Глава вторая

Наутро будильник Эммы прозвенел в шесть часов, но Долли уже и след простыл. Пять раз в неделю она по утрам развозила на велосипеде газеты в своём селе и в двух соседних деревнях.

Эмма побрызгала на лицо холодной водой, съела на ходу бутерброд с вареньем и принялась за работу.

О её ноги тёрлись семь кошек, а собаки в нетерпении шумно возили своими мисками по каменным плиткам. Когда Долли была здесь одна, она успевала накормить всю эту ораву ещё до того, как отправлялась развозить газеты.

– Да уж, не повезло вам, – приговаривала Эмма, роясь в ящике со столовыми приборами в поисках консервного ножа. – Следующие шесть недель вы будете получать еду не раньше, чем я выползу из кровати.

К тому времени, когда все банки с кошачьей едой были вскрыты, пальцы у неё ныли, будто искусанные. Счастье ещё, что собаки питались сухим кормом.

Теперь настала очередь пернатых: трём волнистым попугайчикам в гостиной и курам требовалось много-много зерна и свежей воды. После этого Эмма накормила двух старых коз. И только потом задала корм Альдо – самое приятное она всегда оставляла напоследок.

Каждое утро она предвкушала радость встречи с Альдо, когда он уткнётся в неё своей мордой и обыщет карманы куртки в поисках морковки. И тут же Эмма принималась мечтать о том, что Альдо станет её лошадью. Безумная мечта!

Новая квартира, которую как раз сейчас обставляли родители, опять находилась на пятом этаже, потому что мама на такой высоте меньше боялась грабителей. Там Эмме не позволят держать даже морскую свинку. Да что там говорить, мечта о собственной лошади была действительно нелепой, но Эмма всё-таки снова и снова ловила себя на этой мысли. Особенно в те минуты, когда поглаживала мягкий нос Альдо.

Всякий раз, приезжая сюда, Эмма спрашивала себя, не позабыл ли её старый мерин. Хоть она и старалась всегда гостить у Долли как можно дольше, а всё же ещё дольше тянулись недели и недели до следующих каникул.

– Привет, Альдо, ты уже проголодался? – спросила она, войдя в конюшню.

Мерин поднял голову и фыркнул. Эмма нежно погладила его по носу и легонько дунула в ноздри. Именно так приветствуют друг дружку лошади – это она когда-то вычитала в одной книжке. Книг о лошадях Эмма читала много. Мама даже считала, что слишком много.

Альдо фыркнул в ответ – настолько порывисто, что у Эммы перехватило дух, и она захихикала. От лошадиного дыхания совершенно закружилась голова. Эмма наполнила ясли Альдо овсом и натаскала свежей воды. Долли снова и снова внушала ей, что это важнее всего остального. Ведь лошади не терпят застоявшейся или грязной воды. Они скорее вовсе не станут пить, а это может быть очень опасным: от этого у них начинаются колики. Когда Альдо вдоволь наелся и напился, Эмма вывела его на выпас. Там к колышку уже были привязаны обе козы. Если они оставались не на привязи, то могли перескочить через любой забор. Нельзя сказать, что козы самая подходящая компания для лошади. Но всё же лучше, чем вовсе никакой.

«Лошади становятся чудаковатыми, если подолгу остаются в одиночестве, – говорила Долли. – Совсем как люди».

После того как Эмма ещё и подмела в конюшне, и яйца из куриных гнёзд вынула, она почувствовала себя настолько уставшей, что охотнее всего тут же улеглась бы обратно в постель.

В первый день у Долли всегда так бывало.

Но Эмма, конечно же, не легла. Позёвывая, она пошла в кухню и принялась готовить завтрак. И тут в голове у неё мелькнула мысль о том, что она снова позабыла про рыбок. О них Эмма частенько забывала, потому что рыбки ей не очень нравились. Долли они тоже не нравились, но она всегда повторяла, что сами-то рыбки в этом ничуть не виноваты, – и, конечно, была права.

Вернувшись домой, Долли обнаружила Эмму спящей на кухонном диванчике и накрытый к завтраку стол: сваренные всмятку яйца, полный термос крепкого кофе и свежие булочки, купленные у отца Лео и Макса в булочной по ту сторону деревенского пруда.

У Долли ушло немало времени на то, чтобы расщекотать Эмму ото сна.

– Ну как тебе деревенский воздух? – спросила она. – Утомляет, верно?

– Ужасно… – заспанно пробормотала Эмма и села. – И как только тебе удаётся быть такой бодрой в такую рань?

– Ах, знаешь ли, – вздохнула Долли, усаживаясь за кухонный стол, – ранний подъём мне как раз нипочём. В моём возрасте всё равно спят уже меньше. Но эта велосипедная езда… просто отвратительная. А в последнее время мне приходится объезжать сразу три соседние деревни. Порой бывает нелегко победить искушение и не поехать на машине.

– Давай я буду развозить газеты вместо тебя! – предложила Эмма. – Мне совсем не трудно.

– Нет уж, лучше не надо, – рассмеялась Долли. – Иначе мне вовсе уже будет не взобраться на велосипед, когда ты снова уедешь.

– Так, может быть, тебе это просто бросить? У тебя же есть пенсия, да и от дедушки кое-какое наследство осталось.

– Ты понимаешь, – Долли глотнула кофе, – Альдо ведь моложе не становится, а собакам нужно ежегодно делать прививки от бешенства, и всегда у какой-нибудь из кошек ожидается прибавление. В результате – куча счетов от ветеринара. Тут мне каждая марка сможет пригодиться.

Эмма понимающе кивнула.

В ту же секунду раздался стук в дверь.

Том и Джерри остались лежать, но Пучок так дико метнулся из-под стола, что Эмма пролила какао на джинсы.

Долли не успела ещё добраться до двери, а Пучок уже нажал на дверную ручку.

– Отойди в сторону, ты, чумовой, – прикрикнула Долли, с трудом протискиваясь мимо виляющего хвостом верзилы.

У входа стоял ветеринар Аарон Кнапс.

Завидев его, Пучок мигом снова исчез под столом.

– Ну ты погляди, лёгок на помине, – воскликнула Долли. – А ты-то что тут делаешь? Разве я тебя вызывала?

– Нет! – ответил Кнапс. – Проклятье, Долли, я так взбешён, того и гляди взорвусь.

Кнапсу пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о дверную притолоку. Он сердито протопал мимо Долли в кухню и, увидев Эмму, выдавил из себя слабую улыбку.

– О, Эмма, привет! Снова в наших краях?

– Батюшки! – Долли придвинула ему стул. – Ты же красный, как варёный рак. Что случилось?

Доктор Кнапс опустил на пол врачебную сумку и попытался разместить под столом свои длиннющие ноги. Однако между столькими собачьими мордами там попросту не нашлось места.

– Может быть, вы хотите кофе? – спросила Эмма.

– Что? Да, с удовольствием. – Ветеринар снял и протёр очки.

– Ну давай, выкладывай! – Долли согнала со своего стула кошку и присела. – Кто тебя так разозлил?

Кнапс пригладил растрепавшиеся волосы.

– Ты же знаешь, я каждое утро выезжаю в усадьбу Клипербуша, – начал он, – чтобы присмотреть за его кобылой, которая стоит в своей конюшне одна-одинёшенька. Я уже который день жду, когда же его племянник в конце концов удосужится заглянуть в усадьбу и решить, что будет с животным. Других-то наследников, видно, нет, если он единственный живой родственник.

– Мне тоже так представляется, – согласилась Долли. – Пусть Клипербуш и не особенно жаловал своего племянника, а всё-таки это сын его любимой сестры.

– Негодяй он, вот он кто! – закричал доктор. – Знаешь, что говорит мне этот субъект сегодня утром, когда я наконец-то встречаю его в усадьбе? – Кнапс с такой силой хлопнул ладонью по столу, что какао Эммы опять расплескалось. – Что он уже звонил скотобою! Что ты на это скажешь?!

– Очень на него похоже, – покачала головой Долли. – Я этого племянничка встречала у Клипербуша пару раз, и с меня вполне хватило. Его ведь, кажется, Альбертом зовут?

Доктор кивнул.

– Альберт Гансман. Ты представляешь? – Он наклонился над столом. – Я этому типу объясняю, что животное абсолютно здорово, что оно ещё по меньшей мере лет десять проживёт и чтобы он отдал его кому-нибудь на попечение, если сам о нём заботиться не может. Тут он ухмыляется мне в лицо и говорит: «Забойщик платит мне триста марок, а всё остальное стоит моих денег». Вот и весь его ответ!

– Ты пей свой кофе, – посоветовала Долли. – Это успокаивает. Отчего бы ему не попытаться продать кобылу, раз он так гонится за деньгами? Ведь она ещё вовсе не старая.

– Старая не старая, но ты же знаешь, как она выглядит! – Доктор Кнапс отхлебнул глоток кофе, сваренного Эммой, и его передёрнуло. – Гром и молния, какой крепкий!

– Да, Эмма варит шикарный кофе, – заметила Долли, – ложка стоит.

– Миссисипи… – Доктор сделал ещё один, очень осторожный глоток. – Быть может, для Клипербуша Миссисипи и была красавицей. Но ведь она, как ни крути, а вся в полосках, словно зебра, – с тех пор как угодила тогда в колючую проволоку. Кроме того, у неё плохие зубы, потому что Клипербуш вечно кормил её шоколадом. Даже этот Гансман понимает, что такую лошадь никто не купит. Нет, он отдаст Миссисипи на скотобойню.

– Да как же так! – воскликнула Эмма. – Ведь можно же против этого что-то сделать!

Долли вздохнула.

– Даже и не знаю что, дорогая.

Доктор Кнапс поглядел на Долли поверх своей чашки.

– Ты не могла бы с ним поговорить?

– А-а, вот почему ты здесь, – протянула Долли.

– Ну пожалуйста, Долли! – Доктор Кнапс изобразил на лице свою самую милую улыбку. – Сходи к племяннику Клипербуша и предложи ему взять Миссисипи на попечение. Бесплатно. Ещё сегодня. Этот подонок… – Он бросил смущённый взгляд на Эмму. – Прости, Эмма. Этот… эм-м… человек торопится вернуться в город. Уломай его, ты же по этой части мастерица. Пусть отдаст тебе лошадь.

– Не знаю. – Долли разрезала ещё одну булочку и густо намазала её вишнёвым вареньем. – Ещё одну собаку или, там, кошку, сам же знаешь, можешь привести сюда в любое время. Но ещё одну лошадь? – отмахнулась она. – Нет, Кнапс, как мне ни жаль… Альдо и так уже меня разоряет, о счетах от ветеринара и говорить нечего.

– Но расходы я беру на себя! – вскричал доктор. – Я тебе всё оплачу. И мои врачебные услуги тогда, естественно, тоже будут бесплатными.

Он с обидой взглянул на Долли.

– Мне же не впервой довольствоваться парой куриных яиц, верно?

Долли ничего не отвечала. Просто сидела и чертила ножом по столу невидимые узоры.

– Ну пожалуйста, бабушка! – взмолилась Эмма. – Альдо наверняка бы обрадовался.

– Теперь ещё и ты вмешиваешься! – пробурчала Долли. – «Бабушка»! Если она вот так говорит, то уже всё равно поздно, – простонала она. – Держу пари, кобыла жрёт одну икру, потому что Клипербуш её настолько избаловал. Но это, собственно, уже не моя печаль. Всё ведь будет за твой счёт, Кнапс.

– Даю честное слово! – Лицо доктора до ушей расплылось в сияющей улыбке. – Я знал, что ты мне поможешь.

– Да что ты говоришь? Радуйся, что Эмма тебя поддержала. И что у меня слабость к животным, которые никому не нужны. Хорошо. Когда нам за нею съездить?

Кнапс вскочил. Так стремительно, что ударился коленями о стол.

– Прямо сейчас! Я отвезу вас.

– Ладно, ладно! – Долли тряхнула головой. – Погляди на него, Эмма. Он такой же чокнутый, как я. Даже трёхногую корову – и ту бы ещё попытался от забойщика спасти.

– Ну что ты! – Ветеринар взял свою сумку и смущённо поправил очки. – Как-никак, мы же с Клипербушем каждый вторник в карты играли, и я знаю, как он был привязан к Миссисипи. Я должен сделать это ради него. И потом, ни одной лошади не место в колбасе.

– Свинья тоже не стала бы утверждать, что мечтает попасть в колбасу, – возразила Долли и со вздохом встала. – Ну ладно, ребята, поехали. Пока я не передумала. Осторожно, Кнапс, пригни голову!

Но доктор уже врезался в притолоку.

Глава третья

Старый Клипербуш был в деревне человеком далеко не бедным. Его дом был самым большим на всю округу, а на прилегавшем к нему участке земли смогли бы уместиться все тридцать пять домов деревни. Несмотря на это, после его смерти в конюшнях осталось только одно-единственное животное – Миссисипи.

– А почему у него, собственно, была всего одна лошадь? – спросила Эмма по дороге к усадьбе.

– Всех остальных он пережил, – объяснил доктор, – или продал.

– Продал? Как же так? – Эмма выпихнула Джерри из кармана своей куртки. Уговорить его с Томом остаться дома не удалось, так что теперь Эмма сидела на заднем сиденье с двумя собачьими мордами на коленях.

– Да просто Клипербуш в очередной раз собрался эмигрировать, – ответил доктор. – В Америку. Это была его заветная мечта. Каждые семь-восемь лет он продавал своих животных, собирал два огромных чемодана, со всеми прощался – а потом всё-таки оставался. За две недели до его смерти опять началось: Клипербуш продал лошадей, коров, кур и даже кое-что из мебели. И только с Миссисипи расстаться не смог. В его глазах ни один человек не был достоин этой кобылы. Уже и чемоданы его стояли собранные рядом с кроватью, а Миссисипи по-прежнему была у него. Н-да, а потом Клипербуш взял да и упал замертво.

Кнапс остановил машину на обочине.

– Так, я вас здесь высажу. Будет лучше, если этот тип не увидит мою машину. Сегодня утром мы здорово накричали друг на друга.

– Вот как! – Долли посмотрела на него и покачала головой. – Об этом ты нам вовсе ничего не рассказал.

– Мне было неловко признаться, – пробурчал доктор. – Но этот тип просто вывел меня из себя. Как бы там ни было, желаю, чтобы тебе повезло больше!

– Кривая вывезет! – бросила Долли в ответ.

Только она вышла из машины, как Том и Джерри собрались прыгнуть следом, но Долли захлопнула дверь у них перед самым носом.

