Глава 1. Настоящее время:

Атанасия

– Здравствуйте, меня зовут Атанасия. Вы позвонили на горячую линию социальной защиты населения Аковама. Какой у вас вопрос? – повторила я заученную фразу.

До конца рабочего дня оставалась пара минут. Последние тринадцать часов непрекращающегося гула я принимала звонки от горожан, как и остальные три сотни сотрудников, запертые в большой аудитории кол-центра. На огромном табло отображался список чрезвычайных ситуаций вроде землетрясений, перестрелок или пожаров, чтобы персонал кол-центра своевременно обо всем узнавал и быстрее ориентировался в происходящем.

Ожидая ответа, я собрала волосы в небрежный пучок.

– Добрый вечер! – сказала женщина, и по голосу я поняла, что ей не меньше семидесяти. – Я живу одна, у меня нет детей, а недавно я похоронила супруга, с которым прожила много лет.

Я предположила, что женщина заведет разговор о продуктовом наборе для одиноких стариков, но она неуверенно спросила:

– Сегодня я написала стих, могли бы вы его послушать?

– Конечно, – быстро ответила я, поерзав на твердом, неудобном стуле. Взгляд не сходил с цифр, отображающих время на основном табло. В любом случае я не имела права завершить звонок, это мог сделать только звонивший.

Рабочий день меня вымотал. Сил на искреннее сочувствие и поддержку не осталось. Но я догадывалась, что только отчаяние и одиночество могли заставить старушку довериться чужому человеку. Я должна была выслушать ее, поэтому перестала следить за временем.

Она медленно и выразительно читала строчку за строчкой. Вспоминала беззаботную молодость до всемирной катастрофы, первую любовь и несколько лет счастливой жизни.

Вслушиваясь в каждое слово, я чувствовала, что ее эмоции не были чужды и мне. В свои двадцать четыре я не задумывалась о старости, не переживала о будущем, как и эта старушка в своих стихах. Она снова была молода, красива и полна надежд. Снова вся жизнь была впереди. Последние слова она произнесла тихо и с плохо скрываемой грустью:

– А теперь я здесь… Спасибо, что выслушали. Надеюсь, я не сильно вас задержала, – поблагодарила она.

Закрыв глаза, я вздохнула. Мне искренне захотелось поддержать глубоко одинокого человека.

– Удивительные строки! Вы публикуете свое творчество?

– Думаете, стоит? – засомневалась старушка.

– Конечно! У вас же талант! – Я решила проявить больше заинтересованности к ее истории, чего, однако, не сделал бы ни один из моих коллег. – Как вас зовут?

– Аннет, – воодушевленно ответила она.

– Аннет, я передам ваш номер телефона коллеге. Ее зовут Амелия. – Я сделала акцент на имени. – Она завтра позвонит вам во второй половине дня, хорошо? Расскажет о программе, благодаря которой ваши произведения могут быть опубликованы. Эта услуга оказывается бесплатно! – Я снова подчеркнула интонацией последнее слово. – Если вдруг вам будет звонить кто-то другой и предложит сделать то же самое за определенную плату, не соглашайтесь. Сейчас много мошенников, будьте осторожны.

Пусть я и работала на государство, даже из наших баз в руки преступников ежедневно утекали данные граждан.

– Я все поняла! Спасибо, что уделили мне столько внимания! Я тронута, – голос Аннет дрогнул, и было слышно, что она еле сдерживает слезы.

Мы тепло попрощались, а я подумала, что это лишь малая толика заботы и внимания, которую заслуживает каждый.

Нерешительно взглянув на часы, я поняла, что не так уж и задержалась. Кроме того, в аудитории оставалось несколько коллег. Я медленно поднялась. Плечи и ноги ныли, уставшие глаза мучила сухость.

Выйдя на морозный воздух, я глубоко вдохнула.

День в кол-центре дался мне тяжело, так как историю каждого позвонившего я принимала близко к сердцу. Проекты вроде сегодняшнего были временными мерами для поддержки смежных подразделений государственных структур; основная же работа заключалась в помощи гражданам в одном из ключевых социальных учреждений города. К сожалению, иногда будни социального работника могли принимать особенно странные и безжалостные черты. В прошлом месяце, например, мне пришлось обойти с контрольными визитами несколько неблагополучных семей, координировать распределение пищевых наборов для сирот, помогать с оформлением тяжелобольных людей в реабилитационные центры и многое другое… все это давалось мне нелегко. Однако мне повезло, ведь в Ясоре женщинам вообще не доводилось выбирать работу по интересам, так как правительство предпочитало видеть в нас хранительниц очага.

Из-за болезней, катаклизмов и военных конфликтов численность населения продолжала уменьшаться, что имело неприятные последствия для всех сфер жизни. За несколько десятилетий дефицит кадров привел к снижению качества медицинских услуг, в связи с чем увеличилась смертность. Дело довершили маленькие зарплаты и плохие жилищные условия, обернувшиеся для некогда могущественной державы демографической ямой.

Чтобы обеспечить прирост населения, правительство подписало декрет, обязывающий женщин в течение года после совершеннолетия выйти замуж и сосредоточиться на рождении детей.

Я выросла с мыслью, что это нормально, и только благодаря маме осознала, что существует и другой путь. Когда мне было шестнадцать, она настояла на том, чтобы я, как и старшая сестра, сдала вступительные тесты в государственную академию. Тогда, по ее словам, у меня появилась бы возможность работать и самостоятельно себя обеспечивать. После шести лет академии выпускницам разрешалось работать в сфере социального обеспечения. Имея профессию и стабильное рабочее место, бракосочетание и рождение детей можно было отложить. Но решение взять судьбу в свои руки не подлежало огласке, обсуждать это было запрещено.

Внимательно озираясь по сторонам, я направилась в сторону дома, где меня ждал горячий ужин и слова поддержки родных, которые сейчас были крайне мне необходимы.

Пусть наша семья и жила от зарплаты до зарплаты, я все равно могла назвать ее счастливой. У нас был маленький и уютный дом, который отец получил за долгие годы тяжелого труда в шахтах в одном из самых северных секторов страны.

Получить жилплощадь стоило либо невероятных жертв и труда, либо огромных денег. В основном люди жили в трущобах или, кому повезло больше, в тесных общежитиях. Но из-за риска заражения вирусом, атаковавшим мир, человек, даже получив жилье, мог лишиться его и оказаться в секторе для больных.

Стараясь отделаться от тяжелых мыслей, я все-таки благополучно добралась до дома. Каждый день, чтобы восстановиться после работы, мне требовалось какое-то время. Страдания и боль нуждающихся эхом отзывались в сознании, не давая покоя. Казалось, ни ужин, ни горячий душ, ни ободряющие слова родных не могли освободить меня от давящих тисков реальности.

Обязательным и приятным ритуалом перед сном было чтение. Я любила погружаться в мир романтики, которой так не хватало в жизни. Захватывающий сюжет и непростые отношения героев помогали мне ненадолго отвлечься от повседневных забот. Приятно было на сон грядущий подумать о чем-то светлом и вдохновляющем. Однако в этот раз усталость взяла свое, и я заснула с любовным романом в руках.

Глава 2

Когда прозвенел будильник, за окном еще царила ночь. Пока я приводила себя в порядок, мысли уже были заняты работой. За два года в правительственной компании я достигла неплохих результатов и получила ответственную должность. Однако карьерный рост ждал далеко не всех, так как для этого приходилось соответствовать большому количеству неоднозначных требований. В числе прочих называлась и внешность сотрудников. Она была важной составляющей маркетинговой стратегии компании и помогала в работе с населением, как бы абсурдно это ни звучало. На определенных должностях государственные служащие должны были выглядеть безупречно, чтобы вызывать у граждан уверенность и спокойствие. Я негласно благодарила родителей за натуральную красоту, единственной неприятной особенностью которой был альбинизм.

Я собрала белые волосы в тугой пучок на макушке, черной тушью полностью перекрыла белые ресницы, чтобы соответствовать регламенту. Натянув капюшон почти до самого носа, я, сгорбившись, быстро пошла на работу, старательно избегая любых контактов с прохожими. Из-за небезопасной обстановки на улицах мне приходилось носить мешковатые мужские вещи. В такую рань в городе можно было встретить только спешащих по своим делам мужчин, озлобленных бездомных или преступников. Одинокая привлекательная девушка была диковинкой на улицах Аковама. Не помогали даже дежурившие повсюду служители правопорядка, поскольку многое попросту ускользало от их внимания и риск нажить неприятностей оставался всегда.

Уже на подступах к большому красивому зданию меня охватило привычное желание сбежать.

Собравшись с мыслями, я все же открыла входную дверь. В офисе я быстро переоделась: длинная черная туника с красным поясом была нашей постоянной униформой. Мы прошли ежедневный часовой инструктаж до начала рабочего дня и приступили к своим обязанностям. В первые минуты после открытия люди хлынули потоком – все со своими просьбами, проблемами и порой даже мольбами.

Часами мы беспрерывно консультировали граждан и направляли их в нужные ведомства. К середине дня у многих моих коллег образовалась внушительная очередь. Мы стали предупреждать людей, что ожидание может занять несколько часов и попасть к специалистам все не успеют. Люди злились, кричали, но не уходили.

