Оглавление

Глава 1

13.05.1949 год.

Первый Мир, Княжество Цирит

21 год до начала революции

10:07 (пятница)

Аластер

В этом мире остался лишь один цвет — черный. Это был черный-пречерный мир…

Аластер уныло поджал губы и посмотрел через окно кареты на небо. Там, в раскаленной высоте, сияло бело-золотое солнце. Его величие обрамляло ярко-синее небо, трава и листья на деревьях отливали зеленью. Цвета вроде бы никуда не делись, но с того момента, как их экипаж проехал через темную громаду городских ворот и быстро прошел проверку, все краски как будто потеряли свою силу. Потому что черный победил.

Экипаж остановился. Аластер, как мог сильнее, втиснулся в сиденье. Он ведь такой маленький. Может, он затеряется сейчас в знакомых третье-серых подушках? Его поищут немного, но не найдут и оставят тут в покое?

Слуга распахнул дверь экипажа.

Пожалуйста, пусть про меня забудут!

— Аластер, пойдем! — матушка крепко взяла его за руку и помогла выйти из экипажа.

Черный мир предстал перед ними во всем своем скудном величии. Черные дома — низкие, одноэтажные, с покосившимися стенами, походили на спящих монстров. В их утробах прятались люди, тоже одетые в черное. Они выглядывали из окон, и Аластер заметил в тусклых глазах восхищение — похоже, здешние жители никогда не видели третье-серый цвет.

Аластер прижался к матери и еще раз глянул на этот мир… Природа не забрала своих красок, но все, сотворенное рукой человека, было здесь черным. Будь Аластер постарше, он бы удивился эгоизму человеческого разума, который всегда на первое место ставит только плоды цивилизации, однако шестилетний мальчик был сейчас так испуган, что мог только прижиматься к матери. Ее стройная фигура в третье-сером платье, легком и развевающемся на ветру, с позвякивающими серебряными украшениями, оставалась единственно знакомым островком.

— Мы ненадолго, — строго пояснила мать.

Аластеру хотелось, чтобы его кивок получился сухим и сдержанным, чтобы никто не заметил, как он струсил, однако в результате лишь пылко замотал головой.

Они двинулись в сторону одного из покосившихся домов-монстров.

— Госпожа Рикмор! — донесся от кареты голос слуги.

Матушка обернулась, и Аластер обрадовался небольшой отсрочке.

— Вы хотите отправиться туда?

Матушка чуть наклонила голову. Старшему из слуг дозволено было обращаться к господам, поэтому он осмелился продолжить:

— Позвольте сопроводить вас! — Он опасливо огляделся. — Здесь небезопасно.

Аластер с надеждой глянул на мать — с поддержкой здорового и сильного слуги им было бы спокойнее. Однако матушка подняла правую руку в воздух.

— Нет, благодарю. Вполне нормально переоценивать слабого, но в данном случае это все равно, что испытывать страх к муравью. Мы единственные, кто представляет здесь угрозу.

Слуга насупился и поспешил убраться в карету.

Матушка верит в их силы, значит, бояться нечего! Аластер судорожно втянул воздух, приободрился немного, но на всякий случай покрепче вцепился в нежную белую руку, унизанную серебряными кольцами.

Дети часто оказываются в ситуациях, цели которых им не ясны. Поддавшись влиянию взрослых, они слепо доверяют им себя. Аластер представления не имел, по какой причине матушка привезла его в черный мир. Что за дела у нее могут быть в таком странном месте, и, главное, зачем ей понадобилось брать сюда единственного сына? Неужели он может помочь в каком-то важном вопросе?

Они вплотную подошли к черному дому, но дверь перед ними почему-то не распахнулась. Матушка была вынуждена открывать ее сама, прикоснувшись тонкой рукой к грязной дверной ручке. Что происходит?

Внутри дома все также было черным. Простая мебель, низкий потолок, дыры в полу, тщательно заделанные фанерками, двое некрасивых людей, их спины почему-то согнуты, а еще странный запах… эти впечатления поочередно вытесняли друг друга, заполняя голову Аластера невиданными доселе картинами бедности.

Всего одна комната. Тут эти двое и спят — вот, сразу у входа, их кровати… Какая дикость! Матушка, зачем же мы сюда приехали?

Хозяева сидели за столом и ели. Заметив вошедших, они тут же поспешили встать, однако двигались тяжело — прихрамывали и постоянно сутулились.

— Эстер! — воскликнул мужчина — Вы… Какая честь!

Они постарались выполнить приветственный поклон, но вышло неубедительное подобие.

Сутулая женщина принялась тереть глаза.

— Ваше превосходительство… такое счастье… — Она шмыгнула носом. — А этот юный господин?..

— Аластер, — как всегда строго обратилась к нему мать, — познакомься. Эти двое — твои бабушка и дедушка. Их имена для тебя не имеют значения.

Аластер постарался припомнить значение слов «бабушка и дедушка». Дома, в княжестве Адамант, он как-то раз видел парочку таких сморщенных некрасивых людей. Ему тогда объяснили, что они постарели… значение этого термина он также плохо понимал. Возможно, «бабушка, дедушка» и «постарели» — синонимы.

Он уставился на мать, не решаясь переспросить, и та сухо разъяснила:

— Эти двое людей — мои родители. Как я прихожусь тебе матерью, так и женщина, что ты видишь, приходится матерью мне, а дом, в котором ты стоишь, был когда-то мне отчим.

Аластер понял, что запутался. Как же его матушка могла быть родом вот отсюда? Однако потом он припомнил, что все взрослые жили в Адаманте не с рождения…

— Мы счастливы познакомиться с юным господином, — произнес страшный мужчина, и на темном лице вдруг расцвела неожиданно яркая улыбка.

Половины зубов у него не хватало, поэтому Аластер не выдержал и отступил на шаг назад, спрятался за спасительной широкой юбкой третье-серого оттенка. Как вести себя со взрослыми Адаманта, он знал, но о чем разговаривать со сморщенными людьми из других княжеств — понятия не имел. Аластер поднял глаза на матушку — хоть бы она подсказала, что делать, но поддержки не нашел.

— Должно быть, вы знаете, для чего я прибыла, — жестко спросила она, обращаясь к родителям.

Мужчина вздохнул. Когда Аластер отшатнулся, его улыбка завяла, на ее место пришла усталая насмешка. Он жестом указал на грязную скамью у стены.

— Прошу, присядьте… ну, как хотите.

— Помните ли вы наш последний разговор? — продолжала тем временем матушка.

Аластеру вдруг захотелось, чтобы улыбка незнакомца вернулась. Она была похожа на что-то яркое, цветущее. А сейчас он улыбался так сухо, что почему-то вдруг припомнился темный сад и печальный стрекот одинокого ночного кузнечика — цикады.

— Конечно же, мы не забыли.

Аластер судорожно повторял про себя новые слова, чтобы знать, как обратиться к этим людям, если вдруг потребуется.

Де… Как там сказала матушка?.. Дедушка…

Сморщенный сутулый мужчина потер щетинистую щеку, в его блеклых глазах тоже сверкнула слезинка. Женщина… бабушка… перебирала в руках складки черной юбки и покачивала головой. Аластеру захотелось поскорее уйти отсюда.

— С сегодняшнего дня вам перестанут поставлять годы жизни.

Эти слова матери прозвучали как приговор. Взрослые не могут жить без этих самых лет жизни — Аластер понял это уже давно, примерно с месяц назад. И что же теперь, интересно, случится с бабушкой и дедушкой? Только сейчас он заметил, что помимо запаха сырости в доме присутствовал слегка заметный аромат чего-то вкусного… так пах свежий хлеб.

— Эстер, мы все понимаем. Уже почти двести лет… Мы так разочаровали вас, так подвели…

Дедушка приобнял бабушку.

— Это наша последняя встреча?

Матушка кивнула.

Дедушка усмехнулся еще более сухо.

— Вот как… Получается, пришло время проститься?

Бабушка распростерла руки, но тут же их опустила.

— До свидания… прощайте, — тихо прошептала она и вдруг добавила, совершенно неуместно: — Эстер! У малыша черные кудри, совсем как у тебя в детстве.

Уже сидя в экипаже, Аластер старался осознать увиденное, понять, что к чему, но в голове все время всплывали распростертые объятия бабушки, к которой он так и не решился подойти.

— Матушка…

Нахмуренные брови и туго стянутые губы показывали, что говорить с ней сейчас нельзя, но он все-таки рискнул.

— А почему в конце встречи они сказали, что рады со мной познакомиться, я ведь им ничего даже не ответил? И зачем вы привезли меня с ними знакомиться?

Она подняла глаза, и Аластер тут же замолчал — и так уже наговорил столько лишнего!

— Они рады познакомиться с тобой, потому что вы не чужие люди, — ответила матушка неожиданно мягко.

Аластер задумался.

— Как это? Я видел их впервые.

— – Как бы тебе объяснить?.. В твоих жилах течет их кровь.

Аластер кивнул, чувствуя ужасное желание заменить свою кровь на что-нибудь другое. Матушка замолчала. За окном мелькали деревья, луга… Поскорей бы домой!

— Я привезла тебя с ними познакомиться, чтобы порадовать под конец, — пояснила матушка неожиданно.

— Под конец чего? — удивился Аластер.

— Видишь ли, — мать пыталась что-то объяснить, — этот мир немного сложнее. Тебе еще во многом предстоит разобраться, но кое-что я хочу, чтобы ты усвоил уже сейчас. Мои родители…

— Бабушка и дедушка?

— Да, верно. Они очень много сделали для меня, а мы с твоим отцом многое делаем для тебя.

Зачем… зачем она все это говорит? Как вести себя в ответ? Аластера не учили, что нужно отвечать плачущим взрослым.

— Я хочу, чтобы ты запомнил кое-что на всю оставшуюся жизнь…

Матушка отвернулась к окну и незаметным движением вытерла глаза.

— Хочу, чтобы ты понял… пусть не сейчас, когда-нибудь потом, когда станешь старше… Заботиться о ком-то без видимой на то причины, без выгоды для себя, настолько же бессмысленно, сколь и прекрасно.

Аластер действительно ничего не понял, но постарался запомнить формулировку как следует. Слишком уж редко матушка разговаривала с ним настолько охотно, как сейчас. Однако, если говорить честно, больше всего на свете ему хотелось бы забыть увиденное. Забыть улыбку дедушки и раскинутые руки бабушки…

Пять часов спустя их экипаж въехал в золоченые ворота, за которыми простирался совершенно другой мир, мир белокаменного божественного Адаманта.

***

30.08.2016 г.

Наш мир

08:05 (вторник)

Алиса

«Значит, вы ясновидящая в четвертом поколении?»

«Верно. Мне записать тебя на прием? Я работаю официально, так что бояться нечего».

Алиса закатила глаза. Да уж, знаем мы вас таких, официалок в четвертом поколении.

«А обязательно приезжать лично?» — отбила она на клавиатуре обычный вопрос.

На этот раз ответ задержался, гадалка задумалась. Чтобы не ждать просто так, Алиса продолжила собирать вещи. Комната практически была готова, оставалось освободить книжную полку и стол.

От этой ясновидящей Рады Алиса многого не ждала. Страница дешевенькая. Возможно, часто меняет ее. Отзывы — как под копирку, все сугубо положительные. И, самое главное, — обширный прайс, выложенный в общий доступ. Цены, кстати, безбожные, а список талантов такой обширный, что на трех ведуний хватит: и ясновидение с гаданием, и народное целительство, снятие порчи, разумеется, куда же без него, и экстрасенсорика до кучи. Чуть ниже, выделенные жирным шрифтом, обещались самые востребованные услуги: «Соединение судеб и возвращение любимого», а также «Привлечение успеха в жизнь и обряд на деньги».

Цены указаны в рублях, евро и долларах. Кто же так делает? Разве гадалка не должна с помощью тонкого знания психологии визуально оценить кредитоспособность клиента и только потом озвучить цену? Дилетантка какая-то, даже к себе на сеанс не слишком активно заманивает, не запугивает сглазами.

Рада наконец-то ответила:

«Дистанционно могу сделать только экспресс-расклад таро на текущий день, а для более серьезной работы мне нужно общаться с тобой, видеть глаза. Это же очень тонкая настройка, понимаешь?»

Ну вот, все в порядке!

«Я подумаю и напишу».

«Не хотела говорить, но я посмотрела на твою аватарку — по фото сразу видно, сглаз на тебе».

А вот и моя любимая часть разговора!

«У меня же на аватарке котик!»

«Это не важно. Ты замечала, что в последнее время все как-то не так идет, результатов от твоей работы нет? Чувствую, что рядом с тобой есть молодая девушка, которая тебе добра не желает».

Мимо комнаты прошла бабушка, но, слава богу, заглядывать не стала. Алиса усмехнулась. Молодая — точно. В душе эта старушка вечно молода.

«Когда записать тебя на прием? Приходи, не бойся. Я ни от кого не прячусь. Можешь с собой подругу взять, если опасаешься».

«Я подумаю».

Гадалка замолчала. Алиса знала, что это ненадолго. Опыта общения с мошенниками у нее было хоть отбавляй. Но полчаса точно есть, можно продолжить сбор вещей.

В большую коробку, на боку которой виднелся лейб известной вино-водочной фирмы, Алиса осторожно укладывала самые разношерстные книги: классиков мировой литературы, любимые с детства сказки с картинками, легкие романчики и множество изданий о паранормальном — от уфологии до экстрасенсорики.

Алиса вздохнула. В колледже ей все это не понадобится. Там придется осваивать такую полезную, но совсем не интересную профессию бухгалтера. Уж куда удалось, туда и поступила! Мечта остаться в десятом классе, затем самой выбрать себе специальность и попасть в нормальный вуз — это все не для нее. Это для девочек из благополучных семей, где родители поддерживают детей, помогают в учебе, волнуются за них, а не заявляют, что лишние два года в школе сидят только дармоеды.

Алисе даже само слово «колледж» не нравилось, но выбирать не приходилось. Один плюс в этом был — учиться придется в другом городе. Значит, можно будет уехать подальше от вечно полупьяного отца, который ее почти не замечал, и вечно ворчащей бабушки, которая, напротив, замечала ее слишком часто. Матери своей Алиса не помнила, но относилась к этому философски и никогда не скатывалась до нытья: «Вот, если бы она была жива…». Ну ладно, почти никогда.

С книгами намечалась проблема — они перестали помещаться в коробку. Оставлять тут ничего нельзя, бабушка выкинет все что плохо лежит или раздаст многочисленным знакомым со словами, мол, дорогая внученька опять на нее свои проблемы свалила. Слова «дорогая внученька» из ее уст всегда звучали так язвительно, что жалили гораздо хуже обычной ругани.

Придется еще раз сходить до ларька под домом. Там, вроде, еще оставались коробки.

В этот момент компьютер пикнул, оповещающая, что ясновидящая в четвертом поколении снова вышла на связь. Алиса глянула на экран одним глазом. В принципе, тут все уже было ясно.

«Могу сделать экспресс-гадание прямо сейчас, сразу после получения оплаты на карту».

Алиса не смогла сдержать улыбку. Все, хватит! Нет у нее сегодня времени. Вопрос в лоб, и можно блокировать сообщения от этой шарлатанки. Она принялась быстро стучать по клавишам:

«Если вы действительно ясновидящая, у меня есть один важный вопрос. Вы знаете, что такое спирали?»

На этот раз гадалка задумалась — наверное, проверяла по интернету, что за новый вид гаданий требует от нее капризная клиентка.

«Что ты имеешь в виду?» — спросила она наконец.

«Ну, такие… — Алиса еще раз прокрутила в голове смутное воспоминание, соображая, как бы описать, — закрученные светлые ленты, как будто из тумана, но блестят. Их две. Иногда можно увидеть за спинами людей»

Она волновалась. Она все равно волновалась, уже в который раз задавая этот вопрос очередному мошеннику. Ну, а вдруг…

«Так какой вид услуг тебя интересует?»

— Спасибо, но ни-ка-кой, — ответила Алиса вслух и закрыла яркую, заманчивую интернет-страницу, которая обещала решить все проблемы сразу. Еще не хватало вирусов нахвататься!

Из собранного рюкзака пришлось доставать свою главную тетрадь. Иногда Алиса называла ее Дневником или Книгой наблюдений. На самом деле, она не знала, как назвать старую потрепанную книжицу, в которой уже пять лет делала записи.

Новая строчка, и еще одно разочарование:

«29.08.2016 г. Ясновидящая Рада. Работает с клиентами через интернет и лично. Манипулирует с помощью запугивания» (позорище, неужели на это кто-то ведется?) «Вопрос о спиралях: результат отрицательный».

Алиса откинулась на спинку крутящегося стула — не слишком резко, а то не выдержит и сломается — и пролистала свой… бортовой журнал. Пожалуй, это было подходящее название, ведь она чувствовала себя в этом мире, словно на корабле. Возможно, даже космическом.

Мечты у молодых людей бывают разные. Кто-то спит и видит, как станет звездой экрана. Кто-то собирает деньги на игровую приставку, а вот Алиса умудрилась подхватить очень странную мечту — найти в этом мире волшебство.

Магия точно существовала, ведь порой Алиса замечала ее следы в виде светлых призрачных спиралей, которые крутились прямо в воздухе за спинами людей. Она никак не могла понять, что это за штуки такие, но раз подобного больше никто не видел, выходило, что самая настоящая магия и есть. Не могла же Алиса быть сумасшедшей! Бабушка именно так и сказала, но девочка еще с раннего детства перестала ей верить. И рассказывать о чем-либо странном тоже перестала.

До одиннадцати лет Алиса очень мирно сидела и ждала письма из школы волшебников. Потом, когда в сентябре пришлось возвращаться за обычную парту, сообразила, что придется все делать самой. Ведь вокруг хватает чудес, которые даже имеют свое научное название: «паранормальные явления». Нужно только их все проверить, и, наверняка, где-то найдется отгадка спиралей. Тогда-то Алиса и завела свою тетрадь.

Она перелистнула страницы на самую первую запись:

«Тетя Люда из второго подъезда. Гадает на картах. Тетя Галя сказала, что она ведьма, так как нагадала всякую (непонятное слово), но тетя Люда это отрицает. Про спирали она не знает и знать не хочет, так как она точно не ведьма и говорить так больше не надо, это не хорошо. Так только всякие (непонятное слово) про своих соседей говорят, и она с тетей Галей еще теперь разберется».

Про спирали не знает… Никто не знает. Ни экстрасенсы, ни ясновидящие, ни гадалки, ни даже члены общества уфологов, которое заседало в ее родном городе в бывшем здании кинотеатра, превращенного в бизнес-центр.

Алиса каждый раз расстраивалась, но не теряла надежду. В погоне за настоящей магией она постоянно сталкивалась с мошенниками и постепенно разработала собственные правила безопасности: не раскрывать своих личных данных, не верить, что тебя сглазили, и, самое главное, никогда не платить, даже если «эта небольшая сумма является чисто символической». К шестнадцати годам Алиса официально могла назвать себя профессиональным охотником за паранормальным, волшебным и сверхъестественным. И, как любой профессионал, она продолжала вести записи своих исследований.

Это был истинный дневник ее странного детства. Пока соседские девчонки играли в компьютерные игры и смотрели мультики про Барби, Алиса таскалась к бабкам-знахаркам. Пока все сверстники собирали жетоны с Шреком, она получала синяки в страшных заброшках, где всякие мнительные бомжи иногда видели привидения. А в тот момент, когда ее одноклассники плясали на выпускной дискотеке, прощаясь с девятым классом, Алиса с металлической рамкой в руках обходила бывшую городскую больницу, в которой, по мнению местных экстрасенсов, находилось то ли «место силы», то ли «точка схождения энергетических линий». Лозоходство Алиса тоже освоила, но никогда ничего полезного с помощью изогнутой проволоки не находила. Ни одна запись в дневнике не была посвящена чему-то стоящему, настоящему…

Алиса закрыла потрепанную тетрадку и закинула ее назад в рюкзак — там лежали вещи, которые она собиралась взять с собой.

В очередной раз сказала сама себе, что ничего страшного. Отрицательный результат — тоже результат, от многочисленных неудач магия становится только ценнее. Если бы ее следы мог обнаружить любой дурак, что это была бы за тайна? И когда-нибудь обязательно найдется тот, кто также видит за спинами людей спирали, или хотя бы слышал о них…

— Сидим, значит, прохлаждаемся?

Алиса закатила глаза и развернула стул к двери. В проходе стояла бабушка.

— Ты не забыла, во сколько у тебя автобус? Сидит она тут, ничего не делает, — старушка подошла к коробке и принялась потрошить идеально уложенные книги. — Если времени много, пошла бы, делом каким занялась. Сидит она, прохлаждается…

Бабушка была человеком старой закалки.

Алиса забрала из сморщенных рук книги и вернула в коробку.

— Автобус через три часа, я все успею.

— Барахло-то свое куда девать собралась? Не с собой же брать?

— Я с Катей договорилась, она к себе в гараж на хранение заберет.

Лицо бабушки скривилось.

— Катерине?.. Дура ты, Алиска, доверчивая! Катерина наверняка все попортит или попродает. Думаешь, оно ей надо, твое добро хранить?

В гараже, конечно, книги могли отсыреть, но вот в их сохранности Алиса не сомневалась. В любом случае, пусть лучше все сгниет там, чем бесследно пропадет дома.

— Бабуль, ты чего так переживаешь, будто за свое добро? Я все тут на свои деньги покупала. Если потеряю, только сама буду виновата.

Бабушка надулась, как лягушка. Раньше она любила напоминать внучке, что та живет и на ее пенсию тоже, поэтому Алиса давно научилась зарабатывать и теперь обеспечивала себя сама. Даже на небольшой ноутбук накопила прошлым летом, когда горбатилась в кафе. А большую часть книг удалось найти бесплатно — люди охотно избавлялись от «макулатуры», впереди ведь ожидался век электроники.

Старушка вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Наверняка, на своем языке она имела в виду: пока, любимая внученька, хорошей тебе дороги, будь умницей. Отец, к счастью, как обычно спал.

Алиса быстро упаковала оставшиеся вещи и, наконец, услышала в звонок в дверь — это приехала Катя. Вместе с подругой в квартиру зашел невысокий мужчина.

Отец Кати был случаем из ряда вон выходящим. Только вдуматься — он согласился заполнить свой гараж чужими вещами и даже сам помог их туда отвезти! И такие акты альтруизма были в их семье делом обычным. Может, он марсианин? А может, так и должны вести себя любящие отцы?..

— Лиска, я буду скучать! — воскликнула Катюха, обозрев разгромленную комнату и собранные коробки. — Обещай, что будешь звонить, писать и приезжать на праздники.

Алиса попыталась улыбнуться и кивнуть искренне. Праздники… вряд ли ей захочется возвращаться сюда. А Катюха остается дома, с родителями, будет готовиться к поступлению в свой университет… Так, стоп, зависть — это плохо!

— Леонид Кириллович, огромное вам спасибо за помощь и за аренду гаража, — пробормотала она, чувствуя себя жутко неудобно.

Леонид Кириллович заулыбался и похлопал Алису по плечу.

— Что ты заладила благодарить? Я думал, тут целый склад, а у тебя всего три коробки. Что из этого ты берешь с собой?

Алиса поправила лямку рюкзака. Леонид Кириллович удивленно заморгал. Наверное, ожидал увидеть хотя бы один чемодан.

— Точно все, ничего не забыла?

Алиса кивнула.

— Пап, а давай Алису до автостанции довезем. У тебя есть время?

Альтруизм продолжался. Может, сегодня удачный день? Когда-то же он должен был наступить, в конце концов. Почему бы не сегодня?

— Девчонки, запрыгивайте. Алиса, твоих нужно предупредить, что мы тебя довезем?

Алиса замотала головой.

— Нет, я с ними уже попрощалась. Мне как-то неудобно вас напрягать…

Гигантская черная машина доставила ее до места назначения слишком быстро. Уже через десять минут Алиса прошла недействующую рамку металлоискателя на автостанции. До отправления оставалось еще больше часа. Кто ж знал, что ее подвезут?

— Все, Катюш, пока… Да-да автобус совсем скоро, не беспокойтесь, езжайте… Ага, до свидания…

Алиса осталась одна и оглядела небольшой гулкий зал, полный людей, ряды кресел и кассы. Какое-то новое чувство осторожно заползало к ней в душу. Пожалуй, оно было приятным. Просто впервые в жизни она почувствовала, что все дальнейшие решения может принимать сама, без оглядки на взрослых. Денег у нее немного, но они только ее, собственные. Вот захочет сейчас, и… выпьет кофе из автомата. Всегда хотела попробовать.

Похоже, это та самая свобода?!

Она подошла к кофейному агрегату и быстро накидала в щель мелочь, потом понажимала кнопки и получила в результате жутко горячий стакан чего-то сладкого, с ореховым вкусом. Это было здорово. Потом подумала, было, повторить, но решила, что лучше не надо. Свобода — это прекрасно, но пока она не устроилась на новом месте и не нашла подработку, лучше не расходиться с тратами. Оказалось, что это тоже приятно — не делать что-то не потому, что тебе запретили, а потому, что сама так решила.

Стоило, конечно, сначала купить билет, но до ее рейса был еще целый час, а у единственной работающей кассы собралась нервная толпа — через пару минут отправлялся автобус в крупный город, и все торопились оформить багажные квитанции. Взрослая Алиса решила, что вполне может переждать это столпотворение, нашла свободное место и присела.

Люди вокруг сновали туда-сюда, покупали билеты, торопились на посадку или тоже слонялись без дела, ожидая свой автобус. Напротив сидела молодая женщина с двумя детьми. Младенец не плакал, лежал себе спокойно у матери на руках, заинтересованно пялился в потолок, а второй, детсадовец лет пяти, не унимался, чего-то хотел и требовал купить. Алиса поерзала, усаживаясь.

На удивление удобные сиденьки… Она вдруг вспомнила, что сегодня почти не спала, полночи собирала вещи, а потом не могла заснуть от волнения. Алиса зевнула и прикрыла глаза. Хотелось просто посидеть с закрытыми глазами… она совсем не собиралась засыпать…

Озеро было все таким же тихим. Оранжевый солнечный диск наполовину скрылся за высокими деревьями, что росли на другой стороне, и окрасил весь мир тревожно-красными отсветами.

Так красиво…

Ветер принес аромат хвойных деревьев. Ну да, все верно. Вокруг озера песок, а в песке прекрасно растут хвойные, особенно сосны. В прошлых снах она тоже так думала. Ведь она уже бывала тут!

