А этот новый физрук всех начал прям напрягать, а меня напрягал конкретно. Девочек заставил в волейбол играть, а я не хочу, у меня пальцы нежные, я рисовать люблю — и пальцы мне для рисования нужны, а не мяч отпихивать.
И вот я одна. Зашла в свою комнату. Она так похожа на детскую, и мне так хочется быть совсем маленькой, строить шалаш из подушек и простыни, сидеть в нем с фонариком, бояться теней на стене.
Кажется, в один день слезы просто закончились. Я сидела без единой мысли, без мучительных воспоминаний, глядя в одну точку на полу. Было больно, но только где-то в груди, в голове все иначе. В голове — как в пустой комнате, — светло, спокойно.
После долгого разговора мама поблагодарила профессора, положила трубку, тяжело и громко выдохнула. Но это не был выдох, после которого становится легче, наоборот, мама выглядела измученно.
Я стояла и думала, как же это странно, что такое вот случилось именно с профессором психологии. Человек, который разбирается в чужих мозгах, запутался в своих.
