«Разве стены были?»
«Не знаю… теперь не знаю».
«Мы читаем мысли?»
«Не знаю».
«Это навсегда?»
«Не знаю».
Я брал ее, как тысячи раз до этого. Как в самый первый раз, как мог бы брать в последний день перед вечной разлукой. Как свою первую женщину, как всех женщин, которых любил до нее. Как всех, кого никогда не полюблю и кем никогда не овладею, – потому что никто не был мне нужен и не существовало никого, кроме нас.
«Я люблю тебя, Терри».
«Я знаю. Я люблю тебя, Сергей».
«Я знаю».
Смешно было назвать это сексом – словно динозавра ящерицей. Глупо называть любовью – как объяснять слепому цвет неба на восходе. Но слова стали не нужны.
«Скажи, почему ты полюбил меня?»
«Скажи, почему ты полюбила меня?»
«Ты была светом во тьме. Ты обещала любить… не требуя любви. Ты не испугалась моего мира, который пугал меня самого. А еще… я любил тебя всегда. Всегда… Я знал, что ты будешь. Именно такая».
«Ты был тем, кто не забыл меня. Ты заставил себя поверить – зная, что мои слова лишь игра. Ты не испугался моего мира – который был смертью. Ты смог уйти, когда это было нужно. Ты смог отстоять свой мир. Ты смог позвать, когда я ждала. Но я еще не любила тебя…»
«Я знаю».
«Теперь знаешь. Вначале был мой долг перед тобой. Потом – стыд за родителей. Потом – страх перед предком Сеятелей».
«Ты боялась?»
«Да. Ожившие боги – это страшно. Но это прошло – когда я увидела твой мир ближе».
«Когда ты полюбила меня?»
«Когда ты отказался от власти над Таром – я поняла, что это для тебя, лишь увидев земную жизнь. Когда ты сказал, что мы найдем себе новый мир. Когда помог увидеть красоту мертвой планеты. Когда был для меня всем – мужем и другом, рабом и господином. Когда я поверила в твою любовь к Терри – а не принцессе планеты Тар».
2 Ұнайды
Самый простой путь – самый верный. Самое простое решение – всегда надежнее сложных.
2 Ұнайды
нет большей ловушки, чем свобода. Если мы признаем за человеком право самостоятельности вне зависимости от возраста, то оставлять какие-то рамки – в сексе, приобретении наркотиков, праве на риск и эфтаназию – бессмысленно и несправедливо. Приходится идти до конца.
1 Ұнайды
В войне есть своя красота. В смерти – свое очарование. В жестокости – своя правда.
1 Ұнайды
Строгий заяц при дороге, подпоясанный ломом…
А кому какое дело, может, волка стерегет.
1 Ұнайды
Если щит слишком надежен, его не пробивает даже собственный меч.
1 Ұнайды
Мне не двадцать девять лет. Больше, намного больше. Двести девяносто… или две тысячи девятьсот. Мои руки выковывали бронзовые мечи, а потом бронзу сменила сталь. Мои глаза выжигал блеск расплавленного металла и разъедал горчичный газ. Мои ноги скользили в грязи, вытягивая по осенним дорогам гаубицы — и ломались, как спички, под траками танков. На мою спину взвалили слишком большой груз — уберите хоть часть! Слишком много брони, я задохнусь. Слишком много взрывчатки, я утону в пороховой пыли. Слишком много убитых — мертвые руки не отпустят меня.
Мне не двадцать девять лет. Меньше, намного меньше. Девятнадцать, девять… минус девять месяцев. Я пробежал свой первый марш-бросок… ту часть, которую смог пробежать. Мое лицо отдыхает на мягком от жары асфальте, а «Калашников» прижимает к земле тяжелее сержантского сапога. Нет, этого еще нет. Просто мне впервые разбили в драке нос — и я плачу, стирая с лица перемешанную со слезами кровь. И мой сопливый враг ревет рядом — он еще никогда не бил до крови… Нет, этого еще нет. Меня еще нет — почему же я должен драться на песчаной арене мертвой планеты? Я еще только готовлюсь быть — лишив этой возможности миллионы своих небудущих братьев и сестер. Мои половинчатые гены сольются воедино — и новое звено продолжит бесконечную цепь. Я несу в себе больше смерти, чем жизни. Поговори же со мной о красоте, фанг!
1 Ұнайды
Стараясь сохранять невозмутимый вид, я надел