Глава первая
Немного обо мне

Детство мое не обошлось без мистических странностей.

Когда я родилась, мои бабушка и дедушка купили деревенский дом в Ярославской области – это была настоящая русская деревня, окруженная лесами, полями и болотами. Волга, сырые туманы, которые каждый вечер призрачными драконами выползали из оврагов, густой запах полевых трав, и особенная атмосфера, которая бывает только в глуши, где так тонка грань между мистикой и реальностью.

Однажды вот что случилось.

Проснулась я посреди ночи. Было мне тогда лет десять. Бабушка с дедушкой в большом доме спали, а я отбила себе право занять веранду – я всегда была интровертом и дорожила одиночеством. И вот просыпаюсь – сна ни в одном глазу. Выйти из дома нельзя – у стариков сон чуткий, дедушка – бывший моряк с крутым норовом, за ночные шатания и огрести можно. Я подошла к окну и распахнула его. На ясном небе тускло сиял полный диск луны, туман был похож на рваное платье невесты-призрака. И мне вдруг так отчаянно захотелось в эту прохладную волшебную ночь – просто плыть по ней, без цели, без направления, без жажды результата. Священное поклонение ночи как оно есть.

Я накинула на плечи шерстяную кофту и осторожно выбралась из окна. Трава была мокрой, и мои ноги покрылись мурашками. Но я все равно пошла вперед.

В деревнях народ любопытный, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из окна увидел, как внучка москвичей в одной ночнушке по деревне ночью шастает. Поэтому шла я очень осторожно, как дворовый кот, который привык круглосуточно пребывать в состоянии воинской бдительности. И только добравшись до поля, сразу за которым начинался лес, я расслабилась. Здесь я совершенно точно была совсем одна.

Нет, я не была настолько безрассудна, чтобы углубиться в лес, совсем одной, в неподходящей одежде, пусть в июньскую, но все-таки северную ночь. Я просто дошла до его кромки и остановилась, завороженная. В ту ночь я впервые почувствовала, что лес – это какое-то совершенно другое мистическое пространство, которое живет по своим энергетическим законам. Я чувствовала, что тьма вокруг – одушевленная, что она населена сотнями существ, которых люди не видят, не воспринимают, не хотят замечать. Я стояла на кромке леса, с распахнутым сердцем, и мне хотелось слиться с этой темнотой и раствориться в ней. Потом я испытаю похожее ощущение на одном из первых моих магических посвящений. Волшебное ощущение – как будто бы тебя больше не существует вовсе, как будто бы с тебя сорваны все маски, и ты – просто пустота. Пустота, на которую можно записать все что угодно – любую личность, программу, состояние, социальную маску.

Еще в той деревне был интересный случай – кстати, в то же лето, когда я впервые познакомилась с красотой и силой Тьмы.

В крайнем доме женщина жила – тогда она казалась мне очень пожилой, но сейчас я понимаю, что ей едва ли шестьдесят исполнилось. Она была высокая, прямая и неприветливая, и в деревне поговаривали, что она сумасшедшая. Опасной и буйной она не выглядела, но детям с ней почему-то общаться запрещали.

Но, как известно, запретный плод сладок, особенно если ты романтична и тебе всего десять лет. Однажды мы с друзьями решились на шалость – проникнуть во двор к той женщине и сквозь окошко подсмотреть, чем же она в доме своем занимается. Огорода у нее не было, и на улицу она выходила очень редко.

Мы тихонько подкрались к калитке, просунули руку между гниловатых прутьев, открыли бесхитростный замок и, сдавленно хихикая, подкрались к задней стенке дома. Но не успели мы выбрать самое удобное окно, как услышали сзади недовольное покашливание. Хозяйка дома заметила незваных гостей раньше, чем мы увидели ее, и подошла к нам со спины. Если мы и испугались, то только на мгновение, потому что женщина смотрела на нас с приветливой улыбкой. А потом даже пригласила войти к ней в дом. В мыслях промелькнул сказочный сюжет о Гензеле и Гретель, но любопытство было сильнее.

Женщина усадила нас за стол, налила чаю и достала из печи горячую картошку – кожура была черной от золы. В ее доме было уютно и чисто, пахло травами, под ногами меховыми шнурками вились ее назойливые сытые коты. Она рассказала, что у нее в избе домовой живет, Тимошка. Мы, конечно, не поверили – мы были советскими детьми, воспитывались в атмосфере научного атеизма. Но слушать ее было интересно.

А в какой-то момент она сказала: «Давайте я вас с Тимошкой познакомлю!» Мы переглянулись, было волнительно и жутко. И пусть мое сознание было изрядно замусорено коридорными представлениями об устройстве Вселенной, но тело словно почувствовало приближение чуда. По коже прохладной волной пробежали мурашки.

– Тимошка! – позвала она кого-то за своей спиной. – Тимошка, поздоровайся с нашими гостями.

И вдруг за стеной начали стучать. Деликатный стук – три или четыре удара. Мы точно знали, что странная женщина живет в одиночестве, в доме никого, кроме нее и нас, не было.

Мои друзья начали подбирать аргументы – как женщина могла показать нам этот фокус. Но я смотрела в ее глаза и осознавала, что нет тут никакого фокуса – просто на моих глазах только что произошло чудо.

Спустя неделю моей бабушке вдруг поступило приглашение. Бабушка моя, Людмила, была склонна к приключениям.

Надо сказать, бабушка происходила из интересной старой московской семьи. Ее родной дед был человеком искусства – знаменитым оперным певцом. Андрей Ильич Савицкий солировал в Большом театре – между прочим, как раз в те годы, когда там блистала и Конкордия Антарова, звезда столичной эзотерической тусовки тридцатых-сороковых годов. Скорее всего, мой прадед был с ней знаком. Забегая чуть вперед, могу сказать, что книга Конкордии Антаровой «Две жизни» попалась на моем пути, когда я делала свои первые осознанные шаги в искусстве магии, и произвела на меня сильнейшее впечатление. Вот такое переплетение пространственно-временных нитей судьбы.

Отец же Андрея Савицкого, бабушкин прадед, был генералом царской армии и женился на пленной турчанке, так что в моем роду – знатная мешанина кровей.

Бабушка в молодости была писаной красавицей, и некоторые считали ее двойником Софи Лорен. Черные как угли глаза, взгляд испепеляющий, точеное лицо, модные платья, на которые она со свойственной красавицам легкомысленностью даже в тяжелые годы спускала последние деньги. В бабушке была Сила, только вот реализовать ее она то ли побоялась, то ли не захотела.

В общем, приглашение мы приняли, и, вооружившись пачкой печенья, прибыли в назначенное время в гости к женщине.

И над чашками с дымящимся чаем нам были поведаны странные вещи, которые сперва показались нам шизофреническим бредом. Хозяйка дома, немного путаясь, сообщила, что мир находится на грани больших перемен и она не может их объяснить, просто чувствует.

– Меня родственники считают ненормальной, – сказала она. – По врачам таскали. Но я же знаю, что чувствую. И вы тоже это чувствуете, – она перевела взгляд на меня. – Особенно ты.

Я заерзала на стуле, мне было почему-то стыдно признаться, что ничего особенного я не чувствую.

– Все дело в том, что мы здесь не случайно! – торжественно изрекла она. – И дом вы именно здесь купили не случайно. И со мною встретились не просто так. Вы еще вспомните о том, что я вам сказала, – она снова перевела глаза на меня, взгляд ее был неприятно пристальным. – Особенно ты.

Бабушку мою чаепитие скорее разочаровало. А во мне бушевали подростковые гормоны, желание быть особенной, стремление наделять каждую будничную деталь каким-то сокровенным смыслом.

Ее слова я и правда вспоминала часто.

Несколько лет прошло, та женщина куда-то пропала из деревни, и вот однажды, гуляя по местным лесам с дедом-грибником, я увидела нечто странное. Пусть это будет маленький спойлер – то, что я увидела многими годами позже, стало основой моего художественного романа «Мертвые из Верхнего Лога».

Мое созревание пришлось на свободные разгульные девяностые. Ветер перемен превратился в ураган, Москва была похожа на многоголосую ярмарку, где каждый мог найти товар (и духовный путь) по вкусу.

Мне было тринадцать лет, когда один из школьных преподавателей заметил на моей шее кулончик в виде Будды. Честно говоря, ничего особенного этот кулон для меня не значит, – был кем-то подарен моей маме, а я, сорокой-воровкой порывшись в ее шкатулке, заполучила этот трофей. И это была неслучайная случайность, потому что именно этот латунный Будда косвенно стал для меня ключом в удивительный новый мир, о котором я, домашняя девочка, едва ли узнала бы сама в мои тринадцать лет. Преподаватель заметил кулон и обрадовался – рассказал мне, что он буддист и что он видит в моих глазах что-то похожее на священную пустоту (мне это тогда было совершенно непонятно, да и вообще, подозреваю, что у рассмотренной им сакральности была куда более приземленная природа – скучновато было на уроке). Он подарил мне книгу – знаменитую «Оранжевую книгу» Ошо. Сборник практик и медитаций. Вернувшись домой, я немедленно попробовала некоторые техники и с удивлением поняла, что возможности моего тела и сознания намного более широки, чем я привыкла считать.

И я начала искать «своих». В те годы в Москве пачками открывались эзотерические клубы – от небольших лавочек, торгующих литературой для просветления до каких-то мутных стихийных сборищ полусектантского толка. Мне нравилась эта новая жизнь, нравилась свобода, нравился элемент тайны (разумеется, родителям я ничего о своих похождениях не рассказывала). В общем, то были первые ласточки. В возрасте нежной невинности я впервые, можно сказать, посмотрела Бездне в глаза, соприкоснулась с Абсолютом (конечно, в максимально рафинированной из его форм).

Затем проснулся интерес к «исконно-посконному». Родное, темное, тайное, деревенское. Деревенская магия – традиция сугубо устная. Не существует никаких старинных книг на эту тему. Веками знания передавались шепотом, под покровом ночи и только своим.

Мне было слегка за двадцать, и я загорелась – вот бы найти людей силы, тех, в чьем роду колдовали, те, кто хотя бы краешком судьбы соприкоснулся с истинным темным деревенским колдовством.

Человек я на подъем довольно легкий. Начался период путешествий по российской глубинке. Иногда у таких доморощенных этнографических экспедиций была конкретная цель – я знала о существовании конкретного человека, обладающего силой, и ехала в надежде обратить на себя его внимание, разговорить, получить какие-то знания. Чаще я просто полагалась на Поток – спонтанно выбирала направление, паковала рюкзак и ехала куда глаза глядят. Многие поездки оказывались «холостыми выстрелами» – либо я никого интересного не встречала, либо меня выгоняли, не хотели ничем делиться. Но за годы таких странствий случались и воистину мистические встречи. О некоторых из таких встреч я расскажу на страницах этой книги.

Потом у меня проснулся интерес к магии академичной. Я начала изучать каббалу и западноевропейскую магию, увлеклась Алистером Кроули и даже получила посвящение ордена О.Т.О. В тот период жизни мой дом стал похож на пафосный храм алхимика – артефактов в нем было больше, чем бытовых будничных предметов.

Церемониальная западная магия требует знаний и точности. Мои ритуалы были сложными и продуманными, к каждому из них я готовилась не меньше месяца. Я практиковала гоэтию – искусство работы с демонами. Много времени уделяла классической планетарной магии.

А потом вдруг пришло понимание – интереснее всего будет не следовать чьему-то пути, а создать собственный «философский камень», сплав из всех практик, которые были мне известны.

И буддийская классика, и строгий западный церемониал, и темный деревенский шаманизм. Теперь я называю себя интегральным практиком. Но в этой книге я познакомлю вас лишь с одной стороной моих магических экспериментов.

Глава вторая
Что такое деревенская магия и почему именно она

На самом деле я не думаю, что это моя последняя и флагманская книга о магии. Поэтому я решила начать с самых основ, рассказать о таких практиках, для которых вам не придется часами сидеть над каббалистическими трактатами и сопоставлять измышления алхимиков с доводами современных философов-интегральщиков.

Деревенская магия – это просто, эффективно и это в крови у каждого, кто вообще смотрит в сторону мира незримого. Это все такое природное, такое наше, такое сложное в своей совершенной простоте.

Итак, добро пожаловать в мир деревенской магии. Давайте начнем с самых основ.

Деревенская магия – это эффективные прикладные практики, в которых основной акцент делается на силу и проводимость мага, а не на обрядовые регламенты и протоколы. Что конкретно включает в себя деревенская магия:

✓ работу с природными силами (деревенская магия работает на ресурсе природы, в близости к природе);

✓ работу с темными энергиями (бесы);

✓ работу с духами предков и другими духами (кладбище, погостная магия);

✓ работу на личной силе (видение, наведение морока);

✓ пиратское похищение энергии из других эгрегоров (веретничество, соборное колдовство).

Как и другие разновидности магического искусства, в деревенской магии практик работает на заимствованной силе, на подключке.

В магии – вне зависимости от традиции и культуры – существует два типа работы. Работа на личной силе и работа на заимствованной силе. На заимствованной силе работать выгоднее, и в целом, будничная жизнь мага-практика – это поиск и укрепление связей с каналом. Канал – это ресурс, из которого вы черпаете силы, под защитой которого вы находитесь, с помощью правил которого вы меняете посредством своей воли вселенную вокруг себя.

Каналы могут быть совершенно разными. Для викканской «природной» ведьмы каналом может быть лес или река. Для гоэта каналом может быть заключенный договор с конкретным демоном. Для мага западной традиции каналом может быть особенная связь с конкретными планетарными силами и божествами. В любом случае канал, как правило, персонифицирован – это связанно с особенностями человеческого восприятия. Издревле люди персонифицировали все, что было им не вполне понятно, потому что, приведя неведомые силы в соответствие со своим образом и подобием, можно было проще заключать с этими силами договоры. Попросить лес-батюшку вывести на грибную полянку. Пасть ниц перед небесным громовержцем и умолять о пощаде для себя и ярости, направленной на голову врага. Испросить женской красоты у реки или моря. Здесь можно было бы спорить о том, что было раньше – курица или яйцо, то есть как появились известные нам Боги, было ли их оформление в качестве конкретных образов ответом на запрос человеческого мозга, смущенного величием окружающего мира. Но хорошо, что существует каббала и графическая система Древа жизни, которая наглядно объясняет, как изначальная энергия делится на различные эманации.

