Глава 2

Едва ли не с первыми лучами еще теплого осеннего солнца Таня села в машину и направилась по давно знакомому маршруту – в следственное управление. Дело у нее было сверхважное и совершенно не терпящее отлагательств.

Именно с этой фразой Таня и ворвалась в кабинет своего старого друга – подполковника полиции Владимира Сергеевича Кирьянова.

– Вчера я до тебя так и не смогла дозвониться, но сегодня от ответа тебе не уйти.

Вернувшись домой, первым делом Таня действительно набрала номер друга, но тот был очень занят и не мог толком слушать, а потому попросил расписать все в сообщении. Вот Иванова и расписала: щедро так, на половину листа А4 хватит, если не больше. Кирьянов сообщение получил, прочитал, но так ничего и не ответил. Сидеть на одном месте, ждать, надеяться и верить Таня никогда не умела, а потому и приехала в такую рань выпытывать ответ.

Расположившийся за своим столом подполковник полиции посмотрел на свою давнюю подругу откровенно сонным взглядом.

– Танюх, я как знал, что ты у меня с первыми петухами будешь. Только документы распечатать собирался, – мужчина кивнул на свой новый монитор.

– Так показывай. Чего бумагу портить? – Иванова обошла стол друга и встала справа от его кресла. Одну руку она положила на спинку кресла подполковника, второй уперлась кулаком в столешницу, слегка наклонившись вперед. – Это прежний твой монитор был смертью для глаз. В этот хоть смотреть приятно.

Кирьянов довольно улыбнулся похвале; всего месяц назад он наконец смог выбить для себя новый монитор взамен старого. Тот был уже настолько плох, что без кровавых слез в него нельзя было взглянуть.

На экране был открыт отсканированный документ с яркой синей печатью внизу. Краски были настолько яркими, что Таня даже засмотрелась.

– Действительно, старый твой монитор давно пора было на помойку отправить.

– На свалку истории! – поправил Кирьянов.

– И туда тоже. – Таня оторвала взгляд от печати и быстро пробежалась глазами по тексту документа. – Ты когда раздобыть-то все это богатство успел?

Кирьянов не без самодовольства дернул плечами и выпрямился:

– Так работаем же. Сразу же после твоего сообщения стажеру написал. Он-то и постарался.

Бросив чтение, Таня оглянулась на друга:

– Это тот стажер, который место преступления затоптал, а потом рядом еще один труп не заметил?

Подполковник кивнул:

– Он, родимый. Не поверишь, но за лето так поднатаскался, что диву даешься. Ни дать ни взять, а ценный кадр следственного управления растет. Вот и эти сведения нашел в кратчайшие сроки. Не знаю даже, с кем он там задружиться успел, что все на блюдечке с голубой каемочкой прислали еще до начала рабочего дня.

Иванова, не скрывая своего удивления, громко хмыкнула:

– Далеко пойдет парень.

Самодовольство Кирьянова только приумножилось на глазах.

– Ну само собой. Мой же ученик.

Усмехнувшись, Таня едва удержалась от того, чтобы припомнить другу, сколько раз он плакался ей из-за этого стажера. Сколько дров он наломать успел за первые пару месяцев, пока еще приходил сюда производственную практику отрабатывать. А теперь вот – гордый наставник и превзошедший все ожидания ученик.

Но времени на восторги сейчас не было; Иванова вновь обратила свой взгляд на монитор.

Текста в документе было немного – можно сказать даже, что несправедливо мало, – всего два небольших абзаца, размашистая подпись и синяя печать. Прочитав документ до конца и вновь врезавшись взглядом в яркий круг внизу страницы, Таня удивленно выпрямилась:

– Как «умер в тюрьме»?

Кирьянов поджал губы, будто бы это он был повинен в смерти недавнего заключенного.

– Сама видишь. – Он процитировал заключение. – «Смерть наступила в результате асфиксии». Повесился в своей же камере.

Иванова всегда славилась тем, что за словом в карман не лезла, но сейчас был явно случай из ряда вон: она стояла и молча смотрела в монитор, не имея ни малейшего понятия, что должна на это все ответить.

– Есть шанс, что самоубийство было сфабриковано, а сам Очередний выбрался из тюрьмы?

Кирьянов вновь пожал плечами и щелкнул мышкой, открывая другой файл. Теперь на экране были такие же яркие и четкие фотографии – одна из тюремной камеры, вторая из морга. Факт того, что это был тот самый Богдан Очередний, налицо – татуировка притягивала взгляд Ивановой, словно магнит. Ровно так же, как и вчера у подъезда.

– Но ведь и это можно было подделать. Грим, купленные охранники и прочие радости. Он ведь был из богатой семьи, мог себе такое позволить.

– Мог, – не стал спорить Кирьянов, – но я очень сомневаюсь, что это могли подделать. В той тюрьме работает мой хороший знакомый. У них там подобное не практикуется. А если бы Богдан Очередний и нашел кого-то падкого на деньги, то это быстро бы вскрылось.

Таню эти слова не убедили. Видела же она вчера этого человека? Конечно, видела. И как теперь поверить, что он умер несколько месяцев назад?

– Ладно. Давай тогда ему позвоним. – Кирьянов достал телефон и стал быстро листать телефонную книгу. Нужный номер нашелся под буквой «Н».

– Колька, привет! – воскликнул подполковник, прижимая телефон к уху. – Как ты там. Все в работе? Ага! А жена как? Да ладно! Шутишь же. Какой еще четвертый ребенок? Вам уже обоим под пятьдесят! Знаю я про эту вашу любовь, всем возрастам покорную, но не до такой же степени, Колька!

Тут Кирьянов поймал недовольный взгляд подруги и кашлянул, вмиг возвращаясь к своему образу серьезного подполковника полиции.

– Поздравляю, конечно, но позже обсудим. Я тебе по делу звоню. Мы тут вам вчера запрос по Очереднему посылали. Нет, ответ-то мы получили и в курсе, что он полгода назад умер. Но можешь подробней рассказать?

Таня замахала руками, пытаясь неловкой пантомимой подсказать другу поставить вызов на громкую связь. Не с первой попытки Кирьянов понял, что от него хотят; кабинет наполнился звуком низкого басистого голоса.

– Так с первых дней ему ото всех и прилетало, – вещал хороший знакомый Кирьянова. На фоне слышался шум, гам и прочие радости дома, в котором есть трое детей. – Потом вроде как оставили его в покое, когда он одного бывалого зэка порезал. Побаиваться стали. Но парнишка все равно не в своей тарелке был. В тюрьме, конечно, сложно быть в своей тарелке, но этому было совсем невыносимо. Только в день свиданий он более-менее нормальным становился. Сестра, видимо, как-то могла его утихомирить. А потом опять как бешенство у него начиналось. Не знаю уж, чего его к нам определили, а не в комнаты с мягкими стенами. Все хотел поднять вопрос об этом, да не успел. Повесился он.

– Точно он повесился? – озвучил Кирьянов немой вопрос подруги. Таня замерла, прислушиваясь, а вот «Колька» вопрос понял по-своему:

– Да вроде. Во всяком случае, выглядело так, будто бы сам. Хотя кто его знает. Ему с его-то характером много кто смерти желал. А у нас тут – ты сам понимаешь, как расследования проходят. Раз уж нашли с петлей на шее, значит, самоубийство.

Громко и тяжело вздохнув, Иванова отошла от стола и села на ближайший стул, опустив взгляд на сцепленные в замок пальцы.

– Ладно, Колька, – мужчина выключил громкую связь и приложил телефон к уху, – спасибо за помощь. Я тебе вечером позвоню. Расскажешь, что там у вас с женой случилось такое, что вы снова родителями стать решили.

Кирьянов с улыбкой, а иногда и с короткими громкими смешками, еще дважды попрощался и положил трубку.

– Ну? – спросил он тут же у Ивановой. Та не сразу нашла что ответить на такой глубокий и неоднозначный вопрос.

– Я уверена, что видела его вчера, – произнесла она четко и почти по слогам. – Он придержал мне дверь в подъезд, усмехнулся, а потом ушел.

Краем уха она услышала, как застучали по полу колесики офисного кресла; Кирьянов подъехал поближе к подруге и положил руку ей на плечо:

– Ты уверена, что это был он? Мало ли похожих людей?

– Уверена. Та же самая татуировка. В том же самом месте? – Она поднесла ладонь к лицу и нервно ткнула пальцем в правую щеку. Ровно туда, где черный абстрактный завиток рисунка изгибался на лице Очереднего и тянулся к глазу.

Подполковника такой аргумент совершенно не убедил.

– Да мало ли людей с татуировками на лице. Тем более с какой-то неясной абстракцией.

В ответ на свое неверие мужчина тут же получил недовольный взгляд Ивановой.

– Она была сделана по эскизу его сестры. Это не какой-то распространенный рисунок, который в любом тату-салоне могут повторить. Я эту татуировку узнала бы из тысячи. С закрытыми глазами нарисую. Сколько намучилась тогда, когда мы его ловили.

Да уж, не лучшие то были времена. Таня тогда забыла о таких явлениях, как сон и нормальное питание. С Кирьяновым они чуть ли не сутки напролет проводили в засадах, питались пирожками из ларьков и растворимым кофе, потому что за чем-то большим нужно было куда-то ехать, а они застряли в засаде. Но в то время это казалось не таким уж важным – куда важнее было поймать убийцу трех девушек.

Это было одно из немногих дел, за которые Иванова получила сущие гроши – в тот раз смысл был далеко не в вознаграждении. Таня чувствовала себя обязанной поймать этого монстра.

Самое обидное то, что имя убийцы было известно с самого первого дня, но все улики были косвенными, а редкие свидетели быстро отказывались от своих слов – запугивал их Очередний или приплачивал за молчание, Иванова так точно и не выяснила. Дело сыпалось, и выстроить хоть какое-то подобие доказательственной базы, с которой можно было бы пойти в суд, не представлялось возможным. К тому же и сам Очередний буквально насмехался над Ивановой и Кирьяновым. Наслаждался своей безнаказанностью и всемогуществом, которые давали ему деньги и связи.