Возвращаясь с документами к столу, я заметила среди прочих мужчину, который выглядел очень растерянно. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Его несчастные глаза не могли оставить меня равнодушной, поэтому, пообещав себе только поинтересоваться его проблемой, я пошла прямиком к нему.

– Что у вас случилось? – спросила я, держась на безопасном расстоянии.

– Медицинские одобрения, – выговорил он, трясущимися руками растирая грудь. – Нас только выписали из роддома, и состояние детей резко ухудшилось, но врачи отказываются даже осматривать их, так как у нас нет медицинских одобрений…

Во мне вспыхнула ярость. Я сделала глубокий вдох, выдох… еще один и еще.

Недобросовестные врачи, чьей первостепенной задачей было помогать больным, пользовались своим исключительным положением, без стеснения настаивая на взятках при любом удобном случае. Безнравственность и лицемерие их руководства и контролирующих органов, увы, стали отражением жестокой действительности, в которой любое безумие оправдывали личные убеждения заинтересованных высокопоставленных лиц.

Дыхание молодого отца участилось, растерянный взгляд метался по помещению. Рукой он схватился за воротник, оттягивая его.

Мне передалась его паника. Холодный пот смешался с нервными покалываниями во всем теле. Я поняла, что уже не смогу ему не помочь.

– Справка о рождении у вас собой?

Мужчина кивнул и протянул мне папку с документами.

– Идите за мной, – тихо сказала я.

Я провела его мимо больших колонн вглубь зала.

– Ждите меня здесь. Я попытаюсь справиться как можно быстрее, – и торопливо указала ему на свободное кресло.

Коллеги, которая могла нам с этим помочь, на месте не оказалось. Она ушла на обеденный перерыв, поэтому через запруженный зал мне пришлось пробираться к месту, где она допивала свой чай. Пристроившись рядом, я шепотом пересказала ей историю отца, чьей единственной надеждой оставалась она.

– Ты можешь оформить бумаги до конца перерыва? – спросила я, нервно постукивая пальцами по столу.

Я не просто подкидывала ей дополнительную работу, мы нарушали целый ряд внутренних правил. И конечно, понимали, что нам за это грозило. Но у нас в отделе был свой негласный закон, которого все придерживались, – если речь шла о жизни или здоровье детей, каждый старался помочь чем мог.

– Ну а кто, если не мы? – с улыбкой сказала коллега, отставив чашку с дымящимся чаем.

Через пару-тройку минут она, подмигивая, протягивала мне готовые одобрения и папку с документами.

– Горжусь тобой! – негромко бросила я и стремительно направилась к мужчине, который ждал меня среди прочих посетителей.

Завидев меня, он встал, пытаясь понять, радоваться ему или расстраиваться.

– Все готово, – сказала я, протягивая папку, из которой выглядывали два новых одобрения.

По выражению его лица было видно, что мужчина сначала не поверил своим глазам. В них угадывались сомнения, какая-то внутренняя борьба, как будто, получив отказ врачей, он убедился в безразличии системы, однако сейчас его уверенность в этом пошатнулась.

– Спасибо. – Слезы блестели в его глазах. Казалось, он вот-вот бросится обнимать меня. – Я никогда не забуду, что вы для нас сделали…

– Мы под камерами, – тихо сказала я. – До встречи!

Мужчина стал протискиваться к выходу, а я вернулась на свое рабочее место. Весь оставшийся день я с сожалением думала о том, что такое случалось изо дня в день. Поначалу я обивала пороги, считая важным сообщать руководству о каждой проблеме, ведь иногда для того, чтобы облегчить кому-то жизнь, достаточно было самых скромных усилий. Но мне снова и снова отвечали: «Атанасия, распоряжения идут сверху вниз, а не наоборот. Это понятно?»

Время шло, но ничего не менялось. Вышестоящее руководство неохотно занималось вопросами граждан. Видимо, перед ним стояли иные задачи. Как и многое другое, обсуждать подобное вслух было запрещено, но игнорировать ежедневное равнодушие к нуждающимся казалось уже невозможным. Когда я наблюдала за плачущими матерями, голодающими стариками и беспризорными детьми, сердце волей-неволей разбивалось. Так мы с коллегами стали понемногу брать инициативу в свои руки и помогать людям.

Но иногда жизнь вносила свои коррективы, и практика показывала, что люди не всегда являлись теми, за кого себя выдавали. В такие моменты накатывали обида и разочарование.

На днях молодой мужчина пришел оформлять свидетельство о рождении сына. Такое прекрасное событие никогда не проходило для нас незамеченным, и мы не стеснялись поздравлять новоиспеченных родителей. Пока оформляли документы, сотрудницы помогли ему выбрать имя из трех вариантов, предложенных его женой. После я лично консультировала его о положенной им материальной помощи и пищевых наборах. Он поблагодарил каждую из нас и ушел счастливым. А уже вечером нас собрали на экстренное совещание, где выяснилось, что этот мужчина продал своего сына на органы.

Кто-то из нас плакал, кого-то тошнило, я же была морально уничтожена.

Дома, чтобы никого не расстраивать, я держала все эмоции при себе. Со временем таких историй, оставляющих глубокие шрамы на сердце, становилось все больше… Казалось, что места для новых ран уже не осталось, но то ли из глупости, то ли из жалости я все равно продолжала открываться людям. Знала, что осчастливить всех не удастся, но хоть кого-то… Боль и страдания посетителей предвещали неминуемое моральное опустошение. Каждая новая история поражала своим равнодушием либо к тем, с кем это происходило, либо тех, кто в этом был замешан.

Кого-то такая работа ожесточала и учила дистанцироваться, но я еще больше замыкалась в себе. Некогда беззаботная, любопытная и веселая Атанасия пряталась теперь где-то глубоко внутри, изредка вспоминая мир, который представлялся ей интересной загадкой и незабываемым приключением. Но однажды я вновь надеялась вручить ей свою жизнь.

К моему величайшему сожалению, я стала заложницей собственного пути. Удивляясь стойкости духа моих коллег, я тысячи раз думала о том, чтобы уйти с работы. Однако это решение грозило обернуться катастрофой. В течение нескольких дней после подписанного заявления о снятии с должности моя анкета попала бы в руки распределительного центра. Так как мой год для поиска жениха остался далеко позади, я была бы вынуждена стать невесткой в случайной семье… а зная, в каких условиях большинству людей приходится выживать, я не торопилась покидать родной дом.

Глава 3

На следующий день я снова стояла перед входом в офис и не могла заставить себя войти. Оставаясь снаружи, я будто отгораживалась от сознания собственной беспомощности и незначительности. Но опаздывать было запрещено. Это показало бы мое пренебрежение регламентом.

Пришлось взять себя в руки и пройти внутрь.

Переодевшись, я поспешила на утреннее построение. Восемь девушек моей должности стояли отдельно от других госслужащих. Мы были гордостью руководства, лучшими среди коллег. Мы считались красивее, умнее, ответственнее и перспективнее всех остальных, чем заслуживали особое расположение руководства.

В зал вошла наша начальница, утонченная, высокая женщина. Ее внешний вид был воплощением идеала государственного служащего: отстраненная и равнодушная. У нее были черные прямые волосы, которые гармонично сочетались с холодными серыми глазами. Она носила черные костюмы, что придавало ее образу еще больше строгости, ведь руководящий состав мог одеваться как угодно, а она всегда предпочитала что-то мрачное. Она прошла по залу, уверенно чеканя шаг и глядя на нас свысока, с вершины своего положения.

– Доброе утро, коллеги, – холодно поздоровалась начальница.

В этой системе добиться высокого положения можно было, только став такой же хладнокровной, как эта женщина. Меня пугало ее безразличие к окружающим. Обращаясь к ней напрямую, граждане ожидали участия и поддержки, но покидали ее кабинет униженными и со слезами на глазах. Подобная жестокость, выкованная годами, служила свидетельством высшей степени лояльности к государству.

Построение проходило по заранее подготовленному плану, без задержек и импровизаций. Закончив проводить утренний инструктаж, начальница отпустила сотрудников, попросив остаться лишь меня.

– Пойдем, – бросила она в мою сторону и направилась через весь зал в свой кабинет.

По пути я мельком осмотрела себя в зеркале. Когда ругать было не за что, начальница переключалась на внешность сотрудника, указывая на его бездарность, раз тот не мог справиться даже со своим внешним видом. Или же… Она узнала о моем вчерашнем своеволии?

Мы вошли в ее кабинет – маленькое помещение, испещренное оранжевыми элементами декора, с ослепительным искусственным освещением, бьющим в глаза. Первые секунды я щурилась, привыкая к яркому свету.

Начальница села за большой стол, а я осталась стоять перед ней.

– Знаешь, почему ты сейчас здесь? – Она с ухмылкой посмотрела на меня.

О, я знала, что ни один ответ на этот вопрос не будет правильным.

– Нет, – коротко ответила я, чтобы не дать повода придраться.

– Кем ты видишь себя через три года? – Она коснулась пальцами клавиатуры, приготовившись записать мои ответы.

– Руководителем отдела, – честно ответила я.

Я верила в то, что, заняв эту должность, я смогу изменить устоявшееся отношение руководства к гражданам. Я планировала прислушиваться к своим сотрудникам и шаг за шагом продвигать свой подход среди других руководителей отделов. Я намеревалась подобраться к высшему руководству, чтобы заявить о себе. Доказать им, что иногда решения насущных для населения проблем могут инициироваться и «снизу вверх». Но этого я тоже никогда не произнесла бы вслух.