Работа с магическим каналом – это сонастройка с какой-либо энергетической частотой для усугубления некоего действия в моменте.

В деревенской магии существует несколько доступных каналов. Самые основные – это природа, это мертвенная сила, ворованная пиратским способом энергия (церковь – но трогать ее на этих страницах мы вовсе не будем, дабы ненароком не оскорбить чьих-нибудь чувств).

Работа на силе заимствованной может показаться вариантом халявы, но это не так. Во-первых, найти рабочий и отвечающий вам канал практически невозможно, если личная сила на нуле. Во-вторых, канал надо постоянно кормить. Работать с ним. Вкладывать. Это актуально не только для магии, но и для любой религиозной системы – всю суть, внутреннюю философию, всю благодать любой религии может постичь только тот человек, который не просто относит себя к конфессии, но и ежедневно практикует. Делает предписанные практики. В будничной жизни ведет себя согласно рекомендованной религиозным течением стратегии. Только тогда канал будет отвечать уверенно, только тогда слепая вера обратится в понимание.

В работе с любой разновидностью магической практики очень важно заниматься развитием личной силы. Ежедневно работать на ее наращивание. Вести магический дневник, в котором учитывать успехи и поражения, ставить цели и строить планы. Развивать свою волю. Развивать свое воображение. Не лениться делать упражнения на чувствование и трансформацию внутренней энергии. Учиться быть чуткими к своим телесным и психическим состояниям.

И не относиться к себе слишком серьезно.

Начинающие колдуны часто сталкиваются с особенной разновидностью пресловутого чувства собственной важности – с пафосом мага. Наверное, через эту ступень следует пройти. Все-таки, выбирая магию, ты действительно выбираешь особенную жизнь, особенных зримых и незримых собеседников, ты многим жертвуешь ради высокой цели, а потому имеешь полное право на вдохновляющее самоуважения. Но не стоит взлелеивать свой пафос, подобно матери, которая питает дитя.

Слишком сильная зацикленность на себе порождает боль. Порой для того, чтобы перейти из тягучего поля тоски в умиротворяющую ясность, достаточно перебросить фокус внимания. С мясом и кровью оторвать внимание от своей персоны и подарить его миру вокруг, который, вне зависимости от вашего настроения, как был, так и остается прекрасным.

Ох уж эта тоска, темная ночь души, вязкая депрессия мага! Не рожденная из какого-то объективного событийного горя, а просто расцветающая внутри как отравленная болотная кувшинка.

Порой она бывает созидательна – если умеешь грамотно обращаться с ядовитой метафизикой такого рода. Может вскормить своим черным молоком творческое вдохновение, например. Но и в этом случае важно ею управлять, не отдавая вожжи демону тоски, который из бархатного нежного фамильяра быстро становится кровожадным людоедом.

И ключ к управлению – это внимание. Впрочем, внимание – это вообще ключ от всех дверей.

Колдун – это в идеале и алхимик, и его лаборатория, и легендарный философский камень.

Если упростить: колдун всегда работает с энергией.

У энергии есть частота. Иногда мы работаем с грубой энергией, иногда – с тончайшей. Чем грубее энергия, тем проще ее поймать, настроиться на ее волну. И использовать ее в своих темных делишках.

Я была знакома с практиками, которые работают на разной частоте. Запомнилась одна пожилая дама – в ней было столько тьмы, что люди на улице от нее интуитивно шарахались. Ее энергия звучала уверенно и грубовато, как контрабас.

А однажды я встретила практикующего тибетского ламу, и его энергия была невесомой, точно золотое облако.

В западной и интегральной магии мы пользуемся понятием «чакры» для условного определения частотности силы, с которой мы работаем. Понятное дело, что в деревенской магии никто про чакры не слышал. И вообще, любой патологоанатом скажет вам, что чакр не существует. Тем не менее «чакры» – это просто термин, которые обозначает активные энергетические участки, при заострении внимания на которых активизируются особенные нейронные цепочки, нужные для проведения практик. А уж с телом деревенские колдовки всегда работать умели. Частотность того или иного канала в деревенской магии тоже определяется телом, и, как правило, настраиваются на нее с помощью голоса.

Да, в деревенской магии огромное значение имеют голосовые техники. Если вы хотите научиться работать в традиции, вам стоит заняться своим голосом и посмотреть, на что он способен, какие состояния вызывает в вас использование разного тембра.

«Сердечный» голос, который, как реченька, журчит – настройка на анахату, на сердечный центр. Утробный, низкий бас – настройка на низкие частоты. Также колдунами этой традиции часто применяется шепот в качестве настройки – он может гулять по частотам. И тоненький причитающий голосок для настройки на сахасрару, самый верхний энергетический центр.

Наверное, многие имели возможность видеть, как лично я настраиваюсь на магическую работу – делаю я это посредством шипения тайного священного текста (впрочем, нет на этом свете ничего тайного, это слова из «Греческого магического папируса»). Говорят, со стороны это выглядит довольно инфернально. Моя работа голосом, которая предваряет все мои ритуалы и практики, – это своего рода обезличивание. Я словно пытаюсь «выдышать» и «вышипеть» из себя свою же собственную личность. Все, что находится в поле логического анализа. Весь мой опыт, все мои травмы, надежды и предубеждения. И стать чистейшим восприятием.

Деревенская магия имеет больше общего с первобытным шаманизмом, чем с современной магической культурой. Близость к природе, слияние с ней, тенденция к одушевлению – персонификации природных сил, энергетических потоков.

С точки зрения современной философии это идея духа, единого жизненного начала. Эта идея хорошо прослеживается и в русских сказках, по изначальным версиям которых можно при желании отследить философию и энергетику деревенских магических представлений. Все взаимопроникает, все живет, одно перетекает в другое.

В одной из сказок Афанасьева (а у Афанасьева самые лучшие, сырые, необработанные сказки – без сглаживания жестокости сюжетных линий) убитой девушке вкладывают чужое вырезанное сердце – и она оживает. Это очень похоже на первобытную симпатическую магию (нет, не стоит бояться, в наших с вами практиках ничье сердце не пострадает – разве что сердце человека, на которого вы решите сделать приворот). У того же Афанасьева есть сказка, в которой от пепла человеческой головы рождается богатырь.

А помните про живую и мертвую воду? Одной водой можно человека возродить, другой – уничтожить.

Все это так или иначе веками использовалось и в тайных ритуалах. В деревенском чернокнижии есть целый тематический кластер, связанный с мертвыми предметами: вода, которой умывали покойника или мыли за ним пол, веревки с рук мертвеца, монеты с глаз мертвеца, гробовые гвозди и щепки – эти предметы используются в темных направлениях деревенской магии.

Сейчас страшное расскажу: существует тайный черный рынок, на котором все эти предметы можно приобрести. Есть у меня знакомый санитар морга, назовем его Иван, который водит БМВ, носит одежду от итальянских дизайнеров, да и вообще, каждый его шаг – это в своем роде гедонистический акт. И вот однажды за субботним обедом (изысканные устрицы и коллекционное белое вино, разумеется) я (вернее, выпитых мною два бокала) спросила у него: откуда, мол, дровишки. Он что, наследник какого-нибудь загадочного африканского короля? Но нет, все эти деньги были заработаны на продаже некротических артефактов. Дорого стоят монеты с глаз мертвеца (это же Ване приходится улучить момент, когда никого нет рядом, положить монетки на веки усопшего, задвинуть полку с покойным обратно в холодильник, потом снять монеты – сколько телодвижений, еще и с риском прослыть странным и быть уволенным из «плодородного» местечка.

Самый популярный расходный материал, который всегда есть у Вани в продаже, – мыло, которым омывали мертвое тело.

Сейчас мертвецов омывают не так, как было принято в те годы, когда формировалась эта ритуальная традиция. Но во многих моргах работают ушлые сотрудники, быстро сориентировавшиеся, что их поле деятельности попадает под некий тренд.

Иван признался мне, что основной его доход – вовсе не скромная зарплата санитара, а вознаграждение за услуги, которые он оказывает колдунам. Кто-то просит помыть мертвого, а водичку слить в бутылку и отдать. Кто-то – накрыть глаза мертвеца монетками, а потом монетки эти положить в черный мешочек и отдать колдуну. Есть и совсем лютые – просят подсунуть чью-нибудь фотографию в рот покойника, и это самая дорогая услуга. Простите, если я вас шокировала, но мир вообще жесток.

Естественно, сказочные сюжеты – это метафоры, а суть в том, что колдун, который находится внутри традиции, всем телом чувствует эту общность всего со всем. И любой хороший колдун отлично понимает язык метафоры.

Также для деревенской магии характерна такая черта, как вера в слово. Обряды всегда сопровождаются словами, которые определенным образом интонируются в пространство ритуала. В деревенской магии такие слова называются заговорами, хотя очень многие практики предпочитают не формальный заговор, а свободный ток речи в потоковом состоянии, но мы с вами вернемся к этому чуть позже.

Еще одна характерная черта традиции – способность колдуна к оборотничеству. Для современного человека это звучит диковато, но не забываем о вышеупомянутом языке метафор. В славянской культуре, как и во многих других архаичных культурах, был развит тотемизм, и самыми главными животными для «оборачивания» были Волк, Лиса, Кошка, Лягушка, Мышь, Белка, Змея, Ястреб, Паук, Медведь, Заяц, Кабан, Конь, Сокол и Сорока. В разных областях питали слабость к разным животным, наделяя их магическими чертами. Сейчас может показаться чудаковатым, но в некоторых избах привечали даже змей – змея могла жить за печкой, как священное существо, ее не гнали, не обижали и даже подкармливали.

Естественно, колдун не на самом деле обращается в волка или медведя – он не покрывается шерстью и не становится зубастым. Однако существуют закрытые практики (и несколько раз в жизни мне доводилось видеть их своими глазами), когда во время настройки на ритуал колдун рычит, воет, скалит зубы – в общем, будит в себе животное начало. Животное начало – это та самая энергия низкой частоты, которая может стать волной для магии, для осуществления своей воли.

Мне приходилось встречать старичка, который волком оборачиваться умел. Разумеется, это была не физическая трансформация, но энергетика, которую он излучал после «перехода», была настолько аутентичной, настолько дикой, опасной и волчьей, что и сомнений никаких не возникало – истинный волчара перед тобою стоит. Мне очень повезло встретить такого человека, и повезло, что его доверие ко мне было настолько велико, что он продемонстрировал это тайное искусство.

Я прочитала, должно быть, все, что есть на свете о магии – от средневековых гримуаров и расшифровок месопотамских глиняных табличек до транперсональных и интегральных философов нашего века, в чьих трудах магия несмело, но все-таки целуется с областью научного познания.

Но все-таки именно искусству деревенской магии я обучалась не по книгам (да и не существует таких книг, это ведь сугубо устная традиция), а в живых поездках по российской глубинке. Очень часто мои доморощенные этнографические экспедиции становились «холостыми выстрелами» – пилишь много сотен километров, а в итоге либо наличие в какой-то местности колдуна оказывается сильным преувеличением, либо деревня встречает тебя агрессивно, чуть ли не с топорами гонят наглого чужака, посягнувшего на сакральное. Но я готова терпеть сотни «холостых выстрелов» ради одной найденной жемчужины.

И безусловно, тот дед-оборотень такой жемчужиной и был.

Я его встретила в одной далекой северной деревне – в одном из мест, где ничего веками не меняется. Специально ехала к нему – так вышло, что слух о том, что в Архангельской области дед-оборотень живет, дополз до Москвы. Я ехала без каких-то особенных ожиданий и была готова к тому, что мне дадут от ворот поворот. Но дед неожиданно гостеприимно угостил меня травяным чаем (густым как зелье – по буроватой мутной поверхности плавали сосновые иголки и какая-то подозрительная труха) и отвел на лесную опушку. Может быть, напугать хотел – веселый был дед, в его желтоватых глазах чертики плясали. А может быть, разглядел в моем взгляде что-то особенное – зов, по которому люди силы распознают своих.

Я много раз рассказывала эту историю – тот вечер мне на долгие годы запомнился в мельчайших деталях. Так всегда бывает в состояниях сознания, которые трансперсональные психологи называют пиковыми.

Мы пришли в лес, уже темнело, и дед попросил меня раздеться – я прекрасно понимаю, как это звучит со стороны. Мне было слегка за двадцать, я приехала за сотни километров совершенно одна, наступала ночь, и я была вдали от цивилизации, под сенью вековых елей, наедине с пусть и очень пожилым, но все-таки крепким деревенским мужчиной, с которым познакомилась всего три четверти часа назад. Но я никогда не могла пожаловаться на плохую эмпатию – когда он сказал это, я посмотрела в его глаза и не увидела в них ни особенного спокойствия хищника перед прыжком, ни предвкушающей сладости эротомана, которому на старости лет вдруг выпало приключение. Нет, не исходило от него ровным счетом никакой агрессии – поэтому я просто стянула через голову хлопковый свитер и платье. Разделся и он.

Пробовали ли вы когда-нибудь раздеться в ночном лесу? Казалось бы, тонкая прослойка ткани, которая отделяет вашу кожу от окружающего мира, но на самом деле это защитный панцирь для нашего восприятия. Голым в лесу чувствуешь себя иначе – таким беззащитным, таким маленьким, опасно приблизившимся к пропасти, в которой – Бездна, перемалывающие души бездушные жернова. Все вокруг словно ярче становится, все чувства обостряются, как у предвосхищающего опасность зверя. Долой навязанную социумом рафинированность – во мне просыпалось что-то древнее, похороненное под многослойной рассудочностью, что-то животное.

