Глава 2. Мама–великан и мама–не великан
Итак, у одной самой обычной Девочки, жившей в самой обычной семье царства, Маму и Папу пригласили работать в Замок. Маму взяли смотрителем пруда, а Папу — седьмым лучником третьего ряда пятой бойницы на восточной стене внутренней башни Замка.
Они были незаметны в толпе таких же человечков, а их работа была не особенно-то и нужна. И они, как и прочие прислужники, надеялись стать великанами и всеми полученными благами делиться со своей семьёй.
Но…
Папа Девочки неделями пропадал в Замке. У него была такая работа — ничего не поделаешь. И все привыкли к этому, надеясь, что однажды он вернётся великаном.
Мама каждый день уходила рано утром и возвращалась поздно вечером очень уставшей. На своём рабочем пруду, или даже болоте, она должна была гонять лягушек, чтобы не квакали, красиво высаживать в ряд улиток, чтобы те не расползались, перетаскивать осоку на сухое место и поливать её, чтобы она не высохла. А каждый прохожий великан давал новое задание:
— Пересади справа налево! — Указывал один.
— Сажай по диагонали! — Водил пальцем другой.
— Вырвать и убрать под камень, чтобы вид не портила! — прикрикивал третий.
Великанов было много, заданий тоже. Каждый из них жил по своим стандартам, понятиям и правилам, а договариваться они не умели и считали ниже своего достоинства слушать других.
Они не занимались каким-то конкретным делом, они были руководителями ― руками водили по сторонам, указывая всем на ошибки.
Мама так часто слышала противоречивые поручения, что казалось — великанов не счесть. Она даже не могла их запомнить. Иногда заходили два или сразу несколько. Они располагались на камнях и начинали долгий спор: об устройстве прудов за пределами Замка, об устройстве конкретного пруда, о цвете, о форме, о его милых обитателях и бестолковых наблюдателях. И тогда у Мамы наступал перерыв в работе, пока великаны не придут к новому, невероятному, но совершенно необходимому, переустройству пруда. Это называлось «реорганизация околопрудной территории».
От таких разговоров у Мамы в голове всё и запуталось. Она уже не понимала, кто есть кто из обитателей ее пруда, кто что должен делать и зачем. Она поддакивала в спорах, где требовалось утверждение, старалась выполнять указания и улыбалась. И чтобы угодить руководителям, ей иногда приходилось за своих подопечных прыгать, квакать, стрекотать и даже летать.
Великанам очень нравилось, что на этом пруду их так слушают, понимают, пытаются во всём им угодить. И однажды Маму Девочки пригласили за компанию с руководителями испить из волшебных кубков.
Увы, не обращают внимания на старания других гораздо чаще, чем перехваливают. А вот когда что-то делается неправильно — видят все. И каждый считает себя настолько умным, что должен на это указать. Если всё работает как часы, никто не замечает величину чужого труда. Какая уж там благодарность!
Поэтому Маме Девочки стало приятно, что её работу оценили, и она слегка потеряла голову. Она, конечно же, приняла приглашение великанов.
Отпив из серебряного кубка, Мама менялась прямо на глазах. Выросла, раскраснелась, стала неповоротливой, взгляд осоловел. Больше из Замка она не возвращалась. Замок стал её домом.
Она по-прежнему бывала у пруда, руководила чем-то там, совсем позабыв, чем раньше занималась. Всё больше спала, хотя и давала изредка указания бестолковому новому прислужнику. Но задания были противоречивыми и неясными, прислужник ничего не понимал и ничего не успевал.
Пруд зарос, лягушки выродились, улитки переползли через замковую стену на волю, цветы завяли, а птицы перестали прилетать. Ещё немного, и болотце совсем пропадёт. Не смогла когда-то находчивая и трудолюбивая прислужница оставить после себя порядок, который легко было бы сохранить. Всё держалось только на ней.
Великаны, может, и не любили ничего делать, но обсуждать и осуждать других доставляло им массу удовольствия. Когда очередное собрание великанов столпилось у пруда, смотреть там было уже не на что. Только лужа, мох и сбитый с толку прислужник, хватающий то один инструмент, то другой.
Великаны не увидели привычного для них порядка и выкрашенной зеленым травы. Они наперебой стали оглашать дворик указаниями и замечаниями, создавая нарастающий гул ругательств.
— Ой! — Проснулась Мама-великанша.
Откуда она здесь?
Её так и тянуло к пруду, на место пережитого успеха. Спала бы она сейчас в другом месте, всё бы забылось само собой. Но того, кто попал под горячую руку, так удобно делать виноватым, поэтому её тут же разжаловали, как и многих других до неё.
Великанша поднялась, стряхнув пыль, и побрела по коридорам Замка. Она ещё по привычке давала указания прислужникам, но они только сочувственно ухмылялись и проходили мимо. Никто не слушался разжалованного, жалкого великана.
Дело в том, что разжалованный великан сразу теряет рост и вес, но не становится обратно прислужником. Его тщеславие никуда не девается, поэтому он всё равно остаётся крупнее и не может затеряться в рабочей суете человечков.
А великаны бывшего коллегу считают не выше прислужника. Они отдают ему приказы и более не замечают. Вот и ходят разжалованные великаны по Замку с мыслями о делах, которые не могут ни сами сделать, ни другим поручить.
Хорошо, что Мама вспомнила о своём доме и на ночь стала возвращаться к Девочке.
Но бесцельные дни шатаний по Замку выматывали Маму Девочки. Одни активно работают, другие дают указания, с которыми она не согласна, а как что-то поменять, она не соображала. От этого у неё поднимался жар и опускались руки. Целыми днями она пропадала в Замке, а возвращалась измотанная, почти больная. Мама Девочки совсем перестала общаться с родными и даже спать по ночам.
