Оглавление

­­­­­­­­­­­­­­­«Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь» (Франсуа VI де Ларошфуко)

ЧАСТЬ 1. Expertus sum dolore[1]

 «Я испытал боль», лат.

Прелюдия

Стояла тихая летняя ночь. Всё ещё тёплый лёгкий ветерок, в котором уже начинали чувствоваться лёгкие нотки прохлады, бесшумно гулял над холмами, деревьями и равнинами. Воздух был наполнен запахами трав и цветов, которыми были усеяны просторные поля и луга, а также свежестью, исходящей от пересекавшей равнину реки.

Царила приятная тишина, изредка нарушаемая шелестом листьев в кронах деревьев. Почти всё спало. И всё же ночь не была настолько безжизненной, как могло показаться на первый взгляд. Между колосьев на полях то и дело пробегали полёвки, то и дело, останавливаясь и прислушиваясь. На ветвях деревьев бдели совы и филины. Время от времени они резко срывались со своих мест в очередной попытке поймать добычу. На опушке леса подняла голову из травы куница и, забыв о своей охоте, начала наблюдать за пересекающей реку выдрой. Однако кленовый лист, неожиданно приземлившийся рядом, вернул её интерес в прежнее русло.

Высоко вверху по тёмному небесному покрывалу медленно проплывает длинное, словно ладья, облако. Спустя некоторое время небо очищается, и темноту ночи рассеивает бледное свечение полной луны. Ночное светило придаёт ещё больше очарования и волшебства тихой летней ночи, заливая всё своими серебристыми лучами. Равнина приобретает другой вид. Теперь даже обычному глазу открывается множество деталей этой ночи. На фоне равнины становится более видимым и погружённые в темноту и сон дома небольшого городка, окружённого с двух сторон лесом, один из которых поднимается вверх по пологому склону. В нескольких километрах выше из тёмной волны листьев выступает вперёд большая скала. Её белый камень, слегка поросший травой, словно излучает свой собственный свет, поглощая серебристые лунные лучи. Возвышаясь над лесом, городком и равниной, она уже не первый век стоит там. Безмолвный свидетель времён и бдительный одинокий страж.

Но вскоре у молчаливого дозорного появляется неожиданная компания. Из опушки леса, примыкающей к скале, словно высокий воротник, начинают доноситься звуки едва различимых шагов. Затем на фоне теней, отбрасываемых густыми кронами деревьев, появляется светлое пятно. Спустя несколько минут силуэт обретает чёткость — волк с белоснежной шерстью. Пройдя мимо последних деревьев на опушке, зверь всё так же бесшумно ступает по плоской поверхности скалы и приближается к самому её краю. В свете луны становится возможным разглядеть особенности, отличающие это существо от всех других белых волков. Его прищуренные глаза чрезвычайно напоминают человеческие, а на спине располагаются два больших крыла, покрытых белоснежными, — как и шерсть — перьями.

Дойдя до места, где белый каменный утёс резко уходит вниз, зверь останавливается и садится. Слегка наклонив голову и прикрыв глаза, он втягивает носом пропитанный ароматом цветов и трав ночной воздух. На несколько долгих минут создание замирает, от чего напоминает изящно сработанное изваяние. Затем зверь открывает синие глаза и внимательным взглядом осматривает вид, открывающийся со скалы. Зрачки гуляют по кронам деревьев и крышам домов. Существо улавливает мельчайшие детали пейзажа: причудливый танец листвы, трещины на кирпичах, маленькие гнёзда птиц под скатами крыш, глазки-бусинки мыши-полёвки. И с каждой секундой во взгляде начинает всё более отчётливо читаться необъяснимая печаль, тоска и странное умиротворение. Синие глаза в какой-то момент останавливаются и присматриваются к одному из домов, расположенных на окраине леса. В этот момент взгляд волка наполняется теплом. На морде зверя появляется выражение, удивительно похожее на лёгкую человеческую улыбку.

Посмотрев несколько секунд на заинтересовавшее его сооружение, крылатый волк отворачивается от городка и поднимает голову выше, обращая взор к излучающей серебристый свет луне.

Лёгкое дуновение ветра начинает играть в шерсти существа. И среди множества покачивающихся белых, как снег, волос на теле зверя становится отчётливо видимой ещё одна уникальная особенность — насыщенно красная, словно кровь, прядь. Она ярко выделяется на груди волка и словно впитывает в себя лунный свет, излучая едва заметное алое свечение.

Посмотрев несколько минут на ночное светило, зверь закрывает глаза, слегка опускает голову и, вновь повернувшись к равнине, медленно набирает в лёгкие прохладный воздух. Сделав глубокий вдох, он ждёт несколько мгновений, пока ветерок не утихнет. Затем тело волка вздрагивает, он резко поднимает голову к небу и издаёт долгий пронзительный вой.

1

За окнами стояла спокойная летняя погода. День выдался настолько жарким, что сидеть дома было бы преступлением или пыткой для любого мало-мальски уважающего себя человека. Порывы ветра были регулярными, однако слишком лёгкими и не приносили практически никакой прохлады даже людям, находившимся в тени. В попытках хоть как-то спастись от теплового удара многие покидали свои дома. Кто-то уезжал в лес, другие — на озёра, к родственникам в другие города — словом в любое место, где надеялись найти спасение от погоды.

В небольшом городке под названием Вайтро́к, окружённом с двух сторон лесом, население словно вымерло. Целый населённый пункт, за исключением пары магазинов, амбулатории и нескольких других заведений пустовал. Зато в окрестностях жизнь била ключом. Большинство жителей — даже самые ленивые — выбрались из своих домов и дворов на близлежащую реку. И даже там они отчаянно прятались под тенями самых густых крон деревьев, пытаясь убежать от жары и хоть как-то охладиться. Некоторые из жителей даже с иронией в голосе предрекали, что ещё пара таких жарких дней — и их тихий городок будет временно заброшен, а его жители вооружатся палатками, переносными электрогенераторами и создадут временное поселение прямо на берегу реки.

Жившая на окраине городка семья Блэ́ров не стала исключением из сложившейся ситуации, хотя они и были одними из последних остававшихся дома людей. Они совсем недавно вернулись из трудной поездки к родственникам и рассчитывали ближайшие дней расслабиться, не покидая стен тихого родного дома. И, возможно, что супруги Николь и Георг придерживались этой идеи. Однако их сын Джаред всё же преуспел в попытках уговорить родителей покинуть стены жилья в поисках прохлады.

— Ма-а-ам, па-а-ап, — голос рыжеволосого мальчика доносился со стороны припаркованной возле гаража машины, — Вы скоро?

— Да, Джар, — улыбаясь, сказала своему трёхлетнему сыну мать — молодая светловолосая женщина. В её голосе были слышны тщательно скрываемые нотки усталости. — Сейчас папа возьмёт палатку, еду и остальные нужные вещи, положит в машину — и можно будет ехать.

— Поскорее бы, — надул щёки ребёнок, от чего улыбка на лице Николь стала ещё шире. — Почему мы ждём так долго?

— Ну, папа ведь не волшебник! — раздался слегка кряхтящий голос Георга — крепко сложенного мужчины с короткой стрижкой. Не без труда он подходил к машине, гружёный несколькими большими сумками. Уложив свою кладь в багажник автомобиля, мужчина тяжело выдохнул и хлопнул крышкой. — Фух, теперь всё собрано. Закройте дом, пока я заведу машину — и поехали искать местечко попрохладнее. Ах да, Никки! Глянь, не забыл ли я случайно на тумбочке репеллент от комаров.

— Хорошо, любимый, — ответила женщина, скрываясь в дверном проёме веранды.

Оказавшись внутри, Николь сбавила темп шагов и начала тщательно проверять, все ли окна в комнатах закрыты. Усталость от недавней поездки ещё сказывалась на внимании, от чего некоторые мемта были проверены дважды. На мгновение возникла мысль сослаться на усталость и всё отменить. Но мимолётное искушение прошло столь же внезапно, как появилось И дело было не только в том, что сын мог расстроится. Да, она поддержала просьбу сына, который уже был готов начать канючить. Однако согласие было продиктовано не только желанием сбежать от жары и детской обиды. По какой-то необъяснимой причине, Николь терзало предчувствие, что что-то должно случиться.

От размышлений женщину отвлёк звук клаксона, донёсшегося с улицы. Закончив проверять окна, а также удостоверившись, что её муж всё же взял оставленный на тумбе репеллент, Николь вышла из дома, заперла входную дверь и села в машину. Мотор подал голос, словно тоже мечтал вырваться из объятий царившей вокруг жары.

Зная, что в непосредственной близости от Вайтрока будет самое большое скопление народа, Георг направил машину за черту городка. В часе езды находилось место, в котором лес подступал к берегу, а русло делало поворот, образуя уютную заводь. Он надеялся, что там не будет много народу, и можно будет отдохнуть в прохладе и тишине. Место со слабым течением, в свою очередь, облегчит присмотр за жаждущим купаться сыном. Малыш Джаред сидел сзади и, судя по широкой улыбке на лице, от души радовался тому, что всё-таки смог вытащить своих родителей подальше от тесного душного дома, да ещё и с ночёвкой.

Николь отрешённо смотрела в сторону от дороги. Её взгляд был устремлён вдаль, где из-за слегка покачивающихся на ветру зелёных крон можно было разглядеть заброшенное на протяжении нескольких лет сооружение. Оно стояло на холме на окраине Вайтрока, чуть менее чем в километре от края городка и в несколько раз дальше от векового белого утёса, благодаря которому посёлок и получил своё название. Не смотря на окружавшую городок красоту, это здание — потускневшее, заросшее плющом, с несколькими разбитыми окнами и потрескавшейся штукатуркой — было единственным местом в округе, на которое Николь смотрела всякий раз, когда выходила на улицу. Правда была в том, что она была единственной, кого интересовало то заброшенное место. Другие же, в том числе местные власти, остерегались того места настолько, что не осмеливались ни расширять в том направлении свой небольшой городок, ни даже попросту снести пустующее сооружение.

После одного из поворотов, за которым дорога шла исключительно вдоль леса, Николь опустила глаза. Старый, как и сам Вайтрок, дом был теперь позади машины, так что женщина наблюдала теперь за проносившейся по ту сторону окна живой стеной.

На секунду женщине показалось, что она увидела между деревьев волка, наблюдавшего за их машиной. На первый взгляд в этом не было ничего странного — лесные обитатели, заинтересованно глядящие на движущуюся по дороге машину, были в местных лесах обычным делом. Однако внимание Николь привлёк окрас зверя — белый, словно снег или скала, возвышавшаяся над Вайтроком. Более того, женщина могла поклясться, что зверь смотрел не на автомобиль, а прямо в глаза. Смотрел преданным, дружеским взглядом и словно хотел что-то сказать.

«Показалось…» — промелькнула мысль в голове Николь, но всё же она слегка встряхнула головой, избавляясь от уже начинающих появляться домыслов.

Вскоре семья достигла выбранного Георгом места. Как и надеялся мужчина, оно было никем не занято. Его жена прогнала терзавшие её во время дороги мысли, покинула салон автомобиля и застыла, слегка приоткрыв рот от удивления.

Место будущего ночлега оказалось необычайно красивым. Широкая отражавшая небо река текла на север, в сторону Вайтрока. Её поворот образовывал уютную заводь, обрамлённый с двух сторон высокими камышами. Лесной массив, простирался по обе стороны русла. На другом берегу полоса деревьев уходила в сторону, открывая чудесный вид на расстилавшуюся на востоке равнину, усеянную разнообразными цветами. Вдалеке темнеющая изумрудная стена поднималась вверх по холму и венчала луг, словно тонкая тиара. На севере же виднелся покинутый жителями Вайтрок и массивный белый утёс. Николь присмотрелась внимательнее и испытала мимолётное облегчение — хоть и с трудом, но даже отсюда можно было разглядеть очертания заброшенного особняка.

Солнце уже начинало клониться к закату, о чём недвусмысленно свидетельствовали постепенно удлиняющиеся тени. Выбравшийся из автомобиля мальчик не обратил на это внимания. Он несколько раз обежал автомобиль, глядя на достававшего сумки отца, но затем его внимание полностью сосредоточилось на реке, на глади которой играло солнечные блики. Мысли в голове ребёнка в мгновение ока нашли новый повод для радости. С улыбкой на лице, Джаред вприпрыжку подбежал к берегу. Маленькие ножки быстро пересекли песчаный пляж, но в нескольких шагах от воды он остановился и повернулся. Наблюдавшая за сыном Николь встретила взгляд сына, в котором читалась молчаливая просьба, и не смогла сдержать возникшую на лице улыбку.

— Даже не знаю, Джар, — пожала плечами женщина, глядя на мальчика. — Сначала нам лучше всё приготовить: помочь папе поставить палатку, уложить вещи, подготовить кострище и…

— Не волнуйся, Никки, — бодро сказал подошедший к ней сзади муж. — Я управлюсь сам. Так что пусть поплещется под твоим присмотром, пока солнце не село. Да и ты можешь искупаться, если хочешь.

— Купаться, купаться! — начал задорно повторять ребёнок, вычленив нужное зерно из слов отца. Со всех ног Джаред побежал к автомобилю, чтобы оставить там одежду.

— С тобой всё в порядке, Ник? — обеспокоенно спросил Георг, когда мальчик был занят тем, что избавлялся от шортиков и майки со всей скоростью, на какую был способен. — С самого утра ты какая-то… — он умолк, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Да, всё хорошо, — поспешно успокоила мужа Николь. — Наверное, я просто устала сильнее, чем хотелось. Ничего такого, о чём следовало бы беспокоиться, милый, — она одарила мужа легким поцелуем, после чего перевела взгляд на уже ожидавшего сына. — Ну что, пошли купаться, Джар?

— Да-да-да! — хлопая в ладоши ответил тот.

— Хорошо, — улыбнулась женщина сыну, протягивая ладонь. — Тогда пошли.

Взявшись за руки, Джаред с матерью уже спокойным шагом направились к месту, где песчаный пляж соприкасался с гладкой поверхностью воды. Георг провожал жену и сына взглядом до момента, когда ноги мальчика коснулись воды, после чего вернулся к распаковке багажа и подготовке места для ночлега.

Джаред вошёл в реку, от чего по поверхности воды сразу же пошли небольшие волны. Николь, которая всё ещё была в свободном сарафане до колен и сандалях, лишь слегка коснулась воды, войдя по щиколотку.

«Хм… Какая тёплая… И вокруг так спокойно…»

Далеко не сразу она поняла, что взгляд вновь устремлён в сторону особняка за Вайтроком. Солнце уже достаточно почти касалось горизонта, и заброшенное здание было почти неразличимо на фоне окружающего леса. Николь не понимала почему, но сегодня особняк притягивал к себе внимание чаще и сильнее обычного… будто какой-то дух, сокрытый под потускневшим фасадом заброшенного здания манил к себе.

По какой-то причине женщина неожиданно вспомнила волка, которого, как ей казалось, видела по дороге к месту грядущей ночёвки. Особенный интерес вызывали глаза животного, с которыми женщина встретилась лишь на мгновение. Они были не карими, как у большинства обычных собак, и далеко не обычными для волков жёлтыми. Радужка глаз этого животного была синей. Более того, эту и без того странную особенность усугубляло то, что глаза были необычайно… человеческими. И зверь посмотрел прямо на Николь так, будто знал её и хотел что-то сказать, о чём-то попросить…

Женщина вновь помотала головой, чтобы избавиться от глупых, как ей показалось, мыслей. И всё же появившееся ещё утром предчувствие лишь приобрело бо́льшую силу.

— Ма-а-ам, а почему ты не купаешься? — прервал мысли женщины детский голос, окончательно приведший её в чувства. Ребёнку стоял рядом и обеспокоенно смотрел на мать, сжимая в тоненьких пальчиках край её сарафана.

— Пока не хочется, Джар, — ответила она сыну, вернув на лицо улыбку. — Купайся, пока папа всё не приготовит. А потом мы тебя оботрём, переоденем — и мы вместе вкусно поедим. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул мальчик, после чего продолжил озорно плескаться.

Через некоторое время в воздухе начал чувствоваться запах горящих поленьев, а тишину наравне с плеском воды начало нарушать потрескивание костра. Николь повернула голову в сторону машины. Палатка, напоминавшая небольшой шатёр и способная уместить четырёх взрослых людей, стояла в нескольких метрах от машины. Неподалёку на земле были расстелены два покрывала, а чуть в стороне от них горел небольшой обложенный камнями костёр. Сбоку от палатки, чуть ближе к реке, стоял небольшой мангал, вокруг которого то и дело суетился Георг.

Спустя минут двадцать мужской голос призвал Николь и Джареда обратно на берег. Ребёнок, к удивлению женщины, не стал слишком сильно возражать. Судя по всему, усталость от недавней поездки сказывалась даже на казавшейся бесконечной энергии мальчика. Взяв мать за руку, он пошёл в сторону лагеря, оставив реку позади.

2

Один из самых завораживающих и удивительных моментов дня — переход вечера в ночь, сопровождающийся плавным облачением неба в тёмную вуаль, усеянную бусинами далёких звёзд. Солнце уже скрылось, но несколько последних его лучей всё ещё пробивались из-за горизонта, окрашивая редкие облака в багрянец и пурпур. На востоке начала своё восхождение полная луна, готовая подарить свой серебристый свет землям в окрестностях Вайтрока.

Николь с сыном шли, держась за руки, к месту, где Георг уже всё приготовил и ждал их. Ненужные вещи и пустые сумки были сложены в багажник автомобиля. На одном из расстеленных покрывал лежало полотенце и сухая одежда для сына. Языки пламени рассекали сумерки в своём причудливом танце. Мужчина суетился вокруг небольшого складного мангала, над которым томилась решётка с кусочками мяса, сосисками и парочкой овощей. Еду уже покрывал характерный привлекательный румянец. Джаред, увидев занятие отца, со всех ног побежал в его сторону. Заметив стремительно приближавшегося сына, Георг присел и, раскрыв объятья, подхватил сына на бегу.

— Ну что, парень? Готов подкрепиться? — поинтересовался мужчина, видя, как трёхлетний мальчик на его руках смотрит в сторону мангала. Получив в ответ быстрые радостные кивки сына, он сказал, — Тогда беги к маме. Пока я закончу, оно как раз успеет обтереть и переодеть тебя. Договорились?

Мальчику не нужно было повторять дважды. Едва ноги коснулись травы, как он со всех ног побежал к успевшей приблизиться Николь. Как и сказал Георг, она уже заканчивал одевать сына, когда мужчина подошёл к ним. В руках он держал небольшой поднос с содержимым решётки, от которого разносился притягательный дымный аромат. Поставив свою ношу его рядом с остальными привезёнными продуктами — овощами, контейнером с салатом, соком и нарезанным хлебом — мужчина сел на свободное покрывало.

— Ну что, налетай, — радостно сказал он.

Семья принялась за еду. Жара, стоявшая днём, начинала понемногу спадать. Воздух всё ещё наполняли ароматы трав, которые, смешиваясь с запахом шашлыка и горящих в костре поленьев, составляли необычный, однако успокаивающий букет. Огонь костра приятно согревал и освещал окрестности на несколько метров вокруг.

Какое-то время троица сидела молча и наслаждалась едой. Тишину нарушал лишь треск костра и тихое журчание воды. Николь, на чьём лице застыла загадочная улыбка, обводила взглядом окружавший их пейзаж, время от времени посматривая на сына и мужа. Картина засыпающей природы была удивительно красивой. Солнце уступило место Луне, которая дарила свой серебряный свет равнине и расположенному на севере городку. В какой-то момент на глаза женщине попался залитый серебристым светом белый утёс, многие века наблюдавший этот пейзаж и все его изменения. Не прошло и нескольких мгновений, как взгляд в который раз сосредоточился на крыше покинутого особняка, изъеденной пятнами ржавчины.

— Ма-ам? — послышался детский голос. Выйдя из овладевшей ей задумчивости и взглянув на сына, Николь поняла, что он уже не первый раз зовёт её. — Мам, что случилось?

— А… ничего, — слегка виноватым тоном ответила она сыну. — Просто задумалась.

— Ты снова смотрела туда, где стоит этот старый большой дом? — неожиданно спросил у матери Джаред. — Как там его называла тётя Элен… «особый самурай»?

— «Особняк симура́на», — с лёгким смешком в голосе поправил сына Георг.

Этой реплики с лихвой хватило, чтобы привлечь внимание мальчика.

— А что это?

— Особняк — это такой большой дом, который стоит отдельно от других. В том, который за нашим городком, когда-то жила семья. Но однажды они пропали, ничего никому не сказав. С тех пор это место пустует. Многие боятся его.

— Потому что симураны уехали? — с большими полными интереса глазами спросил Джаред.

Лицо мальчика отразило искреннее удивление, когда на лице матери появилась улыбка, а отец издал громкий смешок.

— Они не были симуранами, Джар. Обычная семья: мама, папа и сын. Как мы.

— А кто тогда такой симуран? И почему дом его?

Улыбка Николь снова стала таинственной, а взгляд сам собой скользнул по крыше старого особняка. Георг же, сделав глоток воды, продолжил говорить с сыном.

— Ну, об этом есть одна странная история. Хочешь, расскажу?

— Да! — необычно спокойным тоном и с ещё более полными живого интереса глазами закивал мальчик.

— Ну хорошо. Слушай. Этой истории уже лет пять. Одни считают её пустым слухом, другие же говорят, она правдива до последнего слова. Но отчасти то, что рассказывают, случилось на самом деле…

3

…Город Вайтрок стоял в долине без малого десять столетий. И столько же рядом с ним стоял особняк семьи Вайтха́рт. Давным-давно его владельцы основали небольшой городок. Род этот испокон веков жил в этом месте и, несмотря на небольшие исторические перипетии, всегда владел им.

Семья, представлявшая последнее поколение Вайтхартов, состояла из трёх человек. Женщина, которая была потомственной Вайтхарт, полюбила переехавшего в городок молодого человека. Через год после свадьбы у них родился мальчик, которому дали имя Арчибальд.

Во времена, когда у особняка были хозяева, это было оживлённое, светлое и красивое здание: пышный яркий фасад приветливо и гостеприимно встречал всех, кто заходил во двор или просто проходил мимо. Там часто бывали гости, туда приходили дети играть к Арчибальду, когда он был ещё совсем маленьким мальчиком. Никто не сторонился тех мест и их жителей. Да и сами его обитатели были, как и их предки, очень добрыми людьми и всегда выручали тех, кто нуждался в помощи.

