Нужно избавляться от того, что доставляет дискомфорт. Неудобную обувь нужно выкидывать, а людей стоит научиться отпускать, особенно если вы смотрите на жизнь совершенно по-разному.
2 Ұнайды
Как там говорит Иринка: «Если в голове много мыслей, надо занять руки».
1 Ұнайды
– Спасибо, Ксень. – Мир утыкается носом в мою щеку. Пальцы в волосы зарываются, а губы скользят по коже. И вот уже весь протест ломается под натиском искренности. Как можно возражать в этом случае? Не представляю. – И да, мы обо всем подумаем, когда придет время, – соглашается со мной, ладонь на живот опускает и замирает, прислушиваясь, хоть там пока и не к чему. – Теперь-то ты мою фамилию возьмешь? Хватит уже Савельевой ходить.
– Возьму, но после того, как вернемся из Доминиканы, – соглашаюсь сквозь смех и устраиваюсь удобнее, вероломно нарушая субординацию. Хотя, если начальство не против, то никакого нарушения и нет.
И как после таких влюбленных взглядов отказаться? После всего, что между нами было? После того,
Пока я думал о правильности, Ксюша делала меня самым счастливым человеком во вселенной.
Ребенок.
У нас будет ребенок.
Я обязательно осознаю это позже, приму, уложу факт, затею ремонт, а может, даже наконец куплю дом, чтобы всем хватало места, но пока мне хочется бесконечно признаваться в любви обожаемой женщине, которая, появившись на пороге офиса три года назад и согласившись стать моей женой в новогодние праздники, сделала мой мир ярким и наполненным чувствами.
– Мы станем родителями, – произношу вслух, чтобы убедиться, что все это не красивый сон.
– Да, станем, – отзывается жена, и я ее наконец целую. Пылко, жадно, благодарно. Всю любовь вкладываю в касания, глажу ее шею и щеки, языком скольжу по губам и не могу оторваться. – Я только сегодня узнала, – шепчет она, отстраняясь первой, – поэтому так и отреагировала на деньги.
Все доводы меркнут, когда Мирослав прижимает меня к себе. Я уже не слушаю кричащее подсознание, я и так согласна на все, хоть и отпиралась поначалу. В реальности целуется он даже лучше, чем во сне. Опускаю руки на его грудь и улыбаюсь: Евсеев и правда горяч. Его тепло передается и мне, уверенности Мирослава хватает на нас обоих, поэтому подаюсь вперед и почти мычу в губы:
– Не остановлю.
– Точно? – спрашивает, выгнув бровь. Он отстраняется, а по моей коже тут же бегут мурашки, подгоняемые прохладой ветра. Мирослав пропускает мои волосы через пальцы и одной рукой гладит спину, проходясь по кромке сарафана.
– Не помню, чтобы ты раньше задавал уточняющие вопросы, – смеюсь, наконец меняя свое положение на выигрышное.
лестнице. И в один из таких умиротворенных вечеров я понимаю, что нужно переходить дальше, потому что Савельеву тянет ко мне так же, как и меня к ней. Хватает пары звонков, пока Ксюша заказывает нам холодный кофе, и, стоит ей вернуться, я выступаю с предложением:
– Давай прокатимся на яхте завтра?
– Так что, поедем? – Он отпивает вино из бокала, прикрывает глаза, смакуя вкус, а я наконец открыто любуюсь им, не боясь быть пойманной с поличным. Сегодня он променял привычные рубашки и брюки на темные джинсы и водолазку с высоким воротом, но от часов не отказался. Границы окончательно стираются, а легкий протест размывает вино.
– Будем работать над любовью? – цитирую его же, заливаясь румянцем и ни черта не понимая, зачем я пытаюсь флиртовать с боссом, но Евсеев невозмутим: кивает и уверенно добавляет:
– И отдыхать.
Встряхиваю головой и стыдливо перевожу взгляд на монитор, но от Мирослава не укрывается мой почти вуайеризм, потому что сам он занимается примерно тем же.
– Возьми, здесь прохладно, – произносит Евсеев, стягивая с себя пиджак, и набрасывает его мне на плечи. Тепло его тела, хранящееся на ткани, окатывает новой волной мурашек, так что мне приходится ухватиться за перила, чтобы не упасть.
– Спасибо…
– Мы правда это сделаем? – цепляюсь за надежду спастись, но она стремительно тает вместе с уверенным кивком Мирослава:
– Да. Вдыхай, – произносит своим фирменным командным тоном, и я слушаюсь: втягиваю изо всех сил воздух в легкие и не успеваю ничего понять, потому что уже в следующее мгновение его губы касаются моих.
Меня бросает в дрожь, жар и холод. Я хочу сбежать отсюда и больше никогда не видеть Мирослава и одновременно хочу никогда не заканчивать поцелуй. Его губы мягко изучают мои, он прихватывает мою нижнюю и тянет. Выпускает и повторяет снова, методично сводя меня с ума. И надо бы закончить все сейчас. Прервать поцелуй, смутиться и, взяв Евсеева за руку, увести из-под заинтересованных взглядов в тишину, где на заднем фоне никто не продолжит кричать «Горько!», но… Но отчаяние доводит меня до той степени, когда я понимаю, что мне чертовски нравится целоваться с боссом. Я не хочу заканчивать все на половине. Я уже