Алиса просеяла через пальцы сухую прохладную струю и тут заметила его. Он стоял, как и прежде, недалеко, всего-то в нескольких шагах, у самой воды, однако подойти к нему в прежних снах не получалось. Она попробовала сделать шаг и оказалась чуть ближе к невысокой фигурке. Сегодня удалось!

Это был странный мальчик. Вроде бы лет десяти, не больше, но, когда Алиса подошла вплотную и заглянула к нему в глаза, в них блеснули отсветы многих сотен лет… сотен несчастливых лет. Не бывает у детей таких глаз! Что должно выпасть на судьбу, чтобы взгляд стал ледяным?

Мальчик стоял на берегу так же, как и в прошлый раз. И он опять держал в руках что-то… как будто тяжелый камень.

Алиса присела перед ним на колени, их лица оказались на одном уровне. Ей стало безумно жаль малыша, поэтому она прикоснулась к светлой головке и зашептала:

— Я здесь! Слышишь? Я с тобой. Все будет хорошо.

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Расскажи, где тебя найти! Я приду, обещаю. Я найду тебя, и все будет хорошо, — заволновалась Алиса.

Мальчик тяжело вздохнул, приобнял Алису за плечи и прошептал на ухо так тихо, чтобы никто, кроме нее, не услышал:

— Видишь это место?

Алиса огляделась. Озеро исчезло. Теперь они стояли на въезде в небольшой город. Надпись на бетонной стеле немного облупилась:

«Котовск»

Вроде, такой город есть в их области. Тут же они оказались посреди людной улицы.

«Интернациональная» — значилось на одном из домов. Алиса и мальчик стояли прямо посередине дороги. Машин, к счастью, не было, хотя улица выглядела абсолютно обычной. Жилые дома, небольшие магазинчики. На один такой, самый старый и задрипанный, мальчик указал рукой. На выцветшей вывеске едва можно было разобрать надпись: «Кроличья лапка».

Мальчик заговорил быстро, по-деловому:

— Смотри внимательно и запоминай. В этой лавке переход в Первый Мир. Там ты найдешь то, что ищешь, — магию. Хозяина магазина зовут Бран. Скажи, что ты от Регины, и он все сделает. Поняла?

— Магия? Волшебный мир! А ты в волшебном мире? Я найду тебя там?

Алиса резко дернула головой и распахнула глаза. Сердце бешено колотилось.

Что происходит?

— Мама, ну купи, ну ма-а-ам!..

Судя по всему, прошло всего несколько минут… за которые она как будто прожила полжизни.

Сердце все не унималось. Сон! Что это был за сон? Опять этот мальчик, уже не в первый раз, теперь она это вспомнила. Да что же это такое? Что он там говорил? И почему он так одинок? Кажется, во всем мире у него нет никого, кроме нее!

С ночными видениями всегда так. Сначала они кажутся яркими, реальными. Но сны — это ворох сухих листьев. Как только просыпаешься, его поджигают. Пока огонь ярок — все помнишь, а прошла пара минут, и счастье, если в сгоревшей золе удастся разобрать хоть что-то.

Котовск… он говорил про такой город. Это точно не очень далеко!

Табло в конце зала оповещало, что автобус в Котовск отходит ровно через десять минут.

Алиса усмехнулась. Вот и отгадка. Наверняка, она просто увидела эту надпись, а потом задремала и информация превратилось в сон. Подсознание такие штуки иногда вытворяет. Точно! Не может быть в Котовске, на улице Интернациональной, магазина «Кроличья лапка». Таких даже названий дурацких не бывает. Она точно не будет это проверять… Не побежит, как дура, на этот автобус… Конечно, проверить не долго, а рейс до колледжа, если что, будет вечером еще один…

Алисин портфель почему-то сам оказался у нее в руках, и она встала, просто чтобы размяться.

Проверить, на самом деле, можно. Ведь сны тоже относятся к категории «непознанного». Можно будет потом даже запись в дневнике сделать: «Бегать за снами — глупо»… Хотя, конечно, не глупее, чем лазить с проволочной рамкой в подвале бывшей городской больницы, пока все развлекаются… Почему же этот мальчик так грустно на нее смотрел?

Кстати, взрослые люди могут чуть-чуть менять маршруты своих поездок. Имеют полное право. Хорошо, что билет она заранее не купила. У кассы теперь не было ни души. Алиса подскочила к окошку и быстро сунула туда свои документы.

Через восемь минут автобус в Котовск отъехал от здания вокзала, увозя испуганную, но счастливую Алису.

Глава 2

30.08.2016 г.

Наш мир

15:20 (вторник)

Алиса

«КРОЛИЧЬЯ ЛАПКА»

«Корма, к етки, питомцы и мн ое другое

От рыт ежедне но с 09: 0 до 21:00»

Небольшой магазинчик был сляпан в девяностые на быструю руку из материалов, натыренных на ближайшей стройке, и сегодня выглядел плачевно. Буквы на вывеске местами не читались, окна казались слепыми из-за вставленных фанерок. Можно было подумать, что «Кроличья лапка» давно закрылась, но каждое утро хмурый владелец отключал сигнализацию и со страшным скрипом открывал проржавевшую дверь. Местных жителей это удивляло. Те немногие любители кошек и собак, что пытались купить здесь корм или ошейник, обычно не выдерживали отвратительного запаха и удирали, не дождавшись продавца. А самые упорные узнавали на практике, что лучше бы им было не тратить время — персонал тут нещадно хамил.

Но, несмотря на сложные отношения с внешним миром, магазинчик много лет держался на плаву как маленький, вонючий, но очень стойкий поплавок. Мимо сновали люди, проезжали машины, никто не обращал на «Кроличью лапку» внимания, и магазинчик это, кажется, вполне устраивало.

Алиса стояла на светофоре и глазела на неприглядную вывеску. Верилось с трудом. Она пропустила уже два зеленых сигнала, и люди каждый раз толкали ее, двигаясь мимо. Все куда-то спешили, а для нее время вдруг остановилось. Она смотрела и не могла поверить своим глазам. Вот же он, тот самый зоомагазин, прямо напротив нее, через дорогу!

Короткий смешок вырвался из груди, а потом еще один, потом она пару раз икнула и подумала, что было бы неплохо сделать запись в Журнале:

«Сон. Мальчик. Поиск указанного места. Результат: положительный».

Надо же! Впервые за столько лет — положительный! Однако писать тут, посередине дороги, было бы неудобно. Что ж… Следующий шаг — зайти в «Лапку» и убедиться, что магазин абсолютно обычный.

Она еще раз перебрала в памяти нужные слова: «Первый мир», «Бран», «Я от Регины». И почему это волшебный мир — «первый»? А наш тогда какой, второй? Почему не наоборот?

Алиса собралась с мыслями. Радоваться рано. Может оказаться, что она была в Котовске в далеком детстве, и магазин этот отложился в памяти, а теперь вылез случайно в сон. Шутки подсознания!

От логичного объяснения сразу стало грустно.

Зажегся очередной зеленый человечек, и ноги вдруг сами понесли ее к ободранной двери. Магазин был все ближе, он чем-то напоминал старые заброшки, по которым она так охотно отбивала коленки.

Над входом приятно звякнул колокольчик, и Алиса с сомнением оглядела тесное душное пространство. Покупателей не было, толстый парень за прилавком спокойно читал газету. Он лениво перелистывал страницы и даже не взглянул на вошедшую.

Алиса любила зоо-товары: попугайчики, рыбки, черепашки, смешные собачьи игрушки… Как не любить, когда домой даже хомяка не разрешили завести, и в зоопарк не разу не водили. Однако тут из всего животного мира имелись только кролики. Они шебуршались в узких клетках и были источником запаха, который Алиса почувствовала еще у светофора. И никаких черепашек! На пустой пыльной витрине валялись несколько пакетов сухого корма с перепутанными ценниками. Алису такой ассортимент порадовал — ну конечно, здесь не должно быть образцового зоомагазина!

У нее бешено колотилось сердце и начало сводить живот от волнения.

— Здравствуйте! — выдохнула она. — Простите, мне бы… это… э…

— Туалета нет, — лениво протянул продавец, не отвлекаясь от чтения прессы, и перевернул газетный лист. Пара мух лениво поднялась в воздух и закружилась под низким потолком.

Алиса смутилась.

— Нет… мне не… туда… я это, мне бы… в Первый мир… я от Регины, — последнее она почему-то добавила быстро, громким шепотом.

Парень опустил газету и поднял глаза.

— Чего?

У Алисы остановилось сердце. Все-таки ошибка?

— В мир… Первый… попасть бы… я от Регины… А Бран тут? Мне к нему надо.

— Ща, погодь, — толстяк вылез из-за прилавка и нырнул в подсобку.

Фраза ее звучала… как бы помягче выразиться… по-идиотски. И чего она в ответ ожидала? Что толстяк отшвырнет в сторону газету, перепрыгнет через прилавок и воскликнет: «Ах, вы от Регины! Тогда проходите-проходите, сейчас мы организуем перелет в Волшебный-Первый мир Волшебным-Первым классом! Естественно, это совершенно бесплатно, вы же от САМОЙ Регины!»

…Да, чего-то такого она, на самом деле, и ожидала.

А может, потихонечку уйти отсюда к едрени фени?.. Алиса попыталась вытереть вспотевшие ладони о джинсы и полминуты слушала, как сердце медленно стучит где-то в горле. Мало того, что звучала ее фраза по-идиотски, так ведь еще, и правда, в туалет захотелось.

А уходить отсюда она точно не будет! Не для того полжизни провела в поисках, чтобы теперь отказываться от мечты… На худой конец, если продавец вызовет дурку, с врачами и договориться можно. Опыт, к счастью, имеется…

Вскоре продавец вернулся.

— Ну что ж… это… пойдем, что ли.

Толстяк нырнул в подсобку. Алиса медленно последовала за ним, понимая, что делает нечто абсолютно глупое.

Я об этом сильно пожалею…

В подсобке стоял полумрак и виднелась еще одна дверь, ведущая в темные недра старого зоомагазина. Кто-то сзади сильно толкнул Алису в сторону приоткрытой двери. Она охнула, влетая носом вперед в небольшое помещение. Толстяк зашел следом и закрыл дверь на ключ.

Возникла шальная мысль — может, это произошло случайно и он просто хотел показать куда идти?..

Грубоватый рывок усадил Алису в неудобное кожаное кресло, торчащее посередине почти пустой комнаты.

А, нет, не случайно.

Помещение оказалось кабинетом. Небольшим рабочим кабинетом без окон, зато с кроличьими клетками вдоль одной из стен. Зачем так много кроликов?

С грязноватыми шебуршащимися клетками совершено не гармонировал обычный письменный стол, за которым сидел немолодой худощавый мужчина. Похоже, директор всего этого бардака. Алиса еще раз припомнила мальчика у озера и слова, которые должна сейчас сказать. Вероятно, этот второй и есть Бран.

— Надо же, какие у нас интересные гости, — сухо проговорил он и пристально посмотрел на Алису. — Придется тебе объясниться.

Алиса вдохнула побольше воздуха. Потом выпустила его. Потом еще раз вдохнула, чтобы начать говорить. Страха она не чувствовала. Ведь просьба перенестись в волшебный мир — куда более странная, чем банальное похищение школьницы. Да и потом, она же от Регины. Наверняка это страшно крутая тетка, и нужно просто об этом еще раз сказать. Громко, четко и ясно. И все дела.

Воздух еще пару раз походил по легким туда-сюда, прежде чем она выдавила из себя:

— Здравствуйте… эм… я пришла, чтобы попасть в волшебн… то есть, я хотела сказать, в Первый мир… Я от… как там… Регины!

Волшебное имя действовало, но как-то не так!

— Бран, надо тикать! Слышь, сто пудов, подстава какая-то! Быстро тикать надо! — заныл толстяк за спиной у Алисы.

— Заткнись! — шикнул мужчина за столом.

Ух ты, хотя бы с именем она, значит, угадала. Этого худого, и правда, звали странно-волшебно — Бран.

Алиса решила сказать заветные слова еще раз. Может, они не расслышали или не поняли?

— Послушайте! Я правда не подстава. Честно-честно. Я от Регины!

Лучше бы она этого не повторяла! Услышав последнее имя, мужчина за столом будто взбеленился. Он выскочил из своего кресла и нервно зашагал по кабинету. Наконец он остановился напротив Алисы и наставил на нее костлявый палец. Лицо его слегка дергалось.

— И как же ты, интересно, можешь быть от Регины, если она уже сорок шесть лет как в могиле! — почти заорал он. — Да когда она погибла, ты еще даже не родилась! — Он обвиняюще ткнул в нее пальцем.

Глаза-буравчики при этих словах сканировали Алису, но она вдруг перестала их замечать, так как в голове у нее закрутился калейдоскоп мыслей и чувств.

Она мертва? Ого! Спасибо, мальчик, что не забыл предупредить. Ну все, теперь мне конец. Это же какие-то бандиты… А, может, лучше в дурку? Там не так уж и плохо. Тогда, после заброшенной больницы, когда сторож их вызвал, она всего-то за пару часов смогла доказать, что не ку-ку, но жива-то осталась. Точно, надо дурочку изобразить… Хотя СТОП!

Алиса проглотила дурацкую улыбку, которая лезла наружу, и переспросила:

— Так, значит, вы ее знали?

— Кого? — удивился толстяк, наблюдая за Алисой с опаской.

— Вас зовут Бран, — она обратилась к худому мужчине, — и вы знали Регину. Значит, она существует… существовала. И, значит, все это правда!

Улыбка рвалась наружу, с ней уже было никак не справиться.

Она нашла! У нее получилось! Столько лет поиска, и вот — какой-то сон, какой-то пацан, и просто так ей все сказал, а она поехала и нашла! А зачем, интересно, мальчик ей это сказал? И что ей теперь с этим знанием делать? Просто спросить у мужчин про спирали и ехать обратно в свой колледж?

Сердце забилось, когда она поняла, что, вот прямо сейчас, ее жизнь делает крутой поворот. Как на американских горках! Она ведь пообещала мальчику у озера, что найдет его. Она была его единственной надеждой, Алиса это точно знала. Получается, ей теперь одна дорога. Пацан сказал, тут есть переход. Значит, он хотел, чтобы Алиса поехала, переместилась, перелетела — что тут они делают? — в этот самый волшебный Первый мир. Йо-хо. Может, она рано похоронила мечту поучиться в магической школе? Да за такое она могла бы пешком прибежать, босиком и ночью, только скажите, куда. А вот теперь она здесь. Осталось уболтать этих двух, и дело в шляпе!

— А ну-ка, давай, рассказывай все по порядку, — процедил Бран и вернулся за стол. — Как ты узнала о Регине?

— Во сне! — ляпнула Алиса, не подумав.

Вряд ли такой ответ мог посчитаться правильным, однако на мужчин он, кажется, произвел впечатление.

Алиса начала пересказывать им свои видения, но заменила в них пацана на женщину в белом длинном платье, которая назвалась Региной. Платье пришлось придумать, но по-другому она себе эту загадочную посланницу не представляла. Про мальчика с ледяными глазами она решила… промолчать. А то совсем какой-то бред получался.

— …ну вот, и я решила просто проверить, есть ли тут такой магазин. А он — бац, и есть! Получается, вы можете перевести меня в волш… эхм… Первый Мир! — завершила Алиса свой рассказ достаточно бодренько.

Бран не отвечал, на лбу его пролегла глубокая морщинка. Алиса поняла вдруг, что человек перед ней на самом деле очень и очень не молод. Возможно, ему за шестьдесят. А так сразу и не скажешь!

А вот толстяк не сильно заморачивался, его лбу никакие морщины еще долго не грозили, он просто фыркнул:

— То есть, ты пришла сюда, потому что кто-то во сне сказал так сделать?

Алиса не хотела отвечать на этот вопрос. Хорошо, что не пришлось.

— Жека, иди кролей покорми, — буркнул Бран.

— Ага, бегу уже, спотыкаюсь… — пробубнил толстый, но все же поплелся к клеткам.

— Ты до этого сна знала про Первый Мир? — уточнил хозяин магазина.

Алиса покачала головой.

— Нет, я никогда не сталкивалась ни с чем волшебным…

— Ну ништяк! А как только баба из сна сказала, так сразу и поскакала!

— Жека, да заткнись ты!

— Ну а чего? Это нормально, что ли? Всю жизнь жила, в ус не дула, а тут, типа, услышала про Первый Мир, сразу рюкзачок схватила и погнала, тока пятки засверкали! Хрень какая-то!

Алиса неловко поправила рюкзак.

— Да нет же! Поймите, я из другого города…

— Погнала фиг знает куда, в другой город… Ваще все нормально. Ты в дурке не лечишься?

— Не лечусь! — возмутилась Алиса, (тот единственный раз не считался). — Я имею в виду, что ваш магазин раньше в глаза не видела и видеть не могла. А во сне Регина мне его показала, как наяву, и я подумала, если он будет здесь взаправду, значит, и Первый Мир — правда. И еще я ваше имя знала. Такое сам не выдумаешь!

Бран устало потер глаза.

— Успокойтесь оба! Иди… Алиса… тоже кролей покорми, а мне нужно подумать.

— Да чего тут думать-то? Бран, это точно подстава!

Алиса подошла к толстому Жеке и выдрала из большого мешка в углу кабинета клок сена. Зверушки поглядывали на нее равнодушно. Хорошо им — сидят себе, и в ус не дуют.

— Женя, вы не понимаете! — попыталась Алиса объяснить. — Я всегда искала следы магии, волшебства в нашем мире…

— Мечтала о единорогах, феях, гномиках, — Жека очень обидно изобразил тонкий голос.

— Да заткнетесь вы или нет?! — Не было похоже, чтобы Бран пришел к какому-то решению. — Алиса, объясни нормально, чего ты хочешь.

Она победно взглянула на Жеку и вернулась к рабочему столу, чтобы ясно и четко высказать свою позицию.

— Я хочу попасть в Первый Мир, — начала она громко, но потом все-таки смешалась: — И… если это возможно, конечно… Я понимаю, для этого нужен дар… но мало ли, он у меня есть…, в общем, я хочу овладеть волшебством… ну или как это правильно называется.

Жека хлопнул себя по лбу.

— Дар! Ты слышал? Волшебный дар! Все как всегда! Они тут именно так себе все это и представляют!

Бран посмотрел очень серьезно.

— А зачем тебе это сдалось — переезжать в Первый Мир и становиться волшебником? Ты уверена, что именно этого хочешь?

— Бран, ну ты че! Она думает, что на нее сразу нацепят красивое короткое платье, прилепят на спину крылья и пошлют бороться со злом. Так ведь?

Алиса сдержалась каким-то чудом, чтобы не ответить резко, и объяснила, потупив взгляд:

— Нет, конечно. Про крылья я не думала. Я же понимаю, что это сказки.

— Ты ничего не понимаешь, — спокойно ответил Бран. — Жека прав, вы все насмотрелись красивых сказок и рветесь в волшебники. Давай договоримся, что мы отпустим тебя домой с условием полного соблюдения тайны. И ты обо всем забудешь! Поверь, так будет лучше.

Алиса так устала! Она все еще не могла до конца осознать, что наконец-то ее поиски увенчались успехом, что магия действительно существуют. Она все свое несчастное детство на это угробила, а они тут сидят, отговаривают. Она ответила, пожалуй, слишком горячо:

— Да вам жалко, что ли? Я же ничего не прошу, только закиньте меня туда! Если нужно, у меня деньги есть… немного… я заплачу…

— Дура ты, — Бран не сердился, но говорил строго. — Потом сама пожалеешь, только вернуться уже будет нельзя. Это билет в один конец.

— Даже если пожалею, пусть это произойдет в волшебном мире, а не тут, — твердо ответила Алиса.

— Ты вряд ли имеешь правильное представление о Первом Мире, — задумчиво проговорил Бран. — Там все очень сложно. Люди, собственно, живут на одном континенте, и не так давно у них произошла революция. Теперь все быстро меняется, но есть свои сложности… Монстры, что населяют пустые земли, например. Их еще несколько сотен лет будут уничтожать, не меньше.

Он замолчал, посмотрев на замершую Алису. Вероятно, ее лицо выражало такой восторг, что мужчина осекся.

— Я имел в виду, что там очень нелегко даже местным. И магия — совсем не то, что ты о ней думаешь, — добавил он поспешно.

Алиса попыталась воспринять мысль, что волшебной палочки ей, пожалуй, не светит, но от своего намерения не отказалась. Она даже представить не могла, что теперь сядет в обычный автобус и уедет от своей мечты…

— Я хочу туда! — прошептала она умоляюще.

— Бран, а давай ее Жорке скормим! — донеслось от клеток.

Алиса скосила глаза на шуршащих зверьков.

— Кролики травоядные, — высказалась она не очень уверенно.

— А Жорик хорек! — заржал толстяк.

— Так вот почему тут так воняет! — буркнула она.

— Все, тишина! Я принял решение.

Алиса с надеждой уставилась на Брана.

— В прошлом мы очень обязаны Регине. Я не знаю, как это может быть… но узнать о ней по-другому ты не могла… — он как будто еще раз перечислял доводы, то ли для Жеки, то ли для самого себя, и завершил уже более уверенно. — Раз Регина каким-то образом вышла на тебя и послала к нам, и ты действительно именно этого хочешь, мы поможем. В память о ней.

Клетки с кроликами поплыли в глазах, и Алиса незаметно стерла слезинку. Ее «спасибо» вышло от этого слегка невнятным.

— Тьфу ты! — сплюнул Жека, но теперь ее это уже не волновало.

— Не уверен, что это помощь, — продолжил Бран. — Скажи, Алиса, вот ты говоришь: «переправьте меня, мне больше ничего не нужно, я дальше сама».

Алиса неуверенно кивнула.

— И какой у тебя план, что ты будешь делать там, на месте?

Она поняла, что тут ее поймали. Не было у нее никакого плана. Однако она собралась с мыслями, чтобы теперь все не испортить.

— Поступлю в школу для волшебников, — проговорила она твердо.

— А ты знаешь, куда идти? И с чего ты вообще решила, что существуют школы для волшебников?

Алиса сдалась.

— Бран, перестаньте издеваться. Ладно, согласна, особого плана нет… Не могли бы вы помочь мне еще и обустроиться там немного? Я же одна пропаду, даже школу не найду.

Бран откинулся в кресле, размышляя.

— Неожиданная просьба, даже не знаю, нужно подумать… Ладно, оставим шутки. Денег тебе наши ребята смогут дать, документы поддельные состряпают, а вот дальше… Куда бы тебя дальше приткнуть? Есть у меня одна мысль… Думаю, тебе придется поступить в школу господина Рикмора.

Господин Рикмор… Алиса дернулась, было, достать из рюкзака свой журнал, чтобы все записать, но побоялась отвлечься и пропустить важное.

Жека превознес указательный палец к потолку и произнес неожиданно серьезно:

— Аластер Рикмор — мировой мужик, герой Революции.

Бран кивнул, подтверждая эти слова.

— Ну что, думаю такой вариант тебя устроит? — спросил он.

Алиса задыхалась от восторга.

Все получилось! Волшебная школа! Она будет учиться в волшебной школе для волшебных волшебников! Это, наверняка, старинный замок со сводчатыми потолками. Там есть чудесные уютные гостиные с каминами, черные мантии, волшебные палочки и старые, но мудрые профессора…

— Да! Конечно устраивает! Какое счастье, что я вас нашла, слава богу…

— Стой! Вот тебе первое правило Первого Мира. Никогда, ни при каких обстоятельствах не произноси слова, в которых есть слово Бог или Божественный. Поняла?

Алиса не удержалась. Трясущимися руками она достала свой Бортовой Журнал, пристроилась на уголке стола Брана и с новой страницы сделала первую запись:

30.08.2016

Волшебство обнаружено.

Первое правило Волш (зачеркнуто) Первого Мира:

Никогда не упоминать слово Бог. Потому что…

— А почему нельзя? — спросила она.

Бран с Жекой смотрели на нее так, будто пытались не расхохотаться.

— О, прикинь, это такая долгая история, давай, записывай подробно, я продиктую…

Алисе хотелось врезать Жеке.

— Если вкратце, — спокойно объяснил Бран, — когда-то в Первом Мире правил, как это ни глупо звучит, Бог. Во всяком случае, правитель требовал, чтобы его так называли. В 1970 году его свергли, так что теперь упоминание чего-то божественного, запрещено. Понятно?

Алиса кивнула и быстренько законспектировала.

— Да. А почему мир называется Пер…

— Второе правило: забудь о том, что ты нас видела, забудь о том, как мы тебя переправим, забудь обо всем. И никаких письменных упоминаний о нас! Покажи, что ты там накалякала.

Алиса с готовностью протянула свой журнал и Бран внимательно прочитал новую запись.

— Ладно, только не проколись там со своими пометками. Официально обмен между мирами запрещен, поэтому ты поедешь нелегально и будешь скрывать свое происхождение.

— Значит, вы — контрабандисты? — догадалась Алиса.

Жека фыркнул сердито, Бран тяжело вздохнул.

— Мы предпочитаем называть себя «обменщиками». Все, хватит болтать. Вечером прибудет большой караван. Мы получаем товар из Первого Мира и переправляем свой, вместе с ним переправим и тебя. Пошли работать!

Алиса ухватила его за рукав, пытаясь удержать. Ей прямо сейчас нужно было узнать еще кое-что.

— Ой, подождите! Только один вопрос. Честно!

Бран с Жекой задержались на мгновение, и Алиса поняла, что она волнуется даже больше, чем перед входом в магазин час назад. Десятки раз она задавала этот вопрос шарлатанам всех мастей, уже не надеясь на ответ, и вот теперь, когда разгадка стала реальной, выдавить из себя слова оказалось почти невозможно.

— Вы не знаете, — собралась она, наконец, с духом, — что такое Спирали?

— Чего? — поразился Жека.

Он выразительно глянул на Брана и демонстративно почесал себе висок. Хоть пальцем не покрутил, и на том спасибо.

— Ну, Спирали… — не сдавалась Алиса. — В магии есть такое понятие? Может, просто называется по-другому? На вид это очень похоже на спирали, такие серовато-белые, как дым… почти. Но твердые. Появляются иногда за спинами людей.

Бран задумчиво почесал макушку и отмахнулся от Жеки.

— Понимаешь, выражаясь твоим языком, мы тут совсем не маги. Ты же не будешь у обычного выпускника школы требовать знаний по… высшей математике, например. Этим занимаются профессионалы. Так что спроси потом об этом у господина Рикмора.

