Серебристая рябь моря, одинокая сосна, холодная луна, небо темно-василькового цвета, шипение и причмокивание прибоя на гальке, соленый прохладный воздух – все это казалось ей приметами одиночества.
Он чувствовал в ней неизмеримое, мягкое, трепетное безразличие цветов, деревьев, ручьев, скал, птичьих трелей, тихий гул вечности яркого солнечного дня и звездной ночи.
Казалось, пройдет минута, и она вновь появится в предвкушении объятий: щеки раскраснелись, из-под вуали смотрят ласковые глаза, грудь вздымается от спешки, – остановится, поднимет вуаль.
Самое яркое доказательство всемогущества ювелира, создавшего человеческую душу, это то, что человек помнит только солнечные блики и не запоминает темноту.
В этом романе есть какая-то фальшь, как если бы Толстой пытался убедить читателей, что Анна втайне испытывает раскаяние. Любящий человек не испытывает раскаяния. Даже если бы у меня отняли ребенка, я все равно не пожалела бы, что влюблена. Ты либо отдаешься любви полностью, либо нет