– Вот что, Кнапс, собак мы оставим с тобой, – сказала она. – Мои бедные нервы не выдержат избалованную клячу и двух сумасшедших собак за раз. К тому же они с большей охотой прокатятся в машине, чем будут тащиться за нами по дороге. После просто завезёшь их обратно ко мне, идёт?

– Ну если это очень нужно…

Тут доктор высунулся из окна и зашептал:

– Долли, оставайся вежливой, как бы отвратительно он себя ни вёл. Иначе он доведёт дело до конца и отправит Миссисипи на живодёрню, только чтобы позлить тебя.

– Ну-ну! – ухмыльнулась Долли. – Меня не так-то легко вывести из себя.

– И вот ещё что! – Доктор поманил её поближе. – Здесь триста марок. Отдашь ему, если не поможет твоё красноречие.

– Знаешь что, Кнапс? – Долли сунула деньги в кошелёк. – Мне будет ужасно любопытно узнать, кто из нас от любви к животным первым разорится. Давай, вали уже отсюда. Теперь наш с Эммой выход.

* * *

Дом Клипербуша показался Эмме жутковатым. Серый и недружелюбный, он стоял в глубине замощённого двора, окружённый пустыми хлевами и высокой живой изгородью боярышника. Единственный выход к дороге вёл через большие железные ворота.

Когда Долли распахнула их, Эмма пробормотала:

– Я бы такой дом и даром не взяла.

– Клипербушу он тоже не особенно нравился, – сказала Долли. – Но дом принадлежал его семье с незапамятных времён, вот он его и не продавал. Он не помышлял об этом, даже когда начинал бредить эмиграцией.

Пустой двор Долли и Эмма пересекли молча. Перед конюшнями стоял большой новенький автомобиль.

– Это… племянника? – шёпотом спросила Эмма.

– С чего это ты вдруг зашептала? – поинтересовалась Долли. – Боишься, что тебя услышит дух старого Клипербуша? Уверена, что он давным-давно в Америке.

Она подошла к автомобилю и глянула через стекло.

– Н-нет, этот явно не Клипербуша. Уж больно фанфаронский, на мой вкус.

Эмма огляделась по сторонам и поёжилась, она чувствовала себя здесь неуютно.

Большая парадная дверь дома была немного приоткрыта. Долли потянула Эмму туда.

– Идём. Внутри всё не так уж плохо.

* * *

Но и внутри дом показался Эмме таким же мрачным.

– Ох, – вздохнула она, – если бы меня заставили жить в таком доме, я бы тоже сбежала за границу.

Племянника Клипербуша они нашли наверху в спальне – единственной комнате, не заставленной старой громоздкой мебелью. На стене висели два плаката: на одном был изображён Гранд-Каньон, на другом – плывущий по Миссисипи пароход. Рядом с кроватью стояли два собранных чемодана.

Альберт Гансман прощупывал матрац своего покойного дяди.

Долли постучалась в открытую дверь.

– Зря стараетесь, – сказала она, – ваш дядя всегда относил свои деньги в банк.

Племянник Клипербуша обернулся.

– Вам-то что тут надо? – набросился он на Долли.

Та же изобразила на лице свою самую любезную улыбку.

– Герр Гансман, мы пришли сюда по поводу Миссисипи – кобылы вашего покойного дяди. Я Долорес Блюментрит. Возможно, вы меня ещё помните. Мы несколько раз встречались с вами в этом доме. А моё хозяйство – у деревенского пруда. Ребёнком вы там нередко околачивались.

– Ах ну да! Конечно! Деревенский друг животных. – Альберт Гансман рассмеялся. Прозвучало это не очень приятно. – Припоминаю, припоминаю. Такса-Долли – так мы вас всегда звали. Я и мои друзья.

– О, мне вспоминаются некоторые прозвища пообиднее, – заметила Долли.

Эмма перевела взгляд на неё. Долли-то улыбалась, а вот её глаза не смеялись.

– Я слышала, что вы хотите избавиться от кобылы вашего дяди, – продолжала она. – Это правда?

Гансман кивнул.

– Да. Я уже вызвал забойщика. Ведь её не продашь, вы бы её только видели.

– Именно, – поддакнула Долли. – Потому-то я и здесь. Я с удовольствием взяла бы кобылу к себе. А вы избавились бы от неё, не сходя с места и не заплатив ни пфеннига. Да и лошади жилось бы у меня хорошо.

Гансман наморщил лоб.

– Честно говоря, мне безразлично. Хотите заполучить эту клячу, дайте мне больше того, что платит забойщик. Очень просто.

– Да что вы? – Долли всё ещё глядела так, словно считала своего собеседника славным малым. Эмме ничего не оставалось, как лишь восхищаться настолько талантливым притворством. – И сколько же?

Гансман дёрнул плечом, стряхнул с костюма паука и раздавил его.

– Забойщик платит мне триста марок, дайте четыреста – и лошадь ваша.

– Знаете что? – Долли убрала со лба седые волосы. – Я дам вам двести. Всё, что у меня с собой.

– Что? – Гансман снова расхохотался. – Это что, дурацкая шутка? На такой вздор у меня нет времени.

– Именно, – опять поддакнула Долли, – у вас нет времени. По вам сразу видать. Вот я и предлагаю вам двести марок. Ближайший забойщик лошадей – толстый Пит, а он живёт далеко, очень далеко. И вообще, он всегда ужасно тянет резину. Что он вам сказал? Пообещал, небось, что приедет послезавтра? Или послепослезавтра? Тогда можете спокойно накинуть ещё денька четыре. На Пита никогда нельзя положиться. Вот вы позвоните ему. – Долли указала на переносной телефон, торчавший у Гансмана из кармана куртки. – Вон ведь у вас какой замечательно удобный аппарат. Позвоните Питу и спросите у него, когда он заберёт Миссисипи.

Альберт Гансман поглядел на Долли, вытащил было телефон – и снова засунул обратно.

– Ну ладно. Я тоже слыхал, что этот забойщик не из проворных. – Он поправил галстук. – Дайте мне двести пятьдесят.

Эмма затаила дыхание и перевела взгляд на бабушку. А ту всё это, похоже, здорово забавляло.

– Двести, я сказала. Вообще-то говоря, не мне ли здесь положено быть тугой на ухо? А?

Гансман рассерженно сощурил глаза.

– Такса-Долли… А ведь вы, кажется, всегда были такой упрямой, верно? Дядя как-то сказал, что голова у вас будет потвёрже кладбищенской стены. Не связывайтесь с Долли, говорил он.

– Да-да, он хорошо меня знал, – усмехнулась Долли. – Даже очень хорошо. Когда-то он хотел забрать меня с собой в Америку, но это давняя история. Ну так как? Двести?

Гансман пожал плечами.

– Двести. Будто у меня нет дел поважнее, чем торчать здесь и торговаться по мелочам со старой женщиной. Давайте деньги, но тогда и лошадёнку сразу с собой забирайте, ясно?

– Да, так и сделаем, – вырвалось у Эммы. – С удовольствием.

Гансман на неё даже не взглянул.

Долли достала из кармана куртки кошелёк и отсчитала деньги ему в руку.

– Да, и вот ещё что, – прибавила она. – Я предпочитаю такие вещи оформлять в письменном виде. Напишите мне на листочке, что я приобрела лошадь на законных основаниях.

Гансман вздохнул. Его телефон зазвонил, но он не обратил на него внимания.

– Будут ещё особые пожелания? Может, мне эту клячу ещё и упаковать красиво, и бантик ей подвязать?

– Нет, спасибо, – сказала Долли. – В этом нет нужды. Мы её так заберём.

В ответ Альберт Гансман и тут залился смехом, но звучал он ненамного приятнее.

– И на кой ляд она вам вообще сдалась? – спросил он.

– Да видите ли, – Долли окинула взглядом спальню Клипербуша, – я, собственно, лишь хотела спасти Миссисипи от забойщика – уверена, что вам этого не понять. Но раз уж она теперь стоит такой кучи моих кровных денег, заработанных тяжким трудом, у меня появилась ещё и другая идея. Моя внучка без ума от лошадей. А от моего старого мерина проку уже мало. Вот я и подарю кобылу ей.

Эмма смотрела на Долли, окончательно потеряв дар речи.

А Гансман опять рассмеялся.

– Тэк-тэк, – с издёвкой сказал он. – Что ж, деточка, как говорится, будьте счастливы. Прям мечта, а не лошадь!

Только Эмма не обратила на него никакого внимания. Словно онемев, она всё ещё стояла и вдумывалась в слова, только что произнесённые её бабушкой.

– Что писать? – спросил Гансман, раскрывая свой блокнот.

Долли продиктовала:

– Настоящим подтверждается, что я, Альберт Гансман, продаю Долорес Блюментрит кобылу Миссисипи по цене в 200 немецких марок. Дата. Подпись.

Когда Гансман протянул Долли подписанный листок, она его тщательно перечитала. Затем, кивнув, свернула и засунула в карман брюк.

– Большое спасибо. Может случиться, что вы всё-таки ещё отыщете в этом матраце золотые сокровища. Пойдём, Эмма.

Они поспешили покинуть дом. Во дворе Эмма оглянулась и увидела наверху Альберта Гансмана. Он стоял у окна и наблюдал за ними.

– Кажется, твоя шутка насчёт матраца ему не понравилась, – заметила она.

– Ну и что с того? Мне этот тип не понравился целиком, – отозвалась Долли. – Пошли, сейчас первым делом заберём Миссисипи и поскорее вернёмся домой. Пешком отсюда путь неблизкий.

Кобыла стояла в самом дальнем стойле пустой конюшни. Когда Долли и Эмма приблизились, она навострила уши и беспокойно затопталась на месте. Долли протянула руку и дала Миссисипи обстоятельно обнюхать её.

– Лошади чем-то похожи на собак, – тихо сказала она. – Они судят о людях по их запаху. Надеюсь, мой запах этой барышне придётся по нраву.

– По-моему, она симпатичная, – шепнула Эмма.

– Что, Миссисипи, – негромко спросила Долли, – хочешь прогуляться? – Она огляделась вокруг. – Эмма, ты не видишь, здесь где-нибудь недоуздок висит? Неплохо бы к нему ещё и верёвку подобрать. Кнапс так торопился, что я совершенно позабыла прихватить с собой что-нибудь подходящее.

Эмме пришлось долго искать, пока в одном из передних стойл не нашлись наконец недоуздок и верёвка с карабином. А в расписном сундуке, стоявшем рядом с воротами в конюшню, она обнаружила ещё кое-что: старые перемётные сумки, доверху набитые пёстрыми лентами, бубенцами и тряпичными цветами; великолепный чепрак, который Клипербуш всегда подстилал Миссисипи под седло; красную уздечку с набором и, наконец, само седло. Вблизи оно выглядело ещё красивее. Эмма восхищённо провела рукой по тиснёной коже.

– Ну как, нашла что-нибудь? – позвала Долли.

– Много всего! – откликнулась Эмма. Она принесла бабушке недоуздок, верёвку и перемётные сумки.

– Там, в сундуке, ещё лежит седло, упряжь и всё такое. Но ведь мы же не купили их вместе с лошадью, как ты думаешь?

– А по-моему, ещё как купили, – уверенно сказала Долли. – Чепрак и седло положим ей на спину, а вот упряжь со всем остальным сложи пока в перемётные сумки. Отвести Миссисипи домой будет проще, если возьмём недоуздок и верёвку.

Тогда Эмма принесла всё, что было в сундуке Клипербуша, и положила на солому рядом со стойлом Миссисипи.

– Такого красивого седла я ещё никогда не видела, – сказала она. – Только вот форма у него странная какая-то, правда?

Долли кивнула.

– Это седло вестерн, ковбойское. Клипербуш выписал его специально из Америки. Когда он в первый раз проскакал на этой штуке, над ним потешалась вся деревня, но Клипербушу это было до лампочки. Его никогда не интересовало, что о нём говорят люди. – Она открыла дверцу стойла и подошла к Миссисипи. – Ах ты, моя красавица.

Кобыла отступила на шаг и фыркнула. Но когда Долли надевала на неё недоуздок, вела себя смирно. Осторожно закрепив верёвку, Долли ещё раз успокаивающе похлопала Миссисипи по шее и повела за собою из стойла.

Только когда на неё пристраивали чепрак и седло, Миссисипи слегка разволновалась, но Долли погладила её, заговорила с нею вполголоса, и лошадь снова успокоилась.

– Я ведь ещё не могу ехать на ней верхом, правда? – спросила Эмма.

– Нет, дорогая. – Долли с улыбкой покачала головой. – Для этого она сперва должна познакомиться с тобою поближе. Кроме того, эта барышня очень прихотлива в выборе наездников. Прежде чем решишься взобраться ей на спину, ты должна быть совершенно уверена в том, что нравишься ей.

– Ну ладно, не страшно. – Эмма перекинула перемётные сумки через плечо и открыла ворота конюшни.

Миссисипи потянула ноздрями свежий воздух, всхрапнула и радостно заторопилась выбраться на свободу.

– Ну и ну, – удивилась Долли. – Сколько же ты простояла в конюшне?

Пока она вела кобылу через двор, та несколько раз оглядывалась, но через ворота прошла за Долли смирно, словно овечка.

– Ну вот, пожалуйста! – облегчённо выдохнула Долли. Они зашагали по узкой просёлочной дороге к деревне.

– Всё прошло как по маслу. Но дома мне первым делом понадобится смыть воспоминание об этом Гансмане рюмкой коньяка. Честное слово, такого племянничка Клипербуш ничем не заслужил. – Она обернулась к кобыле. – Симпатичная барышня, верно? Несмотря на зебровые полоски. Ты знала, что, если лошадь поранилась, новая шерсть на этом месте отрастает белого цвета?

Эмма помотала головой.

Долли наклонилась к ней.

– Что-нибудь не так?

Эмма откашлялась.

– То, что ты сказала… Вот тогда… Ты ведь это просто так сказала, да?

– Что же я такое сказала? – На лице Долли появилась лукавая улыбка. – Теперь уж и не припомню.

Эмма залилась краской.

– Ну что ты хочешь мне эту кобылу… подарить.

Долли осклабилась.

– Да? Я это сказала? Ну раз я это сказала, значит, я это и имела в виду.

Тут Эмма бросилась ей на шею. Да так стремительно, что Долли едва не выпустила из рук верёвку.

– Эй, эй, не так бурно! – крикнула она. – Не то твоя лошадь сбежит, а ты с нею даже познакомиться поближе не успеешь.

