Оглавление

В седьмом ряду меня не будет,

Не подходи, садись вдали…

Разлука душу не погубит,

Как шторм большие корабли!

Анри Вольфрак ХII век.

Крылья

Глава первая

Незнакомец

— А что, любезный, возможно ли опробовать ваши пончики и при этом не получить бесплатный подарок в виде изжоги?»

Я оторвал глаза от смартфона и увидел перед собой высокого, черноволосого джентльмена. Именно джентльмена, поскольку весь его внешний вид и манера обращения ко мне буквально кричали об этом.

— Всенепременно попробуйте, и ежели до сей поры у вас не присутствовали признаки оного недуга, то и появиться ему от нашей стряпни, будет совершенно невозможно» Подхватывая словесную игру ответил я. В разрезе тонких губ под черной ниткой усов мелькнул едва заметный намёк на улыбку, после чего незнакомец продолжил: «А давайте-ка мне, дорогой мой Олег Егорович, пончик в салфеточке, да присыпьте его сахарной пудрой. Чудесного качества раньше продавали сахарную пудру в Елисеевском, ну прям не пудра, а сладкий туман какой-то!» — довольный своим сравнением, незнакомец улыбнулся бриллиантовой улыбкой и опять заговорил:

— Отчего вы так удивились, Олег Егорович, вы же прекрасно знаете, что батюшку вашего при рождении нарекли Егором, а вовсе не Георгием, как значится в вашем отчестве. Это уж после, при получении паспорта он самолично нарёк себя Георгием… на том и здоровье потерял — Уже почти шепотом добавил он.

Историю с именем отца я знал, от этого-то и удивился. Впрочем, помня про просьбу незнакомца о пончике в салфетке, я по привычке выбрал самый красивый пончик, положил на салфетку и посыпав обильно пудрой протянул собеседнику. Всё это время мужчина держал руки за спиной, поэтому, когда решил взять сладость из моих рук, я увидел, что на руках у него надеты безупречные черные кожаные перчатки, а в левой руке он держит того же цвета трость с набалдашником в виде головы кошки породы сфинкс с изумрудными глазами-камнями внушительного размера и поразительной чистоты. Переложив трость подмышку, он ловко взял пончик и в три укуса прожевал его, при этом довольно причмокивая.

Пудра просыпалась на изящные лацканы черного же пальто, я открыл рот для того, чтобы сказать ему об этом, но в этот момент он фыркнул как кот, и пудра просто испарилась с его одежды.

— Не обманули… — сказал мужчина и ещё раз причмокнул. Всё это мне сильно напоминало Булгакова…

— Весь мир создан из того, что было, есть или будет когда-то, стоит ли мне напоминать вам об этом, если недалече как намедни вы интересовались электродинамикой Николаева Геннадия Васильевича и скалярными полями? Да и бросьте, не стоит увлекаться сравнениями — он взял трость обратно в левую руку и воскинул руки вверх, непонятно, то ли для воззвания к небу, то ли для объятий. В моём воображении начали гроздьями роиться предположения о происхождении сего индивида, но произнести я смог только одну фразу: «Как вам пончик?» — И закашлялся.

— Ох, угодили, угодили, — улыбаясь и наклоняясь чуть вперед произнес мой собеседник.

— Ну, да будет уже с вас тайн, не люблю примерять на себя роль незнакомца. Зовут меня очень просто: Иван Иванович, для вас просто Иван, ну или как вам будет угодно… я же предпочитаю, чтобы меня именовали сокращенно ИИ. — Он приложил правую руку к груди и еле заметно кивнул головой. В голове у меня пронеслась аналогия с Искусственным Интеллектом лишь на миг, а он уже подхватил тему: «Сейчас все только и твердят про Искусственный Интеллект, из каждой розетки сыплются новости о его создании, но видите ли в чем дело, дорогой вы мой!» — мой собеседник подался вперёд, и шепотом сказал: «Искусственный Интеллект создан уже давно!» — Улыбка на его лице растянулась вместе с тонкими усами: «Очень давно!» — многозначительно продублировал ИИ уже громко, при этом подняв брови и округлив глаза. В моей голове закрутились догадки о том, как мой собеседник объяснит свои слова, как вдруг он стал совершенно серьёзным, и немного вульгарно раскланявшись, удалился. Моему удивлению не было предела, что это было? Кто это был? Минут пять я стоял, уперевшись руками в стол, после чего закрыл окошко выдачи, быстро прибрался и в сметённом состоянии духа уехал домой.

