Оглавление

В тишине поёт сверчок

В тишине поёт сверчок,

За печкою стрекочет.

Сказ в рождественскую ночь

Он поведать хочет.

Мягкими хлопьями падает на землю снег. Ложится пушистым покрывалом на деревья, кусты и дома. Природа замирает в зимнем сне. Всё кажется таким нереально прекрасным.

Время застывает льдом сосулек, что висят на мохнатых еловых лапах, звенит в бесконечности мироздания. Превращается в моменты философских рассуждений о смысле жизни, о далёком прошлом и о будущем, что устремляется в вечность.

На лицах людей появляются улыбки. Глаза взрослых и детей светятся счастьем в ожидании подарков и чудес. Наступает время волшебства!..

Зубная фея

Металлический привкус противно растекался во рту солоноватой жижей. Марго нехотя разлепила пушистые чёрные ресницы. Приподнялась на локте. Огляделась, не узнавая комнаты. Белёсый рассвет сочился в окно, прогоняя мутный сумрак. Тёмные тени сжимались, скукоживались, в страхе прятались под шкаф, заползали под кресло.

Девочка невольно поёжилась. Поджала ноги. Присела на кровати. Дотянувшись до салфеток, что лежали на тумбе, взяла одну. Сплюнула терпкую сукровицу вместе с зубом. Вытащила из коробки вторую салфетку, тщательно протёрла нежданную потерю. Заворчала, как старушка, глядя на маленький белый зубик и вспоминая прошлую ночь:

— Нет, вы только посмотрите на это, люди добрые. Он всё-таки выпал! Взял да испортил мне Новый год! Шатался-шатался, и нате вам. Эх, весело было на горке кататься. Если бы я не ударилась, когда поторопилась съехать к братьям, дурацкий зуб продержался бы ещё немного. Как теперь щербатой все праздники ходить?

Зажав несчастный резец в кулачке, Маргоша спрыгнула с кровати. Сунула ноги в мягкие тапочки и направилась к зеркалу, чтобы получше рассмотреть себя. Ей почудился тихий перезвон, доносящийся с улицы. В недоумении девочка подошла к окну.

С ветвей деревьев бахромой свисал иней. Морозный рассвет касался серебристыми лучами ледяных кристаллов. И те ярко вспыхивали, рассыпая вокруг алмазные брызги. Среди этой нереальной роскоши танцевала белокурая красавица в легчайшем розовом платье. Девушка казалась невесомой. Она напевала, и голос её лился чистым звонким ручейком под трель невидимых колокольчиков. Незнакомка тронула обледеневшую веточку, и снежинки вдруг закружились нежными бело-розовыми цветами.

— Ах, как красиво! — выдохнула Марго. — Наверное, это зубная фея.

Девчушка метнулась в прихожую. Надела белые сапожки-дутыши прямо на босу ногу. Поверх пижамы с единорогами натянула курточку от лыжного костюма и выскочила на улицу. Морозец куснул щёчки. Лёгкий ветерок взметнул волнистые пряди цвета воронова крыла и принёс тонкий медовый аромат. Но Маргарита даже не заметила этого. Она устремилась навстречу сказочной певице.

— Здравствуйте. Вы такая красивая! — Марго захлопала пушистыми ресницами.

— Доброе утро, — прозвучало в ответ мелодично и немного нараспев.

— А у меня зуб выпал. Вот! — Девочка раскрыла ладошку. — Бабушка говорила, что когда зубик выпадет, нужно бросить его через плечо и сказать: «Мышка, возьми мой зуб простой, принеси золотой». А я не хочу золотой! — Маргоша смешно надула губки.

— Значит, ты не ищешь золота? А чего же ты хочешь, дитя? — улыбнулась незнакомка и подошла ближе.

— Я хочу, чтобы у меня вырос новый зуб, настоящий и прямо сейчас! Иначе все праздники придётся присвистывать в дырочку.

