Уже знакомый нам ворчун Жак де Витри сетовал: «Почти все парижские студенты, иноземцы и местные, не занимались абсолютно ничем, кроме как учились или слушали что-то новое. Некоторые учились, просто чтобы приобрести знания, а это есть любопытство; иные — ради славы, а это есть тщеславие; иные — чтобы приобрести достаток, а это есть стяжательство и грех симонии. И лишь немногие учатся ради назидания собственного или ближних своих»61 (Жак де Витри. Три книги восточной истории. Кн. 2. Гл. 7).
