– Отец погиб, когда мне было три. Но и до этого они с матерью не жили. Я его не знала. Родни не было ни у него, ни у мамы – оба приютские. Не могу сказать, что мама меняла мужчин как перчатки. Нет. Пока я была совсем маленькая, ей было не до отношений; когда стала постарше, случилась пара коротких, ничего не значащих романов. А когда мне исполнилось восемь, она привела его…
– Маньяка? – спрашивает Дар мрачно, и я чувствую, как его рука крепче сжимает мою талию.
– Ну, тогда он для меня был маминым другом, который мне не очень нравился. И все. Он не был похож на маньяка. Обычный мужик. Полноватый, лысоватый, суетливый. Мама говорила, это нормально, что он не вызывает у меня восторга. Я ревную, а он хороший и желает мне добра. Не желал, как видишь…
– Он… – Дар закусывает губу. Видно, что слова даются ему с трудом. – Он приставал к тебе?
– Нет, – качаю головой, не замечая, что очередной бокал пуст. – К счастью, нет. Его не интересовали девочки в таком смысле. Его интересовали куклы. Он хотел видеть меня одной из них. Мертвой, красивой куклой. Он дарил мне платья, банты, восхищался волосами и пугал до одури.
2 Ұнайды
Все же, чтобы нормально себя чувствовать, нужны две составляющие – «спать» и «жрать». Остальное опционально.
1 Ұнайды
Выползаю из сауны, как вареная муха. Голова немного кружится, а сердце стучит, но все равно с наслаждением опускаюсь в пену, откидываю голову на бортик и прикрываю глаза. И тут же открывается дверь.
– Ты охренел? – спрашиваю я. Впрочем, даже не меняю позу и не открываю глаза. По шагам слышу, как Дар подходит ближе.
– Подумал, что тебе нужно выпить, – ровно отвечает он.
Лениво открываю глаза и действительно вижу в его руках бокал. Дар пристально смотрит на меня, а я, хотя пена закрывает меня до подбородка, испытываю неловкость. Пена не отменяет того факта, что под ней я голая.
– А если бы я была в ванне без пены? – интересуюсь у парня с вызовом.
– Ты считаешь, я не смог бы справиться с увиденным, или что? – с усмешкой парирует он. – Если ты так боялась, что я войду, закрыла бы дверь на сотню замков. Но ты этого не сделала.
– Я просто забыла, какой ты мудак.
– Твое вино, Каро!
Дар передает мне бокал и выходит. А я смотрю ему вслед и иррационально хочу, чтобы парень остался. Кажется, сегодня он мне нужен больше, чем вино.
1 Ұнайды
Я ухожу разминаться на татами, понимая, что сегодня меня не остановит никто и ничто. И даже если самый мой страшный детский кошмар выйдет сегодня со мной спарринговать, я все равно одержу победу, потому что победа – она прежде всего в голове.
1 Ұнайды
Черные провалы окон, полуразрушенные крыши. Уныние и запустение. Вряд ли элита Горскейра может представить свой город таким – лишенным лоска и блеска.
откидывается на спинку кресла, молчит, словно о чем-то серьезно
Но реальность тянет за собой, и мы с сожалением разлепляемся. Смотрим в глаза друг другу, и во взгляде Дара, подернутом дымкой желания, я ловлю отражение собственных чувств. Растерянность, уязвимость и жажду.
– Вау… – тихо произносит Дар с потерянной улыбкой и взъерошивает волосы. – Я ненавижу Лестрата.
– Я тоже, – признаюсь с сожалением и отступаю. Моя рука в его руке, и отпустить мучительно сложно. Пальцы скользят по пальцам, прежде чем мы отпускаем друг друга.
Обхожу магмобиль и вижу смотрящую на меня в упор однокурсницу, которая с какого-то перепуга считает близнецов собственностью. Испытываю жгучее раздражение. Кому и какое дело до нас?
Вопросительно вздергиваю бровь, а она, истекая ядом, шипит:
– Думаешь, что победила? Дар у нас не способен на привязанности, неужели ты считаешь, что можешь его заинтересовать? Он с тобой временно. Как избавится от этих штук, найдет себе кого-то поприличнее.
Ее выпад настолько смешон, что я даже не считаю нужным отвечать. Думала, придется себя сдерживать, чтобы не вцепиться в крашеные лохмы, но нет. Ничего, кроме мрачного удовлетворения, не чувствую. Я действительно победила. Снова. Причем на этот раз там, где даже не собиралась сражаться. Просто сажусь в магмобиль и демонстративно хлопаю дверью.
Девица не понимает намека и продолжает зло на меня смотреть, поэтому показываю ей неприличный жест, прежде чем отвернуться и забыть о ее существовании.
– Каро… – виновато начинает Дар, но я отмахиваюсь.
– Ты серьезно сейчас хочешь извиняться за слова какой-то идиотки? – хмыкаю я. – Дар, мне казалось, ты достаточно хорошо меня изучил. Мне все равно, что она говорит. Между нами все так зыбко, что сломаться может от чего угодно… Мы сами прекрасно все портим, нам для этого не нужны никакие завистливые избалованные дряни.
– Ты ни на кого не похожа, Каро. Уникальная. Поэтому и зацепила, – признается он, покачав головой.
Это приятно и немного смущает. Поэтому я отворачиваюсь к окну и фыркаю:
– Да уж. Мы оба с тобой уникальны настолько, что тошно. Поехали, а то Лестрат нас не дождется.
Мы едем молча. Одна рука Дара на кристалле управления, а вторая сжимает мою. Молчим, потому что сегодня и так сказано слишком много.
Лестрат назначил встречу в кафе на новой набережной Кейры, которая расположена вдали от исторической части города. Зато от колледжа добираться ближе. Этот мир мне привычнее, чем степенная неторопливость Поднебесного Горскейра.
Тут ритм жизни быстрее, а люди – проще. Кафе оживленное, достаточно большое, но вполне уютное, с кожаными диванчиками и недорогим меню.
Это очередное подтверждение того, какие мы разные. Тут все кричит о роскоши и богатстве. Поведение его бабушки становится еще более понятным. Она не могла вести себя иначе. Такую, как я, не приводят на официальные мероприятия. Меня и сюда не должны были приводить, не говоря о том, чтобы носить на руках. От осознания этого больно, но девица сомнительного происхождения никогда не станет ровней элите Горскейра.
и успешных девочек есть свои проблемы. Наверное
И как ты собираешься решить вопрос с маньяком?
– Не знаю пока. – Я вздыхаю и снова падаю на подушки, тут безопасно и у