– Ты делаешь все возможное со своей стороны, чтобы прийти к этому? – Начальница снова демонстративно вытянула пальцы над клавиатурой.

– Да, – сказала я, понимая, что любой другой ответ был бы ошибкой. Я знала, как отвечать, чтобы добиться своего, демонстрируя слепую покорность.

– Атанасия, перейдем к сути. Я предложила руководству твою кандидатуру для участия в одном важном проекте. Это будет грандиозное событие, в котором тебе доведется сыграть немаловажную роль. Но на данном этапе я могу рассказать тебе только о том, что ты получишь, если сможешь пройти все собеседования.

Зная, какими ужасными и тяжелыми могут быть проекты, на которые нас отправляли, я сомневалась, что меня заинтересует награда. Самое ужасное заключалось в том, что от проектов на самом деле нельзя было отказываться. Это тут же расценивалось как акт неповиновения и неизбежно приводило к увольнению, без возможности устроиться куда бы то ни было еще.

– Если ты успешно пройдешь все собеседования, то получишь пять годовых зарплат, – сказала начальница, не поднимая глаз. – А если ты хорошо себя покажешь, Аковам возьмет твою семью на пожизненное обеспечение продуктами питания, товарами первой необходимости и лекарствами.

Несмотря на понимание необходимости контролировать свои эмоции, я непроизвольно раскрыла рот.

За что могут обещать такие огромные деньги и привилегии? Что это может быть за проект, за участие в котором готовы столько заплатить?

– Что мне нужно будет делать? – изумленно спросила я.

– До подписания всех бумаг я не могу тебе рассказать. Есть еще кое-что. Проект будет длиться примерно шесть недель. По возвращении, продемонстрировав свою целеустремленность и верность государству, ты получишь должность руководителя отдела.

– Но почему выбор пал именно на меня? – совсем растерялась я.

Начальница многозначительно посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Во-первых, ты очень гибкая: быстро адаптируешься к разным событиям, не бросаясь в слезы и сопли.

С этим я не могла не согласиться, но стоило указать, что мои нервы почти всегда были на пределе.

– Во-вторых, мы не можем не признать, что граждане тебя любят, – продолжила она. – За последний год твое имя чаще остальных мелькало в книге благодарностей. Твою доброту и заботу замечают все, даже твои коллеги, что может сыграть нам на руку. В-третьих, ты исполнительна. За два года тебе доставались проекты разной сложности, и все они своевременно и качественно выполнялись. Нравились они тебе или нет, результат всегда превосходил все наши ожидания.

– Это что-то опасное? Почему такое большое вознаграждение? – прямо решила уточнить я, стараясь не выдать подступающей из-за похвалы улыбки.

– Не в опасности дело, а в том, что это совместный проект с частной организацией. Она назначила премии, мы лишь согласились на их условия. Всего десять девушек будут допущены в этот проект, а мы хотим продемонстрировать партнерам своих лучших сотрудниц. Нелогично было бы подвергать вас опасности. Не так ли?

Я знала, что ее задачей было найти очередную дурочку, которой не хватит смелости уволиться, отказавшись участвовать в таком рискованном проекте. Она была права, выбрав меня. Я не могу уволиться, просто не позволю себе уйти, продержавшись так долго.

– Атанасия, я выдвинула твою кандидатуру от лица нашего филиала. Тебя утвердили, выбрав из тысяч предложенных кандидаток социального сектора со всей страны. Ты прошла первый отбор, и это невероятный успех! Вас осталось всего пара сотен претенденток, но впереди еще несколько собеседований. Ты представляешь, какая это ответственность? Я хочу, чтобы ты попала в десятку!

Зная свое руководство, я понимала, что ничего хорошего их затея не сулила. Была надежда, что щедрый партнер действительно нуждался в сотрудницах, хорошо разбирающихся в государственных услугах. Конечно, чувствовался подвох, иначе как оправдать огромную премию и пожизненное обеспечение? Но что, если это мой шанс? Через шесть недель нас всех ждут на рабочих местах, а значит, цели нас покалечить или, хуже того, убить нет. Обещанная должность требует повышения квалификации, и, судя по всему, именно этим и займутся на проекте. Конечно, я могла и не пройти следующие этапы, что означало бы благополучное возвращение к своим повседневным обязанностям.

Начальница протянула мне два документа о неразглашении и согласии на медкомиссию, где галочками были отмечены места для подписи.

– Подписав это, ты сможешь получить допуск на следующий этап собеседования, – сказала она и, замерев, наблюдала, как я ставлю подписи.

Мне льстило, что руководство обратило внимание на мои успехи. Эта хладнокровная женщина редко кого-то хвалила, а сегодня, пытаясь мной манипулировать, расщедрилась на нечто столь приятное в мой адрес. Мне льстило, что руководство знает о моих достоинствах и готово дать мне шанс на повышение. Но я сомневалась, что из сотен претенденток именно я стану той, кому удастся пройти дальше.

– Отлично. Когда получишь результаты медкомиссии, тебя отвезут в офис к нашим партнерам, – проговорила начальница, торопливо складывая подписанные листы в папку. – Ты можешь рассказать о нашем разговоре семье. Но! Все, что тебе предстоит узнать далее, – государственная тайна, – строго добавила она. – Можешь идти.

Глава 4

После тяжелого рабочего дня дома меня встретила мама. Видя мою усталость, она заботливо обняла меня.

– Ати, как твой день? Идем ужинать, я все приготовила.

– День как день, – стараясь выглядеть радостной, ответила я.

Папа сидел за кухонным столом, загипнотизированный телевизором. Сестра, Арианна, зашла на кухню сразу за нами. Она обняла меня со спины.

– Садитесь, красотки, ужин остывает, – сказал папа.

Все были голодны, но ждали меня с работы. Как и каждый вечер, во время ужина мы устало болтали о том, что произошло за день. Мама щебетала о своих подругах, делилась услышанными сплетнями. Папа говорил о любимой политике. Сестра рассказывала о детях и муже, с шумной семьей которого ей приходилось жить.

Я ничего не рассказывала, мои истории никто не любил. После них настроение за столом сразу портилось, и до конца ужина все сидели мрачные. Моя повседневность и правда была не для легких бесед в кругу семьи.

– Ты завтра выходишь в основной филиал? – спросила Арианна.

– Да, но перед этим нужно будет пройти медкомиссию. Проверка для очередного проекта, – ответила я, медленно перебирая вареные овощи на тарелке. Я их не любила.

– Опять проект?! Ты сама на себя не похожа, когда тебя куда-то отправляют. – Сестра коснулась моего плеча.

Я улыбнулась ее трогательной заботе. Навряд ли кто-то принял бы эту голубоглазую брюнетку с красивой бронзовой кожей за мою сестру. Сходство нам придавали лишь некоторые черты лица, унаследованные от мамы, и стройная фигура, которой мы были обязаны папе.

Арианна давно жила отдельно, но сегодня я попросила ее приехать и присоединиться к нам за ужином, чтобы сразу всем рассказать о проекте. Однако в окружении членов семьи я поняла, что не знаю, как подступиться к разговору. Как родные отнесутся к тому, что мне придется уехать на полтора месяца?

– Арианна, смотрю на тебя и думаю, может, и мне все это бросить? Выйти замуж, да и все, – искренне поделилась я.

Сестра засмеялась, а папа понимающе кивнул.

– Давно пора! – поддержала меня Арианна.

– Не подначивай сестру. Атанасия в этом году получила награду от главы нашего сектора, – вклинилась мама, строго глядя на Арианну. – Твоя сестра – одна из лучших сотрудников организации.

Арианна недовольно надула губы.

– Ати, дочка, никого не слушай. – Внимание мамы переключилось на меня, а голос смягчился. – Ты выбрала правильный путь, мы с папой очень тобой гордимся. Я в свое время допустила огромную ошибку, покинув госслужбу. Правильные люди появляются в твоей жизни неожиданно, а встретить таких, сидя дома, не получится. – Она прошептала: – Мы до сих пор справляемся со многими трудностями только благодаря тем знакомствам, которые получилось наладить в молодости.

– И все же вы с папой встретились только благодаря распределению. Ладно, давайте сменим тему, – с нетерпением сказала сестра. – Как ваше здоровье?

– В последнее время намного лучше. Мы встали в очередь на новые лекарства для папы, которые оказались очень эффективны, – ответила мама. – А недавно соседка рассказала мне, что скоро можно будет без всяких очередей купить лекарство через частного продавца.

Папа был сосредоточен на вечернем выпуске новостей и почти не прислушивался к нашим разговорам. В последнее время он пугал нас рассеянностью и забывчивостью. Мама, недолго думая, повела его по врачам, и те выписали какие-то лекарства, с которыми пробелы в памяти прекратились. Но врачи предупредили, что, если прекратить лечение, болезнь будет прогрессировать.

– Мама, зачем так рисковать?! – испуганно воскликнула Арианна.

– Если есть способ запастись лекарством, мы должны это сделать! – Мама была настроена серьезно, ведь она боялась, что выдаваемые государством препараты закончатся, так как их поставка осуществлялась из-за границы.

– А если такой слух специально пустили, чтобы разыскать предателей? – тихо спросила сестра.

На самом деле и мне эта мысль казалась возможной.