Шло время. Арчибальд взрослел, равно как и росли все его друзья. Многие по тем или иным причинам разъехались кто куда. Вскоре единственным другом, который остался у Арчибальда в Вайтроке, был парень по имени Кайл, да и тот время от времени уезжал из городка. Это был немного странный паренёк. На первый взгляд, эти двое были совершенно противоположны друг другу. Если Вайтхарт был светловолосым, улыбчивым и весьма активным и открытым юношей, то его друг наоборот — всегда носил тёмную одежду, обладал чёрными волосами и был несколько замкнутым. Несмотря на эти, казалось бы, несовместимые черты, которыми дело не ограничивалось, двое молодых людей были настолько неразлучны, что увидеть их порознь было невозможно. И все знали, что их доверие друг другу было самой сильной их стороной.

Арчибальд был весьма любознательным юношей. С тринадцати лет он, желая максимально расширить кругозор, завёл привычку посещать разнообразные конференции и симпозиумы. Довольно часто они проходили в других городах, и, разумеется, там юноша обзаводился разными знакомствами. Наибольшая дружба сложилась с девушкой, которую он называл Ник. Встретившись несколько раз на таких мероприятиях, они стали общаться чаще и за рамками собраний, и вскоре девушка прочно заняла место в весьма небольшом кругу общения молодого человека.

Тем временем юному Вайтхарту исполнилось шестнадцать. Месяц спустя ему пришло приглашение на очередное собрание, проходившее в одном из крупных прибрежных городов области. Само собой, он принял его и на несколько дней покинул Вайтрок.

Приехав на место, он случайно встретил в толпе знакомый силуэт — среднего роста светловолосую девушку. Ник была рада встрече не меньше. Как выяснилось, она также решила принять участие в предстоящем мероприятии. Во время разговора девушка обмолвилась, что на этот раз приехала город с подругой детства. Вечером девушки запланировали прогулку по набережной, и Ник тут же пригласила Арчибальда составить им компанию. Но, к некоторому огорчению подруги, юноша был вынужден отказался: дорога далась ему на удивление трудно, поэтому он хотел лишь получить номер в пансионе, отведённом для участников мероприятия, и отдохнуть в тишине. Вскоре два разных метрдотеля окликнули друзей и они распрощались. Попав в свои апартаменты, парень переоделся, устроился на кровати — и мгновенно провалился в сон.

На следующий день началась официальная часть конференция, во время которой участникам предстояло узнать необходимые сведения о времени и местах проведения заседаний. Церемония должна была проходить в главном зале пансиона.

Арчибальд, по своему обыкновению, пришёл немного раньше, выбрал свободное место в середине зала и начал ждать свою подругу и девушку, о которой та рассказывала накануне.

Ник не нарушила своих привычек и пришла непосредственно к началу мероприятия. Она довольно быстро нашла Арчибальда, тихо сидевшего на своём месте и смотревшего в сторону сцены, и окликнула его. Юноша незамедлительно повернулся на знакомый голос. Встав из-за стола, он уже намеревался направиться к подруге. Но сделав шаг навстречу, юный Вайтхарт слегка пошатнулся. Ноги стали настолько ватными, что несколько долгих мгновений парень не чувствовал землю под ногами.

Причиной тому была необычно красивая — как подумал Арчибальд — девушка, вошедшая вслед за Ник в просторный зал. Её тонкие черты лица с обеих сторон обрамляли волосы цвета лесного ореха. Они спускались вниз, словно водопад, и при каждом шаге свет играл на них завораживающими бликами. На стройной фигуре, двигавшейся легко, словно ветер, были надеты светлая блузка с короткими рукавами-фонариками, свободная чёрная юбка до колен и открытые тёмные туфли. Завораживающий образ стал ещё более притягательным, когда молодой человек случайно встретил взгляд завораживающих карих глаз.

Арчибальд застыл лишь на мгновение, но в его мыслях оно показалось вечностью. От красоты девушки, казалось, померк весь окружающий свет. Один её вид и присутствие заставляли всё вокруг меняться, а некоторые вещи попросту исчезали, казались незначительными. Юноша почувствовал, как в его груди возникает какая-то невиданная им до этого слабость и неуверенность. Но, что самое удивительное, эти ощущения были приятными. Он не до конца понимал, но чувствовал, как эти странные чувства захлёстывают тело, словно волна, и проникают в мысли, словно иголка в ткань. Даже сердце начало биться в другом, незнакомом ранее ритме, и эта музыка эхом отдавалась в ушах. Это новое чувство было настолько приятным, что Арчибальду не хотелось его прерывать… но ситуация и обстоятельства, к сожалению молодого человека, не предоставили ему выбора. Он не успел подойти к незнакомке или к Ник — голос ведущего, раздавшийся из динамиков, попросил присутствующих в зале занять свои места.

В день церемонии открытия слово на себя взяли организаторы и спонсоры конференции, а также главы комиссий. Они поздравляли всех присутствующих в аудитории с официальным началом конференции, приветствовали новичков, после чего описали план прохождения конференции, а также ответили на немногочисленные организационные вопросы.

Всё время, что проходила вступительная часть, Арчибальд не находил себе места. Не смотря на свой давний интерес к такого рода событиям, юноша впервые не мог полностью сосредоточиться на происходящем. В голове сиял, словно неоновая вывеска в ночи, образ девушки, которую он увидел перед самым началом церемонии. Не утихала и буря ощущений, что охватили молодого Вайтхарта в то мгновение. Эти раздумья настолько захватили его, что временами ему приходилось с усилием сосредотачиваться на голосах ораторов, чтобы не пропустить ничего важного.

Вскоре торжественная церемония подошла к концу. Едва сцена опустела, как сидевшая в зале публика начала понемногу расходиться. Юноша встал со своего места и направился сквозь толпу к выходу из зала, где его ужа ждала Ник. Однако едва завязавшийся разговор прервался весьма неожиданно. Причиной было то, к молодым людям присоединилась — к немалому удивлению юноши — девушка, что на протяжении всего мероприятия занимала его мысли. Ещё большим сюрпризом стало то, что последовало после.

— А я уж думала, что ты заплутала, — весело произнесла Ник, не замечая перемен в собеседнике. — Арч, познакомься. Это — Веро́ника, моя подруга детства. Верона, это Арчибальд Вайтхарт, «собрат» по конференциям, о котором я рассказывала.

Девушка улыбнулась и протянула ему ладонь. Вероятно, в ответ ожидалось рукопожатие. Однако юноша — даже к своему удивлению — поднёс тонкую на первый взгляд ладошку к своим губам и поцеловал её.

— Приятно познакомится, — сказал Арчибальд. Несмотря на переполнявшие его чувства, от юноши не укрылось то, как стоявшая рядом Ник на несколько секунд изменилась в лице.

— И… и мне, — ответила Вероника. Девушка попыталась сдержать эмоции, однако приливший к лицу румянец обесценил её старания.

Закончив с приветствиями и дождавшись, пока поток покидавших зал людей поредеет, троица вышла в вестибюль пансиона. Из завязавшейся беседы Арчибальд узнал, что его новая знакомая и Ник были знакомы с начальной школы. Однако затем родители Вероники были вынуждены переехать в другой город. К счастью, расстояние так и не смогло разделить двух тогда ещё девочек, и они активно общались до сих пор. Собственно, именно Ник пригласила подругу в прибрежный город, в котором они сейчас находились.

За время недолгого, но оживлённого диалога компания минула просторный вестибюль пансиона, и теперь стояла неподалёку от лестницы и лифтов.

— Какие планы на вечер? — поинтересовался Арчибальд, когда в разговоре наступила небольшая пауза.

— Да почти никаких. Сходим с Вероной в кафе пансиона, а после разойдёмся по своим номерам и будем готовиться к завтрашней встрече.

Последняя фраза вызвала у юноши на лице подозрительную улыбку, которая, судя по всему, вызвала интерес у стоявшей рядом Вероники.

— Что за ухмылка? — спросила Ник, увидев, как меняется выражение лица друга.

— Да так, — ответил Арчибальд, напуская на себя невинный вид. — Просто последний раз, когда я слышал эту фразу, ты поцапалась с другим участником встречи потому, что, как ты выразилась, «его понимание вопроса слишком наивно».

— Ну, как знать, — глаза девушки блеснули недобрым светом. — Тот паренёк кстати здесь. Но из него уже не выйдет достойный противник. С другой стороны, я ещё вчера наметила парочку других.

Посмеявшись над сказанным, компания на том и распрощалась. Девушки повернули в сторону упомянутого кафе. Арчибальд проводил их взглядом, после чего сделал небольшой крюк в сторону от лифтов. Его интересовал стенд, на котором были вывешены имена участников конференции и их номера в пансионе. К счастью для юноши, поиски нужного имени не были долгими — среди множества имён была лишь одна Вероника. Теперь он знал, как связаться с девушкой по внутреннему телефону Дело оставалось за малым — вернуться к себе в номер и полагаться на привычки Ник. Он хорошо знал девушку и понимал — стены пансиона не удержат её надолго. Пройдёт от силы час прежде, чем подруга отправиться на поиски приключений.

И, впервые за долгое время, Арчибальд рассчитывал на это.

4

Недолгий и слегка беспокойный дневной сон отрезвил мысли юноши и лишь укрепил его в намерении осуществить задуманное. План был незатейлив и прост: позвонить Веронике и пригласить пройтись по городу. Юноша далеко не первый раз был здесь и хорошо знал, что в нём есть множество завораживающих мест помимо набережной, где, несмотря на красивый вид, всегда было довольно шумно и людно.

Единственным изъяном — вернее сказать, неизвестной переменной — оставалась реакция Ник. Арчибальд хорошо помнил, как подруга повела себя во время знакомства с Вероникой. Импульсивное действие, совершённое юношей, заставило кровь отхлынуть от её лица. Да, в защиту Ник стоило отметить, что сделанное было далеко не обычным приветствием. Тем не менее, её реакция эта порождала вопросы.

И всё же, ничто не могло остановить юношу, уже набирающего номер Вероники на внутреннем телефоне пансиона.

Мгновения складывались в секунды. Для любого стороннего наблюдателя ожидание длилось недолго, однако парню они показались часами. Вероника, по всей видимости, находилась в другой комнате, отчего ответила на звонок не сразу. Тем не менее, в момент, когда в трубке послышалось сказанное мягким голосом «Алло», по телу вновь пробежала уже знакомая дрожь.

— Здравствуй, Вероника, — произнёс Арчибальд, старательно скрывая неуверенность в голосе.

— Здравствуйте, — слегка удивлённо ответила девушка. — А это кто?

— Арчибальд. Друг Ник. Мы познакомились сегодня утром.

— Ой, точно, — к своему удивлению и даже облегчению Вайтхарт услышал в голосе девушки те же нотки, что пытался скрыть в своём. — Прости, не узнала по телефону.

— Ничего. Слушай, — начал говорить парень, по-прежнему слегка волнуясь, — я что хотел спросить: ты занята чем-нибудь в сегодняшний вечер?

— Ну, я ещё не думала над этим… А что случилось?

— Да я просто… хотел предложить пойти погулять по городу, поговорить, узнать друг друга получше, — стараясь придать голосу уверенность сказал наконец Арчибальд, а затем поспешно добавил, — Если ты не против, разумеется.

Последовала секундная пауза.

— Да, я не против, — ответила Вероника, и в её голосе послышались неожиданные нотки волнения и удивления. — Где встретимся?

— Давай… может быть, в вестибюле?

— Да, конечно. Мне нужен примерно час, чтобы собраться.

— Ну, тогда через час и встретимся, — на лице юноши появилась облегчённая улыбка.

На этом и закончился разговор, который определённо был неловким для обоих собеседников. Облегчение, которое Арчибальд испытал, повесив трубку, казалось колоссальным. Увы, это ощущение было мимолётным — вскоре мысли вновь вернулись к захлестнувшим его ощущениям и начали путаться. Несколькими часами ранее парень смог вести себя сдержанно только благодаря тому, что рядом была Ник, служившая своего рода якорем. Теперь же внутри зародилось первое зерно неуверенности в том, что он сможет совладать с собой.

Большую часть времени, которое оставалось до назначенной встречи, молодой человек метался их стороны в сторону по своему номеру подстать тому, как вертелись в его голове разного рода мысли и образы. Он не находил себе места. Ходил по комнате, резко меняя направление. Садился или ложился лишь за тем, чтобы тут же встать. Открывал и закрывал дверь балкона.

Так прошло пятьдесят минут из отведённого времени. Взглянув в какой-то момент на часы, парень понадеялся, что, возможно, оставшееся ожидание дастся ему легче, если он спустится в вестибюль. Взяв с собой всё необходимое, Арчибальд вышел из номера, закрыл дверь на ключ и спустился на лифте в просторный холл. Его плану стоило отдать должное: внизу находилось достаточно предметов — вроде доски объявлений, аквариума, больших горшков с карликовыми деревьями и прочего — которые могли хоть немного отвлечь от сомнений и волнений. Но важнейшим фактором оказалось наличие других людей, присутствие которых само по себе вынуждало сдерживаться.

Арчибальд старался не смотреть на часы, чтобы гнетущие его в данный момент ощущения не усиливались. Но вот подошло оговоренное время. В какой-то момент тишину вестибюля нарушил звук прибытия лифта. Парень повернулся, среагировав на шум открывающейся двери — и все волнения остались позади, словно их и не было.

Из кабины вышла Вероника. Теперь она выглядела слегка иначе. Ноги, ступни которых были заключены в лёгкие босоножки, были наполовину скрыты бежевым сарафаном с небольшим вырезом, на фоне которого выделялся тоненький чёрный поясок. С плеча свисала небольшая чёрная сумочка. Волосы цвета лесного ореха были теперь собраны в аккуратный хвост. Сердце молодого человека то замирало, то неистово билось в груди, пока девушка, сразу же узнавшая его в вестибюле, сокращала расстояние между ними. И всё же, юноша не мог не отметить того, что в её движениях тоже присутствует неуверенность, какую испытывал и он сам.

— Прости, — тихонько проговорила Вероника, подойдя ближе, — я, наверное опоздала немного.

— Не знаю, — честно ответил Арчибальд. — Я не смотрел на часы. И потом, даже если так, я сомневаюсь, что пара минут способна испортить вечер.

Девушка улыбнулась.

— Куда пойдём? — поинтересовалась она.

— Ну, на набережной, насколько я знаю, ты уже была. Но в этом городе есть много других красивых мест…

Они покинули пансион. На улице, не смотря на клонившееся к закату солнце, было всё ещё довольно тепло. Лёгкий сентябрьский ветер то и дело норовил сорвать с деревьев листок-другой. Покинув ветку, они затем мягко опускались на траву и дорожки, плавно танцуя в вечернем свете. Юноша и девушка гуляли по паркам города. Они сами не заметили, как взялись за руки, настолько комфортно они ощущали себя рядом друг с другом. Мимо проходило множество людей, но эта пара, казалось, была одним из самых ярких украшений вечера. Они не обсуждали, как многие вокруг, такие вещи, как политику, экономику или другие проблемы, занимавшие остальных. Их разговор время от времени сменялся звонким смехом и был совершенно лишён неловких пауз. То, о чём юноша так волновался, проходило приятно, спокойно и легко, словно молодые люди были знакомы целую вечность…

Солнце скрылось за горизонтом больше часа назад, когда пара вернулась на аллею, ведущую к пансиону. Время для них пролетело необычайно быстро. В глазах и юноши, и девушки то и дело мелькало разочарование от того, что этот прекрасный вечер подходил к завершению. И вот, когда молодые люди вошли в лифт, неловкое молчание всё же настигло их. Оно продлилось до момента, Вайтхарт провожал Веронику до двери её номера.

— Спасибо, Арчи, — с улыбкой сказала девушка, повернувшись к юноше. — Мне очень понравился этот вечер.

— Мне тоже, — всё ещё держа собеседницу за руки произнёс Арчибальд. — Жаль, что нельзя сделать так, чтобы он длился дольше.

— Мне бы тоже очень этого хотелось, — голос Вероники стал чуть более тихим.

Последовала пауза.

— Может, — к голосу молодого человека вновь вернулась неуверенность, — если ты не против…

— А может быть нам, — одновременно с ним заговорила девушка.

Пара подняла друг на друга удивлённые и смущённые глаза, и оба мгновенно поняли, что хотели сказать одно и то же.

— Пойдём сразу же после конференции? — спросил Арчибальд.

— Может, останемся здесь? — поинтересовалась Вероника. — Мне трудно даются лекции. Начинает хотеться тишины…

— Хорошо, — кивнул юноша.

Незаметно друг для друга, молодые люди начали медленно приближаться друг к другу. И хотя как парень, так и девушка чувствовали, как нарастает смущение, они не решились противостоять порыву, который овладел ими.

— Что ж, — тихо поинтересовался Арчибальд, пока притяжение сводило стоявших всё ближе и ближе, — тогда я зайду к тебе через час после того, как нас отпустят?

— Лучше я к тебе, — сказала Вероника, глядя юноше в глаза. — У меня соседи, которым, как мне кажется, вряд ли понравится, что в моём номере есть другой человек.

— Хорошо, — уже шёпотом согласился молодой человек. — Тогда я буду с нетерпением ждать встречи.

Теперь молодых людей отделяли считанные сантиметры. В тишине, царившей в коридоре, и близости казалось, будто они слышат, как стучат сердца друг друга. В какой-то момент юноша и девушка начали наклоняться друг к другу, всё ещё держась за руки…

— Привет, народ! — послышался знакомый голос, доносившийся из-за спины молодого человека, заставивший пару вздрогнуть и слегка отскочить друг от друга.

Юноша и девушка обернулись. Со стороны лифтов к ним приближалась Ник.

— Вот ты где, Арч?!А я минуту назад стучалась в дверь твоего номера. Хотела предложить посидеть со мной и Вероной. Что скажешь?

Парень старательно делал вид, что ничего не происходило, но шестое чувство подсказало ему, что его потуги тщетны. Он приоткрыл рот, на ходу придумывая, что ответить.

— Прости, Ник, — заговорила Вероники. — У меня что-то закружилась голова. Думаю, мне лучше прилечь у себя, — она перевела взгляд на Арчибальда и добавила, — Пока. Спасибо что проводил.

— Пока, — тихо ответил он.

— Пока, Верона! Поправляйся давай! — сказала Ник. Едва подруга детства закрыла дверь в свой номер, как светловолосая девушка повернулась к юноше. Взгляд, которым она одарила парня, не предвещал ничего хорошего. — Пошли-ка к тебе, Арч! Есть разговор!

Арчибальд не нашёл что ответить или возразить подруге. Та не стала ждать какой-либо реакции. Резко схватив молодого человека за ворот куртки, девушка показательно повернулась и твёрдой походкой пошла в сторону лифтов. Убедившись, что Вайтхарт идёт следом, она отпустила его, но не произнесла больше ни слова.

Несколькими минутами позже молодые люди уже входили в номер, расположенный этажом ниже. Арчибальд закрыл дверь и уже собирался щёлкнуть выключателем света. Однако Ник щелчком пальцев привлекла к себе внимание, а затем покачала головой, ясно давая понять ход своих мыслей.

— Да что происходит, Ник? — спросил юноша, тяжело вздыхая и проходя вглубь комнаты. — Ты странно себя ведёшь. Если бы я тебя не знал, то…

— Ты весь вечер был с Вероникой, — произнесла девушка настолько серьёзным тоном, что юноша так и не понял: спрашивает она или констатирует факт.

— Допустим, — уклончиво ответил он.

— Что между вами было? — следующий вопрос прозвучал, едва парень закрыл рот.

— Ничего такого. Мы просто гуляли по городу и разговаривали.

— Она тебе понравилась?

После третьего вопроса Арчибальд не сдержался.

— Это допрос, Ник? — Ответа не последовало, однако юноша отчётливо уловив блеск серьёзных глаз. Раздался ещё один тяжёлый вздох, после которого Арчибальд заговорил более спокойно. — Ну, да, понравилась. Она хорошая, милая. Рядом с ней так… спокойно. Мне кажется, что и она почувствовала что-то подобное…

Поток объяснений прервался. Вайтхарт застыл на полуслове, когда увидел, как его подруга отводит взгляд в сторону. Было в этом жесте что-то… необъяснимое. Не злость, не ненависть и даже не ревности, о которой на мгновение задумался Арчибальд. И всё же в голове возник вопрос, который парень не замедлил озвучить:

— Что-то не так?

— Как сказать… — многозначительно сказала светловолосая девушка. Она сделала небольшую паузу, за время которой она сделала несколько шагов к Арчибальду и собралась с мыслями. — Арч, послушай. Мы давно дружим. И как друг, я прошу тебя прислушаться к тому, что я сейчас скажу.

Последовала небольшая пауза, во время которой Ник подбирала лучшие слова.

— Арч, не питай особых надежд в отношении Вероны, — наконец произнесла девушка.

На несколько секунд юноша потерял дар речи от услышанного.

— Что? — Арчибальду пришлось прочистить горло, настолько он был удивлён словами собеседницы. –Что такое ты говоришь, Ник? Чего ты добиваешься?

— Ничего я не добиваюсь, Арч. Я твой друг, равно как и её друг, — увидев замешательство на лице собеседника, девушка продолжила говорить, желая объясниться, — Послушай: я знаю эту девчонку всю свою жизнь. Знаю, кто она, откуда, как росла. Как жила и как живёт сейчас. Знаю я и нескольких ребят, которые общались с ней до тебя. И… в общем, она редко остаётся с кем-то надолго, понимаешь?

Вайтхарт вскинул бровь. Что бы ни хотела донести до него Ник и чего бы ни добивалась — всё это ускользало от него.

— Не понимаю, — честно признался юноша. Ты же её подруга. Разве можно так говорить?

— Но я и твоя подруга. И хочу тебе только хорошего. Просто… ну, не складываются у неё долгие отношения. Не знаю, почему, но всё обстоит так. И я не хочу чувствовать себя виноватой, если у вас что-то сложится, а потом она и тебя бросит.

Девушка вновь отвела взгляд, силясь найти слова и аргументы, которые убедили бы её друга. Однако, встретившись с его глазами, поняла — никакие её усилия не принесут пользы.

— По-моему, ты перегибаешь палку, Ник. И потом, если Верона действительно такая плохая, почему ты продолжаешь с ней общаться?

— Я не говорила что она плохая. И дружим мы уже давно. Мы росли вместе, очень сильно доверяем друг другу. Как ты и тот… Кайл. Я не знаю, почему Верона так поступает — всегда считала, что не стоит в это лезть.

— Но решила сделать это сейчас?

Оттенок зарождающегося раздражения не ускользнул от слуха Ник. Девушка собиралась было что-то возразить, но лишь виновато опустила глаза. Она поняла, что дальнейший разговор не закончится ничем хорошим.

