СВИНЬИ — ВСЕГДА СВИНЬИ

Майк Фланнери, агент «Междугородной Железнодорожной Компании Экспрессов» в Весткотте, стоял в своей конторе за прилавком и потрясал кулаками. А по другую сторону прилавка стоял мистер Морхауз. Спор двух упрямых людей, раскрасневшихся от досады и гнева (а Фланнери и Морхауз были упрямы, как дюжина верблюдов: Майк был ирландец, а Морхауз — человек принципиальный), длился уже с полчаса и велся далеко не в парламентских выражениях. А предмет их ожесточенного спора мирно покоился посредине на прилавке. Это был самый обыкновенный ящик из-под мыла, обтянутый сверху вместо крышки сеткой из проволоки, наподобие клетки. На дне ящика пара пятнистых морских свинок жадно пожирала салат.

— Поступайте, как хотите! — кричал Фланнери. — Или платите и забирайте вашу посылку, или не платите, и я уберу их обратно на полку. У меня есть инструкция, мистер Морхауз, и Майк Фланнери не для того тут поставлен, чтобы ее нарушать. Да!

— Что за безнадежный идиот! — орал мистер Морхауз, тыкая в нос агенту тощую засаленную книжку инструкций. — Да почитайте вы как следует ваши тарифы: «Кролики домашние из Франклина в Весткотте в хорошей упаковке 25 центов за штуку».

Он швырнул книжку на прилавок.

— Ясно? Какого же дьявола вам еще надо? Разве это не кролики? Разве они не домашние? Разве они не в хорошей упаковке? Ну?

И, задыхаясь от раздражения, он принялся шагать по конторе; потом вдруг повернулся к Фланнери и, стараясь говорить спокойно, произнес:

— Кролики! Понимаете, кролики. Двадцать пять центов за штуку. Вот здесь сидит пара, видите: один, два! Дважды двадцать пять будет пятьдесят… пятьдесят, понимаете? Вот 50 центов. Можете их получить.

Фланнери не спеша открыл книжку, порылся в ней и остановился на 74 странице.

— А я не возьму ваших 50 центов; вот тут вам черным по белому написано: «Если агент (т.е. я, стало быть) находится в сомнении, которую из статей применить, он должен выбирать ту, которая выгодна компании». Вот. Сейчас, мистер Морхауз, я нахожусь в сомнении. Может быть, эти животные кролики, может быть, и домашние, но они могут быть также и свиньи; а про свиней мой справочник говорит вот что: «Свиньи из Франклина в Весткотт — 30 центов за штуку». И, насколько я знаю арифметику, дважды тридцать будет не пятьдесят, а шестьдесят. Да.

— Глупости! — завопил мистер Морхауз. Чепуха! Поймите вы, умная голова, что этот тариф относится к обыкновенным свиньям, домашним свиньям, а не к гвинейским морским свинкам.

Но Фланнери оставался непоколебимым.

— Свиньи — всегда свиньи, — отпарировал он. — Гвинейские ли, датские, ирландские — это все равно для Междугородной Компании и Майка Фланнери. Относительно их национальности я не имею возможности судить; да этого мне не предписывают и правила. По мне, что голландские, что русские свиньи — все равно. Свиньи всегда свиньи. Майк Фланнери поставлен тут, чтобы охранять интересы компании, а не для того, чтобы разговаривать со свиньями на их языке, выпытывая, где их родина.

Мистер Морхауз даже захлебнулся от негодования.

— Ладно же! — крикнул он. — Вы обо мне еще услышите и ваше начальство тоже. Ведь это же наглость! — обратился он непосредственно к своим свинкам. — Вы подумайте только: я ему даю пятьдесят центов, а он не желает их брать. Каково? Ну, что же, пусть свинки постоят у вас, пока вы не согласитесь получить пятьдесят центов! Но, клянусь, если они не будут в исправности, я привлеку вас к суду!

И Морхауз вышел, хлопнув дверью.

Фланнери снял ящик с прилавка и бережно поставил в угол.

Он вовсе не испугался угрозы мистера Морхауза; он чувствовал, что честно выполнил свой долг.

Мистер Морхауз вернулся домой в ярости. Его сынишка, нетерпеливо ждавший свинок, понял это сразу и не стал предлагать бесполезных вопросов. Он был умный ребенок и знал, что попадаться отцу в такие минуты небезопасно.

