Вступление

Соборными посланиями Церковь называет семь апостольских писем: одно – Иакова, два – Петра, три – Иоанна Богослова и одно – Иуды. Соборными Церковь назвала их не сразу, хотя еще в глубокой древности Климент Александрийский, церковный писатель конца II – начала III в., употребляет это слово в их отношении (по-гречески «кафоликос») и придает им значение окружных посланий (по-гречески «энкиклиос»; отсюда, кстати, происходит слово «энциклика» – это письмо, написанное папой римским и адресованное епископам и всем верующим). Именование соборных окончательно закрепилось за семью посланиями в начале IV века.

Блаженный Феодорит пишет, что послания эти называются кафолическими, или соборными, то есть как бы окружными, потому что назначаются не одному народу в частности, не одному городу, как у святого Павла, но вообще верующим. В них обсуждается некая общая для Церкви проблематика, актуальная и для нашего времени.

Второе и третье послания Иоанна Богослова – частные письма, которые мы упомянем отдельно, – как бы не вписываются в эту концепцию, но с ними особая история. Церковь долго спорила об их подлинности, но в конце концов их приняли в канон и, по логике, присоединили к Первому посланию Иоанна. По внутреннему содержанию они, наверное, все же не являются соборными – просто так исторически получилось.

Важность и уникальность семи посланий в том, что они предлагают свидетельство о жизни и веровании первых христианских общин, не связанных с апостолом Павлом. Большая часть книг в Новом Завете принадлежит именно ему, однако послания представляют собой «свободную» от него территорию – в них затронуты иные вопросы, они принадлежат другим авторам, у них другой стиль и в них не выясняются личные отношения автора с читателями.

Теперь, завершив это краткое предварительное слово, можно подробно поговорить о каждом послании в отдельности – и увидеть, какие уроки в них заключены.

Послание Иакова

О послании

Послание Иакова – первое из соборных. Кто именно стал его автором? В лике двенадцати учеников Христовых мы находим двух Иаковов – это Иаков Зеведеев, брат апостола Иоанна, и Иаков Алфеев, брат евангелиста Матфея. Однако послание написали не они, а третий Иаков, брат Господень. Мы знаем, что, согласно Евангелию, у Христа были сводные или двоюродные (по другой версии, троюродные) братья – нам известны их имена, как и то, что они не веровали во Христа. Относится это и к Иакову: очевидно, он уверовал уже после воскресения Господа. Апостол Павел пишет, что Иакову Господь явился отдельно, а уже в Книге Деяний мы видим, что Иаков председательствует на апостольском соборе в Иерусалиме.

Предание говорит, что он был первым епископом Иерусалима. Почему именно он, а не другие апостолы? Очевидно, потому, что они разошлись с проповеднической миссией по разным городам и странам, а Иаков постоянно пребывал в Иерусалиме. Там его и убили иудеи – сбросили с крыла храма за отказ отречься от Христа и добили камнями.

Иаков имел огромный авторитет среди христиан и среди иудеев – как человек Божий, как человек праведный, великий молитвенник. Некоторые иудеи считали, что разрушение Иерусалима в 70 году – кара Божия за убийство этого праведника.

Иаков был иудеохристианином – это христианин, который также исполняет закон Моисея, еврейский закон. Нам сегодня трудно это представить. Но так было до 70 года, до разрушения Иерусалима и уничтожения иудеохристианской общины. Предание говорит о том, что еще прежде осады города римлянами христиане, по откровению, разошлись по другим городам. Иудеохристианские общины перестали существовать. Но Иаков пишет еще до разрушения храма. Он именно иудеохристианин, и его послание носит иудеохристианский характер.

В первые столетия жизни Церкви о подлинности текста велись некоторые споры, но в IV веке подлинность и авторство послания были подтверждены рядом соборных постановлений. Как именно Церковь решила, что послание Иакова подлинно? В то время подход к идентификации текста был совсем другим, не таким, как сегодня. Наши современники исходят из научных наработок, текстологии, археологии, разных теологических изысканий. Конечно же, в давние времена все это еще не было развито, и Церковь руководствовалась другим критерием, а именно – преданием. Верным считалось то, что предание говорило про определенное послание или манускрипт. Была некая память церковных поколений, некая преемственность, были тексты, которые читались все время в какой-либо поместной церкви, и были те, которые отвергались, не использовались – так выносился негласный вердикт о каноничности или неканоничности того или иного произведения.