— Ладно, — сказала она с печалью и странным оттенком разочарования в голосе. Судя по всему, она заранее возложила на себя чувство вины в том, чего могло не случиться. — Ладно, будь по-твоему, — она направилась к выходу из номера. У самой двери она обернулась и добавила, — Арч, помни: я не хочу тебе зла. Будь осторожен. Не говори потом, что я не пыталась тебя предупредить.

— И тебе спокойной ночи, Ник, — ответил юноша, натягивая на лицо улыбку.

Послышался щелчок закрывающейся двери. Арчибальд снял куртку и небрежно бросил её в сторону крючка. Предмет упал на пол, но парень не удосужился его поднять. Странное раздражение наполняло каждое его движение. Вешалка осталась пустой — её функции взял на себя стул, спинку которого теперь венчало небрежное нагромождение одежды. Желая успокоиться, юноша направился в душевую кабинку. Спустя минут двадцать он вышел и рухнул на кровать всем своим весом. После этого парень просто смотрел в потолок, на котором играл пробивавшийся сквозь листву свету уличных фонарей. Мысли роились в голове парня, как осы вокруг гнезда.

— Что же, чёрт возьми, с тобой творится, Ник? — прошептал юноша перед тем, как беспамятство сна овладело им.

5

Несмотря на случившийся вечером неприятный разговор и оставшиеся после него впечатления, Арчибальд спал необычайно крепко. Во сне молодой человек то и дело вновь переживал то мгновение, когда он впервые увидел вошедшую в большой зал девушку с волосами цвета лесного ореха. Мысли то и дело накрывало волной испытанных чувств. Сквозь пелену сновидений юноша чувствовал, как учащается его сердцебиение и становится прерывистым дыхание. Трепет утихал и сменялся блаженством, когда поток сознания переносил парня в вечер, проведённый с Вероникой. От этого на лице парня возникала улыбка…

…мгновенно исчезнувшая в момент, когда тишину комнаты нарушил звон будильника.

После недолгих приготовлений, Арчибальд покинул номер. День предстоял быть насыщенным. Молодой человек планировал посетить выступления нескольких спикеров. На первом же слушании его ждал сюрприз. Войдя в аудиторию, он увидел знакомую светловолосую фигуру, обсуждавшую что-то с другим молодым человеком. И всё же, заметив друга, Ник отвлеклась от беседы, чтобы помахать рукой в знак приветствия. Вайтхарт ответил тем же. Оба они пытались вести себя так, словно вчерашнего разговора не было. И оба безошибочно уловили натянутость взаимного приветствия.

«Не питай особых надежд в отношении Вероны».

Слова прозвучали в голове, едва Арчибальд опустился на своё место в аудитории. Слова Ник, сказанные накануне вечером, мгновенно сменили приоритеты внимания. Что за ними скрывалось? Наличие у Вероники молодого человека? «Нет», — покачал головой юноша. Если бы дело обстояло так, подруга сказала бы это напрямую, не придумывая глупых и туманных отговорок.

«Она редко остаётся с кем-то надолго».

Юноша сомкнул руки перед лицом и начал сосредоточенно смотреть на висевшие над трибуной часы. Мысли судорожно метались между попытками сосредоточиться на читаемом докладе и желанием разобраться в происходящем.

Так прошло первое слушание. Оставшиеся два не принесли неожиданностей. Напротив, парень сумел взять себя в руки. В немалой степени этому способствовало то, что он больше не встретил ни Ник, ни Вероники. Арчибальд даже сумел полностью сосредоточиться на обсуждаемых вопросах. И хотя личность последнего докладчика и тема его работы давно вызывали у юноши сильный интерес, в мысли нет-нет да проскальзывали воспоминания о вчерашнем дне.

И вот, первый день конференции подходил к концу. Разумеется, вечером участникам предлагались и увеселительные мероприятия. Однако на этот раз они не шли ни в какое сравнение с тем, что ожидало Арчибальда. Юноша не мог припомнить, когда в последний раз настолько сильно спешил вернуться в свой номер… словно это могло ускорить время и приблизить столь желанную встречу.

Первое, что молодой человек сделал, убрав в сумку бумаги с конференции — привёл комнату в порядок. Куртка, которую он швырнул накануне вечером, всё же заняла положенное ей место на крючке. Официальная одежда отправилась на вешалку. Переодевшись и слегка запыхавшись, Вайтхарт взял из холодильника бутылку с минеральной водой и вышел на балкон. Именно там парень решил коротать время, наблюдая за жившим своей повседневной жизнью шумным городом.

— Арч! — послышался голос знакомый голос этажом выше.

Молодой человек поднял голову. С верхнего балкона на него смотрела Ник. На мгновение в голове мелькнуло расположение номеров в отеле — и Арчибальд понял, о каких соседях вчера говорила Вероника.

— Что?

— Лови!

Ник подождала достаточно, чтобы юноша внял её призыву, и отпустила небольшой пакет, ручки которого сжимала в ладони. Развернув его и увидев содержимое, парень вновь поднял глаза на подругу. Девушку определённо позабавила реакция друга. Тот же, в свою очередь, не мог решить: следует ему покраснеть от злости или от смущения.

— Поверить не могу… Ник, скажи: ты в своём уме?

— Более чем, Арч, — саркастичным тоном отозвалась девушка. — Тебя же никто не принуждает, верно? Это скорее на всякий случай.

— Даже если так, — Арчибальд многозначно помахал пакетом в ладони, — ты правда думаешь, что мы зайдём так далеко? По-моему, это уже… чересчур.

— Как знать… Мы ведь уже не детском саду, верно? Мало ли что может произойти.

— Даже знать не хочу, чем ты думала и где взяла… — парень запнулся, а после добавил, — А главное зачем. Ты же знаешь: я не из таких.

— Все так говорят, — философски заметила девушка, глядя вдаль. — Поэтому подобное и происходит. Кто знает, как дело повернётся в твоём случае, — последовали несколько секунд молчания, после которых Ник неожиданно добавила, — Удачи, Арч… И будь осторожен.

Она покинула балкон раньше, чем юноша сумел даже подумать о том, чтобы ответить. Последние слова подруги выбили его из колеи больше, чем содержимое «передачи» и куда сильнее, чем состоявшийся прошлым вечером разговор. Напрочь забыв о булытке с водой, молодой человек вернулся в комнату. Пройдя несколько метров, юноша остановился. С минуту он переводил взгляд то на предмет в руке, то на письменный стол, стоявший в комнате, то находящаюся рядом мусорную корзину.

— Плохая шутка, — наконец прошипел он, хотя в этой фразе было не столько раздражение, сколько сдавливаемый саркастичный смешок. Помедлив немного, парень открыл ящик стола, затем передумал и склонился к урне. Недолго пометавшись, Вайтхарт спрятал свою ношу среди бумаг, которыми уже не планировал пользоваться во время пребывания в пансионе. Сейчас были вещи важнее шуточек Ник, а избавиться от пакетика можно было и позже.

Едва юноша задвинул ящик на место, как раздался стук в дверь. Арчибальд вздрогнул от неожиданности, а глубоко внутри начало подступать волнение. Он не задумывался о том, как быстро пролетело время ожидания. Выпрямившись и переведя дыхание, он быстрым шагом пересёк комнату и открыл дверь.

Стоявшая перед дверью Вероника выглядела смущённой и взволнованной, но, судя по глазам, это чувства улетучились в момент, когда глаза молодых людей встретились. На ней было лёгкое светлое платье, подол которого достигал колен. Волосы цвета лесного ореха водопадом падали на плечи, создавая необычный, но приятный глазу контраст с одеждой. Тело девушки едва заметно дрожало, а руки были смущённо сведены за спиной.

— П… привет, — сказала Вероника своим мягким голосом.

Он стоял напротив в лёгком оцепенении. Тело тоже слегка дрожало то ли от окончания ожидания, то ли от нахлынувших эмоций. Сердце, ещё минуту назад бившееся равномерно, теперь, казалось, готово было вырваться из груди. Секунды, прошедшие с момента, когда Вероника поздоровалась с ним, и его собственными словами, показались ему часами.

— Привет, — с улыбкой кивнул он и, почувствовав смущение в своём голосе, слегка опустил голову.

— Как ты?

— Честно? Скучал…

Последнее слово было сказано с такой неожиданной нежностью, что они едва заметно покраснели и на миг отвели в стороны глаза.

— Ой, чего это я? Проходи! — спохватился Арчибальд, поняв, что всё ещё стоит в дверях. — Я ведь только тебя и жду, — и он отошёл в сторону. Дождавшись, пока девушка зайдёт в номер, юноша закрыл за ней дверь.

— Надо же, — слегка удивлённо произнесла Вероника, окинув взглядом комнату — А мне всегда казалось, что у парней в комнате должен быть беспорядок.

— Ну, меня так приучили родители. К тому же, уборка помогает отвлечься от навязчивых мыслей, — отозвался молодой человек. На мгновение в голове всплыл вчерашний разговор с Ник и спрятанный «подарок». «Да, именно от таких мыслей» — подумал он, прогоняя воспоминания. — Могу я тебя чем-нибудь угостить?

— Если честно, то у меня в горле пересохло.

Не произнося больше ни слова, Арчибальд быстрым шагом пересёк расстояние до кухни. Открыв холодильник, он повернул голову в сторону комнаты, где оставалась Вероника.

— Есть какие-то предпочтения? — поинтересовался он.

— Если можно, то хотелось бы сока. Не очень люблю газировку.

Взяв с верхней полки нужный напиток, Арчибальд наполнил им два чистых стакана и вернулся к девушке. Вероника же тем временем не спеша шагала по комнате и старательно делала вид, что осматривается. Едва ли в этом была нужда: все комнаты в пансионе отливались разве что цветом стен. Остановилась она у окна. Там её и застал Арчибальд, и протянул девушке стакан.

Тихо поблагодарив, девушка пригубила сок. Какое-то время молодые люди просто стояли и сосредоточенно всматривались в открывавшийся по ту сторону стекла вид на город, залитый золотым вечерним светом. Редкие рыжие облака медленно проплывали по понемногу темнеющему небу. Кровли и кроны деревьев приобретали янтарный оттенок, который с каждой минутой становился всё более и более насыщенным.

— Закат всегда смотрится так завораживающе, — тихо произнесла девушка, не отводя глаз пейзажа.

— Да, — тем же тоном ответил молодой человек.

Ещё несколько минут в комнате царила тишина. Пара наблюдала, как день сменяется вечером, время от времени делая неловкие глотки сока. И, тем не менее, каждый из них заметил, что атмосфера в комнате стала другой: уютной, как во время вчерашней прогулки, но при этом наполненной какой-то недосказанностью и неопределённостью.

Внезапно всё изменилась. Вероника повернулась к парню настолько бесшумно и быстро, что он едва успел заметить. Она смотрела на его лицо, словно видела впервые. Пальцы продолжали сжимать уже опустевший стакан.

— Со мной тут говорила Ник… — неожиданно спокойно произнесла девушка.

«Какое совпадение!» — едва не сорвалось с губ Арчибальда.

— … Арч, я, — девушка взяла небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. — Как бы лучше объяснить… Понимаешь, я и раньше пыталась знакомиться с парнями. Знаешь, как это бывает: встретишь человека, который симпатичен, и начинаешь общаться. А потом, в какой-то момент разочаровывалась в них. Иногда я даже не могла понять или объяснить, почему. Уверена, Ник говорила тебе что-то подобное.

Вайтхарт предпочёл не говорить ничего вслух, хотя его взгляд красноречиво ответил на все вопросы Вероники.

— Ясно. Наверное, не стоит удивляться, — с ироничной улыбкой произнесла девушка. — Но я хочу, чтобы ты знал: в этот раз для меня всё иначе. Раньше мои встречи с другими были осознанным выбором. А вчера что-то изменилось. Я увидела тебя — и что-то внутри меня словно… зажглось. И это пламя лишь разгорелось ярче, когда Ник представила нас друг другу. Я не знаю, как это объяснить, но я словно почувствовала какую-то связь, притяжение… А потом, когда ты позвонил… когда мы гуляли, держась за руки…

Девушка сглотнула от волнения, но всё же сумела совладать с собой.

Арч, я… я никогда и ни с кем не чувствовала себя уютнее, чем вчера с тобой. Я…

Девушка умолкла. Её губы подёргивались, словно она хотела что-то сказать, но не могла решиться. На мгновение неуверенность овладела ею настолько, что она опустила глаза. Арчибальд не стал затягивать неловкое молчание. Он аккуратно взял из рук девушки стакан, поставил его — как и свой — на стоявший рядом столик, а после сжал её ладони в своих.

— Верона, — заговорил он, нежно глядя карие глаза и ощущая всю силу её волнения, — я понимаю. Вчера, когда ты вошла в зал, я думал, что попал в сон. Всю эту ночь я вновь и вновь переживал то мгновение, снова шагал по желтеющей аллее парка, держа тебя за руку. Что-то словно проснулось во мне. Засветилось, словно искра, и становиться лишь ярче. Я не знаю, как назвать или объяснить это. Но, кажется…

Какое бы слово не хотели произнести молодые люди друг другу, захлестнувшие их эмоции лишали их возможности сделать это. Однако это и не требовалось. Вместо голоса всё красноречиво говорили глаза.

Происходящее больше не было во власти людей. Как и после прогулки, юноша и девушка начали незаметно приближаться друг к другу. Ладони, крепко державшие друг друга совсем недавно, пришли в движение. Молодые люди заключили друг друга в объятья. Царившую в номере тишину нарушало лишь полное волнения дыхание и стук сердец, силившихся вырваться их груди. Спустя несколько мгновений их губы встретились.

Так в золотистых лучах заходящего солнца расцвёл их первый поцелуй.

6

— Так значит, Вероника и Арчибальд влюбились друг в друга? — спросил маленький Джаред.

Над покрытой травой равниной, окружённой лесами, уже властвовала ночь. Безоблачное небо было усыпано сотнями звёзд, а полная луна освещала всё вокруг, отражаясь от гладкой поверхности реки.

— Да, — ответил Георг. — И, как говорят, это была очень сильная любовь, какую не часто встретишь. Она стала для них как неожиданностью, так и подарком.

Всё время, что Георг рассказывал сыну эту старую историю, не первый год существующую среди жителей Вайтрока, Николь сидела молча, опустив голову и старательно делая вид, что внимательно слушает рассказ мужа. Но глаза женщины были по какой-то причине печальными и опустошёнными. Иногда она то и дело поднимала голову и смотрела то на усыпанное бледными точками небо, то источающую ореол серебристого света луну. В равной мере взгляд к себе притягивала и монументальная белая скала, выделявшаяся на фоне потемневшего леса. Не была обделена взглядом и блестевшая в ночном свете крыша старого особняка семьи Вайтхарт.

— А что случилось потом? — спросил Джаред, интерес которого был полностью поглощён историей, которую рассказывал ему отец.

— Потом…

7

…Прошло три года с того дня, как Арчибальд и Вероника встретились в прибрежном городе. Их знакомство и то, что последовало за ним, изменило жизни молодых людей. Вопреки опасениям и предостережениям Ник, отношения пары складывались как нельзя лучше. Они подолгу разговаривали друг с другом почти каждый день: юноша звонил утром, а девушка –вечером. Время от времени Арчибальд и Вероника приезжали друг к другу на несколько дней, либо встречались в другом городе, в котором кто-нибудь из них хотел побывать. Молодые люди дополняли один другого как нельзя лучше.

Постепенно отношения достигли апогея и перешли на тот этап, когда кроме чувств и эмоций в сердце возникло понимание того, что человек, которым дорожишь, нужен навсегда. Арчибальд долго готовился к тому моменту — дню, когда он предложит Веронике прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Он тщательно всё планировал. Посетив ближайший крупный город, он обзавёлся кольцами.

И вот, когда он вернулся из поездки, роковая оплошность настигла его.

Вернувшись, он обнаружил дом пустым. На комоде у входа лежала записка. Юноше не обязательно было читать её, чтобы узнать содержимое — отец и мать оставили особняк, чтобы наведаться к родственникам. Они планировали эту поездку долгое время, и Арчибальд совсем не удивился. Поглощённый радостными мыслями и предвкушением от долгожданного ответа, юноша забросил одежду в стиральную машину. К сожалению, парень слишком поздно вспомнил о том, что не проверил карманы. Увы, изменить случившееся он не мог. Оставалось лишь слушать, как по наполненному водой металлическому барабану стучит оставленный в кармане брюк мобильный телефон.

Беспокойство о том, что может произойти из-за этой оплошности, необычайно быстро сменилось другой мыслью. Юноша в любом случае собирался приехать в город, где жила Вероника, без предупреждения, и устроить возлюбленной сюрприз. А когда он свершит задуманное, можно будет позаботиться о покупке другого телефона.

Так прошла ночь. Волнение и ожидание, нараставшие в душе молодого человека, переполняли его и призывали к действию. Едва проснувшись, Вайтхарт собрал всё необходимое, покинул родной дом и направился в сторону вокзала Вайтрока. Он уже отходит от билетной кассы, когда услышал знакомый голос:

— Давно не виделись, Арч, — сказал ему медленно приближающийся молодой человек. Он был одет в лёгкий плащ с поднятым воротником, и держал руки в карманах. Иссиня-чёрные волосы, собранные в тугой хвост, резко контрастировали с бледной кожей лица, а губы сложились в так знакомой юноше загадочной улыбке.

— Кайл?! — Арчибальд искренне удивился неожиданной встрече. Подойдя ближе, он по-дружески обнял собеседника, на что тот ответил не менее тёплыми объятьями. — Всё ещё носишь чёрное в летнюю жару?

— Как видишь, — добродушно улыбнулся бледный юноша в ответ на ставшую уже привычной шутку.

— Как поживают потусторонние силы? — произнёс Вайтхарт их старое детское приветствие.

— Как всегда. А как ты? Вижу, что ты светишься ярче обычного. Снова едешь к ней?

— Да, — с удовольствием и воодушевлением в голосе ответил Арчибальд. Затем, ощутив укол вины, поспешно добавил, — Прости. Если бы я знал, что ты приедешь…

— Не заморачийся, Арч, — поспешил успокоить друга Кайл. — Я тут проездом. Закончу кое-какое дело и уеду завтра же утром. Как я понимаю, пришло то самое время?

— Думаю, да, — улыбнулся Вайтхарт. — Не думаю, что есть смысл и дальше тянуть.

— Мудрое решение. Время идёт слишком быстро, чтобы тратить его по пустякам… Удачи, дружище!

Разговор немилосердно прервал гудок приближающегося поезда. Друзья поспешили распрощаться. Спустя минуту поезд, который нёс юношу навстречу его судьбе, покинул платформу. Кайл остался стоять на платформе. Он находился там, пока стук колёс не утих вдали.

— Мудрое решение, — тихо произнёс он. — Но вот предчувствие у меня дурное.

8

Солнце уже почти касалось горизонта, когда Арчибальд встал с жёсткого сидения вагона. Двухдневная поездка без музыки или возможности поговорить с кем-нибудь далась ему с большим трудом. Лишь мысли о столь желанном моменте не давали раздражению взять верх. И всё же парень испытал изрядное облегчение, когда ноги ступили на платформу. Вдохнув полной грудью тёплый вечерний воздух, юноша бросил быстрый взгляд на часы, после чего оставил вокзал позади.

Он шёл по маршруту, который знал настолько хорошо, что мог, если бы понадобилось, пройти его с закрытыми глазами. Шаги давались ему легко, словно волнение осталось в поезде, как забытый багаж. Теперь мысли Арчибальда были поглощены образами того, как он обнимает свою возлюбленную, удивлённую его неожиданным приездом, как гуляет по парку, держа её за руку, как, к полному ей удивлению, становится перед ней на одно колено и достаёт из кармана небольшой бархатный футляр, который согревал его погружённую в карман ладонь…

Его мысли немилосердно прервал чей-то голос, издавший стон. Странно безразличный выдох, который прорезал воздух в одном из переулков, мимо которого предстояло пройти через несколько секунд. Но страшным было то, что голос показался ему настолько знакомым, что сердце в груди замерло и сжалось, словно его и не было в груди. Чувство неподдельного страха волной нахлынуло на Арчибальда, и оно усиливалось с каждым и нескольких шагов, которые он несмело проделывал на своём пути, а тело похолодело, словно мёртвое. Дойдя до поворота, он заглянул в переулок…

…и мир вокруг него начал стремительно разбиваться, словно упавшее с большой высоты зеркало.

Перед глазами было то, от чего парень словно провалился в бездонную бездну. Юноша увидел Веронику, к которой так спешил ещё секунду назад, прислонившуюся к стене одного из зданий. Рядом с ней находился не слишком опрятный молодой человек, прижимавший её к холодной кирпичной кладке за спиной девушки. Мысли о том, что он грабитель, быстро улетучились. Что бы ни делал незнакомец, им двигало вожделение, а не жадность или жажда насилия Застывшее сердце начало обливаться поледеневшей кровью, когда Арчибальд понял, что не видит никаких попыток сопротивления со стороны Вероники. Глаза девушки, смотревшие то на противоположную стену, то на вечернее небо, были полны отчаяния и холодного безразличия.

Арчибальд остановился, словно вкопанный. Он ещё не успел выдать своё присутствие. Было ли разумное объяснение происходящему? Существовал ли способ разрешить ситуацию миром? Эти вопросы заботили Вайтхарта меньше всего. Разум, секунду назад помутневший от отчаяния и неверия, неожиданно наполнился почти неконтролируемой злостью. Юноша чувствовал, как глубоко внутри просыпается что-то необъяснимое и тёмное.

Арчибальд настолько сильно сжал кулаки, что кожа на ладонях побелела от переполнившей их злости и силы. Теперь он хотел, чтобы его заметили. Он вошёл в переулок, стараясь издавать максимально громкие шаги.

— Иди своей дорогой, — бросил через плечо парень, прижимавший Веронику к стене. — Не мешай людям наслаждаться друг другом.

В груди светловолосого юноши застыл беззвучный смешок. Незнакомец даже не потрудился посмотреть на приближающегося к ним молодого человека, но спустя секунду ему пришлось это сделать. Девушка, которая так его интересовала, также перевела глаза в сторону безмолвно приближавшегося Арчибальда. От увиденного она в одночасье переменилась. Кровь отхлынула от лица. Взгляд стал испуганным и болезненным, словно Вероника готова была потерять сознание. Ноги подкосились. Всё ещё прислоняясь к стене, возлюбленная Арчибальда медленно сползла вдоль неё и, опустив голову, начала мелко дрожать. Незнакомец, удивлённый таким поворотом событий, перевёл своё искажённое злостью лицо на стоявшего теперь в паре метров от него юношу.

