I
Меня не привлекает Москва, как столица. Меня не привлекает Москва, как город для постоянного проживания. Меня не привлекает Москва при описании дома — того места, которое заключает в себе намного большее определение, нежели простое место жительства. Всё моё детство прошло вдалеке от информационной беготни, развития технологий и повседневной серости будней — там не было интернета, мобильных средств, связи, как таковой и инфраструктуры не было… Но это были самые счастливые годы, это было самое счастливое детство, за которое я по сей день благодарен всей моей семье. Я ни в чём не нуждался: всё, что требовалось для жизни всегда было, при чём было в изобилии. Стол всегда украшали разнообразные блюда, что теснили друг друга: любил я сервировать его, чтобы всё поместилось, чтобы горячее обязательно влезло в центр, под каждой тарелкой — салфетка, на салфетку — вилка, всегда по правую сторону; каждому стакан, помимо прочего — бокалы и стопки, на полку серванта корзину с хлебом и фруктовую тарелку, чтобы постоянно не занимали место на столе, но при надобности каждый мог захватить желаемое… Любил я и сами застолья: у нас всё было весело и громко, от того по сей день частенько поражаюсь тихости и спокойности вечеров, на которые сам захаживаю.
Первоначальные беседы о состоянии здоровья, дел довольно быстро перерастали в удивительные истории, которых немало было — деревенский быт на то и деревенский, что каждый день — новая история. Я обожал все эти истории, любил и фразу «хватит уши греть»; томительно ожидал перехода на чай, когда из холодильника выйдет царь-торт, вымазанный на славу шоколадом. Бывал и наполеон — какой вкус, какое величие у императора было! Под конец до поздней ночи играли в карты или в лото, пели песни или танцевали до упаду… Бывало: песня сменится, выбежишь на крылечко, а там обязательно кто-нибудь да стоит, пускает табачный дым в непробудную темень… Стоит не один: обязательно это небольшая компания, которая и потанцевать уже успела и несколько охолодеть к этому делу также смогла, потому стоят на крыльце и разговаривают о житье-бытье…
«Раньше здесь такая деревня была, вот не то, что сейчас… Столько улиц, жилых домов, дорог, разветвлений… Одна из самых крупных была по области! Полям предела не было — всё пахали, всё косили, всё держали — сейчас же зарастает потихоньку. Вон, от силосной ямы только бетон местами и видать, а в остальном — заросшая разруха… На задах бегаешь? — вот никакого борщевика не было, всё по глупости завезли, хотели коров кормить. А как молоко кислым стало — тогда уже поздно было…
Лес в трёх километрах от края деревни был! Теперь метров сто — и глушь, и не поймёшь, куда забрёл… Все места грибные исчезли, болота даже новые появились: иной раз пойдёшь, всё знаешь — где, как, что… Налево — поляна белых, направо — «наш лес», выход к деревне. А тут по канаве решил пройтись, что на задах — так в болото вышел… Не было никогда — а тут внезапно появилось! По макушкам ив стал выходить, а там уж и купол церкви увидал — так и вышел…»