Как-то раз он даже принес им кофе и два свежих круассана с малиной в бумажном пакете. Просто подошел к машине, в которой сидели детектив и подполковник полиции, постучал в окошко, а после с милой улыбкой пожелал доброго утра. Вечером того же дня он убил четвертую девушку, обставив все как самоубийство. Убитой была однокурсница Очереднего. Девушка давно и прочно была влюблена в отморозка, а тот, желая потешить свое самолюбие, оставил предсмертную записку от ее лица. В ней расписал, как он же прекрасен и как она – убитая – не может жить без него. Читая эту писанину, Таня не могла не кривиться.

Но именно в этот раз Богдан Очередний совершил свою главную ошибку.

Дело в том, что он не скрывал того факта, что провел с убитой ее последний день. Он попался не только на глаза свидетелей, но и в объективы камер наблюдения. Да, камеры в подъезде дома девушки магическим образом прекратили работать, но видеорегистратор одной из машин на парковке прекрасно заснял, как парочка зашла в дом. А потом и то, как Очередний выходил спустя почти три часа. В то самое время, когда девушка уже была мертва.

По счастливой случайности на место преступления первыми приехали Таня с Кирьяновым. Они же нашли записку, умершую от отравления девушку на полу и ее разблокированный телефон.

Богдан Очередний не ограничился одной только запиской: он разослал сообщения от имени убитой четырем ее друзьям, преподавательнице и родителям – это были все ее семь контактов. Содержание было близко к содержанию записки. По счастливой случайности ни одно из этих сообщений еще не было прочитано – двое друзей были в кино, а двое других на экзамене вместе с преподавательницей, а родители уехали на дачу и были слишком заняты, чтобы брать в руки телефоны. Таня не сомневалась и секунды – она удалила все эти сообщения, а записку уничтожила.

Очереднего посадили, но за убийство только одной девушки – своей последней жертвы. В этот момент это все было похоже на счастливый финал и торжество добра над злом.

Теперь же Таня вообще ничего не понимала.

Глава 3

Следующим утром у Тани страшно болела голова. Вчерашний день давал о себе знать самым неприятным образом. И ладно бы дело было в похмелье или усталости после вечеринки или чего-то подобного. Но нет – прошедшие сутки Иванова провела в поисках ответа на вопрос: мог ли Очередний выжить и избежать тюремного заключения?

По всему выходило, что тюремного заключения он как раз таки с помощью смерти и избежал.

Но кто ж тогда с такой живописной татуировкой придержал Ивановой дверь? Улыбка еще эта. Да и прочее: рост, цвет волос и глаз. Не может быть так много совпадений! Она хорошо помнила, как выглядел Богдан Очередний, и не могла его ни с кем перепутать, даже спустя столько времени. Не могла же! Эта проклятая татуировка так точно никогда бы из головы не вылетела!

От этих и многих других мыслей голова Татьяны пухла и нещадно болела. Даже – чего никогда не бывало – любимый кофе в горло не лез. Ивановой все не нравилось. Она даже трижды готовила заново свой любимый напиток, потому что каждый раз он горчил.

Иванова злилась, ругалась на кофемашину, на капсулы, на зерна, на турку и плиту – она перепробовала все способы приготовления кофе, но ни один не дал нужного и вкусного результата. В конце концов Таня бросила это дело и осушила залпом уже остывший первый вариант напитка, а остальные вылила в раковину. Небывалое кощунство, но сейчас по-другому и быть не могло.

Будучи занятой на кухне, детектив и пропустила сразу три входящих вызова. Все от одного и того же незнакомого номера. Несколько минут Таня мучилась сомнениями: перезвонить сейчас или позже? А может, и вовсе дождаться, пока незнакомый номер позвонит сам? В итоге она сунула телефон в карман и направилась в ближайшую кофейню.

Там Таня наконец получила свой вкусный и в меру горячий кофе, еще и с сиропом и забавным рисунком, который бариста оставила на бумажном стаканчике рядом с ее именем.

– Спасибо. – Иванова впервые за день искренне и счастливо улыбнулась, попутно вводя код разблокировки телефона и заходя в приложение банка. – Оплата по QR-коду.

Девушка за кассой кивнула, обратила свой взгляд на монитор, но потом резко ойкнула и посмотрела на Таню.

– Совсем забыла предложить. Выпечку будете? У нас сегодня замечательные круассаны с малиной. Все очень хвалят.

Улыбка Тани исчезла, когда детектив поджала губы. Снова вспомнилось то угощение, которое им с Кирьяновым принес Очередний. Будто вновь перед глазами предстал тот немного помятый бумажный пакет, протянутый им в насмешку.

Иванова тряхнула головой:

– Нет. Не стоит. Не люблю круассаны с малиной.

Девушка за кассой понятливо кивнула и предлагать что-то еще не стала. На терминале загорелась сумма к оплате, а рядом QR-код. Таня навела на него камеру, и тут же оплата прошла.

Оставаться в кофейне она не стала, а направилась прямиком на улицу. Сколько можно сидеть в четырех стенах? Стоило бы пройтись немного по округе. Развеяться и отвлечься.

Так уговаривала себя Иванова, старательно делая вид, что по лицу каждого прохожего она бегает исключительно из праздного интереса и никакого Очереднего найти в толпе не пытается.

Тем более что за время прогулки она действительно не встретила никого даже с какой-нибудь татуировкой на лице. Это немного расстроило.

Подойдя к дому, Таня вновь обнаружила, что так и не прикрепила к ключам блинчик-ключ от домофона. Будто этого мало было, так она еще и сумку с собой не взяла – только телефон и ключи в карман сунула. Вот и как теперь в дом попасть?

Решив, что печалей и переживаний в ее жизни на сегодняшний день и так достаточно много, Иванова не стала расстраиваться и села на скамейку возле подъезда. На улице нет дождя, у нее еще есть кофе, а осеннее солнце прекрасно пригревает, даря последние теплые деньки в этом году. Так почему бы не посидеть еще немного на свежем воздухе? Таня не нашла причин от этого отказываться. В любом случае кто-нибудь из соседей скоро обязательно будет возвращаться домой, тогда она и зайдет внутрь вместе с этим человеком.

Забытый в кармане ветровки телефон вдруг зажужжал. На экране высветился тот самый незнакомый номер.

– Да? – Иванова ответила почти сразу. Только глоток кофе сделала перед этим.

– Частный детектив Татьяна Иванова? – спросил в ответ с той стороны звонкий женский голос. От официальности и громкости тона хотелось поморщиться, что Таня, в общем-то, и сделала.

– Да. А вы что-то хотели?

Несколько секунд динамик телефона передавал одну только звенящую тишину.

– Да. Я хотела бы нанять вас в качестве частного детектива. Мне нужно, чтобы вы помогли с расследованием исчезновения четырех девушек.

От такого предложения Татьяна невольно напряглась: да что ж за день сегодня такой? Все вокруг напоминает об этом Очереднем! И круассан этот в кофейне, и девушек ровно столько, сколько он убил.

– Где? – тупо спросила Иванова.

Собеседница негромко прокашлялась:

– Поселок Верхнее Борькино.

Название не говорило Ивановой ровным счетом ничего. Хотя нет, одно говорило – Таня совершенно не знала, где это находится и существует ли такой населенный пункт вообще.

Восприняв молчание за подобие согласия, собеседница продолжила:

– Я могу подъехать, куда вам удобно, и подробно все рассказать. – Чуть более взволнованным и даже почти напуганным тоном она прибавила: – Поверьте, без вас мы никак не справимся. Очень нужна помощь. В поселке страшно на улицу выходить. Все от каждой тени шарахаются.

Таня почесала лоб, прикрыла глаза и тяжело вздохнула, отодвинув подальше от лица телефон. Ей срочно и крайне необходимо было собраться с мыслями. Стоит ли браться за дело, когда у нее тут уже и без того, возможно, дело есть? Но, с другой стороны, может, Кирьянов прав, и Очередний действительно мертв, а вчерашний прохожий – просто прохожий? И все это просто глупые совпадения, которые ее уставший мозг зачем-то связал воедино.

Таня терялась в догадках и муках выбора. Судя по всему, у потенциальной клиентки действительно важное дело, а она тут за призраками гоняться собралась. Нет! Глупости все это. Нужно взять себя в руки, а потом взять в руки новое дело. Тем более что денег много не бывает.

– Вы сейчас в городе или в своем Верхнем Борькино? – спросила Иванова первым делом. Надо же ей знать, как много девушке понадобится времени, чтобы приехать и все объяснить.

С той стороны послышался короткий смешок:

– В городе, конечно же. Специально приехала, чтобы с вами увидеться и попросить помочь.

Иванова прокашлялась:

– Попросить-то – это хорошо, но благотворительностью я обычно не занимаюсь. – Таня посчитала справедливым сразу же расставить все точки над «и» и уведомить клиентку о том, что работа бесплатной не будет.

Детектив вновь услышала короткий смешок:

– Разумеется. Деньги приехали со мной. Но только аванс. Основная сумма ждет на месте работы.

– Это вы так пытаетесь заманить меня в свое Верхнее Борькино? – Таня усмехнулась и допила оставшийся в стаканчике кофе, а сам стаканчик бросила в мусорку, что стояла рядом.

Собеседница вновь негромко, но будто бы искренне засмеялась:

– Само собой. Всем селом вас заманиваем.

Таня то ли нервно, то ли искренне хохотнула и прикусила губу, задумавшись. Вот и что говорить? Собираться и ехать неизвестно куда? В какое-то село, о котором она никогда даже не слышала. Хотя она ведь хотела отпуск в глубинке, где никто ее не найдет. И пусть дело о поисках четырех пропавших девушек – это не совсем отпуск в привычном смысле слова, ну так и Таня не совсем обычный человек.

– По счастью, в ближайшие дни я совершенно свободна, – решилась она, когда тишина уж очень затянулась. В ответ сразу же послышался довольный вздох.

– Это замечательно. Можем встретиться где-нибудь и более подробно все обговорить?

Иванова мысленно прикинула, куда была бы не прочь сходить, и почти сразу определилась с местом:

– Кафе «Пыльная роза», знаете, где находится?

