Сан Саныч проснулся в холодном поту и с прыгающим, как мяч, сердцем. «Вродство! Приснится же такая хрень», — удивился он, вспомнив, как убегал от толпы девиц на лыжах. Силы были не равны. Он на своих двоих тонул в сугробах, еле вытаскивая ноги из глубокого снега, падая и забрасывая себе холодную белую пудру за воротник. За ним, едва касаясь земли, летели огромным роем его подопечные, выбрасывая вперёд ноги-лыжи и вопя какие-то проклятия. Саныч только расслышал «негодяяяй-лови-его-падлюку!». Они почти нагнали его и вот-вот растерзали бы, но тут он дёрнулся и проснулся. «Дуры! И что я вам сделал-то?» — подумал Саныч и пошёл заваривать себе зелёный чай с жасмином. Своё утро он всегда начинал одинаково: японский душистый напиток, пара тостов с бужениной и сыром, варёное яйцо и натуральный йогурт, в который он добавлял грецкий орех и изюм.
Маслов Александр Александрович, 42 лет от роду, семь лет назад закончил профессиональную карьеру марафонца и стал тренером. Он не представлял свою жизнь без спорта, поэтому перед ним не стоял выбор что делать дальше, когда последняя травма окончательно выбила его из колеи успешных лыжников.
Невысокий и как будто не самого крепкого сложения, он обладал выносливостью боевого слона и выдержкой самурая, что помогало ему выигрывать многие марафоны неожиданным рывком на самых последних минутах, когда, казалось, он придёт только вторым или третьим. Доброжелательный, внутренне строгий и ответственный по характеру, Маслов располагал к себе коллег и воспитанников. Последние два года он тренировал женскую сборную. Девчонки ценили его за уважение к себе, умение настроить на борьбу, поддержать в моменты личных переживаний и за синие глаза в пушистых ресницах.
— Сан Санч, ну зачем вам такие ресницы?! Поделились бы с нами, а то у нас, как у морских свинок, — смеялись они на сборах в минуты отдыха.
Александр не спеша съел завтрак и наслаждался чаем. Жасминовый дымок от напитка деликатно касался ноздрей, наполняя успокаивающим ароматом каждую клетку. Телефон перебил эстетику ощущений. Саныч посмотрел на номер и досадливо сжал губы.
— Да.
— Маслов на Масленицу едет в Масловку, — Светка, для юных спортсменов СветланИльинишна, пророкотала смехом в трубку.
— Свет, я как-нибудь запишу твой ржач и поставлю врагам на звук будильника, — рокот в трубке стал ещё громче:
— Эх, Саня-Саня, и почему ты в меня такой не влюблённый? — почти с грустью ответила Светка.
— Служебные романы ничем хорошим не кончаются, — возразил он и добавил: — Чем огорчишь на этот раз?
Светка хмыкнула и продолжила:
— Всё-таки тебя утвердили на командировку. Так что собирайся, ты завтра вечером вылетаешь в Токио со своим гаремом, а оттуда в Русуцу, — и не услышав ничего в ответ, добавила: — Ты язык от счастья проглотил, что ли? Что за тишина в Смольном во время революции? — она опять зарокотала.
— Да вот припоминаю, и, кажется, это первый раз, когда от тебя приходят добрые новости.
— Ну так благодари! С тебя ужин в ресторане, — раскатилось на другом конце провода.
— Обед. Ужин я отдаю врагу. Ты пока до такого статуса не дошла, а то бы ужинала одна.
— Идёт! Поймала тебя на слове — не отвертишься потом, — вдруг серьёзным тоном произнесла Светка и отключилась.