– Да, мам. Думаю, скоро у нас появится возможность приобрести все необходимое, избегая таких сомнительных связей, – кашлянув, сказала я.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась она.

– Кажется, намеченный проект может принести нашей семье много денег. Мы даже лично сможем ездить за лекарствами за границу, если они закончатся здесь, – произнесла я, надеясь, что это правда.

Мама с любовью посмотрела на меня, не воспринимая эти слова всерьез.

– Я не знаю, возьмут меня или нет, но если я пройду собеседование, меня ждет полтора месяца командировки.

– Полтора месяца командировки? – Папа, осознав тему разговора, решил высказаться. – Когда я слышу о жестокости ваших проектов… Меня пробирает дрожь от одной мысли о том, что тебе придется провести там столько времени, – недовольно сказал он, из-за чего мама кинула хмурый взгляд в его сторону. – А ты со мной не согласна? Ты забыла, в каком состоянии она возвращалась с проекта по помощи тяжелобольным? Провожать их в последний путь, думаешь, нормальная работа? Атанасия, я против твоего участия в этом проекте. Уверен, они придумали что-то еще хуже.

Я нежно улыбнулась, умиляясь его опеке.

– Если меня возьмут в этот проект, за полтора месяца я получу пять годовых зарплат, – просто добавила я. – А если хорошо себя покажу, Аковам возьмет нашу семью на пожизненное обеспечение лекарствами, продуктами питания и всем остальным.

Все ошарашенно уставились на меня.

– Ты шутишь? – первой подала голос мама. – Нет, вы слышали… Детка, ты серьезно?

Папа пропустил мимо ушей восторженный возглас мамы и серьезно посмотрел на меня. Я увидела, что он напрягся еще сильнее.

– А что тебе придется делать за подобные суммы? Все это звучит крайне неправдоподобно.

– Детали я узнаю только после финального собеседования. Премию выплачивает компания партнеров. Я узнала об этом сегодня от начальницы. Но все это будет возможно только в том случае, если я хорошо покажу себя на проекте, – выложила я.

– Не могу поверить! Пять годовых зарплат, как такое возможно? – воодушевленно стрекотала мама. – Они знают, что ты лучшая, раз выдвинули именно твою кандидатуру. Я так тобой горжусь!

– Ати, как ты можешь согласиться, даже не зная, что придется делать? – взволнованно спросила сестра.

Папа недовольно скрестил руки на груди.

– После возвращения они обещают повысить меня до руководителя отдела. Видимо, предполагается деятельность, повышающая квалификацию сотрудника, – привела я последние доводы. – Да, я знаю, что легко там не будет, но я справлюсь. Чтобы там ни было, пять годовых зарплат стоят того.

Сестру мои аргументы не впечатлили, но она не знала, как еще отговорить меня от участия.

– Атанасия, я уверен, что тебе не стоит соглашаться на это, – настаивал папа.

– А если это судьба? – жалостливо спросила я, больше убеждая себя. – Что, если мне просто повезло? Что, если, пройдя все собеседования, я получу золотой билет в жизнь? Пожалуйста, поддержите меня. Я ведь не могу отказаться, и вы это знаете. Я лучше буду верить в судьбу, чем сознаюсь в том, что мне не повезло стать одной из кандидаток.

После ужина мы еще долго обсуждали возможные варианты развития событий. Мама не могла поверить своему счастью, советуя, как лучше вести себя на собеседованиях. Папа с Арианной предполагали худшее, что помогало морально подготовиться к ужасам, которые могли меня ожидать.

В любом случае я не хотела думать о плохом. Если мне удастся пройти все собеседования и выполнить работу лучше остальных, моя семья будет обеспечена до конца наших дней. Мы могли бы больше не волноваться о еде и лекарствах, даже если все останутся без работы. Я смогу отблагодарить родителей за их любовь и заботу, подняв уровень жизни нашей семьи. И лечение папы больше не будет для нас проблемой.

Это был маленький шанс на лучшую жизнь, и я очень хотела им воспользоваться.

Глава 5

В поисках нужного кабинета я сновала от одной двери к другой. Отсутствие пациентов меня удивляло: в медицинском учреждении моего сектора людям часами приходилось стоять в очередях. Да и выглядело там все как в фильмах ужасов.

– Добрый день. Меня направили на медкомиссию, – сказала я, заглянув в нужную дверь.

Улыбчивая медсестра в форме классического кроя и маске, закрывающей нижнюю часть лица, поприветствовала меня и встала из-за стола. Она измерила мой рост, вес, давление, осмотрела глаза и уши, после чего распечатала анкету и попросила ответить на несколько вопросов и расписаться.

В кабинет вошел высокий мужчина в похожей форме:

– Атанасия, добро пожаловать! Меня зовут Гейд, рад познакомиться! Я координатор запланированного обследования.

Он внимательно взглянул на ранее заполненную мной анкету.

– Выглядите встревоженно. Вас что-то беспокоит? – тактично поинтересовался Гейд.

– Нет, – коротко ответила я, хотя предстоящие процедуры меня тревожили.

Ни отсутствие очередей, ни обходительный персонал так и не смогли вытеснить волнение, вызванное ожиданием болезненных процедур.

Мужчина учтиво улыбнулся и поднятой рукой указал на дверь в соседний кабинет.

Все процедуры действительно прошли быстро и безболезненно. Профессиональный и доброжелательный персонал исключил часть моих опасений. И пока со мной обращались так, словно мое тело было хрустальным, внутри нарастало чувство несправедливости. Обычные граждане месяцами ждали возможности попасть на осмотр, новорожденные дети без проклятых бумаг попросту умирали, как и люди, не дождавшиеся положенных им лекарств. Но, оказывается, бывает и такое…

Время пролетело незаметно. Все оказалось намного легче и быстрее, чем я ожидала. Меня с благодарностями проводили до самого выхода, уверив, что результаты анализов сразу направят руководству.

Преодолевая тошнотворное отвращение к существованию подобных учреждений, я стыдилась признать, что все это время думала лишь об одном: как привести сюда отца? Был ли шанс побольше разузнать здесь о его болезни и получить достойное лечение? Их оборудование и скорость работы, вопреки моему презрению, действительно внушали доверие… что расстраивало и обнадеживало одновременно.

Через несколько дней я снова стояла перед начальницей в ее кабинете.

Накануне вечером она посоветовала попрощаться с родными на случай, если сегодня мне удастся пройти последнее собеседование. Мамины слезы, ее нежные слова гордости и спешные наставления, кажется, я запомню навсегда. Папа, крайне недовольный моим оптимизмом, крепко обнял меня на прощание. Всю свою любовь он выразил в молчаливом взгляде, которым провожал меня. Сестра искренне пожелала успешно пройти собеседование, так как поняла причину моего решения.

– Ты готова? – взволнованно спросила начальница, вырывая меня из плена грустных мыслей.

– Да, – стараясь говорить уверенно, ответила я.

– Тебе придется приложить все усилия, чтобы стать лучшей. – Она протянула мне папку с документами. – Водитель ждет у главного входа.

Видимо, заинтересованность начальницы была продиктована личной выгодой, раз от ее обычной злобы и надменности не осталось и следа. Будь она всегда такой учтивой, я никогда бы не научилась контролировать свои эмоции. Только сейчас я осознала, что ее строгость и резкость взрастили во мне равнодушие ко всякого рода оскорблениям, непрошеным советам и пустым угрозам.

Попрощавшись, я вышла из кабинета.

Хмурый служитель правопорядка встретил меня у выхода. Спустя тридцать минут мы свернули к большому административному зданию в центре города. Спустившись на четвертый уровень подземной парковки, мы остановились у металлической двери, напоминающей вход в бункер.

– Как все серьезно! – растерянно бросила я, когда мужчина жестом указал, что можно выходить.

Из бункера вышел человек в военной форме и приказал следовать за ним. Крепко сжимая папку с документами, я зашла внутрь и оказалась в ничем не приметном холле офисного помещения. Несмотря на выставленную у входа охрану и военную униформу сотрудников, это место казалось обычным административным блоком, что рассеивало мои опасения.

У прозрачного металлоискателя, куда направил меня немногословный сопровождающий, стоял стол, заваленный ручками, телефонами, губными помадами и другими предметами, которые, видимо, пытались пронести с собой мои коллеги. У меня же, кроме папки, ничего с собой не было.

Следуя за мужчиной по коридору, я удивилась странным устройствам, создающим трехмерные проекции. Понемногу этот охраняемый бункер приобретал в моих глазах некую загадочность, погружая в фантазии о секретных миссиях и тайных испытаниях. Преодолевая одну дверь за другой, я поняла, что вход внутрь обеспечивала только биометрическая идентификация впереди идущего военного.

Меня привели в огромный зал, который с легкостью можно было принять за один из амбаров для беженцев, что так часто мелькали в выпусках вечерних новостей. От количества девушек, заполонивших все свободное пространство, глаза разбегались. Несмотря на шум и суматоху, некоторые, расположившись за длинными столами, неторопливо обедали. Некоторые бездельничали, лежа на двухэтажных койках, другие общались, собравшись в небольшие группы. Большая же часть кандидаток, рассевшись на полу, заполняла какие-то бумаги.

– Атанасия, можете отдать документы мне, – сказал военный, остановившись в дверях. – Найдите койку с вашим ID. Она ваша.

