Оглавление

Бесплатная мудрость

Глава 1

Сплошной гламур

Этого старика невозможно было не заметить. Розовая шляпа с приподнятым полем слева и опущенным справа, фиолетовый шерстяной пиджак в мелких катушках, которые не делали вещь неопрятной, а добавляли некоего флёра, белая сорочка, застёгнутая до самого верха в любое время года, жилетка черного цвета с редкими рисунками в виде красных жучков с белыми крылышками, лёгкий шарф, состоящий из кусков тканей разных пастельных цветов, накинутый поверх пиджака, малиновый галстук селёдка, непременные каплевидные очки со стёклами синего цвета в серебряной оправе брюки, того же цвета, что и шляпа с «вечными» стрелками, и безупречные туфли «Оксфорды» рыжего цвета. Вот так подробно можно было бы описать этого пожилого человека, если указывать на основные достопримечательности его одежды.

Сама по себе каждая вещь его гардероба могла бы составить изюминку любого образа, но они были совмещены в одном, который при этом не разваливался из-за засилья ярких вещей. Для того, чтобы вы могли окончательно представить себе этого старика, дополню, что у него была совершенно белого цвета пушистая, аккуратно остриженная, борода, и во рту всегда торчал остаток толстенной сигары, который, впрочем, никто никогда не видел дымящим.

В целом, при первом взгляде на него, можно было бы подумать, что в ресторан «Шизгара», что находится в подмосковном Ступино, входит родной брат Хемингуэя, замаскированный под гламурного старика.

Он всегда приходил в одно и то же время, и никто не мог понять — приходит ли он пешком, или приезжает на такси… Появляясь откуда-то из-за угла, он неспешно поднимался по ступеням, открывал подряд три двери (две тамбура и одну стеклянную входа в зал), доставал изо рта сигарный остаток, и с милейшей улыбкой здоровался с девочками из бара. При первой же возможности, он целовал им руки, беря их ладонь двумя руками, и погладив тыльную её часть и поцеловав, медленно отпускал, как будто выпускал золотую рыбку на волю.

Всё его поведение было соткано из деталей аристократизма, которые каждый раз дополняли его образ приятного светского старика, который если что… ещё о-го-го!

Девочки так и прозвали его «О-го-го», и каждый раз делились своими впечатлениями друг с другом после каждого его посещения заведения. У них не было отторжения того внимания, которое он оказывал им, поскольку оно всегда оставалось корректным, в рамках старомодного приличия, что могло вызвать только умилённую улыбку на лицах официанток.

Садясь всегда за один столик, расположенный в дальнем углу зала, он никогда не привлекал всеобщего внимания излишними криками и жестами. К тому же он постоянно приходил в то время, которое не считалось самым популярным, из чего можно было бы сделать вывод, что приходит он не для того, чтобы посмотреть на других и себя показать, а для разнообразия, что ли…

— «Здравствуйте, меня зовут Фадей Ильич, будьте добры, тартар из говядины, зелёный чай, и блюдечко.» — Сказал он подошедшей официантке в первое своё посещение. Был четверг, 6 часов по полудни, и было самое время немного подкрепиться, до наступления ужина.

— «Здравствуйте, меня зовут Ольга, немного терпения, я всё принесу.» — Ольга была высокой, стройной, с убранными в хвост тёмными волосами девушкой лет двадцати.

— «Я не тороплюсь, работайте спокойно. Судя по всему, у вас не так много работы, если учесть, что я пока что единственный гость?» — Старик улыбнулся, давая понять, что этот факт его совершенно не расстраивает. Его голос с хрипотцой напоминал шумы старого механизма, повидавшего разного, но продолжающего отменно работать.

— «Поверьте мне, это временно. Если бы вы пришли к нам в пятницу перед самой полночью, вы бы не смогли бы присесть за столик, или даже за бар, не забронировав место заранее.» — Девушку явно задело нелицеприятное мнение о заведении.

— «Поверьте же, и вы мне, я обязательно приду завтра за пять минут до полуночи, и посмотрю на эту метаморфозу, а теперь, будьте добры блюдечко…» — Он взял изо рта сигарный хвостик, и Ольга поняла, для чего ему нужно блюдце. Она быстро принесла его, и пожилой джентльмен положил на него остаток когда-то длинной сигары.

В тот день, отведав тартар, и выпив два чайника чая, он расплатился, вежливо попрощался, и ушел. Можно было подумать, что его не впечатлило это место, но на следующий день, ровно без пяти двенадцать, перед самым наступлением субботы, его незабываемый образ появился не пороге «Шизгары».

