Теперь я знал, что гробовая доска не единственное, к чему может прийти человек. И это знание отравило мой разум. В глубине души, в самом темном и мрачном ее уголке, появилась искра пламени, жадно поглощающая все вокруг. Эту искру подпитывала острая, как лезвие кинжала, и ядовитая, как жало скорпиона, надежда, что я тоже смогу жить вечно.