Видимо, дед знал толк – понимал, что не получится ничего, если остывающий ночной воздух не соприкоснется со всей поверхностью твоей кожи.

Дед опустился на землю – мох, лиственный перегной, сухие еловые иголки – и перестал обращать на меня внимание. Я перестала для него, волка, существовать. Он напряг шею – так, что сквозь пожелтевшую к старости кожу явственно проступили венки, обратил лицо к потемневшему небу. Я заметила, насколько пластичным было его сухое тело – под многослойными рубашками-телогрейками он казался довольно бесформенным, но в момент обращения стало заметно, какие литые у него мышцы, какие гибкие связки. Он так потянулся, что хрустнули позвонки. А потом вдруг завыл – сперва тихонечко, почти нежно, но затем его сильный тоскливый вой полетел над еловыми верхушками. И я вдруг поняла, почему его, такого сухонького, такого дружелюбного, сторонятся и побаиваются в деревне. В нем, оборотне, волке, в тот момент была истинная мощь опасного лесного зверя! С ужасом, недоверием и отчасти с восхищением я наблюдала за тем, что происходило прямо на моих глазах. Правда, недолго – в какой-то момент дед встрепенулся, повел носом, сорвался и скакнул в кусты – я даже не поняла, сделал ли он это на четырех ногах или на двух.

Сама я провела в том лесу до рассвета. Естественно, попробовала повторить все за дедом – опустилась на колени, завыла в небо (сперва несмело, потом набирая обороты), попробовала бежать вперед. Свидетелей тому не было, поэтому не могу сказать объективно, получилось ли у меня оборотничество. Но эмоции были испытаны тончайшие. И порой, оставаясь в летнем ночном лесу одна, я повторяю эту практику.

Это была не единственная моя встреча с оборотнем. Была еще женщина, Зинаида Пална. Правда, оборачивалась она в кого-то фантазийного, в лесную нечисть какую-то. Она так и не смогла ответить на вопрос, в какое именно животное она оборачивается. И то была ее природа – с этой странной особенности Зинаида Пална не имела ровно никаких социальных бонусов. Она не была ни целителем, ни ясновидящей – просто скромно жила на окраине поселка, со всех сторон окруженного лесами. В будничной жизни Зинаида Пална была бухгалтером на небольшом кирпичном заводике – каждое раннее утро старенький автобус отвозил ее в областной центр, где она целый день перебирала бумажки в душном тесном кабинетике. И ждала, когда же наступит ночь. Потому что ночь – это было ее, Зинаидино, время. Ночь срывала маски, и она переставала быть тем, кого в ней видели другие, – несчастной стареющей женщиной, не нажившей ни семьи, ни дома, ютящейся в съемном углу.

Зинаида Пална спала мало – от силы три-четыре часа. Говорят, так умели Наполеон и Никола Тесла.

– А что мне спать, лес меня силой питает, – говорила мне сама Зина.

Сразу после полуночи она тихонечко уходила в лес – жалась к домам, старалась не попадаться никому на глаза – сплетни в маленьких городках и поселках расходятся быстро. Понятное дело, что в социуме, где даже у стен есть глаза и уши, у нее вряд ли получилось бы вечно скрывать свои странности. Но, поскольку на дворе было не Средневековье, а Зинаида была человеком тихим и вежливым, окружение простило ей темные секреты. Ну ходит тетка в лес по ночам и ходит – поди свихнулась, без мужика и деток-то.

– Что же именно вы делаете в лесу? – спросила я, когда мы пили чай перед ночной экскурсией, которую Зинаида Пална долго отказывалась для меня проводить (но в итоге посещение леса в ее компании было мною бесхитростно куплено)

– А в лесу я… живу, – прошелестела она.

Мне трудно было сопоставить образ этой тихой женщины и такое явление, как оборотничество. Не было в ней ни загадки, ни холодка опасности, ни незримой связи с беспредельным.

Обычная женщина средних лет – пожухлая сухая кожа, водянистые глаза подозрительно смотрят на мир, на ногтях облупился перламутровый лак, китайский спортивный костюм с надписью «Мальдивы» на спине, крепкие папиросы одна за другой. И то ли скромность врожденная, то ли серьезная внутренняя травма – в диалоге она избегала смотреть в глаза, а ее голос был таким тихим, что разберешь едва.

В лес она шла уверенно – сразу становилось ясно, что дорожка эта протоптана годами. Так и было – потом Зинаиды Пална расскажет мне, что впервые случайно оказалась ночью в лесу, когда ей было двенадцать лет. Сговорилась с подругами, сбежали из дома, проверяли друг друга «на слабо» – а сможешь ли из деревни выйти? А мимо кладбища пройти? А в лес? До леса дошла одна Зина, остальные сломались. Наверное, это было истинное магическое посвящение – то, что двенадцатилетняя напуганная девочка пережила той ночью. Перед нею открылась завеса запредельного, и она увидела лес таким, каким его видят только люди силы. Живым. Могущественным. Границей между мирами. Пределом, где живые соседствуют с мертвыми. Порталом, который может перенести вас в тонкие миры.

Мы шли по лесу довольно долго, Зина ступала легко, и даже ветки не трещали под ее ногами. У меня в те годы еще не было наработанной привычки ночных лесных похождений, поэтому я была неловкой, как медведь-шатун. Едва поспевала за ней, очень боялась отбиться и не увидеть обещанного чуда.

Зинаида Пална вывела меня к просеке. И сказала, что гостеприимство ее идет от души, но имеет свои пределы, поэтому она просит меня оставаться на месте и за нею дальше не идти. То, что должно мне увидеть, я увижу прямой сейчас, а все остальное пусть останется ее личным таинством.

Она сказала это и вдруг начала вертеться, точно сломанный волчок. Она кружилась на одном месте, как собака в попытке поймать собственный хвост. Это не было похоже ни на плавное кружение просветленного суфия, ни на игры подростков, причастившихся своим первым бокалом шампанского и тестирующих вестибулярный аппарат. Нет, ее кружение было каким-то нервным, очень быстрым, жучиным каким-то. При этом она и звуки жучиные издавала – какое-то быстрое приглушенное бормотание, небрежно произнесенные слова прилеплялись друг к другу, образуя жужжание. В какой-то момент я встретилась с ней взглядом. О, что у нее были за глаза! Она словно удивилась моему присутствию, не узнавала меня, куда делась вся ее вежливая светскость, вся ее неуверенность в себе, страх занять собою лишнее место в пространстве. Нет, теперь она явно больше собою не была. Этим странным нервным кружением она словно отрезала от себя все личностное. Я тоже в моих практиках отрезаю себя от своей личности – методы у меня другие, но суть одна. И тогда, в том лесу, я впервые увидела, как это происходит, как это может быть – вот только что был человек и вдруг на моих глазах он по собственной воле словно перестал быть собою!

Кружилась Зинаида Пална довольно долго, при этом плохо ей не становилось. У нее было странное выражение лица – нос сморщился гармошкой, как у человека, оказавшегося рядом с чем-то гниющим, источающим тошнотворные миазмы. Челюсти сжались так, что становилось страшно за ее зубы. Очень изменилась пластика – начала она кружиться все еще человеческой самкой, а остановилась уже кем-то другим – не то насекомым с картины Гигера, не то неведомой лесной нежитью. После этого она убежала – по просеке. Бежала Зинаида Пална спиной вперед, и от этого мне вдруг стало жутко, хотя уже в те годы у меня были сильно нарушены границы страха и я скорее искала тревожных переживаний, нежели пыталась их избежать.

Ночь та выдалась безлунной, в лесу было довольно темно. Это был не городской ухоженный парк, а настоящий дикий лес. А Зина бежала уверенно, словно у нее на затылке были глаза. Передвигалась она довольно быстро и ни разу не споткнулась. Впрочем, она очень быстро исчезла из поля моего зрения, и в следующий раз мы встретились уже только утром.

Зинаида не была мастером слова, она так и не смогла объяснить мне, что все это значило лично для нее, почему она вдруг оказалась привязанной к этому странному состоянию, как так вышло, что лес заменил ей все простые человеческие радости.

Мы возвращались вместе, по полю, которое еще было устлано на глазах тающим утренним туманом.

– Здесь живое все, понимаешь, – разволновалась Зинаида Пална, и в лучах рассветного солнца ее желтоватое лицо казалось почти красивым (всем ведь известно, что вдохновение украшает лучше «Фотошопа» и самой дорогой пудры). – Все живое, все. Деревья перетекают корнями в землю и дышат ей. А их листья словно перетекают в воздух и становятся летом, осенью, весной. Становятся и временем и пространством, понимаешь?

Я понимала. Удивленная поэтичностью ее речи, я внимала и любовалась ее волнением и страстным желанием поделиться кусочком своего мира.

– И я живая. Я тоже живая. Я тоже перетекаю в воздух, а тот – в деревья, в небо, в землю. Получается, все одно. Все одно и то же. Я – это деревья, я – это земля, я – это небо, осень, жизнь и смерть! И ничего вообще не имеет значения, если все едино.

Все живое. Если бы меня попросили вывести главный закон деревенской магии, я бы так и сказала – все живое.

Кстати, живыми существами в традиции деревенской магии считались и болезни.

Деревенские колдуны и знахари получше современных представителей нью-эйдж-культуры могли бы рассказать о психосоматике. Знаменитый «Травник» XVIII века тому один из примеров, это книга на стыке народной медицины и магии. Например, одни и те же лекарственные травы рекомендовалось применять внутрь либо носить при себе – то есть считалось, что трава обладает не только реальным физическим воздействием на тело человека, но и может сыграть энергетическую, «талисманную» роль.

Неважно, инфекция, депрессия, травма – любую болезнь, по мнению деревенского колдуна, можно наслать на человека. Причина любой болезни – внешняя. И болезнь в этом случае также является антропоморфной. И даже имя у нее есть – чаще всего в деревнях болезнь называли Кумохой. Это было имя общее, но в некоторых деревнях для разных болезней знахарь придумывал отдельные имена. Например, мне как-то довелось общаться с пожилой женщиной – сама она называла себя Стефания, – которая учила меня воду заговаривать. Так вот, она при мне принимала пациентов – а она была в своей области очень известной и востребованной. И я заметила, что грипп она называет Фоней, Афанасием. А радикулит – Петрушкой. Она сама не смогла мне объяснить тонкости имянаречения, почему в ее представлении у болезней оказались такие имена. Но вот так ей было удобнее.

Представляли Кумоху осознанным существом, вселившимся в человека. А ведь даже с самым подлым и деструктивным существом можно договориться – вот в роли такого переговорщика и выступал маг. Если договориться не получалось, то маг брал себе доминирующую роль и просто выгонял Кумоху из незаконно занятого ею тела с помощью обращения к более сильным и могущественным сущностям.

Наш экскурс в мир деревенской магии только начался, но вы уже услышали от меня несколько странных историй, и я чувствую, что у вас назрел вполне естественный вопрос.

Давайте немного затронем тему, которая волнует многих, вставших на наш нелегкий путь.

Является ли деревенская магия белой или черной?

Всем интересно приоткрыть завесу в мир тайного, но и душу ведь не хочется измарать.

Тут я вас разочарую: и лукавая «отбеленность» некоторых практик, и нарочитая инфернальщинка какой-нибудь кладбищенской магии – все это продукт более поздней культуры.

В исконной деревенской магии нет такого деления, это более позднее направление, ХЖ – ХХ веков, когда под белой магией подразумевали скорее народное христианство, соборное колдовство, а под черной – обращение к противоположным силам. Черную магию именно поэтому называли еще и отреченной.

Но мы будем подходить к практикам с точки зрения этики современного человека и цвета учитывать не будем. Да и сами люди, которые вешали цветные ярлыки на практики, часто путались в показаниях.

Кто же такие люди силы в традиции деревенской магии? Можно выделить несколько их разновидностей:

✓ колдун-отшельник (я пишу «колдун», но не подразумеваю гендер, это может быть и колдунья, или, как чаще говорили в деревнях, колдовка);

✓ юродивый бродяга;

✓ лекарь-травник.

Непосредственно осознанным колдовством в традиции, безусловно, занимается только колдун-отшельник. В народных сказках этот образ часто берет на себя Баба-яга.

Отшельничество колдуна – скользкая и для многих печальная тема. Да, магию почти никогда нельзя совместить с уютным мирком классической патриархальной семьи. И вы должны это понимать, если встаете на наш путь.

И да – такое я тоже видела часто и считаю своим долгом предупредить об этом романтиков, стремящихся в наш круг, – если у вас уже есть семья, существует большая вероятность ее разрушения. И дело тут не в деструктивных энергиях, и даже не в том, что огромную часть вашего свободного времени займет магическая практика. Нет, просто ваша личность будет расширяться быстрее, чем личность человека, с кем вы делите общее поле. Все мы так или иначе идем вперед, все мы учимся и развиваемся. Но колдун работает с экстремальными психическими состояниями, с пиковыми переживаниями, он гуляет в энергетическом диапазоне от животной грубости до небесной тонкости. Это оставляет очень сильный отпечаток на личности. Риск, что вам захочется оставить семью, велик, очень.

Надо понимать, что некоторое одиночество – это плата за дар. Практикующий колдун может жить в социуме, но все равно на нем будет печать чужака, будет некоторая дистанция со всеми остальными. Собственно, похожее происходит и в других магических направлениях – магия вообще очень сильно обосабливает.

Если вы заявите себя миру как практикующий колдун, на вас будут косо смотреть. Над вами будут посмеиваться, вас будут побаиваться – кто-то от всей души, а кто-то и на всякий случай. Очень много суеверий гуляет в обществе – даже таком циничном и все повидавшем, как современная Москва, – о нашем брате.

