автордың кітабын онлайн тегін оқу  Академия 505. Циклы Ремали

Дария Эссес

Глава 2. Крэйтон

Посвящение не проходит треть первокурсников. Большая часть открывает в себе силу равновесия, и только сильнейшие ремалийцы вступают в плеяды сокрушения и созидания.

Тезаурус ремалийцев, глава 3, пункт 4

– Ты, блядь, сейчас серьезно?

Я посмотрел на Ксивер самым строгим взглядом, который только может послать старший брат своей несносной сестре.

– Можешь не ругаться? – произнес с небольшим упреком, пока наша тройка переходила из одного коридора в другой.

Мы пару раз отстали от группы первокурсников, которые шли за профессором Торренсом и директором Каллисто. Благо на первом этаже практически на каждом углу висели стенды с картой учебного корпуса.

– Нет, Крэйтон, не могу! Несмотря на то что я люблю тебя и скучала больше, чем ты способен себе представить, я не могу перестать ругаться!

Ксивер схватилась за голову, взъерошив короткие волосы. Я был готов заобнимать ее до смерти только из-за того, что она решила не перекрашивать их. Хотя где бы она это сделала?

– Нас посадят в стеклянный куб и опустят на дно океана, так?

– Он сказал именно это, – проворчала Рейвен.

– Но ведь раньше инициация проходила по-другому. Помните, та соседка рассказывала, что ее сыну пришло приглашение в академию? На вступительных испытаниях их вывозили в океан далеко от берега. Им нужно было просто, мать его, выплыть оттуда! Проявится от страха сила или нет – плевать. О кубах, которые опускают на дно океана, даже речи не было. Что изменилось в этом году?

Хоть со стороны Ксивер выглядела разозленной, я знал, что ей овладевает страх. И мог понять причину.

Положив руку на спину моей сестры, Рейвен стала мягко ее поглаживать. Она бросила на меня незаметный взгляд. По неясным причинам я всегда чувствовал, когда ее кошачьи глаза смотрели в мою сторону.

Я слегка приподнял уголки губ, пытаясь оказать ей хоть какую-то, даже молчаливую, поддержку. Потому что Рейвен тоже напугана.

Ее чувства ко мне не угасли даже спустя год разлуки: я видел это по взгляду зеленых глаз, впившихся в мои при первой встрече. Рейвен всегда была для меня словно вторая сестра, которую нужно оберегать и защищать, за которую нужно бороться, даже если не остается сил.

Да, в последние годы отношения между нами стали… намного теснее. Однако пока что я не мог сказать, получится ли превратить дружбу в нечто большее.

Учитывая, как сильно мы изменились.

– Я приехал на пару часов раньше вас и успел познакомиться с несколькими первокурсниками. Родители годами подготавливают их к посвящению, поэтому у некоторых сила пробуждается раньше. Можно сказать, им крупно повезло. – Я пропустил невеселый смешок. – Они не будут задыхаться под ледяной водой, пытаясь выбраться из куба.

Я говорил абсолютно спокойно, пока внутри сгорал от мысли, сколько времени мне придется провести под водой, прежде чем выбраться на свободу. Если я вообще смогу пробудить силу и не умереть в стеклянном кубе.

Но Ксивер и Рейвен должны верить, что мы справимся. Должны верить, что мы в безопасности.

Или когда-нибудь будем.

– Впервые хочу быть дочкой богатенького папочки. Или его любовницей.

– Кси-и-и, – простонала Рейвен, поморщившись. – Ты мерзкая.

– Даже спорить не буду.

Внутри академии – во всех коридорах и переходах, в широких залах и на лестничных пролетах – было довольно темно. Света, вырабатываемого кристаллами, не хватало. Все помещения тускло освещались люстрами и серебряными светильниками в форме девушки, похожей на богиню, которая держала в каждой руке по три свечи.

Шахматная плитка под ногами, витражные окна до самого потолка, украшенного затейливой лепниной, и черные ковровые дорожки говорили о том, что это место хорошо спонсируется Альтингом. Академия «505» напоминала готический замок, затерявшийся между ледниками, водопадами и вековыми каньонами, что были визитной карточкой Исландии.

От этого места и вправду захватывало дух. Однако оно олицетворяло собой все грехи, от которых человечество не смогло избавиться за четыре года после событий, поставивших под сомнение весь изученный мир.

И сейчас даже я не мог ответить на вопрос, куда нас приведет обучение в стенах академии последователей Ремали.

– Переодевайтесь в гидрокостюмы и выходите на задний двор, – произнес профессор Торренс, когда мы зашли в один из лекционных залов.

Ничего больше не объяснив, они с директором Каллисто покинули помещение. Едва ступив на территорию академии, я понял, что преподавательский состав не особо переживает за своих студентов. Особенно за тех, кто отстает в развитии способностей. Например, за нас с Рейвен и Кси.

А если учитывать наше темное прошлое…

Вопросы сразу же отпадают.

Мы втроем прошли в переднюю часть зала и бросили вещи на первые столы. Ксивер уже сняла тонкую ветровку, оставшись в одной майке. Она никогда и ничего не стеснялась – в особенности своего тела. Чего не скажешь обо мне. Я ненавидел внимание. Чувствовал себя ягненком, затерявшимся в стае волков, когда на меня смотрело столько пар глаз.

Как только я потянулся к костюму, какой-то светловолосый парень выкрикнул:

– Кто из вас Зальцри?

Мы с Ксивер понимающе переглянулись.

Ожидаемо.

Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь едкое, но я опередил ее:

– Что-то не так?

Мой голос прозвучал дружелюбно, однако глаза незнакомца сразу же вспыхнули. Видимо, он относился к типу людей, принимающих мягкость за слабость. Самая большая ошибка, которую только можно допустить.

Он подошел ко мне и встал напротив, злобно усмехнувшись.

– Показать, где выход из академии, или сам разберешься?

– Показать, где окажется твой член, если ты сейчас же не отойдешь от моего брата? – прошипела Ксивер, пытаясь втиснуться между нами.

Рейвен схватила ее за руку и дернула назад.

– Ох, так ты тоже Зальцри, – усмехнулся парень, скользя по ее фигуре ленивым взглядом. – Тебя можно ненадолго оставить. Неплохие формы, острый язычок, привлекательная внешность…

Он протянул руку и коснулся золотых цепочек, которые Ксивер постоянно вешала на талию.

– Ты мне даже нравишься, синеволосая.

– Убери от нее руку, иначе я ее сломаю.

Он снова перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилась нескрываемая угроза. За спиной парня появились еще двое.

Я бегло оглядел их, обдумывая дальнейшие действия. Двоих завалить точно смогу, но вот третий – тот, что справа… Даже с моим крепким телосложением и ростом в почти шесть с половиной футов [1] справиться с тремя накачанными парнями будет непросто.

Если в драку полезу я, то полезет и Ксивер. Но драка – это последнее, что нам нужно в первый учебный день.

– Так, значит, Альтинг все же допустил вас до обучения? Не думал, что правители будут настолько беспечны. Чего же они от вас хотят? – развязно произнес парень, постукивая пальцем по подбородку. – Может, решили послать сюда, чтобы ваши жизни оборвались без их вмешательства? Сами подумайте, убить вас – значит вызвать волну интереса. А если по Исландии разойдется новость, что Альтинг дал вам шанс, а вы сдохли на инициации, никто и вопроса не задаст.

Как же он любит звук своего голоса.

– Если твое тело отыщут в одном из сугробов, вопроса тоже никто не задаст, – промурлыкала Ксивер.

Я устало вздохнул.

– Послушай, мы оказались здесь не по своему желанию. Нам не нужно ни место в Альтинге, ни…

– Такой, как ты, может даже не думать об Альтинге, – прошипел он.

– Успокойся, Эш!

Я посмотрел в сторону, откуда послышался женский голос. Там стояла первокурсница, с которой пару часов назад я обсуждал инициацию.