Приведем такой образ. Представьте, что в I веке приходит христианин – допустим, из Рима – в Александрийскую общину, его тепло принимают, и он заявляет во всеуслышание: братья, я вот вам один апостольский текст принес, давайте на литургии почитаем. Открывает, начинает читать, например, Евангелие от Петра. Люди слушают, и лица у них меняются. Они не узнают из этого послания тот образ Христа, который знаком им в Церкви. Например, в Евангелии детства от Фомы – в апокрифе, книге, ложно притязающей на право называться священной, – один мальчик разбрызгивает собранную Христом воду, за что Христос проклинает его, и мальчик увядает и умирает. Узнаем ли мы вот такой образ Христа, привычный для нас из Четвероевангелия, из предания Церкви? Нет. Вот по этому духовному принципу, по духовному критерию, Церковь и решала, что канонично, а что нет. Тем более что это времена, еще не столь далекие от жизни апостолов – с их дней до эпохи, когда уже утвердился канон, прошла пара столетий всего, и в принципе было понятно, что читали на протяжении этих лет в той или иной общине.

Написано послание на греческом языке, очень хорошем, классическом. Не нужно удивляться, что Иаков знал греческий – его знали многие образованные люди того времени. Или, может быть, у апостола был секретарь, который перевел все это с еврейского. Когда написано послание, мы в точности не знаем, но нам известно, что Иаков был убит в 64 году (по другой версии, в 62-м) по Рождестве Христовом, а значит, послание написано либо в 50-е, либо, может быть, в самом начале 60-х годов.

Проблематика послания видна из самого текста. Христиане из евреев в рассеянии, к которым оно прежде всего обращено, к тому времени уже переживали разные притеснения и внутренние нестроения – в гонениях извне колеблется и внутреннее тело Церкви. И вот, угнетаемые и соблазняемые как со стороны иудеев, настроенных против Христа, так и со стороны язычников, первые христиане колебались, смущались. Они еще не были достаточно утверждены в вере, поэтому имели разные превратные представления о молитве, о жизни в общине, неправильно смотрели на взаимоотношения веры и дел, из самомнения охотно становились учителями других, не имея на это ни призвания, ни соответствующего образования. У них возникали раздоры и распри, оставалось и сильное пристрастие к мирским благам.

Все эти внутренние разлады и внешние гонения побуждают Иакова написать свое ободрительное письмо. Его главные темы – скорбь и гонения, лицемерие, богатство и бедность, колебания в вере, раздоры, охлаждение братской любви и разного рода неправильные взгляды на духовную жизнь. Что же касается иудеохристианского характера послания, он проявляется в тесной связи текста с литературой мудрости Ветхого Завета – это Притчи, Премудрость Соломона, Сирах – и выдержан в духе первых строк Псалтири: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей» (Пс. 1:1).

О радости во Христе

Иаков, раб Бога и Господа Иисуса Христа, двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, – радоваться.

Иак. 1:1

Первый стих послания – это приветствие. Кому пишет Иаков? Двенадцати коленам, находящимся в рассеянии. Двенадцать колен – это народ Божий, условное символическое обозначение всего еврейского народа. Прибавка «в рассеянии» означает заиорданские общины, которые находились в Дамаске, в Сирии, может быть, в Малой Азии. Иными словами, евреи в рассеянии – это те, кто нашел приют за пределами Палестины.

Уже здесь мы видим, как смиренно себя называет Иаков. Он мог бы сказать «я брат Христа», но для него самый высокий статус – это быть рабом Божиим. Тем, кому адресовано письмо, он желает радоваться. Это обычное приветствие для эпистолярного жанра того времени. Греки тоже так писали в письмах. Но мы, конечно, понимаем радость как радость о Господе, радость во Христе.