У Эммы от волнения сбилось дыхание.

– Как думаешь… – спросила она, немного успокоившись. – Как ты думаешь, Альдо и Миссисипи поладят? – И сунула руку в карман куртки. – Эх, у меня для неё даже морковки нет.

Она то и дело оборачивалась и разглядывала лошадь. Свою лошадь. Миссисипи прядала ушами и глядела в ответ.

– Если они не поладят, то уж Альдо будет точно ни при чём, – сказала Долли. – Пару дней подержим их порознь. Пусть первое время обнюхивают друг друга через забор. Рано или поздно они поймут, что вдвоём гораздо приятнее, чем в одиночку.

– Слушай, Долли, – Эмма возбуждённо запрыгала перед бабушкой, – ты должна позвонить доктору Кнапсу и вернуть ему его деньги. Ты должна сказать ему, что это мы купили Миссисипи.

– Хорошо, хорошо! – Мимо проехала машина, и Долли остановилась. Но Миссисипи не испугалась. Было видно, что к машинам она привычна. – И всё же тебе стоит пока немного попридержать свою радость. Хоть вероятность и невелика, а только может оказаться, что Клипербуш завещал лошадь вовсе не своему племяннику. Тогда наш договор окажется недействительным. Об этом ты не подумала?

Эмма посмотрела на неё с испугом.

– Нет! – пробормотала она.

– А надо бы, – сказала Долли. – На всякий случай. Хоть это и маловероятно, ведь у Клипербуша, насколько я знаю, не было никаких других родственников, но… забывать об этом пока что не стоит. Самую-самую малость, но думай. Хорошо?

Эмма кивнула.

Ещё бы, теперь-то она будет думать об этом. Постоянно. И уж точно не только самую малость.

– Долли, а Долли? – вдруг спросила она. – Старый Клипербуш в самом деле хотел забрать тебя с собой в Америку?

Бабушка засмеялась. Да так громко, что Миссисипи навострила уши.

– Да он-то хотел, – сказала она. – Но я не захотела. А теперь забудь об этом. Это было так давно, что и на правду-то больше не похоже.

– А всё же когда-нибудь мне хотелось бы послушать эту историю, – сказала Эмма.

– Когда-нибудь, – ответила Долли. – А сейчас подержи-ка ты свою лошадь. У меня уже рука немеет.

Весь остаток пути до дома кобылу вела Эмма. В животе у неё словно кружились тысячи мотыльков, и во рту пересохло от счастья, но ей всё ещё отчего-то не верилось.

Чтобы у неё да вдруг появилась лошадь.

Настоящая собственная лошадка!

«Нет. Такое бывает в книгах или в кино, – снова и снова думала она. – Только не в настоящей жизни. И тем более не со мной, ведь мне не разрешают держать даже хомяка».

Но когда она оборачивалась, Миссисипи была тут, рядом с нею.

И Эмма просто смотрела на кобылу и радовалась, изо всех сил стараясь не думать о том, как быстро могут пролететь летние каникулы.

Глава четвёртая

– Господи, как же ноги-то болят! – простонала Долли, когда они добрались до деревенского пруда. – Эта прогулка была даже хуже езды на велосипеде. За неё Кнапсу придётся вылечить по меньшей мере трёх моих кошек.

Она открыла ворота, и навстречу ей с лаем бросился Пучок.

– Ну вот что, толстяк, лаять тебя придётся отучать, – проворчала Долли. – Иначе того и гляди угодишь в кастрюлю к Эльсбет – на воскресное жаркое.

На скамейке под ореховым деревом ждали Макс и Лео.

– Эй, Эмма! – крикнул Макс. – Что ты тут делаешь с клячей старого Клипербуша?

– Тихо! – шикнул на него Лео и с беспокойством осмотрелся. – Это приносит несчастье.

– Что… это? – удивлённо вытаращился на него старший брат.

– Нельзя произносить имя покойника вслух.

– Да ну, чепуха какая, – ухмыльнулся Макс и побежал навстречу Эмме.

Миссисипи нетерпеливо пританцовывала на месте.

Долли успокаивающе похлопала её по шее.

– Эмма, я думаю, первым делом стоит отвести твою лошадь на пастбище. Поставь её на малом выгоне за козьим хлевом.

– Хорошо. – Эмма прищёлкнула языком и потянула Миссисипи за собой. – Можете пойти с нами, если хотите, – сказала она, проходя мимо мальчиков, – только тихо-тихо, ладно? А то Миссисипи будет нервничать.

– Теперь ещё будешь делать вид, будто мы ничего не смыслим в лошадях! – крикнул Макс ей вслед.

* * *

Альдо стоял под кустом сирени и дремал. Когда Эмма отворила калитку малого выгона, он поднял голову и с любопытством посмотрел на неё.

Привязав Миссисипи к забору, Эмма расседлала её, а затем вывела на новое пастбище. Кобыла беспокойно осматривалась по сторонам.

– Ну как? – негромко спросила Эмма. – Нравится тебе здесь?

Миссисипи навострила уши, отступила на несколько шагов назад и снова огляделась.

– Всё пока ещё незнакомое, правда? И звуки, и запахи…

Лошадь раздула ноздри и фыркнула.

– …и трава здесь на вкус, наверное, не такая, как у тебя дома, – продолжала Эмма. – Знаешь, мне это чувство тоже знакомо. В том смысле, что всё незнакомое. Я переезжала намного чаще, чем ты, спорим?

Тут кобыла заметила Альдо. Она прорысила несколько метров в его сторону, остановилась и тихо заржала. Альдо фыркнул и неторопливо затрусил к забору, разделявшему выгоны.

– Это Альдо. – Эмма медленно шла по невысокой траве следом за Миссисипи. – Он старше тебя и порядочный лентяй. Но вы с ним обязательно поладите.

Кобыла прислушалась и оглянулась на Эмму так, словно понимала каждое слово. Эмма подошла к ней, погладила мягкую гриву и протянула руку к принюхивающимся ноздрям.

– А как меня зовут, ты ведь тоже ещё не знаешь, верно? Лошадям такое интересно? Меня зовут Эмма.

Альдо вытянул шею через забор и заржал. Миссисипи вскинула голову и повернулась к нему. Лошади стали разглядывать друг друга.

– Эй, Эмма! – крикнул с калитки Макс. – Что это ты там болтаешь? Лошади не любят, когда им заговаривают зубы.

– Сам ты болтун. – Эмма бегом вернулась обратно, влезла на забор и уселась на самую верхнюю жердь, рядом с Максом. – Что ты вообще в этом понимаешь? Я думала, тебе лошади не нравятся.

Макс пожал плечами.

– Не то чтобы очень. Вот Лео их любит.

Прислонившись к калитке, Лео наблюдал за тем, как лошади обнюхивают друг друга через забор.

– А что это Долли имела в виду? – спросил Макс. – Как это «твоя лошадь»? Мой отец сказал, что племянник Клипербуша пустит её на колбасу.

– Он так и собирался, – объяснила Эмма, – но Долли выкупила у него Миссисипи и подарила мне.

– Ну, желаю успехов! – Макс хмыкнул. – Тогда уж сразу покупай для неё собачий поводок. Ведь она никому не позволяла ездить на себе верхом – только старому Клипербушу. Лео, помнишь, как она сбросила Хинерка?

– Ещё бы, – кивнул Лео, не отводя глаз от лошадей.

– Хинерк? Это тот, что из автомастерской? – спросила Эмма.

– Точно, – кивнул Макс. – Повсюду рассказывал, что ездит верхом как заправский ковбой. А старый Клипербуш ему и говорит: «Вот как? Ну так прокатись на Миссисипи кружок вокруг деревенского пруда». Хинерк тогда прямо в пруд и угодил. А когда вылез, был похож на болотную кикимору. Ух, как он злился!

Эмма недоверчиво покачала головой и перевела взгляд на кобылу. Миссисипи и Альдо всё ещё обнюхивали друг дружку. До Эммы доносилось их тихое ржание.

– А что, Миссисипи и племянника Клипербуша тоже сбросила? – спросила она.

Лео отрицательно мотнул головой.

– Этому больше нравится сидеть в шикарной тачке, чем на лошади. И потом, он давным-давно в городе живёт. У него там фирма какая-то. Сюда он только раз в месяц приезжал – навестить Клипербуша. И каждый раз они вместе отправлялись на могилу сестры Клипербуша: сам старик – верхом на Миссисипи, а племянник – следом в машине.

– Знаешь, как я его окрестил? – Макс хихикнул. – Аллигатором. За его улыбочку. Ты при случае обрати внимание: этот тип скалится как крокодил. Как самый настоящий крокодил. – Макс изобразил на лице такой оскал, что Эмма и Лео не смогли удержаться от смеха.

– Очень похоже, – подтвердила Эмма.

Они снова принялись разглядывать пасущихся по обе стороны забора лошадей.

– Это хорошо, что Альдо – мерин, – заметил Лео. – Мерин и кобыла обычно ладят друг с другом.

Макс ухмыльнулся.

– Отец говорит, что Клипербуш иногда заводил Миссисипи в дом и предлагал ей чашку кофе. Представляете?

Лео и Эмма с хохотом повисли на заборе.

– А почему, собственно, её зовут Миссисипи? – спросила Эмма.

– Потому что любимой книжкой Клипербуша был «Том Сойер», – пояснил Лео.

– Точно, – пробурчал Макс. – А там вся история происходит на реке Миссисипи. Он нам об этом тысячу раз рассказывал. И всё донимал нас своими афоризмами. Э-э, слышите? – Он обернулся. – Там перед домом кто-то сигналит как сумасшедший.

* * *

Перед воротами Долли стояла машина доктора Кнапса с Томом и Джерри на заднем сиденье.

– Долли! – кричал доктор из окна машины. – Долли, на помощь!

Эльсбет Докенфус с любопытством перегнулась через свою садовую калитку.

– Что ещё за шум? – крикнула она. – Обеденное же время!

– Привет, Эльсбет! – крикнул доктор в ответ и помахал ей через ветровое стекло. – Эмма, пожалуйста! – Он понизил голос. – Будь так добра, приведи бабушку.

– Конечно.

Эмма забежала в дом и вернулась вместе с Долли.

– Чего тебе? – недовольно спросила та. – Нельзя уже, что ли, и радио десять минут послушать?

– Эти твои собаки! – жалобно сказал доктор Кнапс. – Мне никак не удаётся выгнать их из машины. Я уже дважды пытался их выпроводить, но они попросту не вылезают! А стоит мне оставить их одних, как они принимаются грызть подголовники сидений.

– Да-да, с этим я знакома. – Долли распахнула заднюю дверь и свистнула сквозь зубы. Том и Джерри тут же выскочили наружу и, виляя хвостами, завертелись у её ног.

– Слава богу! – Доктор с облегчением откинулся на спинку сиденья. – Ну а теперь рассказывай, как всё прошло у племянника Клипербуша. Кобыла у вас?

Долли кивнула.

– Ур-ра! – прокричал доктор и от радости забарабанил по рулю. – Значит, теперь мы сможем сделать всё возможное, чтобы подарить нашей даме ещё несколько славных годочков, верно?

– Он хотел получить четыреста марок, – стала рассказывать Эмма. – Но Долли сбила цену до двухсот.

– Вот и чудесно! – Доктор Кнапс сиял. – Выходит, я ещё получу назад целую сотню!

– Три сотни, – поправила его Долли и вынула кошелёк. – Я решила подарить кобылу Эмме. Раз её спасение далось мне таким тяжким трудом, пусть уж теперь остаётся в нашей семье. Да и Альдо будет рад компании.

Доктор ошарашенно смотрел на неё.

– Ну просто обалдеть! – выпалил он. – Я согласен, но только при одном условии.

– И при каком же? – поинтересовалась Долли.

Эмма с тревогой перевела взгляд на ветеринара.

– В следующие три месяца все расходы на кормёжку я беру на себя. А ещё Эмма при случае снова сварит для меня такой же чудесный крепкий кофе. Согласна?

Эмма заулыбалась.

– Согласна.

– Вашу руку, мисс! – Доктор Кнапс протянул ей из окна свою длинную худую руку. – Хозяйке кобылы мои сердечные поздравления. И совершенно по секрету: Миссисипи – отличная лошадь, хоть по ней и не скажешь.

– Ах, по-моему, она очень симпатичная, – улыбнулась Эмма.

– Вот и чудесно! – воскликнул доктор. – Слышал бы это сейчас старый Клипербуш! От радости он перепрыгнул бы через собственную могилу. Да, кстати, по воскресеньям он всегда угощал Миссисипи плиткой шоколада. Так вот, неплохо было бы тебе отучить её от этого.

Он ещё раз махнул из окна, дал газ и покатил прочь – чуть быстрее обычного.

Глава пятая

Подошло время ужина, и Лео с Максом отправились домой. Когда Эмма гостила у бабушки, их родителям не часто приходилось видеть своих сыновей. После ухода мальчиков Долли и Эмма покормили животных, Эмма приготовила свою фирменную яичницу-болтунью, а потом они посмотрели по телевизору старый фильм с Кэри Грантом и бесконечно большой любовью. На счастливом конце Долли, как всегда, всплакнула, и после этого они пошли спать.

Наверху, в комнате Эммы, на кровати уже растянулись и мирно посапывали Том и Джерри, а на платяном шкафу уютно устроилась чёрная кошка.

Эмма любила свою маленькую комнатку у Долли под крышей: запылённые букетики лаванды на подоконнике, старые фотографии Долли и матери Эммы на стене, цветастое одеяло и пышную подушку, в которой её голова утопала почти полностью. Обычно она спала на ней мёртвым сном, но этой ночью не могла сомкнуть глаз.

Она беспрестанно думала о Миссисипи. В конце концов, не каждый же день получаешь в подарок лошадь. Охотнее всего Эмма устроила бы себе постель на соломе, рядом со стойлом Миссисипи. Но, вспомнив рассказы Долли о крысах, шарящих в курятнике по соседству в поисках пищи, она всё-таки решила отказаться от этой затеи.

Наконец, когда за окном стало темным-темно, Эмма всё-таки не утерпела. Накинув свой утренний халатик и натянув резиновые сапоги, она с фонариком в руке выскользнула из дома. Заспанные Том и Джерри последовали за нею. Проходя по двору, Эмма подняла взгляд к ночному небу: здесь у Долли оно было по-настоящему чёрное, а не такое молочно-серое, как в городе, – и сплошь усеяно звёздами.