— Видимо, — произнёс незнакомец, с характерным хрустом разминая костяшки пальцев и шею, — по-хорошему ты не понимаешь, блондинчик?

Он начал стремительно сокращать расстояние до молодого человека, помешавшего его занятию, и на ходу занёс руку для удара. Однако незнакомец просчитался. Арчибальд не отличался слабостью. В купе навыками самообороны, которые передал другу Кайл, Вайтхарт становился опасным противником. Злость, направлявшая юношу, лишь уменьшала шансы агрессора.

Сделав довольно простое движение, парень ушёл слегка в сторону. Кулак противника пролетел в нескольких сантиметрах от лица. Не теряя зря времени, Арчибальд поднял сжатую в кулак ладонь, нанеся удар по выпрямленной руке противника. Незнакомец отшатнулся, шипя и скрипя зубами: удар светловолосого юноши что-то защемил, отчего правая рука беспомощно повисла. Увы, это не лишило противника воли к победе. Сжав дееспособную руку в кулак, он вновь начал приближаться. Юноша быстрым движением отвёл в сторону следующий удар оппонента, после чего резко присел и, описав ногой дугу, сбил незнакомца с ног. Не успев ничего сделать, тот упал лицом вниз. Лицо парня ударилось о мощёный тротуар переулка, на который тут же хлынула кровь из разбитого носа.

Незнакомец попытался встать. Не желая рисковать полученным преимуществом, Вайтхарт прижал противника к земле ногой. Из лёгких того с противным хрипом вышел весь воздух.

Разумом овладело неистовое желание извлечь максимум из своего превосходства и отделать незнакомца так, чтобы того даже мать родная не узнала. И вот, когда нога поднялась для второго удара, Арчибальд понял, что теряет над собой контроль. Ценой огромных усилий он совладал с желанием избить противника. Взяв себя в руки, юноша отступил на шаг от лежавшего на асфальте человека. С минуту в переулке, в который, к счастью, никто не заглядывал, царила тишина.

Арчибальд переводил нервный взгляд то на Веронику, всё ещё безвольно сидевшую у стены с опущенной головой, то на побитого им незнакомца. Тот, предпринял попытку подняться. В правую руку уже возвращались силы. Однако шок от происходящего и встречи с асфальтом позволил ему лишь неуклюже сесть. Нос и губы разбиты, над бровью кровоточила небольшая царапина. Слегка тряхнув головой, незнакомец утёр кровь рукавом и устремил взгляд на светловолосого юношу.

— Да кто ж ты, чёрт тебя дери, такой? — спросил он, сплёвывая на землю.

— Парень… этой девушки, — сокрушённо и неожиданно холодно ответил Арчибальд, переводя взгляд на Веронику, которая содрогнулась при этих словах.

— П… парень? –замешательство в голосе незнакомца дало понять, что второй драки пока не предвидится.

— Да, — юноша перевёл глаза на избитого. — И мне очень хочется услышать, что здесь происходит.

Недавний противник Вайтхарта бросил быстрый боязливый взгляд в сторону сидевшей у стены девушки.

— Я… я встретил час назад в баре… тут недалеко, за поворотом. Прикольное местечко, в подвале старого… — блеск злости в глазах собеседника вернул повествование в нужное русло. — Она сидела перед барменом. Выглядела расстроенный, но при этом… ну, уже в том состоянии, когда особо ничто не заботит. Ну, я поддал слегка и прикинул: «Давай попробую подойти к ней, подкатить». Подошёл, «Привет,» -говорю. Она ответила: «Привет». Спрашиваю: «Одна?». «Да». Ну, мы разговорились. И тут она заявляет: «А меня бросили…»

Незнакомец прервался, чтобы вновь утереть кровь.

— А дальше?

Вопрос сорвался с губ Арчибальда инстинктивно. Но что-то внутри возопило: он не хочет слышать ответ. Юноша мог представить, как примерно развивались дальнейшие события. Злость мгновенно отступила. Вернулись ужас и отчаяние, испытанные в момент, когда перед глазами предстало происходящее в переулке. Парню понадобились все силы, чтобы устоять на ногах, и не меньше, когда незнакомец продолжил рассказ. Разговорившись и достигнув какого-то подобия понимания, он с Вероникой покинул бар. Когда девушка зачем-то свернула в переулок, он воспринял это как знак и решил взять инициативу в свои руки. Отсутствие сопротивления лишь усилило чувство правоты. Но появление светловолосого юноши стало неожиданным и далеко не приятным итогом для незнакомца.

Арчибальд стоял в оцепенении и не знал, что ему думать. Он не хотел верить в то, что видел здесь ещё несколько минут назад. Но молчание Вероники, которая даже не пыталась ничего опровергнуть, а также мелькавшие перед глазами образы увиденного попросту не оставляли другой трактовки. Юноша почувствовал, как идёт кругом голова, уходит из-под ног почва. Недавно наполненные злобой ладони безвольно разжались и затряслись. Почувствовав, что ноги уже почти не держат его, Арчибальд отошёл на пару шагов назад и прислонился к ближайшей стене. Грудь была наполнена криком, отчаянно желающим вырваться наружу. Глаза начали наполнять слёзы, которым не суждено было упасть.

— А ты что, и правда её парень, — осторожно заговорил избитый незнакомец, прикладывая пальцы к покалеченному носу.

— Сегодня три года, как вместе… — ответил Арчибальд, едва найдя в себе силы, чтобы сделать это. — Она… Я хотел…

— Почему ты мне не звонил? — внезапно послышался голос Вероники, наполненный смесью злобы и отчаяния. Светловолосый юноша поднял на неё дрожащие от отчаяния глаза. Незнакомец же поспешил удалиться, здраво рассудив, что он уже достаточно вмешался в чужие отношения. — Почему ты не сказал, что приедешь?

— Я не мог. Я случайно постирал телефон, а отец и мать в отъезде, — слова давались Арчибальду с трудом. — Поэтому я и не стал откладывать поездку. Я хотел… — ладонь сама собой скользнула в карман, в котором лежал маленький бархатный футляр, и сжала его. — Хотя какое это уже имеет значение.

— Арч… Арч, прости… Пожалуйста… — зашептала девушка. — Я не поняла… Я не подумала…

— Тогда, может, ты скажешь, что думать мне? — боль в груди молодого человека достигла апогея. Голос стал прерывистым, в нём начали проскальзывать непроизвольные стоны. — Чего же ты теперь от меня ждёшь, Верона? После того, что тут случилось… после всего лишь пары дней… Каких поступков ты ждёшь от меня, после того, что я видел?

— Арч, я… — вновь зашептала девушка, — Пожалуйста, пойми…

Вероника едва справлялась с бурей эмоций. Слова давались ей с трудом. Но Арчибальд не слышал их. Внутри шла борьба. Какая-то его часть готовая забыть о случившемся. И она отчаянно боролась за то, чтобы юноша не поддавался сиюминутному порыву эмоций. Отчаянно, но тщетно.

— Не могу… — выдавил из себя юноша. Всё было как в тумане. Парень не контролировал происходящее — разум отступил. Вайтхарт с трудом повернулся и нетвёрдым шагом двинулся из переулка в сторону вокзала.

— Арч, вернись… — чуть громче сказала Вероника.

Она попробовала повторить своё воззвание несколько раз. Увы, возлюбленный не слышал его. Он ничего не слышал. Ни звуков своего прерывистого дыхания. Ни издающих шарканье ног. Ни глухого, но тихого удара, который издал раскрывшийся при столкновении с тротуаром переулка маленький бархатный футляр. Ни даже звона ударяющегося о плитку кольца, которое вылетело из хранившей его упаковки и, несколько раз оттолкнувшись от земли, подкатилось к самым ногам дрожащей от слёз и всхлипов темноволосой девушки. Услышав странный тонкий звук и увидев, как маленький золотистый ободок оседает на тротуар рядом с её рукой, Вероника, которая едва находила в себе силы, чтобы даже сидеть, дрожащим движением заключила кольцо в ладонь и зарыдала ещё сильнее…

Поезд, шедший в сторону Вайтрока, прибыл на вокзал почти в тот же миг, когда Арчибальд переступил порог платформы. Он, пошатываясь, вошёл в вагон, безвольно сел в ближайшее к двери место в пустом вагоне. Едва дверь закрылась, как сила воли полностью покинула тело. Юноша рухнул на длинное сидение, а и пронзительных синих глаз полились безмолвные слёзы.

9

На равнину уже давно спустилась ночь. По бескрайним зелёным просторам гулял нежный летний ветерок, ещё тёплый, в котором уже начинала чувствоваться прохлада. Тишина нарушали лишь изредка раздававшееся хлопанье крыльев да тихий шёпот листвы в высоких кронах деревьев. Полная луна освещала своим серебристым светом просторные луга, реку, спящий городок и монументальную белую скалу рядом с ним, которая, словно сторож, охраняла сон людей.

На краю массивного белого монолита, который, казалось, светится в лучах луны, сидел светловолосый молодой человек. Он отсутствующим взглядом оглядывал окружающий его пейзаж. Увы, но величественная красота спящей природы не трогала парня.

Эмоции, что пришлось взять под контроль во время пути к этому месту, теперь вновь обрели волю. Слёзы тонкими струйками стекали по его щекам, поблёскивая в лунном свете. Время от времени взгляд его устремлялся вниз. С вершины скалы узор, что складывали свет и тень на кронах, напоминал молодому человеку разбитое стекло. Это зрелище без труда находило отклик внутри юноши, который всеми силами души пытался удержать в целостности осколки разбитого на тысячи кусочков сердца. Ветер, гулявший над равниной, бережно поглаживал волосы юноши, словно старался успокоить молодого человека.

Внезапно в ночь врезался новый звук. За спиной молодого человека, сидевшего на краю скалы, послышались мягкие шаги, доносившиеся из лесных теней. Кто-то ещё приближался к плоской вершине каменного утёса. Арчибальд услышал их далеко не сразу. Однако он не удостаивал незваного гостя вниманием до тех пор, пока тот не остановился на границе тени.

— Мне казалось, ты уехал из Вайтрока…

Голос оказался знакомым. Вайтхарт обернулся. Глаза юноши были полны эфемерной надежды на то, что пришелец обладает силой всё исправить. Этот взгляд сказал стоявшей в тенях фигуре всё, что требовалось знать.

— Что бы ни случилось, — произнёс Кайл голосом, полным сочувствия, — мне очень жаль.

Арчибальд присмотрелся внимательнее, в то время как его друг вышел на свет. Без сомнения, это был Кайл. Та же одежда и та же причёска, что и во время их последней встречи. И всё же, шестое чувство подсказывало, что это не обычный человек. Возможно, причиной тому было то, что фигура словно сливалась с тенями деревьев. Может, на это указывал оттенок кожи, который в лучах луны казался более бледным, чем следовало. Хотя куда больше внимания к себе притягивали багровые зрачки, которые, казалось, светились каким-то внутренним светом.

— Ты не удивлён?

— Вампир как вампир, — подавленно произнёс Арчибальд. — Едва ли есть что-то, что способно меня сейчас удивить.

— «Вампир» — не самое подходящее слово, чтобы описать то, кем я являюсь на самом деле, — задумчиво произнёс Кайл. — Но если так будет легче — остановимся на нём.

Юноша пропустил слова приятеля мимо ушей и вновь устремил взгляд в сторону расстилавшегося внизу пейзажа. Несколько минут друзья оставались неподвижны и хранили молчание.

— Надеюсь, ты не собираешься прыгать? Не хотелось бы, чтоб мой и без того небольшой круг общения уменьшился ещё сильнее.

Перед тем, как ответить, Вайтхарт тяжело вздохнул и утёр рукавом слёзы.

— Я не знаю, Кайл, — слова выдавали спёртое дыхание и с трудом сдерживаемые эмоции. — Какой смысл в смерти, если я уже словно ходячий мертвец? Мир, казавшийся мне прекрасным, в одно мгновение потускнел. Через пару дней вернуться родители. И я не представляю, как показаться им в таком состоянии.

Вновь наступило недолгое молчание.

— Я не знаю, что делать. Жизнь станет для меня словно тюрьма. Даже если натянуть на лицо маску, вечно притворяться сил не хватит… Единственное, чего я действительно хочу освободиться. Переродиться свободным от боли.

— «Переродиться», — задумчиво произнёс Кайл. — Возможно… нет, это слишком.

Арчибальд вскочил на ноги так быстро, что даже его сверхчеловеческий собеседник едва уловил это движение. Положив руки на плечи друга, юноша одарил его взглядом, полным надежды.

— Что «слишком»?

— Забудь. Я не хочу поступать с тобой так.

— Как?

Раздался тяжелый вздох, принадлежавший на этот раз Кайлу.

— Потусторонний может, если есть желание или нужда, обратить смертного в другую форму бытия и стать его сиром. Так сказать, даровать перерождение.

— То есть, сделать меня таким же «вампиром»? — с некоторым сомнением в голосе произнёс Вайтхарт.

— Нет. Возможно и такое. Но обращение в нетленного требует тщательной и долгой подготовки. Не говоря об адаптации после процесса.

— И кем же тогда мне предстоит стать?

— Я не..

— Отвечай!

Отчаянный крик вырвался из груди Арчибальда сам собой. Юноша довольно быстро осознал случившееся и извинился, виновато опустив глаза. Кайл не стал винить друга в этом срыве. Вайтхарт был настолько разбит, что готов был схватиться за любую возможность что-то изменить. Тем не менее, нетленный искренне корил себя за свои неосторожные слова. Корил, но не решился врать или молчать.

— Симураном[1], — ответил Кайл. — Ты обратишься в симурана. Получишь долгую жизнь, станешь свободным… ну, в целом свободным. Сможешь отправиться куда и когда захочешь. Однако ты больше не будешь принадлежать миру людей. Никто не запрещает тебе быть рядом с ними, но ты никогда не сможешь повернуть назад.

— Это всё?

Нетленный покачал головой.

— Ты сможешь принимать человеческий облик не более чем на на один час и не чаще чем один раз в четыре года. Твоя память не исчезнет. И боль тоже не исчезнет. Но есть шанс, что, переродившись на «той стороне», ты взглянешь на всё под другим углом и сможешь всё отпустить.

В разговоре наступила пауза. Кайл с сожалением и чувством вины наблюдал за тем, как его лучший друг всерьёз задумывается над всем, что только что услышал. Он корил себя за неосторожный язык ещё сильнее и впервые за много лет пожелал, чтобы его «игры в вампира» — так его поведение называли окружающие — действительно оказались всего лишь ребяческим притворством.

— Хорошо, — наконец произнёс Вайтхарт слово, которое его собеседник хотел услышать меньше всего. — Меня больше ничто не держит в этом мире. Возможно, став крылатым волком, я смогу избавиться от мук. Жалко только родителей. Не представляю, как они расстроятся, когда поймут…

— Об этом можешь не волноваться, — перебил друга Кайл. — Когда сир принимает под своё крыло смертного, он может, по желанию последнего, избавить от воспоминаний всех, с кем был связан человек. Ну, или не всех — это на усмотрение нетленного и самого человека.

Арчибальд одарил собеседника испытующим взглядом. Происходящее давно вышло за рамки привычной логики. Тем не менее, рассудок было достаточно ясным, чтобы увидеть — Кайл не врёт.

— Тогда не вижу смысла затягивать, — твёрдо произнёс парень.

— Ты уверен, Арч? Если ты переступишь эту черту, обратного пути не будет. Ты навсегда перестанешь быть человеком. И будешь жить с этим выбором.

Вместо ответа Вайтхарт лишь демонстративно склонил голову на бок. Кайл мгновение промедлил, после чего нехотя подошёл к другу.

— Так тому и быть, — прошептал нелюдь. — Я, Кайлан Муннайт, беру под покровительство эту смертную душу и обращаю её в симурана. Сим подтверждаю, что человек принимает перерождение по доброй воле. Заключая этот пакт, я забираю из мира людей его и память о нём у всех, кто знал его. Есть ли те, кто должен сохранить память о тебе, Арчибальд Вайтхарт?

Промедлив мгновение, юноша назвал два имени. Кайл лишь молча кивнул, после чего аккуратно вонзил клыки в шею Арчибальда.

Лёгкая боль пронзила шею. Волна странного холода и онемения растеклась по телу. Внезапно все чувства исчезли, словно во Вселенной существовала лишь одна душа. Но спустя мгновение всё вернулось, обрушившись с неожиданной, неимоверной и всепоглощающей силой. Тело начал сотрясать волны судорог, заставившие юношу упасть на колени. Кости словно ломались, а мышцы — отделялись них, чтобы с болью встать на новые места. Одежда, в которой был Арчибальд, растворились, словно никогда не существовала. Пальцы стали короче, на их концах выступили гладкие когти. Лицевые кости выдались вперёд. Из спины со странным и болезненным хрустом выросли два голых обтянутых кожей и мышцами отростка. Юноша не замечал изменений в себе. Боль перерождения захлёстывала его настолько, что он с трудом сохранял самосознание. Из последних сил юноша попытался сохранить равновесие и пересилить ощущения, овладевшие им…

…и в ту же секунду всё прекратилось, оставив за собой постепенно проходящее лёгкое покалывание по телу. К Арчибальду постепенно вернулось зрение. Вместо рук он упирался в утёс двумя лапами. Юноша осмотрел себя. Его новое волчье тело, которое на глазах покрывалось густой белоснежной шерстью, казалось странно привычным. Над спиной, которая, казалось, болела во время превращения больше всего, распростёрлись два крыла. Несколько раз взмахнув ими, чтобы привыкнуть к ощущению, Арчибальд сложил их и продолжил осматривать нового себя. Внимание его привлекло пятно, расположенное на груди. В том месте шерсть была красной. Не рыжей, какой свойственен естественному окрасу животных. Цвет напоминал недавно пролитую алую кровь. Пятно не просто ярко выделялось. Казалось, будто оно поглощала свет луны, излучая при этом собственное едва заметное свечение.

— Прости, — произнёс Кайл. — Перерождение всегда даётся болезненно. Но последующие трансформации не причинят столько боли.

— Хотелось бы верить, — не без сарказма ответил симуран. — Не хотелось бы быть запачканным кровью после принятия другого облика.

— Это не кровь, — Кайл безошибочно понял, о чём говорил его друг. — Их называют «печатями души». У всех нелюдей — обращённых или урождённых — есть такая подобная отметина, хотя она может потускнеть или изменить цвет. Такая метка показывает, чувство, которое привело тебя на другую сторону бытия.

— И что означает красная?

Прежде чем ответить, нетленный приспустил рукав своей одежды и расстегнул рубашку. Арчибальд, не скрывая удивления, уставился на замысловатый узор, испещрявший всю левую сторону груди друга. Как и прядь симурана, рисунок источал свечение цвета пролитой крови.

— «Красная» означает любовь.

10

— Любовь? — переспросил у отца Джаред.

— Да, сынок. Любовь была сильнейшим чувством, которое было у Арчибальда в сердце. Она была для него всем и осталась на нём, как напоминание.

— А что случилось потом?

— Никто не знает. После этого Арчибальд пропал. Никто ничего о нём не слышал. Родители Арчибальда так и не вернулись в особняк после событий той ночи. С тех пор здание заброшено. Но поговаривают, что иногда там можно увидеть белоснежного волка, который ходит по опустевшим комнатам, словно что-то или кого-то ищет.

— Правда?

— Кто знает, — пожал плечами Георг. — Это ведь всего лишь слух, местная история. Никто даже не может точно сказать, когда она появилась. Даже я, хотя ребёнком я жил в Вайтроке. Но что я знаю точно — эти байки уже ходили в городке, когда мы с твоей мамой переехали сюда. Но, как мне кажется, семья, что там жила, просто переехала в другое место, а для здания просто не нашёлся покупатель…

Джаред, всё ещё с интересом слушавший отца, не сдержался и сладко зевнул, чем вызвал приступ громкого смеха у отца.

— Так-так! Кажется, кое-кому уже пора спать, — мужчина встал и взял протянувшего к нему свои ручки сына, после чего посмотрел на жену. — Никки, ты идёшь?

— Я ещё немного подышу свежим воздухом, родной. Ложитесь без меня.

Георг едва заметно кивнул, и вместе с сыном скрылся в палатке. Прошли считанные минуты — и вот наружу начали доноситься ритмичное сонное сопение вперемешку с тихим похрапыванием. Николь не сдержала улыбки и устремила взгляд в ночное небо.

Задумчивость, готовая наполнить сознание женщины, была внезапно нарушена. Сначала что-то пронеслось в небесах на скорости, недоступной для обычных животных. Над лесом оно сделало вираж и по крутой дуге опустилось, скрывшись где-то в тенях. Мгновением спустя по земле прошла едва заметная дрожь.

Женщина, с интересом смотревшая в сторону тёмной живой стены, ощутила волнение и инстинктивно потянулась к лежавшему на подносе шампуру. Её глаза полны беспокойства, но страха она не ощущала. Несколько минут вокруг царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным колыханием листьев, тихим журчанием речной воды и вдохами спящих в палатке людей. Вскоре в эту ночную мелодию вплёлся новый звук — тихий и медленно приближающийся шорох. Шаги.

Минутой позже к звукам присоединилось другое изменение — смутный силуэт, который постепенно обретал чёткость на фоне лесных теней. С каждым шагом наваждение становилось всё реальнее. Вскоре оно приобрело вполне человеческие очертания. И всё же Николь не спешила схватиться за потенциальное орудие самообороны, хотя пальцы уже касались гладкого металла. Несколькими мгновениями позже она утратила как способность защищаться, так и желание. Причиной тому было неожиданное открытие — манера движений силуэта показалась ей знакомой.

Понимание пришло следом и ударило, словно обухом. Однако ещё большим ударом стал прозвучавший — и до боли знакомый — голос, прорезавший ночную тишину:

— Давно не виделись. Здравствуй, Ник.

Николь едва не провалилась сквозь землю от неожиданности. Она безошибочно поняла, кем оказался ночной гость. Тело мелко задрожало. Глаза начали наполняться слезами, грозившими затуманить зрение.

— А… Арч? — сдавленно прошептала женщина.

Словно в подтверждение, силуэт вышел в лунный свет. Это был среднего роста молодой человек. Одежда — расстёгнутая светлая рубашка, майка и джинсы — выглядела аккуратно, словно была куплена совсем недавно. Однако мгновением позже внимание к себе привлекла другая особенность гостя — сложенные за спиной крылья, отражавшие бледные лучи ночного света. Светлые волосы немного отросли, а посередине лба в них выделялась прядь красных волос.