— А что, ты часто видишь эти… спиральки? — поинтересовался Жека.

— Нет, не часто, только иногда, — поделилась Алиса сокровенным. — Краем глаза за спинами людей, или во сне. Я, вообще-то и начала искать магию, чтобы найти объяснение.

— Представь себе, такое объяснение есть. — Жека все-таки покрутил пальцем у виска.

Алисе очень захотелось стукнуть мерзавца. Она с надеждой глянула на Брана. Тот смотрел на Жеку неодобрительно.

— Насколько я в курсе, магия обычно не проявляется таким образом, но кто знает… Ну все, а теперь за работу, — он захлопал в ладоши, — до вечера еще кучу дел нужно сделать. Караван — это сложно, а теперь надо вес пересчитывать, у нас дополнительные килограммы…

* * *

30.08.1951 год.

Первый мир, Княжество Адамант

19 лет до начала революции

07:00 (Четверг)

Аластер

Утро… Какое же это было волнительное и замечательное утро! На самом деле, утро в Адаманте всегда было прекрасным, но сегодня оно было особенным и невероятным.

Аластер за все свои восемь лет жизни никогда еще не испытывал такого возбуждения. Его одели в лучший костюм, в третье-серый камзол с серебряными вставками, цвет разрешенный его семье, чисто-чисто умыли и причесали. Сегодня за завтраком, ради такого случая, он даже съест эту дрянь — прозрачный пудинг, который трясется на тарелке, пока милая Нэнси, нарядная и торжественная в своем третье-сером фартуке, несет блюдо к столу!.. Хотя нет. Пожалуй, это была бы слишком большая жертва, ведь противный десерт такой скользкий, что всегда норовит покинуть его желудок тем же путем, каким пришел.

— Ты взволнован, сын?

Вопрос отца отвлек Аластера от сложного морального выбора с пудингом.

— Да, ваше светлейшество, я очень взволнован, — ответил он точно как надо — не долго думая, но и не сразу, чтобы не выказать торопливость, достаточно громко, чтобы собеседник расслышал, но и не слишком, чтобы тот не оглох, а то плохих мальчиков, которые любят орать, уносит в огромном мешке Черный Дед и отдает Чудовищам-За-Горами. А слишком тихих, наверное, тоже кто-нибудь забирает, но Аластеру об этом не рассказывали еще.

Ответ вполне удовлетворил отца.

Завтрак был тем замечательным временем, когда блистательное семейство Рикморов собиралось за одним столом, и Аластер мог увидеть родителей. Иногда даже, вот как сейчас, удостаивался разговора с ними. А еще это время теперь будет памятным для него на всю жизнь, потому что несколько дней назад, за таким же точно завтраком, отец объявил:

— Сын, скоро тебя ждет ответственное событие.

Он ужасно разволновался. Его семья занимала высокое положение при дворе, император даже выделил во дворце комнаты, оформленные в разрешенный им третье-серый цвет. Отец был министром… чего-то очень сложного. Аластер все время забывал, чего именно. А у матушки тоже были важные дела. Она называла их «состоять при штате императрицы». А сейчас, вдруг, родители уделили ему внимание!

У Аластера от непривычки сильно забилось сердце, но он ответил коротко и по существу — точно так, как воспитанный и сознательный житель Адаманта должен выражать свои мысли, если не хочет покинуть это благословенное место и присоединиться… присоединиться к отбросам в черный мир… В общем, он ответил как надо:

— Буду счастлив показать себя.

— Я хочу, чтобы ты присутствовал на ближайшей казни, — сухо объяснил отец. — Она состоится через несколько дней. Пора уже представить тебя в свете, и это — наилучшее из ближайших мероприятий.

Аластер не ожидал такой радости и не знал, что сказать, поэтому ответил просто:

— Хорошо, отец!

Алан Рикмор кивнул и вновь забыл о существовании сына.

И вот, этот долгожданный день наступил. Аластер еще ни разу в жизни не видел казни, но взрослые, населяющие дворец, много говорили об этом возвышенном и красивом празднике. Взрослые вообще были неотъемлемой частью жизни Аластера. Детей во дворце (как и во всем Адаманте) кроме него не было, а вот досточтимых взрослых хватало, и все они как один уверяли, что казни — это замечательно. Однако до этого счастливого дня Аластеру не разрешали там присутствовать.

Мать внимательно всматривалась в сына. Казалось, она не видит ничего вокруг, но к пробегающей мимо Нэнси обратилась:

— Все мои распоряжения выполнены?

— Да, мадам, — пролепетала та, и поднос в пухлых ручках задрожал.

— Зашиты ли карманы у юного господина?

Аластер с тревогой поглядывал на мать. Карманы ему обещали зашить после того, как там обнаружились конфеты. Нэнси молчала и дрожала все сильнее.

— Карманы зашиты, матушка, — вступил он в разговор, хотя его никто не спрашивал.

Служанка поглядела на него мельком и присела перед госпожой.

— А еще я пришила утяжеляющую ленту к подолу вашего парадного плаща, — пролепетала она. — Вы наказали это сделать после того как ветер…

— Я помню, — прервала ее госпожа и переключилась на сына. — Аластер, нам пора. Однако не забывай, что позднее у тебя по расписанию занятия. Казнь — это прекрасно, но не теряй рассудок.

Аластер не терял. Правда, теперь ему все время приходилось помнить про карманы, чтобы не засунуть туда руки и не подвести Нэнси. Поэтому он крепко сцепил ладошки и держал их так всю дорогу до ложи.

Императорская ложа была очень красива. Над ней был натянут гобелен с изображением имперского герба Кардеров. Аластер засмотрелся на три божественно-белых столпа, что означали силу императора, его мудрость и великодушие. Их опоясывала золотая лента — цвет, также разрешенный одному лишь императору. Искусно вышитый герб колыхался от ветра и казался живым.

Золотые шнуры обвивали белоснежно-мраморные колонны ложи, а пол устилал мягкий ковер. Стулья или кресла здесь не были предусмотрены, все приглашенные стояли. Это было, несомненно, лучшее место для наблюдения за казнями и другими общественными праздниками.

Аластер с трепетом поднялся по ступеням и попал в толпу досточтимых господ. Детей кроме него не было, и он тут же стал центром внимания. Все с интересом разглядывали человека, чья жизнь только началась — и сразу в Адаманте. Однажды кто-то из взрослых так и сказал. Аластер до сих пор не знал, что это значит, но понимал, что внимание взрослых он заслужил именно по той причине, что жизнь его началась совсем недавно.

— О, молодой господин сегодня с нами? — спросил очень важный министр чего-то там — тучный мужчина в ужасно тесном четверто-сером костюме.

Аластер смущенно улыбнулся. Он знал, слова адресованы не ему, а матушке. Почему-то взрослые имели тенденцию задавать друг другу вопросы через него.

— Верно, господин Гроу. Аластер сегодня входит в свет, — ответила мать.

— Огромная честь для юного господина, — закивал важный министр.

Было совершенно непонятно, как шея, затянутая в атласные тиски, могла еще двигаться, однако господин Гроу умудрялся вертеть ею весьма активно, непрерывно оглядывая ложу.

— Жаль, что старший господин Рикмор не будет свидетелем сего счастливого события. Но что же делать? Я понимаю, дела-дела… Сам чудом вырвался.

Он деловито взглянул на карманные часы и смачно поцокал языком.

— Ну что ж, проходите вперед, в первые ряды, иначе молодой господин ничего не увидит, — Гроу игриво подмигнул Аластеру.

Матушка одарила министра очаровательной улыбкой и начала пропихивать сына к краю балкона, используя его тело вместо тарана. Она сумела так ввинтить его между пестреющими оттенками серого широкими юбками и узко затянутыми в брюки чужими бедрами, что перед Аластером действительно открылся вид на всю площадь. Он с любопытством оглядел место будущего действа.

Внизу гулко шумела такая же разнородно-серая нарядная толпа. Площадь была круглой, выложенной плиткой с серым узором. Ее ограничивали высокие каменные дома, с балконов и окон свешивались бело-золотые полотнища и белые цветочные гирлянды. Над площадью висело ощущение общего праздника. Аластер счастливо вздохнул. Как же здорово, что сегодня он тут, вместе со всеми этими красивыми веселыми людьми, в лучшем месте на свете.

Общий восторг выплескивался порой в отдельных радостных возгласах и читался в каждом взгляде. Еще бы! Ведь все собравшиеся сейчас, уже очень скоро, увидят Императора. Самого Императора! Его Божественное величество, Кираса Кардера.

Накануне матушка объяснила Аластеру, что казнь эта носит церемониальный характер, поэтому император проведет ее сам. Такое случается редко, примерно раз в полгода, и является огромной честью для осужденного.

Аластер постарался еще сильнее выпрямить абсолютно прямую спину, надеясь, что матушка отметит это. А возможно, что и сам Император бросит взгляд на главную ложу и заметит у самого края, в самом первом ряду, его — такого нарядного и гордо стоящего…

— Виктор! Это огромная честь для всех нас!

Разогнавшиеся мысли затормозили на полном ходу. В императорскую ложу прибыл еще один гость, и Аластер почувствовал, как от этого человека волнами расходится тишина, замешанная на смущении и еще каком-то чувстве…

В мире существовало многое, чего Аластер пока не понимал или не знал. Но тут для него все было ясно. Взрослые боялись Виктора. Даже милая Нэнси отказывалась по вечерам перед сном рассказывать о нем и быстро переводила речь на свои обычные сказки — Черный Дед, Каменная Матрона, Двенадцати-серые перчатки, которые съедали руки, Монстры-за-Горами — все они были далеко не такими страшными, как это единственное имя. Оно заставляло трепетать — Аластер точно это видел — даже его всемогущего отца.

Взрослые называли Виктора Карающим мечом императора. Этот человек обладал такой сокрушительной магической силой, что мог одним взглядом разрушить половину… нет, целый дворец. Говорили, что когда-то Виктор был ужасом этого мира, уничтожающим все на своем пути, пока император не смог найти на него управу. Государь обуздал монстра, а его силу направил во благо. С тех пор прошло много лет. Одни уважали Виктора, другие ненавидели. Но все, без исключения, боялись.

Боялся и Аластер. Он всегда думал, что у этого человека вместо головы из ворота камзола торчит острие стального меча. Не зря же его так называли!

Аластер попытался закрыться складками материнской юбки, но та быстро выдернула ткань из его рук, что-то прошипев. Он не расслышал и боялся поднять глаза, чтобы не увидеть, как из ворота с белым воротничком выглядывает сверкающая сталь. К его ужасу, новый гость ложи остановился совсем рядом. Это чувствовалось по ауре глухого страха.

Разумеется, пока матушка рядом, он в безопасности.

— Игристое берильское, господа, и сок молодому господину, — как гром среди ясного неба провозгласил лакей с подносом.

Взрослые тут же поспешили к напиткам. С появлением Виктора в ложе стояла мертвая тишина, и появление лакея внесло необходимое оживление. Все дружно решили, что необходимо взять в руки по бокалу с красивыми пузырьками.

Матушка, только не уходи! Пожалуйста, не оставляй меня с ним рядом!.. Защита из шуршащих юбок тоже упорхнула в сторону звенящего хрусталя. Между Аластером и высокой фигурой в простом черном костюме больше никого не осталось. Виктору разрешалось носить исключительно черный цвет, как напоминание о том, что он не член их общества, а оружие.

Аластер старательно смотрел в одну точку, только бы не привлечь внимание страшного соседа.

— Как начнет тошнить, отнимай в голове семерки от сотни, — раздался сверху достаточно приятный мужской голос.

В первое мгновение Аластер не понял, что это Виктор обращается к нему. Но больше тут говорить было некому, да и не с кем. Он покраснел и конвульсивно кивнул. Затем все-таки рискнул поднять глаза и убедился, что у человека рядом нет никакого меча, голова сидела на своем природном месте и даже умела разговаривать, судя по тому, что он услышал. Только вот с чего это его должно тошнить? С какой стати?

Тут и матушка вернулась.

— Возьми, — скомандовала она и протянула Аластеру хрустальный бокал на тонкой ножке.

Он послушно взял и сделал несколько глотков. Одновременно попробовал еще раз обдумать странную фразу Виктора, но тут на площади раздались пронзительные звуки труб и послышались приветственные крики. Толпа ликовала. Император торжественно явился перед собравшимися.

Их миром правил не просто король, как когда-то давно, а сам Бог! В древности люди были разобщены, отсутствовала единая система управления. Все племена постоянно воевали друг с другом, царил хаос. Порождением людской вражды и человеческих распрей стали кровожадные, ужасающие монстры, что населили мир и начали истреблять род человеческий. Так продолжалось до тех пор, пока Бог не решил смилостивиться и не спустился на землю, чтобы объединить людей, оставшихся в живых, и возглавить наступление новой эры! Новой Божественной Эры! Бог перенесся к простым людям и сотворил место, защищенное от монстров. Уже много столетий, как мир, объединенный его божественным величеством, процветает… Процветает под…

Аластер забыл слова. Это был отрывок урока, что он сдал профессору Горгаш несколькими днями ранее. И надо же — забыл! Но вместо того, чтобы стараться припомнить отрывок, он задумался. Интересно, а в какой момент появился Виктор? Если когда-то давно люди воевали, потом появились монстры, потом прибыл Бог, спас оставшихся людей и сотворил им безопасное место, то где же в этой истории присутствует Виктор? Нужно будет спросить у профессора…

Но это было уже не важно. Когда Император вышел к людям, Аластер физически ощутил всеобщий восторг. Толпа склонилась перед монархом в белом, расшитом золотом, одеянии. Он поднялся на помост. Мощная волна обожания прокатилась по площади, прошлась по каждому человеку и вскоре добралась до мальчика в императорской ложе. Аластер не мог отвести взгляд от бело-золотой фигуры в центре площади. Несмотря на то, что Кирасу Кардеру шла не первая тысяча лет, на вид он оставался человеком среднего возраста. И это естественно, он же — Бог!

Какое-то время Аластер любовался лишь им, но вскоре на площади появилось еще одно действующее лицо. Это был худой человек в порванной черной одежде. Однажды Аластер уже видел похожих людей, когда два года назад они с матушкой покинули Адамант и отправились в другое место, в княжество Цирит, к бабушке и дедушке…

Худого человека в черном вели под руки двое стражников. Когда у подножия божественного помоста его отпустили, он почему-то не смог стоять и упал на колени.

Аластеру не нравилось то, что он видел. Этот человек… Как можно глядеть на мир такими… как это слово… отчаянными, испуганными глазами, когда находишься рядом с Ним? Аластер засмотрелся на преступника в лохмотьях и даже вздрогнул, когда над площадью раздался голос глашатая:

— Приказ номер 273 от 17 мая 1951 года. Приговорить гражданина Шоуля, 1912 года рождения, за нарушение статьи устава внутренней жизни Черного города княжества Вюрцит, за номером 303, нарушение комендантского часа особо позднего времени, к смерти через извлечение потенциальных лет жизни. Приказ зачитан. Осужденный, вы имеете право на последнее слово.

Аластеру показалось, что преступник хочет что-то сказать. Он тяжело дышал, открывал и закрывал рот, пытался сформулировать мысль, но не мог. Ему было страшно. Аластер нахмурился и попытался понять. Ему тоже стало не по себе. Этого дядю… его что? Сейчас убьют?

Страшное слово, недопустимое для детей, поразило Аластера. Значит, великолепный праздник Казнь, которым так восхищаются взрослые, и куда он давно мечтал попасть, — это смерть? В Адаманте никто не умирал, поэтому Аластер знал о смерти немного. И о наказаниях — тоже.

Взрослые делились между собой, что это прекрасно и правильно, когда негодяи и преступники несут заслуженное наказание… Но на деле, вот он — негодяй. Сидит и давится, пытаясь вымолвить хоть слово. А за что его собираются убить? За неисполнение статьи 303 — нарушение комендантского часа? За то, что поздно вышел из дома?!

Аластер не хотел этого видеть. Он бы с удовольствием убежал в свои покои, но матушка стояла за спиной, и пути отхода не было.

— Выпрямись! — строго цыкнула она.

Аластер послушно вытянул спину.

Мужчина в лохмотьях предпринял последнюю попытку выдавить из себя хоть слово.

— Что он там пыжится? Ни слова не разобрать! — недоуменно высказался господин Гроу из глубины ложи. Собравшиеся поддержали шутку одобрительными смешками.

Аластер сглотнул и почувствовал… Сто минус семь… э… девяносто три.

— Привести приговор в исполнение!

Нет, пожалуйста, не надо! Восемьдесят… шесть…

Аластер уронил свой бокал. Прямо за ограждение ложи, в толпу. Он не мог схватиться за золоченые перила и посмотреть, куда тот упал, мама такое не одобрит. Нужно стоять ровно. Дышать и редко моргать.

Император выкинул вперед левую руку. Аластер позволил себе переступить с ноги на ногу. Вдруг заложило уши.

Семьдесят девять…

Перестал чувствовать пальцы. И тошнило. Как же его тошнило!

Семьдесят девять минус семь равно семьдесят два…

Мужчина, закованный в кандалы (и почему Аластер сразу их не заметил?), все еще пытался что-то сказать, как вдруг замер и удивленно охнул.

Мальчик сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Лицо приговоренного вдруг покрылось морщинами. Волосы поседели. Он сморщился, согнулся… ласковая улыбка дедушки и распростертые объятия бабушки вдруг всплыли перед Аластером… За несколько мгновений мужчина средних лет превратился в дряхлого старика. И умер.

Просто упал, словно никогда не был живым.

Бог опустил левую руку. Он даже не взглянул на то, что осталось от человека. У Аластера звенело в ушах. Краем сознания он понимал, что слышит странный звук, разносящийся повсюду над площадью… аплодисменты. Ложа тоже аплодировала.

— Великолепное зрелище!

— Чудесно!

— Вы видели, с каким изяществом…

Взрослые восторгались.

Пятьдесят… пятьдесят…

Он не мог сосчитать дальше.

— Пятьдесят восемь, — произнес над ним негромкий голос.

Аластер рывком повернул голову, но Виктор больше ничего не сказал. Он уже шел к выходу, провожаемый взглядами всех.

— Аластер, идем, — скомандовала мать.

Голос ее подействовал отрезвляюще. Он смог отойти от края ложи. Даже почувствовал боль в правой руке. Кулак был все еще сжат, ногти больно впивались в ладонь. Нужно бы расслабить пальцы. Это оказалось не так-то просто. Лишь когда они с матушкой и остальными выходили из ложи, Аластеру удалось их выпрямить. На ладони остались кровоточащие ранки-полумесяцы.

— Ну, молодой господин, что скажете? — не унимался господин Гроу.

Аластер поднял глаза на дородного министра и впервые в жизни притворился перед взрослым.

— Незабываемо! — он даже смог выдавить из себя подобие улыбки.

— Ах-ха-ха, так держать! Отличный растет наследник!

Матушка улыбнулась. Это была улыбка спокойного ангела, склонившего голову набок.

— Благодарю. Нам пора идти, у Аластера вот-вот начнется урок.

— О, разумеется. Да и Ее величество, должно быть, нуждается в вас. До встречи, госпожа Рикмор.

Матушка попрощалась еще с несколькими взрослыми. Аластер практически пришел в норму. Еще немного звенело в ушах, но, самое главное, тошнить перестало.

— Я отведу тебя в наши комнаты. Переоденься и жди госпожу Горгаш. Дальше — по плану: уроки, обед, занятия, ужин. За ужином не забудь еще раз поблагодарить отца и кратко расскажи о своих впечатлениях.

Аластер хотел ответить, но перед глазами всплыло лицо осужденного, его страх и мучения, когда он стал выглядеть так же, как бабушка и дедушка… и… смерть.

Возле самой детской Аластера согнуло пополам и вырвало. Он запачкал дорогие ковры и лучший костюм. Мать что-то кричала, но он не мог разобрать из-за звона в ушах и судороги в животе. Единственное, что он успел заметить, как скромный ангел железной хваткой схватил его за руку и не выпускал.

Через несколько мгновений подбежали слуги и поддержали Аластера вместо госпожи, они сделали это точно, как того преступника — под две руки… Слух начал возвращаться. Первое что он услышал, был материнский крик:

— Это все из-за сока! Вызвать того, кто в ложе сегодня подавал напитки!

Аластер представил, как лакея с соком тоже ведут на казнь.

— Нет! Это не из-за сока! Это я… Я съел… — давя новые рвотные позывы, он едва смог говорить. — С пола! Я уронил, но все равно съел. Грязное. Это я виноват!

Мать ушла.

Когда тошнота отступила, Аластера помыли, переодели и уложили в постель. Милая Нэнси предусмотрительно поставила рядом железный таз и принесла ему холодной воды с каплей лимонного сока. Ворочаясь на влажной подушке, Аластер не мог избавиться от видений.

Вот ведут преступника, вот убивают. А вот он лежит. В луже… чего-то… Что это была за лужа, расползавшаяся от рваных штанов?

Сто минус семь. Нет, это слишком мало. Тысяча минус семь… Девятьсот девяносто три…

В одном Аластер был уверен, этот день он действительно никогда не сможет забыть.

Глава 3

30.08.2016 г.

Наш мир

18:30 (вторник)

Алиса

— Да, Катюш, добралась… все хорошо.

— Лиска, обещай, что будешь звонить мне каждый день и все рассказывать, а на праздники обязательно приезжать. Ближайший, кстати, совсем скоро… Ни разу не напоминаю про свой день рождения! — Смех Кати зазвенел в трубке.

Алиса улыбнулась. Ей бы тоже рассмеяться, шутка вполне себе нормальная, но… было как-то не весело. Если все пройдет хорошо, то на Катин день рождения она, конечно же, не приедет.

А сейчас придется вывалить главное. Включить все свои актерские навыки, которых, на самом деле, даже в зародыше нет, и сделать.

— Слушай, Катюш, хотела тебе сказать… я не поехала в колледж.

Напряжение Кати зазвенело в скрипе и шорохе связи.

— И куда же ты поехала? — спросила она осторожно.

— Я решила сбежать из дома.

— Ага… Понятно…

— Знаю, это звучит ужасно. Но я больше не могу жить с ними… ты все знаешь про мою семью. Я справлюсь сама! Найти работу — не проблема, с двенадцати лет этим занимаюсь. Мне нужна свобода.

— Ага… Ясно…

Алиса и сама слышала, насколько бредово звучит ее речь, но ничего более умного не придумала. Катюха ждала бы ее звонка и никогда бы не позволила подруге «пропасть без вести», начала бы суету уже сегодня к вечеру. А вот родные только через неделю вспомнят, что была какая-то девчонка в квартире, которая могла бы и позвонить, если бы не была такой неблагодарной. Стоило, пожалуй, добавить для Кати трагедии в голосе.

— Я больше не буду звонить и писать… И домой больше не вернусь… И телефон сменю, не ищи меня! — проговорила она с легкой истерикой. Эта эмоция, кстати, была настоящей. Алиса чувствовала, что сейчас, и правда, не выдержит и расскажет подруге правду.

— Алиса, прекрати меня пугать, это не смешно…

— Катя, это взвешенное решение, все серьезно.

— Ты идиотка? Ты действительно думаешь, что шестнадцатилетний ребенок может взять и просто сбежать из дома, начать какую-то новую жизнь? Алиса, прекрати нести чушь! Подожди два года, станешь совершеннолетней и сможешь делать, что захочешь. Юридически семья больше не будет нести за тебя ответственность — беги куда глаза глядят.

— Ты на юриста все-таки собралась поступать?

— Да.

— Ура, наконец-то решилась, я так рада, а то столько мне мозги парила…

— Так, не меняй тему!

— Катя, я все решила.

— Точно так же ты говорила перед походом в заброшенную больницу!

— Это другое.

— Алисочка, ну пожалуйста, миленькая, куда ты собралась? А как же я? Мы же решили потом вместе поступать в институт. Два года в колледже, и ты попадаешь туда запросто, а я после школы. Два года тебе потерпеть, и все!

Вся несбывшаяся жизнь пронеслась у Алисы перед глазами. Все так реально, достаточно только забыть свою блажь. Может, постепенно и спирали непонятные перестанут мерещиться? Нужно только забросить в дальний угол потрепанный Журнал и никогда не вспоминать… о соснах на закате и холодных недетских глазах.

— Скажи мне, где ты! Мы с папой тут же приедем!.. — умолял ее из трубки знакомый голос.

Алиса быстрым движением завершила разговор и тут же извлекла из телефона симку. Это было нелегко. Несчастный катюхин голос все еще стоял в ушах. Зато теперь она была уверена, что подруга обидится и не начнет ее разыскивать. Хотя бы не сегодня.

Ей нужен только один день, чтобы исчезнуть из этого мира. Новые знакомые уверяли, что это навсегда. Однако они так же были уверены, что она совершает ошибку. Ну и пусть! Она выбрала свой путь. Мальчик из сна не просто так показал ей переход, он звал ее в загадочный Первый Мир, и она не могла не пойти.

Алиса протянула пустой телефон Жеке.

— Ты что, училась на актрису? Так виртуозно врала лучшей подруге, даже слезу пустила. Может, тебе в кино лучше? — начал он ее подначивать.

Алиса ответила желчно:

— Ого! Кажется, это был юмор! Шутка почти удалась. До смешной не хватило чуть-чуть, вот столечко.

Она продемонстрировала Жеке расстояние между большим и указательным пальцем.

— Надеюсь, вы тут делом занимаетесь? — поинтересовался вернувшийся в свой кабинет Бран.

— Конечно делом, я у нее технику изымаю.

— Хорошо. Иди, подготовь оставшиеся коробки, а я закончу.

— Скорее начнешь! Она тут решила сопливую оперу устраивать, я ничего кроме телефона пока не забрал.

Жека покрутил телефоном перед лицом Алисы. Ей стало жаль своего старичка, это была первая вещь, на которую она долго копила.

— А что вы с ним сделаете? — спросила она.

— Уничтожим, — сухо объяснил Бран. — Мы не можем рисковать. Давай, показывай свои вещи. Так… наушники тоже нельзя, все электронное сразу давай. В Первом Мире нет электричества.

— Конечно, — кивнула Алиса. — Зачем нужно электричество, когда есть магия?

Бран почему-то усмехнулся.

— Насчет одежды не переживай. Можешь взять с собой все, что есть.

— Правда? — удивилась Алиса. — А мне казалось, что в волш… эхм… в мире с магией одежда должна отличаться.

