Подходит к мужику седой старец, кафтан на нем новый, а полы мокрешеньки.
— Ишь угораздило тебя на сухом месте измочиться, — сказал мужик.
Поглядел старец из-под косматых бровей и спрашивает:
— А ты пустяки не говори; продажный козел-то?
— Не для себя же я козла привел; продажный.
Сторговались за три рубля, старик увел козла, а мужик принялся в кисет деньги совать и видит — вместо трешницы лягушиная шкурка.
— Держите его, православные! — закричал мужик. — Водяной по ярмарке ходит!
Снег Василису порошит, молоточки в сердце бьют, обручи набивают на тело, и говорит Василиса:
— Желанный мой.
И чудится ей — голубеет, синеет небо, и из самой его глубины летит к земле, раскаляясь, близится молодое, снова рожденное солнце.
Заухали снега, загудели овраги, ручьи побежали, обнажая черную землю, над буграми поднялись жаворонки, засвистели серые скворцы, грач пришел важной походкой, и соломенный жених открыл сонные синие глаза и привстал.
И повисло над степью, над самым краем солнце, красное и студеное. Жених к солнцу бежит, колпаком машет:
— Погоди, погоди, возьми меня в зеленые луга.
И добежал было. Вдруг выскочил из-под снега большой, косматый, крепколобый волк, доскакал большим махом до солнца, обхватил его лапами, прижался пузом, — с одной стороны, с другой приловчился и вонзил клыки в алое солнце.
Соломенный жених живет у Василисы, похаживает по горнице, поглядывает в окошечко и все приговаривает.
— Скучно мне, темно, холодно…
И стала Василиса замечать, что жених ее портится, позеленело у него на кафтане и на сапожках золото, ночью стал кашлять, стонать во сне. Раз утром слез с кровати, подпоясался и говорит:
— Уйду, Василиса, искать теплого места.
Подумал овинник, походил по овину, — мыша походя сожрал. Вдруг подскочил к ржаному снопу, заурчал, облизал его, чихнул три раза и сделался из снопа — человек.
— Получай жениха, — говорит Василисе овинник. — Смотри — от сырости береги, а то прорастет.
за самое сердце укусила зубами русалка старого деда, — впилась…
Замотал дед головой да — к речке бегом бежать…
А русалка просунула пальцы под ребра, раздвинула, вцепилась зубами еще раз. Заревел дед и пал с крутого берега в омут.