Что ж, хоть кто-то здесь адекватный.

Девушка выправила из-под гидрокостюма черные волосы, заплетенные в десяток косичек, и улыбнулась мне.

– Они не переживут посвящение, Ашер. Поэтому не стоит тратить на них свое время.

Хорошо. Зато теперь я знаю, что здесь никому нельзя доверять.

– Конечно, не переживут. Мне просто было любопытно посмотреть на них перед их смертью. – Ашер обнажил зубы в волчьем оскале. – Встретимся под водой, Зальцри, – бросил напоследок, и его шайка удалилась вслед за ним.

И это все? Никакой драки?

Когда первокурсники перестали на нас глазеть, Рейвен облегченно выдохнула.

– Почему они так на вас реагируют? Они ведь не знают…

– Видимо, уже знают. Или недалеки от правды, – прервал я, стягивая толстовку. – В таком месте ложь раскрывается спустя пару часов. Глупо было надеяться на другую реакцию. Мы для них – отражение всего, что произошло с миром четыре года назад.

Да, глупо было надеяться, что хотя бы тут мы будем жить спокойно – не перебегать с места на место, не бояться быть обнаруженными, не спать на одной кровати вдвоем, а иногда и втроем, не делить хлебные крошки за ужином. Видимо, нам с Ксивер с рождения предначертано страдать за подвиги родителей.

За подвиги Карателей, выпустивших в мир тьму.

* * *

– На выполнение задания вам дается час! – объясняла директор Каллисто, пока мы оглядывали длинный застекленный мост, который тянулся от одного выступа в утесе к другому. Под мостом бурлили темные воды Единого океана. – Вас опустят на дно в этих кубах. Выбраться из них получится только в том случае, если вы пробудите свою силу.

– А нельзя было рассказать это раньше, когда мы были внутри корпуса? – пробормотала Кси, кутаясь в мою толстовку, которую я заставил ее надеть поверх гидрокостюма.

Я прижал ее к своему боку, продолжая разглядывать стеклянный мост.

Мы с Кси должны пройти испытание в первой десятке. Не знаю, хорошо это или плохо, но нам в любом случае не удастся избежать этой участи. Нужно будет пройти по мосту к своим кубам, прикрепленным к стеклянным стенам перехода, зайти в замкнутое пространство и схватиться за ручки, чтобы не расшибить голову при падении в океан, а затем отыскать выход с помощью силы, дарованной нам Ремали.

– Как вы знаете, только сильнейшие ремалийцы открывают в себе силу сокрушения или созидания, – подхватил слова директора профессор Торренс.

Мне он не пришелся по душе с первого взгляда. Перед инструктажем он облапал, как мне показалось, первокурсников двадцать. Торренс носил слишком узкие штаны, постоянно отбрасывал с пальто невидимую пыль и поправлял широкополую шляпу. По морщинам на его лице я мог с уверенностью сказать, что профессору за сорок.

Торренс, торжественно взмахнув руками, продолжил:

– Сокрушители уничтожают. Сокрушители истребляют. Они могут превратить любой материальный предмет в пыль, в то время как созидатели способны создать из этой пыли все, что пожелают. Большая часть первокурсников становится равновесами. Они черпают силу сокрушения и созидания, не давая одной из двух плеяд нарушить баланс. Равновесы не обладают собственной магией: они беспомощны, если рядом нет сокрушителя или созидателя. Поэтому мы дали каждому из вас перенаправляющий браслет, который распределит силу, если вы окажетесь равновесом.

Мы с Кси посмотрели на свои браслеты. Они были сделаны из стального материала, который, в отличие от металла, проводил силу Ремали из-за присутствия в химическом составе неметаллического углерода. Браслеты крепились на запястье и пальцах. Там, где располагались суставы, легко сгибались.

Тем не менее со стороны браслеты казались обычным украшением. С трудом верилось, что в них хранится такая сила.

– Как выбраться из куба, вы должны понять сами. – Директор Каллисто медленно оглядела первогодок, остановившись на нас с Ксивер. Да уж, как же иначе. – Вы можете призвать силу и проломить стекло, хотя удавалось это немногим, потому что оно запечатано магией созидателей. Вы можете создать внутри куба что-то, что поможет вам выбраться, – например ключ. Либо вы можете притянуть силу ремалийцев, – она указала на противоположную сторону моста, где стояли старшекурсники, – и использовать ее в своих целях. Вы должны почувствовать внутри себя силу и довериться ей. Если не поймете, в какое русло ее направить, она испепелит вас.

– Воодушевляет, – прошептала Рейвен.

Кто-то из первокурсников выкрикнул:

– А что делать тем, кто не умеет плавать? Температура воды ведь ниже нуля! Даже если мы выберемся из куба, нам нужно как-то добраться до берега!

Директор Каллисто вгляделась в девушку, которая задала вопрос, не моргая и словно не дыша. Жестокий ветер обдувал ее загрубевшие от холода щеки, а снег белоснежным покрывалом оседал на накинутый капюшон.

– Здоровый мир, который Альтинг создал после падения Карателей, начинается с Исландии. – Ее холодный голос был отражением завывающего ветра. – Если вы хотите стать теми, кто будет стоять на защите мирного населения, то должны жить по Кодексу нового порядка. Называйте Исландию как хотите: страной, одним из пятидесяти пяти кластеров, возникших после прихода Альтинга, или отдельным островным государством. Но вы либо отдадите жизнь за Исландию, либо Исландия заберет эту жизнь сама. Поэтому будьте готовы к тому, что холод станет вашим лучшим другом на протяжении следующих четырех лет.

Рейвен тяжело сглотнула.

Решив не задавать вопросов и скорее начать испытание, первые десять первокурсников последовали за директором и профессором к стеклянному мосту. Остальные, почти две сотни, направились к административному корпусу.

Рейвен должна была пройти посвящение после нас. Надеюсь, я смогу увидеть, какая способность в ней пробудится.

Если не умру под толщей ледяной воды, раскинувшейся под ногами.

– Эй. – Я схватил Ксивер за руку, когда мы прошли половину прохода и отстали от остальных. – Возьми.

Расстегнув свою старую кофту, которую откопал на дне рюкзака и надел перед инициацией, я достал из внутреннего кармана пистолет.

Кси выпучила глаза и, переведя взгляд с оружия на меня, прошипела:

– Крэй, ты реально с ума сошел? Если они найдут у нас огнестрел, мы точно закончим как наши родители!

– Я не хочу, чтобы моя единственная сестра погибла, только выбравшись на свободу. Пожалуйста, Кси, – умоляюще прошептал я.

Ксивер понимала: если она не согласится, я насильно затолкаю этот пистолет ей под кофту.

Она пристально смотрела на меня, принимая решение. Я знал, что она видела в моих глазах. Всю ту боль, пережитую нами за год разлуки.

Моя сестра чувствовала то же самое.

Эта боль ощущалась так, словно нам оторвали одну из рук, а затем заново пришили обычными нитками.

– Пожалуйста, Черничка.

И я увидел, как она сдается.

– Хорошо, – вздохнула Кси, пряча пистолет под толстовку. – А если они заставят меня снять ее?

– Им плевать. Они даже не проверяют наличие в кубе посторонних предметов. Если поймешь, что сила не пробуждается, попробуй выстрелить по стеклу. – Мы догнали толпу, и я заметил свое имя около куба под номером шесть. – Там один патрон. Подумай, что лучше с ним сделать.

Ксивер остановилась около девятого куба – они располагались не по порядку – и повернула ко мне голову.

– А ты? Что будешь делать ты? – спросила, прикусив нижнюю губу.

Я заметил, как подрагивают ее ладони. Протянув к ней руку, зацепился мизинцем за ее мизинец и ободряюще улыбнулся.

– Я справлюсь, Черничка. Давай покажем всем, что мы не наши родители. И разнеси эту клетку до основания. Они не посмеют удержать тебя еще в одной.