– Нет. Но у меня есть Интернет. Найду.

Таня кивнула:

– Отлично, тогда встретимся там через два часа и все обсудим.

Ответом Ивановой было короткое «ок!» и протяжные гудки.

Что ж, время назначено, место выбрано. Осталось только в дом попасть и собраться.

Глава 4

Таня страшно опаздывала к назначенному времени.

Она обзвонила через домофон трех своих соседей, но никто не ответил: может, дома нет никого, а может, просто никого не ждали, вот и не брали трубку домофона.

Как назло, еще никто домой не возвращался, и чем дольше Таня топталась у входа в подъезд, тем чаще мысленно – а иногда и вслух – клялась себе, что прицепит блинчик к связке ключей, как только переступит порог квартиры. Буквально сразу же, даже не снимая обуви и верхней одежды.

– Сразу же. И впредь буду следить, чтобы никогда этот блинчик не покидал пределы связки. Ни-ког-да!

Клятвы звучали одна за одной, а вот никто из соседей не появлялся добрых минут сорок.

– Куда вы все делись вообще? – вопрошала недовольно Таня.

И вот наконец ее беззвучные молитвы были услышаны; из подъезда вышла компания из трех девушек и долговязого парня. Таня поздоровалась с ними, получила приветствие в ответ. Не удержалась Иванова от того, чтобы посмотреть на правую сторону лица парня. Нет, никаких татуировок.

«Кажется, у меня скоро разовьется мания, – пожурила она сама себя. – Стану городской сумасшедшей, которая бегает по городу и выискивает парней с татуировками на лице. Да. Прекрасный финал для знаменитой Татьяны Ивановой».

Из-за столь долгой задержки собираться пришлось впопыхах. Таня быстро переоделась из своей полудомашней одежды, в которой почти два часа назад на минутку выскочила за кофе. Накинула на плечи длинный серый тренч – вечером обещали похолодание, – но на нос нацепила солнечные очки; в общем, типичный наряд для середины осени.

Хорошо, что кафе находилось буквально в десяти-двадцати минутах езды. Двор был полон каршеринговых машин; на одной из них Таня и поехала на встречу.

А по дороге попала в пробку из-за аварии: какой-то «гений вождения» пытался повернуть из правого ряда влево. Иванова увидела его, только когда подъехала к светофору: мужчина сидел на водительском месте и нервно тарабанил пальцами по рулю. Таня тоже по нему тарабанила, но, к сожалению, пробке рассосаться это нисколько не помогало. И ведь не объехать никак! Даже дворами, ведь там все тоже перегорожено из-за ремонта дороги.

В итоге Таня доехала до места где-то минут на двадцать позже оговоренного срока.

В кафе она хоть и влетела, но с присущим ей изяществом.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась девушка-хостес, когда Таня переступила порог кафе. – Вам столик на одного или к вам кто-то присоединится?

– Нет. На самом деле меня ждут… – Таня уже открыла рот, чтобы назвать имя человека, который ее ждет, но осознала, что в ходе телефонного разговора имя заказчицы так и не уточнила. – Тут должна быть девушка.

Собственно, это вся информация о заказчице, которой располагала Иванова. Вряд ли хостес спрашивает, откуда родом посетители. Иначе можно было бы и эту самую Верхнюю Борисовку припомнить. Или не Борисовку? Таня была уверена, что в названии было слово «Верхнее», а второе слово начиналось на «Бо». Да уж, информации негусто.

Пока Иванова металась в мыслях и попытках придумать, как описать свою заказчицу, к ним подошла посетительница кафе. Она была кудрявой, рыжей, невысокой и с крайне недовольным лицом.

– Татьяна, я вас заждалась. Пойдемте.

Она развернулась, скрипнув по плиточке подошвами своих белых кроссовок с фиолетовыми шнурками, и пошла вдоль столов в самый конец зала. Иванова рассудила, что это и есть ее заказчица, а потому последовала за ней. Хотя голос был совсем не такой, как у Таниной телефонной собеседницы. Но тут и связь могла быть виновата.

Разговор они возобновили, лишь сев за стол на светло-зеленые неширокие диванчики. Перед Таниной спутницей стоял бокал с ополовиненным коктейлем – это было что-то большое и сладкое, украшенное сверху взбитыми сливками и печеньем, – рядом еще один стеклянный бокал с мохито и тарелка из-под «Цезаря». На дне осталось несколько одиноких листьев салата в соусе.

– Будете что-то заказывать? – задав вопрос, Тане тут же протянули меню. Видимо, экземпляр оставили специально для нее. – Тут один из самых вкусных «Цезарей», которые я пробовала.

Но, несмотря на такую высокую оценку, Таня заказала только чашку кофе и шоколадный маффин.

Как только официантка приняла заказ и ушла, Иванова решила, что стоит вернуться к делу.

– Так что там случилось у вас в селе?

Рыжая, не скрывая недовольства, тут же поджала губы, да так, что они стали выглядеть как перевернутая улыбка.

– Не в селе, а в поселке, – поправила она. – И да, меня зовут Лиза. Это на случай, если вдруг снова нужно будет сказать, кто именно вас ждет.

Сказано это было то ли с упреком, то ли просто ради того, чтобы представиться. Так что Таня одновременно испытала и стыд за то, что не спросила имя сама – все же профессионал, – и недовольство за этот пассивно-агрессивный упрек, и благодарность. Странный набор чувств для первой встречи с незнакомым еще человеком.

– А меня – Татьяна, но, думаю, вы это и так знаете.

– Конечно. Если бы не знала, не стала бы звонить с просьбой о помощи. – Лиза пододвинула к себе поближе мохито и отпила через трубочку. Ее кудрявые распущенные волосы съехали по плечу и частично прикрыли лицо. Лиза недовольным взмахом руки закинула их обратно за плечо.

В это время к их столику вернулась официантка с кофе и десертом для Тани. Она улыбнулась, спросила, нужно ли еще что-то, и ушла, забрав с собой тарелку с двумя листьями на дне.

– Так вот, – сказала Лиза так, будто всего лишь возобновила рассказ, а не собиралась рассказывать все с самого начала. – Около полугода назад начали пропадать девушки. Сначала моя соседка, потом еще одна. Ну и по той же схеме пропали ещет две.

Рыжая, которая еще совсем недавно рассказывала, как им страшно выходить на улицу, сейчас совсем не выглядела напуганной и задумчиво гоняла трубочкой колотые льдинки по бокалу с мохито. Тон ее голоса, скорее, был официальным и отстраненным:

– В общем, уже четыре пропали. Никто не знает, куда они делись и что случилось. Но все очень напуганы.

– Вы напуганной не выглядите, – будто бы пожурила свою клиентку Таня.

Но Лиза совсем не отреагировала на этот укор и лишь плечами пожала:

– Так я же не в поселке сейчас. Чего бояться? К тому же теперь со мной приедете вы и со всем разберетесь. В общем, причин для страха больше нет.

Поспорить с этим утверждением значило преуменьшить свои навыки и таланты детектива. Так что Таня молча приняла сказанное и отпила кофе.

– Есть какие-то подозреваемые?

Лиза снова пожала плечами, на этот раз куда более флегматично, и откинулась на спинку дивана.

– У меня нет. Но многие люди из нашего поселка найдут вам подозреваемых. Хоть одного, хоть двух, хоть два десятка. Только и будете успевать проверять версии.

Говорила она уверенно, четко, но в то же время будто бы с насмешкой или подтруниванием над Ивановой. Была в ее словах какая-то мелочь, в ответ на которую хотелось возмутиться или оскорбиться, но вместе с тем ничего такого и не было.

Таня решила ответить в том же тоне.

– Очень содержательный рассказ вышел, – бросила она, отламывая маленькой металлической ложечкой кусочек маффина.

Лиза на ответную нападку никак не отреагировала, лишь оставила в покое бокал с мохито и вернулась к сладкому нечто, стоящему рядом. На дне сквозь тонкие стеклянные стенки проглядывали небольшие черные шарики, плавающие в напитке. Несколько из них попали в трубочку и быстро пронеслись по ней вверх. Только последняя застряла где-то посредине и не хотела двигаться дальше, как бы рыжая ее ни тянула.

С недовольным вздохом Лиза отстранилась от трубочки и сквозь пластик сжала застрявший шарик.

– Я бы рассказала вам больше, но сама толком не знаю, с чего лучше начать. Местность у нас, – она прищурилась, подбирая слово, – глухая. Людей мало. Все друг друга знают. В общем, типичный поселок в глуши. Что-то такое, что в сериалах по «России–1» показывают как родину главной героини, которая приехала покорять Москву с одной холщовой сумкой и энтузиазмом в глазах. Или как в сериале «Топи». Это даже больше подойдет. Смотрели?

Иванова мотнула головой; Лиза развела руками.

– Я тоже не смотрела, но сестра рассказывала. Представьте себе такую картину. – Она театрально подняла вытянутую руку с раскрытой ладонью чуть выше уровня глаз и медленно повела ею в сторону. – Все, куда хватает взгляда, – лес. С десяток длинных улочек с одноэтажными домиками. Все жители или старые, или близки к тому, чтобы получить этот статус. И каждый суеверен до мозга костей.

От такого описания и таинственного – почти мистического – тона Лизы Таня, не удержавшись, усмехнулась:

– Звучит, будто начало сказки братьев Гримм.

– Или какого-нибудь хоррора, – рыжая тоже усмехнулась и снова сунула в рот трубочку. Раздавленный шарик двинулся вверх без каких-либо проблем. – В общем, место не самое лучшее и перспективное. Потому некоторые и думают, что эти четыре девушки просто сбежали оттуда за лучшей жизнью.

Звучало вполне логично.

– Так отчего же вы так не считаете?

Лиза, выдерживая таинственную паузу, подняла указательный палец кверху:

– А потому, что мы все дружили. Учились с первого класса вместе. И также вместе планировали уехать учиться после школы.

Сдвинув брови к переносице, Таня еще раз пристально оглядела собеседницу. Да, та выглядела довольно молодо, но на школьницу не тянула совсем. Хотя, может, детективное чутье подвело?