Вдоль хлевов в поисках легкомысленных мышей шныряли кошки Долли.

Эмма осторожно приоткрыла скрипучие ворота конюшни и тихонько проскользнула внутрь. Пахло свежей соломой и лошадьми. Одна из лошадей фыркнула в темноте.

Том и Джерри принялись рыться в соломе, а Эмма подошла к Миссисипи. Долли отвела кобыле дальнее стойло, так что между нею и Альдо оставался свободный денник. Всё-таки знакомы они были только первый день.

Миссисипи стояла совершенно спокойно с закрытыми глазами, слегка приподняв заднюю ногу. Её шерсть мерцала в темноте. Эмма с огромным удовольствием погладила бы кобылу, но боялась испугать её и потому просто разглядывала.

– А знаешь? – едва слышно произнесла она. – Я буду называть тебя Мисси. Ты ведь не против, правда?

Кобыла сонно подняла голову и открыла глаза. Увидев девочку, она раздула ноздри и повела ушами. Эмма осторожно-осторожно протянула руку и погладила её по мягкому носу.

– И что они только болтают? И совсем ты не противная, – приговаривала она. – Нисколечко. Теперь ты моя, ты уже знаешь?

Кобыла внимательно смотрела на неё, подрагивая ушами.

– К сожалению, видеться мы сможем только на каникулах, – продолжала Эмма. – Но я буду каждый месяц присылать тебе морковь и сахар. Ты любишь сахарные кубики? Хотя нет, они-то уж точно вредны для твоих зубов.

Том и Джерри стали тыкаться мордами в Эмму.

– Да-да, уже иду, – сказала она.

Почуяв собак, Миссисипи забеспокоилась и отступила на шаг.

– Эх вы, глупыши. – Эмма почесала Джерри за ухом. – Теперь вы её напугали. Ну пошли, возвращаемся в дом. До завтра, Мисси. Спокойной ночи.

В соломе что-то зашуршало. Прозвучало это немного жутковато, но Эмма просто представила себе там стайку милых мышат – ведь мышей она не боялась.

Под крайним окном конюшни теперь стоял сундук, специально принесённый Долли с чердака. В нём лежали седло Миссисипи, её чепрак и упряжь. Сундук был не такой красивый, как у Клипербуша, но Эмма ещё собиралась его разрисовать и даже успела вывести на нём имя Миссисипи большими замысловатыми буквами. Вышло не очень разборчиво, зато красиво. Эмма откинула крышку, отодвинула в сторону упряжь и ещё раз провела рукой по седлу.

Том начал, повизгивая, скрестись в ворота конюшни.

Со вздохом захлопнув сундук, Эмма открыла ворота и пошла с собаками обратно к дому.

В комнате Долли и на кухне было темно. Свет горел только в прихожей. Если Долли не спалось, она иногда усаживалась в кухне за стол, читала и пила горячее молоко с мёдом. Сегодня на кухонном диванчике, свернувшись калачиком и положив голову на хвост, лежала только полосатая кошка. Когда Том и Джерри просунули головы в дверь, кошка тихонько зашипела. Прокравшись мимо неё к холодильнику, Эмма выпила стакан молока и погнала собак вверх по лестнице.

Чёрная кошка по-прежнему лежала на шкафу. Как только Эмма забралась обратно под одеяло, Том и Джерри тут же запрыгнули на кровать.

– Ах, Миссисипи, – пробормотала Эмма, зарылась головой в подушку и мгновенно заснула, даже не успев погасить свет.

Глава шестая

На следующее утро шёл проливной дождь.

– Видно, ангелы сегодня опять опрокинули свою ванну небесную, – бурчала Долли за завтраком.

Все собаки улеглись вокруг неё, кошки же уютно устроились наверху, в спальнях. Когда Эмма выбежала к хлевам, чтобы покормить остальных животных, даже Джерри не высунул носа за дверь. А уж ему-то обычно никакая погода была не страшна.

– Ты вывела лошадей на выпас? – спросила Долли.

Эмма покачала головой.

– В такую погоду? Да они же там простудятся.

Долли рассмеялась.

– Нет, дорогая, им это нипочём. Как раз наоборот, если они целыми днями стоят в конюшне, им это так надоедает, что они рано или поздно просто начинают бить копытами в стенки.

– Тогда побегу и выведу их поскорее. – Эмма вскочила, нырнула в сапоги, набросила дождевик и выбежала наружу. Собаки лишь удивлённо поглядели ей вслед и не проводили даже до двери.

Прыгая по лужам, Эмма добежала до конюшни.

В пустом стойле между Альдо и Миссисипи уютно расположились три кошки.

Сначала Эмма вывела на выпас мерина, а уже потом кобылу. Оба они действительно обрадовались тому, что очутились на свежем воздухе. Казалось, дождь им вовсе не мешал. Наблюдая за тем, как лошади обнюхивают друг дружку через забор, тыкаются друг в друга мордами и трутся шеями, Эмма и сама позабыла о дожде. И только когда вода потекла ей за шиворот, поняла, что вымокла до нитки.

Она поспешила назад к дому. У конюшни, рядом с навозной кучей, она заметила кошку, которая с жалобным мяуканьем бросилась следом за нею.

– Ой, кажется, я с тобой ещё не знакома, – пробормотала Эмма и чуть прибавила шагу.

Но и кошка побежала быстрее.

– Выходит, теперь по утрам ещё на банку больше открывать придётся! И почему вас всех так тянет к Долли? Может, прошёл слух о том, что у неё здесь что-то вроде звериной гостиницы?

Эмма распахнула входную дверь, и маленькое перепачканное существо прошмыгнуло мимо неё в сухой дом.

– Долли, – спросила Эмма, раскладывая свою куртку на батарее, – есть у тебя маленькая такая белая кошка?

– Белая? Маленькая? – Долли высунула голову из кухни. – Ты об этой, что ли? Нет, эту я не знаю. Ох, – вздохнула она, – опять новый жилец. И ведь какая тощая она теперь, такой и останется.

Между тем кошка прокралась в кухню. Обнаружив там свору собак, она отпрянула назад и молнией прошмыгнула вверх по лестнице.

– С моим-то везением, – опять вздохнула Долли, – окажется, что эта крошка ещё и сукотная. Что поделаешь, сейчас народ по отпускам разъезжается. Так что, похоже, это будет не единственное моё пополнение.

Она с задумчивым лицом вернулась в кухню и принялась мыть кошачьи и собачьи миски.

– Тебе чем-нибудь помочь? – спросила Эмма.

– Давай. Можешь начистить картошки, чтобы здесь не одним только животным было что поесть.

– Конечно. – Эмма взялась за дело.

Подошёл Пучок, обнюхал картофельные очистки и разочарованно улёгся обратно под кухонный стол.

– Только что позвонил Кнапс, – вспомнила Долли. – Опять там кто-то хочет избавиться от своей собаки. Боюсь, скоро мне придётся повесить табличку: «Закрыто в связи с переполнением». Две кошки ждут котят, Тому нужны сердечные таблетки, Пучку должна быть сделана прививка. А Миссисипи… – Долли запнулась. – Проклятье, что-то я опять разболталась! Знаешь что, давай-ка я сварю для тебя горячего какао против холодной погоды.

Выпустив из раковины воду, в которой мыла посуду, она насухо вытерла руки.

Эмма озабоченно поглядывала на неё.

Увидев выражение её лица, Долли рассмеялась.

– Ой! Не слушай моих причитаний. В дождливую погоду у меня всегда жалобное настроение. Тогда уж от меня ничего, кроме глупостей, не услышишь. Можешь хоть у Кнапса спросить. Он-то знает.

– И совсем это не глупости, – возразила Эмма. – Знаешь что? Я буду высылать тебе свои карманные деньги. На них ты сможешь покупать корм для Миссисипи. Ну хотя бы часть, ладно?

Но Долли только покачала головой и погладила её по волосам.

– Не-е, оставь. Я уж как-нибудь справлюсь. А вот предложение Кнапса надо будет ещё раз хорошенько обдумать.

– Какое такое предложение? – недоверчиво поинтересовалась Эмма.

Долли уже много раз давали полезные советы о том, как выбраться из постоянной денежной нужды. Эльсбет Докенфус советовала продать выгоны за конюшнями для застройки тремя двухквартирными домами. Господин Проске, владевший автомастерской по соседству, хотел купить у Долли земли для автомойки, а отец Лео и Макса считал, что ей следует разводить пуделей.

– Да вот… – Долли вытирала миски и снова выставляла их рядком у двери в кухню. – Кнапс предложил, чтобы я, вдобавок к моим постоянным жильцам, на время отпусков открыла здесь что-то вроде пансионата для животных. За твёрдую плату: хомяки – по марке в день, кошки – по четыре, а собаки – по пять марок. Понимаешь, что-то в этом роде.

– Это же отличная идея! – воскликнула Эмма.

– Ты думаешь? – Долли пожала плечами. – Вот уж не знаю. Тут запросто может стать забот невпроворот. Ведь тогда будут приходить люди и говорить: «А моя собака ест только такое». Или: «Мою кошку нужно вычёсывать каждое утро». У меня сейчас живут три пса. Что я буду делать, если здесь вдруг начнёт носиться самка в период течки и целая орава бодреньких кобелей? Думаю, люди будут вовсе не в восторге, когда через пару месяцев после отпуска у них неожиданно появятся щенки или котята.

– А ведь верно, – пробормотала Эмма.

– Знаешь что? – Долли подсела к ней за стол и почесала Пучку за ухом. – Пора бы снова нарисовать для меня несколько твоих замечательных объявлений. Ну ты сама знаешь: «Милая кошечка ищет милого хозяина» или «Мечтаешь об очаровательном лохматеньком щеночке?».

– Ясно, – кивнула Эмма. – С удовольствием сделаю.

Каждое лето она писала такие объявления для Долли целыми пачками, а потом сама же развешивала их на деревьях, в булочной, у церкви и в деревенской лавке.

– На этот раз обязательно нарисуй мне ещё и парочку чёрно-белых, – продолжала Долли. – Проске из автомастерской купил себе настольный копировальный аппарат. Если ты отнесёшь ему несколько свежих яиц и распишешь свои восторги по поводу этой штуковины, он уж точно позволит тебе сделать копии. А я разложу их по почтовым ящикам вместе с газетами. Ведь, как я погляжу, этим летом у нас снова народится много котят. Да ещё сюда скоро точно занесёт пару-тройку брошенных перед отпуском собак.

– Устроим. – Эмма встала. – Прямо сейчас и начну.

Так она и сделала.

Но сначала ещё раз заглянула в гости к Миссисипи.

Глава седьмая

Сразу после обеда Эмма побежала в автомастерскую Проске. Всё ещё лил дождь, и Эмме пришлось натянуть капюшон дождевика почти до самого носа.

Лужи на парковке перед ремонтным павильоном переливались масляными пятнами. Эмма промчалась между стоявшими тут и там машинами и тракторами и внезапно врезалась в кого-то.

– Эй ты, повнимательнее!

Эмма подняла голову и оказалась лицом к лицу с Аллигатором.

Одет он был с иголочки: чёрный, как у могильщика, костюм, золотые запонки, на запястье шикарные часы. С его зонта на Эмму капала вода.

– ’звините, п’жалста! – промямлила она.

– Ах, это ты. – Альберт Гансман расплылся в своей крокодильей улыбке. – Внучка Таксы-Долли. Ну и бабушка у тебя, однако. Дарит тебе такую клячу! Но ведь белые полоски можно, пожалуй, и закрасить. Как ты думаешь?

Эмма лишь угрюмо глядела на него.

Аллигатор стоял, прислонившись к своему шикарному автомобилю. Рядом с ним стоял Хинерк – подмастерье из «Автосервиса Проске» – и благоговейно поглаживал серебристо-серый лак. Хинерка Эмма знала – он иногда заносил Долли запчасти для машины.

– Можно пройти? – Она протиснулась мимо обоих мужчин и побежала к гаражу. Когда она оглянулась, Хинерк по-прежнему влюблённо гладил дурацкое авто.

Эмма показала Аллигатору язык – чего тот, к сожалению, не заметил – и вошла в тёмный павильон.

– Герр Проске! – позвала она, всматриваясь в темноту вокруг себя. Где-то там зазвонил телефон.

Обнаружив за автоподъёмником маленькую конторку, Эмма постучала в замасленную дверь.

– Перерыв на обед! – крикнули изнутри. – Приходите через час.

Эмма собралась с духом и осторожно просунула голову в дверь.

– Герр Проске, это я, Эмма, внучка Долли. Я насчёт копировального аппарата.

– А, Эмма, привет! – Господин Проске убрал короткие ноги с письменного стола и запихнул в рот остаток булочки. – Заходи-заходи. Гром и молния! Да ты же выросла не меньше чем на полметра, а?! Того и гляди ещё через годик сможешь плюнуть мне на лысину.

Эмма ухмыльнулась и положила на письменный стол полную коробку с яйцами.

– Долли просила вам отдать. Нельзя ли мне за это кое-что скопировать?

– Ну конечно! – Господин Проске подвёл Эмму к столику у окна. – Здесь он стоит, красавец мой! – Он нежно провёл по копировальному аппарату тряпочкой для пыли. – Здорово, правда? Умеешь с такими обращаться?

Эмма кивнула.

– У нас в школе есть похожий.

– Хорошо. Тогда вперёд, начинай. Что же ты собираешься копировать?

– Да так, только пару объявлений, вы же знаете – для кошек Долли. И несколько документов моей бабушки. Она вечно всё теряет и поэтому хочет, чтобы я их скопировала.

Господин Проске усмехнулся.

– Да уж, особой аккуратностью она никогда не отличалась. Зато была самой заводной девчонкой в селе. Честное слово, жаль, что она не захотела выйти замуж во второй раз.

Эмма посмотрела на низенького толстого мужчину с удивлением.

Тот смущённо провёл рукой по лысине.

– Да, однажды я сделал ей предложение. И я был не единственный. Старый Клипербуш, к примеру, тот пытал своё счастье несколько раз. Однако, – он включил копировальный аппарат, – к чему я рассказываю тебе эти древние истории? Такой маленькой девочке они уж точно неинтересны, верно?

– Мне так совсем не кажется, – возразила Эмма. – Я люблю слушать старые истории. Долли же ничего не рассказывает.

– В таком случае и я, пожалуй, не стану больше ничего разбалтывать, – сказал господин Проске. – Делай тут спокойно свои копии. А мне пора глянуть, как дела у Хинерка. Что-то подозрительно тихо там снаружи.