— Мантии и бальные платья? — пробегавший мимо Жека на секунду заглянул в открытую дверь.

— И опять порция первоклассного юмора, — парировала Алиса.

— О моде Первого Мира можно сказать так, — Бран, старательно игнорировал цапающихся, — кто во что горазд. И цвета там любят яркие. Можешь идти по городу в розовых чулках и зеленой шубе, никто ничего не скажет и не посчитает странной. Понимаешь, когда людям долго что-то запрещают… Хотя, сейчас это не важно, давай дальше твои манатки посмотрим.

Алиса остановила руку, потянувшуюся к Журналу.

— У меня еще только умывальные принадлежности.

— Я тебе дам другие флаконы, без пластмассы. Ее в том мире пока не изобрели, да и не изобретут, наверное. Свой ежедневник можешь оставить, а вот письменные принадлежности… секунду…

Бран извлек что-то из верхнего ящика своего стола.

— Держи!

Алиса покрутила в руках старомодную перьевую ручку.

— В Первом Мире пишут чернилами? — решила она уточнить, хотя это было очевидно.

— Не совсем. Это писалка. Удобный предмет, только они тут не работают. А там для учебы пригодятся.

Алиса фыркнула.

— Писалка, серьезно?

— А слово ручка тебя не смущает? Вот, возьми побольше. Они разных цветов.

Алиса отдала Брану свой пластмассовый пинал и забрала пять писалок.

Ей очень хотелось спросить, зачем разные перья для разных цветов, и что там за магические чернила должны в них заправляться, но Бран резко встал из-за стола и заявил, что уже пора.

— Приготовились!

Часы показывали 19:00. До каравана оставался еще час.

Бран, Жека и Алиса стояли в подвале магазина у небольшой железной двери. Ей сказали, что с помощью этой комнаты она попадет в Первый Мир. Значит, речь шла о портале.

Любой школьник понимает, что это такое — спасибо компьютерным играм и кинематографу. Разумеется, за дверью должен был располагаться гигантский мрачный зал, возможно, с колоннами, и в центре его Алиса должна увидеть огромную светящуюся рамку портала. Она бы обошла его, поцокала бы языком — мол, сзади ничего нет, и куда это только что брошенный предмет делся… Ну, или, может, у них портал другой системы — синий огненный круг на полу. Возможно, ребятам придется что-то начертить на каменных плитах для его активации и расставить в нужных точках особые амулеты, хотя нет, амулеты — это уже из другой оперы…

Жека со скрипом отворил ржавую дверь, щелкнул выключателем и вошел в помещение. Алиса тут же заглянула внутрь и подумала, что не так поняла. Может, мрачный портальный зал за другой дверью, а тут просто склад?

Комната, обложенная кафелем, была под потолок забита коробками, а в центре композиции, прямо у входа, красовался… унитаз. Совершенно обычный, только очень старый и грязный, впрочем, как и все это помещение, как и весь этот магазин.

— Э-эм, вы же говорили, что тут портал…

— Не портал, дуреха, а идентичная комната.

Алиса зависла в попытке понять происходящее.

— Жека, не отвлекайся! Проверяем еще раз по списку. И потом все считать у меня будешь! Нам в прошлый раз пять единиц молодящих портретов не доложили.

Толстяк бочком протиснулся в комнату и стал подсчитывать аккуратно уложенные коробки.

— Бран, я не понимаю! Как это должно действовать без портала?

Алиса глядела на унитаз и чувствовала подступающий ужас. Ну ладно, без колонн и зала, но хоть что-то светящееся тут должно было найтись?!

Хозяин магазина проверял коробки по длинному списку и отмахнулся:

— Такие вопросы — к господину Рикмору. Он объяснит… если, конечно, захочет. Я не учитель.

— Ну хоть в общих чертах! — возмутилась Алиса. — Вдруг я что-то не так сделаю?

Бран тяжко вздохнул.

— От тебя ничего не потребуется. Все, что нужно, мы сейчас как раз делаем. Ну, в двух словах… Понимаешь, Второй Мир и Первый похожи. Они как близнецы… Жека, все? Тащи партию чипсов… Ну вот, близнецы… Короче, миры похожи в смысле… развития. В обоих мирах есть люди, география похожа… почти, увидишь потом. Ну, в общем, сходные миры.

— Там что, есть моя копия? — ужаснулась Алиса.

— Нет, не настолько! — усмехнулся Бран. — Сейчас, я вспомню формулировку… Из-за сходства общей географии миров иногда в локальных точках, при соблюдении идентичности более чем на девяносто процентов, происходит пересечение и возникают так называемые туннели. В общем, это — идентичная комната. Поняла?

— Нет, — честно призналась Алиса. Она даже записывать такое не хотела.

— На самом деле, никто толком не понимает, но этим пользуются… когда надо. Мы просто знаем, как создать условия, чтобы это сработало. Вот сейчас, к двадцати ноль-ноль, мы разложим тут товар нужной массы, коллеги из Первого Мира сделают то же самое у себя, в похожей комнате, и возникнет туннель. Комнаты вроде как поменяются местами. Ты будешь внутри. Там еще много деталей надо учесть, но в целом — так.

Он попытался опять погрузиться в свои расчеты.

— Бра-ан, — Алиса подергала его за рукав, и он с досадой поднял голову.

— То есть, если в волшебном мире будет точно такая же комната как эта, из одной можно будет попасть в другую?

— Точно! Только не волшебном, а Первом, говори правильно.

— А если там и тут случайно сделают похожие комнаты? Или кусок леса… деревья вдруг вырастут точно так же… Они возьмут и попадут в другой мир? А если там будут люди?

Бран усмехнулся.

— А ты знаешь статистику по бесследно пропавшим? И по неопознанным трупам в странной одежде… ну, в общем, так действительно бывает. Но редко! Нас это не волнует. Предотвращением таких вещей занимается правительство, а нам главное — оставаться незамеченными. Мы с органами стараемся дел не иметь. Они с нами тоже… пока не поймают.

В туалет с пыхтением протиснулся Жека. Он тащил несколько небольших, но увесистых коробок.

— Добавляй по схеме, — строго проговорил Бран, и Жека начал закладывать товар в общую кучу. Нагромождение разносортных коробок напоминало геометрически-правильную пирамиду.

— Красиво! — похвалила Алиса.

Жека фыркнул.

— Не в красоте дело, а в форме. Это — максимально удобная для коробок и самая простая. Надо тут и там создать что-то похожее, и одинаковое по массе.

— Но ведь внутри все другое, — засомневалась Алиса. — А что там, кстати?

Она пригляделась. Коробки были обычными, старыми. Похоже, их использовали по многу раз и внутри могло оказаться что угодно.

— Там товар, — сухо отозвался Бран.

— А из-за того, что внутри все разное, возникает откат, — пояснил Жека. — Щас, я вспомню… дефект внутренней структуры компенсирует. Во!

— Договоришься, тебя тоже на учебу отправим, раз такой умный! — рявкнул Бран. — Тридцать пять минут осталось!

Жека замолчал и продолжил свое дело. Алиса поняла, что ей тоже пора помолчать. Она начала молчать и делала это так старательно, что Бран очень скоро не выдержал.

— Ну хорошо-хорошо, давай свой вопрос. Только один, последний.

— Что такое откат? — быстро проговорила Алиса, пока он не передумал.

— Я с тобой тут всю школу вспомню! — застонал Бран. — Откат — это основное понятие в магии. Все должно быть уравнено. Главный постулат звучит как-то так… Ничто не берется из ниоткуда и не пропадает в никуда.

Алиса удивилась.

— Ого, прямо закон сохранения массы и энергии получается. Он и в нашем мире основной. В чем же тогда разница?

— Разница в том, что в Первом Мире он касается не только физических тел, но и событий. А они всегда зависят от воли людей. И маги учатся использовать это. Понимаешь?

— Вообще нет! Как это на практике?

— На практике… — не выдержал Жека. Молчание было состоянием, не характерным для него, — на практике в прошлом месяце после нашего каравана на Советской грузовик перевернулся и застопорил движение на несколько часов. Такая пробища была, я часа четыре до дома добирался!

— В нашем мире!? — поразилась Алиса.

Бран зыркнул на Жеку неодобрительно.

— Понимаешь, в момент возникновения туннеля их законы как бы выплескиваются сюда и действуют в некотором радиусе от точки соприкосновения… буквально на доли секунды. Случай с аварией — не показатель. Тогда дефект внутренней структуры оказался большим, и на нашу сторону пошел полный откат… Он так и действует. Ну, вроде, мы свой груз доставили, а кто-то другой — нет. Все симметрично.

— А из-за этого каравана что произойдет? — Алиса оглянулась на коробки и поняла, что все далеко не так просто, как она себе представляла.

— Точно заранее не скажешь, — ответил Бран, — но обычно все бывает не так уж и страшно. Порой откат берут на себя полностью они, а чаще всего у нас… ну, небольшой затор возникает на дороге. Или дерево упадет, проезд загородит. Без жертв, разумеется, — добавил он, глянув на Алису. — Поэтому мы принимаем и передаем караваны не чаще одного раза в месяц.

— Вот это я удачно успела, — пробормотала она.

— Вряд ли это случайно, — задумчиво протянул Бран. — Я не знаю, как Регина смогла передать тебе информацию… сквозь время, но у нее, знаешь ли, всегда все было под контролем.

Он тепло улыбнулся.

— Так вот, когда магия берет что-то взамен, это называется откатом. Все, хватит рассуждать. Времени осталось мало, а нам еще с твоим весом нужно разобраться. Сколько ты весишь?

Алиса смутилась.

— А вам зачем?

— Ты еще поломайся! — огрызнулся Жека.

Он затаскивал в комнату пластмассовый манекен, который, вероятно, до этого лет двадцать верой и правдой нес службу в каком-нибудь магазине, такой он был потертый.

— Выбирай, ты вместо кого будешь? У нас есть Гоша, Проша, Тоша и Казимир.

— Чего? — поразилась Алиса.

— Ну, манекены. Вместо людей. Сходство формы. Помнишь? Мы их на всякий случай ставим, вдруг какой турист прилетит. Вот сегодня ты к ним летишь.

Жека уже поставил первый манекен в один из углов коробочной пирамиды и теперь тащил еще два.

— Значит так, ты вместо Гоши будешь. Вот тут вставай! — скомандовал он, указав на правый ближний угол.

Алиса рассмеялась, и сама услышала, как нервно это звучит.

— А взвешиваться зачем?

— Ну ты чего, так и не поняла? — Жека театрально покачал головой. — Слушай внимательно, а то двойки будешь получать в школе. А как же закон сохранения массы и этой, как там… в общем, вес груза должен точно совпадать, а то ерунда получится. Или не получится ничего. У нас вес каравана всегда один, и на той стороне — точно такой же. А тут ты такая приперлась, переправляйте меня! Надо тебя учесть.

Алиса заволновалась.

— А что же делать? Вам придется что-то из товаров убирать?

— Не паникуй. Товара обычно меньше бывает, и для равновеса мы закладываем балласт. Такие большие тяжелые коробки с пустым грузом. У нас там старые книги. Мы просто заменим их на тебя.

Бран вернулся с обычными напольными весами.

— У-у-у, сейчас кому-то придется взвешиваться! Ты на диете сидишь?

Алиса надулась.

— Жека, тебе самому от себя не тошно?

— Да не, нормально. Это тебе в твоей новой сказочке скоро станет тошно.

Алиса хотела ответить что-нибудь язвительное, но Бран быстро скомандовал:

— Взвешивайся с рюкзаком.

Алиса облегченно вздохнула.

— Шестьдесят пять, пятьсот — задумчиво проговорил Бран. — А Гоша весит шесть триста. Сейчас посчитаю разницу.

— Бран, расскажи ей про кроликов, — довольно проворковал Жека.

— Отстань! — отмахнулся тот. — Вытаскивай балласт на пятьдесят девять, двести.

Алисе не хотелось потакать Жеке, но интерес переборол.

— А что с кроликами?

— Да так, ничего особенного, — протянул толстяк, вытаскивая из «волшебного толчка», как его про себя окрестила Алиса, пачки старых книг и подтаскивая их к весам. — Просто из-за тебя в Первом Мире сдохнет кролик.

— Балабол, — устало кинул Бран.

— Ну а что, пусть знает, что из-за ее фантазий, надежд и вот этого всего целый кроль подохнет.

— Да почему же сдохнет?

— А потому что ты незапланированная, — все тем же лилейным тоном пропел Жека.

— Бран, он шутит? — переспросила Алиса.

Тот ответил серьезно.

— Это то, о чем я говорил. В магии все должно быть равноценно, понимаешь?

— Нет. Вы сказали, что комнаты будут уравновешены. Пирамиды одинаковые, я вместо манекена. Все учтено, при чем здесь кролик?

— Знаешь, жизнь — это такая штука, она тоже считается в грузе. Причем отдельно. Идеально — если обмениваются два человека, тогда все проходит без проблем. Но если с одной стороны жизнь, а с другой — пустая пластмасска, то жизнь у кого-то забирается. С той стороны, куда она приходит. Все равноценно, такие правила.

— А с этой стороны что? Кто-нибудь вместо меня родится? — спросила Алиса с сомнением. Все это звучало как-то запутанно.

— На самом деле, мы точно не знаем, — устало вздохнул Бран. Не проверяли. Со смертью все понятно. Поэтому мы кроликов и держим.

— А почему там умрет кролик, а не человек?

— Ха! Так если отбежать не успеет, то и…

Бран толкнул Жеку в плечо, но все-таки объяснил:

— Забирается жизнь, ближайшая к открывшемуся туннелю. Поэтому люди на всякий случай стараются отойти подальше, а кролики располагаются… поближе.

— А они там успеют? — ужаснулась Алиса.

— Не переживай. На это есть ровно сорок пять секунд, пока сработает автодоводчик.

Алиса обратила внимание на сложное устройство двери.

— Но все-таки… Это опасно!

— Ну да, наша работа — не самая простая. Но мы готовы к неожиданностям, поэтому все будет хорошо.

— И часто у вас такие… туристы бывают?

— Мне рассказывали, что раньше, перед их революцией, по десять манекенов в комнату пихали… Ой!

Жека получил еще один толчок, в этот раз болезненный, и снова обиженно замолчал.

— Не часто, — отрубил Бран.

Он охотно рассказывал все, что угодно, но как только дело заходило о конкретике его работы, сразу прерывал разговор. Алиса поняла, что самое время закончить расспросы. Бран был мягким человеком и крайне вежливым, но находить границы его терпения она точно не хотела. К тому же, теперь нашлось, о чем подумать. Алисе совсем не хотелось, чтобы из-за нее кто-то умирал, пусть даже и кролик. И так страшно было, а теперь стало совсем противно.

— Ну что, пожалеем зверушку и не будем перемещаться? — спросил Жека тихо, протаскивая мимо нее очередную пачку книг. — Мы еще успеем балласт вернуть.

Алиса отвернулась и отрицательно покачала головой.

— Бессердечная ты, — вздохнул толстяк.

— Поэтому зоомагазин? — спросила Алиса у него, тоже шепотом.

Тот бросил книги у весов и показал ей палец вверх — мол, правильно.

— Давай, на исходную позицию! — скомандовал Бран.

Алиса с гулко колотящимся сердцем встала в углу пирамиды, заняв место пластикового Гоши.

— А позу принять? — услышала она голос Жеки и поставила руки на бедра, как другие манекены.

Раздалось ржание, и она поняла, что ее поймали.

— Так, слушай внимательно! — заговорил Бран, засовывая ее рюкзак в одну из пустых коробок. — У нас осталось семь минут. Потом мы уйдем, дверь сама начнет закрываться, и ровно через минуту откроем ее уже не мы. Не переживай, ты ничего не почувствуешь. Просто постарайся не шевелиться. Ну, не настолько, чтобы не дышать. Сначала наши коллеги из Первого Мира удивятся, они ведь не ожидают туриста, но ты, главное, не паникуй. Скажи, что от меня, и отдай им это письмо, — Бран вручил Алисе запечатанный конверт. — Я написал, что с тобой надо делать. А этих денег тебе должно хватить на первое время. — Он сунул увесистый мешочек к ее рюкзаку. — Этот вес я тоже учел. Обучение в школе бесплатное, но лишние средства не помешают. Так… Кажется все… вопросы есть?

Алиса отрицательно замахала головой.

— Нет, все ясно… Спасибо, Бран… Жека, и тебе тоже! — крикнула она в дверной проем.

— Ага, не за что… Я Гошу теперь в Алису переименую. Не поминай лихом, когда тебя маразм отпустит.

Бран строго посмотрел на Алису.

— Еще раз подумай, оно тебе точно надо? Мы даже не знаем, где наши миры находятся друг относительно друга — далеко в космосе или вообще в разных измерениях.

Алиса кивнула.

— Оно мне точно надо!

Кто бы знал, как ей было жаль бедного кролика!

Бран тяжело вздохнул.

— Послушай, я скажу в последний раз. Это совсем не тот мир, который ты себе представляешь. Пойми наконец, единорогов нет.

— Вы еще скажите, что Деда Мороза не существует.

Бран поглядел на нее с ужасом, и Алиса продолжила более серьезно:

— Шутка! Извините. Я, правда, все понимаю. Но у меня действительно есть причины попасть в Первый Мир.

— Бран, минута! — крикнул Жека.

— В любом случае, мы тебя предупреждали. Ни пуха ни пера.

— К черту!

Бран вытащил откуда-то достаточно тяжелый контейнер и прицепил его к внутренней стороне двери на специальные крепежи.

— А это что? — выдавила Алиса.

Она уже боялась шевелиться, поэтому звучал ее голос невнятно.

— Это то, что мы называем «последним паззлом», — пояснил Бран уже из-за двери. — Тот самый последний элемент, который, когда дверь закроется, доведет идентичность комнат до значения в девяносто процентов. Это произойдет ровно через сорок пять секунд. Удачи тебе!

Он исчез из вида, и Алиса услышала по коридору торопливые шаги. Дверь, под действием автодоводчика, начала очень медленно закрываться. У Алисы заложило уши. Она испугалась, что сейчас хлопнется в обморок и нарушит таким образом все равновесие.

Интересно, а зачем Бран и Жека ушли? Ведь опасность теперь подстерегает только их коллег из Первого Мира? Дверь закрылась уже наполовину и начала мерзко поскрипывать. Алиса вдруг догадалась. Четыре манекена! Максимально могут прилететь четыре человека, и никто не знает, вдруг с той стороны сейчас тоже прибудут туристы. Если один — ничего страшного, ее жизнь обменяется на его, но вот есть два, три или четыре — кролики начнут помирать в нашем мире.

«Господи, которого мне теперь нельзя упоминать! Пусть с той стороны тоже кто-то будет! Пусть никакая зверушка там не помрет из-за меня!» — взмолилась Алиса, и тут дверь с громким щелчком захлопнулась. При этом еще погас свет, и Алиса закусила губу, чтобы не заорать. В темноте ее громкое дыхание и стук сердца просто оглушали. Она взяла себя в руки и постаралась замереть. На всякий случай поставила трясущиеся руки на бедра, чтобы быть максимально похожей на Гошу.

* * *

31.08.1951 год.

Первый Мир, Княжество Адамант

19 лет до начала революции

21:00 (Пятница)

Аластер

На следующий день после казни Аластер все еще лежал в постели. Живот крутило, температура поднялась. От одного только воспоминании о вчерашнем дне к горлу подступал ком.

Он не знал, что думать. Его душу раздирали странные вопросы и страшные воспоминания.

Как взрослым может это нравиться? Почему ему это настолько не понравилось? Определенно, какие-то проблемы в нем. С ним что-то не так! Не зря взрослые все время шушукаются за его спиной… не зря он единственный такой маленький во всем Адаманте. Таких, как он, больше нет — вчера он видел толпу на площади, и там все были взрослыми.

Он хотел бы задать эти вопросы родителям, но они никогда не заходили к нему в спальню. Обычно он встречался с ними в столовой, а тут завтрак он пропустил. И обед тоже. К концу дня Аластер окончательно запутался и решил, что он — большая и страшная ошибка. Ошибка, которой не должно быть на свете. Жар донимал его все сильнее, но он терпел и не жаловался.

— Нэнси, — тихо прошептал Аластер, когда служанка заглянула к нему проведать на ночь, — можно задать тебе вопрос?

На прикроватном столике стоял маленький солнечный мешочек. В нем доставало еще лучей, чтобы осветить кровать и лицо доброй девушки, когда та подошла ближе.

— Конечно, маленький господин, я постараюсь ответить так грамотно, как смогу, но боюсь, вас может не устроить мой ответ.

— Скажи пожалуйста, а откуда берутся дети?

Нэнси выглядела удивленной.

Она даже присела на мягкий третье-серый пуфик, хотя делать это было запрещено, но тут же опомнилась и вскочила.

— Дети, господин?

— Ну да. Я же единственный ребенок во всем Адаманте. А может, и во всем мире. Откуда я взялся?

Нэнси тепло улыбнулась и положила прохладную руку на горячий лоб Аластера. Это было очень приятно.

— Что вы, господин, вы не единственный ребенок в мире. Там, откуда я родом, много детей.

— Значит, ты родилась не в Адаманте?

— Никто не рождается в Адаманте, сюда можно только попасть. Разве вы не знаете?

Ну вот, Аластер запутался еще сильнее.

— Но я родился в Адаманте. Я точно это знаю.

Нэнси сама догадалась, что где-то ошиблась. Она смешно скривила лицо, от этого на ее лбу пролегли полосочки.

— Да, господин. Вы — единственный, кто родился в Адаманте.

— А где родилась ты? Откуда ты родом?

— Я родилась и выросла в Черном Городе.

Аластер заволновался. Он привстал на локтях и заговорил быстро:

— Мы с матушкой были в черном городе, в княжестве Цирит, давно еще… и… и она сказала, что тоже оттуда родом!

— Да, все правильно. В Адамант могут попасть только самые лучшие, самые талантливые, кто доказал свою верность Богу.

Аластер все равно ничего не понимал.

— Я очень люблю Бога… (Заключенного вели под руки и бросили на каменную плитку… Наверное, ему было очень больно… Тысяча минус семь… Нужно не думать об этом) … Я поэтому здесь живу, что очень люблю Бога?

Нэнси взяла в руки край третье-серой юбки и стала теребить ткань. Похоже, она запуталась, как и Аластер.

— Нет, господин, вы родились в Адаманте… потому что… господин, я не знаю. Ваши родители… они нарушили свод правил и родили вас… простите, это совершенно лишнее. Я пойду. Перестаньте думать о всяком и постарайтесь заснуть, уже поздно!

Нэнси вышла, Аластер снова остался один. Пустая комната нависла над его кроватью.

«Они нарушили свод правил и родили вас…» — эту фразу он запомнил хорошо.

Аластер понимал, что ему не хватает ума и опыта, чтобы во всем разобраться. Это было неприятное чувство. Он знал, что именно хотел понять, но никак не мог это сделать.

Вот, оказывается, что значит быть маленьким! Станет ли он когда-нибудь таким же как все? Зачем… ну зачем нужно было нарушать свод правил и рожать какого-то урода?

Аластер размазал по щекам скопившиеся в глазах слезы и громко — так, как ему говорили никогда не делать, — шмыгнул носом.

— Интересного вы решили выбрать собеседника для данной беседы…

Аластер вздрогнул и тут же вскочил с кровати. Зашатался, но сумел удержаться на ногах. В углу его комнаты, под покровом приближающейся ночи, кто-то прятался. В тени виднелась высокая фигура.

— Кто здесь?

Пришелец вздохнул.

— Неразумно вскакивать с кровати так резко, когда весь день в ней пролежал. Прошу меня простить за поздний визит.

Гость вышел на свет. Аластер оцепенел. Карающий Меч Императора, Виктор, пришел в его комнату поздно вечером, чтобы… чтобы что?..

До детского сознания дошел единственный возможный ответ. Конечно, чтобы убить его! Родители нарушили законы, когда родили его, и теперь все они будут наказаны.

— Убивать вас я не собираюсь. Во всяком случае, в ближайшие восемь лет точно нет, — спокойно произнес Виктор

— Думаю, это было бы правильно, — ответил Аластер.

— Интересная мысль. Правильно было бы вас убить? Позвольте узнать причину, ведь у любого решения есть причина.

Аластер знал, ему нельзя садиться, пока взрослый стоит. Озноб колотил все сильнее, но он старался терпеть.

— Потому что я… неправильный.

Виктор присел в небольшое кресло у окна, Аластер облегченно вернулся в кровать и укрылся одеялом. Хоть свет в комнате был неярким, ему удалось немного разглядеть этого страшного человека.

Высокий, даже выше отца. Обычный мужчина на вид… ну, почти обычный. Интересно, сколько ему лет? Аластер не умел определять возраст взрослых, многим было больше сотни лет. Во всяком случае, Виктор выглядел не таким взрослым как многие взрослые… примерно как отец, наверное. За черным плащом нельзя было разобрать, какая у Виктора фигура, но Аластеру показалось, что он совсем худой. Лицо с торчащими скулами… Может быть, из-за этих скул его и принимали за меч? Остальные тонкости внешности скрывал полумрак, но светлые волосы были видны даже в темноте.

Гость тем временем говорил ему что-то негромко и размеренно:

— Неправильный — это неверное слово. Вы всего лишь маленький, и поверьте, нет ничего более правильного, чем быть сначала маленьким, а потом расти. В этом есть смысл развития, в этом — смысл жизни.

Аластеру стало неловко. Виктор пришел к нему в комнату, чтобы просто поговорить? Наверное, нужно узнать причину его визита, но Аластеру так нравился спокойный тон и умные, не совсем понятные мысли. Они наполняли его душу покоем. Такое он чувствовал только с Нэнси, но сейчас она не смогла ему толком ничего объяснить, а Виктор сможет. Аластер не сомневался, что Карающий Меч Императора сможет как следует все разложить по полочкам.

Странно, еще вчера он так боялся Виктора, а сейчас хотел с ним поговорить…

— Но родители нарушили закон, чтобы родить меня, — поделился он самым страшным из своих открытий.

Виктор, похоже, не удивился этому ужасающему факту.

— Ребенку всегда свойственно переоценивать своих родителей. Ваше утверждение ошибочно. Алан и Эстер Рикмор приложили множество сил, чтобы им разрешили вас оставить, но они никогда не пошли бы против воли Бога. Поэтому не надо приписывать им действия, на которые они в принципе не были способны.

Эти слова утихомирили бурю в душе Аластера. Какое же счастье, что его родители — не преступники!