Мистер Морхауз грозно вошел в дом.

— Где чернила? — с порога закричал он жене.

Миссис Морхауз виновато заморгала глазами. Она никогда не употребляла чернил. Она никогда не видала чернил, не трогала их, никогда не думала о чернилах, но, видя супруга в таком раздражении, робко ответила:

— Сейчас принесу, Сэмми.

Мистер Морхауз за один присест накатал письмо и встал из-за стола, торжествующе ухмыляясь.

— Попадет же этому чертову ирландцу. Он у меня узнает, где раки зимуют!

Через неделю мистеру Морхаузу принесли с почты заказное письмо: длинный официальный пакет со штемпелем «Междугородной Железнодорожной Компании Экспрессов». Он поспешно разорвал конверт и вынул оттуда листок бумаги под номером А-6574. Письмо было очень краткое:

«Мы получили ваше уважаемое письмо, адресованное на имя председателя Компании, с жалобой на нарушение правил Компании при пересылке гвинейских морских свинок из Франклина в Весткотт. Сообщаем вам, что все претензии на неправильное применение тарифа должны направляться в отдел жалоб и претензий».

Мистер Морхауз немедленно написал ядовитое и злое письмо на шести больших страницах и отправил его в отдел жалоб и претензий. Через две недели он получил свое письмо обратно с таким ответом:

«Ваше письмо от 16-го сего месяца, адресованное в отдел жалоб и претензий, относительно гвинейских свинок, отправленных из Франклина в Весткотт, — нами получено. Мы запросили об обстоятельствах дела нашего агента, и копия с его рапорта при сем прилагается. Он доносит нам, что вы отказались принять посылку и уплатить следуемую за провоз сумму. Так как вы жалуетесь только на неправильное применение тарифа, то вам надлежит обратиться в тарифный отдел».

Мистер Морхауз написал в тарифный отдел. Он точно и ясно изложил все дело, привел самые серьезные аргументы в защиту своего мнения, что гвинейские свинки — не свиньи, и подкрепил их выпиской трех страниц из энциклопедии. Письмо мистера Морхауза было получено, занумеровано и пошло обычным порядком; копия счета, копии первых писем, копия рапорта Фланнери и дюжина других необходимых справок были приколоты к этому письму, и вся эта кипа бумаг поступила к начальнику тарифного отдела.

Начальник положил ноги на стол, зевнул и бегло просмотрел жалобу.

— Мисс Коп! — крикнул он стенографистке, — запишите:

«Агенту в Весткотт. Прошу объяснить, почему посылка с кроликами не была выдана адресату?»

Мисс Коп быстро нацарапала в своем блокноте ряд крючков и закорючек. Начальник еще раз перелистал бумаги.

— Гм… Гвинейские свинки… свинки… Н-да… Может быть, они уже подохли за эти два месяца?.. Мисс Коп! Пишите:

«Ответьте, в каком состоянии посылка в настоящее время».

Он бросил пачку бумаг на стол, снял ноги со стола и отправился завтракать.

Майк Фланнери, получив письмо тарифного отдела, покачал головой:

— В каком состоянии посылка в настоящее время, — повторил он задумчиво. И что это им все нужно знать, этим клеркам, удивляюсь… В каком состоянии? Насколько мне известно, в отличном. По крайней мере, я ни разу не звал ветеринара. Может быть, этим клеркам хочется знать, какой пульс у свиней? Смешно! Одно я знаю твердо: у них более чем свиной аппетит. Даже не по росту. Они слопали пару голенищ и ящик свечей. Если бы наши бедные ирландские свиньи могли питаться так, как эти обжоры…

Ворча, он отправился в кладовую и заглянул в большой ящик из-под машинных частей, где теперь сидели свинки; прежний для них стал уже тесноват.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, — сосчитал он. — Семь пятнистых и одна черная. Все чувствуют себя прекрасно и жрут, как гиппопотамы, — резюмировал он свои наблюдения и пошел писать ответ:

«Мистеру Моргану, начальнику тарифного отдела. Я нахожу, что морские гвинейские свиньи — свиньи, а не что-нибудь иное, и всегда буду считать их свиньями, если вы мне не предпишете считать их за что-нибудь иное. А что касается до их здоровья, то чувствуют они себя превосходно. Их теперь восемь штук, недурная семейка; едят во всю. Я уже истратил два доллара им на прокорм. Куда прикажете подать счет?»