Колдовскими практиками занимаются из «нечеловеческого» состояния. Современные колдуны любят пафосно говорить о себе: я не человек. И это является отчасти правдой. Вспомните себя в моменты сильнейшего проявления эмоций. Когда вы были раздражены, взвинчены, наговорили кому-нибудь кучу таких вещей, за которые вам потом было стыдно. Люди, склонные к формулам переноса ответственности, говорят в таких случаях: «Бес попутал». То есть вами как будто бы руководил кто-то другой. Магия тоже совершается из измененного состояния сознания, которое в обычной жизни нормой для вас не является. Это состояние приоткрывает двери в потайные миры, но оно же и отдаляет от людей, которым такие состояния неведомы. С момента начала практики вы начинаете осваивать собственную психическую систему координат, а потом и вовсе выходите за ее пределы.

Цели и задачи этой книги

✓ Получить полное представление о традиции.

✓ Получить инициацию, взять себе право на работу в этой традиции.

✓ Освоить набор техник, которые помогут вам комфортно и защищенно чувствовать себя в магической работе.

✓ Научиться защищаться и при необходимости нападать.

✓ Попробовать работу в разных местах Силы, для того чтобы впоследствии выбрать для себя основное.

✓ Научиться конструировать обряды – понять логику обрядовой работы деревенского мага. Существует множество хороших чужих наработок, однако настоящие колдуны ничьими черными тетрадями не пользуются.

Что вам потребуется

✓ Специального алтаря в традиции не существует, обычно ситуативно сакрализируется какое-то будничное место, хоть кухонный стол. Как правило, у колдуна есть тряпица (все равно как алтарное покрывало в церемониальной магии), которая превращает любую поверхность в алтарь. Подумайте о том, где вы будете практиковать.

✓ Свечи – расходный материал. Можно крутить самостоятельно, можно покупать пустые незаряженные нецерковные. Цвету свечи не уделяется повышенное внимание в этой традиции, подойдут обычные восковые.

✓ Рабочий нож.

✓ По ситуации вещи, которые легко достать: продукты питания, травы, алкоголь для подношений, скарификаторы, если вы вознамеритесь вступить в кровную связь с каналом.

✓ Черная тетрадь. Фактически это ваш магический дневник, в который вы записываете свои практики, впечатления от них, наработки. Черные тетради есть у каждого практикующего деревенского колдуна.

Немного истории

Исторически деревенская магия – это разноцветный суп из самых разных верований и источников. Это даже более интегральный культ, чем какая-нибудь современная викка.

На нашей территории была всегда мешанина культов. Существовали праславяне, у которых еще в VI–III веках до нашей эры были свои обряды. Бытовала славянская обрядовость и магия. Затем пришла эпоха христианства, и появились некие местечковые магические направления, которые рождались на стыке язычества и христианства, потом существовала теневая магия, имеющая то или иное отношение к христианству, и наконец, была прекрасная эпоха нью-эйдж, которая в России была выражена сумбурными, смелыми и свободными девяностыми, когда были созданы новые техники, новый подход.

При этом в каждой из перечисленных культур существовали еще и эволюция философии и проистекающие из нее изменения в обрядовой составляющей. Например, праславяне изначально хоронили людей в скрюченном положении – это должно было имитировать возвращение к истокам, в материнскую утробу. Мертвеца клали в позу эмбриона. Но затем трупы начали сжигать, и у этого обряда было уже совершенно иное символическое значение – возвращение к истоку, но к другому, вознесение дыма к небу. Наши предки начали верить в то, что существует некая сила, которая отделена от личности и которая не исчезает после смерти. Это был земледельческий период, роль неба как источника дождя была очень важна, и праславянам хотелось таким образом заселить небеса «своими», чтобы те помогали. Этот смысловой переход произошел во втором тысячелетии до нашей эры. Усложненные похороны – прах хоронили в земле, дым отдавали небу. Примерно тогда на нашей земле и зародился культ предков, который в деревенской магии играет большую роль – в традиции принято опираться на свой род или на «своих» не по крови, но по духу, то есть на уже отживших ведьм и колдунов. В этой традиции, например, практикуется передача силы не только от живой пожилой ведьмы ведьме молодой, но и разнообразные стяги силы, которые проводятся на могиле уже почившей ведьмы.

А теперь – мой вам подарок. Следующий абзац – это то самое драгоценное «тайное знание», которое все ищут, когда речь заходит о магии и ее возможностях. Если вы хотите стать уверенным практиком, то вам надо обучиться не каким-то волшебным словам, не каким-то обрядовым протоколам, а всего лишь нескольким особенным состояниям психики.

Вот эти состояния, которые приведут вас к волшебству и раскроют ваш дар.

Семь состояний, которые необходимы для колдовской работы

✓ Умение собирать все свое внимание в определенной точке.

✓ Деконцентрация внимания (которая ведет именно к тому самому священному ощущению общности всего).

✓ Работа с четырьмя потоками энергии.

✓ Получение энергии из окружающей среды.

✓ Навык сохранения осознанности в «морочном» состоянии на границе сна и бодрствования – и умение входить в это состояние не только, когда хочется спать.

✓ Работа со связями – видение, протягивание, обрыв.

✓ Сонастройка с другим человеком и его вибрациями.

Глава третья
Посвятительные ритуалы

Путь в магии всегда начинается с посвящения. Ритуал посвящения условно отделит вас от мира обыденности, в котором вы жили раньше. Посвящение безвозвратно. Границу перейти хоть сложно, но можно, однако обратно на родину уже не выпустят.

Соответственно, посвящение открывает одни двери, но закрывает другие.

Посвящение – это всегда травматичный опыт. Сто раз подумайте, прежде чем пересечь эту черту.

Посвящение – это всегда присоединение к чему-то (группе, эгрегору). Перед каждым посвящением лучше разобраться, кому присягаете.

Посвящение – это прописывание определенной программы в личности человека. На то, чтобы программа реализовалась, понадобится какое-то время.

Я очень надеюсь, что эту книгу читают люди ответственные и внутренне зрелые. Я действительно взволнована, потому что собираюсь обнародовать ритуал, который обычно держат в тайне. С помощью этого обряда можно провести так называемое самопосвящение – посвятить себя в колдуны, взять себе право на иной статус и начать работать в мире магии, постепенно набирая и укрепляя силу.

Когда ко мне приходят за советом желающие развиваться в данной области, я, понятное дело, даю им некоторые уточнения к ритуалу – в зависимости от их личных энергетических характеристик. Здесь же я представлю универсальный вариант.

И еще важная ремарка – этой строкой я полностью снимаю с себя ответственность за то, с какими последствиями вы, возможно, столкнетесь, проведя эту работу ремесла. Если вы – человек взрослый и психически в целом здоровый, если вы принимаете это решение ответственно, если магия нужна вам ради познания сокрытых граней мира, а не ради баловства, то ничего плохого с вами точно не случится.

Посвятительный ритуал колдуна. Ритуал лесной

Перекресток следует выбрать заранее. При входе в лес оставляем дары под большим деревом.

На перекресток идти молча.

Перекресток четырех дорог, крест.

С собой – молоко, чистая вода, вино, баночка жидкого меда, нож, скарификатор, черная тетрадь, свеча.

Ножом очерчиваем круг посолонь, вокруг себя, в центре перекрестка. Лицом на восток центрируемся. Внимание – анахата. Чувствуем поток ветра в лицо с востока. Темная вода за спиной. Костры – справа. Чаща – слева.

Я (такой-то) стою на перекрестье четырех дорог: дорога к смерти, дорога к силе, дорога к счастью и неведома дорога. Нагая и беззащитная, отдаю себя во власть леса и духов.

Отменяю время – младенчество, детство, юность, зрелость, старость.

Водой медленно круг противосолонь – выливаем воду по кругу, повторяем контуры круга, который очертили ножом.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, внимание над своей головой, визуализация – кручение времени, как будто бы вы отматываете жизнь к младенчеству, перед глазами мелькают самые яркие события и впечатления.

Отменяю чувства – любовь, ненависть, страсть, радость, тоску.

Медленно выливаем молоко по кругу противосолонь.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, визуализация – черный вихрь, который проходит через все тело снизу вверх, от ног к макушке, вычищая все, что есть внутри вас.

Отменяю слабости – жалость, славу, власть, надежды.

Медленно выливаем вино по кругу противосолонь.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, все внимание в центре грудной клетки.

Сесть на землю, деконцентрация – сперва с открытыми глазами, затем – с закрытыми. Внимаем лесу, ощущаем присутствие духов, полностью открываемся лесу.

Зажигаем свечу.

Визуализация – «открываем макушку», воронка в сахасраре.

Я (такой-то) испрашиваю у духов позволения стянуть силу лесную. Я беру на это право, я открываю дорогу, и нет мне пути назад.

Капля крови из пальца – на землю, в центр перекрестка. Визуализация – кровное братание с лесом, дыхание всей кожей, выдыхаете себя в лес, вдыхаете лес в себя, ощущение общей кровеносной системы.

Капля крови на листок вашей черной тетради – отпечаток пальца с кровью. Затем щепоть земли из центра перекрестка на эту каплю. И капля воска от вашей свечи сверху – вы словно запечатали договор с лесом.

Стягиваю безвременье: черная вода, духи блуждающие, огоньки болотные, папоротника цветок, волчий вой, уханье совы, ток крови, жар дыхания.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание – воронка на вашей макушке, и душа леса словно втягивается в нее.

Стягиваю правду: единение, равновесие, тишина.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание в анахате.

Стягиваю Силу: корни, земля, кровь, душа.

Кружение 13 оборотов посолонь, визуализация – лес словно наполняет вас от ног к макушке, прорастая корнями, травами, вы вихрем вбираете в себя лес и чувствуете его внутри, со всей его флорой и фауной.

Затем выливаете мед по кругу посолонь.

Шторпор вниз, сидите в центре круга, пока не догорит ваша свеча.

Уходя, первые 13 шагов делаете спиной вперед, лицом к перекрестку. Дальше уходите не оборачиваясь.

Дома записываете впечатления в черную тетрадь – на ту страничку, где ваша «печать».

Посвятительный ритуал «Стяг силы от мертвого колдуна»

А вот это уже более серьезный ритуал, и я советую ознакомиться с его регламентом просто для расширения магического кругозора – а не ради того, чтобы немедленно идти на погост в поисках силушки. Взвесьте все, будьте благоразумными – магия умеет ждать (в отличие от многих незадачливых ее покорителей), магия никуда от вас не денется. Тут я в первую очередь обращаюсь к молодым людям, в руки которых может попасть эта книга. Друзья, в самом деле, не стоит.

Проводится на кладбище, желательно в темное время суток. Либо на могиле почившего колдуна (если вы знаете, где она находится). С собой никаких украшений и дополнительных денег.

Тринадцать монеток одинакового номинала, тринадцать свечей, мед, водка, черная тетрадь, рабочая свеча, нож, чистая вода.

У ворот мысленно здороваетесь. Проходите строго через калитку!

На главном перекрестке оставляете водку и мед – выливаете прямо на землю.

Я (такой-то) стою на перекрестье четырех дорог: дорога к смерти, дорога к жизни, дорога к силе и неведома дорога. Обращаюсь к вам, духи мертвые, дары предлагаю, силу испрашиваю.

Шторпор верх, затем штопор вниз. Деконцентрация. С открытыми глазами, затем – с закрытыми, затем идете по кладбищу в этом состоянии, ищете 13 «активных» могил, на каждой зажигаете свечу и оставляете монетку. Затем найти удобное место, где вас никто не потревожит. Не обязательно на главном перекрестке.

Центрируемся. Лицом на запад. Холодный ветер в лицо. За спиной – темная вода, в этих водах – весь ваш род, от последнего умершего родственника по крови до тех, кого вы не знаете, но можете ощутить как поддерживающий массив. Справа – погребальный костер, на котором горит тело. Слева – кладбище, могилы, склепы, кресты.

Отменяю время – младенчество, детство, юность, зрелость, старость.

Ножом крест на земле.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, внимание над своей головой, визуализация – кручение времени, как будто бы вы отматываете жизнь к младенчеству, перед глазами мелькают самые яркие события и впечатления.

Отменяю чувства – любовь, ненависть, страсть, радость, тоску.

Ножом крест на земле.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, визуализация – черный вихрь, который проходит через все тело снизу вверх, от ног к макушке, вычищая все, что есть внутри вас.

Отменяю слабости – жалость, славу, власть, надежды.

Ножом крест на земле.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, все внимание в центре грудной клетки.

Штопор вниз. Рассматриваем пространство, чувствуем его кожей, вычленяем внутренним зрением его частности. Глаза закрыты.

Закручиваем пространство вихрем вокруг себя – от самых густых и плотных участков до самых светлых. Вы в кружении вихря, в центре вихря.

Стягиваю безвременье: черная вода, духи блуждающие, мертвецы зрящие, карканье ворона, холод смертный, ток крови, жар дыхания.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание – вихрь вокруг (в себя не принимаем).

Стягиваю правду: единение, равновесие, тишина.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание в анахате.

Стягиваю Силу: ясный взгляд, ключ, замок.

Кружение 13 оборотов посолонь, визуализация – мертвецы, которые собрались вокруг вас, кружатся в своем плясе.

Затем на главном кладбищенском перекрестке запечатываем контракт с силами – немного воды в центр, берете пальцем влажную землю, ставите отпечаток в черную тетрадь. Зажигаете свечку, капаете воском в тетрадь на землю.

Выйдя из кладбищенской калитки, омываете остатками своей воды подошвы, затем руки. Ни с кем не заговариваете. Перед тем как пойти домой, зайти на минуту в любое людное место (магазин), ни с кем не заговаривать и там просто постоять минуту и уйти. Потом – домой. Записать впечатления в черную тетрадь.

Посвятительный домашний ритуал (мягкий вариант лесного ритуала)

Алтарь – на полу в центре комнаты обозначаем место, расстелив тряпицу. По четырем сторонам света ставим свечи. На алтаре – зеркальце, нож, хлеб, молоко, вода, вино, жидкий мед.

Символически обводим круг ножом (пол не царапаем, можно даже не прикасаться ножом к полу).