Николь больше не могла себя сдерживать. Сорвавшись с места, она со всех ног бросилась навстречу старому другу. Оказавшись рядом, женщина бросилась ему на шею и крепко обняла. Арчибальд не стал её останавливать, и вскоре ощутил, как по коже стекают слёзы старой подруги. Заключив Николь в объятья, он начал нежно поглаживать её спину и плечи, стараясь успокоить. Наконец она — не без труда — взяла себя в руки, немного отступила и внимательно осмотрела друга, словно не верила в реальность происходящего. И всё же, добродушным взглядом пронзительных синих глаз не оставлял простора для сомнений.

— Так значит, — заговорила она, — всё это правда?

Юноша кивнул.

— Более-менее. В целом, твой муж довольно точно пересказал слухи. Хотя, — парень склонил голову на бок и загадочно улыбнулся, — не буду спорить, это довольно сокращённое изложение истории.

— Ты… слышал?

Арчибальд виновато пожал плечами.

— Это я попросил Кайла пустить среди местных эту историю, чтобы мой дом оставили в покое. Судя по всему, он весьма неплохо справился.

— Кайл, — произнесла Николь с недобрыми нотками в голосе. — До сих пор не верю, что всё это оказалось правдой. После того, как он нашёл меня, я ещё долго думала, что всё это — глупая шутка.

— В твоей жизни есть вещи намного важнее, чем обдумывание чужих слов и слухов, — Вайтхарт недвусмысленно бросил взгляд на палатку, из которой доносились сонные вздохи Георга и Джареда. — Рад, что у тебя всё хорошо сложилось.

Лишь сейчас женщина поняла, что чудом не разбудила спящих мужа и сына и поспешила прикрыть руками рот.

— Не стоит, — беззаботно улыбнулся ночной гость. — Я сотворил сонные чары. Они ничего не услышат, даже если на ухо кричать.

Последовала недолгая пауза, во время которой двое друзей присели перед горящим костром. Николь пристально изучала юношу. Он почти не изменился со времён из последней встречи. Да, волосы с красной прядью и крылья были непривычным зрелищем, однако они быстро отошли на второй план. Совсем иначе дело обстояло с глазами Арчибальда. Что бы ни происходило с ним со времени исчезновения, это сильно повлияло на него.

— Полагаю, у тебя много вопросов, — добродушно произнёс юноша.

— Что было дальше? — спросила Николь, повторив слова сына. — Столько лет прошло.

— Дальше? — парень ненадолго задумался. — Много чего. Я путешествовал по миру. Наслаждался пейзажами, наблюдал за людьми. Посещал места, о которых людям не ведомо и даже знакомился с теми, в существование кого трудно поверить. Время от времени я прилетал сюда или тайно наблюдал за дорогими мне людьми.

На несколько секунд Арчибальд умолк, после чего совсем иным — полным печали тоном, добавил:

— А ещё я наблюдал за ней.

— За… ней? — Николь даже не попыталась сдержать удивление.

Её крылатый собеседник лишь кивнул. Это стало для женщины тем небольшим толчком, с которого начинается лавина. Она внезапно сорвалась на крик. В словах, что срывались с её губ, явственно ощущались все те чувства, что копились в душе все эти годы.

— Вот видишь! Видишь, о чём я тебе говорила? Теперь ты понимаешь, почему я тогда просила тебе быть осторожным? Я ведь пыталась, просила тебя! Но ты не хотел слушать! И посмотри, чем всё кончилось! Ты мотаешься по свету в волчьей шкуре! И эта прядь стала символом безответной любви к этой девушке! Любви, которая заставила тебя перестать быть человеком! — внезапно Николь замолчала и присмотрелась к красным волосам, которые столь ярко выделялись на фоне остальных, и словно поглощали лунный свет. Её голос мгновенно потерял былую уверенность, — После стольких лет она не потускнела… Арч… Неужели ты всё ещё…

Крылатый юноша одарил подругу печальной улыбкой.

— Знаешь, когда Кайл обратил меня, я какое-то время просто бродил, привыкая к новой жизни. Но что-то внутри не давало покоя и требовало ответов. Тогда, освоившись с крыльями, я полетел к Веронике. Мне нужно было поставить точку в случившемся… Но я не смог…

— Почему?

— Потому что мы ошибались. Ты — в том, что боялась за меня, а — в том, что не доверился ей. Заглянув в окно квартиры, я увидел Верону такой, какой она не была никогда. Сломленную, страдающую, убитую горем. Она почти не ела. Слёзы не останавливались даже во сне. Я слушал, как она вновь и вновь повторяет моё имя и просит вернуться. Но больше всего меня шокировало…

Вместо последних слов парень запустил ладонь под майку. Мгновением позже в свете костра блеснула цепочка, на которой висело…

— Кольцо? — Николь широко раскрыла глаза от удивления.

— В тот день я не заметил, как её кольцо выпало из кармана. А когда понял — не стал возвращаться. Но она подобрала его, и сжимала так, словно от этого зависела её жизнь… Ты и представить себе не можешь, что я почувствовал в тот миг.

— Разве Кайл не рассказал ей о случившемся, как мне?

— Я попросил его навестить только тебя, — ответил юноша, качая головой.

Огонь костра начал едва заметно слабеть. Протянув руку к поленнице, Арчибальд подбросил дров, после чего непринуждённым щелчком пальцев заставил пламя гореть ярче.

— Я не мог спокойно смотреть на её страдания, Ник. Но и заявиться вот так просто было нельзя. Поэтому, немного попрактиковавшись, я скрыл свои крылья и прядь и притворился бродячим псом. Когда Верона всё же вышла из дому и начала ходить на работу, я встречал и провожал её. Жизнь стала другой. Как говорится, «дом-работа, работа-дом»… А ещё Верона начала носить то самое кольцо, не снимая его ни на секунду. На улице она улыбалась, смеялась, но по вечерам, оставаясь одна, плакала и вновь и вновь просила меня вернуться.

— Значит, вы и правда любили друг друга… — задумчиво прошептала Николь.

— Да, — с нотками сожаления в голосе кивнул Арчибальд. — Любили и любим. Но я облажался, причём по крупному. И теперь между нами очень большая пропасть.

Несколько минут друзья молчали. Светловолосый молодой человек смотрел на горящий огонь, отблески которого отражались в его пронзительных глубоких глазах, а его подруга внимательно смотрела на него.

— Это… ужасно, — наконец прошептала она. — Я, конечно, представляла себе самые разные окончания ваших отношений, но такого не ожидала.

— Да, — кивнул юноша. — Только это не конец. Нужно всё исправить.

— Исправить? — вырвалось у женщины. — А это возможно?

— Пока не знаю. Но уже год я летаю по свету, преследуя слухи и легенды. Словом, ищу способ снова стать человеком. Или хотя бы вернуть себе более постоянный человеческий облик.

— Но ведь эти знания могут находиться где угодно!

— Ты права. Но недавно мне повезло. В Румынии я и наткнулся на одного очень интересного старика, путешествовавшего по горам в компании внучки. С первого же взгляда было понятно, что это необычный человек. Так и вышло. Мне так и не удалось понять в полной мере, кто он такой, но этот «долгожитель» — так он назвал себя при нашей первой встрече — обладал большими знаниями обо всём, что находиться по другую сторону черты.

— И что ты узнал? — в голосе женщины послышалась удивительная заинтересованность.

— Ничего конкретного. Но он довольно непрозрачно намекнул, что в тех местах существует сокрытое от посторонних глаз место. Хранилище знаний, где собраны все когда-либо существовавшие и ныне существующие в мире знания. Как человеческие, так и другие.

— И ты… попал туда? Ты видел это место? — спросила Ник после секундной паузы.

— Нет. Но мне пообещали помочь и попросили ждать призыва.

— А если спросить Кайла?

Арчибальд покачал головой.

— Кайл и не обязан ничего мне говорить. Возможно, он знал то, что мне нужно, ещё тогда. Но даже если так, его молчание — правильный поступок. Думаю, он хочет, чтобы я сам прошёл этот путь и нашёл ответы, — юноша воздел голову к небу и философски добавил, — В конце концов, какой толк от испытания, если ты всегда готов от него отказаться?

Так закончилось обсуждение рокового решения, изменившего судьбу Арчибальда. Но разговор, тем не менее, продолжился. Николь, на лице которой наконец заиграла улыбка, рассказывала другу о том, как проходит её жизнь и как её даётся воспитание сына. Вайтхар, в свою очередь рассказывал ей о своих путешествиях, об увиденных в других странах чудесах и необычных местах. Однако беседе не суждено было продлиться неожиданно. Без предупреждения крылатый юноша поднялся на ноги. В то же мгновение женщина заметила, что светлые волосы собеседника полностью побелели, а прикус едва заметно изменился.

— Прости, Ник, — с грустным вздохом вздохнул Арчибальд. — Отведенный час подходит к концу. Хотел бы я остаться с тобой подольше, но…

— Я понимаю, — прервала его Николь. Она подошла и обняла друга на прощанье. — Надеюсь, в следующий раз мы сможем поговорить подольше.

— И я, — молодой человек погладил женщину по спине и перешёл на шёпот. — Пока, Ник. Береги себя. Я постараюсь дать тебе знать, если что-то случится.

Друзья обменялись на прощанье взглядами, после чего юноша начал медленно отходить в сторону леса. Зайдя под тень деревьев, он повернулся и, перейдя на бег, исчез в полуночных тенях густого леса. Николь, провожала друга взглядом до тех пор, пока могла различить его силуэт в темноте. Вскоре всё стихло, словно никто не приходил.

Внезапно тишину прорезали ритмичные хлопки. Женщина перевела взгляд в сторону, откуда они приближались. Там парил, едва не касаясь водной глади, крылатый волк. Его белоснежная, за исключением красной пряди на груди, шерсть словно светилась в серебристом свете полной луны. Теперь Николь не сомневалась — именно Арчибальда она видела, когда ехала в машине к этому месту. Несмотря на иной облик, всё ещё неизменными были его человеческие синие глаза. Не исчезло и другое — цепочка с обручальным кольцом, покачивавшаяся в такт движениям существа.

Арчибальд кивнул подруге в знак прощания. Дождавшись ответного жеста, он улыбнулся, как мог, повернулся в воздухе и, сделав сильный взмах широкими белыми крыльями, устремился вверх. Он отдалялся столь стремительно, что совсем скоро стал едва отличим от усеивавших небо звёзд, а вскоре и вовсе потерялся из виду.

Ещё несколько минут Николь смотрела в ночное небо, храня молчание. Пламя костра угас, и теперь женщину освещал лишь свет луны. Она стояла и наслаждалась приятной прохладой. Но в большей степени она наслаждалась облегчением. Слишком долго она притворялась, что ничего не изменилось, но теперь, зная правду, Николь чувствовала себя как никогда легко.

— Удачи тебе, Арч.

Прошептав последние слова и утерев слезинку, блеснувшую в лунном свете, женщина направилась к палатке. У входа остановилась. Бросив последний взгляд в направлении, где исчез симуран, прошептала ещё одно напутствие. Напутствие, в которое она не верила буквально час назад, но на которое искренне надеялась теперь.

— Надеюсь, у вас всё наладится.

Часть 2. Spes est semper[2]

 Симуран — крылатый волк или пёс, существо из славянской мифологии, воплощение бога Симаргла. По легенде, появился, когда преданный пёс взлетел в небо, поборов законы природы, и заступился за своих хозяев, прогневавших богов. Боги смилостивились над людьми, а псу подарили крылья.

 «Всегда есть надежда», лат.

Интерлюдия

На небольшой тихий город медленно спускались сумерки. Люди покидали здания, где работали, и направлялись к тем, где их ждали тёплые и уютные объятья родного дома. Улицу за улицей начинали освещать фонари, пока с высоты птичьего полёта город не стал напоминать светящуюся паутину. Суета и шум, царившие днём, постепенно сменялись спокойствием и тишиной.

На крыше одной из самых высоких построек сидела малозаметная фигура, предпочитавшая пока держаться вдалеке от людских глаз. Лёгкий ветер, в котором уже чувствовались нотки грядещей ночной прохлады, аккуратно колыхали полы и воротник плаща и длинные иссиня-чёрные волосы. Алые, словно кровь, зрачки осматривали расстелившийся внизу город. Казалось, они улавливают даже самое незначительное движение внизу. Выражение лица делалось удивительно умиротворённым по мере того, как редели толпы людей в парках и как зажигались — а со временем и гасли — огни во множестве окон.

Вечер постепенно сменился малооблачной тихой ночью. Дуновения ветра стали ощутимо холоднее и набрал большую силу. Многие фонари погасли, и теперь дома, дворы и крыши освещал едва заметный свет серповидной луны, время от времени становившийся слабее из-за проплывавших по небу облаков.

Мужчина по-прежнему сидел, свесив ноги с края широкого металлического парапета, и внимательно наблюдал за спящим внизу городом, будто чаялся что-то или кого-то найти. По выражению его лица было видно, что он делает это далеко не первый день. Наконец, решив дать себе небольшую передышку, он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— А люди внизу по-прежнему беззаботны. Они свободные, но в то же время скованные и зависящие от своих мест, начальников. Иногда я даже немного завидую им, — начал в полголоса размышлять сидевший на краю здания. Во взгляде при этих словах замечаться какая-то грусть и задумчивость.

Выделявшиеся на фоне темного силуэта красные зрачки на мгновение исчезли — силуэт моргнул — после чего устремили взор в сторону ночного светила. В хрусталиках, словно в зеркале, отразился тонкий серебристый серп луны.

— Интересно, что высшие и практически бессмертные существа находят на протяжении веков в таких слабых созданиях, как люди. Они порочны, непостоянны, способны на предательство, ложь, войны… Но в то же время могут лить слёзы, помогать другим, сочувствовать… и даже сильно и беззаветно любить.

Глаза опустились и стремительно пробежались по городским крышам.

— Возможно, поэтому некоторые из них — да и из нас тоже — так привязываются друг к другу, а после совершают опрометчивые поступки, за которые приходится долго, дорого и жестоко расплачиваться… И каждый следующий век приносит всем лишь новые ошибки…

Волосы фигуры и плащ затрепетали под неожиданно сильным порывом ветра, что унёс сказанные слова куда-то вдаль. Бросив ещё один взгляд на раскинувшийся внизу пейзаж, он повернулся. Опустив ноги на крышу, он медленно побрёл в сторону ремонтных лесов, поставленных здесь недавно для ремонта кровли.

— Что ж, пришло время узнать, осталась ли королева на стороне короля.

Его слова сопровождала тень, брошенная на город проплывавшим по небу облаком. Оно лишь не несколько секунд скрыло луну. Когда же бледный свет, излучаемый серпом, вновь залил город, крыша была уже пуста.

11

Утро выдался холодным и пасмурным даже по меркам осени. Бескрайнее небо было плотно затянуто серой пеленой облаков, которые, казалось, никогда не исчезнут и не поредеют. Дождя не было. У границы леса стоял белый, как снег, непроглядный туман, исчезавший лишь у самой опушки. Редкие дуновения прохладного ветра не обладали силой, однако были способны заставить любого нормального человека дрожать от холода. Ветви многих деревьев всё ещё оставались сотни листьев, цвет которых разнился от бордового с багрянцем до насыщенного жёлтого. Трава была почти полностью скрыта за устилавшим землю лиственным ковром, на котором блестел начинающий таять иней.

В лесу стояла тишина. Немногие животные осмелились высунуть нос из своих жилищ в такое холодное утро и немного мрачное утро. На некоторых ветках сидели, съёжившись, несколько птиц и переводили хмурые взоры то на лес, то друг на друга.

Из дупла, расположенного прямо над веткой толстого клёна, показалась маленькая рыжая мордочка, на которой быстро подергивался втягивающий воздух тёмный носик. Затем показались глазки-бусинки, мохнатые ушки с кисточками, а спустя несколько секунд — яркий пушистый хвост. Белка быстро осмотрелась по сторонам, после чего пробежала по примыкающему к жилищу суку́ и перепрыгнула на соседнее дерево. Она пронеслась над прижавшимися друг к другу птицами, не удостоивших беспокойного соседа внимания, добралась до ствола…

…и замерла. Застыв у основания на ветки, зверёк повернул голову и стал сосредоточенно смотреть куда-то вдаль, между деревьев. Пернатая компания, забыв о холоде, выпрямилась и тоже принялась смотреть в том направлении, словно что-то почувствовала. Сгустилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев в кронах деревьев и едва слышным частым сопением белки.

Неожиданно между деревьев мелькнуло что-то светлое. Внимание наблюдавших усилилось. С соседних деревьев к ним присоединились ещё несколько птиц и мелких зверьков, вскарабкавшихся по стволу дерева. Ещё раз на мгновение возникло белое пятно — и вновь тут же исчезло. А затем, спустя секунду, собравшимся зрителям открылось то, что их заинтересовало. С противоположной стороны леса бежал со всех ног покрытый белоснежной шерстью волк с парой сложенных за спиной крыльев. За несколько секунд зверь пронёсся под следившими за ним зверьками и птицами. Вместе с ним по лесу прошёл лёгкий порыв ветра, заставивший птиц взмыть в воздух, а большую часть остальных зрителей — разбежаться кто куда. Лишь моргавшая глазами белка проводила заинтересованными глазами необычного зверя, который спустя несколько секунд скрылся в густом лесу…

Арчибальд нёсся между деревьев так быстро, словно сама смерть наступала ему на пятки. Белые лапы перебирали с такой скоростью, что их нельзя было рассмотреть невооружённым глазом. Крылья, покачивавшиеся на бегу, были сложены, чтобы не мешать. Челюсти были крепко сжаты. Нос жадно втягивал холодный лесной воздух. Синие глаза сосредоточенно смотрели перед собой.

Мимо со свистом проносились деревья. Обитатели леса то и дело отвлекались от своих повседневных забот, чтобы посмотреть на бегущего через их лес симурана. Порыв ветра, приходивший следом, быстро возвращал их к привычным делам. Стена из вековых стволов казалась сплошно, непроглядной. Крылатый волк, тем не менее, продолжал свой стремительный путь, то и дело уклоняясь от веток и петляя между стволами и кустами. И вот впереди показался едва различимый просвет, за которым виднелась пелена тумана: белая, как снег, и плотная, словно вата. Ещё через несколько минут конец леса стал более отчётливым. Ещё немного — и можно будет расправить крылья.

Голова симурана на мгновение повернулась назад. Преследовавший его поток воздуха настигал его. Едва поток воздуха коснулся шерсти хвоста, как Арчибальд резко оттолкнулся и прыгнул вверх. Уже в воздухе он развернулся и приземлился на ветвь старого иссыхающего дуба. В следующее же мгновение белому волку вновь пришлось прыгать в сторону: мощный удар сотряс дерево у самого основания и раздробил ствол над землёй, вынуждая всю расположенную выше часть с грохотом упасть на землю. Вайтхарт приземлился у другого дерева и поднял глаза: прямо на него неслось что-то тёмное и крупное, вынуждая уйти в сторону.

Мгновением позже куча листьев и обломки очередного повреждённого дерева взмыли в воздух. Из образовавшегося облака послышалось утробное рычание и щелчок смыкающихся челюстей. Что-то хрустнуло — неизвестный зверь перекусил оказавшуюся у него в пасти ветку. Арчибальд перевёл дух и приземлился рядом с тем, что осталось от старого дуба. И вновь что-то тёмное на всей скорости попыталось его атаковать. Вовремя сделанный прыжок вверх спас симурана. Не успев затормозить, противника врезаться в ствол векового дерева. Давление воздуха вновь наросло, а среди деревьев что-то блеснуло. Белый волк взмахнул крыльями, направив встречный поток. Замерев на секунду, угрожающе острый нож с глухим стуком упал в листья.

Приземлившись, Арчибальд оскалился и настороженно осмотрелся. Конец леса, из которого юноша так стремился выбраться, был сзади. По правую сторону от него лежали только что поваленные деревья. Сквозь опускавшиеся вниз щепки, землю и листья можно было рассмотреть двух массивных существ. По внешности они отдалённо напоминали волков: передвигались на четырёх лапах и имели похожие головы. Их тела были, по меньшей мере, в два раза крупнее симурана, их покрывала короткая тёмная шерсть. Грудная клетка каждого ритмично поднималась. Мускулистые лапы были готовы броситься на врага в любой момент. Выбравшись из-под мусора, создания издали полный злобы и азарта рык и повернулись к следившему за ними белому волку. Их массивные пасти, с которых капала слюна, щёлкнули зубами. На белоснежную добычу смотрели тёмные пустые глаза. На макушках между ушей на форе тёмной шерсти отчётливо виднелось пятно фиолетового цвета.

Слева послышались шаги. К месту, куда недавно упал зачарованный нож, подходил владелец оружия и хозяин атаковавших Вайтхарта тварей. Это был высокий крепко сложенный человек с короткими волосами, небрежно зачёсанными назад. Его лицо чем-то напоминало его покрытых шерстью питомцев. Глаза смотрели на симурана с нездоровым азартом. Он был одет в плотный дублёный плащ, который лишь больше подчёркивал его широкие плечи. Внутренняя сторона этого достававшего почти до земли предмета одежды была усеяна ремешками, за которые были заткнуты десятки угрожающего вида ношей. Сорочка была разодрана в нескольких местах, а штаны и сапоги видали лучшие времена. Нелюдя в этом мужчине выдавало лишь одно — замысловатый фиолетовый узор, испещрявший ладони и предплечья и испускавший едва уловимое свечение.

— Да уж. Поисковые чары, привязанные к оружию — действительно нечто, — произнёс он, поднимая с земли остановленный Арчибальдом нож. — И всё же, эта охота начинает мне надоедать. Может, покончим с этой игрой?

Арчибальд вместо ответа лишь ещё сильнее прижался к земле и напрягся. Сквозь стиснутые зубы раздался угрожающий рык, в котором слышались как волчьи, так и человеческие нотки.

— Хах, а ты упорный щеночек, — раздался смешок, который не предвещал ничего хорошего. — Но как долго ты продержишься в таком темпе?

— Сколько понадобится, — прорычал симуран. — Или ты думаешь, что эта небольшая пробежка, которую с трудом выдерживают твои твердолобые ищейки, способна меня измотать?

По лицу одетого в дубленый плащ человека скользнула холодная улыбка. Он выпрямился и повертел в пальцах подобранное оружие, словно это была детская игрушка.

— А ты храбрее, чем кажешься, — произнёс он. — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, щеночек?

— Я не первый год по эту сторону черты. И мне достаточно рассказывали о тебе… Псарь Ненависти.

Услышав эти слова, мужчина разразился настолько громким утробным смехом, что, казалось, от него задрожали листья на ветвях окружающих деревьев. Если поблизости и были обычные животные или птицы, этот звук несомненно распугал даже самых грозных из них.