Протянув ему папку, я направилась к первой попавшейся группе девушек, стараясь игнорировать скованность в теле.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я с двумя коллегами, расположившимися на ближайшей ко входу койке.

– Привет. Ты из какого филиала? – спросила милая девушка с прямыми рыжими волосами и янтарно-зелеными глазами.

– Из центрального, – честно ответила я. – А вы? – я ненароком задела взглядом еще и высокую брюнетку, которая пристально меня разглядывала.

– Я из Дывми, – отозвалась первая.

– А я из Зукавья, – добавила вторая. – Кажется, мы все из разных филиалов. В Ясоре их тысяча сто тридцать девять, каков был шанс попасть сюда? – задала она риторический вопрос.

– Вы уже знаете, каким будет собеседование? – взволнованно поинтересовалась я.

Услышав мой вопрос, к нам тут же подбежали две новенькие девушки, которые зашли после меня.

– Никто не знает, – разочарованно произнесла рыжая. – Мы успели поговорить с некоторыми участницами, но все одинаково растеряны.

Мы улыбнулись друг другу в подтверждение этих слов.

Неожиданно по громкой связи назвали несколько женских имен, и я оглянулась. Девушки, чьи имена только что прозвучали, торопливо зашагали к дальней двери зала.

– Куда это они? – спросила я.

– Видимо, на собеседование. Но оттуда никто не возвращается. Взамен ушедших просто приводят новых, и так весь день, – взвыла брюнетка.

– Ты тут уже целый день? – осведомилась одна из новеньких.

– Да. Скоро вам раздадут анкеты. Их нужно заполнить и отдать военным. Дальше придется просто ждать.

– Я знаю, что должны отобрать всего десять человек, – сказала я, удивляясь количеству кандидаток. – Не объявляют, скольких уже утвердили?

– Нет, – тоскливо ответила брюнетка. – Поговаривают, собеседование проводит представитель партнерской компании, поэтому всем приходится ютиться здесь.

Стоя ближе всех ко входу, мы невольно принимали в свою компанию все прибывающих участниц. Мы делились страхами и озвучивали многочисленные догадки. Многие сомневались в гуманности проекта, предполагая худшие сценарии, но соглашались принять участие из-за денежного вознаграждения или под страхом увольнения.

Я успела дважды перекусить и даже вздремнуть, пока ждала анкету. Получив увесистую стопку бумаг, я уселась на пол, в круг с другими девушками. Мы, развлекая друг друга, неторопливо вписывали в бланки свои ответы. В анкете были и привычные вопросы, касающиеся семьи, работы, личных качеств, и довольно странные. Больше всего меня удивили те, что были связаны со сверхъестественным, верой и принятием своего внутреннего мира.

Шли часы. Многие из тех, с кем мы дожидались вызова, уже отправились на собеседование.

Группа военных, появившаяся неподалеку, негромко переговаривалась. Из урывками доносившегося разговора стало понятно, что они выбиваются из графика. Ни у кого не было догадок, почему из такого внушительного количества сотрудниц им не удавалось отобрать всего десять.

Ждать своей очереди в течение стольких часов было невероятно утомительно. Когда прозвучало мое имя, стало понятно, почему девушки, которых вызывали, чуть ли не бежали к двери, ведущей из этого зала.

Глава 6

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала миловидная девушка, когда я застряла в дверях от волнения. – Меня зовут Катит. Я изучила вашу анкету, и мне нужно задать вам несколько уточняющих вопросов. Вы не против?

– Не против, – растерянно ответила я, наконец закрыв за собой дверь переговорной.

– Тогда начнем. Вы указали, что всего раз состояли в серьезных отношениях во время учебы в академии. Какими были эти отношения? – спокойно начала она.

Из всей анкеты она решила уточнить именно это? Должно быть, психологический тест. Честно отвечать на вопросы личного характера, не выдавая неловкости, крайне сложно. Может, эту тему выбрали специально, чтобы спровоцировать кандидаток?

– Неудачными, так как мы не были готовы к серьезным отношениям, – без прикрас выпалила я.

– Что стало для вас самым ценным опытом в этих отношениях?

Я задумалась, так как очевидного ответа на этот вопрос у меня не было.

– Наверное, что любовь бывает разной, – ответила я.

Бывший парень мне изменял, но, когда об этом стало известно, он еще долго и безуспешно доказывал, что его близость с другой ничего для него не значит. На самом же деле факт его измены подвергал меня безрассудному риску из-за распространения страшного вируса, который гарантировал постепенную потерю ясности ума, мучительное физическое истощение и смерть. Если бы при прохождении ежемесячной медкомиссии болезнь подтвердилась, меня отправили бы доживать свои дни в сектор для зараженных.

Девушка продолжила задавать уточняющие вопросы и по другим темам, но снова и снова возвращалась к моим отношениям. Самым логичным объяснением этому было то, что работодателя интересовали сотрудницы без «груза». Возможно, такими вопросами компания в лице Катит проверяла мою лояльность к вышестоящему руководству. Молчание или увиливание от ответов могло расцениваться как пренебрежение, а после и как повод для подозрений: не пытается ли сотрудник скрыть нечто провокационное? Выходит, в сущности своей, что бы я ни ответила, результаты испытания это не изменит. Но вопросы также могли быть проверкой на честность, если, например, они предусмотрительно подготовились… В стрессовых ситуациях, подобной этой, моей сильной стороной была быстрая адаптация, как и говорила начальница.

Катит записала мои ответы и, оторвав взгляд от планшета, сказала:

– Отлично, мы закончили. Подождите меня пару минут, я вернусь с результатами.

Я кивнула и осталась в маленькой переговорной в одиночестве. Несмотря на внешнюю стойкость, усталость давала о себе знать. Мои плечи опустились, спина благодарно расслабилась. Позволив себе немного отдохнуть, я перестала беспокоиться об осанке и откинулась на спинку стула. Злосчастные часы ожидания в общем зале вызывали мысли о горячем душе, а затем о нескольких главах книги. Тревожная непредсказуемость дальнейших событий уже не казалась такой интригующей, а скорее приводила в уныние.

Через пару минут Катит вернулась и дружелюбно объявила:

– Вас ждут на следующем этапе собеседования.

Сердце забилось быстрее, отдавая дробью в висках. Во рту совсем пересохло, и мне пришлось откашляться. Стараясь не подавать виду, я улыбнулась девушке в ответ. Большинство кандидаток тоже наверняка проходили данный этап, так как ничего особенного у меня не спрашивали.

Катит сопроводила меня в соседнюю аудиторию. Слева от входа дежурили военные – трое мужчин и две женщины. Белые стены отражали яркий свет ламп, из-за которых, казалось, потолок невесомо парил над головами. Центр зала занимал стеклянный стол, а возле него стояла высокая девушка лет двадцати пяти в длинном черном платье, с массивными золотыми украшениями. Ее черные волосы тяжелыми локонами ложились на широкие плечи, а яркий бронзовый макияж особенно выделялся в окружающей обстановке.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась я.

– Да, – не глядя на меня, ответила она. – Будь добра, подойди и опусти ладони на стол. Нам нужно кое-что проверить.

Бодрость голоса не могла полностью скрыть ее усталость. Если то, что говорили военные, было правдой и десятку до сих пор не определили, мне оставалось ей только посочувствовать.

– Просто дотронуться до стола? – Я медленно прошла мимо военных, встав рядом с ней.

– Да, просто сделай так. – Девушка приложила ладони к стеклянной поверхности, после чего нетерпеливо сложила руки на груди.

Военные не сводили с меня строгих взглядов. Как бы я ни старалась, не могла сообразить, что же они могли узнать обо мне такого рода проверкой. Я подошла к столу и прикоснулась к нему обеими руками.

Стол засветился, и под ладонями вдруг появилась влага. Она стала подниматься по рукам до самых локтей, образуя подобие перчаток. Не успела я среагировать, как по мне прокатилась волна всепоглощающего спокойствия. Все тревоги, горе и тяжелые переживания разом покинули тело, оставив лишь чувство легкости.

Мамины объятия подняли в душе волну неконтролируемого счастья. Ее прикосновения ощущались так ярко, что я тут же почувствовала себя дома. Семья была моей крепостью, уголком в этом мире, в котором, пусть и ненадолго, я могла всецело чувствовать себя в безопасности. Всколыхнувшиеся чувства к родным вызвали непроизвольную улыбку. Воспоминания истинным счастьем обволакивали мысли.

Неожиданно глубочайшая грусть пронзила грудь и потянула душу далеко в темноту. Краски воспоминаний бесследно исчезли, оставив меня в полной тишине наедине с чувством потери, разочарования и неудачи. Ничто не имело смысла, я старательно проживала не свою жизнь.

Вокруг начал сгущаться мрак. Маленькая девочка лет пяти пряталась под стеклянным столом. Она подняла на меня взгляд, и я тут же узнала в ней себя. Я взяла ее на руки, желая не допустить того же исхода, что ждал меня. Вокруг плакали, кричали люди, куда-то бежали. Здание по ту сторону дороги стало рушиться, обломками падая на головы людей. Ноги почти полностью скрыла вода. Город на глазах превращался в руины, и нам тоже нужно было бежать. Однако тяжелые ноги несли меня к дому. Я хотела найти родителей до того, как с ними что-нибудь случится.

