Она была очень молода, никак не старше двадцати лет, и, правда, бледна, но той полною жизни бледностью, ясною и свежею, как бы говорящею о чистоте и невинности, так что никто не пожелал бы испортить более яркими красками ее девственную прелесть.
Так я вам скажу, что меня трудно напугать. Всякий вам это скажет, кто только плавал со мною. Я только крепче стисну руль и держу свой курс, пока на то Божья воля. Так вот как!