Можно спросить, правильно ли прилагать слова «Бог» и «Господь» к Иисусу Христу. Наши толкователи читают именно так. В некоторых случаях апостолы сами именуют Христа Богом. Например, Фома говорит: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Правда, иеговисты считают, что это он как бы воскликнул «О Боже!», увидев Христа, – но нет, он это самому Христу говорит, в контексте это ясно видно. И Сыном Божиим Христа тоже неоднократно называют. Безусловно, прямо в евангельском тексте не говорится: «Иисус из Назарета – это Бог». И кто бы так сказал? Не готово было сознание людей, в том числе и апостолов, к такому исповеданию. Максимум они могли уверовать в то, что Христос – это Мессия, посланец Божий, Сын Божий в смысле «Праведник». Но то, что Он воплотившийся Бог – эта истина открывается апостолам уже в Церкви благодаря особому воздействию Духа Святого. По-человечески это понять трудно и, пожалуй, невозможно. Узнать в запыленном страннике Творца Вселенной…

Так что эта истина проповедовалась в Церкви с самого начала, однако нельзя было людям напрямую об этом говорить. Их нужно было подвести, и их подводили сначала к тому, что Христос – Мессия и посланник Божий, а уже потом приближали мысль человека к тому, что Он – воплотившийся Бог. Впрочем, в апостольских посланиях достаточно мест, где прямо говорится о Боговоплощении. И в Евангелии от Иоанна мы читаем: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1), и потом понимаем, что речь о Христе. «И обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:14). Так что о божественности Христа апостолы говорили, но прикровенно и не сразу.

С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения…

Иак. 1:2

Как принять искушения (то есть испытания) с радостью, да еще великой? Как можно заставить себя радоваться, когда тебе плохо? Это высший пилотаж, это некий идеал, который дает нам апостол Иаков. Его слово основано на простых вещах. Если у человека есть подлинная вера и радость о Христе, если он познал радость пасхальной ночи и если он понимает, что только там радость подлинную можно найти, то искушения и гонения за Христа этот огонь только раздувают, он становится только больше, потому что чем больше человек за Господа терпит, тем больше ему благодати дается.

Наши новомученики и исповедники Церкви Русской вспоминали, что никогда не было у них такой радости духовной и благодати, как в тюрьме, как на каторге, на Соловках, хотя они жили в совершенно ужасных условиях. Так что об этом трудно как-то рационально рассуждать. Это некий опыт, который был очевиден для апостола Иакова и которым он делится с читателями. Для нас это пока слова, но в то же время верный ориентир.

В мире нынешней психологии и коучинга есть такое издевательство над человеком: заставлять его генерировать радость в мире, где радости в принципе нет, – в падшем мире, где человек рождается для того, чтобы пройти трудный жизненный путь и обрести радость о Господе, которая тоже не так просто дается. Бедный современный человек! Это самое страшное насилие: заставлять падшего, больного грехом человека постоянно радоваться и радость искать. Это худшее, что можно с человеком сделать. И мы ходим, мы ищем эту радость – нам же сказали, что надо искать, нам же сказали, что мы для радости родились, – вот ходим, ищем, изображаем ее, пытаемся сымитировать. Это уничтожает человека в принципе и делает его каким-то просто вдвойне больным. Радость жизни – она от Бога. Радость самого бытия – тоже от Бога. А падший человек родить в себе радость не может, в нем как бы нет основания, способного ее породить. Человек – это падшее существо, согрешившее, с расстроенной природой, которая очень тяжело исправляется в Церкви с помощью благодати. Радость свыше просачивается в наш мир как бы по капле, как некий светлый отблеск. И дается сердцу покаявшемуся, смирившемуся перед Богом.

Подлинная радость, Серафимова радость, она тяжелой ценой дается. Преподобный Серафим же не просто вот так раз, воспарил, и вот: радуйся, радость моя, Христос воскресе. Он и в лесу пожил, и страхования ужасные принял, и на камне постоял, и от разбойников удар топором по голове получил. Это радость человека, которого избивали уголовники и который при этом их простил и за них молился. Вот он – радовался. Именно об этой радости мы говорим: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:12).

О терпении

…зная, что испытание вашей веры производит терпение.

Иак. 1:3

Иаков говорит, что различные искушения нужно принимать с радостью, потому что они порождают терпение. Искушения в Библии понимаются в двух значениях: как соблазн на грех – провокация на нечто греховное – и как внешнее испытание. Здесь, конечно, имеется в виду последнее – гонение, которое выковывает в христианине терпение, базовую духовную добродетель, без которой духовная жизнь невозможна. Эти искушения, внешние потрясения, гонения, притеснения нужны в нашей жизни. Необходимы какие-то неурядицы, житейские скорби для того, чтобы мы шагнули навстречу Богу. Когда Господь выбивает привычную для нас почву из-под ног, мы колеблемся, и если имеем веру, то заносим ногу на эту невидимую ступеньку, которая означает некое восхождение к Богу. Только так это происходит, так устроена наша греховная природа после грехопадения, природа, поврежденная грехом, что мы, находясь в комфорте, сытости, покое, не можем духовно расти. Чаще всего нам необходимы какие-то внешние факторы, какие-то потрясения, притеснения, гонения, скорби. Как говорится, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Поэтому Иаков ободряет христиан, находящихся в гонениях, и говорит: ничего, вы можете это обратить в добро, ближе к Богу стать, приобрести духовные добродетели, прежде всего добродетель терпения.