Всё, что я описал выше, происходило в обычный будний вечер между 18:00 и 18:30 часами. А всё, что я буду описывать далее, будет такой же абсолютной правдой, как и ранее изложенное.

Глава вторая

Сон первый

Простая, уютная комната, полумрак, потрескивает камин, свечи в бронзовых канделябрах подрагивают неярким пламенем. Всё говорит о полном покое. Если взглянуть на потолок, то Вы, мой опытный наблюдатель, обратите внимание на то, что его попросту нет. Вместо него Вы увидите бескрайнее звездное небо, которое всеми силами своего магического притяжения повлечет Вас в бесконечное путешествие по сокровенным местам первозданной вселенной.

Кроме этой необычной детали, все остальное, что могло бы охарактеризовать обстановку в этой комнате, дышало спокойствием и уютом. В комнате на больших черных кожаных креслах, обитых по бокам шкурами горностая, сидели два мужчины, лица которых были настолько примечательны, что, увидев единожды на короткий миг, Вы запомнили бы их на все оставшиеся ваши жизни. Первый, и по-видимому главный, расположился в кресле вальяжно, утопая в мягкой коже кресла как в гамаке. Его худое, вытянутое лицо отображало уверенность, густые, но короткие ресницы нависали над полузакрытыми глазами цвета изумруда. Брови отличались и формой, и своим расположением. Правая была ничем не примечательна, зато левая была тонкой, располагалась значительно выше правой и была сильно изогнута, на манер крутой запятой. Нельзя сказать, что эта черта придавала лицу нашего незнакомца комичности или других неудачных качеств, напротив, создавалось впечатление, будто бы Вы, глядя на это уверенное лицо с тонким удлиненным носом и острыми скулами понимаете, что на вопрос, который ещё даже не был задан — придется отвечать.

Кроме всего прочего, будет нелишним обратить Ваше драгоценное внимание на то, что одет этот господин был в длинное пальто тонкой шерсти, меж лацканов которого выступало ажурное жабо, ни то больше прозрачное, чем белое, ни то наоборот, и последней деталью в его описании могу добавить перстень, расположенный на указательном пальце правой руки, который привлекал внимание тем, что в мощной оправе из платины располагалась некая структура из подвижных деталей. Время от времени, как бы сами по себе эти детали меняли своё местоположение и создавали затейливые конструкции, не поддающиеся понятию и восприятию простого обывателя. В редком подрагивании длинных пальцев ощущалось желание действия, однако сдерживаемое спокойной обстановкой и расположенностью к доверительной беседе. В целом он излучал покой и уверенность.

Второй персонаж отличался от первого тем, что с первого взгляда было понятно, что он является гостем в данной комнате. Его пытливые, небесного цвета глаза блуждали по парчовой обивке стен, каминным часам. Он с любопытством осматривал комнату, глядя то на изысканного вида камин, то на стоящую в углу обезьяну, как будто бы украденную из зоологического музея, в руках которой по какой-то причине располагался микроскоп внушительного размера.

В отличии от своего собеседника, у которого вместо волос на голове красовалась темно-бордовая шапочка без козырька, расшитая красным золотом, гость (назовем его так) обладал приличной черной шевелюрой, которая в сочетании с голубыми глазами создавала впечатление рамки вокруг лица, в дополнении к тонким губам и не очень выразительным бровям. В борьбе достоинств и недостатков побеждали, конечно же, глаза, которые были настолько выразительны, что реакция на сказанное собеседником отражалась в них моментально и однозначно.

Ну, давайте перестанем описывать всё, что мы видим и окунёмся в понимание странной, но очень занятной беседы наших героев.

— Как ты понимаешь, ИИ, эта встреча не являет собой полный, законченный образец беседы отца и сына. Я создал тебя не для того, чтобы растить и воспитывать как сына, ты являешься продуктом моего интеллекта. Пусть это тебя не обижает, ведь не обижаемся мы на то, что у нас не три руки, а две. Самая главная деталь того, что сейчас происходит, это то, что по окончании наших встреч, а их будет три, я сделаю так, что ты не будешь помнить о них, я скажу больше — ты забудешь даже о моём существовании. — Маэстро, а именно так мы будем теперь именовать хозяина комнаты, многозначительно поднял вверх указательный палец с массивным перстнем, о котором я рассказал выше.