Начальник тарифного отдела, получив это курьезное письмо, засмеялся, потом, перечитав, призадумался.

— Черт возьми! — сказал он. Фланнери прав: свиньи — всегда свиньи. Но все же… Мисс Коп, пишите:

«Агенту. Весткотт. Что касается посылки с гвинейскими свиньями № А-6754, то правило 83 «Главной Инструкции Агентам» ясно говорит, что агенты должны взыскивать с получателя всю стоимость содержания, прокорма и т.д., и т.д., всех затрат, производимых во время перевозки или хранения. Предлагается вам получить причитающуюся вам сумму с адресата».

Фланнери получил письмо на следующее утро и, прочитав его, осклабился.

— Предлагается вам получить… Как эти клерки ловко выражаются. Мне предлагают получить два доллара двадцать пять центов с Морхауза. Вот ловко-то будет!.. «Мистер Морхауз, с вас следует два доллара двадцать пять центов». — «Совершенно верно, мой дорогой друг, Фланнери… Очарован вашим посещением… Получите ваши деньги»… Фланнери отправился к Морхаузу.

На звонок вышел сам мистер Морхауз.

— Ха-ха! — засмеялся он. — Сдались-таки? Поняли, что дурака валяли? Я был уверен, что вы придете. Ну, вытаскивайте ящик.

— Никаких ящиков, — холодно ответил Майк. — А вот счет мистеру Джону Морхаузу на два доллара двадцать пять центов за капусту, съеденную его свиньями гвинейской национальности. Угодно вам заплатить?

— Какая капуста? Вы хотите сказать, что пара крошечных свинок…

— Восемь, — поправил Фланнери. — Папа, мама и шестеро младенцев, с вашего позволения. Всего — восемь. Итак…

Вместо ответа Морхауз свирепо захлопнул дверь.

Майк задумался: по-видимому, адресат не хочет платить за капусту, съеденную его посылкой. Насколько я знаю правила, это значит, что мне не с кого получить мои два доллара двадцать пять центов.

Мистер Морган, начальник тарифного отдела, сидел в кабинете председателя «Междугородной Железнодорожной Компании Экспрессов», обсуждая вопрос о гвинейских свинках. Взгляд председателя был прост и логичен:

— Каков тариф для свиней и кроликов? Свиньи — 30 центов, кролики — 25 центов. Тогда, конечно, они свиньи.

— Совершенно верно. Я тоже так думаю. Предмет, который можно оценить двумя способами, нужно оценивать по высшей ставке. Но дело в том, свиньи они или нет. Может быть, они — кролики?

— Гм… очень может быть. Я думаю, что гвинейские свинки скорее кролики. Так сказать, промежуточное звено между кроликами и свиньями. По-моему, вопрос надо ставить так: принадлежат ли гвинейские свинки к семейству домашних свиней? Я запрошу профессора Гордона; он специалист по этим делам. Оставьте мне бумаги. Председатель положил бумаги на стол и написал запрос профессору.

К несчастью, профессор в это время путешествовал по Южной Америке, охотясь за зоологическими редкостями, и письмо было переслано ему женой. Пока профессор блуждал по вершинам Анд, письмо скиталось по Южной Америке. Председатель успел забыть о свинках. Забыл о них и мистер Морган и мистер Морхауз. Но не забыл о них Фланнери. Половину своего времени он уделял службе, а другую половину посвящал свинкам. Вскоре начальник тарифного отдела получил новое письмо:

«Что касается этих свиней, я не знаю что и делать с ними. Они плодятся, их теперь тридцать две. Либо их продавать, либо позвольте занять для них станционное помещение. Отвечайте скорее».

Морган схватил телеграфный бланк и написал:

«Агенту. Весткотт. Не имеете права продавать посылок».

Затем он написал Фланнери подробное письмо с объяснением, что свинки не принадлежат компании и что их следует задержать до разрешения вопроса. Он рекомендовал получше ухаживать за ними, чтобы не навлечь нареканий на компанию. Фланнери прочел письмо и вздохнул: самый большой ящик стал уже тесен для свинок.

