и вспомнила о старом джентльмене, епископе, ныне покойном, который заявил, что у женщины не может быть шекспировского гения ныне и присно и во веки веков. И даже написал об этом в газеты. Даме, обратившейся за разъяснениями, он сказал, что кошек на небо не берут, хотя, добавил, у них есть что-то вроде души. Как привыкли думать за женщин старые бесы! Как безграничен человеческий мрак! Кошек на небо не берут. Женщинам не написать шекспировских пьес.
12 Ұнайды
Получается, что читать книги — дело весьма ответственное: оно требует таких редких качеств, как богатое воображение, интуиция, трезвость суждений; из чего вы можете заключить, что литература — очень сложное искусство, которому учатся всю жизнь, и все равно нет никакой гарантии, что, даже положив жизнь на чтение книг, мы сумеем добавить новое слово к литературной критике.
7 Ұнайды
кто скажет, какая пьеса лучше — «Гамлет» или «Лир»? Никто. Каждый решает это сам. Поэтому недопустимо, чтобы к нам в комнату, где мы сидим за книгой, пожаловали маститые господа законодатели, при степенях и званиях, и стали поучать нас, что и как читать и как оценивать прочитанное; случись такое, это означало бы конец свободе, которой дышат эти стены, уставленные книгами. В любом другом месте правило для нас закон — здесь же, среди книг, не существует ни правил, ни законов.
7 Ұнайды
невинное, хотя и весьма сомнительное времяпрепровождение: ведь чтение книг, поглощая уйму времени, кажется, не оставляет никаких вещественных следов.
4 Ұнайды
если человек осознает самого себя, он независим, ему отныне неведома скука, и сожалеет он лишь о том, что жизнь слишком коротка, ибо им владеет глубокое и ровное ощущение счастья. Он один, можно сказать, живет, тогда как другие люди — рабы приличий — существуют, будто во сне, не замечая, что жизнь уходит. Но стоит тебе только раз дать слабину и поступить как все, не задаваясь вопросом, зачем и почему, как твоя душа впадает в летаргический сон. Еще недавно живая и ранимая, она вдруг делается вульгарной и пустой: так незаметно для себя ты душевно грубеешь, становишься вялым и толстокожим.
3 Ұнайды
дайте ей сотню лет, свою комнату и пятьсот фунтов в год, возможность думать открыто и избавиться от лишних слов, и, уверяю вас, она напишет очень скоро лучшую книгу.
2 Ұнайды
Мне часто снится сон: и вот грянул Судный день, и выстроились в очередь за наградами великие мира сего — завоеватели, законники, государственные мужи, все жаждут получить из рук Всевышнего причитающиеся им венцы, лавровые венки, мраморные таблички с их именами на вечную память, для потомков. И тут Господь замечает нас, скромно стоящих в сторонке, — у каждого под мышкой книга; поворачивается он к святому Петру и говорит с легкой завистью: «Смотри, эти не требуют наград, и мы для них ничего не припасли. Наградой им — любовь к чтению».
2 Ұнайды
Те смутные идеи, которые мы с таким трудом пытаемся извлечь из общей каши впечатлений, — в их изложении предстают ясными и чистыми, как стекло. Но для того, чтобы это случилось — чтобы их помощь не осталась втуне, нужно соблюсти маленькое условие: сначала попотеть над книгами, докопаться до трудных вопросов, и только потом идти к консультантам за советом. Иначе, если мы собьемся в стаю и будем смотреть им в рот послушными овечками, ничего не выйдет. Чтобы оценить по достоинству их взгляд на вещи, мы должны противопоставить им собственную точку зрения: только так рождается истина.
2 Ұнайды
Она рассказала вам, как пришла к той прозаической мысли, что каждый, кто думает писать, должен иметь пятьсот фунтов в год и комнату на замке.
2 Ұнайды
Те, кто бывал в России и видел, как бегают без присмотра русские дети, говорят, что картина эта не из приятных.
1 Ұнайды