Как проявлять терпение и смирение в современной жизни, в семье, на работе, в отношениях с коллегами, с начальством, при встрече с объективной несправедливостью? Ситуации бывают разные. Лучше всего начать с душевных добродетелей на пути к духовному. Каковы душевные аналоги терпения и смирения? Обычное человеческое терпение, благожелательность, доброта, адекватность, разумность, соблюдение кодекса заведения. Какие-то обычные вещи. Настораживает, когда мы сразу хотим вооружиться духовными добродетелями, не освоив еще душевных. Как у апостола Павла говорится, пусть и в другом контексте: «Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное» (1 Кор. 15:46). То есть если ты не научился быть ответственным, здороваться первым, доброжелательным быть, исполнять все то, что от тебя требуют, где-то чуть-чуть потерпеть другого человека; если ты не научился обычным свойствам для работы в команде – обычным человеческим добродетелям, – то о духовном пока еще нет речи. Потому что в коллективе нужно проявлять вот эти общечеловеческие нормальные свойства, которые и многие неверующие проявляют. А именно христианское терпение и смирение – это скорее касается каких-то особых ситуаций, особой скорби. Когда тебя обидели как-то незаслуженно. Вот такой экзамен для тебя. Потерпи, смирись, потом Бог вознесет. Сейчас потерпи, смирись. Но здесь не может быть общего ответа. Есть локальные ситуации, которые посылаются нам для того, чтобы мы в них росли.

…терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Иак. 1:4

Терпение должно иметь совершенное действие – это процесс, затрагивающий всю жизнь. Всегда у христианина будут какие-то искушения, испытания, чтобы его терпение выковывалось, переходило в долготерпение и обрастало другими духовными качествами, такими как кротость, смирение и крепкая вера в Господа. Как с нашей стороны возможно совершенное действие? Совершенное, опять же, в нашей мере. Мы призваны к совершенству. У нас есть ограниченная наша человеческая мера, на которую Господь нам дает благодать и все возможности. В эту меру, в меру своего призвания, в меру промысла Божьего о нас мы должны прийти. Это и есть наше совершенное действие.

О мудрости и стойкости духа

Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему.

Иак. 1:5

Почему апостол вдруг говорит о мудрости? В непростые моменты жизни, особенно в моменты гонений, каких-то потрясений, смущений простому человеку трудно разобраться, как правильно поступить, правильно сказать, правильно себя повести. Нужна мудрость от Господа, это дар Божий, и ее надо просить. Кстати, этот вопрос касается и нашей молитвы. Просим ли мы у Бога мудрости? Мы чаще всего уверены, что этого-то у нас хватает. Вот нам не хватает, там, деньжат, здоровья, еще чего-то. Кому-то жены, кому-то мужа, кому-то детей. А Иаков говорит о мудрости. Мудрость в библейском понимании – это не энциклопедическая начитанность, не образованность, не информированность, не смекалистость, а благочестие, связь с Богом через исполнение Его заповедей. Мудрый – это тот, кто чтит Бога. Он, может быть, даже не образован, читать не умеет, но он мудрый, потому что Бога знает и по воле Божией живет. Вот такой мудрости нужно просить.

Но да просит с верою, нимало не сомневаясь…

Иак. 1:6

Апостол говорит и о том, что просить нужно без сомнений. Мы твердо верим, что Бог слышит нашу молитву. Мы не сомневаемся, что Он ее исполнит, что ответ на молитву будет и что жизнь наша находится в руках Божиих. Но когда мы говорим «воля Твоя», мы исповедуем свою веру в то, что нами руководит десница Божия. Иными словами, мы хотим, чтобы исполнилась не наша воля – несовершенная, незрелая, человеческая, ограниченная, – а Божия воля, совершенная, которая только и знает, как нам спастись. Мы высказываем наши молитвы Богу, наши желания, желания нашего сердца, как дети. Но, понимая, что можем ошибаться или просить чего-то не того, мы говорим: да будет воля Твоя, не моя.

…потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

Иак. 1:6–7

Когда мы молимся, мы должны быть уверены, что говорим в ухо Божие. То есть Господь слышит, мы к Богу обращаемся. Это все очень серьезно. И Господь слышит, и реагирует, и исполняет нашу просьбу, но только, как в Псалтири сказано, исполняет «во благих желание твое» (Пс. 102:5), то есть лучшим для нас образом. Может быть, не так, как мы ожидали. Ответ Божий на молитву может быть разным. Молчание Бога – это тоже ответ. Какие-то неожиданные обстоятельства в жизни – тоже ответ. Господь может ответить так, как мы не ожидаем и как об этом не думаем, и если мы мудрости будем просить, Он даст ее нам, только, может быть, нам придется пройти через какие-то испытания. Они нам покажутся очень трудными, но потом, пройдя это все с верою, мы возблагодарим Бога и поймем, что да, что-то мы вынесли из этой ситуации. Господь нам немного этой мудрости дал, но, опять же, не без нашего усилия тоже. Так это бывает. То есть, если молишься, будь уверен, что Бог тебя слышит и твою молитву исполняет. Это разговор с Богом. Это очень серьезно. И не думай задним числом, что все зависит от меня и внешних обстоятельств, а молитва – это как «полный пакет», на всякий случай. Нет, молитва – главное, все остальные наши усилия – это уже приложение. Без них тоже нельзя, но молитва главнее.

Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих.

Иак. 1:8

Кто такой «человек с двоящимися мыслями»? Есть протестантский анекдот про старушку-молитвенницу, которая читала Евангелие на ночь. Она прочла: «Если будет вера ваша как горчичное зерно, сможете и горы передвигать». А возле ее дома стояла гора большая. Старушка подошла к окну и повелела горе: «Сойди отсюда и ввергнись в море». Юркнула в постель, дожидаясь, когда придет утро. Утром проснулась, подбежала к окну. Первое, что она увидела, – гора. Так и стоит напротив дома. Старушка вздохнула и сказала: «Я так и знала». Здесь такая чуть-чуть ироничная мудрость есть. Так и мы иногда молимся, думая: ну, я вроде и то и то сделал для осуществления этого дела, ну вот, еще и Богу помолюсь. Или молимся и подсознательно думаем: да толку, все равно не сработает. Человек внутри себя такой расколотый, раздвоенный, ему трудно собрать себя в молитве и действительно верить в то, что ты говоришь в открытое ухо Божие и Бог слышит тебя. Это важнейший принцип молитвы. Во время молитвы надо быть сосредоточенным и верующим, горячо верующим. То есть веровать, что ты сейчас с Богом беседуешь. И Он тебя слышит и как-то ответит обязательно в твоей жизни. Как, не знаю, но ответит. А человек с двоящимися мыслями – он не тверд ни в молитве, ни в жизни.

О бедности и богатстве

Да хвалится брат униженный высотою своею, а богатый – унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих.

Иак. 1:9–11

Что это значит? Как в житейском нашем быту применить эту мудрость от Бога? Давайте вспомним, как мы порой рассуждаем о богатстве и бедности. «Вот он крутой, он обеспечен, упакован, вот это жизнь, его жена на Мальдивы каждый месяц летает…» И здесь мы глубоко ошибаемся, потому что, во-первых, у богатого человека свой ряд проблем, а во-вторых, это может его затруднять на пути в Царствие Божие. А бедный как раз хоть и терпит от бедности – бедность не есть, так сказать, благо для человека, – но при правильном рассуждении, правильном отношении человек может почерпнуть пользу и из бедности. По крайней мере человек отрешен от всего лишнего, наносного, что могло бы ему помешать идти к Богу. Вообще, и богатый может спасаться, главное, чтобы он сердцем не привязывался, как Давид говорит: «Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца» (Пс. 61:11). И бедность может вызвать в человеке какую-то злобу, зависть, ненависть, уныние – или, наоборот, он ко всему относится с благодарением и понимает некоторые преимущества своего положения. Он меньше обременен, более свободен, в его жизни больше простоты. А богатого совесть может мучить, он, может быть, большие деньги заработал непонятно как. В общем, в бедности можно иметь высоту – чистую совесть в исполнении заповедей Божиих.