– После школы? – спросила Иванова, не скрывая удивления, а Лиза, поймав ее растерянный взгляд, засмеялась.

– Ага. Но не пугайтесь. Я не сбегала с уроков, чтобы с вами встретиться. Школу я еще в мае окончила. Все одиннадцать классов.

Таня кивнула, но взгляда от собеседницы не отвела. Почему-то она была уверена, что та старше. Может быть, лет двадцати, но никак не вчерашняя школьница.

– И почему вы не уехали учиться? Или вы не из школы ко мне приехали, а из университета?

Сладкий напиток в бокале Лизы кончился, но она все пыталась вытянуть остатки, издавая трубочкой неприятный булькающий звук.

– К сожалению, нет. Учиться я не поступила. И никто из нас не поступил. Все по разным причинам остались в нашем замечательном поселке. Света пропала первая. Она школу так и не окончила вовсе. Пропала еще в марте. Возвращалась вечером после дополнительных занятий с учительницей, но так и не вернулась.

Лиза медленно отодвинула от себя опустевший бокал.

– А что полиция?

– А у нас из полиции только участковый. Но толку от него, что от курицы без головы. Побегал из стороны в сторону и перестал. Свету не нашли.

Звучала эта история пусть и коротко, но достаточно жутко. Тем более что воображение Тани уже нарисовало себе этот поселок из рассказа как место страшное и будто вышедшее из мистического сериала.

– Следом пропала Лера. Накануне выпускного. Как пропала она, точно никто не знает. Ночью она была дома. Легла спать как обычно, а утром в комнате Леры уже не было. Только открытое настежь окно.

– Они могли сбежать сами? – решила уточнить Иванова. Все же, если это такая глубинка и девушкам, судя по всему, было там невыносимо, разве не могли они сбежать?

Но Лиза уверенно покачала головой:

– Говорю же, мы собирались сбежать вместе. Да и вообще друг от друга секретов не держали. А эти две просто пропали. Если они сбежали сами по себе, то как подруги они гроша ломаного не стоят, но они такими не были. Тем более вещи и документы их остались на своих местах.

Увлеченная историей и неторопливым, тихим голосом Лизы, Таня совсем забыла про свой кофе. Тот совсем уже остыл, но Иванова все равно сделала пару глотков. Впрочем, вкуса напитка она почти не различила.

– Когда пропала третья?

– В середине лета. Тут уже я присутствовала.

Таня не совсем поняла, о чем вела речь собеседница.

– О чем вы?

Лиза же тяжело вздохнула и коротко глянула за окно, прежде чем начать рассказ.

– Мы, как и собирались, хотели уехать летом в город. Сначала подать документы, присмотреть квартиру, а потом и вовсе уехать. Но в тот день Юме захотелось погулять по лесу.

«Вот уж странные желания», – подумала Таня. Вопрос, видимо, красноречиво отразился у нее на лице, потому как Лиза снова усмехнулась.

– Да. Звучит странно. Но мы-то там выросли. А Юму в то утро охватил какой-то ностальгический вайб. Ей захотелось обойти все наши любимые места. Проститься с родным местом, так сказать, – она фыркнула. – Ведь на тот момент мы еще собирались уехать осенью. Ну и мы пошли. Было немного страшно из-за пропажи Светы и Леры, но мы держались вместе. Прошлись почти по всем знакомым окрестностям. Дошли до самого Заячьего оврага.

– А это что за место?

Лиза неопределенно взмахнула рукой.

– Ну, по местным суевериям, там у нас водится всякая нечисть. Туда редко кто ходит, а если и ходят, то только с оружием. Народ в глубинке, он обычно во всякую нечисть верит больше, чем в свое светлое будущее.

Таня не сдержалась от усмешки. Вот уж история. Ладно уж с атмосферой дремучей глубинки, но теперь еще и нечисть лесная. А дальше что? Кощей и водяной появятся?

Лиза скептицизм Ивановой разделяла, а потому тоже усмехнулась.

– Вот и я о том же. Но мы подобную ерунду слушаем постоянно. Но тогда реально страшно было туда идти. Из-за девчонок пропавших и из-за слухов.

– Каких еще слухов? – Таня сложила руки на столе и слегка подалась вперед.

– Да где-то с полгода назад один из наших соседей вылетел из лесу как подстреленный. Бежал по всему поселку и кричал, что видел кого-то в Заячьем овраге. Ходил там огромный, страшный, весь в ветках.

И снова эти злосчастные «полгода». Ровно тогда же, когда в тюрьме покончил с собой Очередний. Таня откинулась на спинку дивана, пытаясь прогнать мысли о давно пойманном преступнике. Нет! Никак это не связано и не может быть связано.

– Не знаю, что он там увидел. Но, скорей всего, кто-то за хворостом пошел. Или неместный кто. Вон у нас тюрьма недалеко. Может, сбежал кто и прятался, а у нас все на ушах с тех пор стоят и думают, что в лесу леший завелся или кто похуже.

Договорив, рыжая негромко и коротко посмеялась, но Таня радости ее не разделила. В голове билась одна-единственная фраза: «рядом тюрьма».

– А что за тюрьма, не знаешь?

Лиза пожала плечами:

– Как-то не интересовалась ее названием, но знаю, что привозят туда тех еще уголовников. Так вот, Юма! – Она резко вернула разговор в прежнее русло. – Прошлись мы по этому Заячьему оврагу и собирались уже идти обратно, как вдруг что-то резко затарахтело. Представьте только! Посреди леса, вечером, когда кругом никого! Такой шум стоял, а потом все резко стихло. И крик.

– Крик? – вообще Иванова хотела задать много вопросов, но первым вырвался именно этот. Лиза кивнула.

– Ага. Но мы не стали разбираться, кто там и что. Рванули с места в сторону поселка. Но, только когда добежали, поняли, что нас уже не трое, а двое осталось. Юма из лесу так и не выбежала. Потом взрослые лес ходили прочесывать, и к оврагу этому ходили, но ничего подозрительного не нашли. Так что Юма тоже оказалась в списке пропавших.

Иванова медленно и задумчиво кивнула. Имя «Очередний» не выходило из ее головы. С его деньгами и связями не кончают жизнь самоубийством в тюрьме. С ними могут избежать тюрьмы, а если не получится, то сбежать из нее. Но полгода сидеть в лесу? Ловить каких-то школьниц? Что-то не складывалось в этом пазле, и Очереднего Таня решила из него пока исключить.

– Как пропала последняя?

– Это случилось буквально на днях. На прошлой неделе. Тая после исчезновения Юмы никак успокоиться не могла. Сутками дома сидела. Не разговаривала ни с кем. Даже со мной. Она страшно винила себя из-за того, что Юма пропала. Они были очень близкими подругами. И в итоге Тая ушла одна искать ее. В лес. И все, что от Таи осталось, это записка на ее столе. Написала, что должна найти подругу и что вернется только с ней.

Закончив свою жуткую историю, Лиза сделала большой глоток мохито, оставив в бокале один только лед, и громко поставила его на стол.

– Вы возьметесь за это дело? Если сомневаетесь в том, что у бывшей школьницы есть деньги, то не волнуйтесь. – Рыжая взяла свой рюкзак, поставила себе на колени и расстегнула, вытаскивая из нее пухлую пачку перетянутых резинкой красных купюр.

– Всю жизнь на школьном питании экономила?

Оценив шутку, Лиза однобоко улыбнулась.

– Это не только мои деньги. В случившемся хотят разобраться многие жители нашего поселка. И вся надежда на вас. – Она положила деньги на стол и слегка пододвинула к Ивановой. – Ну так что? Каким будет ваш ответ?

Глава 5

Вечер этого дня Иванова встретила, находясь в последнем на сегодня автобусе, идущем в сторону поселка Верхнее Борькино. Сидя у окошка, Татьяна отрешенно смотрела на то, как медленно за горизонт закатывается алое, даже почти бордовое, солнце. Красивый вид, ничего не скажешь. Рядом, надев на голову большие наушники, в то же самое окно задумчиво смотрела Лиза. Она сидела так тихо, что временами Иванова думала, что клиентка заснула, но нет. Рыжая моргала и иногда брала телефон, чтобы переключить песню на следующую или включить уже играющую заново.

Согласившись расследовать это дело, Таня первым делом прикинула, во сколько обойдется аренда машины на эти несколько дней, а то и недель. Плюс бензин и какие-нибудь непредвиденные траты вроде СТО.

Лиза остановила ее, когда Таня уже собиралась звонить своему знакомому, который занимался арендой авто:

– Зачем машина? Мы на автобусе прекрасно доедем прямо к самому поселку. А там машина уж точно не понадобится. За час можно весь поселок на своих двоих вдоль и поперек обойти. Так что любая машина – хоть своя, хоть арендованная – будет только лишним грузом для нас. И до заправки далеко. Куча времени уйдет в никуда.

Таня подумала, прикинула и не смогла найти аргументов против такого справедливого решения. Так что теперь они тряслись в автобусе по дороге в неизвестность. Хотя было не так уж и плохо. При слове «автобус» Таня представила себе списанный еще до ее рождения огромный скрипящий и разваливающийся сарай на колесах, но, как оказалось, в автобусе даже был кондиционер и можно было выдвинуть себе из-под переднего кресла подставку для ног.

– Неплохие автобусы к вам в Борькино ездят.

Лиза услышала слова Тани даже через наушники. Заговорила она тихо – едва слышно, – но Иванова умудрилась разобрать:

– Он не в Борькино. Нас просто по пути высадят.

– А до самого поселка идти пешком?

– Нет, конечно. Нас на окраине высадят. Буквально метрах в двухстах от крайнего дома. Там минут пятнадцать-двадцать до дома моего идти. Как-нибудь осилим, – Лиза полезла в свой рюкзак и вытащила из него две бутылки воды.

Быстро открыв одну из них, она уже поднесла горлышко к губам, но остановилась и посмотрела на Иванову:

– Будете?

А Таня осознала, что к дороге совсем не подготовилась. У нее с собой не было ни еды, ни медикаментов, ни даже воды. Все мысли были только о машине. Оно и понятно – на своих колесах можно в любой момент заехать на заправку или в магазин по пути.