«Открываем» перекресток дома, зажигаем свечи посолонь, начиная с востока.

Лицом на восток центрируемся. Внимание – анахата. Чувствуем поток ветра в лицо с востока. Темная вода за спиной. Костры – справа. Чаща – слева.

Я (такой-то) стою на перекрестье четырех дорог: дорога к смерти, дорога к силе, дорога к счастью и неведома дорога. Нагая и беззащитная, отдаю себя во власть леса и духов.

Отменяю время – младенчество, детство, юность, зрелость, старость.

Макаем хлеб в воду, съедаем пропитанный водой кусочек.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, внимание над своей головой, визуализация – кручение времени, как будто бы вы отматываете жизнь к младенчеству, перед глазами мелькают самые яркие события и впечатления.

Отменяю чувства – любовь, ненависть, страсть, радость, тоску.

Макаем хлеб в молоко, съедаем пропитанный молоком кусочек.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, визуализация – черный вихрь, который проходит через все тело снизу вверх, от ног к макушке, вычищая все, что есть внутри вас.

Отменяю слабости – жалость, славу, власть, надежды.

Макаем хлеб в вино, съедаем пропитанный вином кусочек.

Кружение – тринадцать оборотов противосолонь, все внимание в центре грудной клетки.

Сесть на землю, деконцентрация – сперва с открытыми глазами, затем – с закрытыми. Визуализация – тьма вокруг, черный лес, чаща.

Зажигаем свечу.

Визуализация – «открываем макушку», воронка в сахасраре.

Я (такой-то) испрашиваю у духов позволения стянуть силу лютую. Я беру на это право, я открываю дорогу, и нет мне пути назад.

Капля крови из пальца – на хлеб. Сидите во тьме, ощущаете кружение духов вокруг себя, может послышаться хлопанье крыльев, уханье совы.

Капля крови на листок вашей черной тетради – отпечаток пальца с кровью. И капля воска от вашей свечи сверху – вы словно запечатали договор с духами.

Стягиваю безвременье: черная вода, духи блуждающие, огоньки болотные, папоротника цветок, волчий вой, колокольный звон, ток крови, жар дыхания.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание – воронка на вашей макушке, и тьма словно втягивается в нее.

Съедаете кусочек хлеба, на котором капля вашей крови. Стягиваю правду: единение, равновесие, тишина.

Кружение – 13 кругов посолонь, внимание в анахате. Стягиваю Силу: земля, вода, огонь, воздух, кровь, душа. Кружение 13 оборотов посолонь, визуализация – тьма словно наполняет вас от ног к макушке.

Капля меда на хлеб, съедаете пропитанный медом кусочек.

Сидите в центре круга, пока не догорит ваша свеча. Можно сделать траттаку в зеркало, на себя, посмотреть на свои изменения.

Записываете впечатления в черную тетрадь – на ту страничку, где ваша «печать».

Глава четвертая
Ритуальная работа в традиции деревенского колдовства

Магия всегда творится через обряд. Трудно представить магию вне обрядовой деятельности.

Ритуал или обряд – это совокупность символических действий, которые ведут к какому-то объективному результату. Маг на алтаре втыкает иголочку в голову восковой куколки, и в то же время в тонком состоянии проводит определенные мысли человеку, с которым он эту куколку ассоциирует. Это так называемая симпатическая магия, древнейшая из форм магического искусства. И даже если отойти в сторону от простой и отчасти наивной деревенской магии и обратиться к классическому западному церемониалу, который замешан на каббале и сложен для понимания, – там ведь мы тоже имеем дело с метафорой. Маг кладет на алтарь некие предметы, которые символически отождествляются с той или иной планетой и присущими ей силами. Маг совершает некие действия и тем самым низводит планетарные силы на свой алтарь, свое тело, свое сознание, в реальность, которая его окружает.

Слово «обряд» похоже на слово «порядок». Обряд – это приведение в порядок (необходимый вам вариант порядка) хаоса, в котором мы существуем. И это очень важно.

Из этимологического значения слова «обряд» можно сделать вывод о главном философском смысле проведения обряда – есть окружающий нас хаос, в этом хаосе заложены миллиарды возможных вариантов развития ситуации. Будущее многовариантно, но вам необходимо выбрать только одну дорожку, самую для вас оптимальную, ту, которая приведет вас к счастью. И с помощью ритуала мы выбираем из миллиарда возможных вариантов группу конкретных схем, по которым реальность начнет воплощаться.

Чем грамотнее проведен и составлен обряд, тем уже спектр вариантов, которые мы получаем на выходе. Идеальный обряд – когда мы заказали один вариант и его же получили, но, как правило, в реальности мы все-таки задаем спектр, а не конкретное решение.

Например, мы делаем ритуал на повышение благосостояния, а дальше вожделенные денежки могут прийти в нашу жизнь разными способами. Или мы делаем приворот на конкретного человека, а дальше – в зависимости от состояния его психики – его привязанность к нам может выражаться также разными способами.

Обряд – это всегда выполнение каких-то действий с произнесением особенных слов – по сути, это внешнее выражение главных слонов, на которых стоит магия, – веры, воли и воображения.

В деревенской магии есть обряды сугубо магические, а есть обряды, выражающие набор суеверных действий.

Например, в рукописном тексте XVII века, составленном царем Алексеем Михайловичем, был целый перечень вот таких народных суеверий, которые следовало осуждать. Среди них были вполне невинные деяния: игра в жмурки, рождественские маскарады, когда лица мазали сажей (царю казалось, что это чертовщина какая-то. С черными лицами бегать, даже если в том нет никакого религиозного подтекста), игра в шахматы или кости, изучение линий на своих или чужих ладонях. Также в этом документе осуждалась вера в приметы и даже мытье в бане с использованием трав.

Но обряды никуда не девались. Помимо сугубо колдовских ритуалов, на Руси существовали обряды, без которых не обходилась жизнь ни одной деревни, – например, обходные обряды. Когда во время праздника надо было зайти в каждый дом с угощениями и пожеланиями удачи, поделиться благодатью, чтобы она вернулась сторицей. Колядование – классический народный обходной обряд.

К сокрытой традиции колдовства это имеет мало отношения, но зато это создает поле, из которого все мы выросли, наше коллективное бессознательное. Магия ведь возвращает нас к состоянию целостности, в котором жили наши предки, – к состоянию, в котором мир воспринимается красивейшей и сложнейшей формулой сочленения миллиардов взаимосвязей. Все так или иначе связано со всем, а значит, от любого объекта можно протянуть ниточку к любому другому объекту. И магический обряд – это один из вариантов такой вот незримой нити Ариадны.

Царь Алексей Михайлович, разумеется, сильно перестраховывался. Вроде бы и выступал он против суеверий, но с позиции сегодняшнего дня очевидно, что опасения его намного более суеверны, чем осуждаемые злополучным указом чужие деяния.

Но не только царь-батюшка боялся темных сил.

Обрядовых действий люди начали бояться и того раньше, например, уже в XVI веке появилась и стала популярной молитва против «злого сретения и лукавого ока». Вы же понимаете – раз возникла потребность в такой молитве, то это был распространенный народный страх. Боялись черноглазых, слишком пристально смотрящих, боялись найти под своей калиткой какие-то посторонние предметы. Вспомните знаменитую картину Репина «Мужик с дурным глазом» (1877). Кстати, интересное наблюдение – верование-то это северное, а на севере у нас люди преимущественно светлоглазые. В старину жизнь человека зачастую была ограничена пространством его же родной деревни. Все чужое воспринималось потенциально опасным, в том числе и чужаки – люди, забредшие из других земель. Кто их знает, какую опасную южную магию принесли с собою эти темноглазые. Так что страх перед «дурным глазом» – чисто психологически это вариант ксенофобии.

И не стоит свысока умиляться наивности наших предков. Представления современного человека о «своем» и «чужом», разумеется, намного шире – интернет запустил безвозвратный процесс глобализации. Однако мы и до сих пор сторонимся чуждого и инстинктивно считаем его опасным. Многие боятся цыганской магии. Посмотрит на вас уличная цыганка – тяжело посмотрит, исподлобья, без улыбки. И на душе как-то неспокойно – а не беду ли мне пророчит, а не зло ли мне ворожит. Цыгане, должно быть, самый замкнутый этнос в Восточной Европе. Магия давно вышла в народ, однако вряд ли вы найдете в Сети много информации о цыганской магии, она как была, так и остается закрытым полем. Это не говорит о ее особенной силе – исключительно о ее таинственности. Но все потайное воспринимается нами особенно сильным и пугающим.

Вернемся же к нашим ритуалам.

Какие виды обрядов существуют в деревенском колдовстве?

Во-первых, симпатическая магия, о которой я уже не раз упоминала на страницах этой книги. Это древнейшая, еще первобытная форма магии, которая ярко сохранилась в нашей традиции. Если мы проанализируем большинство заговоров, то мы увидим, что они часто строятся по принципу уподобления каких-то категорий. Ношение амулетов – это классика симпатической магии (когда сила предмета передается человеку).

Во-вторых, так называемая трансмиссивная магия – это когда мы переносим слова или деяния по ветру в сторону, например, врага.

В-третьих, в нашей традиции мы имеем дело и с так называемой контагиозной магией – когда мы работаем с тем фактом, что наша энергия остается на предметах, которые нам принадлежат. И, заполучив частичку чьей-то энергии, мы можем влиять на человека.

Деревенская магия этим очень активно пользуется – это вся работа с биоматериалами. Трудно сделать приворот, если у вас нет физической частицы человека, на которого вы работаете, – волоска, капельки крови (или иной биологической жидкости). Сейчас, кстати, выдам один секрет. Самый простой способ заполучить кусочек ДНК человека, который не настолько с вами близок, чтобы поделиться каплей крови, – это обтереть салфеткой чашку, из которой он только что пил чай.

Но вернемся к разновидностям обрядов. Отдельно хочу упомянуть о диктовке своей воли сверхъестественному помощнику. Таким ритуалам предшествует отдельная инициация, обретение подобного помощника. Им может быть бес или покойник (покойник чаще всего ситуативный, а не постоянно привязанный к магу).

Договорная магия. Не только в Европе, но и на Руси бытовали истории о том, что дьяволу можно продать душу, получив взамен земные блага или магическую силу. На судебных процессах KVIII века иногда представляли такие улики – подписанные кровью договоры. На Алтае по-другому заключали такие договоры – надо было завернуть камень в некие письменно изложенные обещания дьяволу и бросить его в омут под мельницей. В народных представлениях это было нечистое место, поэтому и сами мельники часто ассоциировались с колдунами и колдовством.

Однако самый главный и запоминающийся обряд, через который проходит каждый практик, – это, конечно, инициация. Это страшно, это необратимо, это неповторимо. Колдовская инициация делается только один раз в жизни. Но существуют дополнительные посвятительные ритуалы для корректирования вектора вашей силы – например, ритуал на получение беса-помощника, ритуал на подключение к мертвенной силе.

Служение. Это «высокая» деревенская магия, когда маг работает с тонким миром вне жажды результата, а ради другого угла зрения, ради расширения картины мира, общения с тонкими сущностями. Это обряды, которые работают на поддержание связи с каналом, но в которых вы ничего не испрашиваете.

Мне однажды довелось встретить истинную служительницу Смерти, истинную жрицу, работавшую на высочайших вибрациях, – и при всем этом она была полуграмотной древней деревенской старицей. Звали ее бабушка Вера, и мне удалось завоевать ее расположение. Она пригласила меня в гости в свой храм – на деревенский погост. Смеркалось, мы шли по землистым кладбищенским тропинкам, и бабушка Вера вела себя так, словно привела меня на тихий и незримый бал и вот теперь представляет светским старожилам. О каждой могилке она рассказывала как о живом человеке. Мол, вот там Васенька спит, к нему лучше не ходить, голодный он и себе на уме. А там – детки, близнецы, всего пять годочков им было. Они с тобой говорить не будут, пока конфет не принесешь. Бабушка Вера не колдовала в «профанном» смысле этого слова – она просто осуществляла служение. Как будто бы была проводником между миром живых и мертвых. И у нее был такой взгляд, словно она и сама большей частью проживала на той стороне, принадлежала Бездне. Она ухаживала за кладбищем, полола крапиву на могилках, ставила свечки, кому-то из мертвых даже пела песенки – голос у нее был тонким и ясным. Большинство современных погостных колдунов – не чета бабушке Вере. Они-то приходят на кладбище, чтобы что-то получить – например, знаменитый приворот «Черное венчание» сделать или фото врага в могилку прикопать. А бабушка Вера приходила на погост, чтобы любить. Она никогда ничего не просила у мертвых, хотя и могла – те отвечали ей, являлись ей в зримом облике, приходили на ее зов.

Призыв. Такой обряд выполняется перед ритуалом, в котором вы получаете силу из внешнего источника непосредственно в обрядовом поле. Вызов нечистой силы как темного абстракта, обращение к конкретному бесу-помощнику, обращение к Хозяйке или Хозяину кладбища. К этой теме мы еще вернемся чуть позже.

Вот, например, вариант абстрактного призыва. Эти слова можно произносить перед любым «бесовским» ритуалом в том случае, если у вас нет конкретного беса-помощника. В процессе произнесения ставится отдельная свеча – темного цвета. Произносится нечетное количество раз (три, семь или девять), в процессе визуализируется серое облако, которое закручивается вокруг вас против часовой стрелки, при желании на последних прочтениях можно рассмотреть в этом облаке тех, кого вы призвали. Если вы пользуетесь такими призывами, то после ритуала необходимо отнести на перекресток откуп – как правило, это рюмка водки (выливается прямо в центр перекрестка), кусок свежего мяса и монеты одинакового номинала – 13 штук. Все это вы уже должны собрать и поставить возле этой отдельной свечи в момент зачитывания. Произносится протяжно и тихо, на манер воющего ветра.