— Как смешно! Никогда такого не слышала, — развеселилась красавица, и голос её вновь зазвенел колокольцами.

— Вы же добрая фея? Сделайте так, чтобы зуб вырос сразу, по-жа-а-луйста, — заканючила Марго по обыкновению. — Я знаю, зубные феи хорошие.

— Зубная фея? — удивлённо произнесла девушка. — Нет, меня зовут Вал.

— Валя? А я-то думала… — сникла Маргоша, даже слёзы навернулись на глаза, и чёрные ресницы-веера захлопали быстро-быстро.

— Если тебе так больше нравится, можешь называть меня феей. Я здесь живу. — Красавица грациозно развела руками, словно желала обнять озеро и лесные просторы. — Ты меня видишь, потому что тебе ещё нет семи лет.

— И правда! Мне только шесть. Но летом исполнится семь. Осенью я пойду в школу.

— Ах, — вздохнула Вал, — жаль, что только маленькие дети могут видеть незримое. Пойдём со мной? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Волшебница подала девочке руку, и они направились к берегу озера.

Балтым лежал под снежным одеялом и казался круглой чашей в бело-розовой рассветной дымке. Маргарита зачарованно смотрела на первые лучи восходящего солнца, что окрашивали нежной акварелью небо и темнеющий вдали лес.

— Восхитительно! — выдохнула она, и клубящийся пар соскользнул с детских губ.

Девочка с трудом оторвалась от созерцания утренней зари. Перевела взгляд на улыбающуюся Вал.

— Ты хорошая, — произнесла красавица. — Мне хочется подарить тебе на память одну вещицу.

Вал разжала кулачок Маргоши и подула на выпавший резец. Изящный вихрь из розовых цветов и белых снежинок взвился над ладошкой и опал. Маргарита с удивлением глядела на камешек, что оказался у неё в руке вместо зуба. Он был необыкновенный — нежно-розовый и полупрозрачный, а формой напоминал сердечко.

— Это кварц — камень любви и гармонии.

— Спасибо, фея Валя, — восторженно прошептала девочка.

— Мне пора, — ответила фея.

Прощальный взмах — закружились цветы и снежинки. Белокурая красавица пошла навстречу рассвету. Невесомо ступала по зимнему покрову озера, оставляя за собой шлейф ароматов лета и свежего мёда. Марго заворожённо смотрела ей вслед, пока силуэт девушки не растаял в лучах солнца, что выкатилось из-за леса новогодней мандаринкой.

Балтым

Мика зябко поёжился под одеялом. Заворочался. В щель из-под закрытой двери нещадно дуло, по комнате гулял ледяной сквозняк. Мальчик заставил себя подняться. Завернулся в одеяло, вышел в коридор.

Входная дверь была открыта, и сквозняк гонял её туда-сюда.

«Во дают родители! Не закрылись. А если бы медведь зашёл?» — подумал Микаил. Притворил расшалившуюся дверь, повернул ключ в замочной скважине.

Взгляд зацепился за тапочки сестры в виде плюшевых единорогов. Белых дутышей на месте не было. Сердце дрогнуло, ухнуло в пятки. Мика перебрал верхнюю одежду. Курточки Марго на вешалке тоже не оказалось. Мальчик бросился в девичью спальню. Рванул на себя дверь. В комнате было пусто. Не веря своим глазам, он дошёл до кровати, приподнял одеяло. Заглянул под кровать, в шкаф. Пусто. Маргарита исчезла. Паренька прошиб холодный пот. Он побежал в свою комнату и принялся тормошить Макса:

— Вставай, братан.

— М-м-м. Харэ трясти. — Максим в полусне отмахивался от Микаила, как от назойливой мухи.

— Вставай, говорю! Маргоша пропала! — рявкнул Мика и резко сдёрнул одеяло.

— Сдурел, что ли?

Макс подскочил, как ошпаренный, замахнулся на брата.

— Марго. Нет. Нигде! — выпалил Мика.

