Начало
Ночь. Не спится. Не понятно почему. Лежу и перелистываю в своей памяти странички дневника жизни. Год 1977. Весна.
***
Я работал проводником поезда Архангельск — Москва. Вообще-то проводником я работал мало, всего одну поездку — от Москвы до Архангельска и обратно. Но эта поездка запомнились навсегда. До Архангельска народу в вагоне было мало — человек десять-пятнадцать. Зато обратно вагон был полон. Основные пассажиры поезда — дембеля, то есть демобилизованные солдаты. Ребята отслужили свои два года, а кто и три, на крайнем Севере и возвращались по домам. Дорога была практически одна — на Москву. Откуда уже по одному, по двое поедут дальше по нашей необъятной. А от Архангельска ехали большими компаниями. Кто из архангельской тайги, кто с самого Крайнего Севера: Амдермы, Новой Земли и даже с Земли Франца Иосифа, или как они говорили ЗФИ. От свободы у ребят кружилась голова, вернее её зачастую просто сносило.
Ещё в Москве к моему вагону подкатили тележку, в которой стояли штабелем ящики с водкой и вином. С тележкой, помимо грузчиков, шёл бригадир поезда Николай Петрович. Подойдя ко мне, он поздоровался: «Новенький, первая поездка? Не бойся, если что, обращайся — помогу. Как, говоришь тебя зовут?», — спросил меня.
— Да никак не зовут, я сам всегда прихожу, — пошутил я.
— Ты вот что, шутить будешь, когда в Москву из поездки вернёшься. Ежели жив — здоров останешься, — грубо оборвал он меня.
— Да ладно, шуток не понимаешь, — огрызнулся я, — зовут Кеша, но друзья величают Палычем.
— Короче так, Палыч. Вот тебе ящик водки и ящик вина, спрячь получше и никому не показывай. Не вздумай сам приложиться, узнаю — скину с поезда, — сказал он мне и показал на ящики.
— А зачем это? — спрашиваю.
— Затем, что из Архангельска будет полный вагон дембелей. Понятное дело, захотят парни выпить, придут к тебе. Только смотри, не нарвись на патруль и сам не напейся. Вернёмся в Москву, деньги сдашь. За водку по десять рублей за бутылку, вино — по пять. Записываю на тебя триста рубликов, — и он записал в блокнотик.
— А что так дорого?
— Ресторанная наценка, — усмехнулся Николай Петрович.
— Так по чём же мне продавать?
— Дело твоё, только про долг не забудь. Так что давай, Палыч, работай. Если мозги есть, в накладе не останешься.
Грузчики покатили тележку вслед за бригадиром к следующему вагону, а я затащил ящики в своё купе. С верхней полки стянул все мешки с бельём, поставил туда ящики и мешки затащил снова на место. Практически ничего не заметно.
Затем началась посадка в Москве. Я стоял у дверей и проверял билеты. Как я уже говорил, народу было немного. Вечером, после того как разнёс чай, достал из своего саквояжа припасённую чекушку белой и кое-какую закуску, что прихватил в Москве в га