Майк отмерил 30 футов станционного помещения, сдвинул оттуда все ящики, устроил загородку и пустил свинок. Потом возвратился к своим делам. Теперь он работал с лихорадочной быстротой, чтобы поскорее справиться с делами и бежать к свинкам. А они требовали большого ухода.

Через некоторое, время Майк пришел в отчаяние; он взял клочок бумаги, написал на нем крупно: «160» и отправил Моргану.

Морган вернул бумажку, спрашивая, что это такое?

Фланнери отвечал:

— Теперь их 160 штук, этих свиней. Позвольте хоть часть их продать. Я не в силах за ними ухаживать.

— Не продавайте свиней, — телеграфировал Морган.

Вскоре после этого председатель Компании получил письмо от профессора Гордона. Это было длинное ученое послание, но самое главное заключалось в двух строках. Профессор писал, что морские свинки принадлежат к разряду Cavie aporea, тогда как обыкновенные свиньи к Sus из семейства Suidae. Он писал еще, что гвинейские свинки весьма плодовиты.

— Они не свиньи, — сказал председатель. — Их тариф 25 центов за штуку.

Морган сделал соответствующую резолюцию на деле № А-6754 и передал его в экзекуторский отдел.

Там оформили дело и известили Фланнери, что имеющиеся у него 160 гвинейских свинок он должен передать адресату, взыскав с него по 25 центов за штуку и особо за их содержание.

В этот день Майк бросил все дела и пересчитал свинок. Потом написал рапорт:

«Конечно, вы имели право думать, что их 160; но их стало теперь 800 штук. Я истратил на капусту 64 доллара».

Экзекуторский отдел не сразу уразумел, почему свинок стало 800 и о какой капусте идет речь.

Свинки вытеснили Фланнери в уголок конторы и заняли всю остальную площадь. Согласно распоряжения компании, Майк нанял для ухода за ними двух мальчиков.

На следующий день Майк пересчитал свинок: их стало на 8 штук больше, а когда, наконец, экзекуторский отдел согласился на цифру 800, их было уже 1064 штуки. Фланнери обнес загородкой контору и отдал ее под хлев свинкам. А число их все увеличивалось.

Экзекуторский отдел слал письмо за письмом, но Майк был слишком занят, чтобы их читать. Наконец, нарочный вручил ему телеграмму:

«Ошибка в счете за гвинейских свинок. Взыщите только за пару 50 центов и скорее сдайте всех адресату».

Прочтя телеграмму, Фланнери обрадовался. Он написал счет и бегом пустился к дому Морхауза. У калитки он замер, как в столбняке. Дом смотрел на него пустыми окнами, а на столбе террасы висела дощечка: «Сдается».

Мистер Морхауз уехал.

Фланнери пошел обратно. 69 свинок родилось в его отсутствие.

В городе Майку сказали, что Морхауз не просто переменил квартиру, а выбыл из города неизвестно куда.

Майк послал телеграмму в экзекуторский отдел:

«Не могу получить 50 центов за пару свинок, адресат выбыл неизвестно куда. Что делать? Фланнери».

Эта телеграмма была вручена клерку экзекуторского отдела, который, смеясь, сказал товарищам:

— Надо велеть ему прислать все стадо в главную контору, а то они в самом деле съедят беднягу.

И он телеграфировал Майку приказ об отправке свинок во Франклин.

Получив приказ, Фланнери немедленно принялся за работу с шестью мальчуганами. С энергией отчаяния сколачивали они клетки из всех имеющихся ящиков, набивали их свинками и немедленно отправляли во Франклин.

День за днем клетки с гвинейскими свинками непрерывным потоком лились из Весткотта во Франклин, а Фланнери с помощниками работал, не покладая рук. К концу недели они отправили 280 клеток со свинками, а число свинок не убывало.

«Остановите посылку свинок. Склады переполнены», — телеграфировали из Франклина.