— Более того, могу заверить, что на вас предусмотрены большие планы. В дальнейшем вы станете взрослым и сможете принести обществу пользу. В том случае, разумеется, если перестанете помышлять о смерти.

Аластер восхищенно кивнул.

— Я перестану помышлять.

Он, пожалуй, не хотел становиться взрослым, ведь тогда ему придется полюбить казни, но об этом можно будет поразмыслить позднее.

— Прошу меня простить, я должен был сразу сообщить о цели своего вечернего визита, это так неучтиво с моей стороны, — продолжал Виктор.

— Нет, что вы! Я очень рад, что вы сказали мне столько хорошего. Я… счастлив…

…Мог бы быть, если не воспоминание про казнь. Как бы ее забыть?!

— Так с какой же целью вы пришли? — спросил Аластер у Виктора, как мог, вежливо. — В меру своих сил я постараюсь помочь вам.

— Вы очень любезны, — ответил Виктор и, кажется, слегка улыбнулся. — Я пришел, чтобы задать всего лишь один вопрос. — Аластер весь превратился в слух. — Вы знаете, что такое Спирали?

Конечно, Аластер знал, что такое спирали.

— Спираль, это… я могу ее вырезать из бумаги. Вы не могли бы подождать? У меня есть и бумага, и ножницы.

Виктор серьезно кивнул.

— Можете не спешить. Вставайте аккуратно, вы еще не до конца окрепли.

Аластер подошел к столу, взял лист третье-серого цвета, ножницы, и постарался вырезать спиральку. Получилось не очень красиво.

— Я совершил ошибку! — пробормотал он. — Нужно было сначала начертить эскиз карандашом. Позволите, я исправлю?

Виктор кивнул.

Вторая спиралька вышла намного лучше первой. Аластер остался доволен работой и показал ее гостю.

— Вот, это спираль.

Интересно, зачем она ему понадобилась?

— Вы совершенно правы, — ответил ему Карающий Меч Императора. — Благодарю, вы оказали мне, поверьте, большую помощь. А теперь я вас покидаю, доброй ночи. Постарайтесь не забыть наш разговор, а еще я попрошу никому о нем не рассказывать. Пусть мой визит останется тайной. Конечно, если вы не возражаете.

Аластер осознал всю важность происходящего, ведь только самые важные вещи нужно охранять от чужого внимания. Поэтому ответил крайне серьезно:

— Я умею хранить секреты. Не беспокойтесь, я никому не расскажу.

Виктор по-взрослому пожал Алстеру руку, ушел в тот же угол, из которого появился, и опять скрылся в тени. Третье-серую спиральку Аластер положил на стол.

Интересно, зачем ему понадобилась фигурка из бумаги, ведь он ее даже не забрал?

Аластер с благодарностью посмотрел в темный угол. Почти все мрачные мысли были развеяны. Раз с ним разговаривал сам Меч Императора, значит, Бог знал о существовании Аластера и даже имел на него какие-то планы. Что может быть лучше?

…Преступника швырнули на каменный пол… Он хотел что-то сказать, но просто не смог, не успел…

Аластер улегся в кровать и закрыл свет. Ему хотелось, чтобы глаза привыкли к темноте и можно было разобрать, стоит ли Виктор все еще в том углу или нет. Если стоит, он расскажет ему про казнь. Расскажет, как сильно ему было жалко дядю.

Но Виктора не было, он ушел.

Аластер отвернулся на другой бок и постарался последовать совету, крепко уснуть.

Глава 4

30.08.2016 г.

Первый Мир, княжество Цирит

46 лет после Революции

20:01 (вторник)

Алиса

Она действительно ничего не почувствовала.

Минуту ничего не было слышно, кроме ударов собственного сердца, и ничего не было видно. А затем дверь открылась, ослепляя Алису ярким светом.

Послышались голоса. Кричали громко, но ни единого слова не разобрать.

Алиса поняла: все получилось, она действительно перенеслась. Вот только одновременно до нее дошла и еще одна мысль — она совершенно не знает языка волшебного мира! Она вытянула перед собой конверт от Брана, как единственную защиту. Через несколько секунд Алиса сумела разлепить глаза и разглядеть вошедшего.

Человек, одетый в ярко-розовое пончо, фиолетовые штаны и огненно-оранжевую шляпу, в свою очередь тоже внимательно разглядывал ее. Кажется, он не слишком удивился. Алиса вспомнила, как Бран описывал местную моду и улыбнулась первому жителю Первого Мира. Разноцветный что-то промямлил и выхватил письмо из ее рук, быстро разорвал конверт и пробежал по строчкам глазами. Не считая странного наряда, он был вылитый Бран — такой же щуплый и неприметный. Интересно, есть ли тут свой Жека?

— Я это… от Брана… — прошептала она, чтобы хоть что-то сказать. Пусть даже этот житель волшебного мира ее и не понимает.

Почему они не предупредили, что здесь другой язык? Хотя могла бы и сама догадаться!

Пять минут спустя она сидела в кабинете местного Брана на удобном мягком диване солнечно-апельсинового цвета и разглядывала обстановку. Похоже, любовь к ярким краскам выплескивалась у местных не только в одежде, мебель тоже оказалась под ударом. И что у них за пунктик такой?

Тут не было зоомагазина, но пахло точно так же. Кролики! — догадалась Алиса. Несчастные откатные животные. Мысль о них ее мучила, но, если подумать, у нас ведь тоже мышей используют для научных исследований.

За дверью раздался шум, и в комнату ворвался пухлый паренек. Значит, есть тут местный Жека! Здесь он немного моложе, совсем мальчишка. Пусть люди в двух мирах и не дублируют друг друга, но так было проще ориентироваться, поэтому она разрешила себе поиграть в ассоциации. Тем более, что паренек, точно, как его земной прототип, был настроен против межмирового туризма. Он сбивался с дыхания и что-то крайне эмоционально орал, указывая пальцем на Алису.

Она переводила взгляд с одного на другого и ощущала себя умненькой собакой. Чувства людей понятны, вот еще бы слова знакомые уловить!

Местный Бран хмурился и что-то отвечал. В конце концов оба вышли, оставив Алису одну.

Она вертела головой, пытаясь увидеть все сразу. Миры-близнецы, надо же! Ей столько надо узнать, чтобы сойти за местную! На первый взгляд, отличий действительно не много. Тут тоже есть люди, дома, диваны мягкие… Алиса вдруг поняла, что хочет спать. Она уже почти дремала, когда контрабандист вернулся. Он молча протянул ей небольшой кожаный футляр. Внутри оказались очки-половинки в металлической оправе. Незнакомец жестом показал, что их нужно надеть.

— Так лучше? — спросил он.

— Да я нормально ви… Ой! Я стала понимать вас!

Он кивнул.

— И вы меня понимать стали! Очки волшебные! А на каком принципе основывается их работа? Каким образом протекает… как его… откат? Это отразиться на моем собственном зрении?

Алиса помнила, что магия всегда взымает равноценную плату.

Местный Бран, вероятно, не ожидал такого рвения. Он нахмурился и пробубнил:

— Для начала обсудим вещи поважнее. Из письма я более-менее понял ситуацию… Да уж, неожиданно ты на нас свалилась!

— Извините, что причиняю неудобства… А писать по-вашему я теперь тоже смогу? А читать?

Алиса ничего не могла с собой поделать, слишком уж было интересно. Контрабандист хмурился, но все-таки снизошел до объяснений:

— Универсальный переводчик работает просто. Откат идет на окружающих. Те, кто знает язык и находится от тебя в радиусе десяти метров, иногда будут забывать слова, экать и писать с ошибками. Э-э-э грубо говоря, ты сейчас пользуешься нашими знаниями. Чем больше людей вокруг, тем лучше ты будешь все понимать. Для окружающих это безвредно, но лучше не оставайся один на один с человеком, чтобы он не начал испытывать дискомфорт.

— Я очень благодарна… — начала, было, Алиса, но мужчина остановил ее жестом.

— Сегодня ты останешься с нами. Выспишься, отдохнешь. Переход между мирами только кажется легким, для организма это тяжелая нагрузка. Я же пока навещу господина Рикмора, обговорю с ним детали твоего зачисления в школу. Это великий человек, и ты должна быть счастлива, что сможешь учиться под его началом.

Прозвучало достаточно пафосно.

— Спасибо, а почему ваш Жека, ну то есть помощник, так громко кричал?

Мужчина неопределенно кивнул.

— Небольшая неожиданность с кроликами.

— Ну да, Бран объяснял, что живая материя… один кролик умрет…

— Все, хватит вопросов, — неожиданно отрезал контрабандист. — Переночуешь здесь. До утра из комнаты не выходить! Продолжим разговор завтра, сейчас ты все равно заснешь.

— Почему это я засну? — возмутилась Алиса, но тут, и правда, почувствовала, что глаза закрываются. — Я, правда, очень-очень благодарна вам… всем… — она не знала, как выразить свои чувства.

Местный Бран остановился в двери и обернулся.

— Дело не в тебе. Просто я тоже очень многим обязан Регине.

Он вышел из комнаты и запер дверь.

Интересно, и что это за мать Тереза такая при жизни была, почему ей все обязаны? Неловко, конечно, прикрывается ее именем. Похоже, эта Регина всем была очень дорога.

Алиса решила, что ни в коем случае не будет спать. Не для того она сюда добиралась всю жизнь, чтобы теперь дрыхнуть! Она достала из рюкзака Журнал и одну из писалок. Теперь можно было рассмотреть перо внимательно. Чернил, вроде, не прилагается. Но как может писать простая палочка с абсолютно сухим кончиком? Значит, тут будет действовать магия!

Алиса открыла Журнал на середине и обалдела. Ничего не разобрать! Ее собственный почерк превратился в какие-то каракули.

Она сняла очки.

Теперь все понятно.

Надела снова.

Опять непонятно!

Она повторила фокус несколько раз… несколько десятков раз и заботливо отложила очки в сторону.

Вот это да… здорово-то как! Но писать в книге лучше на родном языке. Если кто-нибудь найдет, ничего не сможет понять.

Затаив дыхание, Алиса поднесла перо без стержня, без чернил, к чистому листу бумаги и с восторгом увидела, как на нем остался тонкий след красивого фиолетового цвета. Действует! Она с восторгом нарисовала человечка в углу страницы. И домик. И еще солнышко.

Невероятно! Это просто… — она зевнула и с трудом разлепила глаза, — … потрясающе. Итак, новая запись:

«Первый Мир, день первый.

30.08.2016.

Обнаружен новый волшебный предмет: очки-переводчики»…

Нужно будет непременно выучить язык этого мира… чтобы… — Алиса зевнула так сильно, что чуть не вывихнула челюсть, — … ох, чтобы обходиться без них…

«принцип действия очков заключается в»…

Голова стала слишком тяжелой. Единственное, что Алиса успела сделать перед тем, как вырубиться, это принять позу поудобнее. Судя по всему, перемещения между мирами действительно уматывали. Писалка выскользнула из пальцев и упала на пол, откатилась к закрытой двери. За ней стояли двое местных контрабандистов, разговор которых Алиса уже не могла слышать, да это было и к лучшему.

— Ты проверил? Действительно все?

— Все до единого!

— Говори тише! Пусть она спит.

— Ты не понимаешь? Из-за нее подохли ВСЕ откатные животные. Вообще все! Ты понимаешь?! Почему так вышло? Можешь мне объяснить?

— Откуда я знаю, видимо сбой какой-то. Придется закупить новых кролей. Эх, одни проблемы из-за нее. И свалилась же она на нас!

— И не говори, как гром среди ясного неба.

***

31.08.2016 г.

Первый Мир, Княжество Цирит

46 лет после Революции

18:14 (Среда)

Люций

14 часов 16 минут — именно столько занимал путь от княжеского дворца Эмбер до Школы господина Рикмора. Люций скептически (последние 14 часов 16 минут он по-другому и не смотрел) окинул взглядом поганый вид, который плавно покачивался за окном экипажа. Все леса да поля. Ненавистное солнце беспощадно выжигало окружающий мир. Гадость, да и только.

— Стивен, может хватит? Вы все доказали, я все понял. Давай разворачиваться!

Стивен — чопорный мужчина средних лет со старательно скрываемой лысиной — выпал из задумчивости и посмотрел на молодого князя.

— Мой господин, но позвольте, это не розыгрыш. Мы действительно держим путь в Школу Господина Рикмора.

Люций закатил глаза.

— Можешь расслабиться, старина, я все прекрасно понял. Сейчас мы приедем, вы разыграете сценку с моим зачислением в этот клоповник, я раскаюсь и рассыплюсь в извинениях, ты отдашь письмо от отца. Он еще раз напомнит, что я позорю весь род человеческий, бла-бла-бла… это последнее-препоследнее предупреждение… и мы поедем домой. Предлагаю не мучать ни меня, ни тебя, и сократить этот процесс. Как идея?

Помощник князя по воспитанию детей печально посмотрел на Люция.

— Мой юный князь, разве клятвы перед всем святым в этом мире и моей матушкой недостаточно, чтобы вы поверили? Мы действительно едем в Школу Господина Рикмора. Вот приказ о вашем зачислении.

Стивен протянул конверт, на который Люций не обратил внимания.

— То есть, ты хочешь сказать, что князь богатейшего княжества отправит учиться своего старшего сына в худшую школу на свете?

Стивен пожал плечами.

— Он предупреждал вас…

— Ладно, хорошо. Хотите играть спектакль до конца? Я не против, играем!

Он ни на секунду не предполагал, что это может оказаться правдой, поэтому спокойно откинулся на мягкую обивку кресла и убрал голову в тот угол, куда попадало меньше света. Темные стекла экипажа надежно защищали от проникновения солнечных лучей, но глаза Люция, привыкшие к свету солнечных цветов, устали и болели. Ничего, еще чуть-чуть, и он вернется в родной Эмбер, и все станет по-прежнему… Хотя, что именно может стать по-прежнему? Дома теперь настолько невыносимо, что туда и возвращаться не хочется. Однако, если выбирать между школой Господина Рикмора и домом, пожалуй, дом в выигрыше… наверное.

Из глубоких раздумий Люция вывел Стивен.

— Мой господин, мы почти на месте, — оповестил воспитатель.

Люций глянул на карманные часы.

14 часов 30 минут… И столько же назад!

Он не будет издеваться над Стивеном, бедолага же не виноват. Наверняка, просто выполняет инструкции папаши. Слишком точно, как всегда. Когда правда откроется, Люций будет милостив и не станет стебаться над бедолагой все 14 часов 30 минут обратного пути, но разок-то победно улыбнуться с выражением «Я вас как облупленных знаю, воспитатели хреновы», он себе позволит… Надо только оглядеться и убедиться, что это никакая не школа. Люций глянул в окно.

Увиденное озадачивало. Он, конечно, предполагал, что место, куда его в воспитательных целях привезут, будет слегка задрипанным, чтобы подчеркнуть разницу с прежним лицеем. «Сияние вечной магии» считался элитным учебным заведением и выглядел как небольшой современный дворец… Но тут с антуражем немного перегнули палку, такого сарая Люций не ожидал.

Ржавые ворота заросли сорной травой, погнувшаяся решетка качалась на одной петле. Рядом высился памятник Великих Героев Революции. Поломанный и разрисованный бранными словами, он представлял собой печальное зрелище. От гнева у Люция сжались кулаки, ведь там, на пьедестале, среди шести каменных фигур, находилась и статуя его отца.

Узкая аллея, по которой еле-еле смог проехать их экипаж, микроскопический дворик… А вот и она сама, «Школа господина Рикмора». Ну да, конечно!

Трехэтажное здание из блеклого красного кирпича было щедро покрыто трещинами. На фасаде кое-где сохранилась лепнина черного цвета и даже куски статуй, но они будто кричали: «Если вы хотели увидеть здесь что-то стоящее, нужно было приезжать лет сто назад!»

Люций надел темные защитные очки и победно глянул на Стивена.

— Сам же видишь, отец не отправил бы меня учится… сюда! Тут и подхватить что-нибудь можно — вон какая антисанитария.

Он знал слабые места Стивена и научился давить на них еще в возрасте пяти лет.

— Мой юный князь, умоляю, ну поверьте! — взмолился воспитатель.

— Да-да… Пойдем, хочется побыстрее со всем этим закончить.

Люций захватил цилиндр и трость (в отличие от остальных княжеств, Эмбер ценил хороший вкус в одежде, да и во всем остальном), выскочил из экипажа и разогнул спину. Отвратительное солнце тут же дало о себе знать.

— Ненавижу яркий свет, голова болит, — заметил он и огляделся. — Слушай, Стивен, — продолжил Люций драматическим шепотом, — а это точно школа господина Рикмора? Может, вы меня привезли неизвестно куда?

— Нет, мой господин, это точно она.

— Ага, а вокруг ни души, потому что…

— Сейчас каникулы, никого еще нет. Ученики прибудут завтра.

Люций кивнул.

— Ну да, ну да, конечно. А встречать нас кто-нибудь…

— А! Вот вы и приперлись! — донесся до них хриплый, прокуренный голос.

Из высоких дверей здания вышел тощий старик.

— Господин Рикмор, я счастлив представить… — начал было Стивен, но директор его перебил:

— Ага, и вам в штаны не пердеть. И это, что ли, мой новый ученик?

Люций с открытой неприязнью смотрел на старика. Помятый и небритый, в грязной одежде и с пигментными пятнами на старом морщинистом лице, он вызывал отвращение.

— А это, ЧТО ЛИ, Аластер Рикмор? Один из Величайших людей мира и бывший Герой Революции?

Люций сделал реверанс, размахивая руками так, что господин Рафильстон, его учитель церемониалов, наверняка сломал бы свою любимую линейку и выкинул бы угломер.

Стивен испуганно пискнул, однако старик и бровью не повел.

— О! Прекрасно! Унаследовал характер отца. А магию, судя по всему, — нет.

Лицо Люция залила краска. Этот ряженый «господин Рикмор» мастерски задел его самую натертую мозоль.

— Ладно, заходите уже, — прохрипел старик и заковылял в сторону школы.

— Позволите сразу перенести вещи юного князя в спальню? — спросил Стивен, косясь на лакеев. Они уже выгрузили три из четырех чемоданов Люция.

Господин Рикмор, не обернувшись, махнул рукой:

— Тут бросьте, сам потом заберет.

Люций, на самом деле, прекрасно умел владеть собой — когда хотел или когда это действительно требовалось — княжеская выучка давала о себе знать, однако сейчас он почувствовал, как к горлу подступает паника. На секунду он предположил, что этот старик — и правда бывшая легенда. Всем давно известно, что герой Революции потихоньку спивается, а его школа слывет худшей на всю страну. Если допустить, что этот директор — настоящий, то, возможно… Люций еще раз оглядел предполагаемое учебное заведение… Если это правда, то дела у него ой как плохи! Неужели в этот раз он настолько достал отца?

— Эти двое со мной, — буркнул господин Рикмор в полумрак здания.

Люций последним переступил порог школы. На мгновение ему показалось, что в углу, куда обращался директор, что-то шевельнулось. Однако молодой князь не успел испугаться, потому что заметил, куда попал.

Пустой гигантский холл рождал гулкое эхо. Тут царило такое же точно запустение, как и снаружи. Тусклые стены с обвалившейся штукатуркой, ободранные старые двери и широкая грязная лестница, по которой можно было попасть на второй этаж, если вы не боялись поломать ноги. Люций не решился бы на этот подвиг, он дорожил своими конечностями, но господин Рикмор шустро поковылял вверх по ступенькам, Стивен, разумеется, бодро пошагал за ним, и Люцию ничего не оставалось, как потянуться следом. Касаться перил он побрезговал, тем более, что это строжайше запрещало правило №47 «Уложения по поведению молодых князей».

На втором этаже он увидел два широких коридора, расходящихся вправо и влево, и единственную дверь без каких-либо табличек. Это оказался тесный директорский кабинет. На полу пыльной комнаты были разбросаны книги, стол завален хламом и бутылками. Около пустого камина стояли два ободранных кресла неприятного серого цвета.

Люций постепенно закипал. Тут отец явно переборщил с антуражем. Это все не может быть правдой! Его что, совсем за идиота держат?

На небольшом круглом столике у заляпанной стены он заметил теплое золотистое сияние. В кабинете царил полумрак. Плотные шторы были задернуты, и мягкое свечение являлось единственным источником света. Сделав еще пару шагов, Люций увидел, что это, и застыл на месте. Солнечный Цветок?

Вывоз священных цветов из Эмбера был строжайше запрещен, поэтому увиденное казалось дурным сном. Не может Солнечный Цветок находиться в грязном директорском кабинете просто так, вместо светового мешка. Это лишний раз показывало весь фарс ситуации. Что ж, посмотрим, что эти двое изобразят дальше.

Он снял головной убор, но вешалки для шляп и тростей не обнаружил, так что пришлось держать цилиндр в руках. Современная, модная вещь оттенка «Спелый абрикос» смотрелась в этом сером, пыльном бардаке чужеродно, и Люций боялся ее испачкать.

— Мы все надеемся, что Люцию будет… комфортно учиться под вашим началом… — начал было Стивен. Молодой князь заметил, что взгляд наставника тоже скользнул по солнечному цветку, но говорить что-либо по этому поводу воспитатель не стал. Свою шляпу он тоже держал на весу.

Господин Рикмор поперхнулся от смеха:

— Как ты сказал? Комфортно? Не смеши! Последнее, о чем я беспокоюсь, это о комфорте моих учеников. Мы называемся «Бесплатная школа для неотборных дебилов» — улавливаешь тут слово комфорт? Я тоже нет.

— А разве не просто «Школа Господина Рикмора»? — осторожно спросил Стивен и протер шею, покрытую испариной, шелковым белоснежным платком.

— Не-не-не! — Господин Рикмор замахал руками. — Это неофициальное название, а полное — «Школа неотборных дебилов…». Смешно тогда вышло. По правде сказать, не совсем специально. Просто у меня в день регистрации настроение было поганое, а у козла в Отделе Образования совсем не оказалось чувства юмора… Но не суть. Не знаю, чья моча ударила в голову Альтаиру, когда он решил отправить сыночка ко мне, но он точно делал это не от большой любви.

Люций снял темные очки и повесил их в специальный нагрудный кармашек на своем камзоле. Тяжелые шторы и привычный золотистый свет дали ему такую возможность.

— Если вы считаете, что можете продолжаться бесконечно, то хочу вас разочаровать. Я больше не намерен терпеть этот бред. Заканчивайте спектакль. Стивен, уходим! Мне все это осточертело.

Повисла неловкая пауза. Стивен отвел взгляд, не зная, что сказать, а господин Рикмор вновь хохотнул.

— И чего ты после такого ждешь? Слез или аплодисментов? Малец, ты действительно до сих пор не понял?.. Как бы помягче сказать?.. А, к черту ваш этикет! Говорю, как есть. Ты — бездарное, избалованное чмо с манией величия! Унаследовать магию тьмы ты не смог, так что отцу на тебя наплевать. Он просто нашел способ от тебя избавиться, только и всего. Ну как, очнулся?

Первые несколько секунд Люций просто смотрел на господина Рикмора. Произнесенные звуки складывались в слова, но он не был уверен, что сложил их правильно. Сказанное просто не помещалось в сознании. Еще никто и никогда не смел говорить ему ничего подобного.

— Я… Вы… — он замер, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Господин Рикмор, я бесконечно вас уважаю, — начал Стивен ледяным тоном, — еще со времен… когда вы, вместе с… Но вы не имеете права говорить подобное сыну князя и, попрошу заметить, в прошлом — вашего друга. Это недопустимо! Я все передам Его Светлейшеству!

— Вот поэтому я не появлялся на Эмбере уже больше сорока пяти лет. О каких правах ты говоришь? — Господин Рикмор сделал глоток из объемной бутылки. — Что хочешь говори своему князю, только парню хуже сделаешь. Ты ведь знаешь, что может обидеть? По-настоящему обидеть? А этот шкет, — он засмеялся и бутылкой указал на застывшего Люция, — он обиделся по-настоящему. Так вот. Только правда может нас обидеть, и ничего кроме правды. Ну, так уж и быть, сын моего друга, возьмем тебя на первый курс. Надеюсь, ты счастлив?

Люций неподвижно простоял еще несколько секунд, потом стремглав выскочил из комнаты и побежал прочь. Стивен ринулся, было, за ним, но господин Рикмор его окрикнул:

— Ну, и куда ты собрался?

— Найти его, успокоить. Он же… убежит!

— Брось, Стивен, никуда твой балбес не сбежит. Такие, как он, не бегут, когда бежать некуда. Ты лучше садись и расскажи-ка последние сплетни Эмбера…

Сердце Люция бешено колотилось. Не замечая ничего на своем пути, он выскочил из ненавистного прогнившего здания. Солнце тут же беспощадно опалило ему глаза. Он зажмурился, но не остановился. Одну руку, все еще сжимающую трость и цилиндр, прижал к векам, а другой попытался отцепить защитные очки от нагрудного кармашка.

Неожиданно он с чем-то столкнулся. От удара потерял равновесие и плюхнулся на землю. Ему пришлось потратить какое-то время, чтобы все-таки натянуть очки. Когда, наконец, удалось открыть глаза, Люций понял, что столкнулся с человеком… с девушкой.

— Вы что, слепая? — закричал он в ярости. — Нельзя было отойти?

Девушка от столкновения тоже упала и теперь сидела рядом, потирая ушибленный лоб. Кажется, она что-то ответила, кажется, даже ругалась, но Люций не слышал. Слишком громко в ушах звенело от ярости.

Отец действительно сослал его в эту школу! Выбросил, как ненужную вещь…

— Эй…

Ненавижу его!…

— Ты в порядке? Тебе плохо?

Он не сразу сообразил, что к нему обращаются. Нужно было срочно взять себя в руки. Девушка ни в чем не виновата, не стоит срываться. Опять симпатичные фанатки лезут в самые неподходящие моменты!

То, что девушка является его фанаткой, он не сомневался. Сейчас начнется: «Это же Люций Винтер! Прошу, ваше княжество, дайте автограф! Одарите меня своим великолепием! Дайте поцеловать руку!»

В обществе Люций, недавно еще — наследник одного из крупнейших княжеств — был личностью известной. Теперь он изо всех сил постарался придать лицу спокойное выражение, прекрасно понимая, что это невозможно.

— Все хорошо. Извините, не заметил.

Он встал и подал девушке руку.