Эмма проводила Проске задумчивым взглядом.

– Хинерк! – услышала она его окрик. – Хватит торчать там и гладить чужие машины. У нас тут работы выше крыши!

Эмма хмыкнула и принялась копировать. Под самый конец она вынула из кармана ещё один аккуратно сложенный листок бумаги – договор на покупку Миссисипи. Долли пришпилила его на доску в кухне, но Эмме хотелось привезти домой копию для себя. Она собиралась повесить её над кроватью – на тот случай, если когда-нибудь проснётся и подумает, что собственная лошадь ей всего лишь приснилась.

А в новой незнакомой квартире на пятом этаже, вдали от Долли и Миссисипи, такое непременно случится с нею сотню раз.

Глава восьмая

В прихожей с двух зонтов капала вода, а из гостиной доносились громкие голоса. По интонациям они напоминали Альму и Генриетту, лучших подруг Долли.

«Им-то здесь что нужно? – подумала Эмма. – Сегодня же только вторник». Обычно подружки встречались по четвергам, чтобы поиграть в карты. Эмма подкралась к двери и прислушалась, но ничего не могла разобрать, потому что Долли поставила пластинку с оперной музыкой.

Белая кошечка – новенькая – показалась из кухни, потёрлась о ноги Эммы и мяукнула. Эмма взяла Белянку на руки и вошла в комнату.

Альма и Генриетта сидели рядышком на диване, и Долли как раз наливала им в бокалы херес.

– Посмотрите, кто к нам пришёл! – протрубила Генриетта. – Эмма, мышонок, дай-ка на тебя взглянуть. Хорошо выглядишь. Словно кусочек сливочного торта.

– А всё-таки она чуточку бледная, – заметила Альма. – Вы не находите?

– Глупости, Альма, – прогудела Генриетта. – Не всем же иметь на щеках такой поросячий румянец, как у тебя.

Альма обиженно поджала губы.

– Не обращай на них внимания, – сказала Долли. – Им просто скучно. Потому-то они и здесь. Проске разрешил тебе сделать копии?

Эмма кивнула.

– Знаешь, что он мне рассказал? Что ты когда-то была самой заводной девчонкой в селе.

– Он так сказал? – Долли тряхнула головой. – Ни одной отвёртки у него больше не куплю.

– А знаешь, кого ещё я там встретила? – спросила Эмма, почёсывая белой кошечке под подбородочком.

– Кого же? – Долли плеснула себе коньяка, спихнула Тома и Джерри со своего кресла и уселась в него сама.

– Аллигатора.

– Небеса обетованные! – Альма вытаращила глаза. – Это ещё кто такой?

– Племянник Клипербуша, – пояснила Эмма. – Так его Макс и Лео окрестили.

– Очень подходящее имечко, – пробурчала Долли. – Ну и что ему понадобилось у Проске? Сломалось его элегантное авто?

Эмма пожала плечами.

– Понятия не имею. Он просто торчал там и позволял Хинерку любоваться собой.

Долли задумчиво покачала головой.

– Я думала, он давным-давно в город вернулся.

– А вот и не вернулся, – елейным голосом пропела Альма. Она подалась вперёд и понизила голос. – Говорят, он рыщет в доме своего дядюшки и что-то ищет. И в город не возвращается потому, что это что-то ещё не нашёл.

– Какой же болван. – Долли сделала хороший глоток коньяка. – Клипербуш никогда не стал бы прятать деньги дома. Ему же там никто не стал бы платить проценты. А Клипербуш свои проценты обожал. Он был способен радоваться им как маленький мальчик.

– Долли, как по-твоему, – на лице толстой Генриетты появилось таинственное выражение, – он получит усадьбу?

– Ах вот зачем вы здесь! – воскликнула Долли. – Думаете, что мне что-то известно о завещании Клипербуша. Сожалею, но к деревенским сплетням мне нечего добавить.

– В самом деле нечего? – Альма снова откинулась назад.

– Какое разочарование! – вздохнула Генриетта. – Мы-то думали, ты…

– Знаю я, что вы думали, – перебила её Долли. – Могу сказать вам только, что своего племянника Клипербуш любил больше, чем тот заслуживал. И что ему, я думаю, Клипербуш завещает всё – ведь племянник, как ни поверни, является сыном его любимой сестры.

Альма и Генриетта переглянулись.

– А вот экономка Клипербуша делает на каждом углу такие странные намёки, – быстро заговорила Альма. – Будто в завещании заложена какая-то хитрость, и будто бы Клипербуш встроил её нарочно, и что это доставило ему бешеное удовольствие.

– Что ещё за хитрость? – забеспокоилась Эмма.

Белянка спрыгнула с её колен и стала подкрадываться к клетке с волнистыми попугайчиками.

Долли шугнула её.

– Да сплетни всё это, не больше. Видите, что вы натворили вашей болтовнёй. Совсем мне ребёнка с ума сведёте.

– А что такое? – Генриетта и Альма обе в недоумении воззрились на Эмму.

– А то, чёрт возьми, что я купила кобылу Клипербуша! Для неё. – Долли подлила себе ещё кофе. – Гансман собирался отдать её живодёру. Насколько я вас знаю, вы и об этом, разумеется, тоже прослышали.

Генриетта промолчала, но Альма изумлённо расширила глаза.

– Ничего себе! – воскликнула она. – Ты её купила?

– Да, купила, – кивнула Долли. – Твоё сарафанное радио явно барахлит, раз ты об этом до сих пор не знаешь.

– Да в её богадельне вообще никогда ни о чём не знают. – Генриетта поправила бант на своей необъятной груди. – Мне приходится постоянно держать её в курсе событий.

Генриетта держала при хозяйстве своего зятя небольшую сельскую лавку. У неё закупалась вся деревня, и она всегда была в курсе событий.

– Батюшки-светы, две лошади, Долли! – охнула Альма. – Не перегнула ли ты слегка?

– Кобыла принадлежит Эмме, – повторила Долли. – И кроме того, Альма, тебя это не касается. Я ведь не потешаюсь над тем, что у тебя садовые гномики на балконе живут.

Белая кошечка вспрыгнула на подлокотник кресла Долли, уставилась на стол и облизнулась.

– Вот что, подружки, допивайте-ка свой шерри-бренди, – твёрдо сказала Долли, – а потом мне придётся выставить вас за дверь. Просто у меня есть дела поважнее, чем обсуждать болтливых экономок.

Альма и Генриетта послушно взялись за свои бокалы. В ту же секунду Белянка подпрыгнула и одним махом очутилась между кофейными чашками.

Альма издала пронзительный крик.

– Долли! Сними кошку со стола! – завопила она. – Ой-ой-ой, убери её!

Эмма обеими руками зажала рот, чтобы не расхохотаться.

– Ну-ну, Альма, только не надо сразу доводить дело до инфаркта, – попросила Долли. – Малютка здесь совсем новенькая, правил игры пока ещё не знает. Давай, Белянка, убирайся отсюда. Молочный кувшинчик не про твою честь.

Толстая Генриетта едва не задохнулась от клокочущего хохота.

– Ну знаешь, Долли! – пропыхтела она. – Ничего не скажешь, у тебя скучно не бывает.

– Именно, – согласилась Долли. – Альма, да успокойся ты, наконец! Ничего не случилось.

– Ой, все эти звери сведут меня с ума, говорю вам честно и откровенно! – простонала Альма. – Ай-ай, теперь мне в причёску залетел попугайчик.

– Он уже снова вылетел, – успокоила её Долли. – Надо же и птичкам когда-то полетать.

Альма судорожно поправляла свою химическую завивку. Эмма поднялась и выглянула в окно.

– Я ещё загляну в конюшню, ладно? А потом пойду развешивать объявления в булочной и у церкви.

Долли кивнула.

– Дай заодно и Генриетте несколько штук. В её лавке вся деревня встречается.

– Ах ты, господи, в такую-то погоду пускаешь ребёнка на улицу? – Альма испуганно поглядела на Эмму. – Смерти ей желаешь?

– Альма, она не сахарная! – вздохнула Долли.

Но Эмма уже успела выбежать наружу.

Глава девятая

Пять дней спустя появился Аллигатор.

В это утро Долли и Эмма обновляли на большом выгоне воду в поилке для лошадей – старой ванне, списанной Долли много лет назад. Миссисипи и Альдо мирно стояли бок о бок и наблюдали за их работой. Четвёртый день они паслись на выгоне вместе и прекрасно ладили между собой.

Когда Альберт Гансман отворил ворота дома Долли, не залаял даже Пучок. Аллигатору достаточно было кинуть на двор пригоршню собачьих сухариков, и вот уже трое новых друзей, виляя хвостами, последовали за ним по участку Долли.

Вот почему Эмма и Долли заметили пришельца, лишь когда тот перегнулся через ограду выгона.

– Привет, фрау Блюментрит, – окликнул он.

Увидев его, Эмма от испуга чуть не выпустила из рук ведро. Этот визит не предвещал ничего хорошего.

То же самое, видимо, подумала и Долли. Она с подозрением оглядела нежданного гостя.

– Вот так сюрприз, – произнесла она, вытирая о штанины мокрые руки. – Что это вас сюда занесло? Я думала, вы хотели поскорее в город вернуться.

– А я и собирался, – ответил Гансман. – Но всё-таки пришлось улаживать ещё довольно много дел. Дядя оставил после себя порядочный беспорядок. Кроме того, у меня неприятности с машиной. На днях пришлось отвозить её к Проске. Но он до сих пор не получил запчасти. В конце концов, автомобили такого класса в здешних краях не особенно распространены.

И снова эта его крокодилья улыбка. Он оттолкнул морду принюхивающегося Пучка и осмотрелся вокруг.

– Симпатичный у вас участок. Его можно было бы кой для чего приспособить.

Миссисипи и Альдо паслись у опушки леса. Между ними козы, вытягивая шеи, объедали листья с веток.

– Как видите, я его уже приспособила. – Долли насупилась. – А теперь, прошу вас, ближе к делу. Что привело вас сюда?

Гансман согнал со своего костюма муху и принялся с интересом разглядывать свои запонки.

– Вам покажется странным, но я пришёл выкупить Миссисипи обратно.

Сердце Эммы заметалось, словно маленький загнанный зверёк.

– Ах вот как? – вскинула брови Долли. – Это ещё почему?

– Да знаете ли… – Гансман поставил на ограду выгона начищенный до блеска ботинок. Эмма с большим удовольствием плюнула бы на него. – Я совершил поистине глупую ошибку. Я к тому, что я просто обязан заботиться об этой кобыле – во имя моего покойного дяди. Он был так привязан к Миссисипи. Он, безусловно, не обрадовался бы, узнав, что она попала в чужие руки.

Некоторое время Долли молчала и лишь разглядывала Гансмана. На её губах играла еле заметная улыбка.

– Миссисипи живётся хорошо, – проговорила она наконец. – Вы охотно можете убедиться в этом, и я думаю, что для вашего дяди это было бы самым важным.

– Что ж, я не сомневаюсь в том, что вы с нею хорошо обходитесь, но речь сейчас не об этом. – Аллигатор разглядывал кончик своего ботинка так, словно надеялся обнаружить на нём нечто необыкновенное.

– А о чём же тогда речь? – спросила Долли. – Вы что же, всерьёз рассчитываете внушить мне, что вас совесть замучила? Ведь даже Клипербуш не был уверен в том, имеется ли она у вас вообще.

Гансман всё ещё разглядывал свой ботинок. Когда же он поднял голову, на лице была ухмылка.

– Хорошо, я понимаю. Вам хочется поторговаться. Я поступил бы точно так же. – Он взглянул на свои часы. – Предлагаю вам триста марок. Ведь это отличная сделка, верно?

Эмма с опаской покосилась на Долли. Но та только расхохоталась. Оглушительно громко.

– Верно, отличная была бы сделка, – сказала она, обнимая Эмму за плечи, – но я не могу продать вам лошадь обратно. Потому что она, видите ли, принадлежит моей внучке. Хотите заполучить Миссисипи – вот с нею и договаривайтесь.

Аллигатор сощурил глаза. Откашлялся. А когда снова заговорил, в голосе его зазвучали нотки нетерпения.

– Ну ладно. Тебя зовут Эмма, не так ли?

Эмма ответила ему враждебным взглядом.

– Эмма, продашь мне лошадку? Я дам тебе четыреста марок. Целая куча денег для маленькой девочки.

Эмма пожала плечами.

– Мне безразлично. Я Миссисипи не продам.

– Это глупо, совершенно глупо! – Альберт Гансман провёл языком по зубам и оглянулся на Миссисипи.

Когда он снова повернулся к Эмме, крокодилья улыбка была на прежнем месте. Вернее, её жалкое подобие.

– Ну ты сама подумай! – медленно начал он. – Ты же выглядишь неглупой. На эти деньги ты сможешь купить себе другую лошадь, гораздо более красивую. Коня, на котором ты сможешь блеснуть перед друзьями! Да ты только взгляни на эту кобылу!

– По-моему, она красивая, – тихо сказала Эмма.

За её спиной раздалось фырканье. Миссисипи с любопытством протянула голову через плечо Эммы и потянула губами за её пуловер. Эмма нежно погладила её по носу.

– Видите? Я люблю её, а она любит меня. И потом, она совсем не упрямая. Иногда только немножко дикая. Ну и обожает жевать пуловеры. А в остальном…

Теперь и Альдо подошёл поближе и направился к ограде.

Гансман быстро убрал ногу с перекладины и отступил на шаг.

– Но это моя лошадь! – закричал он. – И я хочу получить её обратно.

– Это ещё зачем? – прокричала Эмма в ответ, да так громко, что Миссисипи испуганно вскинула голову. – Она же вам даже не нравится!

На это Аллигатор не нашёлся что ответить. Он развернулся, сделал несколько шагов, от злости едва не споткнувшись о собственные ботинки, – и снова вернулся к ограде.

– Делаю последнее предложение. Пятьсот марок. – Он посмотрел на Долли. – Скажите вашей твердолобой внучке, какая эта уйма денег.

Но Долли только головой покачала.

– Я тут не стану вмешиваться. Это дело Эммы.

Альберт Гансман перевёл взгляд на Эмму. Ещё никогда и никто не смотрел на неё так тяжело и угрюмо. Она вся похолодела под этим взглядом.

– Ну так как же?

Эмма ответила самым мрачным взглядом, на какой была способна.

– Я не продам вам Мисси ни-ко-гда, – твёрдо проговорила она. – Даже за сто миллионов марок. Можете хоть на голове стоять.