Хостес Юля, многое повидавшая на этом посту, от вытянутых на коленях треников, до фраков, однако была удивлена внешним видом гостя.

Подойдя к ней вплотную, чтобы она могла расслышать его слова, и не быть снесённым, мечущимися туда-сюда гостями, старик взял руку Юли в свои ладони, потом достал окурок изо рта, и чуть подавшись вперёд сказал достаточно громко, перекрикивая музыку из зала:

— «Здравствуйте, меня зовут Фадей Ильич, я заказал у вас столик на 24.00,» — После чего отклонился, глядя на реакцию девушки.

Юля была уверенной в своих силах и действиях работницей, первой встречающей гостей, и с полувзгляда понимающей, чего можно ожидать от входящего. Именно поэтому она была на своем месте уже около восьми лет. Сама по себе должность хостеса зачастую доставляет много неудобств её обладателю — уже «дошедшие до кондиции» потенциальные гости во что бы то ни стало, пытающиеся попасть в заведение для «продолжения банкета», люди, оскорбляющие охрану, и человека, ограничивающего их возможность войти, и еще многое другое, с чем многие просто не справились бы, было для Юлии обыденностью, и за редким исключением просто работой.

— «Здравствуйте, меня зовут Юля, и позвольте вас проводить к вашему столу.» — Девушка привычным движением открыла большую стеклянную дверь, ведущую в зал.

Стол, за которым пожилой человек седел вчера был занят другими гостями, да наш герой и не претендовал на него, поскольку тот был рассчитан на шестерых, и даже при самом оптимистическом прогнозе, Фадей Ильич не смог бы съесть и выпить столько, сколько они.

Подойдя к столу на двоих, юля убрала с него табличку «Резерв», и жестом предложила гостю присесть.

— «У меня будет к вам небольшая просьба,» — Заговорил пожилой мужчина практически на ухо девушке: «Если вдруг найдётся человек, который захочет присесть за столик, не оглушайте его отказам, я буду совершенно не против, если кто-то, не сочтя неудобством моё присутствие, разместится со мной за одним столом.» — Юля кивнула в знак согласия, и удалилась для выполнения своих нелёгких обязанностей, по дороге размышляя откуда взялся этот старик, что ему здесь нужно, и что от него ожидать, если он вдруг захочет злоупотребить алкоголем.

На самом деле, ничего плохого от этого гостя получить было невозможно, поскольку если он и заказывал алкоголь, то пил его очень умеренно, а иногда и вовсе заказывал «для антуражу», как он сам говорил. Но этого пока никто не знал.

Спустя пару минут к Фадею, давайте мы теперь будем так его величать, подошла уже знакомая ему со вчерашнего дня Ольга, в черном фирменном поло «Шизгара», и спросила, чего тот пожелает. На это тот ответил, что то, чего он желает тут нет, но он не отказался бы от ростбифа с вялеными томатами. К слову сказать, такого блюда в меню ресторана не было, но Ольга, сказала, что уточнит, и удалилась.

Старику очень понравилось, что через пять минул, Ольга подошла к нему с чайником зелёного чая, и сказала, что всё будет сделано, параллельно наливая ему чай в чашку.

Вскоре, она принесла ему заказ, и уточнила, не желает ли он чего-нибудь ещё. И он пожелал: бутылку красного вина, сырную тарелку, рыбные закуски, овощное ассорти и много зелени.

После получения всего желаемого, Фадей откинулся на кресле, и стал наблюдать за залом, время от времени притрагиваясь к бокалу с вином, и закусывая сыром. Спустя пять минут наблюдения, он взялся за приборы, и приступил к планомерному уничтожению ростбифа.

Глава 2

Брошенный

После окончательной победы над говядиной, он в полном удовольствии обнаружил стоящую перед собой Юлию, которая показывая то на него, то на кресло напротив него, предлагала молодому человеку составить компанию пожилому — за этим столиком.

«Молодой» был высок, худ, короткострижен, одет в джинсы и толстовку бежевого цвета, и одарён не самым глупым выражением лица, так что с первого взгляда понравился нашему герою. Единственное, чем не мог похвалиться молодой, это хорошим настроением, и обходительностью поскольку, присев за стол, даже соизволил поздороваться с Фадеем.

— «Добрый вечер!» — Дождавшись музыкальной паузы спокойно сказал пожилой человек, глядя на молодого: «Меня зовут Фадей, а как вас нарекли в детстве?» — Фадей Ильич чуть подался вперёд в кресле.