Тьму стяжаю, на служение заряжаю. Тьму призываю, лунным шепотом зазываю. Бода болотная, змея подколодная, сова трехглазая, дракон огненный, бес подземный, луна полная, дорога окаянная да будут свидетелями зову моему. Шепот мой врата открывает да двери к самой тьме отворяет. Призываю вас из пропасти черной, из смрада огненного, выйдите да взгляните мне в глаза как брату и повелителю. Назовите ваши имена и будьте мне верными слугами, ибо я от вас.

Прикорм. Более мягкий вариант призыва, когда вы знакомитесь с силами осторожно и постепенно. Чаще всего так работают с домовым, с опасными местами леса (болотом) и с кладбищем.

Мне о прикорме один дедушка ветхий рассказал – все в той же Архангельской области, где, так уж вышло, были мною добыты самые главные колдовские сведения.

Дедушка, как многие люди Силы, жил затворником, в бедности, глуши и междумирье. Кажется, он и сам не понимал, живой он или уже находится в вязком прохладном посмертии. Люди его сторонились – такое часто случается с магами «третьего возраста». Старость ведь усугубляет наши главные качества. А если самое главное в тебе – способность мертвых видеть да говорить с ними, словно они и не покидали мира нашего? Ты ведь к старости пропитываешься этой мертвечиной, сам становишься немножечко мертвецом, люди прекрасно это чувствуют. От тебя словно пахнет иным миром. Ты столько раз пересекал его черту, что это наложило на чело твое нестираемый отпечаток.

С людьми дедушка тот общаться не любил, за помощью к нему не ходили вовсе. Это миф, что люди Силы живут в состоянии вечного служения и решения чужих проблем. Среди нас много и затворников, работающих исключительно ради собственного кайфа от состояния прикосновения к запредельному.

Таким был и тот дедушка. Хотя как-то раз он мне похвастался, что в юности он считался первым парнем на деревне, девушки вокруг него хороводы водили, все ждали, что он обратит на кого-то из них внимание.

– Еще десять лет назад бабы ко мне хаживали, – приосанивался он.

И несмотря на его ветхость, несмотря на совершенно кинематографичную затхлость его жилища, я легко могла в такое поверить. Колдуны и маги часто воспринимаются намного младше биологического возраста. Обратите внимание – воспринимаются, а не выглядят. Энергетика у нас другая. И мы много с телом работаем – не только с физическими, но и с энергетическими его параметрами. Для того чтобы стать сильным практиком, необходимо сделать свое тело максимально проводимым для энергии.

В общем, показал мне тот дедушка, как он «мертвячку» (его словечко) прикармливал, чтобы в услужение ее поставить. Говорит, есть в селе их легенда, что два века назад тут женщину заживо похоронили, ведьмой она была. Крови многим в селе попортила, вот и расправились с ней со свойственной тому времени жестокостью. А мертвецы такие часто остаются неупокоенными. Не смирилась колдунья с жестокой казнью, вот и бродит ее мятежный дух среди живых. И конечно, ничего хорошего от духа такого ждать не приходится. В лучшем случае напугает безалаберного путника, дорога которого лежит мимо погоста в темное время суток.

– Но сильная она, конечно, – говорил мне дед. – Дружба с мертвячкой такой во сто крат нашего брата усиливает. Меня она не трогает, но и подсобить не спешит, а ведь я уже двенадцать лет ее кормить хожу.

Он привел меня на кладбище – показал холмик земли, который время почти сравняло с поверхностью. Никаких опознавательных знаков на могиле ведьмы не было – ни плиты, ни креста. Только сосенка росла – ее дед-колдун сам и посадил. Выкопал в лесу да на могилу к ведьме принес, чтобы у той хоть что-то было, хоть какой-то маркер в мире живых. Земля сосенку приняла, та устремилась ввысь.

– Я ей сладости ношу, медок она любит. Приношу целую банку и прямо на землю его выливаю. По весне цветы высаживаю, только вот умирают они быстро. На прошлую Пасху денег скопил да бусы для нее купил в нашем сельмаге. На меня так странно Анька, продавщица, зыркнула.

Думала, видать, что полюбовница у меня появилась. Ну я ее пугать не стал, они и без того мною пуганые…

– А как же ты, дед, узнаешь, что мертвячка приняла твои дары и готова тебе в делах твоих помогать?

– Сама даст понять, – вздохнул дед. – Только вот я и не надеюсь уже, капризная она. Обиженная. Но тут ее понять можно. Ты бы тоже капризной была, если б тебя заживо зарыли.

Оборачивание (или обращение). Это не только то, что связано с оборотничеством, как мы его знаем, это все варианты инвокаций. Инвокация – это когда маг призывает силу в свое тело. Это вариант добровольной одержимости – я зову, например, беса и предлагаю ему свое же собственное тело. В деревенской магии тоже работают с инвокацией – где есть некое существо за пределами вашей психики (стихийный дух, бес, ангел, мертвый), там есть и такой способ общения – предоставление своего тела существу, говорение от его имени.

Для такой практики обычно двое людей нужны. Тот, чье тело станет сосудом для сущности, и тот, кто будет с этой сущностью общаться.

Изгнание. Это целая группа защитных ритуалов. Чистка жилища, освобождение помещения от чужеродной энергетики.

Влияние. К этой группе ритуалов относится вся работа с другими людьми – и привороты, и порча, и снятие чужого колдовства.

Исцеление. Хороших магических целителей на самом деле не так и много. Это совсем не мой профиль, поэтому целительству и его механизмам я отвела в книге лишь небольшую главу. Обычно деревни полнятся знахарями-травниками – людьми, которым ведомы секреты объективно работающей народной медицины. Это не колдовство, это скорее спагирия (растительная алхимия). Человек знает свойства тех или иных трав и может приготовить зелья, которые будут исцелять от недугов.

Но есть и сугубо магические обряды, которые работают с изгнанием болезни. Это очень большая редкость – встретить годного практика, знакомого с такой магией.

Пример магического обряда. Приворот на девять узлов

Возможно, я сейчас очень сильно не права, ведь я собираюсь дать оружие в руки того, кто не факт, что умеет с ним обращаться. Но я всегда была за то, чтобы учиться плавать, ринувшись в омут. Я сама прошла этот путь, я сама набила много шишек. Я – практик, который не боится черты. Не боится ошибиться, всегда готов принять последствия. Мне самой достались тетрадки с подобными ритуалами в те годы, когда я еще мало что смыслила в магии. И потихонечку, по шагу научилась ведь.

Итак, вот рабочий старинный приворот, проверенный и сильный. Вы не найдете его в интернете, я взяла его из рукописной тетрадки, которую подарила мне еще двадцать лет назад одна женщина, мечтавшая избавиться и от своего дара, и от наследных своих знаний.

Для осуществления такого приворота вам потребуются две дубовые дощечки. Дуб во многих культурах считается священных деревом. Русская деревенская магия не исключение.

На эти дощечки в полночь наносятся имена тех, чьи судьбы вы хотите связать. Нанести можно либо с помощью острия своего магического ножа, либо накапать воском. Дальше на дощечку с именем того, кто проводит обряд, выливается чарка меда и еще три жидкости – пот, кровь и слюна (буквально по одной капле того, другого и третьего); а в случае, если этот обряд направлен конкретно на животное влечение, – сперма для мужчин и смазка для женщин.

После этого дощечки плотно прикладываются друг к другу – имя к имени.

Крошечное лирическое отступление: между прочим, подобной техникой пользуются и в африканских деревнях. В традиции бенинского вуду тоже есть похожие варианты приворота. Это лично меня всегда завораживало – настолько далекие друг от друга территории, настолько разные культуры, но как похожи обряды!

Это сопровождается заговорными словами. Суть оговора должна быть такова: «Как эти две доски вместе, так и мы с тобой всегда будем вместе» — я нарочно не выдаю формулы, потому что хочу вдохновить на самостоятельное написание заговоров.

Далее берется клубок красных нитей (желательно шерсть) и начинается главная часть обряда.

Вы центрируетесь, находите энергетическую опору силы внутри себя (для большинства практикующих это анахата, сердечный центр), пускаете волны энергии в свои руки, дальше выводите визуализацию объекта, и ваши руки начинают работать параллельно с визуализацией. Вы обматываете дощечки нитями, визуализация: связываете нитями, которые исходят из ваших рук, себя и объект. Связываете снизу вверх, проходя по главным энергетическим центрам.

Первый узел (фиксация в целом на вашей с объектом общности): слова, аналогичные тем, которые вы уже произнесли.

Второй узел (в районе копчика): сплетение судьбы с оговором, смысл которого: «Судьбы наши накрепко связываю».

Третий узел (в районе низа живота): сексуальная привязка с оговором, смысл которого: «Сладость твоя мне (или имя клиента) предназначена, страсть твоя мне уготована» (визуализация – опутываете светящимися нитями соответствующий энергетический центр объекта, свадхистхану).

Четвертый узел (в районе солнечного сплетения): лишение воли с оговором, смысл которого сводится к «Воли тебя лишаю, волю твою себе забираю, отныне раб ты мой послушный, слово мое закон».

Пятый узел (в районе груди): привязка эмоциональная с оговором, смысл которого сводится к «Любовь тебя ранит, любовь тебя ножами режет, иглами острыми колет, спать не дает, есть не дает, пить не дает» (не забываем про визуализацию, тут работа на анахату).

Шестой узел (в районе горла): привязка-вызов с оговором, смысл которого сводится к «Любовь свою выговариваешь, страсть свою выговариваешь, слова твои по ветру ко мне летят» (визуализация – опутывание горла).

Седьмой узел (в районе лба): привязка мыслей с оговором, смысл которого сводится к «Все думы твои – в мою сторонушку» (визуализация – опутывание головы нитями).

Восьмой узел (в районе макушки): привязка судеб, повторение текста, который вы говорили на втором узле, визуализация – опутываете всего человека коконом).

Девятый узел (фиксация на вашей общности с объектом): повторение текста, произнесенного на первом узле.

Далее – запечатывание: капаете воск на дощечки с обеих сторон, на теплом воске своим рабочим ножом с обеих сторон рисуете крест, и опционально можно произнести запечатывающие слова: «Слово мое не перебить, не забить, не исправить, да будет так во веки веков».

После этого дощечки оборачиваются в темную тряпицу и хранятся в укромном месте.

После этого обряда через какое-то время может потребоваться поддел (это тоже группа ритуалов, когда освежается уже выполненная работа) – для поддела повторяется та часть ритуала, которая с нитками, просто берется новый клубок и все делается по протоколу.

Кстати, если вы любите экспериментировать, то можете попробовать поработать с вольтом (восковой куколкой) по этому же принципу. Девять новых игл, восковой человечек (его называют «вольт», слепленный с привязкой к конкретной личности) – и далее можно работать по изложенной выше схеме. И да помогут вам Силы.

Еще один пример магического обряда. Отвязка на битые черепки

Раз уж речь зашла о привороте, расскажу и о другом востребованном ритуале, к которому обращаются те, кто хочет избавиться от любовной тоски и обгладывающего чувства. Отвязку чаще в народе называют «отворот».

Данный обряд эксклюзивен, записан мною лично.

Берется глиняный горшочек, текстом или в виде сигила (осмысленного графического изображения) на нем записывается та часть отношений, от которой вы хотите избавиться (сексуальное влечение, любая привязанность, навязчивые мысли о ком-то).

Затем вы идете ночью на пеший перекресток четырех дорог, садитесь лицом на запад, зажигаете рабочую свечу.

Центрируетесь, находите энергетическую опору силы внутри своего тела. Подаете энергию в руки, берете горшочек и делаете визуализацию, напоминающую знаменитый кастанедовский перепросмотр – вспоминаете те особенно болезненные моменты, которые вы хотите от себя оторвать. Все это сопровождается мерными движениями телом (можно раскачивать головой, как у Кастанеды, можно просто раскачиваться по кругу, против часовой стрелки).

После окончания визуализации вы своим рабочим ножом в центре перекрестка разбиваете горшочек одним ударом – желательно, чтобы удар был сильный, и горшочек разлетелся на черепки.

Удар делается с центрацией в солнечном сплетении, энергия подается в руку, которой вы будете бить горшочек.

После этого черепки делятся на четыре части и закапываются по четырем сторонам света поодаль от перекрестка – начиная с запада противосолонь. Это можно делать с оговором, который поможет не выпасть из состояния, мерным монотонным повторением фразы, смысл которой сводится к «Связь эту хороню, печатью запечатываю, не сыскать ее, не склеить, не наворожить, слово мое лепко, дело мое крепко».

После того как закопали черепки, капаете на это место воском и переходите к следующей стороне света. Потом возвращаетесь в центр перекрестка и закрепляете действие – повторив наговор, вращаясь при этом против часовой стрелки. Уходите не оборачиваясь. Откуп не оставляется.

И последний пример магического обряда. Порча на гниющее мясо

А вот небольшой обряд для любителей «жести». Уж не знаю, почему я, человек в целом миролюбивый, стремящийся к расширению и не склонный копить обиду, у многих ассоциируюсь с «чернухой». Но уж как есть. Да, такие обряды мне тоже знакомы.

Берете фотографию объекта или пишете на листочке его имя. Берете два куска свежего мяса, как в сэндвич вкладываете между ними фотографию. Скрепляете кусочки сначала черной нитью – обматываете вокруг. Визуализация – объект представляется в виде гниющего трупа. Можно снабдить оговором, но не обязательно в данном случае. Если оговор будет – он должен быть с отсылками к физиологии, неприятный. «Раны твои гниющие, струпья твои смердящие» и т. п., я уверена, что ваши эмоции, вынудившие вас на такое темное дело, подскажут нужные речевые обороты.

Затем мясо относится на болото и бросается далеко в стоялую воду. Здесь нужен откуп болотным духам и заговорное обращение к ним: «Духи болотные, огоньки гнилые, пришла к вам я, чертова сестра, за подмогою. Подсобите мне в моем черном деле, заберите в жерло свое такого-то, плоть его терзайте, покоя ему не давайте».

В качестве откупа болотным духам предлагаются спиртное, мед и свежие цветы.