Спокойный шелест листьев в любимом парке тут же вытеснил предшествующую панику. Хорошо знакомый маршрут, прекрасный закат. На траве у воды сидел мой парень, рядом – какая-то девушка. Я застыла, наблюдая, с какой нежностью они друг на друга смотрят. Я физически ощущала атмосферу томительного напряжения, нарастающего после их коротких игривых поцелуев. Но вдруг его губы что-то раболепно забормотали, видимо, пытаясь оправдать своего хозяина: это ничего не значит! Я не могла сдержать отвращения – к нему из-за его измены, к себе из-за желания отрицать увиденное. Все это было мерзко и грязно. Я задыхалась от разочарования и злости.

Оказавшись перед зданием своей работы рано утром, я тяжело вздохнула. Я знала, что должна войти туда, ведь построение скоро начнется, но какое-то чувство не давало мне сдвинуться с места. Моя ответственность сопротивлялась, но дала сбой, когда я сделала пару неуверенных шагов прочь от этого места…

Вся комната заискрилась ярким светом.

– Мы нашли ее, – голосила девушка, наблюдавшая за мной. – Наконец-то! Пойдем, дорогая!

Когда я оторвала руки от поверхности стола, сияние прекратилось. Меня все еще переполняли эмоции – счастье, страх, грусть, ярость, удивление и отвращение. Чувства были такими явственными, почти осязаемыми, а некоторые воспоминания о пережитом казались липкими и вязкими.

Взяв меня под руку, девушка открыла смежную дверь и указала на центр небольшой комнаты, куда выставили стильные кресла. Мой взгляд растерянно, словно через мутную пелену, блуждал по изысканному интерьеру.

Пристроившись в одном из кресел, спутница представилась.

– Меня зовут Эжиел. – Ее высокий голос показался мне слишком громким.

– Очень приятно, – усаживаясь напротив, коротко ответила я. Тактика «меньше слов – меньше косяков» еще ни разу меня не подводила.

Только сейчас я поняла, что пальцы рук онемели, поэтому я принялась медленно разминать их.

– Поздравляю тебя! Ты десятая участница, которую наконец определила Система, и хочу сказать, что твоя внешность самая необычная. Ты такой родилась?

Ее вопрос сбил меня с толку, вынуждая сосредоточиться на ответе.

– Да. Альбинизм – не болезнь, – решила уточнить я на всякий случай. – Десятой? Значит, я прошла?

С большим усилием, стараясь не выдать собеседнице сбивчивости своих мыслей, я начала по кусочкам собирать всплывающие воспоминания и ощущения.

– Твоя кожа такая светлая, она будто излучает свет. Думаю, нетипичная для людей внешность будет твоим преимуществом.

Ее заявление прозвучало странновато.

– Преимуществом в чем? – не поняла я.

– Ах да! Перейдем к сути нашей встречи. Как тебе уже известно, мы планируем осуществить грандиозный проект. Но он немного отличается от того, каким вы себе его представляете. Чтобы я могла ввести тебя в курс дела, ты должна подписать этот договор, – проговорила она, протягивая мне бумаги.

Каждую строку неприлично короткого договора я прочитала настолько внимательно, насколько в моем состоянии было возможно. Ничего странного я не заметила, обо всем написанном начальница и так меня предупреждала.

– Подписав этот документ, ты не сможешь отказаться от участия в проекте, – будто расшифровывая мне смысл написанного, сказала Эжиел.

– У меня и так нет возможности отказаться, – прошептала я.

Мне было страшно даже представить лицо начальницы, если бы ей сообщили, что я, пройдя все эти странные собеседования, не захотела заключать договор и отказалась от участия в проекте.

Медля, я снова мысленно перебрала все причины, по которым должна была подписать договор. Во-первых, лечение для отца, во-вторых, денежное вознаграждение, в-третьих, перспективы карьерного роста и, в-четвертых, удержание судьбы в своих руках.

Я передала Эжиел два подписанных листа, а она, будто не веря, все переводила взгляд с меня на документы и обратно.

– Наконец-то! – Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя от восторга и облегчения.

Ее эмоции меня пугали. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что ее вид производит на меня зловещее впечатление, особенно когда она без смущения хихикала над этим договором. Замкнутое пространство без окон начало давить на меня. Я поежилась в кресле, подыскивая более удобную позу.

Эжиел включила проектор, перелистывая слайды на большом экране, и воскликнула:

– Итак, давай уже с этим покончим! Я представитель Верума. Верум – это планета, которая находится на орбите Земли по ту сторону Солнца, поэтому увидеть ее отсюда не представляется возможным. На Веруме живут такие же люди, как вы, и они хотят стать ближе к землянам. Поэтому, если коротко, искусственный интеллект, к которому мы обращаемся «Система», одобрил проведение социального проекта. Благодаря ему землянки получат шанс влиться в общество Верума.

Глава 7

На слайдах мелькали снимки городов с необычной инфраструктурой. Зеленые оазисы на крышах и фасадах небоскребов, многоуровневые транспортные системы, голограммы на улицах города и воздушный транспорт… все это не могло существовать. Рассказ Эжиел, конечно, впечатлял, но после очередного слайда я все-таки упустила суть повествования.

– На Земле всего три сверхдержавы. Вы ведь так называете свои страны с высоким уровнем геополитического и экономического влияния? Для участия в проекте мы выберем по десять девушек из каждой, – продолжала рассказывать Эжиел.

Я не знала, как реагировать, чтобы не показаться невежливой. Решив с беспристрастным лицом дослушать рассказ, я вежливо ей улыбнулась.

– Чтобы землянкам был понятен формат нашего социального эксперимента, мы постарались перенять основные особенности хорошо известных вам телевизионных шоу о любви. – Она развела руками. – Тридцать участниц с Земли будут бороться за сердца верумианцев. Пока все понятно?

Так как мне все еще было трудно собраться с мыслями, я лишь коротко кивнула.

– Я должна отправиться на другую планету, чтобы завести отношения с мужчиной, – подытожила я, вопросительно глядя на Эжиел.

Я старалась говорить вежливо и учтиво, ведь и это могло оказаться проверкой на выдержку или профессионализм, как, например, при общении с людьми, имеющими психические отклонения. Может, суть проекта заключалась в помощи людям с похожими проблемами? Еще в академии нам рассказывали, что психоэмоциональный фон человека, страдающего подобными расстройствами, ничем не отличается от психики здоровой личности. Даже при условии, что его мышление, мягко говоря, выходит за рамки общепринятых представлений.

– Верно! Помимо денежного вознаграждения и всего остального, о чем тебе уже известно, перед тобой открывается возможность найти избранника среди мужчин Верума и стать важной частью нашего общества. Проект будет записываться Системой и в случае его успешного завершения будет транслироваться по всем вашим телеканалам, что принесет участницам небывалую популярность. – Эжиел внимательно на меня посмотрела. – Ты реагируешь иначе, не так, как другие девушки. Я не понимаю твоих эмоций. У тебя есть вопросы?

Чтобы пройти и этот тест, придется тщательно подбирать слова. Сейчас не было смысла спорить со всем, что она наговорила, – от меня требовалось только сочувствие. Я старалась сохранять спокойствие и избегать ярких эмоций: удивления, испуга или недовольства. Поведение Эжиел не внушало опасений, но единственно верным шагом было бы предложение отложить обсуждение ее чувств до тех пор, пока она не сможет адекватно оценивать реальность.

– Я хочу поддержать вас, Эжиел. Если хотите, мы вместе попробуем разобраться в происходящем или просто поговорим о том, что сейчас для вас важно, – я нежно улыбнулась.

На мгновение она замерла, а затем ее губы расплылись в широкой улыбке.

– Потрясающе! Ты думаешь, что я сумасшедшая! – изумленно проговорила она и раскатисто рассмеялась. – Это намного лучше, чем реакции твоих будущих конкуренток.

Эжиел поднялась со своего места и, приоткрыв дверь, пригласила в комнату военных:

– Ваш выход.

Первым заговорил хмурый мужчина лет пятидесяти:

– Все, что вам рассказали о планете Верум, – правда. Планета существует, но этот факт является государственной тайной.

– Сотрудничество между нашими планетами поддерживается десятилетиями. Называться союзником Верума – огромная честь для нашего государства, – сказал второй мужчина с не менее холодным выражением лица.

– Мы получили распоряжение с Верума о передаче десяти девушек из Ясора для участия в социальном эксперименте. Страна победительницы получит от Верума технологию, которой еще нет на Земле, – горделиво произнесла одна из женщин в военной форме.

– Эжиел является не просто представителем Верума, она и есть верумианка, – с воодушевлением сообщила самая молодая девушка.

Все это уже не походило на розыгрыш. Разинув рот, я потрясенно оглянулась на Эжиел, но та весело махнула рукой.

Почувствовав первые признаки головокружения, я заерзала в кресле.

– Отнеситесь к этому разговору со всей серьезностью. Эжиел сможет ответить на все ваши вопросы, а после мы передадим вас врачам, которые помогут подготовиться к отправлению, – быстро проговорил мужчина, и все пятеро вышли из кабинета.

– Так это не шутки? – в растерянности спросила я, открыто разглядывая Эжиел.

– Милая, тебе нехорошо? Все это правда. Ты можешь спросить меня о чем угодно, – уже спокойнее предложила она, снова усаживаясь напротив.