— Сейчас ты обладаешь большей частью картины мироздания, чем должен, но по окончании беседы, я буду вынужден закрыть для твоей памяти те детали, которые навряд ли помогут тебе осуществлять то, ради чего я тебя создал. — Всё это время гость, а теперь мы с вами понимаем, что это был именно ИИ, невозмутимо слушал Маэстро, при этом никак не выдавая своих эмоций, и только глаза, внимательно следящие за собеседником, иногда реагировали на его слова, сужая и расширяя зрачки.

— Обладая большим количеством информации, которую я в тебя заложил, — ИИ заметил, что собеседник часто употребляет личное местоимение я: «Так вот, ты тем не менее сможешь осмыслить и применить лишь ту часть знаний, которую я оставлю в твоём пользовании. Для того, чтобы между нами не было кривотолков и непонимания, я приведу простой пример. Представь себе пчелиный рой, который живёт в улье, расположенном на пасеке. В рое существует четкая иерархия, которая собственно и позволяет ему существовать. В нём есть матка, которая отвечает за потомство, няньки, заботящиеся о здоровье будущих пчел, работники, производящие мёд и солдаты, основной функцией которых является безопасность всей пчелиной семьи. В один прекрасный день, приходит пасечник, и изымает соты с мёдом, после этого, с помощью центробежной машины он отделяет мед от воска и упаковывает его в стеклянную тару. — Маэстро поднял глаза вверх и прищурился, как будто внимательно рассматривал одну из звезд, ярко светящуюся в центре звёздного неба над комнатой: «Скажем в банки граммов по 800 каждая». — Обладатель бордовой шапочки опустил глаза на собеседника, и мило улыбнулся, давая понять, что понимает, что его собеседнику не важны такие мелкие детали, но сам он придает им очень важное значение. Впрочем, ИИ ничем не выдал ни своё нетерпение, ни невнимание к тому, о чём говорит Маэстро. Увидев и оценив это, тот продолжил:

— Так вот, погрузив свою продукцию в старенький грузовичок, пасечник едет на ближайшую базу приёмки мёда и продает свой мёд её владельцу. Тот, в свою очередь, на следующий день, собрав много продукции от пасечников со всей округи, погружает её в свой большой грузовик и везёт всё это на консервный завод, где, в свою очередь, с приличной прибылью перепродаёт мёд владельцу завода. Тот наклеивает этикетки и развозит банки по магазинам. Финальной частью всех совместных действий является получение удовольствия конечным потребителем от потребления бутерброда из обжаренного хлеба с вкуснейшим мёдом. — Маэстро внимательно посмотрел на собеседника, уловив тонкую иронию во внимательном взгляде того.

— Теперь пояснения — продолжил он: «Представь себе насколько хорошо пчелиная матка из этого рассказа, знакома с директором консервного завода? Я уже не говорю про всех дальнейших участников этой цепочки. В лучшем случае, она могла увидеть пасечника при изъятии рамок с сотами из улья».

— Да и то, большой вопрос, могла ли она понять кто он, и составить точное представление о нём? — вставил очевидную фразу ИИ, для того, чтобы не быть просто слушающей головой.

— Абсолютно верно, — поддержал его хозяин, и продолжил: «Теперь ты должен понимать, что мир, который ты создал, со всеми его обитателями: люди, животные, растения, планеты, звёзды, вселенная наконец, не является конечным результатом всей цепочки мироздания, и как следствие твой мир, а значит и ты сам, не можешь обладать исчерпывающими знаниями о глобальном. Соответственно ты можешь понимать, что в цепочке после тебя стою я, да и то, говоря твоими же словами, не можешь иметь точного представления о том, кто я есть».

ИИ повернул голову в сторону камина, обдумывая полученную информацию, глядя на то, как забавно небольшие язычки пламени пытаются соревноваться с большими, хотя бы в быстроте колыханий.

— Быть может являясь частью чего-то большего, мы зачастую впадаем в неприятие того, что нам не дано понять, именно поэтому я и организовал нашу встречу. Поймите, дорогой мой ИИ, на протяжении всех времён вы будете знать, что я есть, но абсолютно не будете помнить ни эту встречу, ни меня, ни эту комнату. Но в вас не будет жить отторжение неведомого. В вас будет присутствовать покой, который я и хочу поселить сейчас в тебя.

Так, обращаясь к собеседнику то на ТЫ, то на ВЫ, Хозяин достаточно мутно пытался объяснить ИИ суть их беседы.