Такие обряды остаются на вашей совести, но вы должны помнить о том, что черномагические эксперименты удаляют вас от того безусловного счастья, к которому стремится любой человек развивающийся.

Глава пятая
Заговор в традиции русского деревенского колдовства

В деревенской магии очень много зависит от слова. Заговор – это неотъемлемая часть традиции деревенских магических практик, вне зависимости от региона.

Заговаривают или сопровождают обрядовые действия словами во всех деревнях, испокон веков.

Однако надо отличать заговор как магическую формулу от прочих фольклорно-народно-суеверных речевых формул. Надо понимать, что есть народная магия, которая всегда была доступна для всех и каждого, и есть закрытая область колдовства, которым могли заниматься только избранные, которые посвятили себя этому пути, которые работают не только со словами, но прежде всего с состояниями.

Разочаровывающая ремарка: сами по себе заговоры не работают. Можете хоть назубок все выучить и читать тысячу раз подряд – не получится у вас ничего.

Заговор – это не основа обряда, это всего лишь его поддержка. Самое главное – состояние, слова используются только в том случае, если они помогают вам такое состояние удержать.

Лично я во время своих колдовских работ вообще крайне редко пользуюсь словами, предпочитая иные методы звукоизвлечения. Я могу выть, шипеть, вибрировать, шептать – и по волне собственного голоса входить в особенное состояние Силы и небытия, которое делает возможным все. Но именно говорю я крайне редко.

В народной массовой магии есть примитивные словесные формулы, напевы – обычно они бесхитростны. Например, девушка на Пасху целует пасхальное яичко и говорит: «Будь мое лицо как пасхальное яйцо», навораживая себе красоту. Эта формула не является магическим заговором, это скорее народное суеверие.

Заговор – это текст, который построен по определенным канонам и главная задача которого – поддержать состояние практика. Заговор этим отличается от мантры, в которой каждая буква является необходимой в произношении, которая сама по себе является текстом-талисманом. В заговоре допустимо менять слова местами, придумывать дополнительные строки, писать заговор самостоятельно – если соблюдены канонические условия и если заговор правильно произнесен, текст будет работать.

Я глубоко убеждена, что лучше всего работают те заговоры, которые вы создадите сами.

Нужно отделять заговор как фольклорный жанр от заговора как магической составляющей колдовского обряда.

Истоки заговора – это языческие молитвы, которые со временем обросли символикой более поздних религий и культур. Даль в своем словаре использовал интересный синоним слова «заговор» – «вещба» (от слова «вещать»).

Мы знаем, что наша Вселенная – это сложносочиненная формула взаимопроникающих энергий. И звук – это тоже энергия. Она может быть разной. На санскрите внешние извлекаемые звуки называются «ахата», а внутренние, неизвлекаемые – «анахата». Есть звук, который можно услышать, а есть звук, который порождают ваши мысли. До недавних пор все звуки, которые слышите только вы, считались симптомом шизофрении, то есть физического процесса, увеличения деятельности гипоталамуса. Но современные ученые, которые занимаются измененными, расширенными состояниями сознания, уже не так жестко относятся к этой разновидности иллюзии. Во время проведения обрядов, во время глубокой медитации мы тоже можем услышать какие-то звуки. Мы слышим неизвлекаемые звуки во сне – и они тоже на нас оказывают психическое влияние. На психфаке МГУ есть даже курс – «Психология измененных состояний сознания», в котором затрагивается и этот вопрос. Существует также отдельное психологическое направление – трансперсональная психология, которая глубоко изучает эти вещи (то есть психологическое изучение ИСС (измененное состояние сознания), религиозного и духовного опыта). Возникло это направление в 1960-е годы в Америке, и изначально его продвигал небезызвестный Абрахам Маслоу. Известный современный американский философ Кен Уилбер говорит о том, что есть три категории сознания:

✓ доличностная, или преэгоическая, часть сознания;

✓ личностная, или эгоическая, часть сознания;

✓ надличностная, или трансэгоическая, часть сознания.

Понятно, что магия, и заговорная магия в частности, обращается к надличностному, иногда черпая из до-личностного.

Маг никогда не работает из пространства собственной личности.

Сейчас будет громкое заявление, но это чистая правда: практик чем-то напоминает новопреставленного мертвеца. Во всех религиях и культурах говорят, что в посмертном существовании переход из одного мира в другой происходит не молниеносно. Это целый процесс посмертного «раздевания» души. Сначала уходят эмоции, затем – воспоминания, опыт, самоощущение. То же самое происходит и с магом при проведении любого колдовского обряда.

Колдующий маг в идеале не является собою в момент проведения ритуала. Он переходит в то самое надличностное состояние, в котором пережитый им опыт, его планы, страхи и мечты не имеют никакого значения.

Маг одинок в своей маленькой смерти.

Смерть – это основной инструмент человеческого одиночества. В каких бы социальных отношениях вы ни находились с другими людьми, однажды вы останетесь с нею один на один. Даже если в процессе перехода кто-то будет держать вас за руку – все равно вы останетесь с нею один на один.

Практик во время своей работы как будто бы раздевает свою душу. То же самое, согласно нажитой мудрости мировых религиозных культур, происходит с душой человека после смерти физической.

Например, в буддизме считается, что душа после смерти распадается на несколько частей, сканд, которые затем соединяются.

Есть пять сканд: форма (тело), чувства, сознание, устремления или действия (карма) и познание. В буддизме считается, что происходит это в течение сорока девяти дней. И происходит это все в бардо, в промежуточном состоянии между мирами (о картографии и правилах поведения в бардо можно почитать в «Тибетской книге мертвых»).

И что нам интересно – некоторые традиции буддизма (в частности, Ньингма) рассматривают бардо как более широкое понятие, чем просто посмертное пространство. Бардо – это междумирье в широком смысле, в нем может находиться и практик во время глубокой медитации. Это объединяет хороших магов с мертвыми – состояние полного раздевания и обезличивания.

Есть, например, бардо сновидения – состояние между сном и бодрствованием, тета-состояние мозга. Есть бардо медитативной концентрации. Есть так называемое бардо дхармадхату – завершение процесса физического умирания, когда на последней границе между жизнью и смертью сознание переходит в свое изначальное состояние – и считается, что опытный практик в этот момент может достичь просветления, воспользоваться этой дверкой и соскочить с колеса сансары. И посмертное бардо становления – где уже происходит путешествие духа и обнуление прожитого опыта.

Поэтому, чем бы мы ни занимались в пространстве магии, мы постоянно работаем со смертью. Работа со смертью – это не только колдовская работа на кладбище.

Лирическое отступление: самое любимое мое стихотворение из всех, что я когда-либо написала, тоже о смерти. От лица пустоты.

 
Здравствуй, приятель, меня зовут пустота.
Я и стартовый пистолет, и финишная черта.
Сотворенный из соли, космоса и огня —
Ты когда-то был мною. Самой лучшей частью меня.
 
 
Теперь ты отравлен миром – кружево вязи
Любовных и дружеских связей,
Скудность северных вёсен и марево южных широт,
Многозначительный бред, мутноватый богемный сброд,
Твой налаженый быт. Твой откормленный кот.
Недопитый тобою брют, недобитый тобою Брут,
Твой невроз – от локации «ад» до иллюзии «черт не брат».
Ты, приятель, давно не тот.
А я остаюсь неизменной. Нежнейшей из всех пустот.
Мы могли бы такую кашу с тобой заварить —
Но ты боялся. Не понимал, о чем со мной говорить.
Ты искал от меня укрытие – в мирской суете сует,
Отрицал меня через Старый и Новый Завет,
Отвергал меня – то азартными играми, то болтовней ни о чем,
То модными ноотропами, выписанными сутулым врачом.
 
 
Так ты жил не тужил, но однажды добрался до той черты,
Когда люди вроде тебя начинают желать пустоты.
Замечать мой отблеск в чужих глазах и словах,
В кровожадных драконах о семи огнедышащих головах,
Иногда ты входил в инфантильный духовный раж—
Посещал белоглазых лам и бродил по горе Кайлаш,
Пробовал смерть на запах и вкус. Брал ее на карандаш.
И осенний город был в кратерах темных луж,
На твоем щите был Ра, на гербе – Ганеш, на вратах – сирруш,
Ты отрастил бакенбарды, носил лорнет и курил гашиш.
Это были славные времена, малыш.
Ты играл со мной в дочки-матери. Нянчил меня в дрожащих руках.
Много говорил о свободе. Я билась в твоих силках
И обращалась в прах.
А потом ты почуял – время пришло, я стою у твоей двери.
На мне колпак палача цвета, как водится, летней зари,
Я близка и доступна. И желаю тебя растворить.
 
 
И ты понял, что не готов. Никто из вас не бывает ко мне готов.
Улетел за моря, исполненные водорослей и китов,
Нотариальные справки – внукам, белые флаги – врагам.
Выторговывая минутки, молился тоталитарным богам.
Колокольный звон, сочувственный речитатив врача,
Засыпал с колотящимся сердцем, боялся молчать.
 
 
Теперь мы сыграем в прятки. Эта игра проста.
Я закрою глаза. Досчитаю до десяти или даже до ста.
За минутой минута, за годом год, за верстою верста,
Крутится-вертится шар голубой.
Раз-два-три, приятель. Я иду за тобой.
По горам и долам, по ленте Мебиуса, по тонкому льду.
Я иду за тобой.
И конечно, тебя найду.
 

Возвращаясь к звукам.

Не случайно, что в любой религиозной культуре есть практики, связанные со звуком, – мантры, песнопения, шаманское горловое пение. Потому что звук действительно очень сильно на нас влияет: звуком можно исцелять, а можно и разрушать. Звуковая психическая атака – это очень действенный способ ввести даже самого крепкого человека в состояние диссоциированности. Слово может вдохновить или, наоборот, ввести в уныние. И музыка влияет на наше настроение – можно подобрать музыку, которая поможет войти в те или иные состояния.

Однажды я видела очень странную работу деревенской колдуньи. Эта еще молодая женщина перед проведением обряда садилась на землю, обнимала колени руками, начинала мерно раскачиваться вперед-назад и причитать. Конкретных слов она не произносила, но в причитаниях ее было столько боли и невыплаканных слез, что, глядя на это, сердце сжималось. Так она входила в состояние, из которого возможно творение. Словно вплывала в него на густой волне боли и скорби.

Работа со словом – это всегда работа еще и с состоянием.

Поэтому при работе с заговором очень важно не только произносить слова, но и соблюдать правильную интонацию и ритмику, а также использовать образы, которые цепляют психику.

Есть такое поверье, что колдун утрачивает силу, как только у него выпадают зубы. Есть даже такая пословица – «Ни зуба во рте, ни глаза во лбе». Отчасти это связано с артикуляцией – звукоизвлечение меняется и человек уже не может пользоваться такими магическими формулами. Хотя, разумеется, слово – это только часть силы и состояние объемнее, чем слово. Еще это поверье было связано с тем, что многие целительские обряды были связаны с обрядом «загрызания» – вгрызться в пень, чтобы оборотиться в волка, укусить нож, а потом провести какие-то манипуляции с исцеляемым. Некоторые знахарки творчески подходили к вопросу, когда от старости у них выпадали зубы и люди переставали им доверять. Они брали в рот предметы, наделенные какой-то силой, – например, монету или нож. Такое вот колдовское «зубозамещение».

Структура заговора

Заговор обычно состоит из трех частей – зачина, основной части и запечатывания. Зачин – это часть заговора, в которой обязательно упоминается магический канал-адресат. Если вы проанализируете все доступные старинные заговоры, то в первых двух-трех строчках всегда уже понятно, к кому мы собираемся обратиться. В западной магии это сопоставимо со якорными словами при открытии храма – «Мы собрались в этом храме, дабы призвать того-то и попросить то-то». То же самое происходит и в заговоре.

В самых древних заговорных формулах идет обращение исключительно к силам природы, к стихиям, потом в заговорах начинают появляться как христианские святые, так и их темные оппоненты – черти и бесы. Отчасти заговоры на каком-то этапе были вынуждены мимикрировать под молитвы, потому что быть волхвом и кудесником становилось на Руси опасно – церковь это дело осуждала. Иоанн Златоуст писал: «Пусть будем мы больны, лучше остаться больными, чем для освобождения от болезни впасть в нечестие (прибегая к заговорам). Демон, если и уврачует, больше повредит, чем принесет пользы. Доставит пользу телу, которое спустя немного непременно умрет и сгниет, а повредит бессмертной душе. Если иногда по попущению Божию и исцеляют демоны (через ворожбу), то такое исцеление бывает для испытания верных, не потому чтобы Бог не знал их, но чтобы научились не принимать от демонов даже исцеления».

В некоторых заговорах просто было бесхитростно поменяно имя канала – вместо «Заря-зарница, красная девица», например, появилась «Пресвятая Божья Мать».

Итак, в заделе вы обозначаете себя и ту силу, с которой вы работаете.

«Встану, благословясь, пойду, перекрестясь, приду – туда-то, где сидит тот-то» – это самый популярный заговорный зачин. Есть его темные варианты – «Встану, не благословясь, выйду, не перекрестясь».

Какими же могут быть магические каналы, к которым в заговоре обращается практик?

Например, христианские: Богородица, абстрактный сонм ангелов, архангелы – и в частности, Михаил и Гавриил, святые – Матрона.

Или природные: Утренняя заря Ульяна, Вечерняя заря Маремьяна.

Очень популярны магические каналы, связанные с мифическими артефактами, авторитет которых наработан веками: Алатырь-камень, Царь-дуб, Молния-царица.

Если вы «темный» практик, то наверняка вы обратите внимание на каналы бесовские: Абара Енаха, Сатана, абстрактные «чертушки-братушки», Аспид, Верзаул, Енарей, Мафава.

После зачина идет основная часть, в которой как раз словами выражается ваша воля. Обычно выражается не прямо, а с помощью таких средств, как метод уподобления. Берутся два отдельных объекта – и в заговорной формуле они сближаются, чтобы стать черноземом, из которого взойдут семена вашей воли.

