Оглавление

2. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
3. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
4. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
5. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
6. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
   6. 6
7. 1. 1
   2. 2
   3. 3

…И пришли они к людям

и сказали: «Не верьте тем,

кто придёт после нас. Ибо

поверив — погибнете…»

Из индейских мифов.

Падение из бездны

1

Мерцали в полутьме индикаторы пульта. На обзорных экра­нах тусклыми белыми пятнами светились неподвижные звёзды. Внизу центрального большого экрана виднелся лохматый купол земного шара. Три четверти его были в тени, которую в некоторых местах нарушали отсветы лесных и степных пожаров на материках, да частые всполохи молний. В освещённой части синел Тихий океан.

В кресле перед пультом сидел Логов и задумчиво смотрел на земной купол. «Что же всё-таки произошло? Что случилось с тобой, Земля? Или с нами? А может быть, с кораблём? Но все его основные системы в норме, кроме двигателей. Даже в режиме холостого хода их невозможно запустить. Или мир каким-то образом изменился? Однако все девять планет идентифици­рованы Умаш корабля и нет никаких отклонений от заложенной информации в её памяти. Она, сразу же после выхода из подп­ространства, подтвердила, что система эта Солнечная и никакая иная. Изображения Земли с максимальным на данный момент разрешением показали, что на ней есть следы деятельности людей: видны были обрабо­танные поля, крупные города. Только куда исчезли спутники? Умаш на этот вопрос ответа не дала. Да и, вообще, Управляю­щая машина занимается контролем только агрегатов и систем корабля, а над тем, что происходит вне него, должен думать экипаж…»

Логов посмотрел вправо на пустующее кресло второго пи­лота. Герберг находился где-то внутри «Прорыва», пытаясь «оживить» замолчавшие двигатели.

Логов вздохнул, включил освещение над пультом и громко сказал:

— Умаш!

— Слушаю, — немедленно отозвалась Управляющая машина на своё условное код-имя.

— Сообщи о положении корабля на текущий момент времени.

— Сообщаю, — голос Умаш чуть дребезжал. «Нужно подкорректировать синтезатор речи», — подумал Логов.

— … курс 182. Расстояние до поверхности 50 мегаметров, переменное. Наклонение к эклиптике 34 градуса…

— Достаточно! — резко сказал Логов, но машина не восп­риняла команду и продолжала дребезжавшим голосом перечислять новые цифры.

— Стоп! — рявкнул Логов. Стало тихо. — И кто тебя толь­ко назвал Умаш? По незнанию можно подумать, что умная маши­на, — проворчал Логов, — а на самом деле…

Он замолчал и подумал: «Машина и есть машина. Вроде бы и интеллекта добавили, но толку мало. Односторонне самообучается. Хорошо, что эмоции не заложили».

Бесшумно отъехала в сторону дверь, и в центральный отсек корабля вошёл второй пилот — Свенальд Герберг.

— Ну, ты и ревёшь, даже в коридоре слышно, — сказал он, усаживаясь в кресло рядом.

— Твоя умница зарапортовалась. Еле остановил, — Логов внимательно посмотрел на Герберга. — Что скажешь хорошего, Свен?

Герберг пожал плечами. Лицо у него было усталое. На се­ром комбинезоне кое-где виднелись тёмные пятна.

Перехватив взгляд. Логова, он оказал:

— Гидросистемы в некоторых местах подтекают, вот и вымазался. А хорошего ничего сказать не могу. Всё плохо…

— Я почему-то был в этом уверен.

— Уверен? — усмехнулся Герберг. — Признайся, что сдался.

Логов нахмурился. Он не любил, когда его в чём-то подоз­ревали.

— Не сдался, а понял всю бесполезность попыток заставить двигатели работать.

— То, что они не запускаются — плохо, конечно. Но хотелось бы знать — почему?

— Умаш сообщила, что состав горючего не изменился.

— Странно это… — Герберг замолчал, глядя на централь­ный экран. Земной купол был весь освещён. Сквозь белёсые пятна облаков угадывались очертания материков.

— Как долго будем падать? — спросил Герберг.

— Ты у меня об этом опрашиваешь третий раз, и я тебе третий раз отвечаю — примерно 30 часов, — раздражённо сказал Логов.

Герберг вздохнул и сказал, не отрывая глаз от экрана:

— Слушай, Алексей, нас же двое, поэтому давай не ссо­риться. А то дальше-то как будем?

Логов почесал висок, была у него такая привычка, и ска­зал:

— Так и будем…

— Что «будем»? Просто так сидеть, бездействовать и чего-то ждать? Это не в моих правилах. Нужно искать выход…

— У нас есть спасательная ракета. На ней отойдём от «Прорыва» и попробуем сесть.

— Не получится, — покачал головой Герберг. — Её двигате­ли тоже не запускаются. Отказ по трём параметрам. Хотя… Можно попробовать вытолкнуть её из шлюза сжатым воздухом

— Как это? — заинтересовался Логов.

— Сядем в ракету, воздух из шлюза откачивать не будем, а, наоборот, добавим. Потом заставим автоматы аварийно открыть люк за несколько секунд, и вылетим как пробка из бутылки шампанского…

— Только куда?

