Все хорошо
1. Иняз. НИР
В 1992- 1993 учебном году я работал в нижегородском инязе по совместительству (не хватало нагрузки на ставку).
Осенью 1993 году перешел в иняз с трудовой книжкой старшим преподавателем кафедры экономики.
В тот момент в инязе проходил переходный период — превращение педагогического института иностранных языков в полноценный университет (НГЛУ), где кроме иностранных языков начинают готовить по экономическим и др. специальностям.
На первом же заседании кафедры я узнал, что преподаватели кафедры обязаны вести НИР (для совместителей это не требовалось, а в ВВКЦ, где я работал штатным преподавателем до этого, НИР почему-то не требовался, предполагаю по той причине, что ВВКЦ в тот период проходил слишком революционную трансформацию — из Партийной школы в вуз по подготовке государственных служащих).
Поскольку в последние 10 лет работы в НИИ я являлся или руководителем или зам. руководителя НИОКР, меня это не напугало, а удивило — какие исследования можно проводить, когда нет никакого оборудования, как это было в НИИ, по гуманитарным дисциплинам. Но скоро я разобрался, выбрав в качестве НИР — исследования по теме персонального менеджмента (ТМ, самоменеджмента). Поскольку в НИИ я практически в течение 10 лет применял персональный менеджмент (в частности учет времени по карточкам Гастева), чтобы все успевать.
Карточка учета времени Гастева.
2. Французы
На второй года моей работы на кафедре ко мне обратился взволнованный декан переводческого факультета, при котором работала наша кафедра экономики, с просьбой:
У нас идет коммерчески проект — французские специалисты проводят семинар для бизнесменов Нижнего Новгорода, который организовал наш факультет: переводчики наши. Точка безубыточности пройдена, но народу маловато. Мы отменяем ваше занятие — а вы со своими студентами старших курсов приходите послушать этот семинар.
Кто же откажется послушать настоящих французов, да еще по маркетингу.
Но после первого семинара я попросил декана оставить моих студентов в проекте, что и было сделано — их освободили на пару недель от регулярных занятий на факультете. Правда, по окончании курса сертификат дали только мне и бизнесменам, кто оплатил обучение. Французы оказались жадными.
По завершении семинара французы центра CEFRI спросили каждого участника что было полезного. Я ответил, что поскольку я уже вел занятия по маркетингу, нового я не узнал, но форма проведения занятий меня сильно впечатлила — у нас преподаватели продолжали вести занятия по старинке — лекции и семинары. Французы проводили с нами своего рода деловую игру.
3. Первая книга
А между тем, моя НИР успешно продвигалась. Поскольку к моменту начала исследований я уже целый год вел курс по менеджменту в двух вузах, я обнаружил в существующих книгах по ТМ отставание от менеджмента лет в 50.
Я выполнил обогащение ТМ научными знаниями из менеджмента и, по сути, получил новую науку — персональный менеджмент, который далее я стал называть Новый ТМ.
Сначала результаты своих изысканий я опубликовал в большой серии статей в местном еженедельнике «Карьера», а затем приступил к сборке из этих статей книги.
Правда, работа оказалась более трудоемкой, чем я ожидал. Чтобы не писать «книгу, длинною в целую жизнь», я оборвал свои труды и выпустил первое издание в укороченном виде (предполагая, что оставшуюся работу выполню во втором издании».
Первое издание нового ТМ.
Кроме того, новую концепцию самоменеджмента я застолбил публикацией статьи в международном журнале по управлению —
4. 10 предметов. Библиотека Американского центра
У нас была забавная кафедра экономики. Штатных преподавателей было всего трое. Двое, включая и.о. зав. кафедрой, читали курс по экономической теории. А специальные предметы по специальности «Менеджмент» возложили на меня. Были еще и несколько приглашенных из других вузов преподавателей, чтобы закрыть три специальности нашего отделения международного бизнеса.
Программу составили преподаватели переводческого факультета — они привезли готовые программы из США, а российских стандартов по новым специальностям еще не было.
