автордың кітабынан сөз тіркестері Романтика с детективом
Мало кто знает, что настоящий, чистый эмпат готов загрызть насмерть за добро и справедливость.
1 Ұнайды
Зайцева.
– Олеандры – вообще не те цветы
Вера опустила глаза – ее тотчас швырнуло в неприятные воспоминания.
– Мир не такой, каким нам кажется с первого взгляда. В тебе сидит воин. Его нужно выпустить наружу. – Он откинулся на спинку. – Доказать?
– Не надо, – пискнула Вера.
– Давай представим, что мы сейчас в этом кафе… играем в мафию. Знаешь такую игру? Кстати, ее придумал русский, студент факультета психологии Дмитрий Давыдов. Все здесь присутствующие, эти люди вокруг, которые сидят, пьют, разговаривают, – мирные граждане. Я и ты – шерифы, пара полицейских. И нам осталось вычислить мирного гражданина, подозреваемого в убийстве. Нет, – Эмиль сделал вид, что призадумался, сузив глаза, – подозреваемого в убийстве трех молодых женщин и одного мужчины. Вон посмотри на того, в сером костюме. Что скажешь о нем?
Вера сидела, закусив губу, старательно пытаясь не дать бровям взмыть на лоб.
– Ты не проверишь свой телефон?.. – пролепетала она, теряя последнюю надежду. – Может, Кристоф уже написал, а ты пропустил?
Эмиль машинально схватил айфон, провел большим пальцем по экрану.
– Нет. Итак, что насчет того мужчины в сером костюме?
Вера вжала голову в плечи и обернулась, глянув за спину. Минуту она наблюдала за лысоватым французом с носом-картошкой, сидевшим аккурат за ней. Он что-то весело рассказывал группе молодых людей лет двадцати – двадцати двух. Кажется, это были студенты, а мужчина – их преподаватель. Он говорил о Ролане Барте[2], рассказывал о седьмой функции языка и постоянно подтягивал рукава легкого льняного пиджака к локтям, ему было жарко.
Вера опустила глаза – ее тотчас швырнуло в неприятные воспоминания.
– Мир не такой, каким нам кажется с первого взгляда. В тебе сидит воин. Его нужно выпустить наружу. – Он откинулся на спинку. – Доказать?
– Не надо, – пискнула Вера.
– Давай представим, что мы сейчас в этом кафе… играем в мафию.
оторвать себя от этого электронного свидетельства его жизни. Его активного и полного существования. И она продолжала
Полицейским не объяснишь, что такое анима и анимус, типология Кэрол Пирсон тоже устарела.
– А ее склеили, да еще как! – Орловская распахнула глаза и крючковатыми пальцами быстро сложила в воздухе невидимое лего. – По японской технологии – чистым золотом!
Потерять, разломать, не уследить, сделать недовольное лицо, зачитать приговор гораздо проще, чем сохранить, уберечь, сделать счастливое лицо и добиться помилования! Несчастным и нелюбимым вообще быть проще, чем счастливым и любимым, ибо любовь и счастье – большая работа!
И трудно очень.
Нужно как-то ухитряться любить их здесь, и сейчас, и такими, какие они есть. И прикладывать к этому усилия, и не жалеть себя и этих усилий, и никогда не подсчитывать, кто кому больше должен – она ему за то, что зарплату принес, или он ей за то, что ребенка из детского сада забирает!
Трудно, конечно, а что делать?..
И еще я подумала, что уж точно не хочу, чтобы мой любимый, который спит сейчас за стенкой, звонил по ночам чужим людям и говорил с тихим отчаянием, что все пропало!.. А я ведь тоже вполне себе умею делать недовольное лицо и зачитывать приговоры! И я уж точно не хочу, чтобы кто-то его утешал – только я могу утешить его лучше всех!
Утешить, пожалеть, помиловать.
Задеть, обидеть, казнить.
Кое-как попрощавшись с голосом в трубке, я стала варить кофе и жарить омлет – утро наступило, окончательно и безоговорочно. «Час быка» миновал.
И когда он, мой собственный, вылез к завтраку, сонный, недовольный, зевающий и невыспавшийся, я так ухаживала за ним, как будто ему сегодня предстоит, по меньшей мере, битва с драконом.
Он ничего не понял, конечно, ему было весело, и вкусно, и любовно, и на работу мы опоздали!..
Он ничего не понял, зато я в эту