В автобусе такой свободы не было, и Таня как-то совсем об этом позабыла.

– Спасибо. – Иванова забрала бутылку, легко открутила крышку и сделала пару глотков.

Что ж, Таня была уверена, что осилит путешествие с такой предусмотрительной спутницей: в рюкзаке Лизы виднелась еще одна бутылка и контейнер с бутербродами. А ниже, кажется, был блистер с таблетками. Может, от укачивания, а может, еще от чего. Любая аптечка с собой лучше, чем ее отсутствие.

Иванова, положа руку на сердце, должна была признаться, что оправляться в это путешествие вообще-то и не очень хотела. Да, история о пропаже четырех девочек не могла оставить ее равнодушной, как и внушительный гонорар. Но тут в городе Иванову ждало не менее захватывающее и таинственное дело: вопрос с Очередним еще не был закрыт и требовал внимания.

Однако свою роль сыграло другое обстоятельство, а именно наличие тюрьмы рядом с поселком Верхнее Борькино. Этот факт и все предыдущие совпадения того дня заставили Таню позвонить Кирьянову и задать один-единственный вопрос:

– Рядом с тюрьмой, в которой сидел Очередний, был какой-то населенный пункт?

Кирьянов сверился с данными и вынес однозначный ответ:

– Да. Какое-то Верхнее Борькино.

Это и стало поворотным моментом в принятии Таней решения. В тот же день она позвонила Лизе и приняла предложение работы.

Теперь она меланхолично наблюдала, как дорога за окном тянулась куда-то вперед, лес вокруг густел, а поля и населенные пункты встречались все реже.

Таню неторопливо убаюкивал шорох колес по асфальту и музыка, что тихо играла в автобусе. Это был приятный неспешный джаз. Именно во время партии саксофониста Иванова окончательно сдалась и провалилась в цепкое, окутывающее с головы до ног полусонное состояние. Время тянулось все медленнее, но это не казалось мучением. Наоборот, Таня находила это бесконечно умиротворяющим.

Бороться с сонливостью казалось бессмысленным; силы по крохотному кусочку неумолимо покидали Таню. Тело налилось чем-то расслабляющим, тяжелым и усыпляющим. Как человек, который прежде никогда в дороге не засыпал, Иванова сквозь сон пыталась удивляться своему состоянию.

За горизонтом исчезло солнце; деревья подступали к дороге, загораживая плотными кронами остатки света.

Проснуться Иванова не смогла даже от весьма болезненного, пусть и случайного, тычка под ребра – Лиза пыталась сесть поудобнее и зацепила ее. Таня вздрогнула, попыталась повернуть голову и спросить, что случилось, но получилось у нее только слегка приоткрыть глаза, а потом снова их закрыть.

Даже когда спутница намеренно попыталась разбудить Таню, у нее ничего толком не выходило.

– Татьяна, если мы сейчас не выйдем, то будем ночевать на вокзале в следующем на пути городе. Водитель долго ждать не будет.

Следом, заглушая последние слова Лизы, громко и недовольно прозвучал глубокий мужской голос. Он был явно недоволен. Лиза крикнула что-то в ответ и снова обратилась к Ивановой.

Таня слышала ее слова, понимала и даже пыталась бороться со сном, но вхолостую проигрывала. В конце концов Лиза поднялась и сама потянула Иванову на выход. Одной рукой она тащила обе сумки, тогда как второй пыталась удерживать Таню на ногах.

Как они выходили из автобуса, Иванова мало помнила, но свежий лесной воздух смог ее немного взбодрить. Прохлада тоже хорошо помогала. Таня поежилась и поплотнее закуталась в тренч, который Лиза успела накинуть ей на плечи. В руке Иванова сжимала громко шуршащую опустевшую бутылку из-под воды. В дороге она и не заметила, как выпила все. Теперь нужно было найти мусорку, чтобы выбросить опустевший сосуд.

– Это вас так постоянно в транспорте убаюкивает? – спросила Лиза с нескрываемой тенью недовольства. Обе сумки она поставила прямо на асфальт и разминала руку, которой только что их тащила. Ладонь заметно покраснела и приобрела две пересекающие ее поперек алых борозды.

– Нет. Никогда такого не было, – язык во рту Ивановой двигался будто нехотя, но Таня все равно заставляла. Ценой больших усилий, стоило признать.

Все же она слишком давно не отдыхала. Слишком много дней кряду провела на ногах. Слишком много думала, переживала, просчитывала свои шаги и шаги преступника. Немудрено, что теперь организм так упрямо требовал отдыха. Он, в конце концов, не механический и тоже имеет предельный запас сил и энергии.

– Такое бывает. Когда люди сюда приезжают, их всегда с непривычки в сон клонит. Воздух тут очень чистый. Кислорода много. – Лиза, продолжая говорить, подхватила сумки и повела Таню за собой вдоль шоссе. – Деревья всюду.

Через пару минут, по ощущениям Тани показавшихся парой часов, они свернули направо и оказались на нешироком асфальтированном тротуаре. Тот тянулся вдоль насыпной дороги и был заметно разбит. Местами зияли огромные трещины, где-то куски асфальта буквально вывалились из тротуара, а на их месте остались огромные, темнеющие в ночи ямы. Иванова чуть не запнулась за одну из таких, благо что Лиза была рядом и вовремя подставила локоть.

Они едва успели подойти к первому дому, начинающему улицу, когда их с Лизой со спины озарил яркий свет фар. Взгляд Тани невольно оказался прикован к двум темным силуэтам теней, растянувшимся перед ними. Высокие, тонкие, неказистые тени, перепутавшиеся руками, почти наполовину слившиеся воедино. Широкие сумки некрасиво растягивали их сросшийся образ. В целом тени выглядели как какое-то странное неказистое животное из ужастика.

Машина ехала медленно, заставляя тень нелепо дергаться на каждой кочке, и, в конце концов, остановилась прямо позади них. Лиза тут же обернулась; на ее лице возникла неяркая – скорее просто вежливая, нежели дружелюбная – улыбка. Она подняла руку, бросив одну сумку на пол, а вторую повесив на запястье, и отрывисто помахала.

Иванова тоже обернулась, как раз в тот момент, когда водитель нажал на клаксон, и два коротких, но громких сигнала огласили округу. Таня совсем не была готова услышать что-то настолько громкое и неприятное, а потому поморщилась.

Водительская дверь отворилась, и на улицу вышел мужчина. Лица его видно не было из-за того, что фары все еще слепили, но Таня все равно разглядела, как незнакомец высоко поднял руку и помахал.

– Лизка! Вернулась уже. А я-то все думал и гадал, когда ж тебя ждать. – мужчина так и стоял, не сделав и шагу от машины. Даже дверь не закрыл, только улыбаться продолжал:

– Давай быстрее. Садись. Подвезу. И следовательницу свою с собой бери.

Договорив, он нырнул обратно в салон машины и, прежде чем закрыть дверь, еще несколько раз махнул рукой.

Лиза медленно и вдумчиво вздохнула и только потом посмотрела на Иванову.

– Это наш местный участковый. Акопов Руслан Владимирович. Приставучий, слов нет. Но хоть домой нас отвезет.

Елизавета сделала первый шаг в сторону машины и потянула Таню за собой. Сопротивления она не встретила – Иванова пошла за ней без тени недовольства и села на заднее сиденье. Лиза обошла машину, но села спереди, предварительно сгрузив сумки на сиденье рядом с Таней.

Участковый проследил за перемещениями Лизы и только тогда, когда дверь за той закрылась, с нескрываемым любопытством оглянулся и оглядел Таню.

На лице мужчины загорелась широкая теплая улыбка. Такая улыбка, которой хотелось улыбнуться в ответ, но Иванова была слишком сонной для такого.

– Городскую, смотрю, сморила дорога, – послышался голос с явной усмешкой в тоне.

– Скорее не дорога, – ответила Лиза, – но доля правды в твоих словах есть. Машину, смотрю, помыл?

Участковый подмигнул Тане и обратил все свое внимание на Лизу.

– Ага. Как тебе теперь?

– Недостаточно хорошо, чтобы я захотела здесь находиться больше положенного. Поехали уже. Не видишь, человек сейчас совсем уснет.

Таня немного пожурила себя из-за того, что в первое мгновение после слов Лизы задалась вопросом: «неужели в машине есть еще кто-то?» И лишь потом поняла, что человек, который сейчас уснет, это не кто-то посторонний, а она сама.

Впрочем, в словах Лизы было очень много истины.

Всю дорогу Таня лишь краем уха слышала голоса: мужской – легкий, веселый и почти хохочущий, и шепчущий женский.

– Признайся, что переборщила.

– Отвали. Раз такой умный, сам бы попробовал.

Сосредоточиться достаточно, чтобы разобрать еще хоть что-то, у Ивановой не выходило совершенно. Положа руку на сердце она была готова поклясться, что совершенно не понимала, как оказалась в доме и когда участковый уехал, оставив их вдвоем.

– Проходите, располагайтесь. – Лиза дотащила обе сумки до кресла, что стояло в углу комнаты, бросила их рядом, а сама упала на диван и закинула ноги на спинку. Рыжие волосы упали на диванные подушки, и часть их свисала вниз, складываясь завитушками на полу.

Таня обнаружила себя в дверном проеме, облокотившейся о выкрашенный белой краской дверной косяк.

– Как же меня в дороге разморило-то, – проворчала Иванова, потирая глаза.

Лиза громко хмыкнула.

– Воздух такой у нас. Уж очень свежий и чистый. Я говорила уже.

Внутри дом казался совсем маленьким – крохотным даже. Таня была уверена, что смогла бы пересечь комнату, в которой они находились, за три своих нешироких шага вдоль и четыре поперек. Почти ровно по центру стояло кресло, рядом с которым теперь покоились их с Лизой вещи, чуть ближе к двум небольшим окошкам стоял диван. На стенах были наклеены уже давно выцветшие зеленые обои, а пол покрывал такой же старый – если не старше – коричневый ковер с узорами.