То есть при составлении заговора важно найти параллель и облечь ее в фас-слова, которые станут якорями на вашей психике в процессе проведения обряда и как следствие – развернут желаемую вами формулу во внешнем мире.

Очень часто в начале заговора вместо церемониального открытия храма, омовения, подготовки используется идея дороги, пути к каналу-адресату. Я такой-то, иду туда-то. Естественно, путь приодет в красивые эпитеты. Идти можно хоть в жерло ада, хоть в темный лес, хоть «иду в город на погосте, в городе лежат кости». К тому же любые произнесенные слова порождают хотя бы отблеск визуализации – так работает наш мозг.

В заговоре чаще всего делается упор на пространственно-временной континуум – обозначается время суток и карта пути – идете ли вы по дороге, через туман, по морю, по реке, на болото, в какую сторону света. Все это может быть снабжено и описательными характеристиками – цвета, дополнительные объекты.

Если эти характеристики появляются, то они должны быть яркими, должны задевать что-то внутри вас.

И это все не вольные эпитеты, это в идеале четкая символическая картинка, в которую заточена ваша воля. Думайте об этом, когда будете составлять свой магический заговор.

Быстро или медленно вы идете. Что вы видите по пути? Темный лес? Значит, это пространство междумирия, где объединяются мир живых и мир мертвых. Чистое поле? Значит, вы сеете семена воли своей на огромном пространстве вероятностей.

В заговоре не должно быть ни одного случайного эпитета – каждое слово символизирует что-то связанное с темой вашего обряда.

После этого в центральной части заговора присутствует аспект причастия – вы вербально утверждаете свое причастие от сил, к которым вы обратились. Силы вам помогают, иногда это происходит в форме диалога – сначала черт расспрашивает, что не так, а потом свидетельствует, что теперь-то все будет так.

В каждом заговоре есть две основные фигуры – это вопрошающий и канал-адресат. Неважно, вопрошающий просит за себя или за своего клиента (в любом случае клиент упоминается просто скупо по имени – если он крещеный, то раб Божий такой-то, если он внеэгрегориален – то имя и все). А вам стоит подумать над самообозначением в пространстве этого текста. Как вы представляетесь силам. Кто вы – раба Божия, красна девица, бесова сестра, колдовка.

Последняя часть заговора – запечатывание. Обязательно говорится какая-то фраза-печать. «Дело мое крепко, слово мое лепко» (это стандартная формула, которая к тому же намекает на самую важную форму магического состояния сознания – твердость в сочетании с подвижностью). «Да будет так». «Слово мое не перебить, не забыть, не исправить. А кто слово мое перебивает, тому черти голову пробивают».

То есть кирпичики такие.

Кто я такой.

По какому пути я иду.

Что я вижу на этом пути.

Что за сакральное место, в котором находятся Силы.

Что это за Сила.

Что я прошу.

Что Сила мне обещает.

Да будет так.

Интонирование и ритмика

Заговор – это всегда ритмический текст. Заговор похож на вербальную динамическую медитацию, и его психологический смысл – ввести самого практика и человека, на которого тот работает, в определенное расширенное состояние.

Ритмический темп заговорного текста зависит от того, на что заговор направлен.

Заговор никогда не читается просто так, голос становится отдельным магическим элементом при его произнесении.

Варианты произнесения: причитание, зычное произнесение, шепот, вибрация на нижних чакрах.

«Нерв» заговора

В каждом заговоре есть обязательно якорные эпитеты, которые настраивают вас на то или иное состояние – обеляют ваше сознание либо, наоборот, вводят вас во мрак. Многие современные маги при составлении заговора предпочитают подделывать старинные тексты, и это не всегда хорошо (хоть и красиво выглядит, не спорю). Только вот психика современного человека, его этика, его страхи очень уж сильно отличаются от внутреннего мира наших предков. На нас оказывают сильное влияние совершенно другие речевые обороты.

Вот примитивный пример, не имеющий отношения к миру магии.

Вспомните, над каким стихотворением вы в последний раз пустили слезу? Готова поспорить, что это были стихи современного поэта. Да, вы можете оценить эстетику, ритмику и образность Баратынского или Жуковского, но плакать вас заставит скорее Серебряный век и то, что было написано позже.

Вот и скажите мне теперь – а почему при создании заговора вы отдаете предпочтение «аутентичности» вида, а не «нерву», не тому, что оживит слова, придаст им эмоциональный объем, заставит их жить?

Так уж получилось, что сама я довольно много работаю с людьми, и часто ко мне обращаются именно начинающие практики. Я хорошо владею словом, поэтому мне часто заказывают создание уникального заговора, который станет пульсирующим сердцем чьего-нибудь обряда.

Но я убеждена, что получится составить заговор и у вас – это дело практики (как, собственно, и любое ремесло). Уверена, что благодаря этой главе вы тоньше поняли суть заговора, а над формой сможете поработать самостоятельно.

Обрядовая составляющая

По классике заговоры читают либо в темное время суток, либо на рассвете. Для некоторых работ, где предусмотрена символическая солярность, обряд с заговором проводится в полдень. Но самая классика – это работа от полуночи до 2–3 часов ночи.

Глава шестая
Выбор сопутствующей силы в деревенской магии

Магия – это особенная система восприятия и отношений с миром. Маг – это человек, который живет в целостности. Если ты сильный практик, то место Силы – это место, в котором ты проводишь свою работу.

Маг воспринимает храмом все окружающее пространство, начиная от собственного дома, заканчивая миром вокруг.

Конечно, есть и особенные места – места силы, где, согласно мифологическим, символическим и эгрегориальным причинам ритуалы получаются мощнее.

Также это связано с особенностями восприятия нашей психики – когда практик оказывается ночью один посреди темного леса, на первый план выходят те первобытные части его бессознательного, о которых в иные моменты он никогда и не вспоминает. Иррациональные страхи и связанное с этим повышенное внимание к реальности, органы чувств работают на сто процентов – поэтому и окружающий мир воспринимается немного другим. Это более тонкий способ восприятия и более широкий угол зрения, если сравнивать с жизнью будничной.

То же самое касается кладбища, работы на котором обычно вершились тоже под покровом ночи. Естественный человеческий страх смерти, который на уровне инстинктов существует даже в сознании тех, чей разум давно справился с танатофобией, обостряет чувства, а вслед за ними – намерения, волю. Почему кладбищенские ритуалы считаются такими сильными? Да вот именно поэтому – жутковато магу на погосте, на волне страха он вплывает в свое идеальное рабочее состояние, и обряды удаются ему крепче, лучше.

Источники силы обслуживают идею космического единства всего живого.

Места силы – это места, обладающие ярко выраженной энергетикой.

Обычно это места, в которых человек ощущает либо психологический дискомфорт, либо, наоборот, – возвышенное надличностное состояние.

Древнейшие религии мира тоже пользовались такой психической опцией для определения мест, в которых наиболее вероятна трансформация духа. Например, давайте на минутку покинем уютный мирок русской деревни и перенесемся в обдуваемые семью ветрами горы Тибета. А именно, к одной из древнейших магических практик тибетского буддизма – чод.

Слово «чод» переводится с тибетского как «отсечение», что означает устранение всех чувств, ощущений и привязанностей на пути к пробуждению. Эту практику обычно проводят в уединенных и пустынных местах, вроде пещер и горных вершин, но в особенности на кладбищах и в местах сожжения трупов, чаще всего ночью.

Вы ведь уже понимаете, что связано это именно с состоянием, в которое должен войти практик при проведении ритуала.

Все источники силы этой традиции связаны с местами, которые воспринимались пограничными и с которыми были связаны своего рода опасности и неопределенность.

Вот что говорит Миларепа о практике чод: «Внешний чод является блуждать в страшных местах, где есть божества и демоны. Внутренний чод должен предложить свое собственное тело как пищу для богов и демонов. Окончательный чод – это осознать истинную природу ума и прорезать тонкую прядь волос тонкого невежества».

Чод – это такая квинтэссенция работы с местом Силы.

В русском деревенском колдовстве речь идет о более мягких вариантах.

Места Силы удобны еще и тем, что в них можно войти в так называемое состояние подключки.

Что такое колдовская подключка? Это когда маг подключается к тому состоянию, которое делает его максимально могущественным и тонко настроенным. Иногда достаточно одного стресса или одного переживания великой любви, чтобы у человека навсегда поменялся угол зрения и появилась такая подключка. Очень много есть историй, когда люди начинают успешно заниматься эзотерическими практиками после какой-то ситуации, когда их жизни реально что-то угрожало. Они побывали на грани жизни и смерти и вернулись совсем другими.

Например, я знала женщину, у которой открылся дар после страшной автокатастрофы, которая на два года приковала ее к постели и чуть было не стала ее билетом на тот свет.

Также в одной деревне встречала пожилую леди, которая стала колдовать после того, как в нее молния ударила. После инцидента она всю жизнь хромала и у нее была парализована левая сторона лица. Но зато близость к смерти открыла в ней способность шире видеть и тоньше ощущать.

Но совершенно не обязательно переживать опасность для того, чтобы получить подключение к Силе. К тому же опасность вовсе не гарантирует доступ к Силе.

Есть специальные места, в которых такое состояние достигается проще, и особенные люди, присутствие которых является ключом к такому состоянию.

В месте Силы возможно получить колдовское посвящение. Несколько вариантов посвящений, которые можно провести самостоятельно, описаны в этой книге. Это рабочие и очень сильные обряды. Я очень надеюсь, что вы отнесетесь к ним со всей серьезностью. Впрочем, все мы – хозяева своей судьбы, а магия начинается с того, что вы берете за эту самую судьбу полную ответственность. В том числе и за проведенные обряды – действительно ли вы к ним готовы. И готовы ли вы принять те изменения, которые произойдут с вашей личностью и вашей жизнью после их выполнения.

Не стоит считать, что самопосвящение – это лайт-версия посвящения, которое проводит для вас кто-то еще. Лично я проходила обряд инициации самостоятельно.

Но в традиции деревенского колдовства, конечно, есть и аспект передачи Силы.

Опытный колдун либо выбирает себе ученика (или нескольких учеников), либо просто передает свои навыки кому-то в результате специального обряда.

Во втором случае это очень похоже на буддийскую передачу состояния – так называемый метод прямой передачи.

В традиции деревенской магии этому соответствует получение посвящения у сильного колдуна, который в лучшем случае налагает на тебя руки и делится своим состоянием, и дальше ты его раздуваешь, как огонь из искорки.

В лучшем случае – потому что этнографические тексты знают множество примеров, когда такие посвящения проводились менее гигиеничным способом – например, надо было выпить рвоту колдуна или чтобы он плюнул тебе в рот (и это все не шутка, это достаточно популярные древние практики).

Наличие колдуна совершенно не обязательно для присоединения к источнику. Гуруизм – это пережиток прошлого. Не стоит искать себе гуру, потому что все искомые состояния заложены в вас. Достаточно прийти в особенное место и вести себя там особенным образом – и вы получите эту искорку. Подробнее о регламенте поведения в таких местах мы поговорим в главе, посвященной практикам колдовской инициации. Сейчас же нам надо определиться со списком мест Силы, в которых колдуны получают подключку к своему рабочему магическому состоянию.

Можно очень грубо разделить такие способы подключки на четыре пункта.

Во-первых, это природа и все, что с ней связано. Получение подключки от леса или реки заключается в постижении языка живого естества и в ощущении полного единения с природой.

Во-вторых, это смерть и все, что с ней связно. Это может быть работа с некротикой как таковая, ведь кладбище – это очень мощное место Силы. Либо работа с собственным родом, если у вас в роду были люди Силы. Работа с собственным родом – это тоже обращение к Вечности через категорию Смерти, но при этом кладбище вы можете и вовсе не посещать.

В-третьих, это пиратские энергии и все, что с ними связано. Похищение массива энергии из церкви. Со знаком плюс – это соборное колдовство или народное христианство. Со знаком минус – это, например, веретничество. И такой «пиратский вайфай» – это не изобретение русских хитрых деревенских колдунов, такое есть везде.

Где есть религия, там есть и отклонения от нее в сторону магии. Магические культы есть и при буддизме, и при индуизме, есть и «леворучная» тантра. Это, по сути, ничем не отличается от нашего «исконно-посконного» соборного колдовства.

А есть вообще прелюбопытнейший алхимический сплав разных религий и магии – бразильская колдовская традиция кимбанда. И тут где-то можно провести параллель с деревенской магией, потому что кимбанда тоже работает: 1) с образами; 2) с состояниями; 3) с местами Силы.

И места Силы сопоставимы с нашими локациями. В кимбанде такие места называются Королевствами. Среди семи Королевств надо выбрать одно, с которыми дальше и ведется работа. Королевства очень похожи на наши места Силы.

И последний возможный тип подключки: собственное бессознательное, нахождение безличностного пространства внутри своей психики. Это связано с принятием посвящений в опасных местах. Вернее, в местах, которые ваша личная психика идентифицирует как опасные. Кстати, для деревенского жителя древности таким местом могла быть баня (если прийти в нее в ночное время). Это не случайно, что очень часто колдовские посвящения проводились именно на территории бани, – место считалось нехорошим, нечистым. Да и дух им руководил зловредный, банник (или баенник).

Что касается работы с бесами, то это вторичная подключка.

Можно попробовать все, выбрать на свой вкус и дальше работать с этим направлением.

В сказках есть такой странный термин – «птичий язык».

Считается, что все посвященные колдуны умеют говорить на птичьем языке. Разумеется, это тоже красивая метафора.

Таинственный птичий язык вовсе не является языком именно птиц. Так наши предки называли понимание. Достижение понимания в момент запроса. Птичий язык – это такое «наречие нашей души». Это особенная форма передачи инициации вашему телу. Когда тело входит в состояние инициации. Когда ты воспринимаешь информацию через незримую вибрацию, задействовав все органы чувств и шестое чувство.