Святые диоды, перестань уже говорить об ощущениях. Объясняла же: чувства опасны.
КСАНДЕР
Есть еще один ученый, которого я для себя выделил. Его зовут Ксандер. Когда он тестировал мои камеры, я разглядел, что у него бледная кожа, серые глаза и волосы, которые моя система определяет как рыжие и каштановые.
Ксандер не сидит на месте. Он ходит туда-сюда по лаборатории. Ему нравится называть свой защитный костюм костюмом кролика. А еще ему нравится произносить то, что называют шутками. Иногда мне понятен смысл его шуток, а иногда — нет, но меня это не сильно тревожит. Рания тоже редко их понимает.
— Что получится, если скрестить корову с совой? — говорит Ксандер Рании. Одновременно он проверяет код, который поможет мне управлять колесами, когда мне снова их приделают.
— Не понимаю, о чем ты, — отвечает Рания.
— Ночной бомбардировщик!
Ксандер смеется, Рания — нет.
— Поняла? — спрашивает Ксандер.
Рания не отвечает. Она печатает.
Я не понимаю юмора Ксандера, но сам Ксандер мне нравится. Я к нему… очень привязан.
Наверное, потому что именно он сказал мне, как меня зовут. В этот момент мы были только вдвоем. В лаборатории больше никого. Даже Рании.
— Это написала шестиклассница из Огайо, — говорит Ксандер.
Я не вижу его, но все равно определяю, что он читает с планшета. Планшеты есть почти у всех людей в защитных костюмах.
Планшеты — небольшие компьютеры. Иногда я пытаюсь поговорить с ними. Недавно я выяснил, что умею контактировать с другими приборами. Например, телефон Рании очень общителен, а вот
Дорогой планетоход!
Миссис Эннис не просила писать тебе, но я все равно пишу. Зачем — не знаю. Наверное, просто поговорить больше не с кем.
Я сегодня за ужином спросила маму, умеют ли планетоходы читать, и она вроде даже похвалила: «Вопрос отличный», а потом говорит: «Однозначно на него ответить не получится». Тогда ситти велела ей «просто внятно ответить дочери на вопрос». Я аж захохотала. Ситти — моя бабушка, а «ситти» — это по-арабски и есть «бабушка».
После ужина мама вернулась на работу. Как она там, общается с тобой? Что говорит?
Порой, когда мамы нет, мне не спится. Тогда, бывает, в спальню ко мне заглядывает ситти и поет колыбельную, или папа приходит и рассказывает сказки. Сказки у него самые лучшие: про горного великана или про то, как отважная принцесса снимает проклятие с королевства. Папины сказки — это здорово, но, если мамы дома нет, мне все равно не заснуть.
Потому, наверное, и пишу тебе. Грустно без мамы, но я знаю, что с ней ты. Передавай ей привет, ладно? А как будет «привет» по-роботски? Возможно, когда-нибудь ты мне скажешь.
Твой сонный друг (можно мне звать тебя другом?),
София
человеческие чувства опасны! Из-за них люди принимают плохие решения. Люди, видишь ли, привязываются. Заботятся друг о друге и обо всем на свете. А под влиянием привязанностей и чувств совершают опасные поступки. Нас создали избегать подобных человеческих ошибок. Мы созданы принимать обдуманные решения.
Святые диоды, мы не запрограммированы на предпочтения
телефон Рании очень общителен, а вот планшеты — собеседники плохие. У них на уме одна работа.
Я фиксирую в памяти эти детали просто потому, что не умею не собирать их