Ксивер сжала мой мизинец, после чего повернулась к кубу.

– Все готовы? – раздался в проходе голос профессора Торренса.

Никто не ответил. Даже стоящая справа от меня девушка, которая сказала в той аудитории, что мы с Ксивер провалим инициацию, заметно напряглась.

– Тогда начинаем!

Стеклянные двери, ведущие к десяти стеклянным кубам, стали разъезжаться. Мы с Ксивер одновременно ступили внутрь. Я закашлялся, когда меня окутало белоснежное облако то ли пара, то ли дыма. Легкие словно сжали в тисках, когда я посмотрел вниз и увидел темную глубину океана. Глыбы льда дрейфовали на пенящихся волнах, тени поднимались с самого дна и тянули свои костлявые руки к нам – живым людям, которых так же легко убить, как переломить тонкую ветвь дерева.

Наверное. Я уже не помню, какими были на ощупь ветви деревьев.

За спиной со щелчком закрылись двери. Я прижался лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Досчитал до десяти, сжимая и разжимая кулаки. Затем схватился за два поручня, чуть согнул ноги, чтобы успеть сгруппироваться во время столкновения с водой…

…и услышал чьи-то крики.

– Крэй! Крэйтон!

Я в ужасе повернул голову к Ксивер.

Она металась по кубу, пытаясь разбить кулаками стекло. До безумия испуганный взгляд бегал от одной стены к другой, будто она искала лазейку, через которую смогла бы выбраться на свободу.

– Я не могу, Крэй! Я…

Паника поднялась к горлу, а сердце на мгновение перестало биться. Я увидел, как она впилась ногтями в предплечья и во весь голос закричала. Ее хриплый, надрывный голос и округлившиеся синие глаза навсегда отпечатались в моей памяти.

Безысходность. Отчаяние. Страх.

Эти три понятия представляла бы собой богиня, покровительствующая нам с Ксивер вместо Триединой Гекаты. Никакой Девы, никакой Матери, никакой Старицы. Цикл нашей жизни состоял только из безысходности, отчаяния и страха.

– Ксивер, держись за поручни! Не отпускай их!

Я резко развернулся к выходу и стал бить кулаком по стене.

К черту испытание! К черту посвящение! Ксивер не сможет находиться под водой больше нескольких минут. У нее снова началась паническая атака.

Я надеялся, что место, в котором мы были узниками последний год, не сломит ее окончательно. Я пытался не думать о том, что в тех стенах у нее появится еще больше страхов. Что она перестанет смеяться и начнет смотреть на мир так, будто он – ее главный враг.

То место сделало из нас заложников собственных страхов. А сейчас, после минутной передышки и надежды на то, что мы наконец обрели свободу, она вновь заточена в четырех стенах.

Я со всей силы ударил по стеклу, размазывая по ней кровь.

Откройся. Пожалуйста, откройся!

Перед тем как кубы рванули к океану, я повернул голову влево и увидел девушку с косичками. Она лукаво улыбнулась, помахав мне.

Секунды падения пронеслись как в тумане.

Крепко сцепив зубы, я успел ухватиться за один поручень и уперся ногами в стеклянный пол. Затем глубоко вдохнул, приготовившись уйти под воду – даже несмотря на то, что меня окружали стены. В эти секунды разум отключился, и на его место пришел инстинкт самосохранения.

А затем меня так сильно отбросило к потолку, что показалось, будто в теле сломались все кости.

Куб начал уходить на дно, как спущенный с корабля якорь. Стремительно и быстро, словно весил целую тонну. Я прикрыл глаза, когда тело перестало биться из одной стороны в другую, и стал молиться, чтобы Ксивер не пострадала.

Шум в ушах резко сменился поглощающей тишиной. Голову сразу же сдавило от глубины, из-за чего пришлось сжать виски и крепко зажмуриться.

Казалось, прямо сейчас куб разлетится на мелкие осколки и я захлебнусь ледяной водой. Но он продолжал и продолжал погружаться, словно я уходил на дно не океана, а собственного сердца, переставшего пропускать внутрь свет.

Спустя пару минут куб достиг дна.

Я сделал глубокий вдох, досчитал до пяти и выдохнул.

Затем еще раз. И еще раз.

Открыв глаза, увидел лишь темноту. Вытянул руку, но не заметил даже ее очертаний.

Дерьмо.

Сделав пару мелких шагов, словно боялся оступиться или наткнуться на нечто ужасное, я нащупал вмиг обледеневшую стенку и вздрогнул.

Успокойся и пойми, что можешь сделать. Выберись отсюда, чтобы найти Ксивер и Рейвен живыми и здоровыми. Помоги сначала им, а потом можешь отдать свою никчемную жизнь в лапы смерти. Потому что у тебя ничего нет. У тебя не осталось ничего, кроме них.

У тебя не осталось ничего.

Ни-че-го.

Я тихо зарычал, отталкиваясь от стены и прогоняя голоса. Постоянно шепчущиеся в голове голоса, которые заставляли меня погружаться в самые темные уголки души, когда я всеми силами цеплялся за остатки чего-то светлого.

Первые пятнадцать минут я ничего не мог сделать.

Стенки куба не поддавались ни ударам рук, ни ударам ног. Я разбил костяшки, оставив на стекле алые следы, хотя в такой темноте не мог их разглядеть. В ушах стоял шум. От погружения на глубину в голову ударила кровь – казалось, словно меня заживо похоронили.

Я не переставал глубоко дышать, и только мысль о том, что благодаря силе созидателей воздух в кубе закончится как минимум через час, не дала мне упасть на пол, сжавшись в клубок.

Спустя двадцать минут после погружения сбоку засветилась яркая точка.

Я сильнее прислонился к стене, надеясь увидеть за ней Ксивер. Если она справилась так быстро без помощи пистолета, значит, в ней действительно проснулась сила ремалийцев. Неважно, выберусь ли я отсюда. Главное, чтобы Ксивер была жива.

Но огонек подсветил лицо незнакомой девушки, а не моей сестры. Она зачарованно смотрела на то, как пламя в ее руке разрастается, а темнота на секунду отступает. Девушка приложила руку к стеклянной стене – и та, я мог поклясться, стала медленно плавиться.

Интересно, это ее сила или сила одного из разрушителей, что стоят на другой стороне моста?

Как только она отплыла от прожженного куба, я постарался сосредоточиться на внутренних ощущениях. Но от этого стало только хуже. Ненужные мысли проникали в голову и сводили с ума, голоса нашептывали, что мы вновь с ними наедине.

Дни, проведенные среди тех облезших, заплесневелых стен, опять возникли перед внутренним взором. Затхлый воздух, холодная вода и железная кровать с единственным колючим одеялом, которое не согревало, а только создавало иллюзию тепла.

И снова нашептывающие голоса.

Только они и я. Как было и будет всегда.

Я зарычал и вновь ударил кулаком по стеклу.

Ничего. Ни единой трещины.

– Думай.

Внезапно по спине пробежала дрожь.

Я услышал трескучий звук. Он шел откуда-то из глубины, раздавался одновременно со всех сторон. Леденящий душу, но до боли знакомый.

Этот звук мы с Ксивер слышали в тот момент, когда на Рейкьявик впервые было совершено нападение.

Такой звук издавали триады.

– Черт…

Как Альтинг мог допустить, чтобы на испытании присутствовали триады? Как Альтинг мог допустить, чтобы, помимо смертельной опасности, студентов поджидал рой теневых существ, способный уничтожить всю академию?

Ксивер. Нужно скорее выбираться, чтобы помочь Ксивер.

Звук становился все ближе, заставляя меня сильнее вжиматься в стену, будто я мог пройти сквозь нее. Я почувствовал, как с губ сорвалось облачко пара, а руки стали подрагивать от страха. Но не за себя. За сестру, чья жизнь всегда была моим приоритетом.

А затем по стеклу кто-то постучал.

