«Зачатие – грех, рождение – боль, жизнь – тяжкий труд, смерть – неизбежна»
4 Ұнайды
Зачатие – грех, рождение – боль, жизнь – тяжкий труд, смерть – неизбежна».
1 Ұнайды
Но смерть, свирепый страж, хватает быстро…
1 Ұнайды
Жизнь, как неустанно напоминала мне и сестре наша мама-физик, – это космическая случайность.
1 Ұнайды
Если у тебя паранойя, это еще не значит, что никто тебя не преследует». Я пришел к выводу, что такова и главная мысль моей книги.
Любой успех лишь позволяет нам приобрести билет к еще более сложной проблеме
И кто в случае войны за Тайвань больше пострадает от предполагаемого Блэквиллом и Зеликовым финансового кризиса: Китай или сами США? У одной из этих двух сверхдержав дефицит текущего счета составляет более 3 % ВВП, а чистая международная инвестиционная позиция – почти минус 14 триллионов долларов, и это не Китай
Рон Клейн, глава аппарата Белого дома в администрации Джо Байдена, в 2019 году признал, что если бы свиной грипп, поразивший США в 2009 году, был таким же смертоносным, как COVID-19, то кабинет Обамы справился бы не лучше: «Мы совершили все ошибки, какие только можно было совершить. И… 60 миллионов американцев в тот период заразились N1H1. Лишь по счастливой случайности это событие не стало одной из самых массовых катастроф в американской истории. И вовсе не потому, будто мы делали все верно. Нам просто повезло»
Общую теорию катастроф, о которой говорится в книге, можно упростить и представить следующим образом. Во-первых, катастрофы по сути своей непредсказуемы и лежат в сфере неопределенности. Попытки предсказать их почти всегда терпят неудачу, хотя порой какой-нибудь Кассандре и везет. Во-вторых, нет никакой явной дихотомии между стихийными бедствиями и антропогенными катастрофами. Избыточная смертность почти всегда зависит от человеческого фактора – отсюда и «политика катастроф», которая является лучшим объяснением того, почему один и тот же вирус столь по-разному проявил себя в разных странах мира. В-третьих, главное слабое звено в большинстве катастроф находится не на самом верху цепи управления, а где-то ниже (это вечно недоступный «мистер Кингсбери» из NASA, о котором упоминает Фейнман); хотя, конечно, если руководство некомпетентно, плохая ситуация всегда становится только хуже. В-четвертых, телесные болезни, вызванные патогенами, часто сочетаются с болезнями рассудка – примерно так же, как военная победа, одержанная над противником, не только уничтожает материальные ресурсы врага, но и угнетает его моральный дух. И, наконец, в-пятых, поскольку мы не можем предсказывать катастрофы, то лучше быть параноиком, чем оказаться «готовым на бумаге» совершенно не к тем непредвиденным обстоятельствам. Быстрота реакции на ранние предупреждения – вот ключ к устойчивости, а может, и к антихрупкости. Однако, как показали вспышки COVID-19 в Тайване в мае и в Южной Корее в декабре 2021 года, легко пасть жертвой своего успеха, если он приведет к самонадеянности
Китай при Си Цзиньпине все чаще наводит на мысли о необыкновенном романе Евгения Замятина «Мы», написанном в 1921 году и запрещенном большевиками. В книге, действие которой происходит в будущем Едином Государстве, где правит Благодетель, описана еще более действенная и пугающая, чем у Оруэлла, система государственного контроля (кстати, «Мы» частично вдохновили и Оруэлла, и Айн Рэнд