— Может, в туалет пошла или воды попить, — пробормотал Максим, протирая глаза. — Смотрел на кухне?

— Нет! — Мальчишка обессиленно опустился на кровать и развёл руками. — Ну, не в сапогах же и куртке на кухню идти.

— Блин, может, замёрзла. Глянь, какой дубак, — огрызнулся брат. — Одевайся! Бродишь тут в одних трусах, шатало[1]. Да пойдём, поищем.

Ребята натянули спортивные костюмы и тёплые носки. Обыскали весь коттедж, даже в комнату к родителям заглянули потихоньку.

Марго пропала.

— Ну, я же говорил! Нет нигде! — Мика чуть не плакал.

— Пошли на территории посмотрим. Далеко она не могла уйти.

Наскоро одевшись, братья выскочили на крыльцо. И замерли.

Морозный рассвет нежнейшими золотисто-фиолетовыми лучами коснулся леса. Деревья, покрытые тонким ажурным инеем, заискрились, словно хрустальные скульптуры, вылепленные самой природой. Они стояли, раскинув ветви, будто живые хранители зимней сказки. На тропинке, припорошённой свежевыпавшим снегом, отпечатались детские следы. Максим присмотрелся к ним и толкнул Мику, указывая вдаль. У ледяной прибрежной кромки застыл девичий силуэт, такой изящный и тонкий в мандариновом сиропе утренней зари.

— Во-о-он потеряшка! Рассветом любуется.

— Фух, нашлась, — выдохнул Микаил, спрыгнул с крыльца и побежал к сестре.

— Но ведь и правда красиво, — крикнул ему вслед Максим.

На плечо Маргариты опустилась рука брата. Девочка вздрогнула от неожиданности. Запыхавшийся Мика выпалил:

— Вот ты где! А мы тебя искали! Разве тебе не говорили родители никуда не ходить одной? Пошли скорее в дом, пока они не проснулись, иначе всем влетит. Смотри, как ты замёрзла!

— Здесь так красиво, — задумчиво прошептала Марго.

Мика застыл, заворожённо глядя на серебристо-белый покров озера, на лес, сверкающий снеговыми шапками в лучах восходящего солнца.

— Попалась, Маргошка-потеряшка! — окликнул подошедший Макс. — Мы с Микой весь дом обыскали! Предупреждай, когда уходишь.

— Эх, пойдёмте уже. Я и правда замёрзла, — вздохнула девочка. Развернулась и крикнула задорно: — Догоняйте!

Дети побежали наперегонки. Хохотали и подшучивали друг над другом. Маргарита раскраснелась от мороза, от бега, от смущения, что заставила братьев волноваться. У коттеджа ребята замедлили шаг. Тихо прошмыгнули внутрь.

На кухне Макс поставил чайник, а Мика принялся растирать сестрёнке руки и ноги. Ворчал на непослушную девчонку. Когда конечности начали отогреваться и закололи злыми иголками, Марго запищала.

— Тихо ты! Родителей разбудишь, — шикнул на сестрёнку Мика.

— Маргоша, иди сюда. Подержи руки под прохладной водой, легче будет.

Макс поманил девочку, открывая кран. Маргарита вприпрыжку подбежала к раковине и сунула руки под воду.

— Ой, надо же! Проходит.

— А то! Верное средство, — хмыкнул Макс, улыбнулся и подмигнул. — Айда бабушкины пирожки трескать! Их ещё дня на три точно хватит.

Весёлая троица уселась за стол. Вместе весело пить чай с вареньем да уплетать вкусные румяные пирожки. Марго рассказала братьям о своём утреннем приключении, о встрече с красавицей Вал. Мальчики переглянулись.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Мика, — я уже ничему не удивляюсь. Фантастические здесь места. Мы с Максом в новогоднюю ночь, когда шли через лес, встретили Совушку-вдовушку. Наверное, Вал тоже из какой-нибудь сказки.

