автордың кітабын онлайн тегін оқу День, когда никто не проснулся
Polly Ho-Yen
THE DAY NO ONE WOKE UP
Copyright © 2022 by Polly Ho-Yen
This edition is published by arrangement with Darley Anderson Children’s Book Agency Ltd and The Van Lear Agency
All rights reserved
Перевод с английского Оксаны Василенко
Оформление обложки Владимира Гусакова
Иллюстрации Джорджа Эрмоса
Хо-Йен П.
День, когда никто не проснулся : роман / Полли Хо-Йен ; пер. с англ. О. Василенко. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026.
ISBN 978-5-389-32634-7
12+
В городе происходит что-то странное… Одиннадцатилетняя Ана и ее бывший лучший друг Тио оказываются единственными, кто проснулся этим утром. Напуганные и сбитые с толку, они отправляются в путешествие в поисках подсказок, способных помочь им разбудить всех остальных. С каждым шагом таинственных открытий становится все больше, а давние ссоры все меньше волнуют Ану и Тио. Ведь теперь у них есть дело поважнее взаимных обид — ребятам предстоит спасти город от загадочного существа, наславшего «вирус сна» на его жителей.
Новая фантастическая книга от автора романов «Мальчик в башне» и «Как я спас мир за неделю»! Захватывающая приключенческая история о дружбе, которую можно найти в самом неожиданном месте.
© О. И. Василенко, перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®
Посвящается Луизе Каммингс —
великому исследователю и подруге,
по которой я очень скучаю
Мама ходила по гостиной, которая у нас совмещена с кухней, и от шума я проснулась.
Мама — суперранняя пташка. Так ее называет тетушка Додо. Бабушка тоже всегда вставала с первыми лучами солнца, но мамин рекорд никому не побить. Иногда, как сегодня, я просыпаюсь ни свет ни заря, слышу маму за стенкой и воображаю, будто она и в самом деле превратилась в птичку: маленькую, коричневую, с желтым пятнышком клювика — вроде воробья или дрозда. Мечется туда-сюда, постоянно чем-то озадаченная, не зная ни секунды покоя. Очень похоже на маму.
В последнее время она занята изучением какого-то вопроса по работе и по утрам встает даже раньше обычного. Я застаю ее за чтением кипы толстых книг, теперь прочно обосновавшихся на нашем обеденном столе.
Хотя глаза я открыла уже давно, вставать не собиралась. Натянула одеяло повыше и спряталась полностью. Для своих лет я довольно высокого роста, выше всех в моем классе, поэтому мне приходится аккуратно оборачиваться одеялом со всех сторон и только потом нырять под него с головой, чтобы даже черные кудри не торчали наружу. В такой норке тепло и безопасно. Можно притвориться, будто я не у себя в комнате, а в каком-то совершенно другом месте — далеко от Южного Лондона, от моей жизни и от всего, что случилось вчера.
Но потом в голове снова прокручиваются воспоминания, и живот стягивает тугим узлом. Беспокойство, гнев, стыд, печаль и еще много всякого, чему даже названия не подобрать, — все это во мне перемешалось и причиняло боль.
— А-ана! Проснулась? — позвала мама через дверь.
Я затихла.
— Ана? — Мама позвала громче.
Может, получится притвориться, что я заболела?
Щупаю горло. Внезапно оно засаднило, словно мне удалось добиться желаемого просто силой мысли. Другую ладонь кладу на по-прежнему напряженный живот. Несмотря на все усилия, воспоминания о вчерашних событиях продолжают крутиться в голове. Я зажмуриваюсь покрепче — теперь уже в полной уверенности, что застудила горло.
Дверь комнаты скрипнула, открываясь. Мама едва слышно вздохнула, когда увидела меня, лежащую неподвижно закутанной в одеяло.
— Зайка, с тобой все в порядке? — Мама сделала пару шагов вперед.
Я не шевельнулась, только пробубнила в подушку:
— Заболела.
Не думаю, что мама расслышала мои слова, но — пружины матраса дрогнули — она села на кровать.
— Что с тобой? — ласково спросила мама.
— Горло болит. Знаешь… кажется, мне плохо и в школу я сегодня не пойду.
