grimaces of self-pathos, gorgon ego [5]. Это не отказ от лирического «я» — наоборот, его раскрытие в сопоставлении с Другим, ведь изнутри не видно / своего лица. Древняя максима о том, что познание мира — прежде всего познание самого себя, вполне может быть инвертирована: мы познаем себя, противопоставляя себя другому, и неразумная жизнь, природа, мир — ультимативный Другой.