— Грузовой люк вроде бы ориентирован на Землю, — Герберг задумался. — Проверить нужно. Но, наверное, должно получиться…

— А ты заметил, Свен, что после всех переходов, в корабле что-то изменилось? Возможно и в нас тоже, — Логов зачем-то посмотрел на свои руки.

— Нет. Не заметил.

— Состав горючего остался прежним, но в нём произошли какие-то изменения на молекулярном или атомарном уровне, поэтому и не воспламеняется.

— Тогда эти изменения произошли и в нас, и в Умаш. Одна­ко ничего странного я не заметил. Ты сам подумай, Алексей, что получится, если в кристаллах памяти Умаш изменится хотя бы один атом? Машина сразу выйдет из строя. Я уже не говорю про нас…

— Мы биологические объекты. На нас может не так сильно всё сказывается.

— Нет, Алексей, — покачал головой Герберг. — Для живых объектов любые изменения на атомарном уровне может привести к чудовищным мутациям. А ты говоришь, не сказывается…

— Ты сам-то помнишь, что было после первого перехода? — спросил Логов.

— Помню…

2

Ничего особенного не было, после того, как «Прорыв» побывал в подпространстве, совершив, в нём часовой испы­тательный полет. Это было историческое событие середины вто­рого тысячелетия: проход в подпространство для сокращения времени межзвездных перелетов. С полётом «Прорыва» открыва­лась новая эра в истории человечества — освоение Галактики. Теоретически подпространственные переходы были разработаны и доказаны давно. Перед полётом «Прорыва» проводилось множество испытаний небольших, автоматических кораблей с животными на окраинах Солнечной системы, пока не было твёрдо установлено, что такие переходы не сказываются на состоянии, как биологи­ческих существ, так и автоматов.

После этого был построен «Прорыв», не очень большой по размерам корабль, весь напичканный электроникой, с экипажем из двух человек, являющийся прообразом будущих разведывательных подпространственных кораблей.

Когда Логову предложили совершить полёт на «Прорыве», он согласился сразу. Нравилось ему осваивать новую технику, уз­навать что-то новое об окружающем мире. К тому же учитыва­лся его десятилетний опыт полётов на разнообразной косми­ческой технике, и участие во многих исследовательских экспедициях на планеты Солнечной системы.

Второго члена экипажа Логов выбрал сам — ему предостави­ли такое право. Со Свенальдом Гербергом они учились вместе в Академии Космоса, вместе участвовали в нескольких экспедици­ях. В согласии Герберга Логов нисколько не сомневался.

Стартовать «Прорыв» должен был с промежуточной космостанции за орбитой Сатурна. В задание полёта входило проник­новение в подпространство на расстоянии ста тысяч мегаметров от станции, часовой полёт в подпространстве и вы­ход из него на таком же расстоянии от промежуточной станции, но уже за орбитой Нептуна. На расстояние между точками входа и выхода, продолжительность полёта в подпространстве не ска­зывалась. Таковы были его свойства: если бы ко­рабль находился там минуту или час, он вышел бы в той точке пространс­тва, которая была нужна. Если бы точку выхода задали внутри Туманности Андромеды, то корабль, войдя в пределах Солнечной системы в подпространство, тут же вышел бы именно в туманнос­ти. Продолжительность полёта нужна была учёным, чтобы лишний раз убедиться: такие полёты никаких вредных воздействий на живых существ и электронику не оказывают. Правда, неизвестно было, влияют ли переходы на умственную деятельность людей. Хотя, летавшие до этого мартышки и орангутанги не потеряли своей сообразительности.

Но за день до старта «Прорыва» произошёл досадный слу­чай: очередной испытательный полёт небольшого корабля с мартышками закончился катастрофой. Его точка выхода из подп­ространства по непонятным причинам совпала с маршрутом полёта грузового автоматического корабля, шедшего с нитридитовой рудой к сис­теме Юпитера. В момент выхода произошло столкновение, и произошёл мощнейший взрыв, вызвавший странные изменения в структуре близлежащего пространства, отчего два небольших внешних спутника гиганта изменили свои орбиты и скорости движения. Изменения получились незначительные, ка­ких-то две-три десятитысячных процента, но их сразу отметили все станции системы Юпитера. Кроме этого, на Ио началось извер­жение нескольких сотен серных вулканов. На Европе произошла силь­нейшая за последнее время подвижка льдов, и пришлось эвакуи­ровать всех людей с нескольких баз. Сам Юпитер отозвался на взрыв мощными аномалиями в своём магнитном поле, а Солнце ответило на это увеличением хромосферной активности. В целом всё случившееся привело к тому, что старт «Прорыва» отложили на неопределённое время. Смелое вторжение землян в теорети­чески известную, но практически неизведанную для людей об­ласть, могло привести, вообще, к непредсказуемым последстви­ям. Поэтому для начала решили ещё раз разобраться со всеми полученными результатами испытаний, просчитать все варианты полёта с учётом катастро­фы, а затем уже давать старт.