Без дела не входить!» — предупреждала табличка Олли и Титту, а может, и вообще всех деревенских жителей. И подпись: «Раф».
2 Ұнайды
Дом, куда они въехали, был на две семьи, вторую его половину занимал огромный, грозного вида мастиф.
2 Ұнайды
деле, почему он вообще сбежал из Лиески? — поинтересовалась вдруг Элеонора, не прекращая работать веером. — Гарсон, несомненно, талантлив! Так тянет носочек, такие изящные линии лап! Над гибкостью, впрочем, надо потрудиться! Мы уже собирались с ним начать репетировать, мр-р!
— Да отвермишелить вы его собирались! — возмутилась Титта, от волнения выплеснув оставшуюся в кружке воду Рафу за шиворот. — Мне Олли всё рассказал! И про банки, и про души замаринованных балерин!
— Какие ещё банки? И что значит «отвермишелить»? Гречка есть, пшёнка есть, а вермишели у меня в доме нет, она полнит, — оторопела Элеонора и уронила веер. — Это кто же ему такую ерунду наплёл? — Кошка грозно обвела взглядом соседей
1 Ұнайды
эта фольговая шапочка вам для чего? — спросила Титта.
— Ха, шапочка — мой самый главный инструмент при заделывании дырок в зубах, прекрасно отвлекает от бормашины. Скажешь такому непослушному: «А ну смотри сюда!» — ворона ткнула пером в верхушку шапочки, — он и смотрит, а про дырку свою и забывает... Ладно, некогда мне тут с вами бла-бла-бла! Старая Марьятта уже блинчики печёт, надо лететь пробу снимать. Неизвестно, сколько ещё эта халява продлится.
ы в Лиеску! У них так давно не было гостей, и особенно детей… Договорились, что Марьятта с Элеонорой нарисуют афиши, где будут указаны день и час запуска сиятеля, а Раф с Ритвой их развезут и расклеят в соседних сёлах.
— На лыжах-то в самый раз! — суетился мастиф, позабыв про боли в спине. — Чего тут до соседей-то, хвостом махнуть! Километров десять, если в обход леса, — так, Ритва?
И Ритва кивала, да и с чего ей было не соглашаться с бывшим полицейским? Как-
— «Перпетуум-авроре», — подсказала Марьятта. — Это значит, вечный северный сиятель. Это вы ещё не проходили, но в физике есть «перпетуум-мобиле» — вечный двигатель, в котором…
— Точно! Перпетоскоп! — от волнения хохолок Титты встал торчком. — Для этого нам нужен будет деревянный ящик с окошком, а внутрь ящика мы установим колесо. С помощью ме-ха-ни-ки это колесо будет вращаться, и к нему мы как-нибудь приконтрапупим клубок Аврориной шерсти — это по части Гарри! По стенкам натемяшим аметистов, которых полным-полно в горе Ивари. А ещё нам нужна Аврора, которая произнесёт это своё особое заклинание. Клубок шерсти будет вращаться вместе с колесом и высекать искры, которые отразятся в зеркалах... ой, совсем забыла про зеркала, они там тоже нужны! Наш перпетуятель запустит…
— Титта, ну что за слова… — не выдержала Марьятта — видимо, в ней проснулась бывшая школьная учительница. — Лучше называй его «сиятель».
— Ага, сиятель! — подхватила Титта. — Так вот, он нам зааврорит тако-о-ое сияние… намного сильнее и ярче, чем раньше! И всего-то с помощью клубочка шерсти и тех-но-ло-гии! Вопросы есть?
— У меня два вопроса, — вежливо поднял рога Гарри. — Что конкретно значит «приконтрапупим»? И «натемяшим»?
— Есть одна проблема, — сказала Аврора, и все, конечно же, повернулись к ней. — Дело в том, что аметистов в нашей горе больше нет. Я как раз собиралась вам рассказать: в Ивари проснулись тролли-хиизи, которые, как известно, собирают аметисты, кварц и вообще всё, что блестит. Так вот, за прошедшие две недели они своими молотками раздолбили мне всю скалу и выковыряли все камни! Посмотрите, неужели вы не заметили, что наша Ивари больше не сверкает? — Аврора взмахнула хвостом в сторону горы.
И в самом деле, несмотря на яркое декабрьское солнце и празднично-белые сугробы у подножия, гора Ивари, казалось, скучала. Ни ровного мерцания, ни ярких искринок и лёгкого потрескивания, один тусклый серый склон. Его теперь оживлял лишь блеск железных молоточков, которыми день и ночь работали тролли-хиизи. Диньк-доньк! Тролли весело перекрикивались, переругивались, перестукивались — и продолжали. И с каждым ударом каждого молоточка в скале оставалось всё меньше и меньше аметистов. Последн
ттянуть неминуемый конец. — А что там в пункте три? — со слабой надеж
Да уж… очень красивый… — пробормотал фазанчик, пытаясь оттянуть неминуемый конец. — А что там в пункте три? — со слабой надеждой спросил он.
— Ну какой ты дотошный! Прямо как бабка моя, кикимора! Она, кстати, переводила инструкцию на все европейские языки. Царствие подводное, дно илом покойной бабуле, кану
арьятта, пока остальные усаживали мастифа на диван. — Мы всё забыли, потому что Накс и его подружки-ракушки уже много лет как спят на дне Виллийоки… Давным-давно, когда я была маленькая, мы в Лиеске и шагу к реке боялись ступить! Что летом, что зимой. Ведь в ней жил водяной Накс, который прямо с берега утаскивал дет