изложенных выше тезисах прослеживается уже знакомая интуиция, которую я склонна считать недоговоренным позитивным зарядом теории киноглаза: кино обладает некоторой субъектностью, автономией, формирующей для него особый способ сообщения с миром, не сводимый лишь к опыту режиссера и зрителя. Но мало декларировать независимость: нужно также наметить основания, на которых она реализуется.