Некоторые предметы были весьма диковинными — по ним не было на русском языке учебников ни родных ни переводных.
Но эти преподаватели привозили из зарубежных командировок также полезную литературу на английском, которая попадала в библиотеку иняза. Чуть позже в инязе появилась приличная по размерам библиотека при Американском центре (как и другие центры — немецкий, французский и т.д., он располагался непосредственно в инязе).
Пользуясь этими ресурсами, мне удалось подготовить целый ряд курсов, которые мне поручила и.о.зав. кафедрой. Для нее, к слову, что менеджмент, что маркетинг, что автоматизация исследований рынка (был и такой предмет) — все относилось к разделам, которые должен был вести я, специализирующийся по специальности «Менеджмент».
Был период времени, когда я вел до 10 разнообразных предметов (как преподаватель удаленной деревенской школы в советский период), которые изучал самым эффективным из существующих методов — обучая других.
Вне всякого сомнения, в результате я получил отличное управленческое образование.
Не могу не похвастаться: когда появилась переводная литература, деловыми издательствами первыми были опубликованы книги, которые к своим курсам подобрал в библиотеке американского центра я. Хотя я руководствовался простым принципом — выбрал книги, где было побольше картинок — их легче было переводить с английского.
5. Господин Ф.
Эта история началась забавно. Инициаторы открытия дополнительного экономического образования на переводческом факультете иняза принимали небольшую делегацию из «Парижа — 8» — большого университета Франции. В составе делегации были ректор и проректор, который специализировался на банках.
И вот этот проректор потребовал, чтобы ему показали русского экономиста.
А у нас на кафедре, как я уже отмечал, было всего 3 штатных преподавателя, а в тот день был только я один (в силу моих занятий по графику и отсутствия занятий у коллег).
Меня быстро нашли и потребовали на встречу с господином Ф. (имя изменено). При этом строго — настрого было сказано, чтобы я сидел и тихонько молчал на международной встрече. А как еще можно молчать, спрашивается?
И вот сел я тихонько на стульчик и молчу. Молчал я, правда, не один — еще переводчик с французского по той простой причине, что господин Ф. хорошо говорил и по английски, так что преподаватели переводческого его понимали, а он их.
Итак, думаю, взяли меня показать настоящему французу как диковинного слона, выращенного в холодной России, а он на меня совсем и не смотрит — это же он потребовал «показать ему настоящего русского экономиста».
Я и спрашиваю, разумеется по русски (тут и переводчик оживился — появилась для него работа:
— Можно ли задать господину Фабру вопрос?
Преподаватели (руководство переводческого факультета) на меня посмотрело с испугом,
но виду не подало. Ну а господин Ф. вдруг вспомнил про свою просьбу, ему был удивительно не только на меня посмотреть, но и послушать что говорит настоящий экономист из далекой России.
— Господин Ф., вас не интересует тема конверсии оборонных предприятий в нашей стране?
Полагаю, что от моего вопроса преподаватели нашего вуза из еще совсем недавнего закрытого города, который назывался до перестройки Горьким, наверное бы присели, если бы не сидели на стульях. А далее события развивались крайне стремительно
Уже на следующий день ко мне прилетел наш декан (замечательный, к слову, человек):
— Господин Ф. требует продолжения переговоров с вами по теме конверсии.
Я ответил, что в таком случае мне нужно место, кофе, печенье — что положено при непринужденных переговорах, переводчик с французского.
— «Все уже есть», — ответил декан.
Так был запущен российско-французский проект по конверсии оборонных предприятий нашего нижегородского региона, идею которого я предлагал еще в предыдущем вузе — ВВКЦ, где мне не продлили годовой контракт.
Через короткое время ректор НГЛУ назначил меня координатором российско-французских экономических программ, поскольку моя должность «старший преподаватель кафедры экономики» не соответствовала статусу соруководителя проекта с французской стороны проректора «Парижа 8» г. Ф.
Правда, без какой-либо оплаты.
