И вы так мучились. А в тот день выглядели счастливой птичкой. Понимаю, человек создан для страданий. И, Касуми... Вы позволите называть вас просто Касуми? Я уважаю любое страдание. Даже такое, как ваше, выдуманное, словно взятое из романа.
Вы ошибались, обвиняя в своих мучениях знакомых и родственников. Самодовольно накручивали себя, из гордости держали все в себе, без доказательств подозревали всех вокруг. Простите, но вы сами позволили мне это сказать... И вот результат — ушли из дома, оставили дурацкую записку, купили вульгарную рубашку, других глупостей натворили.
Вы девушка из хорошей семьи. Вы запутались. Будь вы моей младшей сестрой, я бы вас отшлепала.
Почему вы не кричали? Не плакали? Не выли? В сердцах не швырнули в лицо Кэй-тяну омлет? Не разбили вазу? Или окно у вас в доме — оно ведь легко бьется? Ваша ревность, эти маленькие хитрости — безобразны. Такое поведение недостойно женщины.
Как ни странно, ее отповедь не разозлила Касуми. Она завороженно смотрела на эту страстную женщину. У нее устали глаза, белое лицо Асако казалось окутанным золотой дымкой.
— Слушаешь? Хорошо, слушай меня внимательно. Все, что ты надумала, — просто сумасбродные фантазии.
Во-первых, Кэй-тян после вашей с
