Звонит мне с утра аппарат заграничный.

Отвечу я громко, отвечу я лично,

И вместо привычного: «Алло!»

Отвечу по-русски, чтоб завело:

— Я внемлю! Глаголь скорей, окаянный!

Ведь прямо сейчас умываюся в ванной!

Какою же баснею ты удивишь?

Надеюсь я, князь, ты не нагрешишь?

— Это ваш банк «Белый и красный»,

Киньте рубли на счёт безопасный,

Из смс назовите число…

— Ах тЫ ж, псовий сын, шоб тебя разнесло!

Слышу гудки, обман провалился,

Но в роль неожиданно как-то я вжился!

Изрядный во мне крутится план:

Надыбал старинный парчовый кафтан,

Отрыл и сафьяновые сапоги

В сундуке у своей любимой Яги.

Время пришло показать свою удаль,

Не зря ж посетил недавно я Суздаль.

Вышел во двор, и будто бы птицей

Бусурманьи летят по селу колесницы.

Бояре и барыни в них рассекают,

Оказий печальных Оных не знают.

Ждёт и готов мой конь воронОй —

Известный своей неземной красотой,

Приобретённый в Яблочный Спас,

Перуном отмеченный доблестный таз.

Яростный выхлоп, большое седло!

Мастер-кузнец знал своё ремесло!

Селебрити нашего автосозвездия,

Моя ненаглядная верная «бестия»!

Путь предстоит мне на базар —

Новый купить домой самовар.

Баранок и пряников там прихвачу,

Соседских детей опосля угощу.

И вот тебе на! Ни раньше, ни позже

Опричники всех тормозят и тревожат.

Ещё надо мною летит буревестник.

Что-то предчувствую, нУ хоть ты тресни.

Каюсь, виновен, кутили неистово:

Пили мы водку вчерася анисовку,

Потом распоясалися в самогоне.

В общем, за мной погналася погоня!

Стрелы и копья летят в мою ласточку,

Такая вот детская дивная сказочка.

Что-то кричат, надо б остановиться —

Не вечно же всё же верёвочке виться.

И вот переправа средь двух берегов.

Созвали дружину со всех округов.

Попал на шипы, лечу я с моста,

НеминуемогО ожидаю конца.

Удар о водицу, камнем на дно,

Но знаю прекрасно и знаю одно:

Как только салон дополна наполнИтся,

Мною окошко должно отвориться.

Так И поступил, вылез на волю.

Быстро гребу. Как долго? Доколе?

Кафтан, сапоги тянут всё ниже.

Кончаю я это четверостишье.

В глазах темнота, не вижу ни зги!

Господь всемогущий, прошу, помоги!

Что было потом, не помню, не лгу.

Но чудом каким-то я на берегу.

Странно, но нет предо мной переправы,

А также ловившей громкой оравы.

Только покошенный старенький дом,

А рядом старуха со стариком.

Что же случилось? Было — и нет,

Всего лишь один витает ответ:

Я умер, и это заслуженный ад.

Из него мне нельзя обернуться назад.

Есть ещё мнение нехорошее:

Наверное, я перенёсся в прошлое.

Что всё-таки это: небыль иль правда?

Об этом уже узнаем мы завтра…

Благо что лето и ночи не злые,

Но не помешали б носки шерстяные.

В сарае, сняв сырость, укрылся соломой.

Уснул я мертвецки, далече от дома.

Снились кошмары: погоня и мост,

Ещё прилетала ко мне Алконост.

Лик мой лобзала снова и снова.

Открыл я глаза, а это корова.

Вот утро — так утро, точнее, денница.

Как хочется же шь водицы напиться.

Промокший покоится рядом кафтан,

Отыскать бы сейчас какой-нить сарафан.

Но вот ворота в сарай тот открылись,

И солнечным светом стены налились.

И вместе с лучами девица вошла:

Стройна и румяна, до чресел коса.

Корову ей нужно с утра подоить,

Пришлось мне её слегка удивить.