Три раза.

Тук.

Тук.

Тук.

И я кожей ощутил, как триада проникла в куб сквозь стекло. Как ее тени остановились напротив, пристально рассматривая меня. Существо было бестелесным, созданным из ночи Исландии – таким, как и в прошлый раз, когда я чуть не потерял Ксивер и Рейвен.

Холод океана и триады пробирали до самых костей. Ужас от происходящего клубился глубоко в сердце, заставляя меня сломаться. Заставляя развалиться на куски и закричать.

Я почувствовал, как теневая рука схватила меня за шею. Вторая же потянулась к браслету, который начал жечь кожу. Шесть рук триады опутали меня со всех сторон – вцепились в спину, ребра, грудь, волосы. Прижавшись к стене, я со всей силы ударил бестелесную тварь ногой, начал брыкаться, отталкивать ее.

Но триада словно ничего не чувствовала.

Изо рта вырвался хрип, когда она переместила вторую руку на мою шею и сжала так, что кислород перестал поступать в легкие. Я распахнул глаза и вцепился в ее ладони, но пальцы наткнулись лишь на собственную шею, окутанную тенями.

Я не хотел умирать. Хотел пожить еще немного даже в таком гнилом мире, как наш. Только понял это слишком поздно.

Я отчаянно хватал губами клочки воздуха, думая лишь об одном: вот бы еще хоть раз увидеть сочно-зеленую траву.

А затем триада начала вгонять в меня тени.

Боль была настолько сильной, что я не смог сдержаться и закричал. С надрывом, во все горло, продолжая отбиваться, но чувствуя лишь опутывающую сердце тьму. Меня словно рвали на куски, сжигали заживо и вытягивали душу. Она питалась мной – моими страхами, слабостями, мыслями.

Я бил по стеклу, пока ее тени сжимали меня все сильнее.

А сердце билось все медленнее…

…медленнее…

…медленнее…

…медленнее…

И тут я почувствовал.

Я почувствовал нить, которая связывала меня с Ксивер. Я почувствовал, как она неспешно тянется от ее руки к моей, преодолевая рой теневых триад и стекло наших кубов. Я почувствовал, как ее сила медленно расцветает, освещает черноту океана, соединяется с моей и…

…взрывается.

Наши силы взорвались, а стекло разбилось на мелкие осколки.

Триада яростно завопила и тут же отпустила меня. Я успел сделать глубокий вдох, когда нас накрыла толща воды. Осколки стали впиваться в открытые участки тела. Ударная волна отбросила меня на пару метров, но я нашел силы разлепить глаза и оглядеться.

Глубина до сих пор светилась от силы. Я заметил барахтающееся тело сестры на том месте, где располагался ее куб. Вокруг нас была кровь. Много крови, сливающейся с водами океана. И тени – десятки бестелесных триад, которых разорвало от выброса энергии.

Я быстро доплыл до Ксивер и, подхватив ее за талию, стал подниматься наверх. Легкие горели от жажды сделать вдох и насытиться кислородом. Глаза жгло, а рука с браслетом так сильно болела, будто ее насквозь проткнули десятками ножей.

Мы выплыли на поверхность, и я глубоко вдохнул.

– Ксивер! Ксивер, ты в порядке? Посмотри на меня!

Она пыталась отдышаться, оглядываясь по сторонам и стуча зубами от холода или испуга. Я слишком грубо обхватил ее побледневшие щеки и заглянул в распахнутые синие глаза.

– Они мертвы, – прохрипела она, дрожа и цепляясь за мои руки. – Они мертвы, Крэй. Мы убили их!

– Это были триады, Кси! Они послали на задание триад, – повторил я чуть мягче, успокаиваясь и начиная плыть в сторону берега. – Мы живы, Кси. Мы живы…

Она ненадолго замолчала, пока я старался не смотреть в воду, окрасившуюся в алый.

– Я про людей, Крэйтон.

Глава 3. Ксивер

Изменился ли мир после того, как меня заперли в этой палате? Или после событий трехлетней давности изменений больше не последует? Я бы хотела снова пробежать по мягкой траве и попробовать чернику. Я бы хотела танцевать под дождем, а не захлебываться кровью.

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2053 год, Круачейн

– Психиатрическая больница Круачейн, – протянула директор Каллисто, переводя взгляд с меня на Крэйтона. – Как долго?

– Триста сорок один день, – ответила я.

Она устало вздохнула и сняла очки. Положив их на массивный деревянный стол, директор откинулась на спинку кресла и стала читать наши выписки.

– Пограничное и обсессивно-компульсивное расстройства личности. Причем у обоих. Как так вышло?

– Мы…

– Нас положили в больницу только из-за того, что сделали наши родители, – перебила я Крэйтона, состроив незаинтересованное выражение лица. – Разве это не понятно? Они – создатели тех тварей, что вы натравили на нас на испытании. Альтинг наблюдал за нами и держал под своим боком. Вы знали, что Круачейн располагается напротив дома правительства пятьдесят пятого кластера? Удивительно!

– Кси…

– Я спокойна, Крэй! Просто не хочу, чтобы по академии расползся слух, что днем я прилежная ученица, а ночью трахаюсь со всеми подряд, потому что у меня не одна личность, а десять.

Директор бросила на меня прищуренный взгляд.

– Извиняюсь за выражение, – пробормотала я, но только из-за того, что увидела в глазах Крэйтона нотку разочарования. – Но факт остается фактом. Я могу и днем потраха…

– Ксивер, – прорычал он низким голосом.

– Я молчу.

Язык был моим злейшим врагом, я и так об этом знала. Но ничего не могла с собой поделать, когда речь заходила о Круачейне.

Это место стало моим личным адом, в котором я пробыла триста сорок один день. Триста сорок один день в камере, где тебя окружают лишь стены и запах, который источает твое же тело.

Тем более я не могла молчать после того, как пару минут назад мы с Крэйтоном обрекли на смерть часть ни в чем не повинных студентов.

Директор Каллисто отложила на край стола наши документы и подперла подбородок кулаком.

– Я вас понимаю, мисс Зальцри. – Ее белесые глаза с интересом изучали мое лицо. Я знала, что она видит во мне мою покойную мать. – И понимаю мотивы Альтинга. Что бы вы сделали, будь на их месте? Отпустили бы детей Карателей, разрешив им разгуливать по Исландии, словно ничего не произошло? Словно они не могут последовать за своими родителями и устроить второе Падение?

Я фыркнула.

– На месте Альтинга я бы просто нас убила.

Директор засмеялась.

Она действительно запрокинула голову на спинку кожаного кресла и начала смеяться. Я воспользовалась возможностью и стала пристально ее рассматривать, как она делала со мной пару секунд назад.

Директор Каллисто была отражением Исландии – такая же холодная, как окутывающие мир снега. Кристальные глаза, практически белые едва заметные волосы и голубые вены, проступающие на бледной шее. Она была единственным светлым пятном в затемненном кабинете, который освещали два торшера по обе стороны от стола.

Но светлой была только ее внешность: я чувствовала, что сердце директора, управляющего такой академией, не может стремиться к чему-то доброму.

Я незаметно покосилась на Крэйтона. Тот молча наблюдал за женщиной, сложив руки на груди.

– Вы удивительные ремалийцы, Зальцри, – улыбнулась она, немного успокоившись. – Я бы могла выгнать вас за то, что вы устроили. Но мне интересно, как ваша сила поведет себя в будущем. Альтинг бы принял в свои ряды даже детей Карателей, будь они достаточно сильны.

Крэйтон откашлялся.

– А как же те… те студенты, которых мы…

– О, те студенты, которых разорвала ваша сила? Они слабы, раз не смогли спастись и выбраться вовремя на свободу. Считайте, вы спасли их от участи быть изгнанными.

Я тяжело сглотнула.

– Сколько их было?

– Четверо.

Крэйтон задержал дыхание. Я знала, что он будет вспоминать о смерти этих невинных студентов, закрывая перед сном глаза.