— Тебе известен даже этот титул, щеночек? Что ж, я польщён. Действительно польщён. Никогда бы не подумал, что такой как…

— Чего ты хочешь от меня, Фиолетовый Загонщик? — вызывающе перебил противника Арчибальд.

На мгновение лицо Псаря исказила неимоверная злоба, которую он с большим трудом сдержал. Он перестал крутить в руках нож. С силой и характерным звуком сжав обмотанную кожей рукоять оружия, мужчина медленно побрёл к стоявшим неподалёку созданиям.

— А ты дерзкий малый. Настолько, что мне очень размазать тебя здесь и сейчас и от души насладиться тем, как жизнь покинет твоё мохнатое тело, — мужчина встал между своих покрытых тёмной шерстью питомцев и свободной рукой небрежно потрепал одного из них. — Видишь ли, щенок, эти варги уже много лет служат мне. Они — венец моего творения, лучшие гончие из всех, что были, и обладают недюжей силой…

В глазах охотника блеснула недобрая искра.

— Но симураны… О, это редкие экземпляры. Вы обладаете потенциалом, превосходящим их. Умом, силой, сноровкой… Увы, я не могу порождать вас во время перерождения. Почти не осталось тех, кто способен на такое. Но самое прискорбное, что ты — единственный живой представитель своего… «вида».

— И что дальше? — безразлично сказал Арчибальд. — Убьёшь меня, чтобы у твоих тупых шавок не осталось четвероногих конкурентов?

Лицо мужчины снова исказилось в оскале. Он с такой силой сжал густую шерсть варга, что в рыке того на секунду послышалось болезненное скуление.

— О, с каким наслаждением я размозжил бы тебя сейчас о стоящее за твоей спиной дерево, — прошипел Псарь Ненависти. Его зубы сжались с такой силой, что побелели дёсны. — К сожалению, редкость особей твоего вида вынуждает пересмотреть мои взгляды на твою дальнейшую судьбу. Поэтому я готов простить остроту твоего языка и даже искренне обещаю не калечить больше необходимого, если ты добровольно присоединишься ко мне, белячок.

— Белячёк? Присоединиться? — Арчибальд издал презрительный смешок. — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я такой же отбитый, как твои гончие? Или что после того, как ты и твои шавки уже год не дают мне спокойно жить, я не пошлю тебя на все четыре стороны, поганый мясник?

— Значит, нашему «танцу» суждено продолжится.

— Чёрта с два, — ответил симуран, глядя в глаза противнику. –Как ты сам сказал, обстоятельства вынуждают пересмотреть мои взгляды на твою дальнейшую судьбу, — оскал на его лица становился злее по мере того, как он говорил, а тело напряглось в ожидании предстоящей схватки. — Так уж вышло, Виктор, что на этот раз ты и твои шавки не просто преследовали меня. Вы перешли мне дорогу. А такое я не прощаю! И плевать, по какую сторону черты находится угроза.

— Щенок! — почти взревел от раздражения Хозяин гончих. — Надеешься, что сможешь хоть что-то мне сделать?

— Как знать… Но я искренне обещаю попытаться сократить ваше общее число до нуля.

Воздух вокруг словно сгустился и обжигал от витавшего напряжения. Несколько долгих мгновений Арчибальд и его преследователи смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Казалось, само мироздание замерло в ожидании того, что произойдёт.

— ВЗЯТЬ ЕГО!!! — рявкнул Виктор, давая толчок дальнейшим событиям.

Два покрытых тёмной шерстью варга ждали этих слов уже давно, и им не пришлось повторять дважды. Промедлив мгновение, косматые создания сорвались со своих мест. Разделившись, они начали стремительно зажимать симурана в тиски. Приблизившись на расстояние нескольких метров, они бросились на смирно стоявшую добычу. В последнюю секунду Арчибальд отступил. Варги, у которых не оставалось ни малейшего шанса что-то изменить, столкнулись друг с другом. Сила удара была такой, что воздух вздрогнул. Обоих зверей отбросило друг от друга. Их задор определённо угас, о чём явственно говорили замедлившиеся движения.

Не без усилий поднявшись на ноги, твари и вновь бросились на белого волка. Увы, но в их действиях уже не чувствовалось былого азарта и силы. Четвероногая троица закружилась в стремительном танце смерти, поднимая листья и ломая деревья. Вскоре симуран стал замечать, что к варгам начала постепенно возвращаться былая координация. Словно поняв мысли оппонента, создания синхронно обогнули противника и прыгнули на него со спины. В последний момент Вайтхарт сумел пригнуться достаточно, чтобы оба противника пролетели над ним, не задев даже случайным взмахом лапы. Осознав свой промах, звери начали извиваться в воздухе, стараясь повернуться для нового прыжка до приземления.

Увы, им не было суждено коснуться земли. Глубоко вдохнув, Арчибальд расправил сложенные за спиной крылья и взмахнул в сторону больших тёмных тел. Варги на долю секунды застыли в паре сантиметров от земли. Несколько мгновений в лесу стояла тишина. Затем пришла буря. Она возникла из ниоткуда и разделила симурана и наблюдавшего за схваткой Виктора.

С силой оттолкнувшись от земли, Псарь Ненависти отступил. Приземлившись на толстую ветку в месте, где магический ветер не мог его достать, он лишь безучастно наблюдал. Однако слугам охотника уже ничто не могло помочь. Неспособные не то что повторить совершённое хозяином действие, но и даже обрести опору, они пролетели несколько метров, пока плотные потоки воздуха не прижали мохнатые тела к поваленному в начале столкновения дубу. Скаля зубы, Псарь мог лишь молча смотреть, как куски вырванных деревьев и камни обрушиваются на варгов смертоносным дождём. Прошло несколько секунд — и выкорчеванный ветром пень с засохшими острыми корнями поднялся в воздух и пронзил тело одной из тварей. Его предсмертный вопль разнёсся по окрестному лесу, несмотря на бушующий ветер.

Неотвратимая смерть уже приближалась и ко второму варгу, когда случилось неожиданное. Серое осеннее небо без предупреждения озарила вспышка яркого синего огня. С грохотом сгусток пламени опустился на землю между Арчибальдом и Виктором. Увидев это, симуран ветер резким движением крыльев заставил вызванную им бурю утихнуть. Заинтересованный этим явлением Псарь Ненависти спрыгнул с ветви, на которой стоял, и быстро преодолел расстояние до места, где находился его ещё живой слуга. Уцелевший варг, которого больше не сдерживал ветер, не без труда поднялся на лапы. Тело павшего прислужника охотник одарил лишь мимолётным, полным отвращения взглядом, а после обратил всё своё внимание на новоприбывшего.

Синее пламя с белыми всполохами постепенно развеялось. Перед глазами соперников показался его создатель: среднего роста девушка с длинными рыжими волосами, которые нежно покачивал утихающий ветер. Её стройное натренированное тело было одето во вполне современную облегающую одежду, поверх которой были закреплены пластины лёгкой металлической брони, защищавшие руки, ноги и туловище. С плеч до колен спадала лёгкая накидка с капюшоном.

Прервавшая сражение рыжеволосая девушка бросила взгляд своих изумрудно-зелёных глаз сначала на стоявшего справа от неё белого волка, затем — на мужчину в дублёном плаще, смотревшего на неё в замешательстве. Когда она заговорила, слова были адресованы последнему:

— Эти древние земли всегда открыты для посетителей и путников, — губы на её каменном лице почти не шевелились, но голос был громким и, казалось, сопровождался многократным хором, говорившим вместе с ней. — Но это вовсе не значит, что здесь рады всем без исключения, Фиолетовый Загонщик.

— Не знаю, кто ты, подруга, — оскалился и почти прорычал Виктор, — но предупреждаю только один раз. Встанешь между мной и щенком за твоей спиной — и будешь молить о быстрой смерти. И поверь, я не буду слушать.

Девушка ничего не ответила. Она бросила быстрый взгляд на симурана — который зарычал после слов охотника — и демонстративно повернулась лицом в мужчине и его варгу, словно загораживала собой Вайтхарта. Этого простого действия оказалось более чем достаточно, чтобы Псарь Ненависти окончательно вышел из себя. Одной рукой он метнул в сторону девушки несколько ножей. Пальцами другой он лишь щелкнул — и ослабший, но озлобленный косматый зверь из последних сил совершил мощный прыжок в сторону нового врага.

Девушка не двинулась с места — лишь сделала руками несколько едва заметных пассов и выпрямила их перед собой. Одна ладонь была сжата в кулак, другая — раскрыта. Когда варга и ножи от цели отделяли считанные шаги, последовали следующие движения. Раскрытая ладонь сжалась — и воздух сгустился, остановив ножи и варга в нескольких метрах от цели. Мгновением позже пальцы, сжатые в кулак, распростёрлись — и угрозу поглотило яркое синее пламя с белыми всполохами. Раздался пронзительный рык, полный боли, который спустя секунду оборвался. Яростный танец магического пламени закончился столь же стремительно, как и начался. Оскалившись, Виктор увидел, как на взрыхлённую во время схватки землю оседает прах того, что ещё секунду назад угрожало навредить незваную гостье.

Арчибальду, молча и безучастно наблюдавшему за происходящим, на секунду показалось, что Псарь Ненависти собирается сам наброситься на встрявшую в схватку девушку. По его лицу было видно, что охотник едва сдерживается, чтобы не поступить таким образом. И всё же — к немалому удивлению юноши — он лишь презрительно фыркнул и, осыпав своих противников невнятными проклятьями, спешно скрылся в лесной чаще.

Проводив охотника холодным взглядом, девушка опустила руки. Медленно повернувшись, перевела свои изумрудные глаза на симурана. Несколько секунд никто из них не двигался, молча глядя друг другу в глаза.

— Ты хоть знаешь сколько лет пройдёт, прежде чем лес восстановится после вашей схватки? — произнёс теперь уже тихий и спокойный женский голос, а глаза с грустью обвели окружающую разруху.

— Мне, конечно, жать, Астра, — сказал, Арчибальд, складывая крылья за спиной, — но всё же не я устроил этот лесоповал. К тому же, я не думал, что он выследят меня до этого места.

— Упорство всегда было его сильной чертой, — вздохнула чародейка. — Жаль только, что применяет он его в дурных целях.

Девушка щёлкнула пальцами и все выкорчеванные деревья — как и тело мёртвого варга — объяло пламя. Спустя минуту оно исчезло, оставив после себя лишь небольшую поляну, усеянную пеплом. Затем она подошла к симурану и, присев, потрепала его по голове.

— В любом случае, лучше уж лес, чем ты. А природа залечит свои раны.

— Что ты здесь делаешь?

— Дедушка попросил встретить тебя.

— Он знал, что я буду пробегать именно в этом месте?

— Да, — кивнула Астра. — Правда, он не сказал, где именно. Сила, которую ты вложил в ту бурю, значительно облегчила мне поиски.

— Что ж, тогда не вижу смысла заставлять твоего дедушку ждать.

Арчибальд расправил свои белоснежные крылья и приготовился взлететь, но остановился, встретившись с изумрудными глазами девушки.

— В чём дело? — спросил он.

— Смею напомнить тебе, Арчи, — сложив руки на груди ответила чародейка, — что полёт и планирование не входят в число моих умений. Так что, если тебя не затруднит…

С секунду собеседники стояли, молча глядя друг на друга, после чего волк с некоторой неохотой махнул головой. Девушка, немного смягчившаяся в лице, подошла и устроилась на спину симурана, заняв место меду между шеей и крыльями. Убрав с лица непослушную рыжую прядь, она обхватила шею Арчибальда.

Несколько раз взмахнув крыльями, Вайтхарт повернулся и побежал в прежнем направлении. Быстро перебирая лапами, он стремительно преодолел остаток леса. На его краю земля резко уходила вниз. Оттолкнувшись от самого края обрыва, симуран расправил крылья. Быстро набрав скорость, симуран с пассажиром на спине устремился вдаль и вскоре растворился в густой пелене тумана.

12

Солнце было в зените и не жалело своего света. Увы, это не приносило желанного тепла. Ночь выдалась столь суровой, что лишь холод грозил лишь к вечеру ослабить свою хватку. Многие жители города оделись теплее, однако даже это не всегда спасало их от резких порывов ветра, пронзающих кожу тысячами ледяных игл.

Худощавый мужчина не спеша шёл по улицам города, заметно опустевшим от неожиданно пришедшего холода. Поднятый вверх ворот чёрного плаща защищал от резких порывов ветра, который немилосердно трепал собранные в хвост иссиня-чёрные волосы. Выражение лица и взгляд выдавали крайнюю озабоченность и задумчивость, которая, тем не менее, не мешала мужчине вовремя реагировать на сигналы светофоров. Шаги путешественника были плавными, тихими и размеренными, от чего создавалось впечатление, что тело скорее планирует по парит в нескольких сантиметрах от земли, нежели идёт.

Кайл давно научился не отвлекаться на любопытные взгляды окружающих. За много лет жизни он смирился с таким положением дел. Каждого привлекало что-то своё. Одних — почти призрачная походка. Других — одежда, которая словно всегда не соответствовала любой погоде. Третьих — болезненно бледная кожа, выделявшаяся на фоне одежды и волос. Всё это не имело значения.

Но уже который день всё было немного иначе. Да, нетленного не волновал интерес окружающих. Однако окружающие вызывали интерес у него, пусть и мимолётный. Причиной тому был парадокс. Он прибыл в этот город в поисках одного человека. И всё же, на данный момент его поиски были тщетны. Это и была причина интереса Кайла к окружающим. Всматриваясь в каждое из множества проносящихся мимо лиц, он чаялся найти то единственное.

И вот, перейдя дорогу в очередной раз, Кайл оказался перед фасадом небольшого, но весьма уютного с виду кафе. Расположенное на первом этаже небольшого торгового центра, это место было словно тихий остров посреди повседневной суеты.

— Это знак, — тяжело выдохнул мужчина. — Нужно сделать перерыв.

Колокольчик, висевший над дверью, зазвенел, когда Кайл вошёл внутрь. По ту сторону двери заведение производило ещё более приятное впечатление, чем снаружи. Приятный интерьер, выполненный из разных оттенков древесины, действовал успокаивающе на занятый размышлениями разум. Несмотря на будний день в заведении было необычайно мало свободных мест. Прошла минута, прежде чем на глаза попался свободный столик. Всё в той же призрачной манере нелюдь пересёк помещение. К добру или худу, но никто не обратил на него внимания — посетителей куда больше волновали собственные дела.

— Итак… — едва слышно зашептал Кайл, поудобнее усевшись за столом. — Эта авантюра неожиданно затянулась.

Шум по ту сторону стекла начал нарастать. Судя по всему, приближался обеденный час-пик.

— Один единственный человек. И город ведь не такой и большой! А поиски уже третий день не приносят результатов. Может, я неправильно подхожу к этому? Быть может, имеет смысл…

— Извините, — послышался сбоку мягкий женский голос, прервавший едва слышные размышления. Судя по интонации, официантка далеко не первый раз пыталась пробиться сквозь поток сознания Кайла. — Вы готовы сделать заказ?

— А? — среагировал парень, переводя взгляд на меню. — Да. Принесите… чай с лимоном и мятой и четыре бутерброда с ветчиной и сыром.

Девушка сделала несколько пометок в блокноте и удалилась. Глаза, зрачки которых при свете дня были карими, а не красными, среагировали на неожиданный стук по стеклу. За те несколько минут, что Кайл провёл в глубине своего сознания, ветер пригнал небольшую тучку, который теперь осыпал стекло влагой. Всё закончилось раньше, чем официантка вернулась к столику брюнета.

— Держите, — сказала вновь подошедшая девушка. Носа мгновенно донёсся аромат цитруса и мяты. Следом перед мужчиной оказалась и тарелка с бутербродами. — Если понадобится что-то ещё — дайте знать.

— Спасибо, — кивнул ей Кайл и, бросив взгляд на бейдж, добавил, — Вероника.

— Приятного аппетита! — ответила официантка и вновь ушла. Нелюдь несколько секунд смотрел ей в след. Стройная фигура, приятное лицо и длинные волосы цвета лесного ореха, собранные в хвост. Девушка она скрылась за дверью, ведущей в подсобное помещение, а мужчина взял один из бутербродов и поднёс ко рту…

Еда застыла в нескольких миллиметрах от места назначения. Бутерброд едва не выпал из державшей его ладони. По телу прошла волна дрожи и неожиданного осознания происходящего. Затем наступило чувство радости и удовлетворения. Перед мысленным взором Кайла вновь предстала официантка. Её лицо, аккуратный хвост, хрупкая на первый взгляд фигура… и блеснувшее на безымянном пальце правой руки золотое кольцо с несколькими едва заметными глазу царапинами.

Лицо нетленного исказило выражение детской радости. С улыбкой, которая могла бы показаться глупой и беспричинной, мужчина приступил к еде с нескрываемым удовлетворением. Он нашёл её! Ради этой девушки парень и пришёл в этот город. Три дня изматывающих поисков подошли к концу по воле слепого случая… или провидения? Что бы это ни было, Кайл был благодарен.

В таком приподнятом настроении парень и справился со своим заказом. Избавленный от волновавших его всё это время размышлений, он искренне наслаждался каждым кусочком еды. Спустя несколько минут после того, как Кайл покончил с едой, официантка подошла к нему в третий раз.

— Вам принести ещё что-нибудь? — спросила она. Улыбка девушки была обворожительна.

— Нет спасибо, — покачал головой нетленный.

— В таком случае, сейчас я принесу ваш счёт.

— Подождите минутку, — остановил Кайл девушку, которая уже была готова повернуться. — Скажите, Вероника, до которого часа вы сегодня работаете?

На тонких чертах лица официантки проступило лёгкое замешательство. Секундой позже на лице отразилось осознание и едва заметное раздражение. Видимо, рассудил Кайл, этот вопрос ей задают чересчур часто.

— Простите, — тактично ответила она, демонстративно показывая обручальное кольцо, — но я не заинтересована в знакомстве.

Кайл не смог сдержать добродушный смешок, который вызвал недоумение у собеседницы.

— Простите, я неверно выразился, — успокоил её нелюдь. Погрузив руку в карман плащ, он вытащил удостоверение. Поддельное, само собой. — Я — детектив. Мне хотелось бы задать несколько вопросов. В свободное от работы время.

Несколько секунд Вероника изучала то лицо Кайла, то предъявленный им документ. Какие бы мысли не родились в голове официантки, она пребывала в смятении.

— Я освобождаюсь в шесть, — наконец произнесла она тоном, в котором чувствовались осторожность и подозрительность.

— В таком случае, я подожду у витрины этого замечательного заведения, — подытожил мужчина. Видя выражение лица собеседницы, он спешно добавил, — Не волнуйтесь, Вам нечего боятся. Это всего лишь пара вопросов.

Вероника молча кивнула и ушла. Кайл вновь посмотрел в след. Его совсем не удивила как реакция официантки на его слова, так и то, что счёт ему принесла совсем другая девушка. Расплатившись, нетленный покинул кафе. Пройдя немного по парку, расположенному на противоположной стороне дороги, он скрылся за фонтаном, украшенным взлетающими лебедями.

13

Небо над горами было чистым. Солнце медленно двигалось к закату, меняя оттенок с бледного на багряный. Тени, почти исчезнувшие в полдень, постепенно растягивались в противоположную сторону. Низина вокруг хребта, несмотря на час, всё ещё укрывал густой туман. Это создавало впечатление, будто горы парят высоко в небесах, оторванные от земной тверди.

Арчибальд, на спине которого безмолвно сидела Астра, сделал несколько сильных взмахов крыльями, устремляясь в окружение гор. Холодный свежий ветер, гулявший здесь, развевал рыжие волосы девушки и белоснежной шерсти симурана. Красная прядь на этом воне трепетала, словно знамя.

Взгляд пронзительных синих глаз окидывал засыпанные снегом горные пики. Это не было восхищением или наслаждением пейзажем — симуран пытался что-то отыскать. Словно почувствовав это, Астра вытянула одну из рук и указала направление. Арчибальд быстро кивнул и, когда девушка вновь крепко обхватила его шею, устремился в нужную сторону.

Спустя некоторое время, наполненное свистом ветра в ушах, показалось место назначения. Впереди, в десяти минутах полёта, возвышалось среди гор монументальное сооружение. Оно представляло собой десяток массивных башен, соединённых между собой мостами и испещрённых балконами и окнами. Кончики крыш с лазурной кровлей пронзали облака, а ни земле сооружение окружал обширный сад, отделённый от горной долины круглой стеной.

— Это она? — спросил Арчибальд, начинающий сбавлять скорость и снижаться.

— Да, — ответила Астра. — Великая Библиотека. Дедушкина вотчина. Здесь собирают и хранят все знания, открытые смертными и бессмертными.

Путешественники подлетели ближе. Теперь симуран ещё внимательнее рассмотреть место назначения. Кладка башен была белоснежной, словно снег. В окнах то и дело мелькали чьи-то силуэты. Но большим удивлением был сад. Более внимательный взгляд открыл симурану, что в пределах стен была куда теплее. Это красноречиво показывала как сочная трава, по которой то и дело пробегали звери или птицы, так и то, что на некоторых ветках были хорошо различимы налитые соком плоды.

— Это место такое спокойное и… нетронутое, — заворожено прошептал юноша. — Вот бы показать когда-нибудь это место Веронике…

— Не стоит, — отозвалась Астра, до ушей которой донеслись слова волка. — Здесь уже давно нет ничего кроме воспоминаний о давно ушедших временах и событиях.

Арчибальд ничего не ответил. Интонация девушки дала понять, что не следует развивать эту тему. Сделав ещё несколько взмахов широкими крыльями, симуран опустился и, немного пробежавшись, остановился в нескольких десятках шагов от ограды сада. Она была достаточно высокой, чтобы с земли были видны лишь самые высокие деревья, но казалась крошечной на фоне самой Великой Библиотеки. Однако вскоре глаз уловил истинное положение дел. С внешней стороны ограды поднимался вверх прозрачный магический купол, укрывавший всё, что находилось внутри.

Храня молчание, Астра и Арчибальд прошли сквозь барьер в месте, где находились массивные ворота. Симуран вздрогнул — под куполом было довольно тепло. По ушам ударило пение птиц, которого не было ещё мгновение назад, а ноздри наполнил аромат травы и цветов. Весь путь до входа в Библиотеку юноша осматривался по сторонам. Да, он был знаком с большинством растений и животных, что попадались на глаза. Однако то, что всё это великолепие раскинулось посреди сурового горного хребта, делало вполне обычное зрелище удивительным.