— А может быть, из легенды, — загадочно протянул Максимка.

Потягиваясь и протирая глаза, на кухню зашёл отец Макса.

— О! Проснулись уже? Так рано! Можно было спать да спать. Или вы по принципу «кто рано встаёт, тому Бог подаёт»?

— Уж больно бабушкины пирожки вкусные, дядя Толя, — откликнулся Мика, жуя пирожок с капустой.

— А-а-а! Так вы чаёвничаете. Да, пироги у бабули нашей знатные! И вода на Балтыме хорошая, мягкая. Можно к вам присоединиться?

— Присаживайтесь, дядя Толя, — проворковала девчушка, подвигая мужчине чистую чашку. — Да, водичка вкусная, медовая.

— Все так говорят, кто приезжает сюда, — засмеялся Анатолий. — А знаете, почему медовая водица?

— Не-е-т, расскажите, — заинтересовались дети.

Анатолий потянулся за путеводителем. Развернул его, показывая ребятам карту.

— Посмотрите, вот здесь находимся мы. Видите, озеро Балтым почти круглое.

— Да-да, похоже на блюдце, — произнесла Марго, обводя голубое пятно пальчиком.

— А дальше, на одной линии с Балтымом, расположены ещё два озера: Вашты и Шитовское. Вашты — озеро совсем маленькое. Оно круглое и мелкое. Глубина его — всего-то метр, да пешком в брод не пройти. Дно у него илистое. Наступишь не туда, так засосёт, что и не выбраться. Старое оно. А гляньте на Шитовское. Или, как раньше его называли, Шиты. Оно длинное, да всё испещрено островами. Самый большой из них — остров Травяной. Из-за островов у этого озера вышла весьма необычная форма.

— Ага. На яйцеголового инопланетянина похоже. — Мика всмотрелся в карту да ткнул чайной ложкой. — И как будто держит он в руках то ли посох, то ли копьё.

— Гляди-ка, точно подметил! Очертания озера напоминают сгорбившегося человека с рогатиной в руках. Если присмотреться хорошо, то и профиль его можно увидеть с бородой. Да, обратите внимание, как много на карте по берегам этих озёр отмечено стоянок древних людей. Есть памятники каменного, железного, бронзового веков.

— Удивительно! — воскликнула Марго. — И названия у них необычные. Что они обозначают, дядя Толя?

— Три озера связаны меж собой одной легендой. И названия их пришли из глубокой древности. Отголоски остались в языке народа коми. «Ва» в переводе на русский означает «вода», «вал» — «волна», а «ты» — «озеро».

— Значит, то была не Валя, а Волна… — пискнула Марго и прикусила губу.

— Когда-то давно название озера, на берегу которого мы находимся, звучало «Валты». Быть может, потому что в непогоду поднимаются на тихой зеркальной глади большущие волны, словно из ниоткуда. Позже, когда в эти места пришли тюркские и славянские народы, люди стали произносить слово на свой лад. Так им было удобнее. И название озера превратилось в Балтым[2]. Они будто просили: «Будь тихим».

В комнату поочерёдно зашли и другие взрослые, присоединились к чаепитию. Вот уже вся семья собралась за столом. Тихонько позвякивали чашки. Анатолий продолжил рассказ.

 Шатало — тот, кто ходит без дела.

 Балтым (с тюркского) — «бал, бол» означает будь, «тым» — тихий.

Три озера

В незапамятные времена на Урале жили только духи да хозяева гор. Умели они обращаться в зверей и птиц. Повелитель этой земли летал вольным орлом в небесах, расправив могучие крылья, бродил по лесам бурым медведем, осматривал несметные богатства, что хранил в подземелье, обращаясь золотым полозом.

Места эти были не исследованы, не обжиты. Но людей всегда привлекала богатая природа края. Древние народы кочевали, переселялись с места на место. Как-то одно племя долго бродило в поисках лучших земель. И нашли они прекрасную долину. Лежала она, словно круглое блюдо, среди гор, заросших вековыми лесами, и протекала по ней речка. Вода в той речушке была чистая, хрустальная, а берега усеяны золотым песком. И рыбы много было. Плескалась рыбёшка, привольно играла.