– Чай будете? Могу сейчас заварить, – радушно предложила Лиза, не вставая, впрочем, со своего места.

– Нет. Спасибо, – Иванова протяжно зевнула, прикрыв ладонью рот. – Я лучше сразу спать. А то усну еще с чашкой в руке.

Хозяйка дома усмехнулась и махнула рукой в сторону закрытой двери слева от дивана.

– Можете там лечь. Постельное белье я свежее постелила. Если будет холодно, то возьмите плед. Он на стуле лежит.

Иванова едва слышно поблагодарила Лизу, про себя удивляясь ее предусмотрительности, и поднялась на ноги. До комнаты она добралась без посторонней помощи, но, только закрыв за собой дверь, поняла, что вещи так и остались лежать у кресла. Стоило бы вернуться да забрать их, но в полутьме незнакомой комнаты сонливость вновь вступила в свои права.

Таня махнула рукой и решила, что от одной ночевки в неподобающей для этого одежде она ничего в своей жизни не потеряет. Так что стянула обувь, о которой совсем позабыла при входе в дом, следом сняла и спортивные штаны.

В путешествие Иванова вообще решила не наряжаться – неудобно же тащиться вдаль в платье и туфлях. Потому в этот раз Таня сделала выбор в пользу свободного спортивного костюма шоколадного цвета и кроссовок одной известной фирмы. В конце концов, она, как Мэрилин Монро, – красива и в мешке из-под картошки.

Но мешка у нее при себе не было, спортивный костюм валялся на стуле, кроссовки рядом с дверью, а сама Таня осталась в одной только оверсайз футболке. Сейчас длина и свободный крой были как нельзя кстати – футболка вполне могла сойти за ночную рубашку.

В таком виде Иванова и завалилась спать, уткнувшись носом в приятно пахнущую свежестью и лесом подушку.

Сон пришел в ту же секунду.

А поутру, едва открыв глаза, Таня уже мысленно стала прорабатывать план действий. Делала она это, чтобы взбодриться, ну и доказать самой себе, что убийственно свежий лесной воздух над ее разумом власти больше не имеет.

Для начала самым логичным решением казалось посетить местного участкового. Расспросить его о пропавших девушках и узнать детали, которые могла не знать Лиза. После стоило пройтись по домам, в которых жили пропавшие. Поговорить с их родителями и другими родственниками. Хорошо бы еще и друзей девушек опросить. Можно и учителей – по словам Лизы, две из них еще до окончания школы пропали.

– Сначала соберу всю возможную информацию, ну а дальше уже буду думать, что делать. И еще бы неплохо пройтись по тем местам, где предположительно девушки пропали.

Шансов было мало, но Таня надеялась, что ей удастся найти хоть какие-то следы и зацепки.

Сумка с вещами нашлась на том же самом месте, где вчера ее оставила Лиза, – у кресла. Самой хозяйки дома Иванова не заметила, пока за вещами ходила, а потому решила, что она еще спит.

В комнате Таня быстро переоделась в джинсы, светлую футболку, а сверху накинула длинный бежевый кардиган. Вполне себе милый осенний образ. Таня всегда сногсшибательна – успела перед выходом разглядеть себя в зеркало.

На столике возле входной двери она обнаружила стикеры и ручку; видимо, хозяйка дома записывала что-то, что не хотела забыть сделать перед выходом. Что ж, Иванова посчитала, что Лиза не расстроится, если она возьмет один стикер.

«Ушла к участковому и опрашивать свидетелей», – написала она. Не хотелось заставлять Лизу волноваться. Мало ли, проснется и обнаружит, что Иванова куда-то пропала. А так хоть знать будет, что причин для паники никаких. Не подумает, что Иванова, после вчерашней поездки, решила первым же делом сбежать обратно в город.

С чистым сердцем Таня вышла на улицу.

Тут-то она и столкнулась с по-настоящему большой проблемой – Иванова не имела ни малейшего понятия о том, в какой стороне искать участкового.

Но унывать Таня не собиралась.

Она прошла по дорожке, что вела через небольшой палисадник, и добралась до забора. Тот окружал, судя по всему, весь участок, но был каким-то странным. Забор был низким – можно сказать, даже до смешного низким – и едва доходил Тане до пояса. Нет, Иванова, конечно, обладала длинными ногами, но не настолько же.

Но забор был красивым – из ровных деревянных досочек, оплетенных лозами винограда. Огромные темно-синие гроздья свисали то тут, то там, прячась от утреннего осеннего солнца под широкими листьями. Таня не сдержалась и сорвала одну виноградину. Для виду обтерла ее рукой и сунула в рот. До чего же прекрасный и сочный вкус!

Не дав руке потянуться к винограду снова, Иванова скрипнула калиткой и вышла за пределы дворика.

– Здравствуйте! – она перешла через насыпную дорогу, подошла к ближайшему забору и приветливо улыбнулась женщине, которая копалась среди отцветших кустов какого-то незнакомого Ивановой растения.

У этого дома забор тоже был невысоким, пусть и выше, чем у дома Лизы. Он доставал Тане до плеч и был выкрашен ярко-зеленым. Ивановой как раз было удобно положить на забор ладони, а голову на пальцы.

Женщина оторвалась от своего занятия и подняла взгляд на Таню.

– Утро доброе! – прохрипела она в ответ, прокашлялась и повторила уже обычным голосом: – Доброе утро.

– Как участкового найти, не подскажете?

Пристально посмотрев на Иванову несколько долгих секунд, женщина распрямилась – спина ее громко щелкнула несколько раз кряду, – поправила сползшую с плеча вязаную безрукавку и утерла со лба пот. Все это было сделано нарочито медленно. Будто причин куда-то торопиться ни у кого из здесь присутствующих не было.

– Все свои знают, как найти, – глубокомысленно ответила женщина.

Таня и не ожидала, что все к ней сразу отнесутся без настороженности. Все-таки местечко-то не самое посещаемое. Можно сказать, в шаге от почетного титула заслуженной глуши. В таких местах редко появляется кто-то незнакомый.

Так что Иванова к недоверию решила отнестись со здравым пониманием и терпимостью.

– Я по просьбе соседки вашей приехала. Искать девушек пропавших.

Подозрительности в выражении лица женщины стало чуть меньше, но расположенность так и не появилась.

– Это Лизка, что ли, тебя привезла?

Таня кивнула, а женщина громко фыркнула, пуская на свое лицо тень улыбки:

– А мы-то и не верили. А она смотри какая. Всему поселку объявила, что поедет за детектившей из города. И вот! Привезла, стало быть.

Таня кивнула еще раз, в то время как женщина стянула с рук серые тканевые с синими точками на ладонях перчатки и небрежно сунула их в карман пальцами наружу. В два широких шага, переступив в первый раз обрезанный к зиме куст розы, а во второй – секатор и колючие ветки, она оказалась прямо напротив Ивановой. Пахло от незнакомки землей, потом и, что неожиданно, гренками и сладким чаем.

Вглядывалась в лицо Тани женщина пытливо, будто надеялась, что та каким-то неведомым образом прямо сейчас и скажет, куда делись пропавшие девушки.

– А участковый-то зачем?

– Материалы дела изучить.

Женщина вновь фыркнула, но в этот раз больше с насмешкой, чем с веселостью.

– Какие у него там материалы могут быть? – протянула она и громко презрительно хохотнула. – Да у нашего участкового на все вопросы один ответ. «В свое время разберемся» – вот и все тут. Тебе, стало быть, то же самое скажет.

Она потянулась, чтобы вновь поправить сползающую безрукавку. Верхняя пуговица не была застегнута – по причине ее отсутствия, – а потому предмет одежды, который женщине был явно велик, все время спадал.

– Это не к участковому надо, а к людям. Тут в любой дом зайти, и толку больше будет, чем от любого участкового!

– Так вы тогда подскажите, в какой дом стоит первым делом зайти, – подхватила Иванова, без доли насмешки. Одно только чистое и искреннее любопытство.

Женщина хмыкнула еще более глубокомысленно, чем в прошлые разы.

– Я сначала по родителям прошлась бы, – подытожила женщина спустя минуту раздумий. – Они-то всяко лучше всякого там участкового расскажут про дочек своих.

– А что ж вы так предвзято к участковому своему относитесь? – без упрека, но с едва заметной шутливостью в голосе полюбопытствовала Иванова.

Собеседница восприняла вопрос серьезно.

– Да ну его, – махнула она рукой. – Он же девчонок-то наших спустя рукава искал. Чуть ли не из-под палки заставляли делать что-то, – голос ее становился все громче и громче, а махи рукой шире. – Походил из стороны в сторону, как Светка пропала. Ну, поспрашивал будто бы, а потом руками развел, и все вам, ребятки. Дальше разбирайтесь сами.

– И что ж, совсем делать ничего не хотел?

– Совсем ничего! – продолжала восклицать женщина. – Сказал, что в город сбежала. Запрос пошлет в райцентр или куда-то там. Ну и спросу с него больше никакого.

– А потом, когда пропала эта, – Таня нахмурилась, припоминая имя второй пропавшей девочки, – Лера?

– Да уж когда Лерка пропала, он немножко задергался. Но то же самое делал. Только поболее прежнего вид делал, что ему дело есть до Лерки. Она ж девчонка была шебутная. На месте никогда не сидела. Вот она бы и могла через лес к шоссе, а дальше в город. А потом Юмка пропала.

– Юмка?

– Юма, стало быть, – поправилась женщина. – Бурятка она. Бабка ее у нас живет на окраине. Хорошая баба. Только с братом не повезло. Бандитом каким-то был. В девяностые так хорошо наворовался, что из страны даже уехать пришлось. А она вот разругалась с ним и здесь поселилась. Все одна да одна жила. А потом Юмка лет десять назад приехала – внучка брата ее непутевого. У нее родители погибли. Или мать только. Не помню уж. Теперь вот и Юмкин брат, как она пропала, тоже в наши края пожаловал. Странный паренек. Нелюдимый.

Таня поняла, что разговор уходит не в ту сторону.

– Так что там с пропажей Юмы?

