автордың кітабынан сөз тіркестері  Дежавю

Дарья Дияр

— Это что сейчас было? — недовольно спросила подруга, явно пребывая в шоке от его наглости. — Мячик так тискать будешь, баскетболист. Чуть ребра мне не поломал

Этот день оказался гораздо хуже, чем могло показаться еще минуту назад, потому что передо мной был он.

Мое наваждение. Мой самый страшный кошмар. Тот, кто не просто разбил мне сердце, но и от души потоптался на его осколках.

Тимур, мать его, Астахов со скрещенными на широкой груди руками стоял возле преподавательского стола, чуть ли не усевшись на него. Стоял и смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни, пока сама я, по ощущениям, падала куда-то в пропасть

Ты опоздал. Если мои подсчеты верны, то объяснения нужны были примерно год и четыре месяца назад, — каждое ее слово ощущалось, точно удар под дых. — Сейчас они уже никому не нужны.

Я сам не понял, с чего вдруг устроил весь цирк с потерей памяти, это словесное дерьмо будто само сорвалось с моего языка. И чуть не врезал сам себе, когда увидел, насколько обидел Миру.

Когда Миша Фетисов назвал себя и последним опустил руку, на секунду мне показалось, что Астахов облегченно выдохнул. Мне бы и самой очень хотелось, чтобы Миша правда был последним, но увы.
Сделав глубокий вдох, я поняла руку.

Вот и вскрылась правда, Мирка, — протянул Руслан, направляясь ко мне.
Какого черта он тут делает? Тимур ведь запретил приглашать семейство Коршуновых, мне это точно известно.
— Пока я выставлял себя на посмешище, ты раздвигала ноги перед преподом, как последняя шлюха.
Не желая слушать его, я двинулась по коридору, чтобы не оставаться наедине с этим кретином.
Он не пустил меня.
— Уйди с дороги, — сказала я как можно спокойнее, стараясь не показать своего волнения, граничащего с ужасом.
— Для начала взгляни сюда, а потом можешь идти на все четыре стороны, — он достал из кармана телефон и запустил видео.
Видео, на котором мы с Тимуром целовались в этом коридоре несколькими минутами ранее.
Мне резко поплохело.
Как мы могли не заметить?!
— Что тебе нужно? — задала я, пожалуй, самый главный вопрос.
Коршунов улыбнулся, а потом открыл какое-то письмо и снова сунул мне под нос свой смартфон.
— К этому письму приложены видео и фото. Если ты сегодня же не порвешь с Астаховым, то это письмо улетит во все новостные издания.
Я в ужасе отшатнулась.
Одно дело рассказать нашим семьям о нас, и совсем другое — скандал, который раздует желтая пресса. Представит все так грязно, что мы вовек не отмоемся.
— От нападения и попытки изнасилования перешел к шантажу? — спросила я, желая потянуть время. Скорее всего, Руслан не слышал наш с Тимуром разговор и не знал, что он сейчас вернется. — Что дальше? На детских площадках начнешь конфетки отнимать?
Коршунов двинулся на меня.
— Ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать, — прорычал он и снова повертел телефоном перед моим лицом. — Взгляни. Всего одна кнопка отделяет Астахова и его маленькую шлюшку от скандала и подмоченной репутации. Оцени, как удачно я подобрал адресатов.
Я невольно пробежалась взглядом по списку и наверняка побледнела еще сильнее: там был даже адрес ректора и деканов нескольких факультетов.
— Зачем тебе это? Оставь нас в покое и живи своей жизнью.
Проклятье. Где же Тимур?
— Вы оба ответите мне за все. Астахов за своих цепных псов, которых спустил на мою семью. А ты… — он подошел еще ближе. — Ты опозорила меня на весь универ. Морочила мне голову своей неготовностью ко всему подряд, а сама трахалась с преподом за зачет.
В тишине коридора пощечина прозвучала особенно громко.
— Тебе лечиться надо, — я буквально выплюнула эти слова в исказившееся от ярости лицо Коршунова.
Дальше все происходило как в замедленной съемке.
Руслан схватил меня за руку, но не ту, в которой был клатч. Действуя на чистых инстинктах, я зарядила ему сумкой по лицу. От не­ожиданности Коршунов на миг выпустил мою вторую руку, а я успела выхватить у него телефон, отпрыгнула в сторону и с размахом запустила тот в противоположную стену. Послышался характерный звук вдребезги разбитого устройства.
— Сука! — взревел Руслан и понесся в мою сторону.
И я побежала.
Высота каблуков сильно ограничивала мои возможности, но у меня не было времени сбросить туфли.

— Да хоть прямо сейчас мне неуд поставьте, — выплюнула Даниленко. — Мне плевать. Разговаривать я с вами не буду.
— У меня всего один вопрос.
— Про Миру?
— Да.
— Мой ответ: катитесь к черту. Он универсальный, пользуйтесь. Можете подставить его к любому вопросу, — сказала она и вдруг улыбнулась. — А в остальном, как староста, я к вашим услугам, Тимур Андреевич. Моя почта есть в списке группы.
Даниленко бодро зашагала прочь, и моя просьба настигла ее уже у двери.
— Хотя бы скажи мне, где она.
Вероника вздохнула.
— Там, где нет вас, — ответила она, не оборачиваясь, и вышла в коридор.

Вновь повернувшись к нему, я обнаружила его вставшим передо мной на одно колено.

О. МОЙ. БОГ.

— Сейчас мы будем плакать, — пискнула Ева.

Словно в подтверждение ее слов, у меня защипало глаза.

— Множество раз прокручивал в голове этот момент, а сейчас я смотрю в твои глаза, пленившие меня в нашу первую встречу, и все слова меркнут, кажутся банальными. Не такими, как ты заслуживаешь, — в руках Тимура оказалась раскрытая коробочка, а по моей щеке скатилась первая слезинка. — Я люблю тебя, Мира. В тебе весь мой мир. И если ты согласишься выйти за меня, то я клянусь сделать все ради твоего счастья.

— Нашего счастья, — поправила я его так же, как и в тот самый день, когда мы наконец отпустили прошлое.

Тимур улыбнулся и согласно кивнул.

Прочистив горло, он громко, даже торжественно задал свой вопрос:

— Власова Мирослава Игоревна. Позволишь ли ты мне заботиться, оберегать и любить тебя? Окажешь ли ты мне честь, став моей женой?

— Совсем спятил?! — изумленно ахнула я, сама поражаясь, насколько достоверно у меня получилось. Не добьюсь успеха в социологии — пойду в актрисы.

В любом случае мне не удавалось отделаться от мысли, что такой выбор на языке цветов говорил о страсти. Если ему так нравятся ирисы, лучше бы выбрал фиолетовые, выражая уважение, или хотя бы белые, которые означали чистоту помыслов.