Что же насчет меня… Нет, я не буду.

Меня больше пугала та сила, скрытая глубоко внутри нас, что смогла убить четырех ремалийцев и расщепить до молекул несколько десятков триад.

– Теперь расскажите мне, как вы выбрались из кубов.

Мы с Крэйтоном переглянулись, и я заметила единственный вопрос в его глазах:

«Стоит ли рассказывать?»

«А что мы потеряем, Крэй? Хуже Круачейна точно не будет».

«По-другому и не скажешь».

И мы рассказали. После слов Крэйтона я поняла, что чувствовали мы одно и то же. Благо в мой куб не проникли триады, да и пистолет мне не понадобился. Хотя думаю, он бы никак не помог – особенно с теневыми существами, которых можно убить только силой ремалийцев.

Оружие так и осталось лежать где-то на дне Единого океана. И это очень, очень плохо. Теперь нам с Крэем остается защищаться лишь кулаками и силой, сразу же угасшей после подводного взрыва.

– То есть вы сами не понимаете, какая именно плеяда помогла вам взорвать стены? – задумчиво спросила директор Каллисто, словно копаясь в моей голове. – Может, вы почувствовали силу другого человека и притянули ее?

– Нет, – ответили одновременно.

– Это напоминает сокрушение, – пробормотала она и немного напряглась. – Но сокрушители не способны вызвать такой сильный взрыв, особенно на инициации. Одни расплавили стекло, другие проломили проход, но чтобы взорвать весь куб и убить десятки триад… Нужно обладать чем-то поистине могущественным, потому что над непроницаемостью стен работали лучшие ремалийцы академии.

Директор снова окинула нас изучающим взглядом и встала с кресла.

– Давайте понаблюдаем, как будет вести себя ваша сила после пробуждения. Бывает такое, что она угасает после эмоционального потрясения или из-за неподготовленности ремалийца, но в этом ничего страшного нет. Главное, чтобы вы со временем смогли взять ее под контроль. Для начала вам в любом случае нужно пройти вводный курс, а уже после – официально примкнуть к одной из плеяд.

Или умереть еще до этого. Пора называть вещи своими именами, директор Каллисто.

Она двинулась в сторону дверей, давая понять, что разговор окончен.

– Можно вопрос? – внезапно подал голос Крэйтон.

Я повернулась к нему и приподняла одну бровь.

– Конечно, мистер Зальцри.

– Сколько детей Карателей в академии?

Прежде чем ответить, директор выдержала короткую паузу.

– Трое. Вы и мисс Рейвен Эскарра.

– И где же остальные? – не сдержалась я.

Каллисто не изменилась в лице, но жилка на ее шее слегка дрогнула.

– Мертвы.

* * *

На следующий день я стояла напротив открытого шкафа в своей спальне и таращилась на новые вещи. Отглаженные рубашки, и белые, и разных оттенков синего; плиссированные юбки, сложенные идеальными стопочками; галстуки и несколько пиджаков с эмблемой академии – цифрой 505 с отзеркаленной пятеркой и глазом вместо нуля, внутри которого располагались песочные часы.

Здесь были даже повседневные вещи, способные спасти от холодной Исландии. Утепленные лосины, свитера, обычные футболки, обувь и – господи, спасибо Альтингу – верхняя одежда.

Шкаф просто ломился от всего этого добра.

– Это очень круто и приятно, но мне только бантиков, блядь, не хватает.

Мое смятение было обосновано еще одной причиной: я не ожидала увидеть здесь такую одежду. Академия «505» считалась военизированной, поэтому юбки и галстуки совсем не вписывались в то, с чем нам придется столкнуться. На мгновение подумалось, что ее выдают только первогодкам, однако я успела повстречать и старшекурсников, расхаживающих в пиджаках и рубашках.

– Им бы не помешало сменить стилиста…

Я надела свою укороченную майку и одну из клетчатых юбок глубокого синего цвета, которая оказалась на размер больше нужного. Использовав вместо ремня галстук, закрепила ее чуть ниже талии, чтобы не перекрыть несколько золотых цепочек. Туфли и сапожки из шкафа сразу же отшвырнула в сторону, отдав предпочтение своим ботинкам на шнуровке, под которые надела белые гетры.

Использовать лосины вместо колготок – грех, как всегда говорила Рейвен. И я с ней полностью согласна.

Мне не хотелось выделяться с помощью одежды или своих синих волос, как все думали еще со времен школы. Я делала это не для того, чтобы привлечь внимание и выглядеть на фоне остальных особенной.

Просто так мне намного комфортнее. Глубокий синий цвет я любила еще с детства, когда мама рисовала океан и говорила, что я на него похожа. После того как они с папой бросили нас, в голове промелькнула мысль вернуть свой шоколадный цвет волос.

Но нет. Синий давно стал частью меня.

Заглянув в зеркало, я удовлетворенно улыбнулась и подмигнула себе. А кто будет любить меня больше, чем я сама? Возможно, Крэйтон. Я могу прийти хоть в мешке, а он все равно будет говорить, что я самая красивая сестра в мире.

Бросив в кожаную сумку через плечо телефон, что нам выдали после инициации, я вышла из спальни и направилась в учебный корпус.

Стоит ли упоминать, что в телефоне, кроме контактов преподавателей, чатов студентов и расписания, ничего не было? Я даже бровью не повела. Разрешенная правительством техника заряжалась от тех же самых рудниковых кристаллов, а доступ к ней был под строгим контролем Альтинга.

Уверена, телефоны отслеживались. У каждого проживающего в новом обществе человека – неважно, обладал он силой Ремали или нет, – имелся персональный идентификационный код, который заносился в базу данных Альтинга. Мой – К9, а Крэя – К6.

Проще говоря, наши тела и разумы принадлежали кому угодно, только не нам самим.

Ура, свобода так сладка на вкус!

Тяжело вздохнув, я вышла во внутренний двор и поежилась от холода.

Ремалийцы жили в трех Домах, как было принято называть их в академии. Дом Сокрушения, Дом Созидания и Дом Равновесия. На самом деле это такие же корпуса, только в них располагались спальни и гостиные, в которых студенты отдыхали в свободное от учебы время.

Пока наша с Крэйтоном плеяда не выявлена, нас поселили в Дом Равновесия. Вчера вечером мы успели поймать несколько пытливых взглядов, пока поднимались в свои спальни после разговора с директором Каллисто.

Перед сном я успела осмотреть карту территории академии, которую нам прислала профессор Нуар. В учебном корпусе располагалась общая столовая, библиотека, лекционные и практические залы. Некоторые занятия проходили в Атриуме – большом образовательном шатре, расположенном в центре территории. А ближе к кромке Единого океана я заметила пометку «Арена восхождения».

Территория академии ремалийцев на самом деле оказалась внушительной. Они использовали весь кусок берега, обустроив его для обучения трех плеяд. Это и восхищало, и пугало – такое желание выкроить из кого-то силу, способную возродить или уничтожить мир.

Мы с Крэем договорились встретиться у лекционного зала за пять минут до начала занятия, однако я, как обычно, немного опоздала. Желание распахнуть дверь с ноги было велико, но, думаю, профессор Нуар не пережила бы такого потрясения.

Поэтому я быстро пересекла внутренний двор, поскальзываясь на обледенелой дорожке и ругаясь под нос из-за своей глупости, по которой решила не надевать в ноябре верхнюю одежду.

– Не думаю, мисс Зальцри, что в следующий раз вы захотите опаздывать на мою лекцию. На первый раз я вас прощаю, но за каждый последующий буду оставлять на дополнительные отработки.

Ладно, по своей эффектности я могла сравниться только с профессором Нуар.

Потому что у ее ног клубились две черные змеи, чешуя которых поблескивала под светом хрустальной люстры. И сейчас они двигались в мою сторону, шипя и извиваясь, словно живые ленты.