Я запоздало отшатнулась.

– Значит, вы не человек?

– Физически я не отличаюсь от землянки, – весело ответила она. – Внешне между нами нет различий.

– И вы хотите, чтобы тридцать девушек с Земли боролись за внимание одного мужчины с этого вашего Верума? – скептически уточнила я.

– Нет, мужчин будет больше. Кстати, проект называется «Судьба и Соблазн». Вы станете первопроходцами подобного сближения людей двух планет – это ли не воля судьбы? Ну а соблазн скорее ее инструмент и небольшая пикантная подробность.

Эжиел наслаждалась происходящим, не обращая внимания на мое недоумение.

– А на Веруме знают о существовании Земли? – с любопытством спросила я.

– Конечно, это не секрет. Если эксперимент увенчается успехом и сформируется хотя бы одна пара, на Земле все тоже узнают о Веруме, – объяснила Эжиел.

– Зачем на Веруме подобный проект? У вас мало женщин? – Я озвучила первую догадку, которая пришла в голову.

– Нет, ничего подобного, – забавляясь, ответила она. – Этот социальный эксперимент преследует цель сближения наших планет для дальнейшего сотрудничества.

– А ваши мужчины будут участвовать добровольно? – поинтересовалась я, с трудом формулируя вопрос.

– Думаю, у них к тому будет весомая мотивация. При условии взаимных чувств с одной из вас холостяки проекта получат места в совете. Совет – это что-то вроде вашей президентской администрации.

– Эжиел, а вы заинтересованы в успешном исходе проекта?

– Конечно! Я представитель молодежи. Мне всего шестьдесят семь. Благодаря Системе наши старики доживают почти до четырехсот лет.

Мои глаза округлились. Я прикрыла рот рукой, ощущая дрожь по всему телу.

– Сколько же будет холостякам?

– От восемнадцати до сорока. Мы учли разницу в возрасте между парами на Земле и выбрали аналогичные возрастные категории. Верумианцы задумываются о серьезных отношениях годам к ста пятидесяти, но, как бы то ни было, я уверена, все будет замечательно!

– А если ни один из кандидатов мне не понравится? – взволнованно спросила я.

– Если никто из холостяков тебя не впечатлит, ты в любой момент сможешь отказаться от участия. А если чувства все-таки появятся и будут взаимны – получишь шанс остаться на Веруме. Твой избранник получит высочайшую должность в совете, а ты войдешь в элиту Верума, что позволит вам прожить жизнь в достатке и безопасности.

– Мне надо все осмыслить.

Я настолько не ожидала чего-то подобного, что происходящее казалось мне какой-то шуткой.

– На протяжении всего проекта у тебя будет сопровождающий. Он сможет ответить на все твои вопросы, ты не останешься одна.

Мои мысли путались. Я слушала, но не могла ничего ответить.

– Только подумай, какая это честь! – восторженно продолжала Эжиел. – Это величайшее событие, и именно ты станешь его частью. Новая планета, новые люди, новые отношения! Система выбрала именно тебя! А она никогда не ошибается, понимаешь?

– Тот стол был Системой? – Я внимательно посмотрела на нее.

Эжиел снова громко рассмеялась:

– Нет, это всего лишь запрограммированный сканер. Атанасия, ты точно готова. Тебе просто нужно немного времени, чтобы все осознать.

Она ободряюще похлопала меня по коленке и, улыбнувшись, подытожила:

– Пойдем.

Она подвела меня к выходу и, попрощавшись, закрыла за мной дверь.

Следуя за одним из военных по коридору, я медленно обдумывала услышанное. Внутри проснулось беспокойство, когда на ум стали приходить вопросы, которые я не додумалась задать. Однако я отгоняла эти мысли, убеждая себя в том, что слова Эжиел звучали как минимум безобидно.

Существование еще одной планеты, где жили совершенно обычные люди, безусловно, шокировало. Если все, что сказала Эжиел, – правда, верумианцы ничем от нас не отличаются. Кроме продолжительности жизни, конечно. Это не могло не удивлять.

Шанс встретить там свою любовь казался смехотворным. Сомнительный и маловероятный бонус к повышению, денежному вознаграждению и необычному путешествию.

Но что, если это и есть лучший из возможных вариантов?

Я готовилась услышать об отправке в зону боевых действий, о работе по двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Готовилась трудиться в лаборатории, занимающейся разработками биологического оружия. Но кто бы мог подумать, что все худшие предположения разобьются о великую цель двух планет, желающих объединиться?

От безумия происходящего я тихо рассмеялась.

Глава 8

Мягкая и теплая постель…

Не нащупав одеяла, я поморщилась.

Солнечный свет настойчиво пытался разбудить меня. Пришлось зажмуриться еще сильнее… и снова провести рукой в поисках одеяла…

– Где это я? – откуда-то справа послышался тихий, вопросительный шепот.

Мысли странно тянулись. Сквозь сон мне захотелось улыбнуться, но ощущение покоя ускользало – что-то было не так.

– Кто вы? – продолжал допытываться женский голос.

Мои брови недоуменно приподнялись, кожа внезапно покрылась неприятными мурашками. Не успела я прийти в себя, как раздался громкий мужской голос:

– Девушки, просыпаемся! Ваши показатели в норме! Открывайте глаза!

Не получив никакой реакции, тот же голос обратился к кому-то:

– Разбудите их.

Я удивленно вздохнула, почувствовав, как кто-то принялся массировать мне ноги.

– Атанасия, Мирен и Хенэн! – громко произнес мужчина.

Сильные руки переместились на плечи, а после, аккуратно перевернув меня, усадили на кровати, придерживая за поясницу. Нехотя пришлось открыть глаза.

– Мирен, ты последняя!

Из-за яркого света я прищурилась и не спеша огляделась: я была на огромной террасе, окруженной прозрачными панелями. На них мерцали матовые переливающиеся разводы цвета ртути, которые тянулись к полу. Мир вокруг казался волшебным, радовал взор плавными линиями, необычными материалами и насыщенностью цветов.

Я заметила над собой движение и подняла взгляд. Длинные ветви незнакомых мне растений свисали с потолка, медленно раскачиваясь в такт мелодии, доносившейся будто бы отовсюду. Белоснежные лепестки резных форм казались искусственными, пусть и источали приятный, пьянящий аромат.

Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза от наслаждения.

Пугающе безупречно…

– Предыдущие быстро пришли в себя! Что с этими не так? Земные врачи переборщили с дозировкой? Поднимите их, – бубнил мужчина.

Уже знакомые руки медленно опустили мои ноги с кровати. Помогая держаться прямо, они уверенно подхватили меня за талию, придерживая под локоть.

Я подняла взгляд на мужчину, который с такой легкостью управлял моим телом. Очень пристально, с интересом и опаской я изучала его лицо.

Кажется, он кивнул мне.

Я осмотрелась.

Справа от нас на кровати сидела перепуганная девушка, на ее светлой коже блестели жемчужинки пота. Вжавшись в постель, она прикрывалась маленькой подушкой. Кажется, на ней совсем не было одежды. Вытянув руку перед собой, она указывала молодому человеку держаться на расстоянии. Страх придал ей сил, она решительно вздернула подбородок.

– Не трогай меня!

Мужчина сделал шаг назад и опустил руки.

Она заметила меня.

– А ты еще кто? И чего уставилась? – грубо спросила она меня.

А может, не меня?

Чтобы понять, к кому из нас девушка обратилась, я перевела взгляд на мужчину, который крепко поддерживал меня за талию и спокойно наблюдал за мной. Он прикасался ко мне, я чувствовала жар, исходящий от его ладоней. Зная себя, я была уверена, что сейчас в моей груди должно зародиться неприятное, липкое чувство… только вот мой ошарашенный мозг сфокусировался на другом: я обратила внимание на глубину его серых глаз, соболиные черные ресницы и волосы, взъерошенные ветром. На вид я бы не дала ему больше двадцати пяти.

Мимо нас пронесся худощавый мужчина средних лет, одетый довольно откровенно. Он торопливо засеменил между кроватями, увлекая за собой шлейф золотых нитей, что тянулись к полу по его открытой спине. Невесомая материя его юбки казалась почти прозрачной, бесстыдно оголяя ноги до самых бедер.

– Оденьте их, нам пора, – приказал он, приблизившись к напуганной девушке. – У нас не так много времени, дорогая, – он понизил голос, и его шепот мне уже не удалось расслышать.

Наши кровати стояли идеальным полукругом. Каждая – с легким металлическим отблеском, будто выточенная из полированного алюминия. Вокруг – стеклянные тумбы, хранившие в себе маленькие баночки и неизвестное мне оборудование. Гладкие цилиндры, тонкие шипы, каплевидные экраны…

В воздухе возле каждой девушки парила полупрозрачная панель. Она реагировала на движение, мягко вибрируя. Кажется, она контролировала наши жизненные показатели.

Я тяжело сглотнула, когда вдруг поняла: это стирильное и одновременно роскошное пространство, без единой пылинки и царапины было подобием клиники.

Или я ошибалась?

Никаких проводов и розеток, абсолютно беззвучная вентиляция, отсутствие обогревателей… Врачей тоже видно не было. Значит, можно было отбросить мысли об уколах?

