автордың кітабын онлайн тегін оқу  Полярная звезда

Роман Клещев

Оглавление

— Полярная звезда —

— В соответствии с действующим законодательством РСФСР, точка…

Печатная машинка отстукивала звонко, уже не так действуя на нервы.

— А как правильно Аркадий Иванович, в соответствие или в соответствии?

— А хоть как пиши, всё равно.

Лампа, покачиваясь на чёрном проводе, освещала небольшой кабинет, обшитый пластиковыми панелями древесной фактуры и островки полировки стола. Он был завален бланками. Алюминиевый шкаф с картонными папками и оранжевым электрочайником иногда вибрировал, видимо закреплен был кое-как. В помещении слышался гул, натужный откуда-то из-под пола, и ощущалось парящее движение. Пространство плыло, покачиваясь, за узким стеклом подёрнутым пёстрой изморозью — синие очертания заснеженных сопок. Было прохладно. Настенный термометр — деревянный якорёк с надписью «Сочи-89» едва дотягивал до отметки в двадцать градусов. Секретарь-делопроизводитель Лариса накрыла плечи пуховой шалью и временами шумно дышала на побелевшие пальцы, прокручивая обручальное кольцо. Взмахивала головой по привычке, хотя с полгода как носила каштановую химию.

Забренчал телефон, пылившийся на полке.

— Погоди Ларис. Да! — Крылов, взяв трубку, повернулся к ней мятой спиной несвежей сорочки.

— Аркадий Иванович!

— Да, слушаю…!

— Алло, Аркадий Иванович?!

— Да-а!

— Бл..дь… Спутник что ли уходит…? — бормотал кому-то звонящий, и снова прокричал — Алло!

— Да! Говорите, слышу я Вас! — отзывался в трубку Крылов.

— Аркадий Иваныч! Это Слепухин… Сергей Петрович, из 102-й, «Северной дали»!

— Ого!.. Да! Рад слышать Сергей Петрович…!

— Вот теперь хорошо слышно…! Подскажи-ка мне коллега, если не секрет у вас с топливом как теперь?!

— Да какой там секрет?! Пока хватает, катимся…! — усмехнулся, — Куда-то…!

— Вам хорошо…! А мы вот стоим!

— Да ты что?! А как так? Почему?!

— А вот та-ак…! Немного не дошли до Смолянки! И теперь…! Ищем керосин, повсюду… Можно сказать, на общественных началах…!

— Хм-м…! Понимаю! Тоже бывало! Чем бы мог помочь, Сергей Петрович?! Мы много южнее, километров триста-четыреста, наверное, да ещё и восточней…!

— Да я знаю! Вопросов нет…! Меня другое интересует…! Людей отправил на спецмашинах, надеюсь, добудут, хотя бы до Смолянки доползти, уже удача…! Меня другое интересует…! Сколько вам давали в прошлом месяце и сколько обещали в следующем, по графику?! Мы же вроде как параллельным курсом идём…! Я насколько знаю…

— Ну… В прошлом месяце сто шестьдесят…! На следующий, считай через неделю-полторы если двинем обратно, там, будет где-то двести…! С заходом в Снежнореченск…!

— Понятно…! А авиация у вас какая?! Чем её заправляешь?!

— Нету!

— Как? Вообще?! Без наблюдения идёте, без вертушки?!

— Потеряли к сожалению! Разбился…! Так и идём…! Сами…!

— Понятно…! Ладно! Буду сейчас звонить в Чулун, воякам…! Погода как назло хуже некуда! Буран!

— Ну… Удачи Вам, Сергей Петрович!

— Ага…! До свиданья!

— Счастливо…!

Крылов подцепил с края стола пачку папирос, тряхнул и, чиркнув, закурил, взмахнув спичкой. Фиолетовые щупальца облепили лицо:

— Ну что Ларис, давай продолжим? Время идёт.

Она подвинула к пишущей машинке специальную кружку с пластиковой крышкой. Опечаленные глаза покрылись влажной поволокой, выражая беспокойную преданность. Зеленоватые тени и дурацкая помада, навевали сходство с персонажем циркового представления. Да ещё эта химия… Казалось, она готова упасть на стол, зарыдать, а потом вскочить и кинуться ему на грудь:

— А Вам не страшно?

