автордың кітабын онлайн тегін оқу  Дон Гарсиа Наваррский, или Ревнивый принц

Жан-Батист Мольер

Нет, в выборе моем таинственная сила

Одна влечением души руководила;

В моем избраннике нет ровно ничего,

Что заставляло бы предпочитать его.

Дон Сильвио ему ни в чем не уступает

И те же качества в себе соединяет.

Ведь доблести его и славных предков кровь

Могли бы и к нему привлечь мою любовь,

И я не знала бы, кого избрать в супруги,

Когда б над сердцем власть имели лишь заслуги;

Но волей неба страсть бывает зажжена,

И участь их любви отныне решена:

Да, хоть обоих я глубоко уважаю,

Но чувства нежные лишь к Гарсиа питаю.

Любовь, какою вас сумел он вдохновить,

Вам удалось от всех весьма искусно скрыть;

Нас долго мучило жестокое сомненье,

Кому из двух вы дать решили предпочтенье.

Но прежде чем решить поклонников судьбу,

Я вынесла в душе тяжелую борьбу.

Взгляну ль на одного — не чувствую укора,

Что не свожу с него восторженного взора;

Но тотчас мыслью я о том удручена,

Что я тогда другим пожертвовать должна.

Меж тем дон Сильвио казался мне достоин

Удела лучшего, как храбрый, славный воин,

И я — Леонская принцесса — сознаю

Перед Кастилией обязанность мою;

Отец дон Сильвио и мой, тебе известно,

Весь век свой прожили в сердечной дружбе тесной…

Да, чем моя душа другим была полней,

Тем жалость к Сильвио росла во мне сильней.

В ответ его любви я доброй быть желала,

Наружной нежностью мечты его ласкала,

Стараясь чем-нибудь жестокость ту смягчить,

Которую над ним решила я свершить.

Но мысль, что вы предмет не первых в нем волнений,

Освобождает вас от всяких угрызений:

Ведь прежде чем он вас безумно полюбил,

Он столь же пламенно Инесе предан был.

Но, сколько знаю я, для вас, моя принцесса,

Подругой близкою всегда была Инеса,

И, если тайну их вам удалось узнать, —

Свободу полную себе должны вы дать.

Вы можете ему сказать, что долг подруги

Вам запрещает взять его себе в супруги.

Да, эта новость мне действительно важна:

С изменою любовь его сопряжена,

И я теперь в ответ на все его исканья

Отказу моему имею оправданья.

Итак, все кончено теперь меж мной и им, —

Пусть расточает он любовь свою другим.

Едва ль, однако, я найду успокоенье;

Другое для меня готовится мученье:

Что, если с ревностью безумною своей

Дон Гарсиа любви не оценит моей?

И вдруг, на горе мне, мой рыцарь беспокойный

Союз наш сценою разрушит недостойной!

От вас он не слыхал о счастии своем,

Поэтому и быть сомненья могут в нем;

Все, что сопернику надежды подавало,

Сомненья в Гарсиа, понятно, возбуждало.

Нет, не найти тебе, Элиза, ничего,

Чем ревность оправдать безумную его.

Давала я ему не раз понять душою,

Что может он считать себя любимым мною;

Помимо слов любовь всегда в себе таит,

Что явно для души о чувствах говорить;

Вздох, взгляд, румянец щек, миг грустного молчанья —

Все может передать сердечные признанья;

В любви все говорит; чтоб сердце нам раскрыть

Довольно, как намек, хоть слабый свет пролить.

Мы, женщины, храним достоинство высоко

И не признаемся, что чувствуем глубоко…

Я с ними, признаюсь, старалась ровной быть,

Чтоб беспристрастнее обоих оценить;

Но — ах! — с влечением души борьба напрасна,

И тотчас разницу почувствуешь прекрасно

Меж этой нежностью притворною и той,

Которая у нас владеет всей душой.

Там — каждый миг себя ты в чувствах принуждаешь,

Здесь — ты себя любви невольно подчиняешь;

Как чистые струи свободного ключа,

Она течет сама, блистая и журча.

И я, к дон Сильвио сочувствие питая,

Все ж холодна была, сама не замечая,

Меж тем дон Гарсиа мог смело отгадать

По взглядам то, что я стеснилась бы сказать.

Но если так его терзают подозренья

Без повода к тому, то, значит, без сомненья,

Наш доблестный боец безумно в вас влюблен;

Ах, многих ревностью в восторг привел бы он!

Ведь ревность лишь тогда нам тягостна бывает,

Коль ею человек немилый нам пылает;

Но если ревностью избранник наш горит,

То этим много он отрады нам дарит;

Ведь ревностью свой пыл докажет он яснее,

Чем больше он ревнив, тем должен быть милее!

Ведь тот, в ком чувства все клокочут и кипят…

Не проповедуй мне подобный странный взгляд!

Я к ревности всегда питала отвращенье;

Она в избраннике — прямое оскорбленье!

Ужели радостно глядеть мне на него,

Как в гневе не щадит он чувства моего,

Как радость и печаль моя его волнует,

И тотчас, видя их, безумно он ревнует!

Я не могу взглянуть — представь, мой каждый взгляд

Для Гарсиа таит измены мнимой яд!..

Нет, я скажу тебе, Элиза, без стесненья:

Я не могу сносить такие подозренья!

Конечно, Гарсиа все ж мил и дорог мне

И сердца моего достоин он вполне.

Он доблестью своей мне доказал прекрасно,

Что любит он меня так искренне и страстно;

Опасностям себя он часто подвергал,

От замысла врагов меня не раз спасал

И наконец укрыл за этою стеною

От брака гнусного, грозившего бедою.

Не отрицаю я, мне тяжко было б знать,

Что я не Гарсиа должна принадлежать;

Ведь долг свой сознавать особенно нам ценно

Пред тем, которого мы любим неизменно;

Тогда и наша страсть проявится смелей,

Когда признательность счастливо слита с ней.

Да, мне приятно знать, что он, мне дав спасенье,

В награду заслужил мое благоволенье,

Я рада, что меня опасность с ним свела,

И, если не пустой молва о том была,

Что волею небес мой брат к нам возвратится,

То мне лишь об одном приходится молиться,

Чтоб Гарсиа скорей тирану отомстил

И брата моего к престолу возвратил

И чтоб за подвиг тот имел в вознагражденье

От брата моего к себе благоволенье…

Но если будет он опять меня гневить

И вспышек ревности не сможет прекратить,

Не внемля голосу избранного кумира, —

Ему принадлежать не будет и Эльвира;

Наш невозможен брак; страшусь я этих уз,

Что адом сделают семейный наш союз.

Какие б ни были у Гарсиа воззренья,

Он подчиниться вам обязан, без сомненья;

Вы изложили так в послании к нему

Желанья ваши, что, мне кажется, ему…

Нет, отослать письмо я не могу решиться,

Мне лучше на словах во всем с ним объясниться.

В руках влюбленного не должно оставлять

Письма, которое он будет сохранять,

Как доказательство сердечных отношений.

Не отсылай его.

Я ваших повелений,

Принцесса, слушаюсь… Чем более живешь,

Тем больше разницы во взглядах узнаешь;

На что одни глядят, как на обиду злую,

Другие видят в том лишь сторону благую;

Я, например, сочла счастливой бы себя,

Ревнивца страстного всем сердцем полюбя;

Я восторгалась бы при виде беспокойства

Любовника; и вот как раз такого свойства

Лишен мой дон Альвар; ни тени в нем забот…

К нам неожиданно он сам сюда идет.