Конечно, есть разные причины бедности. Бывает, что она вызвана ленью, и это грех. Особенно когда человек, допустим, глава семейства, обрекает свою семью на бедность. Но иногда бедность – это вынужденная константа. Вот такие обстоятельства просто. Человек много работает, но он все равно беден. То ли экономика такая в государстве, то ли его работодатели грабят. Но Иаков говорит не о какой-то социальной константе. Он говорит об отношении к скорбям в целом. Одна из скорбей человеческой жизни – это бедность. И мы сейчас не рассуждаем, по какой причине это произошло, виноват в этом человек или нет. Но вот пришла такая скорбь – бедность. Через нее можно стать ближе к Богу, потому что именно бедный человек являет, по сути, христианский настрой души. Мы же бедные перед Богом, мы же нищие перед Богом, нищие духом, мы же просим у Бога всегда, мы без Бога никуда. Бедному тоже нужна помощь, он нуждается, просит Господа. Он понимает, что сам по себе не справится, ему Господь нужен. Этот настрой имеет в себе очень много христианского. Тем более бедный таким, так сказать, мановением судьбы избавляется от многого лишнего, от искушений, которые связаны с соблазном богатства. Он простой жизнью живет, которая его к Богу может приблизить. Ему к Богу ближе идти, чем богатому. Он спокойно спит, спокойно встает, за «Майбах» в гараже он не переживает, где хранить деньги, тоже не думает. Как говорится в Евангелии о богаче: «Сломаю житницы мои и построю большие» (Лк. 12:18). Бедного это все не интересует. Он как птица Божия. Вот в этом смысле говорится о бедности как о благе. То, что избавляет от лишнего, приближает к Богу, ставит в положение нуждающегося, в положение просителя, и сообщает некую простоту жизни.

А богатый пусть хвалится унижением своим – в том смысле, что все это, что ему дано сегодня, эти преимущества жизненные, они все уйдут. Да, это все превратится в унижение, все будет отнято. Засохнет, как цвет на траве. Все это имущество, все эти богатства – только бремя лишнее на пути к Богу. Дай Бог, чтобы все это не мешало к Богу идти. Так что пусть богатый хвалится тем, что это все тщета и тлен, и это все когда-то уйдет – это своеобразная проповедническая мысль, некая метафора.

О соблазнах

Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.

Иак. 1:12

Венец – это символ победы. Венец от Бога получает человек, который по-христиански переносит искушения. Чуть дальше апостол уточняет, что не надо обвинять Бога в том, что Он искушает нас. Что тут имеется в виду? Очевидно, возможная неразбериха в сознании человека, который волен подумать так, что, если испытания ко мне приходят, страдания, значит, Бог послал мне это страдание как некое зло. Нет. Бог не посылает зло и не является источником зла. Он может попускать испытания, но зло у тебя внутри. И если ты перенес испытание (искушение), не дав проявиться твоему внутреннему злу, значит, ты победил и получишь от Бога награду.

В искушении никто не говорит: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого…

Иак. 1:13

Это могло бы показаться странным и непонятным, ведь в молитве «Отче наш» мы просим: «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». Однако в ней речь идет о том, чтобы нам не пасть, то есть: не дай нам пасть в той или иной ситуации, не поставь нас в такую ситуацию, в которой искушение превысит нашу духовно-нравственную меру. В Священном Писании прямо сказано, что Бог искушал Авраама, то есть дал ему некую ситуацию, в результате которой его вера должна была укрепиться и возрасти, а с другой стороны – проявиться. Бог иногда посылает человеку некое испытание, опять же, в лучших целях, для того, чтобы тот явил свою веру и укрепил ее. Но Бог не соблазняет человека на грех. В этом смысле Он не искушает. Соблазняется человек своей похотью, и дьявол его может соблазнить. Так что тут нет противоречия.

…но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью…

Иак. 1:14

Каждый обольщается собственной похотью. Бог не соблазняет на зло. Бог может попустить искушения как испытания ради утверждения и вознесения веры, но Бог не склоняет на зло. Искушения как соблазна Бог не дает – оно может идти или от дьявола, или от самого человека. Иногда сам человек себе дьяволом является. Никакого дьявола для него не нужно. Но Бог такого рода искушения не посылает.