— Хорошо.
— Правда? — Мне не удалось скрыть облегчение. Мама так легко поверила!
— Давай-ка, зайка, поглядим на тебя. — Мама осторожно стянула одеяло с моего лица. — Вот ты где. — Она пощупала мне лоб. — Хм. Нужен полный осмотр пациента.
Мама работает медсестрой в местной больнице. Умершая пару лет назад бабушка часто говорила, что мама могла бы стать врачом. «Все еще может, если захочет!» — каждый раз отвечала ей тетушка Додо.
Моя одноклассница Сюзи однажды рассказала, что ей никогда не удавалось притвориться больной: ее мама тоже медсестра и легко определяет, когда дочь валяет дурака. А вот моя мама всегда воспринимает то, что я говорю, всерьез.
Было стыдно ей врать, но я знала: хитрость может сработать и тогда в школу идти не придется. Несколько недель назад случилось кое-что, из-за чего мне хотелось спрятаться; мама поверила, что я простудилась, и даже осталась дома со мной. Мы вместе смотрели телик, она нажарила целую тарелку тостов. В тот день тоже было трудно притворяться, но на что только не пойдешь, лишь бы не ходить в школу.
— Дай-ка глянуть на горлышко, — попросила мама. — Открой рот пошире, скажи «а-а-а».
Беспокойство в ее глазах заставило меня устыдиться. Горло, еще несколько секунд назад вроде бы саднившее, перестало болеть. Но я послушно открыла рот, и тревожные мамины глаза скользнули вглубь.
— Непохоже, что красное. Но давай измерим температуру.
Когда термометр не показал ничего страшного, мама снова проинспектировала меня со всех сторон и заглянула в глаза так, что я сразу все поняла.
— Придется пойти в школу, — озвучила я ее мысли.
— Почувствуешь себя плохо — скажи учительнице, ладно? Если понадобится, я сразу тебя заберу и привезу домой. — Она обхватила мою щеку ладонью, прохладной и мягкой, а еще гладкой, как отполированная прибоем раковина. — Ничего не хочешь мне рассказать?
Я решительно помотала головой и вцепилась в одеяло. Слова вертелись на кончике языка — хоть сейчас призналась бы маме, но что-то мешало. Внезапно накатила такая тоска, что я чуть не расплакалась. Очень странный вид одиночества, когда стоишь рядом с близким человеком, но не в силах признаться, чтó на самом деле чувствуешь.
Кажется, мама тоже собиралась что-то сказать, но прикусила губу и помолчала несколько секунд.
— А давай я приготовлю какую-нибудь вкуснятину на завтрак? — Она вглядывалась в мое лицо, но я лишь молча пялилась вниз, на руки. — Кстати, ты не забыла? Сегодня ведь жвачный вторник, и вечером придет Додо.
Мы втроем — я, мама и тетушка Додо — уже давно устраиваем жвачные вторники. Название так себе, но почему-то прижилось. Родилось оно в тот вечер, когда Додо готовила десерт. Брауни у нее получились тугие, как жвачка, и такие же цепкие — у нас от них чуть челюсти не склеились. Теперь мы готовим по очереди каждый вторник и не разрешаем Додо печь брауни (хотя она постоянно грозится попробовать еще разок).
В памяти всплыло воодушевленное лицо Додо, с надеждой смотревшей, как мы силились прожевать те брауни, и я невольно улыбнулась. Мы с тетей всегда были дружны — причем именно я наградила ее прозвищем. Когда я была совсем маленькой и, как ни старалась, не могла нормально выговорить имя Долорес, тогда-то и нашелся выход: я стала называть тетушку Додо. А теперь и мама обращается к ней так, а иногда и вовсе До, для краткости.
— Ага, ты уже улыбаешься! — поймала меня мама. — Заметила!
Она притянула меня к себе и обняла, и я прильнула ближе. От маминых объятий стало немного легче. А от перспективы увидеть Додо настроение еще немного улучшилось. Надеюсь, мне удастся поговорить с ней о том, что творится в моей жизни.
Мама положила мне еще один блинчик.
— Больше не лезет! — отмахнулась я, задев тарелку.