Облюбовали место кочевники, разбили стан. Охотились они на зверя, ягоды да плоды собирали, ловили рыбу. Научились скот разводить, корнеплоды выращивать. Так и осели. Позже нашли медную руду, а песок по берегам стали рыть и промывать в речной воде, получая золото. Из меди делали наконечники для стрел и копий, ножи и топоры, домашнюю утварь, а из золота — украшения разные.

Поклонялись они духам природы. Дары приносили шаману. Был тот мудрым и таким древним, что даже старейшины племени помнили его седобородым. Так и звали шамана Важморт[1]. Помогала ведуну внучка. У юной красавицы белокурые локоны струились по плечам крупными волнами и пахли лесными травами да диким мёдом, а глаза блестели, точно агаты. Когда она пела, птицы подхватывали мелодию трелями. Когда танцевала, ветер раскачивал ветви деревьев в такт. Гибок был её стан, плавность движений соперничала с течением воды в реке. Оттого и звали её Вал.

В скудные годы увозили поселенцы свои изделия на Сарт-тан[2], там их меняли на продукты, утварь и ткани. Да то место нечистым считалось. Испокон веку играли там черти обломками скал: то стол поставят с лавками для пиров своих, то чертоги соорудят, то лежаки с матрасами да одеялами. Как солёное тесто, что дают детям лепить для развлечения, были для них те камни.

Частым гостем на Сарт-тан был богач Азым[3]. Одни товары покупал, другие продавал. Но был он уж больно скуп да из рук шы[4] не выпускал. С такими тяжёлыми рогатинами охотники на медведей ходят, Азым же людей от своих сокровищ отгонял. Поговаривал народ, что за самоцветные камни он у чертей силу волшебную покупал да прятал в своём орудии.

Позарился Азым на золотые украшения, что привозили сельчане. Задумал он богатство к рукам прибрать. Пришёл в долину да обомлел от вида золотого песка. Позвал он с собой чертей. И стали они без разбору и жалости землю рыть, золото да камни самоцветные вытаскивать. Привалили черти русло реки каменной глыбой, направили водяной поток на промысел. Речка от их нещадных деяний под землю ушла.

Народ в долине стал бедствовать, гибнуть от жажды. «Ва! Ва!» — стонали взрослые и дети, просили у нелюдей глоток чистой воды. Но алчный Азым с подручными не обращали на них внимания и не останавливали работы.

Собрали люди дары, какие смогли. Пришли к шаману. Стали просить, чтобы обратился он к духам за помощью. Долго Важморт у костра в бубен бил, ходил кругами, травы сухие жёг. Упал без сил. Глаза в звёздное небо глядят. Вдруг заговорил не своим голосом:

— Кто смелый? Кто готов самое ценное ради народа отдать? Кто сдвинет глыбу каменную с места своей жизненной силой?

Молчат люди. Опустили головы. Каждому жить охота. Повздыхали да отправились восвояси.

Подошла к шаману внучка его белокурая, взяла старческую руку и прошептала:

— Говори, дедушка Важ, что делать нужно. Я пойду.

На другой день собрал ненасытный Азым добычу в мешки, нагрузил поклажу на чертей, и потащили они злато да камни самоцветные на Сарт-тан.

Только отошли они подальше от долины, как шаман начал в бубен бить. Распустила Вал косы, рассыпались волосы по плечам. Ветер подхватил ароматы летнего леса и дикого мёда. Затянула девушка песню и пустилась в пляс по кругу. Не простой был тот танец, волшебством наполненный. Призывал он духов природы и самого Повелителя уральских земель.