– А можно без… вот этого? – Я пренебрежительно указала на змею, которая обвилась вокруг моей лодыжки.

Первокурсники стали хихикать, наблюдая за тем, как кривится в отвращении мое лицо. И откуда у нее змеи, если животные стали огромной редкостью?

– Можно, если будете приходить на занятия вовремя. Где ваш брат? – спросила профессор, припав бедром к столу позади себя.

На мгновение меня словно окатили ледяной водой.

Где Крэйтон?

– Извините за опоздание, профессор. Такого больше не повторится.

Услышав за спиной его голос, я облегченно выдохнула. Нас же не могут убить посреди учебного года, так? Я зря переживаю.

– Мистер Зальцри, останьтесь после занятия.

Его темные брови удивленно приподнялись.

Несмотря на опоздание, Крэйтон, как всегда, оделся с иголочки. Застегнул рубашку на все пуговицы, правильно завязал галстук, а не подпоясал им штаны, гладко выбрил лицо. Единственный недостаток, который девушки на самом деле считали сексуальным, – его кудрявые волосы шоколадного цвета, спадающие на ярко-синие глаза, никак не поддавались укладке.

Я поморщилась, вспомнив девчачьи визги, которые слышала на протяжении всей жизни. Крэйтон действительно был слишком сладким.

Будь я на месте любого наблюдающего за нами первокурсника, никогда бы не догадалась, что мы родные брат и сестра. Крэй аккуратен, до безумия спокоен и дружелюбен. Одна его улыбка способна растопить самое обледеневшее сердце. Он как солнце, которое согревает своим теплом даже на северном полюсе, в то время как я – холодная льдина. Огрубевшая, закрытая от остальных льдина, умеющая только выдавливать ухмылки.

Так говорила не я. Так говорили все вокруг.

И лишь Крэйтон видел во мне Черничку.

– А почему только он? – спохватилась я, когда Крэйтон стал спускаться по ступеням к первому ряду, где нас уже ждала Рейвен.

Боже, ты серьезно? Первый ряд?

– Вы хотите к нам присоединиться? – спросила Нуар, уперев руки в бока.

– Слушай, а ты не хочешь ее трахнуть? – прошептала я Крэйтону, после чего выкрикнула: – Нет, благодарю!

– Прекрати, Кси, – так же тихо ответил он, доставая из сумки тетрадь и ручку.

– Посмотри на ее точеную фигуру! А эти очки и красная помада на пухлых губах, которые бы так красиво смотрелись вокруг твоего чл…

– Ксивер! – вспыхнул он, бросив на меня умоляющий взгляд, и я заметила его покрасневшие щеки. Боже, до чего же стеснительный! – Я не собираюсь спать со своим преподавателем. И тебе не советую.

– О, я бы с радостью с ней переспала. Но, к глубокому сожалению, меня привлекают плохие парни. Как в тех книгах, где они преследуют свою жертву, до смерти пугают ее, а потом жестко тр…

– Оставь это при себе.

Я выпятила нижнюю губу.

– Зануда.

И все-таки жалко, что художественные книги запретили.

Пока мы шли к первому ряду, раскладывали вещи и готовились слушать никому не нужную лекцию, я спиной чувствовала прожигающие взгляды. Весть о том, что в академию прибыли дети Карателей, расползлась по студентам, как опухоль. На нас смотрели как на предателей. Словно это мы виноваты в Падении, мы виноваты в том, что наши родители выпустили в мир триад, мы оставили от страны три горстки живой земли, а остальную погрузили под воду.

Словно из-за нас они все находятся здесь.

Теперь нам остается лишь ждать первого нападения. И, я уверена, последует оно совсем скоро.

– Итак, давайте начнем, – громко произнесла профессор Нуар, оттолкнувшись от стола. Змеи снова заскользили вокруг ее туфель на высоких каблуках. – Кто еще не знает, меня зовут Роксания Нуар. Я преподаю в Академии «505» первый год, но прошу не сомневаться в моей компетентност…

– А сколько вам лет? – выкрикнул один из первогодок с верхнего ряда.

– Не стоило ее перебивать, – прошептала Рейвен. – Кстати, шикарно выглядишь. Почему я до этого не додумалась?

Я фыркнула от смеха, а Крэйтон закатил глаза.

– Родители не говорили вам, что спрашивать у женщины возраст не очень прилично? – поинтересовалась Роксания, изящно сложив руки на груди.

Я заметила, как на ее запястье блеснул стальной браслет.

– Она равновес, – опередил меня Крэйтон.

Видимо, остальные студенты тоже это заметили, потому что по залу пробежались шепотки. Парень, задавший вопрос, что-то пробубнил, а профессор понимающе улыбнулась.

– Мне двадцать четыре года, но не стоит думать, что я слишком молода для преподавания. – Парни за нашими спинами громко усмехнулись и отпустили какую-то грязную шутку. – А еще не стоит думать, что равновесы – самые слабые из ремалийцев. Ведь лучше обладать двумя силами, чем одной, верно?

В следующую секунду она вскинула руку с браслетом. Парень с задней парты стремительно поднялся в воздух и пролетел над нашими головами, издав громкий крик. Его тело со всей силы ударилось о стену за профессором Нуар и грузно свалилось на пол.

Длинные волосы Роксании даже не шелохнулись. Она посмотрела на свои накрашенные ногти и вздохнула.

На зал сразу же опустилась тишина.

– Сходи в медпункт и больше не задавай глупых вопросов, мальчик.

– Я ее хочу, – прошептал кто-то сзади.

– Кажется, не ты один.

Я бы не удивилась, увидев капающую слюну из приоткрытого от восхищения рта Рейвен. Но не у всех профессор вызвала подобную реакцию. Повернувшись к Крэйтону, я наткнулась на его мрачный взгляд.

Он не поощрял насилие. У него эта сцена вызвала еще один укол боли.

Крэйтон мягкий. Иногда даже слишком.

– Так вот, о чем я говорила, – пропела Нуар милейшим голосом, начиная расхаживать из одной стороны в другую. – Неверный вопрос – вы полетите вслед за ним. Неверный взгляд – я направлю силу чуть выше, и вы пробьете окно. Я не собираюсь нянчиться с вами, потому что вы не дети. Вы ремалийцы, от которых зависит судьба нашего мира. А тот, кто вершит судьбы, не имеет права на ошибку. Я ясно выражаюсь, мистер… Ашер?

– Ашер Магнуссон. Предельно ясно.

Знакомый голос.

Я повернулась и встретилась взглядом с тем самым парнем, который хотел унизить нас с Крэйтоном перед инициацией. Он смотрел прямо на меня, слегка прищурившись.

Я подняла руку и показала ему средний палец.

– Исландец? – тихо спросила Рейвен.

– Судя по окончанию, так и есть [2].

Мы не родились в Исландии, как и большая часть населяющих пятьдесят пятый кластер гражданских. Учитывая, что эпицентром катастрофы четырехлетней давности стала именно она, коренных жителей осталось не так много. После Падения в Исландию начали съезжаться со всех уголков выжившего мира.

– Все четыре года вас будут готовить к настоящей жизни. Вы либо станете кандидатом в Альтинг, либо отправитесь на горячие точки сражаться с триадами. Третьего не дано. Хотя нет, третий вариант все же есть… – Нуар медленно осмотрела притихших студентов. – Стать изгнанником. Нужно ли мне повторить, мисс Зальцри, что это значит?

Змеиная сучка.

– У меня хороший слух, профессор Нуар. Я услышала в первый раз.

– Не нарывайся, Кси, – прошептал Крэйтон так тихо, что я с трудом разобрала его слова. – Ты не знаешь, на что она способна.

– Послушайте своего чудесного брата, мисс Зальцри.

У нее еще и прекрасный слух.

Я видела, что Нуар получает удовольствие от происходящего. Это было заметно по тому, как в ее глазах плясал какой-то дьявольский огонек, как она сдерживала рвущуюся наружу ухмылку и проводила по накрашенным губам тонкими пальцами.