Она врезалась в стопку маминых книг.
— Точно не лезет? Ты же только полблина съела!
— Нет, мне хватит. — Я старалась не встречаться с мамой глазами.
Необходимость идти в школу отбила аппетит.
— Ладно, — согласилась мама, но тарелку убирать не стала и прожгла меня таким взглядом, будто у нее не глаза, а лазеры. — Как теперь поживает твое горло?
— Терпимо, — соврала я и сменила тему. — Пора на выход. В школу.
— Давай провожу, — тут же предложила мама.
— Не волнуйся, я пойду с Лейлой. Она вчера ночевала у папы, так что сегодня мы встречаемся на углу.
Лейла — моя лучшая подруга. Несколько дней в неделю она живет с мамой, а в остальное время — у папы, который держит велосипедный магазинчик на нашей улице. Когда Лейла остается с отцом, мы ходим в школу вместе.
— Хорошо, но, кажется, мне стоит поговорить с учительницей, предупредить: сегодня утром ты себя чувствовала неважно — вдруг станет хуже.
Ну вот, мне снова хочется провалиться сквозь землю от стыда.
— Да все уже нормально. — Встаю из-за стола, хотя от одной мысли о школе у меня снова скрутило живот.
— Ты уверена? — Мама подошла ближе и заглянула мне прямо в глаза, ведь мы почти одного роста.
Должно быть, этим я пошла в отца. Правда, я никогда с ним не встречалась и ничего о нем не знаю. Мама говорила, что, когда меня родила, была еще совсем молодая. Отец уехал до того, как она успела рассказать ему про ребенка. Однажды я спросила, нельзя ли нам его найти. В то время бабушка была жива, она услышала наш разговор, очень рассердилась и заявила, что вот этого нам не надо. К счастью, мама неплохо справляется с ролью обоих родителей.
Замечаю пристальный мамин взгляд и жалею, что вообще ляпнула про горло. Мама снова щупает мне лоб:
— Температуры так и нет. Думаю, чувствуешь ты себя нормально, но давай посмотрим, как оно пойдет дальше. Если хочешь встретиться с Лейлой, поторопись.
С трудом заставляю себя сделать самое необходимое перед выходом из дома: почистить зубы, найти школьный рюкзак, надеть пальто. И собрать непослушные кудри в хвостик.
— Ана, не забудь шапку и шарф. Вроде на улице холодно, — предупредила мама, когда я уже стояла в дверях.
Она натянула мне шапку чуть ли не до бровей и несколько раз обернула шарф вокруг шеи. Замотанной по самые уши мне стало жарко, но от одной мысли о выходе из дома подгибались коленки.
Мама взяла меня за подбородок и подняла его вверх.
— Ну вот, молодец! — улыбнулась она. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время в школе. И помни, если станет хуже, пусть учительница мне позвонит, и я тебя заберу.
Когда я наконец вышла в коридор к лифту, открылась дверь квартиры рядом. Из нее выскочил соседский мальчишка Сэми, да так стремительно, что меня чуть ветром не сдуло. Сэми всегда не ходит, а бегает. За ним, протиснув в дверь коляску, вышла его мама Бенни, а позади тянулись остальные дети: Дениз, Рита (двойняшка Сэми) и Тио.
Помню день, когда Риту и Сэми принесли из роддома и нам с Тио разрешили их подержать — очень-очень аккуратно! Кажется, с того момента, когда мы сидели рядом на диване и держали крохотных двойняшек, прошла вечность.
— Сэми, вернись! — закричала Бенни.
Моя мама тоже вышла и повернулась к соседке:
— Бенни! Как хорошо, что мы встретились.
— Привет, Летти! — улыбнулась Бенни.
Мама наклонилась над коляской, разглядывая спящего Марио, и завела разговор про всякое малышовое. Я уставилась в пол. Так хочется уйти, но ясно ведь, что это будет выглядеть странно. И мама наверняка позовет обратно. Сейчас в поле моего зрения помещались только мои ботинки; приподняв голову, я краем глаза смогла увидеть Дениз, Риту и Тио, стоявших передо мной.