Всё громче стучал Важ в бубен. Ускорялся танец Вал, и сужался круг, уводя красавицу глубже в яму. Девушка становилась всё тоньше да прозрачней, а поступь её тяжелей да твёрже. Земля под её ногами ходуном заходила, затряслась. Камни на мелкие осколки разлетались. Вот круг танца вовсе на нет сошёл.

— Пора! — крикнул шаман внучке.

Коснулась Вал глыбы, которой черти русло привалили, та и рассыпалась. И хлынула вода из-под земли, забурлила. Обернулась девушка медовой волной, волосы стали струями с белой пеной. Понёсся поток в долину, заполняя углубление, как чашу. Люди припадали к живительной влаге губами, а напившись вдоволь, кричали:

— О, Вал-ты! Вал-ты!

И только эхо отвечало им голосом белокурой красавицы:

— Я дарю вам жизнь! Я дарю вам священную медовую воду!

Услыхал Азым шум за спиной, бросился назад. Да не тут-то было. Встал на его пути Важморт. Хоть и стар был шаман, да крепок. Завязалась битва. Видит злодей: не одолеть ему просто так старика. Замахнулся своей волшебной рогатиной, вложил в один удар всю чёртову силу, что выменял на камни самоцветные. Стукнул шамана что есть мочи и вогнал в землю по самую шею. А где голова старика виднелась, образовалось маленькое круглое озеро. Захохотал душегуб, празднуя победу. Да не тут-то было.

Вмиг потемнел небосвод. Сам Повелитель явился, узнав, какую несправедливость учинили черти с Азымом на его землях. Орлиные крылья заклубились тёмными тучами. Громовыми раскатами зазвучал голос владыки:

— Как ты посмел свои чёрные дела на моей земле творить? Отвечай!

Испугался Азым, задрожал. От страха сгорбился, куцая бородёнка трясётся. Слова вымолвить не может, а свою шы из рук не выпускает.

Из глаз Повелителя полыхнули молнии.

— Что у народа забрал, то вечность отдавать будешь! И канет в лету имя твоё!

Свалился лиходей и дух испустил. Где упал, там лишь мокрое место осталось.

А черти с перепугу до своего пристанища долетели, улеглись на каменные матрасы да скалистыми одеялами накрылись. Притворились спящими. Будто и ни при чём они. А те, что поменьше, и вовсе в лесу попрятались. Усмехнулся Повелитель, увидев это:

— Вот и лежите так веки вечные да мне на глаза не попадайтесь!

Так и застыли черти меж тех камней. И каждый путник в скальных нагромождениях Чёртова городища своё видит. Круглое озеро назвали люди Старым — Важты. Как жадного богача величали, никто не помнит, а озеро рогатиной именуют — Шыты.

— Интересная история, — хмыкнул Мика, протирая очки. — Ну а поскольку по правилам русского языка «жи-ши пиши с буквой и», то озеро Шыты превратилось сначала в Шиты, а после в Шитовское. Да, дядя Толя?

— Верно, — ответил Анатолий. — И Важты со временем стали произносить как Вашты.

— Занятно Новый год начался! У края богатая история, — вступил в разговор Георгий. — А у нас планы какие?

— Раз уж речь зашла о происхождении озера и людях, живших здесь тысячелетия назад, предлагаю мужской компанией отправиться на снегоходах на стоянку первобытных людей, что в районе мыса Лиственного.

— Йу-ху! — завопили Мика с Максом, выскочили из-за стола и запрыгали от восторга.

— У-у-у! А мы? — надула губки Маргоша.

— А девочки пойдут кататься на санках Деда Мороза с оленьей упряжкой, — ответила Наталья и ласково приобняла племянницу.

— Ой, как здорово! — обрадовалась Марго и захлопала в ладоши.

 Важморт (коми) — «важ» в переводе на русский означает старый, «морт» — человек.

 Сарт-тан (с мансийского) — передняя торговля.

 Азым (коми) — жадный.

 Шы (коми) — 1. рогатина, копьё; 2. звук, голос.