— Да ладно, ничего страшного…

Она приняла его помощь. Люций автоматически отметил, что фигура у нее ничего, да и все остальное тоже на высоте. Волосы красивые — длинные, медно-коричневые, глаза, правда, не разглядеть за старомодными очками, но даже эта деталь ее не портила. Главное — осанка, как у знатной дамы, такие вещи он замечал и ценил.

Простой костюм девушки был удивительно бесцветным — штаны из темно-синего материала и светлая блузка. Разумеется, она простолюдинка. Вероятно, в семье с деньгами совсем туго, раз не хватило даже на несложную маг-процедуру для улучшения зрения, но, в целом, она была очень хороша. Не Лиз, конечно, но все же…

Из экипажа выглянули лакеи, чтобы узнать, не нужна ли их господину помощь. Люций знаком показал, что все в порядке, и сам поднял с земли трость и цилиндр.

— В таком случае, до свидания! — проговорил он сухо.

Нужно было поскорее сматываться, пока не начались фанатские причитания, но не тут-то было. Девушка его остановила:

— Не подскажете, это Школа господина Рикмора?

Люций услышал по голосу, как она волнуется, и удивился. Подобный вопрос явно не мог быть для привлекательной девушки столь важным.

— А чем еще может оказаться эдакий… дворец? — процедил он сквозь зубы.

Ответ, похоже, ее удивил, но она ответила миролюбиво:

— Хорошо… спасибо.

Не узнает! Неужели такое может быть? Скорее всего, это просто хитрая фанатка, отсюда и скрываемое волнение!

— Вы здесь учитесь? — решилась девушка еще на один вопрос.

Люция передернуло, но он кивнул.

Ее не смущает, что князь Винтер учится в этом отстойнике? Поведение никак не укладывалось в обычные схемы, поэтому он не удержался и решил ее спровоцировать. Очень хотел завершить разговор, но не мог оставить эту неясность, поэтому произнес четко:

— Меня зовут Люций. Люций Винтер. А вас?

Обычно при этом его узнавали даже самые отсталые девчонки из дальних княжеств и начиналось все то, от чего надо будет быстро сбежать, но эта девушка несколько безразлично улыбнулась и пожала протянутую руку. Ее ладошка, кстати, чуть дрожала.

— А меня Алиса.

— Чудесно!

Люций был в таком состоянии, что любая неясность грозила столкнуть его шаткое, силой воли созданное равновесие в яму хаоса.

— Скажи, а поступить было сложно?

Мозгу требовались быстрые и простые решения. Причем, желательно, с возможностью выплеснуть куда-нибудь свой гнев — реакцию побитого щенка. Люция вдруг осенило:

— Понятно! — В одном слове он попытался выразить все сразу: презрение, злость и превосходство. — Значит, вам интересно, как сюда поступить? Забавно, давайте посмеемся вместе! — Девушка нахмурилась и отступила на шаг, а он продолжал, все больше распаляясь: — И что вы должны будете сказать потом? Что в школу для полных кретинов берут всех без разбора, даже меня?! — Последние слова все-таки сорвались на истерический крик.

— Что-что?

— Интересно, и сколько тебе заплатил мой братец за это представление?

— Что ты несешь? Я не… понимаю…

— Прекрати притворяться! В следующий раз пусть наймет кого-нибудь поумнее! Можешь так ему и передать. Счастливо!

Люций хотел удалиться гордой поступью, но в результате потопал прочь, как рассерженный носорог. Пошел в сторону покосившихся ворот, подальше от этого театра абсурда. Он не сомневался, девчонку точно подослал его младший брат Деймос. Наверняка заплатил ей, паскуда!

Если бы Люций оглянулся, то увидел бы, как девчонка все еще стоит посреди двора с раскрытым ртом, и как в директорском кабинете на секунду чуть шевельнулась плотная штора — господин Рикмор бросил короткий взгляд на удаляющуюся фигуру своего будущего ученика, обиженного на весь свет.

Быстро, не оборачиваясь, Люций шел по дорожке в сторону школьных ворот. Он собирался уйти отсюда куда глаза глядят и никогда не возвращаться. Что конкретно делать — подумает потом. Пока главное — это подальше отсюда.

Он сам не знал, почему вдруг остановился. Почему встал, как придурок, у памятника и не мог отвести от него взгляд.

Таких изваяний было множество. В каждом городе любого княжества их стояло по несколько штук. Обычно за ними следили и не доводили до такого ужасного состояния. Этот же был исключением. Мраморный, когда-то величественный… а сегодня разрисованный тупыми школьниками и поломанный…

«Великие герои Революции» — гласила полустертая табличка.

Каждый школьник мог перечислить имена этих людей наизусть. На переднем плане монументов почему-то всегда стоит Ферм. В момент Революции он был молод, не старше Люция сейчас, и стал героем. За ним Марго и Роланд — сейчас эти люди руководят Главным Советом и фактически управляют обновленным миром. А в центре, окруженная своими друзьями, — невысокая плотная фигурка, замотанная в плащ — Регина. Она погибла тогда, сорок шесть лет назад, но навсегда осталась в сердцах людей, получивших свободу… Эти слова Люций помнил наизусть, так как в детстве часто произносил их с трибуны на официальных мероприятиях.

А вот и он, Аластер Рикмор — высокий и мужественный, предводитель революционно движения. Какое одухотворенное лицо!

Люция кольнула печаль. Ему вспомнилось, как Стивен много лет назад читал в детской, перед сном, ему и Деймосу «Рассказы о Революции» про смелых и благородных борцов, что спасли мир от Злых Богов. Люций всегда любил эти истории, восхищался героями и особенно — их лидером… И сегодня, так случилось, познакомился с ним. Никогда этого не хотел, боялся разочарования. Прав был!

А вот на высоком пьедестале и мраморное изваяние отца Люция. Тут он гораздо моложе, чем сейчас. Лицо, покрытое паутиной трещинок, выражает спокойствие и безграничную мудрость.

Люций знал этого человека всю жизнь. Отец всегда ходил в простом черном костюме, никогда не курил и не пил, по утрам предпочитал кофе… Почему же так вышло, пап?

Два года назад у Люция было все, о чем только можно мечтать. Наследование княжеского титула по праву рождения — есть! Внимание отца — есть! Обожающий, вечно путающийся под ногами младший брат — тоже есть!

Потом все разрушилось в один момент, когда выяснилось, что их семейная магия, передающаяся обычно старшим сыновьям, в этот раз почему-то сделала другой выбор и проявилась у младшего, Деймоса. Значит, титул и управление княжеством в будущем тоже доставались ему. Это был конец жизни Люция, и дальше он выживал как мог, — в основном, демонстративно показывал, насколько сильно ему наплевать на свою разрушенную судьбу.

Надо сказать, что путь для этого он выбрал не оригинальный, зато самый веселый и максимально разрушительный для здоровья. Теперь он знал все клубы и забегаловки своего родного княжества назубок. Отец ведь говорил ему когда-то, когда еще готовил к важному и ответственному служению на благо людей, что хороший руководитель должен знать не только лицо своего княжества, но и его темную изнанку. Вот он и изучал ее — благо, средств хватало.

Брат однажды сказал, что вызывающим поведением Люций пытается вернуть себе утраченное внимание отца… возможно, Люций и согласился бы с этим определением, если бы не был в тот момент в стельку пьян, так что ему было абсолютно все равно! Два года он думал, что самое страшное в его жизни уже произошло.

Бывают ли у жизни два конца? У Люция только что наступил второй. Его сослали в такую школу, куда даже не все нищие соглашаются идти.

Он сумел, наконец, оторваться от статуи и подошел к воротам. Дальше простирался огромный мир. Та самая Свобода, в которой он, на самом деле, никогда не был и существовать не умел — это он прекрасно понимал.

Люций обернулся. За деревьями торчало ненавистное здание школы.

Какой-никакой ночлег лучше, чем путь в никуда, — вдруг поразила его здравая мысль. В конце концов, он с легкостью закончит эту… школку. Что бы там ни говорили, учился он в «Сиянии» не так уж и плохо, в классической магии разбирался на ура. С местным позорищем даже сравнивать нельзя. Учителя тут, он слышал, совершенные придурки, проблем с ними возникнуть не должно, так что он без проблем получит диплом и вернется домой.

Чем заняться потом — разберется. Построит на деньги княжеской казны гигантский особняк и будет жить в свое удовольствие, не пустит на порог ни отца, ни брата. И не побежит тому на помощь, когда наследничек своей тупостью развалит, ко всем чертям, их княжество.

Эти мысли несли облегчение. Люций даже ухмыльнулся.

Кстати, можно будет объяснить появление знаменитого бывшего наследника Винтер в самой отстойной школе как новое современное движение: «Князья — они как все!».

Да, и еще, был в этом раскладе один плюс: он целых три года не будет видеть брата-предателя. Это же прекрасно! Просто замечательно!

Вполне довольный намеченным планом, Люций гордо расправил плечи и пошел в сторону мерзкого здания из красного кирпича.

Глава 5

31.08.2016 г.

Первый Мир, Княжество Цирит

46 лет после Революции

18:45 (Среда)

Алиса

И что это только что было?

Алиса не понимала, какого черта совершенно незнакомый пацан вдруг взъелся на нее, как на врага народа. Она за последние два дня и без того вымоталась, а тут еще этот расфуфыренный индюк ярко-персикового цвета! Нет, он конечно симпатичный. Золотые волосы, светло-карие глаза, одежда как у принца… этот цилиндр… одним словом — придурок. Хоть бы больше его не видеть!

Алиса посмотрела ему вслед. Парень почти бежал по дороге в сторону школьных ворот. Она еще раз пожала плечами и пошла в другую сторону. Можно сказать, что первый самостоятельный контакт с местными она провалила. Ну да ничего, главное — она стоит на пороге своей новой школы и прямо сейчас в нее поступит!

Перед ней высилось величественное здание из темно-красного кирпича. Кое-где виднелись куски не до конца облупившейся черной краски и удивительная по красоте лепнина. Жаль, что это все такое… старинное. Зато на школу магии так похоже!

Алиса приободрилась. Пока этот мир ее разочаровывал. Ну где тут куча чудес-то? Хоть бы кто полетал или молнии какие попускал из рук. Нет ничего! Такое ощущение, что вокруг творится обычная, обыденная жизнь. Все чем-то заняты, у всех дела. Если бы не попугаистые цвета — будто и не перемещалась. Всего чудес-то пока увидела — очки-переводчики да палки-писалки. Хотя, вот, кажется, что-то интересное!

Возле крыльца школы стоял необычный экипаж. Малюсенькая карета — казалось, в нее влезет не больше одного человека, и никаких лошадей рядом не видно, хотя транспорт явно был на них рассчитан. Вероятно, их отвязали, чтобы напоить или покормить…

Алиса подошла чуть ближе к экипажу. Из него тут же вылез мужчина в черном костюме, плаще, цилиндре, темных очках и белых перчатках.

Все! Она отказывается разбираться в местной моде. Полная мешанина! Хоть на ее джинсы с футболкой никто внимания не обращает, и ладно. Уже второй человек подряд попадается в шляпе и темных очках.

— Добрый день, что вам угодно? — обратился к ней черно-белый господин.

— Ничего, — смутилась Алиса. — Просто впервые вижу такой экипаж.

Чопорный кивнул с видом бесспорного эксперта.

— Да, это экипаж княжеского дома княжества Эмбер.

— Ничего себе!

Алиса сообразила, что тут, значит, есть князья. Во всяком случае, очки нашли для этого слова максимально близкое значение из ее языка. А вот «Эмбер», судя по всему, — имя собственное, оно не переводится. Значит, надо запомнить.

В этот момент в экипаже открылась дверца, и на свет вылез еще один любитель темных очков и черно-белой одежды. И как это два крупных мужика уместились в такой крохотной каретке?

— Тесновато там, должно быть? — попробовала Алиса вежливо поддержать беседу.

Мужчины переглянулись.

— Вы имеете в виду, не тесновато ли там слугам? — уточнил один из них.

Алиса осторожно кивнула, ощущая, что попала на тонкий лед и сейчас с треском провалится. Что-то они сильно удивились. Зря она решила пообщаться о вещах, в которых ни бум-бум.

— Ну что вы, для нас внутри предусмотрено несколько помещений, рабочая зона, а также комната отдыха. Конечно, это не сравнится с апартаментами господ, но Эмбер очень уважительно относится к обслуживающему персоналу, так что мы ни в чем не нуждаемся, даже во время пути, — начал подробно распинаться тот мужчина, что вылез первым… хотя это было не точно, очень уж они были похожи.

— Ага… — выдохнула Алиса.

Пока, вроде, не провал. А каретка-то, значит, волшебная… Нужно пересилить себя… Нельзя сразу делать в Журнале запись… Не засыпать их вопросами, это опасно… Сейчас главное — добраться до господина Рикмора, он все объяснит. И про экипажи-маломерки, и про княжеские дома, и про темные очки…

Но соблазн был так велик, что она не выдержала.

— А кто же… э… тянет эту повозку? — спросила Алиса с видом недалекой дамочки, которая имеет полное право не понимать, почему у этой штучки колесики вертятся.

— Лучшие кони с Адаманта! — ответил слуга с гордостью.

Адамант! Еще одно новое слово! Дальше точно лучше молчать!

— Вот это да! — Алиса даже распахнула глаза пошире, чтобы выглядеть как можно наивнее. — Кони из самого Адаманта! Жаль, что их отстегнули, я никогда их не видела.

По лицам мужчин Алиса могла сделать только один вывод: она идиотка! Господи, ну какая же она идиотка! И как такую тупость земля носит?

— Мы их тоже не видели, — осторожно ответил мужчина. — Они же в Адаманте стоят… в своих стойлах.

Алисе хотелось придушить саму себя. Однако, какая же странная штука оказалась магия. Всегда чего-то требует взамен… Лошади почему-то там, а карета тут… Вообще непонятно!

— Ой, как интересно! Я так плохо разбираюсь в технике… то есть в лошадях! — сморозила она очередную глупость и быстренько ретировалась. Все, хватит экспериментов в общении.

У Алисы не было глаз на затылке, но она не сомневалась, черно-белые любители темных очков сейчас смотрят ей вслед. Один, сто пудов, крутит пальцем у виска, а второй уже вызывает отряд предотвращения межмирового туризма и выселения эмигрантов-нелегалов. Все, больше до господина Рикмора ни слова. Срочно в школу!

Поднявшись по каменным ступеням, она уже протянула руку к двери, но створки распахнулись сами, чуть не стукнув ее. В полутьме старого здания стояли две тонкие фигурки — мальчик и девочка. Оба нарядные, будто на праздник собрались, но с шапочками швейцаров на головах.

Алиса дернулась, было, к мальчику, по возрасту он походил на того, из сна, но тут же поняла, что ошиблась. Вроде похож, тоже светленький, но глаза другие. Этот малыш в ярко-красном комбинезончике гордо изображал охранника. Смотрел на нее серьезно, но было видно, что он играет. Девочка же в пышном платьице просто улыбалась во весь рот.

— Привет! — воскликнули дети хором весьма приветливо.

— Здравствуйте, — поздоровалась Алиса и тоже заулыбалась.

Она хотела пройти мимо малышей, но те перегораживали проход и явно изображали из себя строгую охрану.

— Я пришла поступать в школу. Господин директор уведомлен и ждет меня. Позволите пройти? — спросила Алиса, как могла, серьезнее.

Дети застыли на месте, глядя на нее.

— Ты это видишь? — поинтересовался мальчик у девочки.

Та закивала головой так, что хвостики запрыгали.

— Вижу! Ох, какая же она красивая!

— Че… чего?..

Алиса выпала из игры. Ей не послышалось? Какие странные дети!

— Ты просто невероятно красивая! — объяснил мальчик.

— Ага, спасибо. Вы тоже ничего… А можно я, это, пройду?

Девочка развела ручками и вздохнула:

— Ну как же ты пройдешь? Ты же здесь не учишься!

Казалось, она действительно очень опечалена тем фактом, что Алиса не может зайти.

— Да, — кивнула Алиса, — все правильно, я не учусь, но я хочу поступить.

— Куда? Сюда? — уточнил мальчик.

— Ну да, сюда, в школу господина Рикмора.

— А зачем? — поинтересовалась девочка.

Алиса задумалась. Она чувствовала подвох. Может, это и не дети вовсе? Нужно быть начеку и обдумывать каждое слово.

— Ну как, зачем? Чтобы выучиться на волшебника, потом пойти работать и приносить пользу, — подобрала она как модно более нейтральную формулировку. Вряд ли с ней можно было поспорить, такое даже на Марсе сошло бы!

Девочка прослезилась.

— Какая прекрасная идея…

У мальчика сияли глаза.

— Это ты здорово придумала!

— Ага, мне тоже нравится. Впустите?

— Да нет же, — загрустила девочка, — мы ведь говорим, ты здесь не учишься. Нельзя…

Алисе показалось, что они сами пытаются придумать причину, как бы пропустить ее.

— Ну хорошо. Что нужно сделать, чтобы вы впустили меня? — спросила она в лоб.

— Быть учеником школы! — в один голос провозгласили дети.

— Замкнутый круг получается… — Алиса подключила все силы своего мозга, напрягла все извилины. — Слушайте! А если зайти может только ученик школы, значит, и выйти отсюда может только ученик школы?

— Разумеется! — согласились маленькие охранники.

— Хорошо, а если зашел ученик, а вышел уже не ученик — так можно?

Детки крепко задумались.

— Не знаем! А это как?

— Ну сами подумайте. Заходит ученик, а его вдруг отчисляют. Вот и получается — зашел ученик, а вышел уже не ученик.

— А-а-а… — облегченно выдохнули детки. — Так можно!

— Значит, и наоборот можно! — провозгласила Алиса.

— Наоборот? — не поняла девочка.

— Ну конечно! Зашел не ученик, вдруг поступил, и вышел уже ученик.

Мальчик почесал голову, а девочка от напряжения даже высунула язык.

— Получается, если я не зайду, хоть и могла выйти учеником, вы не впустили того, кто здесь учится.

— Ой, да? Извини пожалуйста… — дети удивленно заморгали глазками.

Алиса не знала, запутались они на самом деле или согласились с логической лазейкой из необъяснимой симпатии, или она действительно гений… Какая разница? Главное, что стражи расступились и она смогла, наконец, зайти внутрь.

— Вон по той лестнице поднимись, увидишь кабинет дедушки. У него сейчас дядя сидит, но они всякие глупости обсуждают, так что ничего страшного, отвлекай их.

Алиса ошарашенно кивнула и пошла вперед.

Невероятная атмосфера старины царила в холле первого этажа. Может быть, кому-то это место могло показаться грязным и неухоженным, но Алиса заметила лепнину на потолке и стенах, пол, собранный из гладкой каменной плитки, и красивейшие резные балки из темного дерева, поддерживающие каменный свод. Все тут дышало стариной и манило древними загадками.

Единственное, что удивляло, — это остатки облупившейся черной краски. Неужели раньше это здание внутри было таким мрачным и прекрасным одновременно?

Сколько же вопросов придется задать господину Рикмору! Она обязательно все сразу запишет, чтобы не забыть и не прокалываться больше. Нужен долгий и обстоятельный разговор с серьезным и образованным человеком. Директор школы, похоже, один из умнейших и достойнейших людей этого мира. Все контрабандисты отзывались о нем с огромным уважением. Странно, конечно, что господин Рикмор не предупредил своих охранников. Но то, что он ее ждет — это точно. Местный Бран прямо так и сказал, когда получил ответ из школы.

Алиса без проблем нашла указанный кабинет. Собралась с мыслями, постучала в дверь и после громкого «Да!» зашла внутрь.

В кабинете царил полумрак и самый настоящий срач! Она не любила это слово, его слишком часто употребляла бабушка, но другого на ум не пришло. Алиса оглядела кабинет и пришла к выводу, что сядет на стул только под страхом смерти. Тут было темновато, в нос бил запах старой пыли и застарелого, пролитого на пол алкоголя! Эту вонь она точно ни с чем не спутает!

За столом сидели два человека, но ее внимание привлекли не они, а золотистое сияние, которое исходило из угла. Алиса, не думая, сделала шаг по направлению к этому чуду. Вот же она — магия, вещественная и даже живая — растет в грязном горшке. Настоящий золотой цветок! Он был источником света и тепла, она почувствовала это, приблизившись. Казалось, тонкий свежий стебель не мог удержать на себе тяжесть золотых лепестков, но он держался, покачиваясь в такт неслышимой музыке. Сияние его становилось все ярче, в голове вдруг, сами собой, родились не оформленные в слова мысли и образы. Цветок начал вращаться, и светящиеся искры, срываясь с кончиков листьев, закручивались в золотистую спираль… Алиса уже почти касалась ее…

— Эй! Ты еще кто? И чего ты уставилась на Регину? — услышала она вдруг хриплый голос.

Алиса вздрогнула и оторвалась от золотого сияния. Что это ей показалось? Вовсе цветок не крутится, стоит себе на столике, в горшке. А причем здесь Регина? Это цветок так зовут, в честь той самой Регины?

За письменным столом сидел старый потрепанный господин. Седые космы его волос разлохматились, а на щеках играл нездоровый румянец. Как от выпитого… Ну точно, он и держал в руке бутылку… явно не лимонада. Интересно, а где же господин Рикмор? Второй мужчина тоже на директора школы не походил. Судя по наряду, из одной компании с тем индюком — элегантный фиалковый фрак, ярко-малиновый цилиндр в руках, трость, и даже темные очки висят на цепочке. Это, скорее, посетитель.

Разноцветный оказался хотя бы вежливым. Как только увидел Алису, вскочил со стула и поставил на стол… стакан с алкоголем? Алкаши какие-то сидят в директорском кабинете!

Алиса мило улыбнулась элегантному алкоголику в ответ.

— Стивен, когда я с наездом спрашиваю «ты еще кто?» и говорю «лапы прочь от Регины» вставать как-то неуместно, — проквакал старик.

Алиса вдруг с ужасом поняла, что этот опустившийся, пьющий человек и есть тот самый господин Рикмор. Еще она сообразила, что при посетителе ни в коем случае нельзя упоминать контрабандистов и свое, так скажем, не совсем легальное появление в этом мире.

Придется выкручиваться как-нибудь. Только бы не прогнал! Второй раз она этих охранников может и не пройти.

— Меня зовут Алиса Гвинет, — начала она, — я хочу поступить к вам в школу. Что для этого нужно?

Это была ее новая фамилия. Документов пока нет, их должны будут подготовить через пару дней. Мысленно Алиса взмолилась, чтобы старикашка все правильно понял.

— У тебя что, была с собой 9999999999 и одна штучка конфет? — спросил тот сварливо. — Стивен, да сядь ты уже!

— Каких конфет? — не поняла Алиса и с улыбкой покачала головой, когда алкаш по имени Стивен отодвинул перед ней второй стул.

— Да не важно. Ты число на календаре видела? 31 августа, завтра первый день осени, а послезавтра уже занятия начинаются, могла бы и тогда прийти. — Старик не сердился, но голос его выдавал раздражение.

Алиса подумала, что если он играет, то очень уж натурально, но отступать было поздно.

— Простите! Обстоятельства так сложились. Приехать раньше не могла, — проговорила она первое, что пришло в голову.

Старик отмахнулся:

— Избавь меня от подробностей своей жизни и тяжелой судьбы, мне плевать. И никогда не оправдывайся! Оправдания — это скрытая форма пререкания. Я уверен, ты ни разу в жизни и не колдовала. Или я не прав?

Алиса кивнула. Она уже сообразила, что магию в этом мире нужно воспринимать как что-то обыденное. Например… программирование. Точно! Приходит она в университет, а декан ее такой спрашивает: «Спорим, ты ни разу в жизни не видела компьютер?"… Хотя, если поступаешь на программиста, это будет облом.

— Вы правы. Не колдовала.

— А чего тогда в волшебники рвешься? Хорошей жизни захотелось? Так открою секрет, хорошую жизнь волшебникам обеспечивают хорошие школы, типа «Сияния», а мои выпускники становятся типичными трудягами. Бестолочи в розовых очках такое не потянуть.

Похоже, бестолочь в розовых очках — это она. Алиса нахмурилась и хотела уже что-нибудь ответить, но старик рассмеялся.

— Вот видишь, Стивен, я ж говорил. Обижает нас только правда и ничего более. Ладно уж, красавица, не хмурься. Расскажи лучше, как ты мелких моих прошла.

Алиса не поняла.

— Вы про детей у входа в школу?

Старик кивнул.

— Просто поговорила… они и пропустили меня.

— Надо будет как-нибудь попробовать, — усмехнулся господин Рикмор. — Ну, раз ты их уболтала, котелок у тебя варит. Может, из тебя со временем что-нибудь и выйдет. Я тебя принял!

— Вот так просто?

— А чего ты ожидала? Можешь станцевать или спеть еще. Что за дебильный вопрос? Говорю принята, значит принята. Бумажки оформлю завтра. Но имей в виду, в конце первого курса отчисляю всех, кто завалил сессию. Это, кстати, и твоего князеныша касается, — последнюю часть фразы старик адресовал элегантному.

Алиса ошарашенно кивнула в ответ, а старик продолжал:

— Я мелких пришлю, они тебя устроят. Все, вали.

— До свидания, — пробормотала она.

Элегантный тут же вскочил, старик закатил глаза.

— Стивен, заманал уже. Сядь, тебе говорю!

Алиса вышла, прикрыла дверь кабинета, привалилась к ней, обнимая свой рюкзак, и закрыла глаза. Ну вот и поговорили! Вот и узнала сразу все об этом мире! Сердце теперь начало колотиться. Она запоздало обиделась на грубость директора, потом чуть не расплакалась от разочарования, что он такой старый и противный, и одновременно возликовала оттого, что ее все-таки приняли в эту школу. Елки-палки, чего ж теперь делать-то? Как ей вести себя, чтобы не спалиться?

— Пошли с нами! — раздался мальчишеский голос.

Алиса открыла глаза.

— Ну что, теперь ты ученик? — спросила девочка.

— Ага, — Алиса все пыталась разобраться со своими чувствами. — Я ученик. Я поступила! Господин Рикмор попросил вас отвести меня…

— Да знаем, — отмахнулся мальчик. — Пойдем скорее, а то у нас скоро намечается большое веселье, не хотим опоздать.

Девочка захлопала в ладоши.

— Веселье! Веселье! Ох, поскорей бы, ну пойдем же!

— Давай сумку, она тяжелая, я донесу! — по-джентельменски предложил мальчик.