Мы всю жизнь жили по соседству. Дениз, самой старшей, было тринадцать; Тио старше меня всего на несколько месяцев (нам обоим одиннадцать), а Сэми и Рите исполнилось пять.
Раньше мне казалось, что Тио, как взведенная пружина, готов взмыть вверх мгновенно. В этом смысле Тио немного похож на Сэми, который все время в движении. Если мы стоим у входа в школу перед началом уроков, он шаркает ногами по асфальту, а на переменах носится по площадке как угорелый.
Я никогда не скажу Тио в лицо, но одно из различий между ним и Сэми в том, что крепкий Сэми похож на бульдозер, а стремительный Тио скорее изящен. На бегу он вытягивает ноги, и кажется, что почти летит.
Мама произнесла мое имя, и я вынырнула из своих мыслей в реальность.
— Сегодня хочу потушить мясо с овощами — Ана вам потом принесет. Может, она пойдет в школу вместе с вами? Они с Лейлой договорились встретиться по дороге, но сегодня Ана какая-то сама не своя. Верно, зайка?
— Да без проблем! Привет, Ана! — улыбнулась мне Бенни. — Дети, поздоровайтесь с Аной.
Дениз увлеченно читала книгу, но оторвалась на секунду и кивнула мне. Сэми заорал «Привет!», а Рита посмотрела на меня огромными карими глазами и с серьезным видом произнесла: «Доброе утро!»
Тио промолчал. И никто, кроме меня, этого не заметил.
Я увидела привалившуюся к стене велосипедного магазинчика Лейлу еще до того, как она нас заметила. На ней была вязаная шапочка с гигантским помпоном. Лейла разглядывала что-то на своей ладони, сложенной чашечкой.
Завидев нашу компанию, она удивленно уставилась на меня. В глазах читался немой вопрос: «Что происходит?» Я попыталась ответить также без слов: «Позже поговорим».
— Привет, Лейла! — жизнерадостно воскликнула Бенни.
— Здравствуйте, — отозвалась Лейла.
— Что это там у тебя? — заинтересовалась Бенни.
— Улитка, еще совсем малюточка. — Лейла разжала пальцы, показывая раковину на ладони.
Больше было похоже на камешек, чем на улитку.
— Покажи! — потребовала Рита, прорываясь вперед.
Лейла присела, чтобы Рите было лучше видно, и мы все заметили, как из тонкой коричневой скорлупки медленно вылез крохотный щупик, а за ним и тельце. Улитка потянулась к Рите.
Вдруг Тио заорал: «Фу!», и улитка моментально спряталась в раковине. В тот же момент Сэми вырвался из рук Бенни и умчался.
— Сэми! — закричала Бенни. — Тио, останови его, пожалуйста!
Тио бросился за братом, а Бенни повернулась ко мне:
— Извини, Ана, я побегу за ними. Если что, догоняй.
Она понеслась с коляской вперед, а Дениз и Рита — за ней. Когда семейство исчезло из виду, я наконец расслабилась.
— Так что случилось? — с круглыми глазами спросила Лейла, едва мы остались наедине.
— Ничего.
— Увидев тебя в такой шумной компании, я испугалась, не сболтнула ли ты чего лишнего маме.
Я покачала головой.
— Ты в порядке? — спросила она, все еще пристально вглядываясь в меня круглыми глазами.
— Давай не будем об этом, — буркнула я. Меня охватило то же чувство, что и утром при разговоре с мамой: одиночество из-за невозможности говорить правду.
Мы молча шагали в школу, и я была рада, что Лейла не стала выпытывать подробности. На тротуарах сверкал иней, кое-где замерзли лужицы. Лейла показала отпечаток листика на льду, и мои переживания стали утихать. Но стоило нам добраться до школьных ворот, как я вдруг встала как вкопанная. Как ни старалась, не могла двинуть ни ногой, ни рукой, хоть и не собиралась останавливаться.
Лейла отвлеклась на старого кошака, облюбовавшего нашу школьную парковку. Она обогнала меня и принялась звать его, выманивать из-под автобуса. Тот с готовностью вылез и стал тереться о ее ноги.
Тут Лейла заметила, что я застыла на месте.