На самом верху их сеновала,

Увидев меня, она заорала.

Гол как сокол, я вымолвил: «Здрасти!»

И чуть не добавил: «фарту и масти».

Бежала девица, аж пятки сверкали,

И щеки её от смущенья пылали.

Я вместе с коровой в лёгкой прострации.

Ей бы сейчас пуститься в лактацию.

И было б неплохо попить самому.

Попробую-ка да и ей помогу.

Чрез время покончил я с голодухой,

В «офис» зашли старик со старухой.

Вилы в руках, испуганный взгляд.

— Кто есть такой? — они мне говорят.

— Азъ есмь царь! — кричу я в ответ

И прикрываю кафтаном скелет.

Тут бабка и дед рухнули в ноги:

— Не погуби, нас, надёжа, убогих!

Прости, не признали!

— Как же сюда, ты попал, государь?

Как им объяснить, что виновен стопарь,

И что я вообще-то вовсе не царь,

И не наступил ещё мой календарь?

Но тут закружилась моя голова:

Девица сарай тот с задка обошла.

Дубинкой огрела по полной программе.

До встречи, друзья, чуть позже в канале.

Родился в Коломне и жил я с прабабкой,

Она продавала биодобавки.

Был грациозен её силуэт,

Хоть стукнуло ей под сотню уж лет.

— Как так? Почему? В чём тайна твоя?

Так выглядеть классно, скажи не тая?

Возможно ли это какая косметика?

А Ба отвечала: — Нет, внучек, генетика!

И вправду в роду все были такими,

И даже на фото — всегда молодые.

Не видел ни разу седых я прядей

У близких своих любимых людей.

Единственно что: пропадали, бывало,

Бесследно, и было, увы, их немало.

Дед заблудился в тёмном лесу,

Исчез мой отец на скалистом мысу.

Шептались в округе, что всё неспроста,

Что в доме моём творят чудеса,

Но это не доброе волшебство,

А настоящее колдовство.

Но им не внимал, бабулю любил,

И слухи все эти я остановил.

Не смущали ни молодость, ни года,

Ни имя с фамилией «Марфа Яга».

— Батюшка-царь, открой ясны очи,

За внучку прощения просим мы очень.

Сначала творит, потом… ужо думает.

Немного она у нас… полоумная.

Ох, как я мечтал, что всё мне привиделось:

Но корова хозяев уж точно обиделась,

И дева была не в настроении,

Старик со старухою в изумлении.

По-прежнему голый, с горой на затылке,

Не мог я собрать все мысли в копилку.

И тут гениальный падает план!

У меня амнезия: — Не знаю, кто сам!

— Ты — батюшка наш, царь-воевода,

Пропал ты, родной, где-то с полгода.

Ждал тебя люд из лихого похода.

И вот ты сейчас живее живого!

— Не помню совсем, как отшибло дубинкой, —

Старику я ответил немного с запинкой.

— Как звать-то меня среди россиян?

— Великий наш князь и царь Феофан!

Федя — так ласково Ба называла,

Ох, если б она сейчас только знала,

Что внук-то её царских кровей.

И всех он в России важней и главней!

— Буря вчера разыгралась на речке,

Такой не случалося в нашем местечке.

Не дули такие злые ветра,

И иже сего ты тут заплутал.

Мне оставалось со всем соглашаться

И думать: как долго ещё тут развлекаться?

Притащили одёжу прикрыть худобу,

Старик со старухой позвали в избу.

Простая, но светлая: лавка да печка.

Кувшин молока и каша из гречки.

— Отведай, а после ложись на «перину»,

Скоро придёт за тобою дружина.

Делать уж нечего, надо смириться.

С парнями придётся мне повеселиться.

Каша и квас сделали дело,

Я снова уснул. За окошком стемнело.

Пыль поднялась, бердыши зазвенели,

Войско царёво всё ближе к цели.

Лошади ржали, я же не ржу:

Что будет со мной, коль поймут, что я вру.

В сени заходит князь Яросла