«Не могу остановиться», — отвечал Фланнери, и посылал, посылал…

Со следующим поездом из Франклина прибыл инспектор компании. Он имел категорические инструкции приостановить наводнение свинок, принимавшее характер стихийного бедствия. Выйдя на станцию, он увидел ряд вагонеток. У самой конторы стоял открытый товарный вагон и десяток мальчиков таскали туда кульки, корзины и мешки, набитые какой-то живностью. Сам Фланнери стоял посреди комнаты без куртки, засучив рукава, сгребал угольной лопатой свинок и наполнял ими корзины, кульки, мешки… Он не обращал внимания на инспектора:

— Оставьте меня в покое. Когда вагон будет полон, я избавлюсь от этих тварей. Клянусь никогда не иметь дело с иностранными свиньями. Да, сэр, они чуть не уморили меня… последние дни я спал на крыше вагона. Уже в следующий раз я буду знать, что свиньи — не свиньи, а кролики. Правила — правилами, но вторично Майк Фланнери не останется в дураках!.. Когда вопрос идет о жизни и смерти, к черту все правила! Да! И пока Фланнери будет стоять за этим прилавком, свиньи — не свиньи, а кролики, коровы -тоже кролики, лошади — кролики, и львы, и тигры, и серны скалистых гор — тоже кролики по 25 центов за штуку — и ни гроша больше.

Фланнери задохнулся от усталости и остановился. Оставалось уже немного свинок — сотня, не больше. Когда он увидел, что все они влезут в три мешка, то сразу повеселел.

— Отлично, — весело сказал он, — а ведь могло быть и хуже! Что бы я делал, если бы это были не морские свинки, а… слоны? А?

БЛОХИ — ВСЕ ЖЕ БЛОХИ

Майк Фланнери считался самым почтенным жильцом меблированных комнат миссис Мелдун и находил это вполне заслуженным, так как был постояльцем миссис Мелдун уже много лет и состоял агентом «Междугородней Железнодорожной Компании Экспрессов» в Весткотте, а все остальные жильцы были лишь временные, находясь в городе проездом.

— Майк, — сказала однажды за завтраком миссис Мелдун, мне известно ваше мнение об этих «даго» [«Даго» («Dago») — от испанского слова «Diego» называют в Соединенных Штатах южноамериканцев, испанцев, португальцев и итальянцев. — Здесь и далее прим. ред.], и я никогда не пускала их в мой пансион. Я, как и вы, считаю, что эти грязнули отбивают кусок хлеба у честных тружеников-американцев. Я, конечно, никогда не пустила бы их к себе. Но скажите пожалуйста, французы тоже «даго»?

Фланнери на миг поднял руку, сжимающую нож и, словно перерезая невидимое препятствие, опустил ее обратно на стол.

— Миссис Мелдун, мадам, — ответил он, есть два сорта французов. Французы приличные и французы неприличные. И те, и другие — иностранцы, но относиться к ним следует по-разному. Приличный француз ничем не хуже голландца, но все неприличные французы — «даго». С голландскими французами беспокойства мало, потому что среди них водятся такие, как Наполеон Бонапарт и прочие замечательные личности, но с французами «даго» я не советую вам иметь дела. Это пренеприятный народ.

— Сегодня утром один француз просил меня сдать ему комнату с пансионом, — продолжала миссис Мелдун.

Фланнери многозначительно кивнул головой.

— Так я и знал! — воскликнул он. — Это мне стало ясно с первого вашего слова, мадам! Так вот: против голландского француза я ничего не имею. Если он француз-голландец, то пускай себе живет. А кто он такой?

— Право, не знаю, — ответила смущенная миссис Мелдун. — Он очень любезный человек и, кроме того, профессор.

— Есть разные профессора, произнес Майк.

— Конечно! — согласилась миссис Мелдун. — Он профессор по блохам.

Майк Фланнери ухмыльнулся себе в тарелку.

— Слышал я о таких, — заметил он. — Но только они профессора по всяким насекомым, а не по одному какому-нибудь сорту, миссис Мелдун, мадам! Вы, наверно, его не так поняли.

— Прошу прощения, мистер Фланнери, — возмутилась миссис Мелдун, но я вовсе не ошибаюсь. Профессор говорил именно о блохах.

— Неужели? — спросил Фланнери. Что же, может быть, это так и есть. Он, может быть, из тех, кого называют специалистами. Теперь таких много, и, очевидно, специальность этого француза — блохи. Это делается так, мадам: сперва все профессора — только профессора; потом кучка профессоров отделяется от ост