Можно привести пример. Человек, допустим, неисправимый блудник. Он решает завязать со своим прошлым. И вдруг ночью в купе оказывается один на один с какой-то симпатичной блондинкой легкого поведения. Это серьезное искушение, которое для него может стать реальной причиной падения, потому что он еще не готов к тому, чтобы отразить эту атаку. И мы просим не оказаться в каких-то таких ситуациях, где наша воля, наша сила была бы повержена силой этого искушения. Вот как блаженный Августин пишет: «Мы молимся не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение». И приводит в пример Иосифа, который был искушен прельщением блудным – его домогалась жена Потифара, – но не был введен в искушение, не поддался на соблазн. И мы просим, чтобы Господь нам дал силы устоять и не вверг нас в такую ситуацию, в которой мы не устоим. У каждого человека есть своя ахиллесова пята, свои слабые места. Или преподобный Иоанн Кассиан Римлянин пишет: «Слова молитвы “не введи нас в искушение” не то значат, что не попусти нам когда-либо искуситься, но не допусти нам быть побежденными в искушении». Вот так. В этом случае мы просим не только оградить нас от зла других людей, но и об исцелении своего сердца.

…похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.

Иак. 1:15

Блаженный Августин объясняет: если мы принимаем похоть, какую-то страсть с объятиями, отвечаем согласием на нее, тогда происходит зачатие греха. Если человек ищет искушения, то ему не нужно попущение от Господа, понимаете? Он пошел и сам нашел. Если даже Господь попустил то или иное искушение, сам человек решает, впадет он в соблазн греха в этом искушении или нет. Поэтому, да, искушение дьявола является попущением Господа, но в некоторых случаях человек этого искушения ищет сам.

О совершенстве Бога

Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе, и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца Светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены.

Иак. 1:16–17

От Бога может быть только доброе. «Не обманывайтесь, братья мои», – пишет апостол, то есть не путайтесь в понятиях. От Бога может быть только добро. Он называется Отцом Светов, абсолютным источником добра и истины. У Него нет изменения. Изменение – это знак несовершенства. Мы можем меняться, потому что мы призваны к совершенству, а Богу не надо меняться, потому что Он совершенен. Слова о том, что у Бога нет изменения и ни тени перемены, есть в утреннем правиле: «У Него́ же несть премене́ние, или́ преложе́ния осене́ние».

Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий.

Иак. 1:18

Эти слова относятся к слову Божиему, к слову проповеди. Словом проповеди Христовой рождена вера евангельская. Словом проповеди апостольской, церковной эта вера продолжает рождаться в сердцах людей. Мы все так или иначе рождены от слова проповеди, которое может быть явлено в разных форматах. Это беседа со священником, беседа с верующим человеком, евангельское слово, чтение Библии, чтение духовной литературы. Может быть, мы отблески этого слова нашли в великой мировой художественной литературе, у Достоевского например. Это нас задело. Или отблески этого света, слова евангельского, нашли в каком-то фильме, в какой-то красоте просто. Увидел человек церковь Покрова на Нерли, что-то екнуло в сердце, пошел в храм. То есть эти логосы божественные, логосы проповеди, рассеяны повсюду и имеют миссионерское действие. Так что в самом таком прямом и узком смысле это именно слово проповеди – но оно может достигать человека по-разному.

«Чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий». – «То есть чтобы нам быть лучшим из творений, которые мы видим», – объясняет святой Беда Достопочтенный.

О гневе

Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией.

Иак. 1:19–20

Опять же, отношение к гневу – базовой страсти нашего общества – определяется наличием мудрости у человека. Если есть мудрость, о которой мы выше рассуждали, значит, она должна помочь человеку сориентироваться в правильном отношении к гневу. Надо быть скорым на слышание, то есть мудрый больше слушает, чем говорит. Гнев дан нам, чтобы отсекать от себя грех, – однако в этих строках говорится не о той силе к гневу, которую Господь в нас вложил, а именно о гневе греховном, об искажении работы этого механизма.

Как бороться со страстью гнева? Прежде всего молчанием. Человек должен быть медлен на слова в такие моменты. Также необходима внутренняя молитва. В целом же для борьбы с гневом необходима перемена нравственных ориентиров человека. Совершенная мудрость приобретается лишь в спокойствии духа.

Не спеши гневаться. Когда чувствуешь приближение гнева, удержи слова, удержи эмоции, удержи какие-то действия. В гневе ты ничего хорошего не сделаешь и не скажешь. Возьми паузу и помолись. Обязательно вспомни имя Божие. Может бы