Ещё несколько секунд Аллигатор не мигая смотрел на неё, затем без слов развернулся, пнул стоящее в траве пустое ведро и побрёл прочь.

– Мы ещё поговорим! – проорал он, прежде чем сесть в машину.

И уехал под оглушительный рёв мотора.

* * *

– Пойдём, – позвала Долли. – Нам пора заканчивать работу.

Они долили в поилку ещё несколько вёдер свежей воды, дали Альдо и Миссисипи погрызть немного чеснока, чтобы их не донимали мухи, и молча направились обратно к дому.

– Эмма, – вздохнула Долли. – Всё это пахнет неприятностями. Гансмана пригнали сюда уж точно не угрызения совести. Может быть, тут действительно что-то не так с завещанием Клипербуша. Знать бы только что.

Эмма с беспокойством поглядела на бабушку.

– Но не могла же я отдать Миссисипи обратно этому типу?!

– Естественно, не могла! – мягко сказала Долли. – Миссисипи принадлежит тебе, и на этом баста. Нет-нет, тут ты поступила совершенно правильно. Но без неприятностей, готова поспорить, не обойдётся. Это уж как пить дать. А знаешь что? Сварю-ка я сейчас себе чашку кофе, тебе – какао, а потом посидим с тобой под ореховым деревом да поразмыслим об этом деле. Согласна?

* * *

Не успели они просидеть за столом и минуты, как через калитку перегнулась Эльсбет Докенфус.

– Что это здесь понадобилось племяннику Клипербуша?

Долли тяжело вздохнула.

– Эльсбет, вот только тебя мне ещё не хватало. Разве тебе не нужно подметать тротуар перед твоим домом?

– Говори уже. – Эльсбет брезгливо подобрала кончиками пальцев подгнивший огрызок яблока и забросила его в мусорный бак Долли.

– Что он хотел?

Долли опять вздохнула. Делать было нечего. Всё равно от соседки ничего не скроешь.

– Выкупить обратно лошадь, – сказала она, – вот что он хотел. Довольна?

– Выкупить лошадь обратно? – Эльсбет перевела ошарашенный взгляд с Долли на Эмму. – Это ещё зачем? Ведь он эту кобылу никогда терпеть не мог.

– Вот, видишь ли, этот вопрос мы и сами себе задаём, – призналась Долли. – Но ответа пока не придумали. Может, у тебя есть идея?

– Он же собирался отдать её забойщику, – задумчиво произнесла Эльсбет. – Может, и сейчас ещё хочет. Ведь она его однажды укусила. Я знаю это совершенно точно, мне сам Клипербуш рассказывал. Когда ещё не был покойником, разумеется.

Долли покачала головой.

– Стал бы он за это платить пятьсот марок?

– Пятьсот марок? Бог ты мой! – Эльсбет побледнела. – Он предлагал тебе пятьсот марок? Да весь твой зверинец столько не стоит.

– Вот именно. – Долли задумчиво потёрла лоб. – Никак не додумаюсь, – пробормотала она. – Пойдём, Эмма, приготовим что-нибудь на обед.

– Ах да, Долли, пока я не забыла, – крикнула Эльсбет им вслед. – Вчера твои дворняги опять рылись в моих клумбах с розовыми кустами. Ещё раз этих двоих поймаю, наделаю из них колбасок.

– Зачем это, Эльсбет? Лучше бы порадовалась! Теперь тебе хоть окучивать больше не придётся, – бросила Долли ей через плечо.

Ответа Эмма и Долли уже не услышали, потому что закрыли за собою дверь.

Глава десятая

– Чего бы тебе хотелось поесть сегодня? – спросила Эмма на следующее утро за завтраком. Когда она гостила у Долли, то готовила почти каждый день. Просто потому, что готовила она намного, намного лучше своей бабушки.

– Боже, какой ужасный вопрос! – вздохнула Долли. – Ты же знаешь, что я не сумею на что-то решиться. Просто удиви меня, ладно?

– Хорошо, – сказала Эмма. – Кажется, я уже знаю, что приготовлю. Мы поедем сегодня за покупками?

Долли кивнула.

– Кошачья еда опять закончилась, потом я должна заказать лошадиный корм, а ещё нам нужен кофе. Срочно!

– Я бы ещё хотела купить плёнку, – вспомнила Эмма. – Чтобы можно было сфотографировать Миссисипи. У тебя ведь есть фотоаппарат?

Долли повела плечами.

– Да-а, был где-то. Правда, не помню где. Эй, Том, Джерри. – Она заглянула под стол, где собаки поджидали остатки завтрака. – Сегодня мы берём с собой Пучка, согласны? Пусть мой ковёр хоть немного придёт в себя. А пока нас не будет, вы оба сможете быть полезными. Поищите фотоаппарат, хорошо?

* * *

Они были в разъездах почти до самого обеда. Когда же купили наконец всё, что требовалось, машина Долли была набита до отказа, а её кошелёк почти опустел.

– Батюшки! – вздыхала она по дороге домой. – Цены теперь что, каждый день на десять пфеннигов повышают? Если так будет продолжаться и дальше, мне придётся кормить кошек травой, а собак – листьями.

Долли так быстро ехала по просёлочной дороге, что Эмме пришлось вцепиться руками в сиденье. Мама называла манеру езды Долли умопомрачительной, но сама Долли считала, что это «спортивный стиль». И всё-таки сегодня она точно перебарщивала.

– Ты не могла бы ехать чуть помедленнее? – попросила Эмма. – Я была бы не прочь ещё немного повзрослеть.

– Ой, извини! – Долли убрала ногу с педали газа. – Просто я как раз вспомнила, что ведь Кнапс, верно, уже четверть часа как сидит у меня на крыльце. Он обещал сделать сегодня прививки собакам. Батюшки, он уж, небось, сердится! Нужно срочно придумать хорошую отговорку.

* * *

Никакой хорошей отговорки Долли на ум не пришло. Эмме тоже. Впрочем, когда они наконец въехали во двор, ни самого ветеринара, ни его машины нигде не было видно.

– О не-ет! – простонала Долли. – Он уже уехал. Ну ёлки-палки!

Они вместе дотащили заполненные продуктами и кормом коробки до входной двери. Когда же Долли хотела её отпереть, дверь распахнулась сама.

– Нешто я уже в полного склеротика превратилась? – пробормотала Долли. – Ведь запирала же я дверь на ключ – или всё-таки нет?

– По-моему, да, – сказала Эмма. – Ты же всегда запираешь дверь, потому что Джерри научился её открывать.

Долли покачала головой, взяла в руки одну коробку – и снова поставила. Пучок поднял на неё вопросительный взгляд.

– Слышала? – прошептала она.

– Что такое? – Эмма испуганно заглянула из-за плеча Долли в прихожую. Но ничего подозрительного там не обнаружила. Разве что дверь в кухню была слегка приоткрыта.

– Кофеварка! – прошептала Долли. – Кофеварка работает.

Такой адский грохот могла издавать только её кофейная машина. Ничто иное в доме подобных звуков не производило.

– Ну ладно, допустим, я забыла запереть дверь, – пробормотала Долли. – Но собаки ведь вряд ли станут варить себе кофе, верно?

Эмма отрицательно мотнула головой.

– Жди здесь. – Долли решительно шагнула через порог. – Пучок, за мной.

Эмма испуганно ухватила её за рукав куртки.

– С ума сошла! – зашипела она. – Не можешь же ты вот так просто туда сейчас войти. Я сбегаю к Проске и позову полицию.

– Да что там. Мы с Пучком уж как-нибудь сами справимся, – отмахнулась Долли. – Стой тут.

Она подкралась к гардеробу, пошарила рукой на полочке для шляп и с торжествующим видом подняла над головой баллончик со слезоточивым газом.

У Эммы чуть сердце не остановилось.

Кофейная машина булькала себе по-прежнему.

Сжимая газовый баллончик в правой руке, Долли шагнула к приоткрытой кухонной двери. Возле неё в ожидании вилял хвостом Пучок. Этого Эмма уже не смогла вынести. Она молнией очутилась за спиной у бабушки.

Долли рывком распахнула дверь.

– Ни с места! – крикнула она. – Иначе получишь в рожу заряд газа.

– Долли! – воскликнул доктор Кнапс, вскакивая со стула. – Какой бес в тебя вселился?!

Пучок тут же скрылся под кухонным столом.

Долли и Эмма ошеломлённо уставились на ветеринара.

– Ты как сюда вошёл? – спросила Долли, как только снова обрела дар речи.

– Ну ты даёшь! – Кнапс со вздохом опустился обратно на стул. – Через дверь, конечно!

– А твоя машина? – Долли всё ещё сжимала в руке баллончик с газом. – Ты же никогда не появляешься здесь без машины.

– Она опять у Проске, – пробурчал доктор. – Глохнет без конца, старая колымага. Вот я и оставил её в мастерской, а сам пришёл сюда – сделать прививки твоим собакам. Я ещё удивился, что тебя нет. Но когда обнаружил, что дверь не заперта, вошёл и поставил уколы Тому и Джерри. Это оказалось чертовски непростым делом. А потом и себе поставил кофе вариться – в качестве вознаграждения, ну и стал дожидаться вас. – Он заглянул под стол. – Можешь не прятаться, Пучок. Сейчас и твоя очередь придёт.

– Дверь была не заперта? – Долли обвела взглядом кухню.

– Естественно, нет! – сказал Кнапс.

– А я её вообще-то закрыла на ключ. – Долли подошла к холодильнику, заглянула внутрь и снова захлопнула дверцу.

– Что? – Кнапс обескураженно уставился на неё. – Что это ещё значит?

Вынув из кофеварки полный кофейник, Долли взяла с полки две чашки и села за стол рядом с Кнапсом. Эмма по-прежнему стояла на пороге кухни.

– Забыла я про тебя, Кнапс, – призналась ему Долли. – Прости. На обратном пути гнала как угорелая, чтобы ещё успеть застать тебя. Но вот дверь я заперла, в этом уверена совершенно.

– Боже упаси! – Кнапс смотрел на неё недоверчиво. – Грабители? Здесь? Да что им у тебя красть? Беременных кошек? Старых кур?

– Кнапс, ты же знаешь, я человек не особенно аккуратный, – пожав плечами, вздохнула Долли, – но я вижу, что в шкафах и ящиках кто-то рылся. В большом комоде в прихожей он ящики даже не задвинул обратно, как положено. И мне с трудом верится, чтобы это был ты.

Не зная, что на это сказать, ветеринар уткнулся взглядом в свой кофе.

– Силы небесные! Это что же значит, я этому типу прямо в лапы мог попасть! – пробормотал он и невольно сглотнул.

– Брось, уж собаки бы тебя защитили, – заверила его Долли.

– Твои псы? – Кнапс поморщился. – Эти двое даже не залаяли, когда я вошёл. Разве что лениво покосились на меня из гостиной. А увидев, что это я, тут же спрятались под столом. Пришлось этих господ по очереди из-под стола вытаскивать. Они, видишь ли, малюсенького шприца испугались. А потом быстренько снова забились под стол. По-твоему, эти двое смогут кого-то защитить?

– Согласна, сторожевые псы из них и в самом деле не ахти какие.

Эмма подошла к кухонному окну и выглянула на пастбище: Миссисипи и Альдо мирно паслись под деревьями.

Успокоившись, она повернулась обратно к бабушке.

– А что-нибудь украли?

Долли развела руками.

– Пока не могу сказать. Наличные деньги для покупок были при мне. А больше здесь и брать-то особенно нечего. Но я тут попозже ещё всё спокойно осмотрю. Слушай, Кнапс, раз уж мы всё равно тут сидим… – Она перемешала свой кофе. – Тебе что-нибудь известно о завещании Клипербуша?

– Мне? – Ветеринар бросил на неё недоумённый взгляд. – Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, несколько дней назад у меня были Генриетта с Альмой и делали всякие странные намёки, – объяснила Долли. – Мол, экономка Клипербуша рассказывает повсюду, будто в завещании есть какая-то хитрость. Я это особенно всерьёз не приняла, но вчера здесь внезапно объявился его племянник и хотел выкупить Миссисипи обратно.

– Что? – От удивления доктор едва не опрокинулся вместе со стулом.

– Да-да. А когда я сказала ему «нет», он сделался просто отвратительным, – добавила Эмма.

– Хм… – Кнапс потеребил мочку уха. – Однако это действительно странно. Я постараюсь что-нибудь разузнать. Экономка Клипербуша частенько бывает у меня со своей собакой, хотя животное здорово как бык. Может быть, она и расскажет мне о том, что знает. Ну что ж. – Он допил свой кофе и встал. – Я, пожалуй, пойду. Но прежде одним глазком взгляну на Миссисипи. Не возражаешь, Эмма?

– Пожалуйста! – Эмма тут же вскочила. – С удовольствием! И я с вами.

* * *

Доктор Кнапс остался очень доволен Миссисипи.

– А ведь с тех пор, как наша дама живёт у тебя, она помолодела по меньшей мере лет на пять, – похвалил он Эмму. – Наверное, ты добавляешь ей в корм какое-нибудь чудо-средство?

Эмма смущённо помотала головой.

– Иногда я даю ей немножко чеснока против мух. Моркови она ест сколько хочет, и каждый день мы с нею выходим на небольшую вечернюю прогулку.

– Чудесно. – Ветеринар похлопал кобылу по шее. Миссисипи повернула голову, пытаясь дотянуться до его пуловера. – Ага! – Кнапс со смехом отступил на шаг. – Так ты всё ещё не избавилась от этой привычки? – Он обернулся к Эмме. – Сколько времени она проводит в конюшне?

– Да-а, – Эмма пожала плечами, – вообще-то она целыми днями на свежем воздухе. На ночь я обычно завожу её в конюшню, особенно с тех пор, как сюда наведался племянник Клипербуша. Но по утрам они с Альдо всегда выходят на выгон рано-рано. Даже в дождь. Долли говорит, что это идёт им на пользу.

– Верно, – кивнул Кнапс. – Большинство лошадей слишком уж подолгу стоят в конюшне. Старый Клипербуш выводил Миссисипи из денника порой только для того, чтобы прокатиться на ней верхом. Или когда она должна была составить ему компанию за чашкой кофе. Я ему снова и снова твердил, что ей нужны свежий воздух и компания лошадей, но он об этом и слышать не хотел. «На свежем воздухе она подхватит насморк, – ворчал он, – а моего общества ей вполне достаточно». Он души не чаял в этой кобыле, но совершенно ничего не смыслил в лошадях. И к тому же он был страшно упрям.