— «Добрый вечер.» — Ответил молодой, и продолжил говорить ещё что-то, но в этот момент громко заиграло вступление к какой-то песне, и было совершенно невозможно понять, что тот сказал. Понимая это долговязый встал, подошёл к старику, и на ухо сказал: «Меня зовут Артём, мне 25 лет, холост, Женька меня бросила, мне плохо, но я держусь!»

Немного откинувшись назад, Фадей внимательно посмотрел на лицо говорящего, и спросил: «У вас есть Вацап?» — Тот в ответ кинул, и пожилой продолжил: «Тогда скажите мне свой номер, пожалуйста.» — В этот момент он достал из нагрудного кармана пиджака смартфон, и собрался записывать.

— «8 926…02» — Продиктовал номер своего телефона мужчина, и добавил: «Артём.»

— «Совершенно замечательно!» — Отреагировал Фадей, и жестом предложил Артёму вернуться на своё кресло, после чего начал что-то писать в телефоне, быстро тыкая в него указательным пальцем.

Дальше я буду приводить вам содержание их переписки в упрощённом формате:

Ф. — Есть или пить будешь?

А. — Сейчас вина себе закажу.

Ф. — Не нужно, пей из этой бутылки, я мало пью.

А. — Не удобно как-то, я и так к вам подсел…

Ф. — Не напрягайся, я сам попросил кого-нибудь посадить за мой стол.

Фадей помахал Ольге рукой, поднял бокал с вином, и изобразив пальцами английскую букву V, показал два пальца, а потом на Артёма. Та кивнула — мол поняла, и принесла второй бокал.

Ф. — За что выпьем?

А. — За любовь! — Артём невесело ухмыльнулся, и приподняв бокал отпил вина, которое только что сам себе и налил.

Ф. — Я так понимаю — не чокаясь? — Старик приподнял брови, и пригубил бокал.

А. — На сегодняшний день — да.

Ф. — Это хорошо, что только на сегодняшний, значит ты ей всё-таки оставляешь шанс!

А. — Кому ей? Женьке? — Артём сотворил физиономию палача: Никогда!

Ф. — Да нет же, ей — это ЛЮБВИ! — Пожилой человек расплылся в улыбке от непосредственности молодого.

А. — Аааа, тогда ладно. А то я не понял сначала. А любовь — это понятно, она не при чём.

Ф. — Ну как сказать не при чём, она при всём, даже очень при всём, вот скажи, например, что будет если не станет материнской любви?

Мужчины тыкали пальцами в свои телефоны, отправляли сообщения, а потом смотрели на реакцию читающего.

А. — Думаю тогда ничего не будет! Кончится род человеческий!

Ф. — Это сильно написано… — Фадей поднял глаза на Артёма, и сощурился, а потом продолжил писать: Значит у тебя претензии не к чувствам, а к людям?

А. — Не к людям, а к конкретному человеку! К Женьке!

Ф. — Она красива?

А. — По-разному… Для меня сейчас не очень.

Ф. — А раньше была красивой?

А. — Очень была красивой! То, что сейчас не очень — это я себя обманываю… месть такая, что ли…

Ф. — А ты за красоту её полюбил?

А. — Наверное да, хотя кто его знает за что любят вообще?

Ф. — Это точно… ты закусывай пожалуйста, не стесняйся, мне одному всё это не съесть, а тебе лучше закусывать.

А. — Да что мне будет с бутылки вина?

Ф. — Так- то так, но я хочу рассказать тебе одну историю любви, и хотелось бы, чтобы ты сохранил трезвую голову к окончанию рассказа… Готов?

А. — Расскажите… только как при такой громкой музыке?

Ф. — Я буду писать тебе большими кусками, а ты отдыхай, как будто меня здесь и нет, потом читай, а пока ты будешь читать, я следующий кусок напишу… и так далее. И время скоротаем, и глядишь, чего интересного тебе поведаю.

А. — Ок

Ф. — Так вот, давным-давно, когда я был ещё молодым, и жил в Ленинграде, в нашем доме проживал один парень. О таких ещё говорят сорвиголова. Отец Валеры (так звали парня) погиб на войне, и мать, живя в эвакуации, отдала его в Суворовское училище, где в 12 лет он начал заниматься боксом. Окончив училище с золотой медалью, и став чемпионом СССР среди юношей, переехал в Ленинград, и стал курсантом Ленинградского Высшего Пограничного военно-морского училища. Параллельно он тренировался в обществе «Динамо».

Тогда бокс был чуть ли не единственным видом спорта, в котором официально разрешал