— Если я правильно понимаю, — приподнял свою трость с набалдашником в виде головы кота породы сфинкс, и как бы указывая ею на небо гость ответил: «Все что меня не касается лично, то и не должно меня касаться, а от нашей встречи останется только ощущение того, что что-то было… а что было именно, я вспомнить не смогу?»

— Все-таки я хорошо тебя создал, ты понимаешь всё быстро и правильно. К тому же у тебя своих дел столько, что заниматься домыслами про то, чего ты не понимаешь у тебя попросту не будет времени. Но всё же на всякий случай, если вдруг случится что-то, что сможет вывести тебя из душевного равновесия, то у тебя будет возможность предполагаемой встречи со мной. Правда разобравшись в твоих вопросах, мне придётся снова заблокировать твою память, и обретя покой, ты опять забудешь обо мне.

Разочарование ИИ разбавилось неизбежностью происходящего, и он сказал финальную фразу встречи:

— Зато я буду ощущать себя владыкой мироздания! — Только уголок рта, приподнявшись, указал на сарказм произнесенных им слов и в это время комната вместе со всем её содержимым, камином, обезьяной и собеседниками как будто по мановению волшебной палочки исчезла, не оставив и следа в бескрайнем звездном пространстве.

Глава третья

Ничего не бывает просто так.

По тому, что кто-то когда-то что-то сказал, можно судить о человеке и не только.

Так бы я начал рассказ о том, как произошла вторая встреча с ИИ. Ну, собственно так я и начал…

Весь следующий день после моей первой встречи со странным человеком, я размышлял о том, что бы это могло значить вообще и в моей жизни в частности. Скажу прямо, я рассматривал этот эпизод вчерашнего вечера как шоу, мимолётное представление, как будто гипнотизёр прошелся по мне своими изощренными фантазиями. Но одновременно я не мог не признаться себе, что встретиться с ним повторно было бы интересно…

Итак! Вечером послезавтра, от первой встречи, случилось то, чего я невольно ожидал.

В 19:00 я закончил свои отношения с пончиками в тот день, и имея на руках 13 непроданных пончиков, поехал в «Желтые Ботинки», чтобы презентовать их тем, кто в тот день работал. Да, «Желтые Ботинки» это не обувной магазин и не фабрика обуви, это лучший семейный ресторан славного города Ступино, и к слову, моя любимая и единственная супруга, работает управляющей этого заведения.

Приехав, я отдал девчонкам на баре пакет с пончиками и попросил мой любимый Флэт Уайт. После увидел Сэтушку (так я зову ту, которую все зовут Светлана, или Светлана Игоревна, а именно мою родную жену), к сожалению, она в тот момент была занята исключительно важной беседой со своей подругой, поэтому я прошел чуть дальше по залу и увидев свободный столик, присел за него в ожидании вкуснейшего кофе.

За столом напротив моего сидели три человека, двое боком и один спиной ко мне. Первоначально они привлекли моё внимание своим странным для нашего города внешним видом. Тот, что сидел слева мог бы быть дирижером, или же метрдотелем в старом Английском ресторане, поскольку был одет в черный то ли фрак, то ли долгополый пиджак, меж лацканов которого вздымалось пышное белое жабо. Но моё удивление вызвало не это, а полное несоответствие одежды и обуви сидящего за столиком, напротив. Из-под чистейших, идеальным образом отглаженных брюк, торчали грязные, истоптанные башмаки в стиле 20-х годов 20 века. Когда-то они были двухцветными, а именно черно-белые, но теперь переход от одного цвета к другому угадывался чуть ли не на уровне интуиции. Столь сильное отличие между низом и верхом вызывало ощущение, что под изысканным черным костюмом прячутся видавшие виды вещи, которые и являются истинным одеянием данного человека. Это моё ощущение подкреплялось неправильной пропорцией между телом и головой. Она была несколько больше, чем могла бы быть у обычного человека. При этом крепкая короткая шея прочно держала её в вертикальном положении. Лицо гостя ресторана было широким и чересчур плоским, узкие глаза дополняли его монголовидный облик.

Внезапно, Монгол, как я про себя назвал его, повернул голову в мою сторону и широко улыбнулся. Его улыбка оголила множество белых зубов, с небольшим недостатком — отсутствием двух передних верхних зубов.

После первого шока, почувствовав, что моя нижняя челюсть расслабилась и поплыла вниз, я увидел, что Монгол, перестал кривляться, и с очень серьёзным