Алиса не стала отказывать и подала не такой уж тяжелый рюкзак маленькому рыцарю. Дети повели ее вглубь школы. Вероятно, в этом крыле жили ученики. Длинный коридор со множеством темных дверей был точно таким же запущенным, как и холл. Они остановились под номером тридцать пять.

— Вот! Это твоя комната. Не переживай, мы ее успели подготовить.

— Мы ждали тебя!

— За учебниками заходи завтра, мы тебя без очереди пропустим,

— Ужин в шесть часов вечера, мы самое вкусное тебе оставим. Ванная только одна на этаже, в конце коридора…

— С этим пока ничего не поделать, но мы постараемся что-нибудь придумать. Вроде бы все…

— Вроде бы да… Нам пора, веселье совсем близко!

— Ну, тогда удачи, — улыбнулась Алиса.

— Знаешь, ты очень красивая, — прошептала на прощание девочка и обняла ее.

Алиса страшно смутилась.

— Да ладно, ты чего это?..

Она взялась за ручку двери, а когда обернулась, чтобы поблагодарить странных детишек, в коридоре уже никого не было. Вдоль пустых стен пробежал ветер. Алиса поспешила открыть дверь под номером тридцать пять и зашла в свою новую комнату, в которой ей предстояло прожить ближайшие три года.

***

12.12.1953 год.

Первый Мир, Княжество Адамант

17 лет до начала революции

08:15 (суббота)

Аластер

— Взгляните в окно! Весь мир покрыт божественным сиянием. Вы знаете, что это означает?

Профессор Горгаш, всегда такая суровая и колючая (как ежик, которого пытаешься потрогать без перчаток), в зимний период становилась немного теплее. Будто холода согревали ее строгую душу. Но это и не удивительно, ведь зима — действительно божественное время. Сейчас каждый, даже самый бесполезный человек из Черного Города может лицезреть на земле белое сияние — цвет, разрешенный лишь Богу и его семье.

Эти мысли порадовали Аластера. А он и не думал, что занятия с госпожой Горгаш могут вылиться хоть во что-то приятное!

Завтра ожидается очередная показательная казнь с извлечением потенциальных лет жизни. За последние два года он уже столько на них насмотрелся! Восемь торжественных и радостных для всех граждан Адаманта мероприятий. На каждое идти было тяжелее, чем на предыдущее. Завтра произойдет девятая в его жизни казнь. Проводить ее будет не Император, а какой-то человек из Черного Города — специально обученный Изыматель потенциальных лет жизни. Аластер плохо понимал эту систему и не хотел вникать.

— Это значит, что пришла Зима, госпожа Горгаш.

Аластер улыбнулся. Ему почти удавалось не думать о завтрашнем дне.

— Верно. А почему каждый год наступает Зима?

— Потому что Император добр к своим подданным. Он любит каждого из людей и дарует всем возможность насладиться Божественным Белым цветом.

— Хорошо, — профессор подошла к окну и всмотрелась внимательным спокойным взглядом в открывающуюся бесконечную белизну.

— Но тогда ответь мне, почему при этом на улице становится так холодно?

Вопрос загнал Аластера в тупик. Ответа он не знал. А действительно, зачем же на улице так холодно, если это Божественное время?

Но госпоже Горгаш нельзя говорить «я не знаю», она приходит в ярость… Аластер судорожно пытался найти в своей голове ответ.

— Я думаю… то есть, полагаю, что у Императора, несомненно, есть причина присылать людям вместе с Божественным белым снегом еще и суровый холод, закаляющий души верноподданных…

Еще немного, и он бы смог вылепить из мешанины мыслей вполне достойный вариант, хотя, возможно, это был путь в пропасть — профессор уже закончила лицезреть божественную милость и пристально, непроницаемо уставилась на Аластера.

В этот момент открылась спасительная дверь. В кабинет, используемый ими как учебный, зашел отец Аластера. Это было странно, раньше он никогда не приходил в класс и не прерывал занятия. Похоже, что-то случилось.

— На сегодня занятия окончены. Идем, сын.

Аластер посмотрел на профессора. Было неловко прерывать ее, даже захотелось извиниться, но отец этого не одобрит. Он быстро собрал вещи и вышел из класса, пробормотав:

— До свидания, профессор Горгаш, до понедельника.

Она ничего не ответила.

Интересно, что же случилось? Отец казался взволнованным. Это было беспрецедентно, но спрашивать ничего нельзя. Нужно просто следовать за ним и выполнять распоряжения.

Аластера вдруг поразила неприятная мысль: а точно ли казнь завтра? Вдруг перенесли на сегодня? Его заранее замутило.

Отец шел к их личным покоям. Так и есть! Сейчас он переоденется, а потом опять будет бесконечно считать, отнимая семерки от десяти тысяч. Или ста… Решит по дороге.

Только когда они прошли двери, отделяющие комнаты их семьи от остального дворца, отец заговорил:

— Сегодня у тебя важный день.

…Естественно! Такой же, как и восемь предыдущих.

— Надень лучший костюм… Нужно было бы заказать новый… Вычисти зубы как следует, пусть тебя причешут. В одиннадцать часов утра она будет ждать. Поторопись!

Аластер прокрутил в голове сказанные слова и все же решился спросить:

— Кто будет меня ждать?

Отец вполне мог рассердиться, но он ответил:

— Цесаревна Элизавет, дочь Его Императорского… Бо… Божественного величества.

Цесаревна? Аластеру пришлось приложить недюжинное усилие, чтобы не застыть на месте и не уставиться на отца. Сама Цесаревна вызывает его?

— Без четверти одиннадцать я лично за тобой зайду и отведу к покоям Ее высочества.

Аластер зашел в комнату и остался один. Он позволил себе сесть на кровать и потратить ровно одну минуту на то, чтобы собраться с мыслями. Хотя это не слишком помогло. Он не знал, что и думать. В трудные моменты жизни ему всегда вспоминались слова Виктора:

«На вас предусмотрены большие планы…»

У императора на него имеются планы! Возможно, пришло время им исполниться?

Дочь Императора Аластер видел только раз, примерно полгода назад, на праздновании дня рождения Императрицы. Цесаревна была заметно моложе всех взрослых. Аластеру даже показалось, что спустя несколько лет он сможет вырасти таким же, как она.

С одной стороны, ему хотелось увидеть ее еще раз, а с другой было страшно — вдруг она узнает о том, что он не любит ходить на казни! Всем же известно, Бог ведает мысли своих подданных. Возможно, его Божественная супруга и их дочь также обладают этим даром? Пришло время расплаты, он заслужил наказание!

Аластеру очень хотелось, чтобы помочь ему одеться пришла Нэнси. С ней можно было бы поговорить… Но вместо этого в дверях появился Винсент со своим вечно недовольным лицом. Этот слуга, хоть и служил в их семье много лет, не вызывал у Аластера доверия.

Без четверти одиннадцать он, полностью готовый и причесанный, стоял у двери и ждал отца.

— Ты хорошо выглядишь. Винсент, отличная работа.

Слуга поклонился, а отец повел Аластера в ту часть дворца, где располагались комнаты Цесаревны.

— Я надеюсь, ты помнишь Большой церемониальный поклон?

— Да, отец.

— Отвечай ей громко, четко и по существу, ничего лишнего не позволяй.

— Да, отец.

— Не проявляй эмоций. Цесаревна права в любом случае, и ты должен беспрекословно повиноваться любому ее слову. Понятно?

— Да, отец.

Тысяча минус семь… Девятьсот девяносто три минус семь… Девятьсот восемьдесят шесть минус семь… Старое заклинание, а всегда срабатывает. Аластер старался унять сердцебиение.

Пройдя через стражу, они попали в комнаты Цесаревны.

— Господин Рикмор, прошу сюда, — к ним подплыл невысокий мужчина в третье-сером костюме, ранг такой же, как и у родителей Аластера.

— Мое имя Клаус, я распорядитель Дневного расписания ее Божественного Высочества государыни Великой Цесаревны Элизавет. Моя задача проводить вас и представить досточтимой Цесаревне.

Они проходили по белокаменному коридору. Двери вели к спальням, столовым, кабинетам, библиотекам, гостинным — все это были личные покои, освященные присутствием Бога, и Аластер чувствовал трепет от каждого шага.

— В это Божественное время досточтимая Цесаревна предпочитает проводить свободные часы в большой зимней оранжерее. Сейчас вы увидите ее в полном великолепии.

Аластер не понял, кого они увидят в полном великолепии — Цесаревну или оранжерею.

— Сюда, пожалуйста. Надеюсь, вы имеете представление о том, как необходимо себя вести в присутствии досточтимой Цесаревны? Продемонстрируйте поклон…

Отец и Аластер выполнили указание.

— Улыбаться не нужно. Непрерывно смотрите на досточтимую Цесаревну, не выпуская ее из вида. Говорить первым ни в коем случае не разрешено. Ожидайте, когда она обратится к вам. Есть вопросы? Хорошо, прошу за мной…

Аластер не мог не заметить, распорядитель волнуется.

Белоснежные двустворчатые стеклянные двери отворились с приятным звоном, за ними Аластер увидел красоту… такого он еще в своей жизни не видел.

Элизавет Кордер восседала в просторной светлой оранжерее. Здесь, в больших белых вазах, росли множество растений. Белоснежные цветы, разных размеров и видов, тянулись ввысь или же припадали к земле. Через стеклянные стены пробивались лучи утреннего Зимнего солнца. В центре, под куполом этой гигантской прозрачной клетки, стояли несколько витых скамеек, на одной из них и сидела Цесаревна. По обе стороны от нее стояла стража. В руках девушка держала книгу и не оторвалась от чтения, когда вошли учредитель и Аластер с отцом.

Все трое выполнили идеальный поклон, но Цесаревна не оторвалась от своего занятия и не дала понять, что заметила гостей. Всем троим так и пришлось стоять в поклоне… пауза затянулась.

Вскоре у Аластера начала ныть спина. Он не знал, долго ли еще сможет простоять в такой позе, но в эту минуту девушка, все еще не отвлекаясь от чтения, произнесла:

— Меня интересует лишь Аластер Рикмор, всех остальных я попрошу выйти.

Кланяясь и не поворачиваясь к Цесаревне спиной, взрослые покинули оранжерею. Только когда двери затворились, Богиня произнесла:

— Выпрямись!

Аластер послушно выполнил приказ и остановил взгляд на Божественном лице. Его поразили ее глаза. Карий цвет обычно считается теплым, но эти оставались бесстрастными и холодными. Он задрожал, когда почувствовал, что они проникают слишком глубоко в его душу. Однако было в этом и утешение: даже если сейчас выяснится его грех и последует наказание, напоследок он лицезрел Ее!

— Я никогда не встречала таких детей, как ты, — продолжила Цесаревна. — Дети из черных городов совсем другие. И как же ты себя ощущаешь?

Аластер беспокойно заморгал, пытаясь понять, что это означает. Отец велел говорить четко и по делу, но как ответить на вопрос, смысл которого не ясен? Как он себя ощущает? Она интересуется его здоровьем?

— Если хочешь, можешь не бояться. — Богиня отложила книгу на скамью и чуть склонила голову, поразительно изящно и женственно. — Мне просто захотелось пообщаться с тобой, только и всего.

Аластер смотрел на нее, как зачарованный, и все не мог решиться ответить.

— Читал это произведение? — спросила Богиня, указывая на свою книгу.

Он подошел поближе, чтобы прочитать название… «Становление». Аластер отрицательно покачал головой.

— Она повествует о том, как один талантливый человек упорно трудился, чтобы получить признание и попасть в Адамант. Ты ведь знаешь правило? Чтобы жить в Адаманте, необходимо совершить выдающееся деяние во славу Бога.

Вот это Аластер знал. Наконец прозвучало что-то понятное! Он радостно кивнул.

— И что же выдающегося сделал в своей жизни ты?

Взгляд этих холодных карих глаз невозможно было выдержать, но и оторваться от них Аластер не мог.

— Нет… я не…

— Что? Я не расслышала. Будь добр, говори громче.

— Я еще не сделал ничего выдающегося, — чуть громче ответил Аластер. — Я родился в Адаманте. Понимаете… я…

— Вот как? — Богиня выглядела удивленной, но Аластеру показалось, что она притворяется. — Да, мне всегда было интересно, каким образом Алан Рикмор смог получить разрешение на рождение ребенка. Ты знаешь, что всех женщин Адаманта, когда они получают гражданство, лишают возможности к деторождению?

Аластер понятия не имел об этом, но почему-то слова Цесаревны ему не понравились. Может быть, она не знает? Родители не обманывали Императора, и не нарушали законов!

Цесаревна все продолжала:

— Жестокая мера, но вполне оправданная. В княжестве Адамант, под крылом Бога, живут уже не люди, а высшие существа, и простые человеческие ценности им чужды. Плодиться нужно там, в черных городах, а здесь — только творить. Как госпожа Рикмор смогла забеременеть, выносить и родить тебя, лично для меня загадка. А тебе интересно?.. Дети странные, молчат все время. Может быть, ты еще плохо научился говорить?

— Я умею говорить, — отозвался Аластер, как ему показалось, твердо.

— А чего же тогда молчишь? Сказал бы хоть что-то! — Цесаревна улыбнулась красивой и нежной улыбкой, от этого становилось только страшнее.

— Я… сделаю… что-то… — Богиня не стала его перебивать, поэтому Аластер прокашлялся и твердо произнес: — Я обязательно сделаю что-нибудь выдающееся и заслужу свое место в Адаманте.

«Ведь у Бога на меня большие планы!» — хотел он добавить, но, конечно, удержался.

— Вот как? — переспросила молодая Богиня. — Жизнь прекрасна, когда имеет форму будущего времени, все на свете кажется возможным. Скажи, а как занят твой день? Чем ты обычно занимаешься?

— Я учусь. Меня обучает профессор Горгаш. Когда приглашают, я посещаю казни и другие торжественные мероприятия. А еще я много размышляю, какую пользу принесу нашему Великому обществу.

Цесаревна задумалась. Аластер себя чувствовал, как на волнах… на утлом суденышке… в шторм. Прекрасная девушка то восхищала его удивительной манерой держаться, то обескураживала вопросом, затем вновь порция восхищения, теперь волнение…

— Скажи, а тебе известно значение слова Друг? — спросила она наконец.

Аластер задумался, стараясь припомнить, и был вынужден сокрушенно покачать головой.

— Не знаешь, — она с сожалением выдохнула и подняла лицо к стеклянному куполу, будто разговаривала не с Аластером, но и не сама с собой, обращаясь ко всем одновременно. — Это печально. А ведь каких-то триста лет назад люди еще помнили значение этого слова, оно было одним из любимых. Но это понятие погибло так быстро! Хорошо, что без мучений… Намного труднее пришлось слову «семья». Вот-вот и оно покинет наш мир. Погибнет, но долгой и мучительной смертью. Старые порядки уходят, на их место приходят новые, в этом, должно быть, и есть смысл эволюции. Ты ее не замечаешь, но стоит прожить достаточно долго, и ее течение становится очевидным, как течение реки или облаков. Счастливчики те, кто не может уловить ее движение.

Она не говорила, а будто бы негромко шептала, ее голос терялся в белоснежном пейзаже за стеклянными стеклами оранжереи, принося с собой покой… Лодчонку Аластера качнуло и вынесло в область бесконечного, вечного штиля. Ему так нравилось ее слушать! Говорила бы она, не преставая, а он бы только внимал…

— Скажи, ты хочешь узнать, кто такой Друг?

Аластер кивнул.

— Я расскажу тебе. Друг — это человек, необходимый другому человеку для реализации чувства собственного достоинства и самоутверждения в социуме.

Видимо, Аластер сделал смешное лицо, потому что Цесаревна, взглянув на него, звонко рассмеялась.

— Тебя так просто напугать! Не волнуйся, это шутка, в той или иной мере. А давай поступим так: на этом мы закончим нашу встречу, но когда-нибудь ты ответишь мне на вопрос, кто такой Друг.

Аластер тут же стал прикидывать в голове, нет ли у родителей досточтимых знакомых, старше трех сотен лет. Можно будет узнать у них.

— Ты согласен?

Он пылко закивал.

— Я обязательно выясню значение этого слова. Скажите, к какому сроку, я должен дать вам ответ?

Цесаревна неопределенно пожала плечами.

— Время покажет. Благодарю, что уделил мне время.

Аластер вновь согнулся в поклоне.

Он яростно пытался вспомнить, что же полагается говорить при прощании с Богами, и не смог. Вот так молча и вышел, не поворачиваясь, спиной вперед. Как только он коснулся дверей, они тут же приоткрылись и сильные руки забрали его.

Он не помнил, как оказался в своих домашних покоях. Он все время старался в мельчайших подробностях запомнить разговор, чтобы потом в точности пересказать родителям. Они поймут, что все это значит, и смогут ему помочь.

Попав, наконец, в гостиную их семьи, Аластер в ужасе отшатнулся. Комната была перевернута вверх дном, содержимое шкафов и комодов раскидано по полу, все дверцы распахнуты, некоторые сорваны с петель. В углу сжались испуганные Винсент и Ненси. Они с ужасом смотрели на взлохмаченную женщину в центре этого побоища.

Аластер даже не сразу смог узнать в этом рыщущем существе свою утонченную мать. Он так и остался стоять в дверях, а отец стал пробираться через бедлам.

— Эстер! — Он схватил ее за руку, чтобы остановить. — Что ты делаешь?

— Я не позволю так с нами обойтись! Ты слышишь? Вот, смотри! Я собрала все документы, подтверждающее наше право на рождение ребенка! Тут есть личная печать Императора. Они не посмеют ничего сделать, все законно!

Отец кивнул, взял из рук матери бумаги и притянул ее к себе.

— Все хорошо, успокойся. Ты права, они ничего не сделают. Все будет хорошо, тише.

Аластер не мог оторвать глаз от своих родителей. Они казались ему вечно холодными и сдержанными, даже друг с другом. Он никогда не видел их объятий. Это было так… красиво. Он ничего не понимал, но хотел, чтобы этот миг продлился еще!

— Возьмем все документы и пойдем в столовую, — отец вернулся к своей обычной, сухой и точной манере. — Аластер расскажет, о чем они говорили. Навести здесь порядок! — последнее было обращено к слугам.

Родители пошли в столовую, все еще обнявшись, и Аластер отправился за ними. Ему так хотелось рассказать им о другой давней встрече, с Виктором, и о том, что у Бога есть на него планы, что он не гневается. Родители могли бы успокоиться! Но это был секрет, а секреты требовалось хранить.

Аластер постарался и пересказал произошедшее как можно точнее. Правда, некоторые фразы Цесаревны он не смог воспроизвести дословно, но, как ему казалось, суть он передал верно.

— Жизнь прекрасная… если имеет будущее… или нет, она как-то по-другому сказала, но смысл был такой. Жизнь прекрасна, когда имеет вид будущего времени. Точно, она вот так сказала! — обрадовался Аластер, но родители совсем не разделяли его радости. Отец сидел, нахмурившись, а мать была бледнее мела.

— Что она еще говорила?

— Потом она спросила, как проходит мое время, я рассказал, а потом, она спросила, кто такой Друг…

— Друг? — переспросила матушка.

— Да. Это может знать кто-нибудь, старше трехсот лет. Она сказала, это слово тогда еще использовалось.

— У меня нет на примете лиц столь почтенного возраста, — задумчиво протянул отец.

Матушка кивнула.

— Я отыщу старинный словарь, там должно быть определение. Что было дальше?

Аластер пожал плечами.

— На этом все. Она сказала, я должен буду доложить ей, что такое Друг. Только я не понял, когда. Она не установила срок. После этого она сказала, что встречу можно заканчивать, мол, была рада знакомству, и я ушел.

Какое-то время родители молчали, размышляя. Аластер тоже ничего не говорил.

— Я не понимаю, к чему все это было? В чем смысл встречи? — Матушка приложила ладонь ко лбу и тяжело задышала.

Отец положил ей руку на плечо:

— Возможно… Да, вероятнее всего, досточтимая Цесаревна просто… развлеклась подобным образом, немного развеялась.

— Возможно, ты и прав.

В двери столовой постучали. Серьезный Винсент объявил:

— Господин и госпожа Рикмор, прибыл Распорядитель от Ее Божественного Высочества Государыни Великой Цесаревны Элизавет.

Уже знакомый Аластеру мужчина вошел в столовую.

Его матушка, хоть и с рассыпавшимися по плечам волосами, встала со своего места, как всегда величественная и грозная.

— Позвольте зачитать приказ, касаемый молодого господина, вашего сына, Аластера Рикмора.

— Мы внимательно слушаем! — ответил отец.

Аластер заметил, как последние кровинки сошли с лица матери.

— Распоряжение №34 от 12.12.1953 года. Настоящим докладываю, что Аластер Рикмор, именуемый Ребенком, назначается на формальную должность «Друг Ее Божественного Императорского Высочества Государыни Цесаревны Великой» в звании Маленького Человека. Список обязанностей прикреплен в приложении. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Управляющий протянул отцу конверт, но тот не двинулся с места. Какое-то время он не говорил ни слова, но потом спохватился и быстро вскрыл пакет со множеством печатей.

— Должность… должность… А что означает «формальная должность»?

— Распоряжение не утверждено Императором, и входит в силу как полуофициальное, поэтому должность носит вид формальной. Ознакомьтесь, пожалуйста, с приложением.

Отец, наконец, вышел из ступора и начал читать бумаги. Придворный откланялся и перед уходом уточнил:

— Цесаревна желает видеть молодого господина завтра к семи утра. Мои глубочайшие поздравления…

Когда он ушел, в комнате повисла гробовая тишина. Родители смотрели друг на друга пустыми глазами, а Аластер не мог до конца осознать происходящее.

Получается, у него теперь есть настоящая должность при дворе? Кажется, это хорошо. Или даже отлично!

Самым потрясающим было то, что завтра его опять ждут в божественных покоях. А, значит, можно будет не присутствовать на казни!

Но как же он будет стоять на должности, смысла которой не понимает? И, главное, — как к завтрашнему дню узнать, кто такой Друг?

Глава 6

31.08.2016 г.

Первый мир, Княжество Цирит

46 лет после Революции

19:17 (Среда)

Люций

У крыльца одиноко стоял экипаж с гербом княжества Эмбер на дверцах. Сейчас Стивен наболтается с мерзким стариканом, выйдет из здания и со всеми удобствами поедет домой… Люций сжал кулаки и еще раз прогнал в голове свой чудесный, только что сформированный план: Потерпеть — Выпуститься — Послать Всех Подальше.

Рядом с каретой, прямо на земле, громоздились его дорогущие чемоданы. Каждый, наверное, дороже всего этого клоповника. Из экипажа выглянул слуга.

— Мой князь, куда прикажете нести багаж?

«Тут бросьте, сам потом заберет!»

Люций оглядел высокие ободранные стены.

— Без понятия…

Резкий скрип процарапал уши — это распахнулись двери школы. На пороге показались двое детей. Мальчик и девочка. Одеты по-дурацки, типа изображают привратников. Люций прищурился, разглядывая глупый маскарад. И откуда тут дети?

Парочка махала руками, зазывая его внутрь.

— Пошли скорее, мы отведем тебя в комнату, — воскликнул пацан.

Лакеи начали выбираться из кареты и подхватывать чемоданы.

— А вам в школу нельзя! — погрозила девочка. — Посторонним вход воспрещен.

— Скажите, где спальня князя Люция? — спросил старший слуга, пропустив предупреждение мимо ушей. Про детей он знал только то, что они должны слушаться старших.

Остальные лакеи потянулись следом, нагрузившись тяжелым багажом. Детки улыбнулись и расступились, пропуская их вперед. Однако стоило первому слуге переступить порог школы, как он вдруг споткнулся и упал назад, повалив, словно домино, позади идущих товарищей. Все скатились с лестницы и оказались почти на исходной точке, у кареты.

— Ой, ну как же так? — с волнением спросил мальчик.

Девочка присела на корточки и погладила одного из упавших. Тот, придавленный огромным чемоданом, судорожно пытался освободиться и толкал остальных. Некоторое время никто не мог подняться. Потребовалось несколько минут, чтобы эта куча дорожной клади и голов в цилиндрах смогла разобраться.

— Не повезло… А давайте, вы еще раз попробуете, с вами так весело! — воскликнули дети.

— Что за фокусы? Это вы устроили? — пропыхтел старший лакей и протянул товарищу защитные темные очки, которые тот потерял при падении.

— Ну конечно! Мы же сказали, посторонним вход воспрещен, — ответил мальчик, пожимая плечами.

— Кто вы такие? — спросил Люций.

— Мы-то? Кто мы? Нет, ну кто же мы! — ни с того ни с сего развеселились мелкие поганцы. — А ты дай нам сладость, и узнаешь.

Они прыгали и смеялись. Люций понял, кем бы они ни были, если это — охранники адской школы, посторонние действительно не зайдут. Придется играть по их правилам. Кажется, детишки хотят, чтобы он тащил свои вещи сам, руками, как простолюдин. Вот только они не учли одного. Он, в недавнем прошлом наследник князя, был не ровня той деревенщине, с которой они тут имели дело. Из «Сияния» даже недоучившиеся выходили с базовым набором магических умений и навыков. Что ж, придется им продемонстрировать кое-что.

— Уложите чемоданы в ряд и свяжите между собой, — распорядился он.

Слуги поспешили выполнить приказ, благо в экипаже нашлась веревка.

Люций спокойно и достойно подошел к поклаже и припомнил простейшее магическое умение перенаправления веса. Плохо, конечно, что без тренировки, но на уроках у него по этой теме проблем не возникало. В качестве откатного предмета можно взять… да хоть саму карету. Это проще всего, так как чемоданы долгое время там пролежали. Он пока не делает такие вещи удаленно, но и воздействие первого уровня — с тактильным контактом к обоим объектам — выглядело довольно эффектно.

Он прикоснулся одной рукой к первому чемодану в связке и собрал ощущения, как его учили. Почувствовал, что вес чемоданов через пальцы перетек в руки, они стали неподъемными. Ох, опять он забыл, что лучше сразу прикоснуться и к откатному предмету. Главное — показать, что все по плану! Сила гравитации грозила раздавить пальцы. И чего он в эти чемоданы наложил? Волоча оттянутые к земле руки, Люций шлепнул ладонью по экипажу и вздохнул с облегчением.

Карета заметно просела на один бок. Резковато, конечно, получилось, как будто вся тяжесть резко упала сверху, еще и скосил он изрядно, ну да ничего. Зато связанные чемоданы гордо взмыли вверх, он едва успел ухватиться за кончик веревки. Вот был бы смех, если бы улетели.