Эмма посмотрела на пастбище, где неподалёку друг от друга спокойно паслись Альдо и Миссисипи.

– Я ужасно боюсь, что не смогу оставить её у себя, – негромко сказала она.

– Да что ты! – Доктор Кнапс обнял её своей длинной рукой за плечи. – Ты непременно сможешь оставить её у себя. Вся эта болтовня о завещании – не более чем деревенские сплетни. В этих местах происходит не очень много такого, о чём можно было бы посудачить. Вот люди порой и присочиняют чуток, чтобы жизнь интересней казалась. Ты не беспокойся, ладно?

Эмма кивнула в ответ.

– Я слышал, вы с родителями переезжаете? Теперь тебе будет дольше к нам добираться?

– Нет. – Эмма покачала головой. – Даже немного ближе.

– Ну так это же чудесно, – обрадовался доктор. – Может быть, тогда удастся даже на выходные приезжать.

– Обязательно, – сказала Эмма, и ей сразу сделалось чуть легче.

Глава одиннадцатая

– Грабители? – воскликнул Макс. – Ух ты, здорово! У нас такого, к сожалению, никогда ещё не случалось.

– А что украли? – спросил Лео.

– Ничего! – задумчиво сказала Эмма. – Вот это и странно.

Послеобеденное солнце стояло высоко в небе. Они сидели втроём у деревенского пруда, бросая камушки в мутную воду.

– За этим кроется Аллигатор, – убеждённо сказал Макс. – Готов поспорить. Он разозлён, что ты не возвращаешь ему лошадь. Возможно, это было что-то вроде мести.

– Чушь какая! – Лео тряхнул головой. – Уж тогда бы он расколошматил здесь всё вдребезги, верно? Не-е. Долли забыла запереть дверь, вот и всё. Ведь шкафы и ящики у неё всегда выглядят так, будто в них только что рылись.

– А как же собачьи сухарики? – возразила Эмма. – В мусорном ведре лежала пустая упаковка такого сорта, который Долли никогда ещё не покупала.

– Ну вот, мистер Всезнайка, пожалуйста! Вот вам и доказательство! – Макс щёлкнул брата по носу. – Каждый в деревне знает, что собаки Долли даже и не пикнут, если дать им что-нибудь сожрать.

Но Лео покачал головой.

– Аллигатор этого точно не знает. И потом, что ему могло понадобиться в доме Долли?

Ответа на этот вопрос Эмма с Максом тоже не знали.

– Ну, парень, ты так логичен… просто с ума можно сойти, – пробормотал Макс. – Неужто и старая Эльсбет ничего не видела? Ведь, когда не надо, у неё и глаза, и уши вечно над забором торчат.

– Нет. Она была у своей сестры. – Эмма вздохнула и, отщипнув лист одуванчика, задумчиво принялась его жевать. Сидела она так довольно долго. Потом внезапно поднялась и отряхнула с брюк травинки. – Я съезжу туда, – сказала она, – на Альдо.

Мальчики озадаченно уставились на неё.

– Съездишь куда? – переспросил Макс.

– К дому Клипербуша, – ответила Эмма. – Аллигатор что-то затеял. Я уверена. Он так и рвётся заполучить Миссисипи обратно. Зачем – понятия не имею, но спорю, что он имеет отношение к этому странному взлому. И я выведаю, что́ всё это значит. Вот за этим я туда и поеду. – Она повернулась и побежала в сторону дома.

Мальчики помчались следом.

– Эй, да погоди ж ты! – крикнул Макс.

Но Эмма не остановилась. Она перелезла через калитку, пробежала мимо дома прямо к конюшне и вынесла из неё уздечку Альдо. Седло ей не требовалось: Долли научила её ездить на мерине охлюпкой, без седла.

Когда она открыла ограду выгона, Миссисипи и Альдо удивлённо подняли головы. Козы с блеянием засеменили к Эмме, натягивая верёвки, которыми были привязаны.

– Извините, – крикнула Эмма, пробегая мимо них, – для вас у меня сейчас ничего нет.

– Что же ты собираешься у него спрашивать? – остановившись у забора, прокричал Макс ей вдогонку. – «Эй, мистер Аллигатор, это не вы вломились к моей бабушке?»

Эмма не ответила. Альдо и Миссисипи с любопытством затрусили ей навстречу. Мягко отклонив принюхивающуюся морду Мисси, Эмма попыталась надеть уздечку на Альдо. Когда она хотела вложить ему в рот трензель, мерин сперва отвёл голову назад. Но, видно, вспомнив, что этот неприятный предмет означает «едем верхом», с кротостью овечки позволил надеть на себя узду. Миссисипи с интересом наблюдала за ними.

– Альдо сейчас вернётся, Мисси, – сказала ей Эмма, – ему нужно только съездить со мною в одно место. Когда-нибудь мы с тобой тоже устроим поездку, ладно? Если захочешь.

Она повела Альдо с пастбища, и до самой ограды кобыла шла за ними следом.

– Подержи-ка! – Эмма отдала Лео поводья, затворила ворота и ещё раз подошла к Миссисипи. Кобыла обеспокоенно потянулась к ней головой через забор.

– Всё хорошо. – Эмма погладила её и вытащила из гривы репейник. – Мы скоро вернёмся. Честное благородное слово.

– Послушай, Эмма, а ведь Макс прав, – сказал Лео. – Ехать к дому Клипербуша бессмысленно. Что ты там собираешься делать?

– Шпионить, – отрезала Эмма. Она взяла из рук растерянно умолкшего Лео поводья и запрыгнула на спину Альдо. – Я уж выясню, что здесь происходит. Макс, да отпусти ты повод, кому говорят!

– Не отпущу, – заупрямился Макс. – Если не возьмёшь нас с собой.

Эмма вздохнула.

– Ну хорошо. Но только одного. Всех троих Альдо не потянуть. Ну так кто?

Братья переглянулись.

– Бросим жребий, – предложил Лео. И сам же и выиграл.

От злости Макс чуть не проглотил монетку, хотя обычно садился на лошадь крайне неохотно.

– Скажешь Долли, что я уехала с Альдо и Лео на небольшую прогулку, – наказала ему Эмма. – Только смотри не проболтайся ей о том, что я задумала. Тебе ясно?

– Ясное дело, – пробурчал Макс. – Дурак я, что ли?

– И позаботься немного о Мисси, – добавила Эмма, уже выезжая из ворот. – По-моему, она беспокоится.

– Да, да, мы будем держаться за ручки, – опять пробурчал Макс, с завистью глядя им вслед.

* * *

Особой резвостью Альдо не отличался. Если мимо проезжали машины, мерин всякий раз останавливался и продолжал трусить дальше только после того, как они скрывались за поворотом. К счастью, машин по дороге к дому Клипербуша встречалось немного, и на этот раз путь показался Эмме короче, чем в то утро, когда они с Долли забирали Миссисипи.

Привязав Альдо в рощице за конюшнями Клипербуша, Эмма и Лео дали ему погрызть несколько морковок. Вдвоём они подкрались к большому тёмному дому.

На этот раз во дворе стояли две машины: роскошная тачка Аллигатора и старая ржавая развалюха.

– Чокнуться можно! – прошептал Лео, когда они крались мимо них. – Это же Хинерка машина.

Эмма направилась было к парадной двери, через которую она заходила вместе с Долли, но Лео потянул её к узкой дверце на задней стороне дома.

– Здесь вход на кухню! – прошептал он. – Иногда я носил старому Клипербушу хлеб, и его экономка всякий раз подзывала меня сюда.

В кухне было пусто и так пыльно, словно в ней не готовили много лет. Только холодильник гудел себе по-прежнему, в раковине лежали использованные кофейные фильтры и две бутылки из-под белого вина, да ещё на столе громоздились штабеля замасленных коробок из-под пиццы.

Лео и вправду хорошо ориентировался в доме Клипербуша. Он уверенно провёл Эмму по длинным коридорам и крутой лестнице на верхний этаж.

– Клипербуш всегда позволял мне пошарить тут немного, – шепнул он Эмме. – Иногда он играл со мной: спрячет где-нибудь в доме сигарную коробку с пятимарочными монетами, а я должен искать. Он называл это «Том Сойер ищет клад». Бывало, у меня на это весь вечер уходил, и Клипербуша это здорово забавляло. Жаль только, что я никогда не мог оставить деньги себе.

Лео приложил ухо к одной из дверей, чуть-чуть приоткрыл её и осторожно заглянул в образовавшуюся щель.

– Гостиная, – прошептал он. – Идём.

Он вошёл в просторную комнату и поманил за собой Эмму.

До сих пор во всём доме стояла мёртвая тишина, но здесь вдруг послышались голоса. Доносились они из соседней комнаты.

Один из голосов Эмма узнала сразу. Он принадлежал Аллигатору. Потом она узнала и второй голос. Лео оказался прав: в доме у Аллигатора был Хинерк – ученик Проске.

– Они там, – прошептал Лео. – В библиотеке Клипербуша.

Эмма и Лео осторожно подкрались к слегка приоткрытой двери. Эмма собрала всё своё мужество и посмотрела в узкий зазор. Лео пригнулся и заглянул из-под её руки.

Эти двое стояли там: Аллигатор курил сигарету, а Хинерк вертелся вокруг него, словно маленькая тощая собачонка.

– Так, значит, тебя совершенно точно никто не видел? – спросил Аллигатор. – И доктор тоже?

– Ах этот! – Хинерк презрительно отмахнулся. – Этот всегда занят своими мыслями. Он и слона-то не заметит, если только прям в него не врежется. Не повезло, конечно, что он через ворота протопал как раз, когда я из дома выхожу. Но я… шустро так, ну как я умею… пригнулся за дождевой бочкой, доктор мимо меня и прошлёпал. Всё было без проблем, правда. – Он хихикнул. – Когда этот забирал у нас потом свою машину, так на все лады мне расписывал, что кто-то вломился в дом к Долли Блюментрит.

Племянник Клипербуша удовлетворённо кивнул и стряхнул на ковёр пепел. Затем протянул руку.

– Ладно, давай-ка его сюда.

Хинерк завозился с молнией на куртке.

– Секунду! – пробурчал он. – Вечно она заедает.

Альберт Гансман нетерпеливо щёлкнул пальцами.

– Ну давай уже.

– Сейчас, сейчас! – Хинерк дёргал и дёргал замок, пока молния не открылась. – Куртка всё ж не такая дорогая, как ваша.

Он вытащил из внутреннего кармана сложенный листок бумаги и отдал Аллигатору.

– Уж больно долго пришлось бумажку эту искать. Долли, знаете ли, не то чтобы самая аккуратная. Я её под конец уже в кухне нашёл, у неё там на пробковой доске висела.

Эмме было ясно как божий день, что это договор на покупку Миссисипи. Как же они раньше не догадались?!

– Чудесно! – Гансман похлопал Хинерка по щуплому плечу. Затем он достал из кармана зажигалку и поднёс к листку огонь. – Ну вот! – С довольным видом он наблюдал за тем, как обугленные остатки договора опускались на ковёр. – Теперь кобыла снова принадлежит мне. Я уже предвкушаю глупую мордашку этой упрямой малявки. Это ж какая всё-таки неудача! Нет у неё больше ни лошади, ни денег, чтобы купить себе новую.

Своими до блеска начищенными ботинками Гансман затоптал последние тлеющие клочки бумаги.

Лео тихонько застонал. Эмма приложила палец к губам – и задела локтем дверь.

Хинерк и Аллигатор обернулись.

Эмма и Лео в ужасе попятились.

– Ты это слышал? – спросил Аллигатор.

В то же мгновение под ногой Лео скрипнула деревянная половица.

В несколько шагов Гансман оказался у двери. Он распахнул её настежь и заглянул в комнату – в ней не было видно ни души. Эмма лежала под пышной софой Клипербуша, а Лео в последний момент успел спрятаться за занавеской.

– Было же здесь что-то! – прорычал Аллигатор. – Давай, Хинерк, обыщи комнату.

– Я? – Хинерк нерешительно прошёл в дверь. – Почему это я? Я свою работу сделал. Дайте мне мои деньги, и я вмиг смоюсь.

– Ищи! – рявкнул Аллигатор. – Если нас кто-то подслушал, ты тогда тоже будешь повязан.

Дышать Эмма могла лишь с большим трудом. Чтобы хоть как-то уместиться в своём укрытии, ей пришлось втискиваться в него изо всех сил. Сломанные металлические пружины в набивке софы врезались ей в спину. Она осторожно вытянула шею. Впрочем, даже так ей удавалось разглядеть одни только ботинки Хинерка и Аллигатора. Но и это было лучше, чем не видеть совсем ничего.

– Ну ладно, – проворчал Хинерк. – Где начинать-то?

– Где хочешь, балбес, – прикрикнул Аллигатор. – Главное, начинай уже. Я послежу за дверью.

Хинерк пробормотал себе под нос что-то невнятное, повернулся – и направился прямо к софе.

Сердце у Эммы бешено заколотилось. Что теперь будет? В отчаянии она задвинулась обратно, насколько смогла.

И вдруг она услышала голос Лео.

– Привет, Хинерк! – сказал он. – Ты-то что тут делаешь?

От испуга Эмма едва не вскрикнула, но вовремя закусила губу. Теперь, задержав дыхание, она протиснулась настолько далеко вперёд, что могла видеть кроссовки Лео. Прямо перед софой – только руку протяни. На несколько бесконечно долгих мгновений воцарилась мёртвая тишина.

Затем раздался угрожающе спокойный голос Аллигатора.

– Это я тебя спрашиваю, щенок. – Его начищенные ботинки шагнули к Лео. – Что в моём доме делаешь ты? Хинерк, держи его.

– Это же всего лишь Лео! – послышался голос Хинерка. – Сын булочника.

– Ну, так что ты здесь делаешь? – накинулся Аллигатор на Лео. – Ты незаконно вломился в мой дом, это тебе ясно?

– Я забрался сюда на спор! – выпалил Лео. Отговорки он придумывал просто мгновенно.

– Что ещё за спор? – спросил Гансман.

– Эй! – Лео наступил Хинерку на ногу. – Убери уже наконец свои замасленные руки. Я вовсе не собираюсь удирать!

– А тебе лучше и не пытаться, – резко сказал Аллигатор. – Я и вправду с большим удовольствием сдал бы тебя в полицию.

«Этого ты точно не сделаешь, негодяй, – подумала Эмма. – Только полиции тебе здесь не хватало».