Она на самом деле напоминала змею. Очень опасную змею.

– На вводном курсе мы с профессором Торренсом и профессором Ламбертом будем постепенно давать вам основную информацию. Практические занятия начнутся через две недели, но перед этим мы проведем небольшой тест. Мы не можем допустить, чтобы вы начали познавать свою силу, не имея представления о базовых вещах. Поэтому советую не заниматься посторонними делами, мисс Таллия [3], а слушать меня внимательно.

Мы с Крэйтоном взяли на заметку, что та черноволосая девушка с косичками, по всей видимости состоящая в компании Ашера, тоже из Исландии. Через пару секунд мы услышали ее отчество – Ларсдоттир.

Рейвен бросила на меня странный взгляд, когда я достала из своей сумки потрепанный блокнот и вписала в него их имена.

У меня часто спрашивали, почему у него обложка алого цвета, а не синего – ведь я же так сильно его люблю.

Однако я не отвечала. Зачем кому-то знать, что такого цвета он стал из-за крови, что текла с моих пальцев, пока я исписывала его именами врагов в очередном приступе, стирая верхний слой кожи?

– Кто мне скажет, с чего стоит начать вводный курс? – задала профессор Нуар общий вопрос.

– С истории! – выкрикнула одна из первокурсниц.

– Верно. Но с какой именно?

Кажется, представление с тем парнем поубавило запал однокурсников, потому что им было страшно ответить на вопрос. Но некоторые все же предположили:

– С появления Альтинга?

Нуар покачала головой.

– Со становления прародительницы Ремали?

– Неверно.

– С момента, когда все пошло не так, как должно было.

Я не смогла сдержать удивленного вздоха, когда услышала голос Крэйтона.

Профессор наклонила голову набок, отчего ее каштановые волосы скользнули по плечам. Заинтересованно оглядев Крэя, она скрестила лодыжки и снова откинулась на стол позади.

– Я вас слушаю, мистер Зальцри.

– Момент, когда все пошло не так, это приход к власти Карателей, – спокойно начал он, неотрывно смотря на профессора.

Та кивнула, подталкивая его продолжать.

– Люди настолько отчаялись и испугались того, что происходит с планетой, что с закрытыми глазами проложили им путь к правлению. Они были исследователями, которые обещали принести спасение. И никто, что самое странное, не смог им отказать. Каратели пообещали оздоровить мир: остановить глобальное потепление, провести исследования и найти способ прекратить массовое вымирание животных. Но никто не знал, что это был… обман. За маской спасателей скрывались люди, желающие выпустить на свободу темную материю. Темноту, спрятанную в ночи Исландии.

– Звучит как сказка, – прошептали за нашими спинами.

Крэйтон, не отрывая взгляда от профессора Нуар, продолжил твердым голосом:

– Это то же самое, что создать машину времени. Кажется невозможным. Но время – такая же материя, как и пространство. Пространство – такая же материя, как и тьма. Они нашли способ расщепить пространство и время, открыв портал к чему-то темному. К чему-то, что… не поддается объяснению. Так в мире и появились триады – порождения тьмы, времени и пространства. Существа, которые под предводительством Карателей уничтожили практически весь мир.

– Спасибо, мистер Зальцри, – кивнула профессор. – Кто может продолжить?

Вверх сразу же подлетели несколько рук.

– Разве не ты говорил держать язык за зубами? – устало спросила Рейвен.

– Не сдержался.

Нуар задала новый вопрос Ашеру:

– Кому и как удалось одолеть Карателей?

– Ремали, – сразу же выпалил он, не раздумывая. В его словах проскользнуло благоговение. – Девушка, пришедшая в наш мир из другого пространства. Ремали спасла нашу Вселенную и одолела Карателей, но ей не удалось истребить всех триад: открытых порталов было слишком много. Она разделила свою силу и передала ее трем людям, чтобы они продолжали бороться с триадами и спасли наш мир. Одному досталась сила сокрушения, другому – созидания, а третьему – равновесия.

– Но как ее сила дошла до нас, если Падение произошло четыре года назад, а сила передалась лишь трем людям?

– Э-э-э… – Ашер задумчиво почесал затылок. – Я… не помню.

– Ремали просчиталась, – громко сказала я.

Рейвен пнула меня под столом.

Профессор Нуар согласно кивнула, после чего прервала взмахом руки шепотки и вновь перевела на меня оценивающий взгляд.

– Она просчиталась в том, что передала силу трем, а не большему количеству человек. Они не смогли удерживать внутри себя ее могущество. Власти Исландии, которая и стала эпицентром тех событий, приняли решение провести на них опыты. Они смогли найти в их организмах модифицированный ген и создали с его помощью сыворотку, способную передавать силу Ремали.

Мы знали эту историю от начала и до конца – с первых страниц, в которых рассказывалось о приближении вечной ночи, и до кластеризации мира.

Обычно в разных фантастических книгах история начинается со старой легенды, а герои справляются с последствиями тех событий. Наша же легенда началась всего четыре года назад, и мы видели уничтожение мира своими глазами.

И как же сильно привычный уклад жизни стал чем-то далеким и недосягаемым.

– После Падения мир разделили на пятьдесят пять кластеров, каждым из которых теперь управляет сильнейший ремалиец. – Я посмотрела на срывающийся снег за окном и словно перенеслась в те кровавые дни. – Они называют себя Альтингом, единственным органом власти, который возрождает мир. Все мы, отважные потомки Ремали, – я язвительно усмехнулась, – лишь порождение сыворотки. Мы не сильные, и нас не выбирала прародительница. Нас выбрал кто-то из Альтинга, решив передать силу и завербовать в свои ряды. Поэтому не стоит думать, что мы особенные. Это далеко не так. Мы проклятые, а не особенные.

Если бы я помнила, как звучат сверчки, сравнила бы следующие секунды с ними.

Да, мы дети Карателей, но кто, черт возьми, сказал, что мы не имеем права говорить? Я буду говорить и буду говорить громко, потому что прошлое не определяет будущее, особенно если это прошлое твоих родителей.

Я почувствовала, как Крэйтон и Рейвен сжали под столом мои ладони.

– Я начислю вам баллы за храбрость и хорошее знание теории, как только мы сможем определить вашу плеяду, – сказала наконец профессор Нуар, после чего обратилась ко всей аудитории: – Кто-то хочет дополнить?

Конечно, желающих не нашлось.

Я бы сказала, что первый день в академии прошел даже лучше, чем я предполагала, если бы на следующее утро не проснулась в луже крови.

Глава 4. Крэйтон

На самом деле есть и те, кто поддерживает Карателей. Они считают, что в Падении виноваты не исследователи, а все человечество, которое само довело мир до полного разрушения. Они не верят Альтингу и хотят найти свою правду в том, что произошло четыре года назад.

Строго засекреченные сведения, Академия «505»

Единственное, что я помню о Падении, – металлический вкус на языке. В те несколько месяцев Исландия на самом деле была страной «огня и льда». Крупные хлопья снега пытались погасить пламя, охватившее улицы Рейкьявика, спящие вулканы извергались и оставляли после себя выжженные земли. Люди задыхались от дыма, пока на мир опускалась тьма, из которой никто не мог найти выход.

Мир всегда был нестабилен. Люди боролись с глобальным потеплением, а в итоге породили вечную мерзлоту.

Помню, как мы с Ксивер и Рейвен испугались, когда впервые ночь длилась несколько суток. С сентября дни на острове становились короче, а порой могли длиться всего лишь пару часов. Но когда ты просыпаешься, затем засыпаешь, после чего снова просыпаешься, а вокруг тебя – непроглядная темнота…

Становится действительно страшно.