И вот, путешественники достигли входа в башню. С этой точки приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы увидеть крышу сооружения. В непосредственной же близости находилась массивная двустворчатая дверь. Не меньше десятка метров в высоту, она была украшенная разнообразными узорами из разноцветных металлов и камней, а раму испещряло множество символов, невиданных смертным. Астра протянула руку вперёд, сделала замысловатый жест ладонью — и проход открылся без какой-либо видимой помощи.

— Постарайся не отставить, — сказала волку рыжеволосая девушка.

Симуран кивнул в ответ и последовал за спутницей.

Дверь закрылась, не успели путники отойти от входа. Глухой стук гулким эхом разошёлся по просторному помещению, но не привлёк к себе внимания. Высокая комната, усеянная помостами, лавками и столами оказалась, как понял Арчибальд, всего лишь вестибюлем. Минув его, волк и девушка поднялись большой раздвоенной лестнице и лишь тогда попали непосредственно в один из залов Библиотеки.

Они пересекали зал за залом, мост за мостом, лестницу за лестницей. На протяжении всего молчаливого путешествия Арчибальд постоянно осматривался по сторонам, удивляясь увиденным вещам. Потолки, расписанные картами и пейзажами, поддерживались массивными колоннами. Между опорами стояли высокие стеллажи, уставленные предметами максимально разнообразными по форме или содержанию. Шары на подставках, искрящиеся светом кубы, пирамиды и кристаллы. Свитки и книги разных форм, размеров и времён. Диковинные артефакты, о которых ни один археолог и помыслить не мог.

Содержимым стеллажей дело не ограничивалось. То тут, то там можно было увидеть статуи, бюсты или картины, которые двигались, словно живые. Не покидая постаментов и рам, они то и дело вступали в разговор с кем-либо из присутствующих. Попадались на глаза витринные шкафы, которые изобиловали оружием и другими предметами, как магическими, так и исключительно технологическими. На одном из этажей с уст симурана сорвался грустный смешок — на глаза попалась копия телефона. Такой же он неудачно постирал чуть больше шести лет назад, что привело к неожиданным и печальным последствиям.

Хватало в замке и посетителей. Арчибальд успел отчётливо рассмотреть лишь нескольких. На одной из террас сидела девушка в сопровождении варга. Зверь разительно отличался от убитых в лесу как внешне, так и по поведению. На одном из мостов произошёл краткий обмен любезностями между симураном и уже знакомой особой — женщиной во фраке, чьё тело было скрыто под бинтамм. Попался и бледный юноша в чёрном саванне со сложенными за спиной тёмными крыльями, который яростно спорил о чём-то с эненрой. Ближе к концу пути Арчибальд увидел ещё одного знакомого. Седой оборотень, одетый в потрёпанный вельветовый костюм, сидел на каменной лавке под растущим в горшке деревом. Жёлтые глаза внимательно изучали какой-то увесистый том. В очередной раз поправляя сползающие вниз очки, вервольф встретился глазами с юношей и, кивнув в знак приветствия, продолжил чтение.

Спустя чуть более получаса прогулка симурана и его рыжеволосой спутницы подошла к концу. Они оказались в большой зале, в который вело множество арочных проёмов. Потолок украшала живая роспись, изображавшая звёздное небо, на фоне которого двигались небесные тела. Как и другие помещения, это не было лишено стеллажей. Судя по их содержимому, это место было полностью посвящено астрономии и всему, что с ней связано. Венцом всему были расставленные по кругу постаменты, над которыми парили проекции планет. Их было куда больше, чем в Солнечной системе, что не могло не смутить столь неискушённую личность, как Арчибальд.

Астра на секунду остановилась, осматривая помещение, а после пошла в дальний конец зала, где стоял большой заваленный свитками и книгами стол. В нескольких шагах от него она повернула в сторону. Симуран последовал за ней и вышел на балкон. Там он и встретился со стариком, одетым в тёмный балахон, расшитый узорами из серебряных и золотых нитей. Он стоял, сведя ладони за спиной, и внимательно наблюдал за стайкой птиц, весело щебетавших о чём-то в ветвях растущего в массивном горшке дерева.

Рыжеволосая девушка повернулась к Арчибальду и жестом попросила его остановиться. Под взглядом синих глаз она подошла ближе к дедушке и что-то прошептала ему на ухо. Голова человека в балахоне дрогнула, словно до этого момента он не замечал пришельцев, после чего повернулась. Глаза седоволосого мужчины быстро осмотрели крылатого волка. Взгляд стал добрее, черты лица смягчились, а спрятанные под длинными усами и густой бородой губы изогнулись в добродушной улыбке.

— Добро пожаловать в мою обитель, — мягким голосом произнёс старец. — Я рад, что моё послание достигло тебя, мой мальчик.

— Лорд Гриц, — Арчибальд склонился в почтительном поклоне. — Я откликнулся на призыв так скоро, как смог. Приятно видеть Вас в целости и добром здравии.

Седоволосый мужчина непринуждённо захохотал, от чего на лице Астры появилась улыбка.

— Лорд Гриц? Вижу, что за время нашей разлуки доброта и хорошие манеры не покинули тебя под гнётом тягот жизни. Ты всё так же мягок и доброжелателен к окружающим, — хозяин Библиотеки смерил симурана хитрым испытующим взглядом и добавил, — Или я заблуждаюсь?

Арчибальд хотел что-то ответить, но лишь приоткрыл рот — инициативу в диалоге перехватила на себя рыжеволосая девушка.

— Когда я нашла его, он сражался с Фиолетовым Загонщиком. Даже сумел убить одного из них. Не знаю, чем бы дело кончилось, если бы я не вмешалась.

— В самом деле? — старик широко раскрыл глаза и перевёл на внучку взгляд, полный неверия. Получив в ответ утвердительный кивок, он вновь посмотрел на симурана и заметил в глазах того проблеск сожаления. — Вижу, ты действительно растёшь, мой мальчик. Освоить чары без руководства или помощи со стороны — это весьма похвально. Хотя, отчасти огорчает.

— Не стану спорить. Однако обстоятельства не оставили мне выбора. Эта сила спасала меня весь последний год… хоть у меня и нет желания прибегать к ней.

— Да-а-а, — задумчиво протянул старик, поглаживая седую бороду. — Воистину мрачная ситуация. Но довольно! Что же мы, право слово, о грустном! В конце концов, я ведь призвал тебя отнюдь не за этим, мой мальчик. А за тем, чтобы сдержать данное обещание.

Арчибальд вздрогнул от слов мужчины и изумлённо приоткрыл рот.

— Неужели Вы… — дрожащим голосом зашептал волк.

— Да, — кивнул старик с добродушным выражением лица. — Я сделал копию того текста, что ты просил. Манускрипта, что может помочь тебе обрести былую форму.

По телу симурана прошла дрожь волнения. Мысли накрыло волной радости и облегчения, смешанные с чувством неверия. Но спустя секунду пришло и осознание. То, что поможет исправить сделанную им ошибку и вернуться к Веронике, находилось столь близко. Ценой неимоверных усилий Арчибальд удержался от того, чтобы не начать прыгать и кувыркаться от радости прямо под звёздным потолком. Слёзы радости проступили из синих глаз, обращённых на старика. Пушистый белый хвост предательски заходил ходуном, но юноше было всё равно.

— Я… Вы… я… — он с трудом подбирал слова от накрывших его эмоций. — Моя признательность настолько безмерна, Лорд Гриц! Не знаю, как благодарить!

— Полно, мой мальчик, — с улыбкой произнёс старик, направляясь к заваленному свитками столу. — Я тоже совершал ошибки, когда был юнцом. И не понаслышке знаю, какую цену за них порой приходится платить. Для меня будет в радость помочь тому, кто хоть и оступился из-за любви, но всё же остался ей верен.

Старик обошёл стол и начал искать что-то среди груды бумаг. Арчибальд переводил взгляд то на него, то на стоявшую неподалёку Астру, на чьём лице играла непринуждённая улыбка.

— Ох, старая моя голова, — забормотал старик. — Неужели я оставил его в зале трансмутации… — он посмотрел на внучку. — Дитя моё, не могла бы ты сходить в западную башню? Там лежит тёмный футляр со свитком внутри.

— Хорошо, дедушка, — ответила девушка, кивнув, и покинула зал.

Она направилась к выходу из зала, в то время как седоволосый мужчина сел за стол. Сложенные свитки он отодвинул в сторону, чтобы можно было видеть Арчибальда. Когда шаги Астарты утихли, старик выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда что-то длинное. Сделав несколько жестов рукой и пробормотав какую-то магическую формулу, он отпустил предмет. Запечатанный цилиндр пролетел несколько метров. Достигнув симурана, он лёг на спину между крыльев, а колыхавшиеся в воздухе ремешки застегнулись на теле так, чтобы не мешать движению.

— Когда придёт время прочитать текст — просто сосредоточь мысли на свитке. Футляр зачарован: он откроется и спадёт со спины, когда в этом возникнет нужда.

Арчибальд поднял на старика полные удивления глаза.

— Но если он здесь, то…

— Я хочу поговорить с тобой наедине, мой мальчик, — ответил мужчина, меняясь в лице. — Не хочу, чтобы Астра слышала мои слова.

Несколько секунд старец и симуран молча смотрели друг на друга. Добродушное лицо хозяина Библиотеки начало искажаться. Светлые черты лица омрачили тени злобы, печали и давно копившейся обиды, которые заставили крылатого волка поёжился.

— Мне не по себе от одного лишь Вашего взгляда, Лорд Гриц. Я в чём-то виноват перед Вами?

— Нет, мой мальчик! Вовсе нет! Ты ни в чём не виноват передо мной. Но я хочу попросить тебя об одолжении.

— Разумеется, — облегчённо вздохнул волк. — После того, как помогли мне Вы, я готов оказать ответную услугу.

— Ты добр и вежлив, как всегда, — печально улыбнулся старик. — Но, то, о чём я попрошу, будет непросто сделать. Это касается Псаря Ненависти, Виктора Детестанса.

Несколько секунд собеседники молча смотрели друг на друга. По взгляду серых глаз старца Арчибальд безошибочно понял, что услышит прежде, чем слова прорезали тишину.

— Если представиться возможность — он должен умереть.

Симуран даже не вздрогнул, когда старик огласил свою просьбу.

— Старые счёты, Лорд Гриц?

— Можно и так сказать, — кивнул хозяин Библиотеки. — Если задуматься, то у многих потусторонних есть счёты с этим… отродьем.

Одна из бровей юноши приподнялась вверх.

— Он настолько популярен по эту сторону черты?

— Ты и половины не знаешь. Он получил свою известность прямо здесь, на плато Библиотеки.

— Что произошло?

— Долгие годы в мире царил покой. Потусторонние мирно сосуществовали друг с другом и обычными людьми. Бывали, конечно, мелкие стычки и неприязни кланов — это естественно — но ничего слишком серьёзного. Наш малочисленный, но, тем не менее, уважаемый всеми род жил в этой долине не одно тысячелетие. Мы собирали и хранили знания о нелюдях разных видов и мастей, о магии, о животных, чудовищах, технологиях людей и даже о других мирах. Наш клан общался со многими из тех, кто живёт по эту сторону черны.

Задумчивость на лице старика омрачилась.

— В мире людей тем временем началась Вторая Мировая война. Она унесла много жизней. Когда это страшное событие закончилось, оно оставило за собой множество людей, переполненных ненавистью. И тогда объявился он…

— Псарь Ненависти?

— Да. Никто не знал, сколько ему лет и откуда появился. Неизвестно и то, был он потусторонним изначально или стал таким по воле случая или из-за войны. Виктор не был первым за долгое время нелюдь с фиолетовой меткой. Но его ненависть была… необъятной. Он услышал о Библиотеке, её знаниях и возможностях, и решил присвоить всё себе. Во время первого своего визита с ним было лишь несколько варгов, так что отец и мать Астры прогнали Псаря. Не знаю, на что он надеялся в тот день, но поклялся вернуться. И по какой-то причине мы знали — это не пустые слова. Мы созвали всех, с кем смогли связаться. И тогда…

Старик сделал небольшую паузу. По выражению лица Арчибальд видел, насколько трудно даётся ему этот рассказ.

— Он набрал огромную армию за жалких пару недель. В то время, как ты понимаешь, не составляло особого труда найти людей с сильной ненавистью и превратить их в слуг уговорами, обещаниями или же силой. Чёрная волна двинулась в сторону Библиотеки. Перед её ликом объединились многие другие. Это был тот редкий случай, когда даже готовые перебить друг друга кланы согласились сражаться бок о бок. Все они осознавали важность Великой Библиотеки и её роль в этом мире. И готовы были защищать это место любой ценой…

Хозяин Библиотеки вздрогнул от воспоминаний, а симуран — от картины, что нарисовало воображение.

— То было не сражение, а бойня. Жестокая, ужасная и беспощадная. Земля совершила далеко не один оборот за время битвы. Прервались тысячи жизней. Среди погибших оказались мои дочь и зять, а также почти все члены клана Муннайтов — предки твоего сира. Ценой рек крови и гор тел объединённые силы потусторонних смогли повергнуть Виктора и заставить его отступить.

Старец вновь прервался, и симуран увидел, как в его седых усах скрываются несколько блестящих, словно алмаз, слезинок.

— Мне жаль, — только и смог прошептать Арчибальд. — Это ужасно.

— Да, ужасно, — отозвался Старейший. — Но даже трагедия смогла принести немного света в этот мир. Кровь тех, кто погиб в тот день, и их души стали едины с землёй, от чего на ней возник сад. Жизнь, впитавшаяся в почву, изменила саму землю, так что растениям суждено всегда быть полными жизни и давать плоды. Оставшиеся в живых и те, кто не успел прийти на помощь в битве, согласились, что подобной трагедии нельзя дать повториться. Общими усилиями был возведён особый магический барьер. Он спадёт лишь в том случае, если все, кто его создал, и их потомки умрут.

— А что Виктор?

— Его не нашли. Многие годы мы надеялись, что это отродье скончалось от ран. Теперь мы вынуждены столкнуться с крахом этих надежд.

В зале вновь повисла тишина. Старик устремил печальные глаза за окно, глядя на безмятежные горные пики. Арчибальд опустил голову и обдумывал всё то, что услышал. Он всё ещё пытался принять, что охотник, который выслеживал его на протяжении последнего года, оказался не просто зарвавшимся бессмертным, движимым навязчивой идеей, но врагом многих, кто находится по другую сторону черты.

— Поэтому я хочу, чтобы чудовище, унёсшее жизнь моей дочери и бесчисленное множество других, больше не попирало своим существованием мироздание, — сказал наконец мужчина, поворачивая свою седую голову к симурану. — Но мальчик мой, пойми меня правильно. Я не прошу тебя целенаправленно выслеживать Псаря Ненависти, чтобы прервать его жизнь. И буду более чем счастлив, если тебе не представится случая выполнить мою просьбу. Но если обстоятельства не оставят выбора…

— Увы, — вежливо перебил крылатый волк, — но я почти уверен, что обстоятельства и правда не оставят выбора. Он почему-то одержим тем, симурана своим слугой.

Старик ненадолго задумался.

— Жаль это слышать, — с грустью в голосе отозвался старик. — Симураны обладают весьма богатым потенциалом для развития. А ты — единственный из них в текущий момент времени. Если он преуспеет, последствия могут быть…

— Он не преуспеет, — прервал хозяина Библиотеки Арчибальд. Он хотел сказать что-то ещё, но разговор прервался звуком приближающихся шагов. Спустя несколько секунд показалась Астра.

— Дедушка, я не нашла никакого футляра в зале трансмутации, — сообщила она, подходя ближе.

— Всё в порядке, дитя моё, — успокоил внучку старец, успевший за последние несколько секунд придать своему лицу добродушное выражение лица. — Я совсем забыл, что положил его в ящик стола. Прости, что тебе пришлось из-за моей забывчивости ходить в другую башню.

— Ничего.

— Хорошо, — кивнул мужчина, от чего его приподнятые улыбкой усы едва заметно качнулись. Старик перевел взгляд своих серых глаз на симурана. — Что ж, пришло время нам прощаться, мой мальчик. Желаю тебе исправить свою ошибку и вернуть возлюбленную. Помни о том, что я сказал тебе.

Арчибальд склонился в почтительном поклоне. По тому, какие слова использовал старец, юноша понял — Астре ни к чему знать об их разговоре.

— Благодарю Лорд Гриц. Обещаю, я прислушаюсь к тому, что Вы сказали мне и последую этим словам.

— Славно, — кивнул мужчина за столом. — Астра, дитя моё, будь добра: проводи этого замечательного молодого человека.

Рыжеволосая девушка кивнула и вместе с симураном покинула зал астрономии. В полном молчании она сопроводила его к выходу из Библиотека по тому же маршруту, каким они поднимались к верху центральной башни. У ворот, за которыми открывалась усыпанная снегом равнина, спутники остановились.

— Что ж, пришла пора и с тобой прощаться, — сказал Арчибальд.

— Похоже на то, — кивнула Астра. — Что будешь делать теперь, когда у тебя есть знания о том, как всё исправить? Полетишь к своей возлюбленной?

— Нет сейчас, — с сожалением покачал головой симуран. — Я смогу стать человеком лишь через пару лет. Тогда-то я и смогу ей всё объяснить и сделать всё, что нужно, чтобы вернуться к ней. А сейчас мне хочется посетить свой старый дом. Там я изучить этот текст, а заодно и всё обдумать.

— Можешь оказать мне небольшую услугу? — внучка хозяина Библиотеки, немного краснея.

— Какую?

— Передай привет Кайлу, — с некоторой нежностью в голосе произнесла девушка.

— Хорошо, пе… Ах, вот оно что! — удивлённо произнёс Арчибальд. Рыжеволосая девушка кивнула, подтверждая догадки симурана. — Передам, будь уверена.

Через минуту огромные ворота остались позади. Астра проводила гостя Библиотеки взглядом, после чего направилась в сад. Арчибальд же поднялся вверх так высоко, как мог. Увидев нужные ориентиры, он рассёк небо белой стрелой. Крылья несли его к старому дому. К месту, где он когда-то жил, не зная о том, что находится за чертой. Где свершилась ошибка, к которой привела юношеская глупость.

Ошибка, которую симуран надеялся вскоре исправить.

14

На город начинали понемногу спускаться сумерки. Город, который был тихим днём, наполнился шумом, чему способствовал как конец дня, так и пришедшее к вечеру тепло. Люди заполнили улицы, спеша к своим домам и семьям.

В кафе, расположенном недалеко от городского вокзала, прозвенел дверной колокольчик. Девушка с волосами цвета лесного ореха закончила работать и, попрощавшись со своими коллегами, вышла на улицу. Повернувшись в сторону парка, она на секунду замерла — на той стороне пешеходного перехода её уже ждал таинственный дневной посетитель. Его иссиня-чёрные волосы и полы плаща едва заметно покачивались на успокоившемся ветру. Карие глаза были устремлены прямо на Веронику. В них не было ничего отталкивающего, и всё же… что-то в этом взгляде притягивало и настораживало одновременно.

На мгновение официантку посетила мысль — стоит сделать вид, что ничего не было, и просто вернуться домой? Однако они улетучились в момент, когда сигнал светофора стал зелёным. Собрав всю волю в кулак, Вероника пересекла переход и оказалась лицом к лицу с детективом.

— Спасибо, что согласились уделить мне время немного времени, Вероника, — с улыбкой произнёс мужчина, когда девушка подошла достаточно близко. — Признаюсь честно: на секунду я подумал, что Вы сделаете вид, будто не увидели меня, и пойдёте своей дорогой.

— Видимо, Вы весьма хороши в своём деле, детектив. Меня действительно посетила такая мысль, мистер… — она вопросительно посмотрела на детектива.

— Блэк. Кандид Блэк, — поспешно ответил брюнет. Затем он повернулся в сторону парка и жестом предложил собеседнице пройтись вместе с ним. Та лишь кивнула. Дождавшись, пока, девушка поравняется с ним, и мужчина медленно пошёл по центральной аллее. На протяжении нескольких минут они шли в полном молчании.

— Так, чем я могу Вам помочь, мистер Блэк? — наконец спросила Вероника.

— Какое-то время назад ко мне попало одно старое, но довольно любопытное дело, которое осталось нераскрытым по сей день. В нём говорилось о бесследном исчезновении одного человека. Я решил распутать. Опросил нескольких людей, которые были знакомы с пропавшим, но пока не добился результатов. Ваше имя следующее и, увы, предпоследнее в моём списке. Быть может, Вероника, вы — последняя ниточка, которая может привести меня к истине. Поэтому я вынужден просить Вашей помощи.

Несколько секунд девушка помолчала, обдумывая сказанное.

— Что ж, я постараюсь помочь всем, чем смогу. Кого вы ищите, мистер Блэк?

— Арчибальда Вайтхарта, — ответил мужчина.

Вероника остановилась как вкопанная. По телу волной пробежала холодная дрожь. Сумочка, которую она держала в руках, выпала из безвольно опустившихся от шока рук. Детектив, заметивший резкую перемену в собеседнице, обернулся и поднял оброненный предмет. Девушка не обратила внимания: её глаза и губы лихорадочно задрожали, а пальцы сведённых вместе рук начали с какой-то странной нежностью дотрагиваться до немного поцарапанного обручального кольца.

— Вы… Кто Вы… такой…? — дрожащим голосом прошептала Вероника.

— Детектив. Частный сыщик, если быть более точным откровенным. Со мной встретились… скажем так, заинтересованные люди, которые хотели бы выяснить, что произошло с Арчибальдом Вайтхартом почти шесть лет назад. Я уже говорил с Николь Блэр. Именно она посоветовала мне связаться с Вами. Сказала, что Вам, возможно, известно больше, чем гуляющие в народе нелепые слухи.

Слова детектива с трудом пробивались сквозь пелену воспоминаний и чувств, что обволокли сознание Вероники, словно вуаль. Брюнету пришлось встать вплотную к девушке и взглянуть ей прямо в глаза, чтобы вернуть внимание.

— Важна любая деталь, любая мелочь. Скажите, Вероника: Вам что-нибудь известно о случившемся?

Несколько минут Блэк стоял молча и наблюдал за девушкой, которую с каждой секундой всё сильнее била дрожь. Она опустила голову и смотрела вниз отсутствующим взглядом. Когда захлестнувшие чувства всё же переполнили Веронику, на глазах выступили слёзы. Собравшись с силами, официантка дрожащим голосом прошептала:

— Арч, он… Он пропал… из-за меня.

— Из-за Вас? Что вы имеете в виду? — спросил детектив, аккуратно увлекая готовую упасть девушку к стоящей неподалёку лавке.