Лео это тоже понимал.

– Да что вы, я же просто с моим братом поспорил, – стал оправдываться он, – что не побоюсь зайти сюда, хоть вы и в доме. Мой брат вечно хвастается, и я хотел ему доказать.

– Его брат на самом деле хвастун, – подтвердил Хинерк.

– Ах вот как? – Голос Аллигатора всё ещё звучал недоверчиво. – И чем же ты собирался доказать ему, что отважился забраться сюда? Или твой любезный братец стоит под окнами и наблюдает за нами?

– Чепуха! – Лео беспокойно переминался с ноги на ногу. – Он бы и во двор-то не решился сунуться. Из-за духа Клипербуша, знаете ли. Не-е, в доказательство я должен принести одну из шариковых ручек Клипербуша. Ну такую, с его именем. Они тут повсюду лежат. Вот, одну я уже успел прихватить. Видите?

Эмма не верила своим ушам. И как только ему удавалось настолько ловко сочинять небылицы?

– И правда! – В голосе Хинерка прозвучало неподдельное облегчение. – Точно, есть. Ну… тогда мы можем его отпустить, верно ведь?

Аллигатор хмыкнул. Очевидно, он всё-таки остался ещё не совсем убеждён.

И тут у Эммы зачесалось в носу. Она поспешно зажала его рукой.

– А не шпионит ли здесь ещё кто-нибудь вроде тебя? – Это снова заговорил Аллигатор.

– Нет! Честно! – Лео звучал как сама истина. – Я ни о чём таком не знаю. Можно, я теперь пойду?

И опять на мгновение наступила тишина, а потом Гансман прорычал:

– Сколько времени ты был в этой комнате? Ты нас подслушивал?

– Ну зачем мне вас подслушивать? – удивился Лео. – Просто я вдруг услышал голоса и подумал, что это привидение старого Клипербуша. Мамочки! Тут я, конечно, мигом спрятался. Ведь вы сделали бы так же, верно?

– Возможно. – Аллигатор подступил к Лео ещё на шаг. Теперь он стоял к нему совсем вплотную. – Но я тебе вот что скажу: если ты что и слышал, забудь об этом. И побыстрее, понял?

– Ничего я не слышал! – сказал Лео. – Честное слово. Я мигом спрятался за шторой.

– Тем лучше для тебя. – Альберт Гансман снова отступил на шаг. – И всё-таки Хинерк пока что будет за тобой присматривать. Для предосторожности. Верно, Хинерк?

– Угу… – промычал Хинерк, впрочем, явно без особого восторга.

– Выведи пацанёнка наружу, – распорядился Аллигатор. – И дай ему ещё хорошего пинка под зад, чтобы он побыстрей нашёл дорогу домой.

Хинерк исчез вместе с Лео за дверью, и Эмма осталась с Аллигатором наедине.

У неё безумно зудела левая рука, но почесаться она не решалась и лежала, застыв неподвижно, словно бревно. Было слышно, как Аллигатор закурил сигарету. Потом его ботинки приблизились к софе, и он сел на неё.

Пружины сиденья ещё сильнее вдавились Эмме в спину. Она стиснула зубы, но не издала ни звука. Уж кому-кому, а ей-то Аллигатор ни за что не поверит, будто она оказалась здесь на спор.

Аллигатор закинул ногу на ногу. На ковёр посыпался сигаретный пепел.

«Если мне придётся ещё дольше тут пролежать, – подумала Эмма, – я ж с ума сойду. Совершенно точно сойду с ума».

Тут вернулся Хинерк. Без Лео.

– Ну так как? – спросил он. – Получу я теперь мои деньги?

– Они у меня в машине, – сказал Аллигатор и поднялся. Оба направились к двери, и Эмма облегчённо глотнула воздуха.

– И что же теперь будет дальше? – спросил Хинерк.

– Мой адвокат уже ждёт на вокзале, – сказал Гансман. – Я заберу его, и мы навестим Таксу-Долли. Сегодня вечером лошадь снова будет стоять в моей конюшне.

– Вот уж будет весело, – захихикал Хинерк. – Долли это совсем не понравится.

Аллигатор рассмеялся в ответ.

– Она ничего не сможет сделать. А самое прекрасное в том, что она будет думать, будто сама же договор и посеяла.

И оба исчезли за дверью. Эмма слышала, как они спускались по лестнице, но выбраться из своего укрытия отважилась, только когда во дворе взревели моторы.

Она выкарабкалась из-под софы. Нос у неё зудел и спина ныла, но она тут же бросилась бежать что было мочи, прочь из этого ужасного дома, через пустой двор, к Альдо.

* * *

Лео уже поджидал её.

Он сидел рядом с Альдо в траве и обстругивал своим перочинным ножом деревяшку. Эмма подбежала к нему и поцеловала. Крепко-крепко.

– Спасибо! – сказала она. – Спасибо тебе, что спас меня от Аллигатора. Это было самое замечательное, что кто-нибудь когда-нибудь совершал ради меня.

Лео покраснел, как варёный рак, и едва не порезал себе палец.

– Да не за что, – пробормотал он. – Ведь это… это само собой разумеется.

– Само собой разумеется? – Эмма взяла Лео за руку. – Альдо, ты это слышал?

Она помогла Лео встать.

– Ты поступил как герой. Как настоящий герой! Я бы в жизни на такое не отважилась. Хоть за тысячу лет! Мне казалось, у меня вот-вот душа в пятки уйдёт. Ведь если бы этот тип меня заметил, даже и не знаю…

При мысли об этом у Эммы и теперь ещё отнимался язык.

– Вот именно! – Лео пожал плечами и спрятал нож в карман. – Тебя он не должен был увидеть. Тебя бы он так просто не отпустил.

– Да знаешь что? – Эмма подтолкнула его к Альдо. – Твой брат после такого ещё сто лет бы зазнавался. А ты себя так ведёшь, словно тебе за это должно быть стыдно. Давай, забирайся. Мы должны вернуться, прежде чем этот тип уведёт Миссисипи.

Ухватившись за гриву, она вскочила Альдо на спину. Лео уцепился за Эмму, подтянулся и уселся за нею.

– Но против этого ты ничего не сможешь сделать, – вздохнул он. – Этот тип просто скажет, что ненадолго поручил Долли ухаживать за Миссисипи. Ведь теперь договора на покупку у тебя больше нет…

– Ах какая неудача, а ведь он всё ещё у меня, – отозвалась Эмма.

Они подъехали к дороге.

– Давай, толстяк! – крикнула Эмма, подгоняя мерина. – Быстрее, не то твоя подруга Мисси скоро превратится в собачий корм.

Альдо навострил уши и прибавил шагу.

– Как? Ну всё, теперь уж я ничегошеньки не понимаю! – простонал Лео. – Что же тогда на наших глазах сжёг Аллигатор?

– Договор, – подтвердила Эмма. – Но у меня есть копия.

* * *

Когда Альдо протрусил наконец сквозь ворота дома Долли, перед ними уже стоял автомобиль Гансмана. С прицепом-коневозом.

Эмма и Лео спрыгнули со спины Альдо.

Навстречу им бросился Макс.

– Эй, как прошло? – закричал он. – Вы себе даже не представляете, какой тут переполох.

– Мы знаем! – сказала Эмма и сунула ему в руку поводья Альдо. – Слушай, отведи его на выпас, ладно? Лео, скажи Долли, что я сейчас приду и чтобы она не отпускала Миссисипи, хорошо?

Лео кивнул. Макс перевёл недоумённый взгляд с Эммы на Лео.

– Ну говорите уже! Что произошло? – упрашивал он. – Что вы выяснили?

Но Эмма уже мчалась к дому.

Она с грохотом взбежала по лестнице в свою комнату, выдернула из шкафа рюкзак и выудила из него копию.

Когда она, совершенно запыхавшись, прибежала к выгону, Аллигатор уже собирался вытянуть Миссисипи за недоуздок с выпаса. Кобыла мотала головой, фыркала и беспокойно оглядывалась по сторонам. Долли что-то настойчиво втолковывала низенькому толстому мужчине в очках, при этом размахивая навозными вилами.

Макс и Лео поставили Альдо поперёк выхода и таким образом перекрыли Аллигатору дорогу.

– Стойте! – закричала Эмма. – Стойте, это моя лошадь! – И, протиснувшись мимо Альдо, она побежала к Долли и маленькому мужчине.

Все удивлённо обернулись на Эмму. Миссисипи фыркнула и так порывисто дёрнула недоуздок, что Гансман едва сумел её удержать.

– У меня есть копия! – прокричала Эмма. – Копия договора!

Внезапно вокруг стало совсем тихо. Только лошади фыркали и беспокойно перетаптывались на месте.

Аллигатор глядел на Эмму так, словно собирался сожрать её на месте.

Маленький человек судорожно поправил очки.

– Могу ли я взглянуть на эту копию? – спросил он.

Эмма нерешительно протянула ему драгоценный лист бумаги. Наморщив лоб, мужчина прочитал договор, изучил подпись и вернул листок Эмме.

– Прошу прощения, – пробормотал он. Затем поспешно подошёл к Гансману и начал ему что-то объяснять.

Выглядел он порядком рассерженным.

– Это адвокат племянника Клипербуша, – принялась нашёптывать Долли. – Эти двое объявились здесь четверть часа назад и потребовали показать им договор на покупку Миссисипи. И ты представляешь, он…

– …пропал, – закончила Эмма.

– Точно! – Долли посмотрела на неё с изумлением. – Откуда ты знаешь? Должно быть, я его потеряла. Пока я как сумасшедшая его искала, этот негодяй уже принёс недоуздок. К счастью, поймать Миссисипи оказалось не так-то легко. Иначе они бы уже уехали с нею и…

– Ты его не теряла, – перебила её Эмма.

Адвокат и Аллигатор всё ещё спорили между собой, а Миссисипи дёргала за недоуздок, пританцовывала на месте и оглядывалась на Эмму.

– Что?! – Долли схватила Эмму за руку. – Что ты такое говоришь?

– Ты его не теряла, – повторила Эмма. – Это Гансман послал Хинерка выкрасть его. А дверь ты заперла.

Бабушка смотрела на неё, лишившись дара речи.

– Ты можешь это доказать? – наконец тихо спросила она.

Эмма покачала головой.

– Только если полиция поверит мне и Лео больше, чем Хинерку и Гансману. Ведь мы своими глазами видели, как они сожгли договор.

Адвокат снова подошёл к ним.

– Извините, фрау Блюментрит, – сказал он, – но я объяснил своему клиенту, что эта копия, естественно, полностью меняет положение вещей и что я настоятельно рекомендую ему ещё раз обдумать свой нынешний образ действий.

– И что всё это значит? – спросила Эмма.

– Это значит… – Маленький человек подтянул узел своего галстука. – Это значит, что лошадь на данный момент остаётся в вашем владении, и мой клиент пока что отказывается от своих притязаний.

– Хорошо! – сказала Эмма.

Со свирепым видом она подошла к Аллигатору, вырвала у него из руки недоуздок и повела Мисси обратно на выпас. Кобыла ткнулась мордой в её плечо и нежно потянула губами за пуловер. Сняв недоуздок, Эмма обняла Мисси, прижавшись лицом к её шее.

– Едва успели! – прошептала она. – Ах, Мисси, нам чертовски повезло, ты это понимаешь?

Миссисипи беспокойно шагнула в сторону, встряхнула гривой и вопросительно посмотрела на Эмму сверху. Эмма притянула к себе голову кобылы и нежно подула ей в ноздри.

– Этот тип никогда тебя не получит, – прошептала она. – И пусть нам с тобой придётся убежать хоть до самой Америки. Он не получит тебя никогда!

Увидев, что Эмма отводит Миссисипи обратно на выпас, Макс повёл на пастбище и Альдо. А Лео прошёлся мимо Аллигатора, широко ему ухмыляясь.

– Ты? – Когда Альберт Гансман узнал Лео, у него от злости чуть глаза из орбит не вылезли. – Всё-таки ты. Ну погоди, лживый коротышка. Только попадись мне ещё раз, уж тогда…

– Что тогда? – перебила его Долли, вставая между ними. Вилы она всё ещё сжимала в руке. – Мало того что вы являетесь сюда и пытаетесь украсть лошадь. Теперь вы уже и детям угрожаете?! Только не на моём дворе!

Она свистнула сквозь зубы, и из травы, порывисто дыша, поднялся Пучок.

– Пучок. – Долли указала на Гансмана. – Унеси! Марш!

Пучок вразвалочку подошёл к Аллигатору, бережно ухватил его зубами за рукав и потащил к воротам.

– Скажите этому монстру, чтоб сейчас же меня отпустил! – заорал Гансман через плечо. – Вы же за этот костюм не расплатитесь.

– А я и не собираюсь, – ответила Долли.

Альберт Гансман бранился и ругался так громко, что даже Эльсбет Докенфус высунулась из чердачного окна. Но Пучок упорно тянул его дальше.

– Так я, пожалуй, пойду, – сказал адвокат Гансмана, нервозно улыбаясь. – Извините за беспокойство, фрау Блюментрит.

Эмма тщательно закрыла изгородь выгона и встала рядом с Долли.

Между тем Пучок уже вытащил Аллигатора за ворота, но его рукав он выпустил лишь на тротуаре – в точности перед мусорным баком.

– С каких это пор Пучок такое умеет? – спросил Макс.

– И верно. – Эмма удивлённо покачала головой. – Ведь он обычно только лает.

– Лает-то он по-прежнему, – объяснила Долли. – Но я заметила, что ему нравится относить куда-нибудь вещи. Например, мешки к мусорному ведру. Стоит только сказать: «Унеси!», как он тут же хватает всё, на что ни укажешь, и бежит себе. Удобно, правда?

– Выходит, на этот раз он утащил просто здоровенный мешок мусора. – Макс повернулся к Эмме. – Может быть, теперь кто-нибудь наконец расскажет мне, что произошло у Клипербуша?

– У Клипербуша? – Долли ошарашенно посмотрела сначала на Эмму, а потом на Лео. – Ага, так вот, выходит, куда завела вас лесная прогулочка с Альдо?!

– Ну да. – Эмма смущённо чертила носком ботинка круги на песке. – Мы немножко пошпионили.

– Вот оно что. Пошпионили? – Долли нахмурилась. – Вот почему Гансман так разбушевался, увидев Лео?

Эмма кивнула.

– Лео меня спас.

Она посмотрела на Макса.

– А ведь брат у тебя герой. Настоящий герой.

Лео не знал, куда девать глаза.