— Отчего?

— Прёмся куда-то во мраке, в холоде… Как слепые котята… Всюду лёд… Я… Я спать не могу… — голос дрожал, она опустила веки.

— Да… Как-то не особо, Ларис… — он бесшумно шагнул к окну, «уходя с её прицела».

Открыв глаза, она увидела вместо исчезнувшего Крылова всё тот же календарь на 1991 год с рыжим пуделем, высунувшим язык.

— Вам сейчас звонили…? У них что-то случилось?

«Всё-же сказывается недостаточная психологическая подготовка… У неё уже бывали приступы паники» — подумал Крылов, начиная жалеть о том, что не сообщал об этом в отдел реабилитации Программы.

— И, да и нет, Лариса. С топливом ситуация… Но… Найдут, надеюсь… Страна богатая. Выкрутятся. — он затянулся папиросой, разглядывая без интереса уже различимо проплывающие в окне снежные барханы. Темнота за окном отступала, — Давай-ка писать дальше…

— А если нет?

— Что?

— Если не выкрутятся…?

— Лариса… Скажите, у Вас есть семья…? Дети? — он обернулся к ней, естественно зная ответ.

Она потянулась к носовому платку:

— Конечно, есть.

— А где?

— Там. В Оренбурге.

— Думайте о них… Чаще, — он улыбнулся, шагнул к ней, отыскивая взглядом пепельницу, — И всё будет хорошо… Супруг где трудится?

— На оборонке.

— Ну. Это же прекрасно!…

Через полчаса Крылов отчеканивал по алюминиевой решётке узкого коридора, всё ближе приближался к угарной взвеси солярки и мазута, по стенам тянулись, провисая от собственной тяжести провода, силовые кабели, перемежавшиеся массивными коробами электрощитов, трещащими блоками-модулями. Пройдя к шумящему машинному отделению, он привычно юркнул в узкий ход с табличкой: «Только сотрудники тех. персонала».

За алюминиевой дверцей располагался душный полутёмный моторный отсек, рядом очень быстро вращался шкив огромного генератора, тут же урчал исполинских размеров редуктор и гудело электрооборудование. Огромный двенадцати цилиндровый тепловозный дизель занимал половину помещения. Двое чумазых мужиков сидели на корточках под лампочкой, протянутой на удлинителе и о чем-то жестикулируя, спорили, из-за шума их не было слышно, механизмы работали очень гулко и громко. Рядом валялись гаечные ключи, болгарка, растрепанный журнал учёта показателей, измерительный прибор со шкалой. Крылов решил не мешать дизелистам, убедившись, что тестирование подачи горючего проходит в штатном режиме, покинул комнату и отправился в рубку…

Первая остановка за несколько дней, суровых и непогожих — довольно приятное событие. Раннее утро ознаменовалось международным женским днём — Восьмое марта. Однако праздничным оно не казалось, скорее серым. Солнце карабкалось блеклой тарелкой, прячась за белесой пеленой. В окнах — надоевшие до чёртиков снега, накрывшие безжизненные равнины, суровая тундра, продуваемая всеми ветрами.

Именно в этот день сотрудникам станции в том числе и дамам предстояло начало новой кропотливой работы. С востока из окон станции открывался унылый, но оживленный вид на посёлок Увентурли, извилисто растянувшийся по левому берегу замерзшей речки Ковчашиха. С высоты четвёртого этажа из окон рубки, остекленной с применением современных изоляционных систем и электроподогрева, глазу было за что зацепиться: при полном почти отсутствии деревьев, огромной кляксой впереди «толпился» частный сектор, невзрачный. По углам и в центре поднимались над дворами и улицами серые двухэтажки, в основном бревенчатые, кое-где — силикат. По частоколам бетонных опор громоздилась паутина электрических проводов. Несколько панелек эшелоном тянулось вдоль побережья. Какое-то предприятие чадило белесым шлейфом, щедро тарахтело и насвистывало компрессорами. Густо чадили трубы печей. Повсеместно торчали покусанные угольные пирамидки под снежными шапками. Оно и понятно, за хребтом — шахта начала века, звалась «Долина золотоискателей имени 50-й годовщины Октября».