– С ней вообще все как-то странно. Остальные-то девки тут в поселке пропали. А эту в лес понесло. Вот какой черт ее туда понес? Да еще и остальных своих подружек потащила. Странные они с братом, говорю тебе.

– Да, странно. Слышала я про этого вашего монстра лесного.

Женщина издала громкое и аутентичное «Ха!».

– Монстр! Какой уж тут монстр. Тут вещицы похуже всяких этих монстров.

– Что ж там такое? – не без любопытства спросила Иванова.

– Зверь у нас там. Или этот, как бишь его? Оборотень! Чучело такое огромное патлатое. По лесу ходит. В Заячьем овраге живет. Место гиблое. Там раньше много волчьих ям было, да, говорят, лет сто назад один охотник от волков бежал, пока сам в эту яму-то и не свалился. Помер не сразу, долго, говорят, мучился, пока дух не испустил. И с тех пор ходит по лесу в волчьих шкурах да убивает всех, кто к оврагу его Заячьему подойдет.

Таня не сдержала снисходительной усмешки. И пусть она успела быстро ее стереть с лица, собеседница все равно увидела.

– Вот ты смеешься, а нам тут всем не до смеха. В лес страшно даже толпой ходить. Никто не знает, с какой стороны зверь этот выпрыгнет.

– Вы-то уж простите. – Иванова покачала головой. – Но в такое поверить и правда сложно.

– Так и я не верила! Никто не верил. А с полгода назад стал ходить тут вокруг да около.

– Видел его кто-то?

Женщина с энтузиазмом закивала, а Таня приметила, как сжала она кулак до побелевших костяшек пальцев.

– Видели! Еще как видели! Тут уже столько народу это чучело встретило, что по пальцам не пересчитать.

И далее последовала долгая и весьма эмоциональная речь с подробным пересказом историй соседей/родственников/старых знакомых и друзей друзей. Таня искренне выслушала добрых пару минут молча, потом ненавязчиво пыталась вернуть собеседницу в нужное русло. К исходу шестой минуты бесконечного монолога Иванова была уверена на двести процентов в том, что, если она сейчас уйдет, женщина все равно продолжит говорить, потому что остановить ее ничто на этом свете не может. Разве что только это чудище, о котором она так живо рассказывала.

Но чудище за спиной Ивановой не появлялось, время шло, а истории становились все более короткими и отрывистыми.

– Так что там с пропавшими?

– А, точно же! Девчонки из-за этого зверя одна за одной и пропадали. Вот помяни мое слово, а в конце концов выяснится, что у нас здесь какое-то аномальное явление. Приедут к нам еще эти все телевизионщики и интернетщики и обставят все камерами своими.

Таня кивнула. Что же тут сказать? Информации она получила вагон и маленькую тележку. Другое дело, что ни от вагона, ни от тележки толку почти никакого.

– Спасибо за такой подробный и всеобъемлющий рассказ. – Иванова кивнула. – Но где участкового искать, все же подскажите. Будьте так добры.

Женщина расплылась в довольной улыбке и коротко махнула рукой:

– Да тут недалеко. Два квартала прямо пройдешь, а потом налево. Там будет деревянный мостик через овражек. Вот как пройдешь через него, так еще квартал прямо и увидишь справа домик. Там такой зеленый забор. Вот там участковый и живет.

Таня еще раз кивнула. Она-то наивно полагала, что отзывчивая женщина направит ее к местному полицейскому участку, но, видимо, идти придется к дому служителя закона.

– Хорошо. Спасибо еще раз.

Иванова прокрутила в голове весь выданный маршрут и порадовалась, что смогла запомнить всю эту вереницу слов.

Еще раз распрощавшись с женщиной, Таня пошла по неширокой насыпной дорожке, вдоль такой же насыпной неширокой дороги для машин. Местами среди мелких камешков и кусочков битого старого кирпича попадались большие булыжники. Они были глубоко утоптаны в землю, но все равно заметно мешались под ногами. Таня с непривычки чуть не подвернула ногу, пройдя первый квартал. Оставалось только радоваться, что приехала сюда в кроссовках, а не на каблуках, не то плакали бы ее милые ножки.

Дорога была тяжелая даже для прогулки в спортивной обуви. Рискуя раз за разом подвернуть ногу, запнувшись за очередной вынырнувший в случайном месте из-под земли булыжник, Таня решила не смотреть по сторонам, а сосредоточить все свое внимание на дороге.

Сосредоточилась изо всех сил – так, что даже проскочила нужный поворот налево и прошла лишнюю треть квартала. Пришлось возвращаться, коря себя за невнимательность.

Но вот нужный поворот найден. Дальше Иванову ждал «мостик через овражек». И если «овражек» действительно был овражком – совсем неглубоким, как могло показаться, и поросшим длинной травой, скрывавшей его полностью от глаз, – то «мостик» назвать мостиком язык никак не поворачивался.

Это была крайне шаткая конструкция, которая больше походила на переброшенные через овраг несколько бревен, к которым сверху приколотили доски. Последние, к слову, местами прогнили – видимо, вода в овраге все ж была и делала свое дело, – а две доски и вовсе были переломлены почти посередине.

Впору было задуматься, чем это Иванова так той женщине не угодила, раз ей указали такой путь. Хотя нельзя исключать и возможность, что это действительно мост, которым пользуются местные. И даже неясно, какой из вариантов более плачевный.

Решившись, Таня ступила на первую доску – та скрипнула тихо, но Иванова расслышала этот звук до мельчайших подробностей.

– Посторонись! – вдруг раздалось громко и уверенно.

Даже не поняв, откуда шел звук и к кому вообще обращались, Таня убрала ногу с мостика и отступила в сторону. Только после этих нехитрых действий она подняла взгляд и увидела пожилую женщину.

Та, одной рукой поправляя съехавший на лоб зеленый платок, а другой держа в руке потертый пакет с надписью «С Новым годом!», смело ступила на мостик.

В этот раз доски скрипнули громко и протяжно, женщина обратила на это столько же внимания, сколько и на Таню. Весь мостик незнакомка преодолела за считаные секунды – Иванова была готова поклясться, что не прошло и половины минуты.

Несмотря на свою тучность и несколько слоев одежды, явно сковывающих движения, женщина преодолела мостик с удивительной прытью и ловкостью. Таня была готова позавидовать.

Перебравшись на другую сторону овражка, женщина тяжело, громко охнула – Тане показалось, что вовсе не от усталости, а скорее от недовольства – и поспешила дальше по тропинке. На Иванову так и не глянула, в то время как Таня проводила взглядом женщину до самого поворота. Вот она – целеустремленность русских женщин, нет перед ними никаких препятствий. И будь то хоть полупрогнивший мост, хоть черт лысый, все равно пройдет дальше и отправится по своим делам.

Таня рассудила, что и в ней этой самой целеустремленности тоже предостаточно, и вновь ступила на мостик.

Доска за доской, шаг за шагом, скрип за скрипом – последние к середине мостика уже как родные звучали, – и Таня оказалась на другой стороне. Иванова не скрыла победной улыбки, да и не пыталась. Она гордо расправила плечи и, довольная собой, пошла дальше.

Поплутав еще, она нашла нужный дом.

Хотя и здесь пришлось помучиться.

– Нужно найти зеленый забор, – бурчала себе под нос Иванова, озираясь по сторонам. – Какой еще зеленый забор? Тут каждый второй забор – зеленый.

Упомянуть об этом женщина, указавшая Тане путь, почему-то забыла. Как и забыла обозначить еще какие-то отличительные черты дома участкового.

– Вот и какой мне нужен?

Таня еще немного покрутилась – сначала в надежде, что ее детективное чутье каким-то образом подскажет нужный дом, а после с мыслью найти прохожего и спросить дорогу, – но так и остановилась посреди перекрестка ни с чем. Все, что ей оставалось, – это тяжело вздохнуть. Подумать только, даже никто мимо не прошел, чтобы можно было уточнить, в котором из домов Таня сможет отыскать так необходимого ей сейчас участкового.

Боковым зрением Иванова заметила мелькнувший у самого поворота темный силуэт и тут же повернулась в его сторону. Она не ошиблась, и там действительно кто-то шел; фигура в длинном темно-сером одеянии, похожем на нечто среднее между мантией из фэнтезийного фильма и халатом, быстрыми шагами удалялась.

– Эй! Подождите! – Таня не стала терять время понапрасну и сорвалась с места.

Надежда догнать незнакомца давала силы перепрыгивать через ямы насыпной дороги. Иванова мало задумывалась о том, что бежит сейчас сломя голову прямо по проезжей части. Но, с другой стороны, зачем о таком думать, если за версту никаких машин не предвидится.

Силуэт то ускорялся, то замедлялся, совершенно никак не реагируя на громкие просьбы Ивановой остановиться.

Они успели пересечь еще один квартал и даже завернуть за угол, когда Таня – немного запыхавшаяся и в некогда белых кроссовках, покрытых теперь толстым слоем пыли, – догнала незнакомца и схватила его за край рукава халата-мантии. На ощупь ткань показалась приятной и даже слегка прохладной, хотя на дворе был очень даже теплый осенний день.

– Извините, не хотела вас тревожить, но мне срочно надо узнать, где живет участковый. Заблудилась я в этих домах с зелеными заборами. Не подскажете, который именно мне нужен?

Говорила она торопливо, проглатывая порой не только окончания слов, но и целые слова. Да уж, забросила тренировки, растеряла выносливость – всего ничего пробежала, а уже вон какая одышка. Оправдывать себя тем, что бежала почти на своей предельной скорости, Таня не стала.

Незнакомец медленно и даже почти театрально развернулся, так и не высвободив из крепкой хватки Тани своей руки.

Но, встретившись с ним взглядом, Иванова по доброй воле этот самый многострадальный рукав отпустила. И даже шаг назад сделала. Не от страха, конечно, а скорее от неожиданности. То, что она приняла поначалу за халат, при ближайшем рассмотрении оказалось чем-то вроде традиционного наряда, только стилизованного под современную одежду. Или это современная одежда в аутентичном стиле степных народов – тут уж с какой стороны посмотреть.