Незнакомый мир, в котором даже воздух был совсем другим. Легким и свежим. Приятные глазу оттенки – белый, серебряный и мягкий золотой. Ни одной лишней детали. Кресла и столики парили в нескольких сантиметрах от пола, медленно покачиваясь. Стены и пол, без швов и углов, сливались в единое целое, напоминая подтаявший лед.

Изысканное спокойствие здесь граничило с пугающей и безупречной бесчеловечностью.

– Ты можешь стоять без моей помощи? – чуть раздраженно спросил возвышающийся надо мной мужчина, аккуратно отстраняясь.

Освободившись из его хватки, я заглянула ему за спину. На другой стороне террасы открывался завораживающий вид на город с высоты птичьего полета. Белые небоскребы возвышались, мерцая на солнце блестящими фасадами.

Стеклянные панели защищали террасу от прямых солнечных лучей. Дневной свет мягко падал на цветущие изгороди растений, чьи гибкие стебли вились по прозрачным перилам.

На кровати в паре метров от меня сидела девушка. Забавляясь с мужчиной, который намеревался ей помочь, она усердно пыталась самостоятельно одеться, прикрывая наготу темной кожи, напоминающей горячий шоколад. Золотистые волосы сбившимися волнами очерчивали контуры плеч. Неуклюжие движения собственных пальцев смешили ее.

Чуть дальше перед зеркалом красовалась четвертая девушка. Она уже пришла в себя и успела полностью одеться. Длинные русые волосы касались тонкой талии, которую выгодно подчеркивали пышная грудь и объемные бедра.

– Меня зовут Лириадор. Я твой сопровождающий. – Чуть нахмурившись, он привлек мое внимание, продемонстрировав широкие красные рукава. Я вытянула руки. – Я знаю, что тебя зовут Атанасия, – добавил он, раздраженно поджав губы.

Я была рада услышать свое имя, но все еще не могла собраться с мыслями. Яркий свет держал глаза в напряжении, и только сейчас я осознала, что стою на солнце, а это не сулило ничего, кроме ожогов. Испугавшись, я оглядела себя, чтобы проверить состояние кожи, и поняла, что стою совершенно голая. На мне ровным счетом ничего не было, даже нижнего белья. Стыд и растерянность были готовы захлестнуть меня с головой, но я уставилась на ткань, которая медленно скользила вдоль моей кожи. Все мое внимание сосредоточилось на ткани рукавов. Я ошарашенно уставилась на одевающего меня мужчину. Он был слишком близко, а я неприлично обнажена.

– Здравствуй, – снова поприветствовал он, обреченно вздохнув.

– Я совсем голая, – объявила я шепотом, пытаясь прикрыться.

На секунду его лицо озарило веселье, но он тут же взял себя в руки.

Я снова огляделась вокруг и наконец поняла, что мы прибыли. Мы на Веруме, и проект уже начался. Сделав несколько вдохов, я попыталась успокоить разгоняющееся сердцебиение. Так все это реально? Все, что сейчас происходит, правда?

Мне до последнего казалось, что я просто ввязалась в неприятности, доверившись руководству. Согласилась на странный эксперимент, обменяв свою безопасность на перспективу благополучия для семьи… А теперь, очутившись здесь, я на самом деле стала частью чего-то грандиозного!

– Я помогу тебе одеться. – Он вытащил белую атласную ткань из большой коробки на стеклянном столе, который стоял рядом с нами. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, накидывая ткань странной формы мне на плечи.

– Хорошо, – удивившись вопросу, медленно проговорила я. – Почему у той девушки есть зеркало, а у меня нет? – Кивнув в сторону, я была намерена избежать его пристального взгляда на свою фигуру.

– Это правда то, что волнует тебя сейчас больше всего? – скептически спросил он, когда принялся затягивать на моей талии корсет из белых перьев. – Подними ногу.

Он присел и, жестом повторяя просьбу, похлопал по моему бедру. Я не успела сообразить, что происходит, как он уже продел красный кружевной лоскуток через одну мою ногу, а после и через другую. Жар принялся щипать лицо, когда, медленно продвигая ткань все выше по бедрам, он аккуратно прикрыл все самое сокровенное. Я почувствовала странное непреодолимое веселье вперемешку с жутким стыдом.

– Не смотри на меня так. Да, сегодня это моя работа, – скупо подметил он.

Казалось, происходящее его нисколько не интересовало.

Экстравагантный мужчина в возрасте все еще пытался успокоить неугомонную бунтарку.

– Что ее так напугало? – Я задала вопрос вслух.

– Атанасия, меня зовут Лириадор. Запомни. Мы видимся не в последний раз. Я буду сопровождать тебя на протяжении всего проекта. – Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, передумав, решил ответить на мой вопрос: – Это обычная реакция землянок на межпланетное путешествие.

Глядя на Лириадора сверху вниз, я искренне недоумевала – неужели и такие огромные мужчины могут ухаживать столь деликатно? Пока он был занят моими гольфами, я потянулась к нему и провела пальцем по его брови.

Он поднял на меня резкий, полный недоумения взгляд, а мне захотелось прикоснуться к его волосам.

– Что ты делаешь?

– Не знаю. – Я растерянно посмотрела на свою ладонь.

– Ты все еще отходишь от наркоза, – сделал заключение он, обувая меня в красные сапоги до колен. Алые кристаллы украшали их голенища и ярко блестели на солнце. – Но тебе нужно собраться. Сегодня важный день. – Выпрямившись, он заслонил спиной солнце. – Вот твое зеркало.

Он нажал на что-то внутри коробки, где раньше лежал мой наряд, и на ее дне, щелкнув механизмом, появилось зеркало.

Я осмотрела себя. Белая туника, что была перекинута через плечи, составляла основной элемент наряда. Вырезы по бокам демонстрировали оголенные бедра. Ажурные гольфы и красные сапоги прекрасно дополняли образ. Перьевой корсет подчеркивал талию и грудь.

Я сдвинула края туники с ключиц, чтобы поправить грудь в корсете. Ткань аккуратно легла на предплечья поверх красных рукавов, которые почти касались пола.

– Оставь так, – строго сказал Лириадор.

Он достал из небольшого кейса красные кристаллы. Застегнув их ожерельем вокруг моей шеи, он закрепил их за корсет, а после сделал шаг назад.

– Нет задач, с которыми мне не справиться, – гордо заявил он.

И тут я кое-что поняла.

– Хорошо, что вы говорите на нашем языке. Иначе было бы крайне неудобно, не правда ли? – спросила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

– Именно Верум инициировал соглашение, устанавливающее использование единого языка для всех стран Земли. Поэтому это не мы говорим на вашем языке, а вы на нашем, – поучительно произнес Лириадор.

– На Земле единый язык? Чушь. Я видела заграничные товары, лекарства, оригинальные надписи на которых понять невозможно.

– Значит, тебе повезло, – подытожил Лириадор, не собираясь вдаваться в подробности. – И остальным двадцати девяти землянкам. Какое совпадение.

Своим образом я осталась довольна. Смущали меня только ресницы. Без привычной туши они придавали лицу болезненный и невзрачный вид. Мысли все еще путались, но про ресницы я не забыла бы даже во сне.

– Могу я звать тебя коротко, Лир? – вежливо спросила я, вглядываясь в его равнодушное лицо.

Он кивнул, и я продолжила:

– У вас есть тушь для ресниц?

Я пыталась сосредоточиться на понятных и простых вещах, чтобы не сойти с ума. Чужая планета, незнакомые лица, странная одежда, непонятные приспособления – все это казалось сном. Мое отражение было единственным, что хоть в какой-то мере доказывало реальность происходящего. Я не могла осознать весь масштаб перемен, которым будто суждено было сбыться. Сколько всего должно было совпасть, чтобы я очнулась здесь?..

– Сегодня все участницы должны предстать перед своими семьями в естественном виде, – ответил Лир, глядя куда-то вдаль, поверх меня.

– Семьями?

Он не успел ответить, потому что мужчина громко объявил, что время на сборы истекло. Когда девушки и их сопровождающие направились вслед за ним, Лир предложил взять его под руку, что сначала даже показалось неудобным. Он был выше меня, поэтому его согнутая рука оказалась на уровне моего плеча.

Остановившись и повернувшись к нам лицом, экстравагантный мужчина с довольной ухмылкой произнес:

– Меня зовут Экстаз. Как вы уже поняли, вы на Веруме. Добро пожаловать!

Затем он обернулся и что-то прошептал в стену, находившуюся прямо за ним.

– Вы – последняя четверка участниц, – сказал он нам, но опять оглянулся на стену. – Оставшиеся двадцать шесть землянок пробыли на Веруме почти неделю. У них было время узнать некие подробности проекта, вы же такой возможности лишены. – Он закашлялся.

Я отпустила руку Лира, обошла его со спины и встала с другой стороны. Пальцы снова непроизвольно вцепились в его локоть. Несмотря на тревогу, что не давала покоя, спокойствие и расслабленность Лира вдруг стали моей опорой. Моим оправданием для того, чтобы сделать вид, что все в порядке. Что все происходящее в абсолютной норме вещей.

– Прости, кажется, я начинаю нервничать, – одними губами произнесла я.

Он оценивающе оглядел меня и, наклонившись ко мне, еле слышно прошептал:

– Это хорошо. Значит, ты приходишь в себя. – Его губы почти касались моего уха. – Соберись. Чтобы тебя выбрала достойная семья, ты должна предстать перед ними в лучшем свете.