Крылов, склонив голову, шагнул через овальный проём в помещение рубки, глянул на пустующий капитанский мостик… Тарахтела рация, Штурман Вася неподвижно сидел у пульта в больших наушниках и коричневой меховой жилетке, похожий на чебурашку. Техник Иваныч, стоя на стремянке в синем берете и очках, открутив алюминиевую решётку, сунул в рот маленький фонарик и сосредоточенно ковырялся отверткой в недрах проводки потолка. Водитель-оператор Степан Ильич крутился в кресле, глядя на электронное табло и кнопки, по рации переговаривался с технической службой и дизелистами:

— … снова зелёная… Теперь оранжевая… Да… Опять зелёная… Теперь оранжевая… Говорю теперь оранжевая… Да… Снова зелёная….

— Даров мужики…

В ответ Крылов услышал от подчинённых нечто вроде приветствия.

— Степан Ильич, закончил? Докладывай…

— Ну что… Увентурли… Посёлок городского типа… Добрались с нарушением графика, опозданием на четыре с половиной часа. Но это в пределах нормы с такими осадками…

— В журнал занеси как есть…

— Конечно.

— В Программу данные ушли?

— Так точно, по спутнику передал как проснулся.

— Автопилот настроили? Что, говоришь, за проблемы?

— Разбираемся. Похоже в контур попала вода. Намело, надо проверять обшивку на верху. Я парням уже не раз говорил.

— Верхолазам? Та-ак… Хорошо. И что здесь? Прислали сводку?

— Да, вот, гляди, — Степан Ильич протянул Крылову несколько отпечатанных с помощью копирки листов, соединенных скрепкой.

— Давай на словах… Неохота читать… — Крылов вернул бумаги оператору и поднял к глазам бинокль.

— Тэ-эк… Написано… По приглашению секретаря исполкома товарища Тюкова А. Б., пишет, что в пгт творится жуть… Так. Ну как обычно… Социалистическая законность… Не соблюдается повсеместно. Так… Население в опасности и прочее… Мда… У них тут чего только нет…

— Что именно?

— Всё как обычно… Должники, кражи, толпы алименщиков, кухонное, стволы, поножовщина, насильник… На что местные менты не словчились…

— Не схлопотав ни топора, ни картечи?

— Похоже на то. Дальше читать по списку?

— Нет. Я понял… — вздохнул Крылов, — Опять грёбаная рутина. Дикий восток…

— Сейчас погоди, начнётся.

— Давно вышла группа?

— Ещё ночью. Давыдову не спится, когда приближаемся. Оба вездехода взял и мотосани. Переговоры слушали, с Васей, ржали… Как они насильника брали, с ходу прямо из койки. И стрельбу было слышно…

— Забот у них…

— Да я бы не сказал. Шороху наведём и поминай как звали.

— Какой номер у капитана, домашний?

— 08—11

— Всё время забываю. Столько в голове…

Крылов взял эбонитовую трубку со стены, быстро нажал кнопки, пошёл гудок внутренней связи:

— Алло, Юрий Константинович?

— Д-а, — голос начальника казался чужим.

«Как же его быстро сворачивает…»

— Не возражаете если заберем во-от к тому цеху…? — Крылов, держа в другой руке бинокль, внимательно разглядывал корпуса, — Прямиком к задним воротам… А? Вы видите территорию? Это что-то вроде Теплосети…

Окно капитанского бокса Бешерюка «глядело» вперёд, специально располагаясь на самом верху жилого модуля. Крылов уже привык, что шеф, несмотря ни на что, даже в болезни как обычно с раннего утра по неизменной традиции — на ногах, и внимательно следит за реальной обстановкой. Но теперь, похоже, всё менялось, и стремительно. Голос был сдавлен, человек продолжал слабеть.

— А заче-ем? — прозвучало странно. Крылов понял, что Бешерюк отвечал лёжа.