Словесные хляби: в них тонут бабочки равнодушия
В омутах безразличия трепещут надломленные крылья,
Унося последнюю надежду в бездонную пропасть вечного забвения.
Словесные хляби разверзлись вдали,
И в тихой пучине надежды легли.
Равнодушны волны, их шёпот жесток,
Где бабочек стаи теряют свой полёт.
Тонут надежды, как искры во тьме,
Бабочки в хляби, не видно их мне.
Крылья устали, нет сил уж летать,
В словесной пучине им век погибать.
Искажены лица в мутном стекле,
Отражают лишь хаос, что творится вовне.
Слова-паразиты, как тина густая,
Обвили сознанье, свободы лишая.
Их танец прощальный – последний виток,
В словесной трясине обманчив восток.
Забыты мелодии, песни молчат,
Лишь эхо былого неслышно звучат.
Холодный туман наползает на душу,
И светлые мысли все глуше и глуше.
Размыты границы, потеряна нить,
Легко здесь навеки в забвенье уснуть.
Но в самой глубокой, беспросветной ночи,
Вдруг вспыхнет искра, сквозь хляби проскочит.
То память о лете, о солнце лучах,
Расправит усталые крылья в плечах.
И вот она стоит на распутье, молодая девушка, но уже с ощущением прожитых лет. В памяти всплывают обрывки фраз, брошенных мимоходом, колкие взгляды, презрительные усмешки. «Бездарность,» — шепчут тени прошлого. «Неудачница,» — эхом отдается в пустой квартире. Она, словно гадкий утёнок, выросший в стае безупречных лебедей, чувствует себя чужой и одинокой. Их красота — лишь маска, скрывающая холод и безразличие. Сердце сжимается от обиды и разочарования.
Но где-то в глубине души, в затихшем уголке, зарождается искорка надежды. Она устала быть мотыльком, летящим на лживый свет чужих обещаний и фальшивых улыбок. Хватит плыть по течению словесных хлябей, тонуть в омутах безразличия. Пришло время взять свою жизнь в собственные руки.
Пусть карьера не сложилась так, как мечталось, пусть личная жизнь оказалась горьким разочарованием. Это не конец, это лишь начало нового пути. Пути, где она сама выбирает направление, сама определяет свою ценность. Она больше не позволит чужим оценкам диктовать ей, кто она есть. Карьера ли, личная жизнь… Она юна, и вся жизнь — как бескрайний горизонт, полный обещаний. Это — лишь мимолетный этап, едва заметная ступень на пути к вершинам.
Она начинает с малого: прощает себе ошибки, благодарит за уроки, отпускает прошлое. Каждый день делает шаг вперёд, маленький, но уверенный. Записывается на курсы, читает книги, общается с интересными людьми. Она начинает видеть красоту в простых вещах: в утреннем солнце, в пении птиц, в улыбке прохожего.
Вместо крыльев мотылька у неё теперь сильные крылья птицы, способной подняться над мраком и взмыть ввысь. Она больше не «гадкий утёнок,» она — лебедь, но не из надменной стаи, а свободный и сильный, нашедший свою собственную красоту в глубине души. Её полёт только начинается.
Февраль-чернокнижник в високосном обличье сковал город ледяным проклятием. Инга не шла, а скорее плелась, волоча за собой сумрачную тень минувшего дня. Сегодня она оторвала последний лепесток от ромашки ненавистной работы, и на языке остался привкус горькой настойки прощания. Она отработала последний день — её уволили. Художник, с собственным, непокорным взглядом на мир. И она не испытывала ни капл