— Ана, что с тобой? — забеспокоилась она.
Тревога нахлынула на меня волной и сгустилась жестким комом в животе. Мимо проходили люди, оглядываясь на меня, застывшую посреди толпы. Я с трудом кивнула Лейле, борясь с желанием спрятаться: мое тело словно пыталось свернуться в клубок, как ежик. Я заставила себя выпрямиться и пойти дальше.
Нам с Лейлой удалось добраться до игровой площадки и найти там укромный уголок. Я попыталась выровнять дыхание, но с каждой секундой ком становился больше и тяжелее.
— Ана, скажи что-нибудь, — вкрадчиво попросила Лейла.
Внезапно мне показалось, что вокруг нас собралась толпа. Несколько человек играли в догонялки, поймав кого-нибудь, они орали во всю глотку. Я видела, как мимо промчался Тио. Он кричал так громко, что у меня зазвенело в голове, и я вспомнила, как улитка на ладони Лейлы спряталась в раковину от его вопля.
Я попробовала заговорить, но слова застревали в горле.
— Не хочешь рассказать, что случилось вчера? — настойчиво уговаривала Лейла.
Вчера после уроков я пришла к ней в слезах, но ничего не объяснила — кроме того, что Тио ляпнул что-то обидное.
— Нет, давай не будем об этом, — уперлась я.
— Что бы ни произошло, все уладится, — заверила Лейла. — Ты ведь знаешь, Тио с тобой такой противный только потому, что завидует.
— Чему тут завидовать? — удивилась я.
— Мама говорит, люди становятся злыми, когда не чувствуют себя в безопасности.
Через Лейлу я получаю немало советов от ее мамы.
— Конечно, он завидует, — продолжала Лейла. — Может, сказать ему пару слов?
— Пожалуйста, не надо! — пробормотала я. — Ты же пообещала не вмешиваться…
Я не сдержала дрожь в голосе — меня снова накрыла волна тревоги. Что будет, если Лейла и впрямь поговорит с Тио?
«Он будет дразнить тебя пуще прежнего», — послышался ответ в моей голове.
— Ладно, но только потому, что ты этого не хочешь. И если вдруг передумаешь…
На вид Лейла миниатюрная и скромная, а в душе — огонь. Никогда не встречала человека, настолько уверенного в себе и в правильности своих поступков. Когда я в растерянных чувствах, мне кажется, что мы вообще полные противоположности.
Конечно, мы разные и во многом другом. Лейла самая маленькая в классе, и у нее прямые волосы обычного русого цвета. Но сильнее всего различаются наши характеры: я предпочитаю оставаться в тени, а Лейла чересчур резка и непоколебима. Иногда кажется, из нас двоих выше ростом она, потому что стоит, полностью выпрямившись.
Возможно, именно поэтому мы и стали лучшими подругами. Дружим с тех пор, как она перешла в мою школу. Лейла переехала сюда после развода родителей — они решили жить раздельно и нашли жилье в нашем районе. Под влиянием Лейлы я стала быстрее принимать решения, а она, наоборот, общаясь со мной, лучше контролирует чувства, перестала рубить сплеча. Мы познакомились всего лишь в конце прошлого учебного года, но я уже не представляю, как обходилась без нее: мы быстро сблизились и теперь неразлучны. Трудно даже вспомнить прежние времена, когда мы еще не знали друг друга.
— Может, все-таки стоит признаться маме? — предложила Лейла.
— Не знаю. Мама готовится к важному экзамену по работе, и я не хочу ее беспокоить. Вот подумываю поговорить с Додо.
Лейла с энтузиазмом закивала:
— Точно! Посоветуйся с Додо. Пусть подскажет, что делать.
— Она придет сегодня вечером, у нас же жвачный вторник. Поболтаю с ней, пока мама будет занята готовкой.
— Обязательно поболтай! Плохо, когда человек держит все в себе и ничего не рассказывает.
— Это тоже твоя мама говорит?
— Да, — застенчиво улыбнулась Лейла. — Но ведь она права!
Я посмотрела на подругу, и приятное тепло разлилось по телу. Несмотря на все невзгоды, рядом с Лейлой мне становилось гораздо лучше.