Мы жили в небольшой квартире на окраине Рейкьявика. Я занимался ремонтом машин и зарабатывал копейки, чтобы прокормить двух подростков. Рейв – самая младшая из нас – сидела дома, а Кси промышляла незаконными делами. Воровала, перепродавала товары и связывалась с… не очень хорошими компаниями.

Я, конечно же, об этом не знал.

Мой день начинался в гараже и в нем же заканчивался. Поэтому я до сих пор виню себя в том, что не смог уследить за младшей сестрой. В том, что не дал ей той молодости, о которой рассказывали в наших любимых книгах. Там подростки веселились на вечеринках у бассейна, находили свою истинную любовь, готовили на светлой кухне тосты с поджаренной корочкой и радовались мелочам.

Мы же спали на одной кровати и перед сном размышляли о том, почему родители отказались от нас с Ксивер еще в детстве. Раньше они ценили и берегли нас, словно могли умереть, если бы с нами что-то случилось.

До того, как решили покарать мир.

В один день их словно заменили.

Семья Эскарра, так же как и мы, переехала из Германии. Как нам известно, они были на грани бедности. В Исландии отец Рейвен устроился на хорошую работу, а свихнувшаяся мать стала поправляться после болезни.

Но счастье длилось недолго.

Никлауса выгнали из компании через пару месяцев: за опоздания, пребывание на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения и тому подобное. Он пустился во все тяжкие, а порой дело доходило и до домашнего насилия. На фоне этого мать сошла с ума, и ее забрали на время в лечебницу.

Поэтому маленькая светловолосая девочка с большими зелеными глазами часто ночевала у нас дома. Помню, как мне хотелось придушить отца Рейвен, когда я замечал на ее руках синяки. Но мне, такому же маленькому мальчику, оставалось только обнимать ее и незаметно целовать в макушку, пока она прижималась во сне к моему боку.

Наверное, именно жизнь на грани отчаяния привела семью Эскарра к Карателям. Но дети не должны были переживать то, что пережили мы.

Помню, как мы спасались от смерти. Помню, как сжимал хрупкие ладони Кси и Рейв и бежал по старой гавани, расположенной в самом центре Рейкьявика. Как мы наталкивались на триад, кричали до боли в горле и уворачивались от падающих на головы обломков зданий.

Кси было шестнадцать. Мне – семнадцать.

Но мы выжили. Провели несколько недель в подвале у соседей, затем в метрополитене и на подземной парковке, но выжили. Благодаря Ремали – посланной в наш мир кем-то свыше.

Следующие три года мы словно находились на пороховой бочке, потому что нам приходилось скрываться от властей, меняя города каждый месяц. Новое общество состояло из разрушенных серых построек, солдат с автоматами и военизированных машин, похожих на танки, что охраняли покой городских.

Было тяжело. Но мы втроем всегда оставались вместе – и это самое важное.

Мы оставались вместе, пока нас не нашли и не отправили в Круачейн, вколов перед этим сыворотку. Видимо, Альтинг решил провести эксперимент на детях Карателей и узнать, как они отреагируют на силу Ремали. Но почему нас отпустили? Почему нас отпустили спустя триста сорок один день, заставив отправиться в Академию «505»?

Возможно, мы никогда этого не узнаем.

– Братишка, ты чего такой неразговорчивый?

Я несколько раз моргнул. Переведя взгляд с запеченных овощей и риса на Ксивер, заметил пристальный взгляд синих глаз.

– Все в порядке, Кси, просто немного задумался. О чем вы говорили?

– О том, что произошло неделю назад, – ответила Рейвен напряженным голосом. – Они каким-то образом проникли в комнату Ксивер и искупали ее в искусственной крови. А сегодня днем я нашла… записку.

– Что за записка? – нахмурилась Ксивер, смотря на свой серебряный поднос и думая, что съесть первым.

Я оглядел шикарно обставленную столовую, но сейчас на нас никто не обращал внимания. Мы сидели в дальнем углу, прямо напротив окна. За ним открывался вид на Единый океан, как всегда бушующий от порывов исландского ветра.

Если бы пару лет назад мне сказали, что у нас будет возможность в любое время дня и ночи есть горячую пищу, принимать ванну и надевать такие дорогостоящие вещи, я бы не поверил.

Ксивер, скорее всего, засмеялась бы и послала их к чертовой матери.

Я не ругаюсь. Просто говорю ее словами.

Ладно, иногда ругаюсь.

– Ну, на самом деле ничего нового в ней не было, – вздохнула Рейвен, накрутив на палец золотистый локон. Она произнесла слишком высоким голосом, от которого мы с Кси поморщились: – «Шавкам здесь не место! Выметайтесь из академии, дети предателей Исландии! Считайте часы до своей смерти!» Ну а дальше сами можете догадаться.

После того случая с кровью я практически не отходил от Ксивер и Рейвен и даже ночью караулил спальню сестры.

Рейв осталась в Доме Равновесия, куда ее определила инициация. В тот вечер Кси выкрала из столовой пирожное, которое мы подарили подруге в честь вступления в плеяду. Я караулил Ксивер с другой стороны кухни, пока она гремела кастрюлями, чуть не разбудив всю академию.

Порой я пробирался по коридорам после наступления комендантского часа, чтобы проверить, горит ли в спальне Рейв свет. Она не могла спать в темноте с тех пор, как нас выпустили из Круачейна.

Поэтому под моими глазами уже который день виднелись синяки, и мне постоянно хотелось зевать. Но это неприлично, поэтому приходилось сдерживаться.

– Я не позволю им навредить вам. – Крепче сжав в руке вилку, я в упор посмотрел на Рейвен.

Она опустила взгляд, и свет от хрустальной люстры отразился в ее заблестевших глазах.

Мой тон немного смягчился.

– Если бы была возможность, я бы увез вас отсюда. Но нам некуда идти. Я не хочу, чтобы мы снова жили в маленькой квартире, где из мебели есть только старый диван. Даже если мы сбежим, нас найдет Альтинг и вернет в больницу. Из двух зол нужно выбирать меньшее, и пока что это точно не Круачейн.

Я понимал, что никак не могу помочь. И это сжирало изнутри. У меня нет ни оружия, ни денег, ни возможности постоянно находиться рядом, чтобы защищать их.

– Нужно подождать, пока проявится наша с тобой плеяда, – пробубнила Ксивер, уплетая вторую тарелку салата. По ее стройной фигуре и среднему росту даже не скажешь, что она ест за четверых. – Как только станем сильнее, как только поймем, к какой плеяде относимся, мы что-нибудь придумаем. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Вот они, – Кси ткнула вилкой в сторону стола, где сидела компания Ашера, – совершенно меня не заботят.

– Может, именно они искупали тебя в крови, – возмутилась Рейвен.

– Даже если так, что с того? Это детские забавы. Нужно хорошенько трахнуть Эша, и он сразу успокоится.

– У тебя только это на уме?

– Да. Хотя нет. Такого слизняка я никогда не трахну.

Я тяжело вздохнул.

Кси всегда готова обороняться, а сердце, в отличие от меня, открывает только самым близким людям – и то не всегда.

Я часто думал о том, что мы переняли черты характера от родителей. Отец всегда был мягким и заботливым. Только он мог успокоить нашу мать, когда она разносила свою мастерскую из-за того, что ей не нравился очередной рисунок. Отец сжимал ее в объятиях до тех пор, пока ее плечи не переставали дрожать. Затем они звали нас в гостиную, и мы вместе смотрели документальные фильмы.

Отец был светом для нашей матери, которая отчаянно боролась с темнотой внутри. Видимо, ее темнота расползлась и завладела им, потому что других объяснений их поступку я найти не мог.

– Можно я съем твой салат? – спросила Ксивер, с грустью посмотрев на свой пустой поднос.

Я молча отдал ей свой обед, а горячий чай предложил Рейвен.

Почувствовав затылком чей-то взгляд, я осторожно обернулся и оглядел заполненную столовую.

На небольшом возвышении в центре помещения располагался длинный стол, за которым сидели п