Когда человек богохульствует, что мы делаем? Разве мы затыкаем ему рот? Нет. Мы затыкаем собственные уши, чтобы этого не слышать. Вот какое поведение называется мудрым.
13 Ұнайды
Наши старики говорят: солнце освещает сначала тех, кто стоит во весь рост, а уж потом коленопреклоненных.
9 Ұнайды
Но теперь он твердо знал, что они – для глупых женщин и детей, а отец хочет, чтобы Нвойе стал мужчиной. Поэтому мальчик притворялся, будто женские сказки его больше не интересуют, и видел, что отцу это нравится, тот больше не ругал и не бил его.
4 Ұнайды
Птица энеке говорит: с тех пор как люди научились стрелять без промаха, я научилась летать без отдыха.
3 Ұнайды
Вероятно, в глубине души Оконкво не был жесток. Но вся его жизнь определялась собственным страхом – страхом проявить слабость и оказаться несостоятельным. Этот страх был более глубоким и сокровенным, чем страх перед злыми и своенравными богами и волшебством, перед лесом, перед силами природы, жестокими, с кровавыми пастями и когтями. Страх, преследовавший Оконкво, был сильнее. Он не приходил извне, а таился глубоко внутри него самого. Оконкво боялся самого себя, боялся показаться похожим на отца. Уже в раннем детстве он презирал слабость и никчемность отца и по сей день помнил, какие страдания испытывал, когда кто-нибудь из сверстников называл его отца агбалой. Именно тогда он узнал, что агбала – не просто синоним слова «баба», так называли мужчину, не заслужившего ни одного титула. Поэтому Оконкво обуревала одна страсть – ненависть ко всему, что любил его отец Унока. Одним из объектов его ненависти была доброта, другим – праздность.
3 Ұнайды
– А белый человек знает наши законы, касающиеся земли?
– Откуда ему их знать, если он даже не говорит на нашем языке? Но он считает, что наши обычаи плохие, и наши собственные братья, принявшие его веру, тоже поддакивают: наши обычаи, мол, плохие. Как, по-твоему, мы будем сражаться, если наши соплеменники обратились против нас? Белый человек очень умен. Он прокрался к нам тихо и мирно со своей религией. Нас позабавила его глупость, и мы позволили ему остаться. А теперь он прибрал к рукам наших братьев, и клан уже не может действовать как единое целое. Он рассек те узы, которые держали нас вместе, и клан распался.
3 Ұнайды
– В любой истории есть правда, – сказал Ученду. – Мир бесконечен, и что одни люди считают хорошим, для других – мерзость. Среди нас встречаются альбиносы. Вам никогда не казалось, что они попали к нам по ошибке, – просто сбились с дороги туда, где все такие, как они?
3 Ұнайды
Это правда, что ребенок принадлежит отцу. Но когда отец наказывает ребенка, тот ищет сочувствия в хижине матери. Родина мужчины – земля его отца, когда все идет хорошо и жизнь прекрасна. Но когда в нее вторгаются беда и печаль, он находит убежище на родине матери. Там его мать, и там он под ее защитой. Там она похоронена. И поэтому мы говорим, что мать превыше всего. Так разве это правильно, Оконкво, что ты предстаешь перед своей матерью со скорбным лицом и отказываешься принять утешение? Берегись, Оконкво, а то ты можешь вызвать неудовольствие покойной.
3 Ұнайды
– А кто может сказать, какова Его воля? Это слишком великая тайна, чтобы ее понять.
2 Ұнайды
На долю Эквефи выпало в жизни немало страданий. Она родила десятерых детей, и девять из них умерли в младенчестве, обычно они не доживали и до трех лет. По мере того как она хоронила их одного за другим, ее горе переходило в отчаяние, а потом и в какую-то мрачную покорность судьбе. Рождение детей, которое должно быть венцом женской гордости, для Эквефи стало просто физической болью, лишенной всякой надежды. Церемония наречения по истечении семи базарных недель превратилась в пустой ритуал. Углубляющееся отчаяние нашло выражение в именах, которые она давала своим детям. Одно из них звучало как жалостная мольба – Онвумбико, «Смерть, заклинаю тебя!». Но смерть не посчиталась с нею и забрала Онвумбико на пятнадцатом месяце жизни. Следующей родилась девочка, Озоемена («Пусть это не повторится»). Она прожила всего десять месяцев, а за ней умерли еще двое. После этого Эквефи дерзко назвала следующего ребенка Онвума – «Смерть, потешь себя». И та потешила.
2 Ұнайды