— Я… я подвела его. Предала его доверие и чувства. Растоптала всё, чего мы хотели, сама того не желая. Моя глупость привела к этому, и… и поэтому он…

Вероника села и дала волю эмоциям. Она не кричала, не билась в истерике, как это могло бы случиться. Лишь сидела и беспомощно рыдала. Слезинки сыпались из её наполненных печалью и сожалением глаз, словно осколки хрусталя. Они падали на тротуар, на одежду, и на золотистый ободок обручального кольца.

— Простите, — вежливым и полным сожаления тоном сказал Блэк. — Я не хотел заставлять Вас вновь переживать что-то, что причиняет такую боль. И всё же, у меня нет другого выбора, — мужчина немного помедлил. — Вы можете рассказать мне, что случилось в тот день?

Девушка подняла на детектива блестящие от слёз глаза. Несколько секунд она смотрела на него, собираясь с силами и словно думая, можно ли доверять незнакомому ей человеку, хоть он и сыщик. Наконец она кивнула и начала говорить. Она не стала ничего скрывать.

Когда рассказ официантки закончился, вокруг уже горели фонари, а на город спустились вечерние сумерки. За это время девушка, с переменным успехом сдерживавшая переполнявшие её эмоции, рассказала Блэк всё: от мгновения, когда она впервые увидела Арчибальда и их прогулке тем сентябрьским вечером, до ставшего роковым дня, когда она потеряла человека, которого, тем не менее, до сих пор надеялась увидеть вновь и вернуть. Закончив рассказ, она лишь опустила голову, и слёзы вновь начали падать на ладонь с кольцом. Мужчина, слушавший её рассказ, не мог не заметить, что всё это время она трепетно поглаживала кольцо… словно это была единственная в мироздании вещь, не дававшая ей исчезнуть.

— Печальная история. Ещё раз прошу прощения за то, что заставил Вас вновь пройти через эти воспоминания, — произнёс детектив, обдумав сказанное Вероникой. — Скажите, а после того дня и его событий Вы получали от него какие-либо известия? Может, он пытался связаться или слышали что-то от других людей, с кем он общался?

Вероника покачала головой.

— Только нелепицу, которая гуляет в его родном городе. Что-то о белых волках или оборотнях. Но больше ничего, словно он никогда и не жил в Вайтроке… Хотя, даже если бы всё это оказалось правдой… Я бы приняла всё, что с ним случилось, если бы только он вернулся… дал мне ещё один, последний шанс… Я бы постаралась всё исправить…

Блэк запустил руку во внутренний карман плаща, извлёк оттуда платок и протянул его девушке. Та взяла его, неуверенно кивнув, и принялась вытирать слёзы с лица и рук. На бледном лице детектива отразилась сочувствие к собеседнице. Он поднял свои карие глаза к небу и произнёс:

— Уже поздно. Позвольте, я провожу Вас до дома, Вероника. Это меньшее, что я могу сделать после того, через что заставил пройти.

Девушка вновь кивнула и встала. Её тело всё ещё била мелкая дрожь. Блэк проводил её по успевшим опустеть улицам до расположенного в нескольких остановках от парка и кафе пятиэтажного дома. За всё время, что они шли, никто не произнёс ни слова. Остановившись перед входной дверью, детектив протянул спутнице сумочку, которую нёс всё это время.

— Мистер Блэк, — неожиданно сказала Вероника, когда мужчина уже хотел попрощаться, — можно Вас кое о чём попросить?

— Разумеется, — ответил он, нисколько не сомневаясь в том, что услышит.

— Если расследование пройдёт успешно… и Вы найдёте Арчибальда… — слова вновь давались девушке с трудом. — Передайте ему… что я жду его, — она заплакала на полуслове, но сквозь силу продолжала говорить. — Скажите, что я люблю его. Что очень сожалею и ещё сильнее хочу всё исправить… Передайте ему… передайте, что…

— Не мучайте себя, — поспешил успокоить брюнетку детектив, положив ладони поверх её рук. — Я знаю, что Вы хотите сказать. В Вашей ситуации эти слова очевидны. Даю слово: первое, что я сделаю, если найду Вайтхарта — передам Ваши слова.

Вероника хотела ответить, или хотя бы улыбнуться в ответ, но не смогла. С трудом кивнув детективу в знак прощанья, она повернулась. Спустя несколько секунд за ней закрылась металлическая входная дверь подъезда.

— Кандид Блэк, — ухмыльнулся Кайл. — Уверен, его бы это позабавило. И её тоже.

Несколько секунд нетленный стоял и смотрел на вход в дом, словно всё ещё провожал Веронику. Глаза, которые теперь стали красными и начали слабо светиться, были наполнены нежностью, сочувствием и странным удовлетворением.

— Я не верю в судьбу и везение, — начал шёпотом рассуждать мужчина, возвращаясь в парк, — но должен признать, что так бывает крайне редко. Они оба настолько сильно любят друг друга, что спустя столько лет ни на йоту не разочаровались один в другом и всячески хотят воссоединиться.

Бросив последний взгляд на пятиэтажку, Кайл погрузил руки в карманы и медленно зашагал в сторону городского вокзала. Теперь, когда узнал, что хотел, нужно было встретиться с симураном и помочь ему найти способ всё исправить. Нелюдь закрыл глаза и мысленно сосредоточился на своём друге. Установив связь, он увидел в потоке его сознания пейзаж. Окружённый густым лесом старый особняк, недалеко от которого возвышалась над окружающим пейзажем белая, словно снег, скала.

— Поместье, — прошептал Кайл и, улыбнувшись, открыл глаза, прервав мысленную связь. — Что ж, в таком случай встреча произойдёт быстрее, чем я предполагал.

Он поднялся по ступеням к расположенному у самой железной дороги зданию. Расположенные на территории вокзала киоски и буфет были уже закрыты. В здании горели лишь декоративные огни. Работала лишь одна касса. Избегая случайных взглядов и камер, Кайл дошёл на платформу, где спрыгнул на железнодорожные пути. Повернувшись в направлении Вайтрока, он зашагал по шпалам и через несколько секунд растворился в тенях.

15

Ночь выдалась тихой и холодной. Лёгкий ветер гулял в пожелтевших и значительно поредевших кронах деревьев. То и дело новый лист срывался и проносился над травой, скрытой под осенним ковром, или над гладкой поверхностью безмятежно текущей реки, в которой холодным блеском отражалась серебристая луна. Большинство лесных обитателей спали. Те же, кто вёл ночной образ жизни, старались не двигаться без крайней на то необходимости, не рискуя теплом своих тел.

Вайтрок спал. В окнах домов было темно. Лишь подрагивающий свет уличных фонарей рассеивал мглу. Чуть поодаль стоял спрятанный за деревьями старый особняк. Его комнаты не знали прикосновения людей уже долгое время. За те годы, что здание пустовало, оно, увы, утратило былую красоту. Потрескавшаяся штукатурка, разбитые окна, заросшие плющом стены и крыша — теперь это сооружение было скорее мрачным воспоминанием. Внутри всё было ещё более мрачным. Тусклая краска, пыль, изъеденная и изломанная временем мебель. Всё это создавало впечатление, словно залитый лунным светом особняк грустил по былым временам и надеялся, что тепло жизни вернётся в его стены.

Неожиданно ночную тишину вокруг особняка нарушил звук мягких тихих шагов, доносившихся под сенью деревьев. Со стороны спящего Вайтрока неспешно приближалась фигура, скрытая тенями. Его присутствие выдавали лишь размеренное дыхание и слабый алый свет, что струился из глаз. Через несколько минут тьма вокруг путешественника начала отступать, и вскоре он вышел под серебристые лучи ночного светила.

Бледное лицо Кайла озарилось лунным светом в момент, когда он вышел из леса под открытое небо. Лёгкий ветер мягко колыхал полы его длинного чёрного плаща. Нетленный остановился, поднял глаза на луну и глубоко вдохнул ночной воздух, который словно был пропитан воспоминаниями этого места.

Постояв с минуту, мужчина продолжил свой путь к заброшеному особняку семьи Вайтхарт. Глаза наполнились тоской и печалью, когда перед ними открылась залитый лунным светом запущенный садик, посередине которого в сторону особняка шла покрывшаяся пятнами мха аллея, уложенная камнями. Вскоре из-за одичавших деревьев показалось и здание, в котором когда-то жили люди. Старые двери стояли нетронутыми. Лишь дерево утратило былой цвет в местах, где отслоился лак. Замков не было, однако за прошедшие годы не нашлось храбреца или хулигана, который бы осмелился хотя бы приблизиться к заброшенному зданию.

Поднявшись по круглому двумаршевому крыльцу, Кайл остановился и сделал простенький пасс рукой. Створка двери тихо отошла в сторону, давая ночному гостю войти внутрь. Переступив порог и минув прихожую, нелюдь попал в просторный холл. Противоположную от входа стену занимало панорамное окно с прозрачной дверью, которая вела на небольшую террасу. У одной из стен стоял давно погасший и покрытый пылью камин, в котором ещё лежали сухие поленья. Подойдя к нему, Кайл выпрямил руку и щёлкнул пальцами. Едва заметная искра рассекла мрак — и на топливе затанцевали языки пламени.

Золотистый свет мгновенно озарил комнату. Стало проще рассмотреть убранство помещения. Плинтуса, тянущиеся вдоль стен, пара покрытых пылью старых комодов, вздыбившийся паркет и несколько лежавших на полу мелких предметов. Но из всего разнообразия оставленной утвари внимание Кайла привлёк висевший над камином щит с вертикально закреплённым позади него мечом. Нелюдь протянул к нему руку и провёл ладонью по гладкому металлу. Из-за рассеявшейся в воздухе пыли показалось изображение белого сердца, от которого исходили золотые с серебром солнечные лучи.

— Грустная судьба, — прошептал Кайл. — Но скоро всё наладится.

— Хотелось бы верить, что ты прав, — отозвался чей-то голос, прорезавший тишину.

Нетленный повернул голову и улыбнулся. Через открывшуюся стеклянную дверь террасы в холл пошёл белоснежный волк. Спина зверя была увенчана двумя светлыми, как и его шерсть, крыльями, которые теперь были аккуратно сложены. На груди виднелась излучающая лёгкое свечение прядь красной, словно кровь, шерсти, которую можно было чётко рассмотреть даже в царившем в помещении полумраке. Чуть ниже поблескивала, отражая огонь камина, цепочка с обручальным кольцом. Но большее внимание привлёк к себе тёмный предмет, расположившийся между крыльев.

— Я знал, что встречу тебя здесь, старый друг, — с теплотой произнёс Кайл, встретившись взглядом с синими глазами симурана.

— Разумеется, знал, — не менее дружелюбно ответил Арчибальд. — Я почувствовал, как ты пытался установить со мной мысленный контакт.

Симуран подошёл ближе и сел возле камина. Несколько минут друзья лишь молча смотрели на горящее пламя, в котором то и дело потрескивали поленья.

— Спасибо, что развёл огонь и убрал пыль с фамильного герба, — исполненным грустью голосом произнёс Арчибальд.

— Не стоит. Мне просто больно видеть такой прекрасный дом настолько пустым и безжизненным.

— Мне ли не знать, — волк склонил голову на бок. — Каждый раз, когда я возвращаюсь сюда, меня вновь и вновь настигает вина за собственную глупость. Родители бы ужаснулись, увидев, что особняк, переживший не одно поколение, находится в таком плачевном состоянии.

— Нет нужды так сокрушаться. Вернуть этому месту былой вид — дело техники. Если ты этого захочешь, разумеется. А если нет — всегда можно оставить прошлое в прошлом.

— Слабое утешение, но спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Между друзьями вновь наступило молчание. Арчибальд обдумывал услышанное. Казалось, что груз вины, тяготивший его, стал хоть не намного, но легче.

— Мне говорили, что ты много путешествовал в поисках способа снова вернуть себе человеческое тело, — поинтересовался нетленный. — Судя футляру, изыскания принесли плоды?

— Видимо, да, — кивнул Арчибальд. — И кстати. Астра Гриц просила передать привет.

Кайл посмотрел на друга полными удивления глазами. В красных зрачках зажглось понимание.

— Ну конечно! Где же ещё ты мог наверняка найти ответ, как не в Великой Библиотеке! Как проживает старик?

— Тебя правда интересует он?

От мужчины не укрылся лёгкий упрёк в голосе симурана. Виновато опустив голову, он прижал ладонь к той части груди, где под одеждой располагалась метка.

— Астра — прекрасная девушка, — сказал нелюдь. — Во многом. Например, она не нуждается в крови, чтобы жить, и даже может сама служить её источником для меня. В этом, да и во всех других отношениях, мне с ней повезло… Но сейчас я не могу просто так вернуться к ней, — Кайлан осознал, что слишком сильно ушёл в себя и поспешил сменить тему. — Ты уже открывал свиток?

— Нет. Я собирался сделать это здесь и всё обдумать, когда узнаю правду, — покачал головой волк.

— Так чего ты ждёшь?

Арчибальд посмотрел на Кайла. Лица друзей почти мгновенно отразили почти детское любопытство, которое было часто свойственно им раньше. Симуран наклонил голову и сосредоточился. Пряжки, державшие ношу волка, щёлкнули. Футляр аккуратно опустился на пол и раскрылся. Усевшись спиной к горящему камину, нетленный и его друг принялись изучать выведенные на пергаменте строки.

Судя по реакции Кайла, он догадывался о том, что содержал пергамент. Арчибальд же с жаждой, присущей ему в лучшие времена, изучал написанное. Текст изобиловал лирическими отступлениями, однако они не мешали уловить суть. Разумеется, стать человеком после обращения было невозможно — симуран и не питал на это надежд. Но можно было приобрести способность по собственному желанию менять облик на прежний и оставаться в нём без ограничений по времени. Как гласил манускрипт, нужно было «следовать метке». После этих слов следовало перечисление того, как следует действовать владельцу разных печатей души. Они напоминали скорее выдержки из учебника по психологии, но не были лишены логики. Арчибальд, равно как и Кайл, не стали изучать пути для всех меток и сразу же опустили глаза к красной.

«Владелец красной метки, — гласил текст, — должен был на волю выпустить свои привязанности и либо получить взаимность, либо убедиться в том, что может безболезненно отпустить свои чувства». А затем следовало ещё одно условие, общее для всех. Заключалось оно в том, что сир обращённого должен был добровольно отказаться от притязаний, что делало последнего «полноправным потусторонним» — существом без обязательств и оков.

Огонь в камине всё ещё горел, когда друзья закончили изучать свиток. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием листьев за окном и потрескиванием поленьев. Симуран и нетленный хранили молчание, обдумывая содержимое манускрипта.

— Интересно, — нарушил молчание Кайл, запрокидывая голову назад, — это оригинал такой высокопарный, или старик Гриц решил придать поэтичности тексту?

— Ты не выглядишь удивлённым, — посмотрел на друга Арчибальд.

— Ну, я подозревал нечто подобное. Ты ведь и сам понимаешь, что далеко не первый обращённый, который хочет вернуться назад. Много случаев, когда сиры освобождали обращённых. А бывало и так, что получившие отказ убивали хозяев. Вообще, согласно законам черты, оба способа дают свободу. Но, вне зависимости от выбранного пути, не все после получения свободы возвращали себе былой облик. Кто-то просто не хотел. А другие…

— …не знали, что делать дальше, — закончил за друга симуран. — Неудивительно, что некоторые говорили о том, что способа нет. Но всё равно удивительно, что это знание оказалось настолько… редким.

— Видимо, в предании этому широкой огласки не было нужды. А может, знание оказалось попросту забыто нелюдями за давностью лет. Но мне кажется, что дело в другом.

Друзья переглянулись, и Арчибальд озвучил то, о чём думали оба собеседника.

— Жизненный урок. Никто не станет рисковать, если есть способ отступить назад.

На несколько секунд в разговоре возникла пауза.

— Не могу сказать, насколько такой подход безоговорочно справедлив, — задумчиво изрёк Кайл. — Но так устроены оба мира: и наш, и людской. И то, что старик Гриц дал тебе этот свиток означает, что ты достоин этого знания.

— Достойный… — фыркнул юноша, обводя взгляд холл. — Посмотри вокруг. Что из этого можно назвать достойным? Одна глупость — и всё покатилось в тартарары! Родители не помнят, что я существую. Фамильный дом похож больше на склеп. А Вероника…

Кайл поднялся на ноги и отряхнул плащ.

— Ты, конечно, прав, Арч. Но достойным человека делает не отсутствие ошибок, а желание их исправить. И если уж сам старик Гриц признал это — никто по обе стороны черты не смеет усомниться.

Арчибальд в последний момент заметил, насколько при этих словах переменился его друг. Столь серьёзным симуран видел мужчину лишь единожды — в ночь перерождения почти шесть лет назад. То, что последовало за этими переменами, случилось раньше, чем у юноши был шанс среагировать. Без предупреждения Кайл выбросил руку в направлении белого волка. Пальцы его начали извиваться, повторяя последовательность каких-то жестов. Неожиданно помещение наполнилось сиянием, на фоне которого померкло даже пламя в камине. Алый свет, который пробивался сквозь одежду нелюдя и тянулся к пряди симурана. Мгновением позже холл заброшенного дома освещала полупрозрачная цепь, сотканная из чистой энергии. Она соединяла двух друзей.

— Я — Кайлан Муннайт, урождённый нетленный в девятом поколении, по доброй воле и собственному желанию, а также с пониманием последствий, отказываюсь от претензий сира на Арчибальда Вайтхарта, моего обращённого слугу. Все долги и обязательства считаю уплаченными. Сим дарую ему свободу и право самому распоряжаться своей судьбой отныне и до конца времён.

Цепь света, протянувшаяся между друзей, светилась всё ярче и ярче по мере того, как Кайл произносил слова. Когда он умолк, раздался звук, напоминающий звон тысячи разбитых окон. Звено, находившееся посередине, разорвалось.

Затем всё стихло, а свет угас. Арчибальд и его друг вновь стояли в полумраке, рассеиваемом лишь танцующим пламенем камина.

— Как ощущения?

Арчибальд немного промедлил прежде, чем ответить.

— Если говорить о теле — так же. А если обо всём остальном… иначе. Легче.

Кайл кивнул.

— Теперь ты полноценный житель этой стороны черты. Обязательства перед сиром больше не стесняют тебя. Со временем ты заметишь и другие изменения. Например, теперь я не смогу прочитать твои мысли, если ты не пустишь меня в свою голову.

Арчибальд приподнял бровь. Без труда было видно, что на его языке вертится далеко не одна колкость.

— Спасибо, — искренне произнёс симуран, после чего, уже с ухмылкой добавил, — Приятно знать, что мне не нужно тебя убивать.

Озорно обнажив один из клыков, Кайл небрежно потрепал друга по голове. Высвободившись, волк попытался укусить руку наглеца. Затем последовал смех, которого друзья не слышали друг от друга долгие годы.

— Что ж, — произнёс Арчибальд, — Полагаю, следует навестить Веронику и убедиться, что мои поиски не окажутся… бесполезными.

— Ну, по этому поводу тебе не стоит волноваться, — сказал Кайл. — Белая королева верна королю.

Синие глаза наполнились непониманием, которое сменилось удивлением.

— Только не говори мне, что ты…

Кайл кивнул.

— Она взяла с меня обещание передать тебе, что просила передать тебе, что ждёт тебя. Что любит тебя, очень сожалеет о случившемся и готова на всё, лишь бы исправить случившееся. Прости. Я просто хотел убедиться, что твои усилия не пропадут впустую.

— Всё в порядке. Так даже лучше. Сейчас… опасно навещать Веронику. Кстати, об этом я бы тоже хотел поговорить.

Юноша сделался неожиданно серьёзным. Взгляд, которым он одарил Кайла, не предвещал ничего хорошего.

— О чём?

— О Псаре Ненависти.

От этих слов Кайл вздрогнул так, словно каждую йоту его существа пронзили иглами. Красные глаза налились злостью, а сквозь одежду отчётливо проступил узор печати. Бледные ладони стали, казалось совершенно белыми от того, с какой силой сжались пальцы.

— Откуда ты знаешь об этом отродье?

— Я уже год от него бегаю. Мы с Астрой недавно остудили его пыл, но вряд ли этого будет достаточно.

Кайл на минуту задумался. Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что свет, исходивший из печати, потускнел.

— Да… Кажется, я понимаю ход его мыслей. Проклятье, если бы я только знал, что он не подох, — лицо нелюдя исказила недобрая улыбка. — Что ж, видимо, теперь мы с тобой в одной лодке. Ты не можешь навестить Веронику, а я — вернуться к своей рыжеволосой красавице.

— Будешь мстить за родных?

— Откуда ты… ах да. Старик Гриц.

— Он попросил, чтобы мы убили Виктора, если нам представиться шанс.

— Не удивительно, — тяжело вздохнул Кайл. — Мне просто рассказали, что стало с моим кланом. А он видел, как это Псарь разорвал его дочь на куски. Если бы не Астра, что знает, что бы с нами стало.

— Надеюсь, ты не будешь специально искать его, Кайл?

— Я не мальчишка, Арч, чтобы нарываться на драку. Но, думаю, мы оба понимаем, что рано или поздно Виктор не оставит нам выбора… Нужно подготовится. Встретимся позже: у нас много работы. А покаа что… — и Кайл махнул рукой в знак прощания, после чего направился в сторону прихожей.

Арчибальд проводил друга взглядом, после чего осмотрел комнату, в которой прожил большую часть своей жизни. Он почти ощущал то, как это место желает возвращения былых времён. И теперь это был лишь вопрос времени.

Взгляд юноши неожиданно наткнулся на лежавшие на полу футляр и свиток. Даже если никто не рискует приближаться к покинутому особняку, нельзя было оставлять эти вещи просто так. Решение было простым и очевидным. Несколькими секундами позже синие глаза зачарованно следили за тем, как пламя поглощает пергамент. Когда последний клочок бумаги обратился пеплом, Арчибальд выпустил изо рта зачарованный выдох. Дыхание — ледяное от вложенных в него чар — мгновенно погасило пламя, покрыв поленья и остатки футляра изморозью.

Вскоре особняк опустел, а крылатый волк сидел на краю белой скалы. Широкие крылья были сложены. Голубые глаза изучали окружающий пейзаж, который долгие годы казался чужим. Взгляд скользнул по крыше одного из домов. Даже без стоявшей рядом машины симуран узнал дом Ник. Улыбнувшись, он поднял голову и устремил взор на луну. Взор, наполненный радости и лёгкости, невиданной уже много лет.

— Осталось совсем немного, любимая, — прошептал Арчибальд, прежде, чем устремиться навстречу своему будущему.

Часть 3. Omnia vincit amor[1]

 «Любовь побеждает всё», лат.