Лакеи с уважением смотрели на молодого князя. Люций еще раз подумал, что проживет он, на самом деле, и без их особенной семейной магии — вон, и так неплохо справляется, обычными методами.

Он перехватил веревку покрепче и потянул связанный багаж к крыльцу. Получилось вполне достойно. Мерзкие детишки глазели на летящие по воздуху чемоданы, открыв рот.

Люций притянул левитирующую поклажу пониже, чтобы не зацепиться за притолоку двери, и крайне неудачно оказался в момент прохода точно под чемоданами. Как только связка пересекла порог, магия тут же со свистом вернулась назад. Карета подскочила вверх, а все чемоданы посыпались вниз, прямо на Люция. Это было больно!

На ступеньках раздался детский смех.

— Вот это здорово!

— У тебя почти получилось!

— Давай еще раз!

Разъяренный Люций выкарабкался из-под груды и заорал:

— Немедленно объяснить, что тут происходит?

Мальчишка все еще заливался:

— Ой! Не зря ждали, и правда очень весело!

А девочка серьезно ему объяснила:

— Внутри школы нельзя колдовать, кроме как на занятиях. Но у тебя очень здорово получилось донести чемоданчики до дверей… Хотя мог бы этих дядей попросить!

Люций заскрежетал зубами.

Судя по всему, старикан директор еще не до конца с ума съехал, раз у него получилось такой сложный фокус провернуть. Интересно, как такое вообще можно сотворить, в принципе? Предположим, впечатляет! Однако перспективка складывалась неутешительная. Тащить вещи самому… руками? Он огляделся. Зрителей, кроме мерзких отродий и лакеев, пока не было, но это ничего не меняло. Надо было срочно искать варианты. Что-то эти демонята-привратники говорили про сладкое.

— А если дам вам по леденцу, вы слуг запустите в школу? — спросил Люций и тут же добавил, очаровательно улыбаясь: — По леденцу за каждого, конечно!

Дети радостно закивали.

— Да! Да! — они вытащили из карманчиков записные книжки и начали быстро-быстро писать.

— Вот столько сладостей дашь, тогда пусть проходят.

Люций фыркнул. На листиках было написано что-то вроде 99999999999999999991.

— Это что, в штуках конфет?

— Не! — замотали детки головами. — В килограммах. Столько дает нам дедушка, а ты должен дать плюс одну штучку… за каждого, конечно!

— Плюс одну штучку… — повторил Люций. — Я так понимаю, в школе вообще посторонних не бывает?

— Ага, — грустно ответили дети и хором, — не бывает. Ну что, еще раз вместе пойдете или поколдуешь? — В тонких голосках звучала надежда.

— Нет уж, спасибо. А то чья-нибудь голова пострадает.

— Конечно пострадает! — закивали жизнерадостные привратники.

— А что, тут всегда такой запрет на магию? — уточнил Люций на всякий случай.

— Нет, конечно, — возмутились дети.

— Ага! — обнадежился он. — А когда все изменится?

— Первого сентября! — гордо ответили детишки. — Начиная со второго колдовать нельзя и во дворе тоже, и в саду.

— На лето дедушка послабление делает, пока никого нет! — пояснили они охотно.

— Понятно!

Люций пришел к выводу, что эти дети вовсе не так просты, какими кажутся на первый взгляд. Интересно, кто они такие?

— Ладно, — сказал он, обращаясь к лакеям. — Дальше я сам. Можете возвращаться в экипаж.

— Оставляем вас с превеликим почтением, юный князь, — попрощались слуги и радостно попрятались от солнца под защиту кареты.

Люций остался наедине с чемоданами и странными детьми. Он подумал, что ходить несколько раз туда-сюда, словно посыльный, будет точно позором. Когда твое достоинство и так потрепано, подобные мелочи приобретают особенное значение. Поэтому, нагрузившись не хуже грузового верблюда, он чудом поднял все вещи разом. Испытал точно такие же точно ощущения, как во время своего магического упражнения, и переступил порог ненавистной школы.

— А сколько сладостей нужно, чтобы вы донесли мой багаж до спальни? — пропыхтел Люций, оглядывая гулкий темный холл. Изображать презрительный взгляд из-под груды поклажи было нелегко, но он постарался.

Дети тут же начали оживленно что-то писать.

— Во! — протянули они блокнотики, в которых было написано: 9999999999999999999999999991.

— Я так понимаю, столько сколько дает вам дедушка, и еще одна штучка.

— Надо же, а как ты узнал? — удивился мальчик.

— Интуиция. А вы считать-то умеете? — поинтересовался Люций.

— Ты что? — возмутилась девочка. — Мы еще маленькие.

— А хотите, я вас научу?

— Да не, нам и так хорошо, — заявили дети и заторопились: — Пошли скорее, а то скоро тут корни пустим.

Взявшись за руки, они запрыгали вверх по лестнице. Люций застонал:

— Что, еще и второй этаж?

— Ты чего? — возмутился мальчик. — Третий, конечно!

И Люций поволок все свои чемоданы. Сначала — через холл до лестницы. Потом вверх до третьего этажа — несколько минут на каждую ступеньку, под ободряющие комментарии детей. Затем он получил ценные сведения, что «Вот тут надо не ошибиться коридором. Мальчики налево, девочки — направо». И, наконец, спустя немыслимое время, маленький караван затормозил у грязной двери в самом конце невероятно длинного и узкого прохода, который и коридором-то назвать было слишком лестно. На двери, на одном расхлябанном гвозде, болталась тусклая медная шестерка.

— Вот и твоя комната. Номер девять. Самая лучшая! — воскликнул мальчик.

— Я ее украсила цветочками, — скромно отметила девочка.

— Жить вы будете вдвоем! — радостно сообщили дети, будто лучше этой новости и на свете-то не было.

— То есть, как это вдвоем? — возмутился Люций.

— Вдвоем — это когда ты и еще один, не ты…

— Да я понимаю! Хотите сказать, у меня будет сосед?

После подъема по лестнице Люций думал, что уже не способен возмущаться, однако его организм изыскал скрытые резервы злости. Обширные и горькие, как желчь.

— Да, точно. Хотим и говорим. Ну пока!

Ужасающие дети скрылись, оставив Люция одного перед грязной дверью. Он вздохнул и попытался взять себя в руки. Тупая ручка никак не могла найтись. В конце концов он пнул дверь ногой, и она отворилась, жутко заскрипев на старых петлях. Прокрутившись по кругу, шестерка на мгновение стала девяткой, но потом решила, что это слишком сложно, и звякнула назад.

Цветочки, о которых говорила девочка, Люций заметил сразу. Они валялись по всей комнате, правда, вместе с корнями и землей.

— Да уж… — выдохнул он, оценивая обстановку.

Пространство микроскопическое, стены противно-серые, скорее всего это не краска, а грязь. Одно окно, платяной шкаф тоже один, как и письменный стол, две табуретки (какая щедрость!). Две кровати. На одной из них кто-то спал, укрывшись одеялом с головой.

Люций начал запихивать внутрь комнатушки чертовы чемоданы, понимая, что никакие силы мира не помогут ему разместить здесь все свои вещи. Нужно будет разложить хотя бы самое необходимое, однако он и брал с собой только самое необходимое…

Спящий храпнул и зевнул. А потом вдруг, ни с того ни с сего, выпрыгнул из одеяла:

— С ПРИЕЗДОМ, БРАТИШКА!

Что там Люцию приходило в голову? Единственный плюс пребывания здесь — это отсутствие брата?.. Накаркал!

Вот он сидит на кровати, с разведенными в разные стороны руками — типа, давай обнимемся. Рожа, как всегда, глупая и счастливая. Чернющие глаза блестят от счастья, а такие же чернющие патлы торчат во все стороны.

При виде Деймоса, внутри Люция каждый раз как будто просыпался магнит. Один его полюс тут же радовался: это ведь любимый младший братик, будущий советник в вопросах правления княжеством, а второй тут же резал без ножа: ты что, забыл? это тот самый брат-предатель, который присвоил твое будущее.

Шторы были задернуты, в комнате стоял полумрак, так что Люций снял очки. Ему неплохо удалось сделать вид, будто он ни капельки не удивлен.

— Привет, Деймос, как дела? — сухо поинтересовался он.

Младший брат явно ожидал от своего эффектного появления другой реакции, но тоже не подал виду. Пустые руки ему пришлось опустить.

— Ты как-то не сильно в ужасе…

Люций усмехнулся маленькой победе и осторожно присел на стул… эти штаны придется сжечь.

— Я в ужасе.

— Честно?

Люций кивнул.

— Ну и прекрасненько, — пропыхтел младший брат и вернулся в лежачее положение. — Не спросишь меня, что я тут забыл, как скоро собираюсь свалить и какого черта вообще появился на свет? В общем, все что я люблю!

Как можно одновременно и любить, и ненавидеть эту родную рожу? Раньше они всегда и все делали вместе. Люди говорили, что они как день и ночь — златовласый Люций и черноголовый Деймос. Младший брат дополнял старшего, но Люций всегда чувствовал себя главным. Он будущий князь, а Деймос должен стать его советником и соратником… так он думал, но оказалось, что брат выжидал и строил собственные планы. Несомненно, он использовал какую-то хитрость, чтобы перетянуть семейную магию к себе. Он вор!

— Удивляться твоему появлению даже не собираюсь, — процедил Люций. — Ты предсказуем! Приехал поглумиться надо мной, показать свое превосходство. Ну давай! А как завершишь, будь любезен убраться из моей новой комнаты. — Он обвел руками окружающий кошмар.

Губы Деймоса скривились в ухмылке.

— Что, запас проклятий в мой адрес еще не иссяк? Какой обширный… Однако обломись! Я никуда не уеду, братишка. Я буду с тобой бок о бок ближайшие три года. А знаешь, почему? — он приподнялся на локтях и зашептал: — Я тоже поступил в школу господина Рикмора.

Люций и не моргнул.

— Я тебе не верю.

Он вспомнил, как был наследником. Сколько времени ему тогда уделял отец! Долгие разговоры, занятия, совместные поездки… Будущего князя никогда не выпускают из-под контроля и охраняют круглые сутки.

— Я тебе не верю, — повторил Люций с нажимом. — Хочешь сказать, отец отправил своего дражайшего наследничка одного, без сопровождения, учиться в школе господина Рикмора? Тебе самому-то не смешно?

Деймос пожал плечами.

— Ну почему же без сопровождения? Я приехал сюда пару часов назад — с охраной, секретарем и прочими, и прочими.

Люций отмахнулся. Он слишком устал, пусть Деймос делает, что хочет, отец все равно не мог отпустить его надолго, так что плевать. Главное — больше никогда не впускать этого предателя в свое сердце.

Он осторожно положил на стол трость, цилиндр, дорожный плащ и как был, в одеже, бухнулся на кровать. От старого матраса тут же поднялось облачко пыли. Люция передернуло.

— Как отец на это пошел? — совершено спокойно спросил он.

Деймос ответил не сразу. Казалось, он обдумывает ответ, что случалось редко.

— Я ему сказал: либо отпускаешь меня, либо, когда взойду на престол, легализую проституцию.

Люций присвистнул.

— Круто ты с ним!

Вся эта ситуация — бред. Что-то здесь не сходилось. Даже если Деймос приехал всего на пару дней или часов, это было абсолютно несвойственно отцу. Подождем и поглядим…

— Кстати, Деймос, не удался твой план, — усмехнулся он.

Брат задумался (уже дважды, Люция это пугало) и переспросил:

— Что за план?

— Ну как же, — теперь уже Люций улыбнулся открыто, — подослать ко мне девицу, чтобы обосрать как следует. Это был гениальный ход. Почти как та подстава, когда ты сказал, что встреча с советником Роландом перенесена.

— Точно, смешно тогда получилось… А девица… красивая?

— Ну да, ничего так.

— Люци, я к тебе никого не подсылал. Прикольная, кстати, идея, но реализация не моя.

Люций привстал на локтях.

— Ты же врешь?!

Деймос, глядя на брата, захохотал.

— Не, по факту не я. А ты что, послал красивую девчонку потому что подумал, она моя шпионка?

Люций кивнул. Смех брата был невыносим.

— Ну ты дебил, конечно!

— Заткнись!

— О нет, я теперь вряд ли успокоюсь. Надо же, вроде, не разыгрывал, а результат даже лучше!

— Я тебя ненавижу…

Как же Люций устал! Он закрыл глаза, только чтобы не видеть его, и через минуту под неуемное хихиканье брата провалился в беспокойное подобие сна.

— Я тоже тебя люблю, — послышалось Люцию уже где-то на краю сознания

***

13.12.1953 год.

Первый мир, Княжество Адамант

17 лет до начала революции

07:15 (воскресение)

Аластер

Экипаж Цесаревны, мягко покачиваясь, несся по прекрасному зимнему лесу. Вид за окном завораживал, но Аластер не мог найти себе места от беспокойства, и тому было довольно много причин:

Во-первых, ни у него, ни, самое страшное, у родителей, не получилось выяснить значение слова Друг. Он вызубрил за ночь весь список обязанностей, приложенных к приказу о его зачислении, но это не помогло, а только еще более все запутало. Среди пунктов обязанностей находились такие:

— Быть в курсе увлечений досточтимой Цесаревны и иметь по каждому из них собственное мнение;

— Уметь грамотно разъяснить досточтимой Цесаревне собственное внутреннее состояние и личные переживания;

— Считать просьбы и желания досточтимой Цесаревны приоритетными, и при необходимости пренебречь собственными интересами ради их выполнения.

Вот с последним пунктом было все понятно. Естественно, что интересы дочери Бога были выше его, Аластера, собственных, но со всеми остальными оставалась полная неразбериха. Так что утром он шел в императорские покои, крайне смутно представляя, что же, собственно, будет делать.

Во-вторых, Богиня пригласила Аластера поехать вместе с ней по одному крайне важному делу в Черный Город… а он совершенно не хотел туда ехать. Он помнил, как четыре года назад был с матерью в таком же месте, и очень боялся. Разумеется, он поставил свои переживания в лестнице приоритетов как мог ниже, куда-то на самое дно, однако менее страшно оттого не стало.

В-третьих — личный экипаж Цесаревны! Когда Аластер его увидел, то решил, что произошла ошибка. Снаружи карета была полностью черной и напоминала страшные дома из того самого города. Внутри же все оказалось божественно-белоснежным, и теперь он боялся прикоснуться к чему-либо. В экипаже таились десять комнат, не считая помещений для слуг.

Аластер не мог расслабиться, притулившись на самом краешке белоснежного мягкого кресла. Зимние красоты за окном не радовали. Он пытался не сводить глаз с Богини, сидящей напротив, и ловил любой звук, чтобы не пропустить, когда к нему обратятся.

Она же молчала, укутавшись в белоснежную пушистую шубку. Удивительное лицо ее выглядело задумчивым и умиротворенным, она о чем-то размышляла, глядя в окно.

Аластер помнил указание: никогда не заговаривать первым, не задавать вопросов, а только отвечать. Правила были несложными, однако на очередном повороте он вдруг выпалил, неожиданно для самого себя:

— А вы не знаете, почему зимой холодно?

Он даже не понял, как это мысли из головы вдруг оказались на языке, и от страха как можно сильнее вжался в кресло.

— Ты помнишь, как меня зовут? — спросила Богиня.

Аластер нарушил правила! Наверняка, Распорядитель Дневного Распорядка от такой наглости упал бы в обморок. А теперь она что-то спрашивает…

— Ваше имя, досточтимая Цесаревна? — решил он уточнить.

Богиня кивнула.

— Элизавет, — выпалил он.

Как положено — все четко и по делу, ничего лишнего.

— Хорошо, с этого момента тебе надлежит обращаться ко мне на ты и называть по имени.

Аластера бросило в жар. Даже щеки, наверное, покраснели. Как это он посмеет называть дочь Императора на ты, как служанку, да еще и по имени?

— Тебе интересно, почему зимой, в божественное время, людям холодно? Разве им не должно быть хорошо, когда Бог так близок к миру? Все просто. Снег хрупок, и чтобы люди смогли им любоваться, приходится поддерживать специальные условия. Это объяснение, наиболее подходящее для тебя сейчас. Есть еще несколько, но о них я расскажу в следующую зиму.

— Досточтимая Цесаревна, позвольте обратиться, — в комнату зашел распорядитель, — мы почти на месте, в назначенную точку маршрута экипаж прибудет ровно через пять минут.

— Хорошо. Аластер, ты ведь однажды бывал в Черном Городе?

Аластер испуганно заморгал. Он считал, что их с матерью поездка — это тайна, о которой знала разве что милая Нэнси… и, оказывается, Цесаревна.

— Да, досточтимая Цеса… Элизавет…

Раздался громкий БУМ. Аластер оглянулся и увидел, что это господин распорядитель уронил на пол свои папки и бумаги. Его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Клаус, нет ничего предосудительного в том, что мой Друг обращается ко мне по имени. Он имеет на это право.

— Да, досточтимая! — Распорядитель впопыхах собрал разбросанные бумаги и стремглав выскочил из комнаты.

Аластер тяжело вздохнул и решил продолжить ответ:

— Мы с матушкой были в Черном Городе четыре года назад.

— И как он тебе показался?

— Не понравился. Я бы не хотел там жить.

Элизавет рассмеялась.

— Понимаю, но вы были в одном из самых бедных Черных Городов, сегодня ты увидишь другой. Сейчас проверим, насколько хорошо ты учился у профессора Горгаш. Ответь, сколько всего княжеств в Империи.

Ну наконец-то! Вопрос, на который он знает ответ! Главное теперь ничего не напутать от радости.

— Одиннадцать, — очень серьезно ответил Аластер. — Адамант, Авантюрин, Азурит, Берилл…

— Хорошо. А что ты еще знаешь о других княжествах?

Аластер никогда так не старался, даже когда писал контрольные профессору Горгаш и любая помарка грозила ему серьезным наказанием.

— Все княжества расположены вокруг Адаманта, они окружают его кольцом. В каждом есть один Черный Город, он является главным в своей области, вокруг него — поселения поменьше, в которых также разрешен только черный цвет. Каждое из княжеств занимается производством и поставкой определенного… — он забыл слово!.. — ресурса! Да, эм… каждое княжество производит тот или иной ресурс. Например, Цирит является поставщиком древесины. Дальше, за княжествами, простираются пустынные земли. Их населяют монстры, которые могли бы уничтожить человечество, если бы милость Бога не сдерживала их.

Аластер не знал, чего еще добавить. Может, стоит сказать «доклад окончен» или рассказать дополнительно про Эмбер — темное княжество? Однако про то место он еще мало знал, только что оно единственное расположено отдельно от других, за морем, поэтому решил его не упоминать.

— Совсем неплохо, — одобрила Цесаревна. — Я бы даже сказала, хорошо. Посмотри, мы уже въезжаем в Черный Город княжества Авантюрин.

И действительно, Аластер заметил за окном мелькающие строения. Вначале он с опаской глядел на них, но вскоре понял, что они действительно гораздо лучше тех домов, в которых прятались нищие люди в лохмотьях. Аластер с интересом разглядывал улочки и жителей в темных одеждах. Город выглядел вполне оживленным, мимо даже сновали неказистые черные экипажи. Теперь Аластер понял, почему снаружи карета Цесаревны была такого цвета — чтобы не выделяться. Ведь Богиня не могла появиться посреди города просто так.

— Авантюрин — это княжество наук, — поясняла Элизавет тем временем. — Здесь тоже производят, как ты сказал, ресурс, но не физический. Здесь накапливают знания. Черный Город этого княжества считается самым большим, вторым по размеру после Адаманта. Вот это здание — Академия.

Цесаревна указала на величественное пятиэтажное строение. Если бы не цвет, можно было подумать, что это здание из Адаманта.

Аластер не знал, что такое Академия, но Элизавет милостиво разъяснила:

— Так называется место, где обучают Извлекателей — волшебников, забирающих годы жизни. После ее окончания выпускники могут стать сборщиками налогов и даже проводить казни на главной площади Адаманта.

Она немного помолчала, но потом продолжила:

— Все люди рождаются в Черных Городах. Некоторые совершают выдающиеся прорывы и попадают в Адамант, другие понимают, что такой путь не для них и обучаются разным профессиям. Это, например, Академия для слуг, а это, единственное белое здание во всем княжестве…

Но Аластер и сам знал про величественное белокаменное строение.

— Это храм Его Божественного Императорского Величества, — быстро заговорил он, радуясь, что может еще блеснуть. — В каждом княжестве стоит по одному подобному храму, и здесь останавливается Император, когда приезжает навестить княжество. Здесь же проходит и Празднование Выбора.

Белый дворец был не таким роскошным как в Адаманте, но от его торжественной красоты у Аластера перехватило дыхание. Может, храм выглядел особенно эффектно, возвышаясь среди черных домов?

— Тебе хотелось бы посмотреть на Празднование Выбора? — спросила Цесаревна.

— Конечно! Это же просто здорово… — выпалил Аластер, не подумав, и смешался: — Прошу меня простить, досточтимая Э… Элизавет, я слишком эмоционален.

— Ничего страшного. Возможно, однажды тебе удастся присутствовать там, а может, и на Балу Последнего Захода Солнца.

Аластер не знал, как спрятать свой восторг. Это было слишком чудесно! Празднование Выбора — великое ежегодное торжество, на котором люди из черных городов демонстрируют Императору свои открытия, достижения, творения и пытаются оказаться достойными для переезда в Адамант.

— А это здание — дом, куда жители могут отдать своего ребенка.

Аластер отвлекся от радостных мыслей и проследил за пальцем Элизавет. Строение, на которое она указывала, больше всего напоминало огромный черный кирпич. Было непонятно, зачем куда-то отдавать своего ребенка, но задавать лишние вопросы означало бы показать свое невежество.

— В этот дом родители приводят детей и больше никогда их не видят, — пояснила Элизавет.

— А зачем куда-то отдавать детей? — все-таки не выдержал Аластер.

— В Адамант принимают только тех Достойнейших, что родили хотя бы одного ребенка. Несколько сотен лет назад такого правила не существовало, и многие перестали заводить семьи и рожать детей — зачем связывать себя оковами любви, если все равно суждено расстаться? Популяция людей значительно сократилась, и во избежание этого приняли закон «Одного ребенка». Теперь мы уверены, что все жители Адаманта не только доказали на Празднике Выбора свою исключительность, но и выполнили биологический долг.

— Но почему в Адамант не берут детей? — удивился Аластер и снова испугался, что спросил лишнее, однако Элизавет была невероятно милостива к нему.

— Дети мешают высоким устремлениям, — объяснила она. — Поэтому они остаются в Черных Городах и могут, в свою очередь, когда вырастут, тоже бороться за звание Достойнейшего. Такова система отбора, созданная Богом.

Аластер неотрывно глядел на черный кирпич. За оградой стояла кучка детей в темных одеждах. Совсем маленькие, некоторые даже меньше Аластера! Он впервые видел таких же, как он сам.

— Это получается… — у него приподнялись волосы на затылке, — что у моих родителей есть дети помимо меня… и… они живут в таком вот месте?

Маленькая светленькая девочка в черном балахоне бегала за оградой страшного дома и что-то сжимала в руках. Она подбегала к другим детям, показывала им это что-то и отбегала. Те широко открывали рты — наверное, громко кричали, особенно девочки, а хулиганка смеялась и бежала к следующим детям. Из кареты не было слышно, что происходит, и Аластеру стало любопытно, что же она там показывает. Может быть лягушку? Он, например, не боялся лягушек. Однажды такую огромную видел и совсем не испугался.

Неужели одна из таких вот девочек может оказаться ребенком его мамы?

Цесаревна пожала плечами.

— Скорее всего, они уже умерли от старости. Другие дети твоих родителей называются «братья» и «сестры». Во всяком случае, когда-то назывались…

Они ездили по Черному Городу княжества Авантюрин в течении нескольких часов. Цесаревна показывала Аластеру разные здания и рассказывала про их назначение. Затем они вернулись в Адамант.

Когда солнце уже клонилось к закату, экипаж подъехал к белому дворцу.

За весь день они ни разу не вышли из экипажа, только смотрели на Черный Город из окна. Поездка была познавательной, но Аластеру все-таки очень не нравились темные улицы и дома. Он многого не понял и, самое главное, его мучал вопрос — зачем? Зачем Цесаревна решила покатать его по княжеству Авантюрин и провести экскурсию? Что у нее было за важное дело, о котором она говорила, но которое они так и не выполнили?

— Э… Элизавет… позвольте спросить.

Цесаревна кивнула.

— А зачем ты… мы поехали в Авантюрин? Я что-то должен был сделать, согласно своим обязанностям?

Цесаревна мягко улыбнулась.

— Возможно. А может быть, мне просто захотелось проехаться и немного расширить мировоззрение моего нового Друга.

Она вышла из экипажа, и Аластер выпрыгнул следом. Он не знал, закончен ли его рабочий день…

— На сегодня ты свободен, можешь идти, — обернулась к нему Цесаревна. — Скажи, ты не продвинулся в понимании концепции «Друг»?

Аластер напрягся. Он надеялся избежать этого сложного вопроса.

— Я… я выучил все обязанности, приложенные к приказу о моем зачислении на должность, я готов их вам доложить… Доложить?

Элизавет покачала головой. Они вместе зашли в теплый холл огромного дворца, и слуги помогали ей теперь снять верхнюю одежду. Она поправила выпавшую из прически прядь. Аластер внимательно проследил за этим движением. Ему очень захотелось, чтобы прядка вновь выбилась и Цесаревне пришлось повторить это действие.

— Не нужно. Я и не ожидала, что ты разберешься в вопросе так быстро. Не переживай, я не тороплю тебя. До завтра.

Цесаревна развернулась и направилась в сторону своих покоев. Аластер испугался, что не оправдал ее надежд и решил высказать свое предположение. Одно из многих, но самое вероятное:

— Друг… Элизавет, я должен быть тебе спутником? Должен сопровождать тебя везде?

Слуги ошарашенно переглянулись, услышав такое обращение, а вот сама Богиня развернулась и одарила его ласковой улыбкой.

— Почти, но ты еще далек от верного ответа.

Он ничего не понимал. Не понимал, чего от него хочет Цесаревна. Не понимал, зачем нужно отдавать в черный кирпич своих детей. Не понимал, что было в руках у маленькой девочки…

Ему пока не нравилось быть Другом, но, если Цесаревне нужно его присутствие, он будет стараться и дальше.