Таня громко и отрывисто вздохнула, прежде чем снова заговорить:

– Мне сказали, что нужен дом с зеленым забором. Но, – она усмехнулась, скорее нервно, чем весело, – тут сложно догадаться, какой именно зеленый забор мне надо искать.

Незнакомец негромко, но крайне выразительно хмыкнул, а потом издал еще один звук, больше похожий на фырчанье, и повернул голову в сторону. Таня немного расслабилась – под взглядом этих уж слишком выразительных темных глаз она чувствовала себя как микроб под микроскопом. Незнакомец же представлялся скучающим преподавателем, который, объясняя тему, вместе с учениками в тысячный раз смотрит на одно и то же вещество сквозь увеличительные линзы. И не находит в них снова и снова ничего нового и интересного. Все ему уже знакомо и известно.

Пусть Иванова никогда и не была суеверной, но под таким взглядом волей-неволей решишь, что этот человек уже все о тебе знает и видит тебя насквозь. Да так глубоко, что даже и сама ты никогда в такие дали не зарывалась.

Мужчина – хотя скорее все же парень лет двадцати семи или двадцати восьми – тем временем кивнул головой в сторону, а после поднял левую руку. И таким неторопливым и мягким было его движение. Будто не просто руку поднял, а провел ею под водой.

– Там. – Таня проследила взглядом направление его руки и нашла два смежных дома. Оба были отделены от улицы высокими зелеными заборами. Одна только разница: ближайший забор был темным, а дальний – светлым и слегка обшарпанным.

– Который?

– Дальний.

Парень убрал руку резко – уж больно торопливое и неуместное движение, казалось бы. Иванова посмотрела на незнакомца вопросительным взглядом.

Он смотрел в ответ. Пронзительно-темными глазами. Тане даже показалось, что они действительно были черными, но парень стоял спиной к солнцу, отчего его лицо было частично скрыто от Ивановой яркими лучами.

– Вы здесь проездом и сразу направились к участковому.

Парень не придал своей интонации и капли вопросительности, но Таня тем не менее все равно кивнула.

– Да.

– Успели встретить героя местного эпоса и спешите найти защиту под крылом слуги закона?

Вопросительной интонации в этом вопросе тоже было немного. Все больше в нем слышались смех и неприкрытая ирония.

– Пока не приходилось встречаться с ним. А вы можете поведать что-то интересное? – Таня усмехнулась в своей манере, придавая голосу легкость и непринужденность. В конце концов, ей сейчас нет никакого резона рассказывать какому-то незнакомому обывателю, по какой причине на самом деле она сюда приехала. Мало ли.

– Стало быть, совсем недавно приехали. Не больше суток. – На губах парня появилась совсем выбивающаяся из холодного, отстраненного образа улыбка. Совсем не ироничная, а очень даже искренняя и приятная.

Но как появилась, так и исчезла; Таня едва успела разглядеть то, как причудливо изогнулась верхняя губа незнакомца. Но – как изогнулась, так и расправилась. Лицо парня вновь стало непроницаемым.

– Как вы это поняли?

– Обычно первым делом местные рассказывают о монстре, что живет у Заячьего оврага. Но когда испуганные восклицания затихают, переходят к менее страшному жителю. – Он вновь улыбнулся, но как-то совсем иначе. Будто рожу скорчил, некрасиво приподняв и искривив верхнюю губу. Теперь не было того милого изгиба, а вместо него неприятный отталкивающий оскал, являющий взору нижнюю часть ровного ряда зубов. Пытаясь добиться большего эффекта своей гримасой, парень сделал шаг навстречу Тане и чуть наклонился вперед.

Он был совсем немного выше Ивановой, но сейчас, когда Таня оказалась в чуть более невыгодном положении – она стояла в ямке на обочине дороги, – незнакомец казался чуть ли не на голову выше.

Однако Иванова не испугалась этого вычурного перформанса. Она расправила плечи и высоко подняла голову, компенсируя образовавшуюся разницу в росте.

– И этот «менее страшный» передо мной, могу предположить? – Она выразительно хмыкнула и показательно окинула парня взглядом. Да уж, выглядел тот действительно странно.

Как бы драматично ни прозвучало, но, загородив собою солнечные лучи, незнакомец дал Тане шанс рассмотреть себя получше.

Парень действительно выглядел молодо, может, даже моложе того возраста, что Иванова ему приписала. Внешность у него была азиатская – скорей всего, бурят или казах. Тут же вспомнился рассказ о Юме. Может, это и есть тот самый ее брат?

Бледный совсем – почти до нездорового. Это выглядело так неестественно, что Таня невольно задумалась о какой-то болезни или о гриме. Длинные черные волосы тянулись ото лба к затылку, собранные в тугие косы. А вот на затылке уже переходили в низкий хвост.

Но больше всего внимание привлекали глаза. Они действительно оказались такими же черными, как волосы парня. Но даже не цвет в них казался таким маняще странным, а сам взгляд.

– Верно предположили, – прошелестел тихий голос незнакомца. Он быстро дернул правой бровью и немного наклонил голову вбок. – Если бы послушали рассказы местных обо мне, уже бежали бы. Сверкая пятками.

– А я не из пугливых, – смело и без тени сомнения, ответила Таня, зеркаля движение с наклоном головы.

– Вернее было бы сказать, не из тех, кто думает, прежде чем что-то сделает, а делает, потому что думает, что со всем справится?

Теперь от усмешки не сдержалась уже Таня.

– Прозвучало интересно. Не думали выпускать свою линию футболок с цитатами?

Парень отреагировал удивительно спокойно. Лишь вновь на несколько мгновений приподнял бровь и спросил:

– С чего вы взяли, что я уже не занимаюсь подобным? Люди готовы тратить деньги на всякий забавный бред. Такой, например, как придумывание небылиц о своем окружении. Жизнь так кажется интересней? Вроде как да.

Парень усмехнулся и отступил на шаг назад:

– Посмотрим, что будет при следующей встрече. Но я вам советую поскорее уезжать отсюда. Ничего хорошего из этой поездки не выйдет.

Бросив на Таню короткий взгляд, он развернулся и пошел в противоположную сторону от дома, который искала Иванова. Но разве Таня могла позволить какому-то странному незнакомцу оставить за собой последнее слово?

– А что выйдет хорошего, если я уеду?

Парень остановился. Судя по неторопливо покачавшейся из стороны в сторону голове, вопрос Тани ему пришелся не по душе.

– Не уедете – не узнаете. В любом случае оставаться здесь я бы вам не рекомендовал. Ничего хорошего не выйдет. Когда вам расскажут, кто я такой, сможете счесть мои слова личным предсказанием.

Незнакомец выдал это на одном дыхании, но при этом медленно и с расстановкой. Тане его слова показались забавными и даже интригующими. Но сдержаться от встречной реплики она вновь не смогла:

– Предпочитаю предсказывать свое будущее самостоятельно.

Но на этот раз незнакомец не сказал в ответ ничего. Даже не остановился – продолжил идти своей дорогой, и Таня решила, что и ей стоит поступить так же.

Она развернулась и пошла к дому участкового. Первым делом она планировала расспросить его о пропавших девочках, их родственниках. Ну и о таинственном незнакомце, что так радушно указал дорогу и снабдил на прощание предсказанием.

Глава 6

– Проходите уж, раз пришли. – участковый радушно указал на неприметный, порядком промятый диванчик у ближайшей к двери стене. Он был накрыт серо-зеленым пледом. Какой это колючий и неприятный на ощупь плед, Таня узнала еще до того, как села. Одного взгляда хватило, чтобы уколоться о него.

– Чай? Кажется, был кофе где-то. Сосед дарил банку на двадцать третье. – Мужчина стоял напротив дивана, уперев руки в бока, и рассуждал вслух.

Таня рассудила, что в банке вряд ли ему подарили натуральный кофе в зернах, а потому поспешила отказаться:

– Воды бы лучше. Есть?

– Конечно. Что ж у меня за дом был бы без воды?

Мужчина – высокий и жилистый – резко развернулся на пятках и вышел из комнаты. Дверной проем завешивала шторка из массивных блестящих бусин. Тане показалось, что проходить через такую шторку, наверное, не очень уж приятно. Не хотелось бы такой бусиной по лбу получить или в глаз.

Зато они забавно зазвенели, сталкиваясь друг с другом, когда мужчина проходил сквозь них. Тане показалось это забавным. Давно она таких штук в домах не видела. В последний раз вообще – по телевизору в фильме времен Советского Союза. А чтобы вспомнить, когда встречала подобный элемент обстановки вживую, Ивановой и вовсе пришлось поднапрячь память. За последние лет десять ничего подобного в голове не всплыло.

Воспользовавшись отсутствием хозяина дома, Таня решила хорошенько осмотреть комнату, в которой оказалась.

Это было совсем небольшое и исключительно чистое помещение. Казалось, даже мелким соринкам не позволено было падать здесь. Вещи лежали одна к одной: ровно, четко и будто бы по линейке. Все, начиная от канцелярских принадлежностей на небольшом письменном столе в углу комнаты, заканчивая фарфоровыми фигурками за стеклом серванта, находилось в строгом порядке. Иванова приметила выставленные за фигурками книги: они были выстроены точно по цвету – один оттенок плавно перетекал в другой. Будто человек, который их выставлял, был до того дотошным, что расставлял их, держа в руках табличку с полным цветовым спектром, подбирая корешок к корешку.

На окнах висели лиловые однотонные и слишком плотные занавески. Таня не сдержалась и отдернула немного одну из занавесок, чтобы впустить в комнату хоть немного естественного света. В помещении не было темно – на потолке ярким холодным светом горела люстра. Кристально чистая люстра, состоящая из стеклянных – а может, даже и хрустальных – подвесок.

Хотя, может, Таня нагнетала и мужчина просто только что окончил генеральную уборку.

– Закройте, пожалуйста, шторы, – раздался негромкий, но уверенный голос со стороны дверного проема. Таня, засмотревшаяся на люстру, мелко вздрогнула и от неожиданности тут же убрала руку от лиловой ткани. Солнечный свет исчез, позволяя искусственному свету вновь воцариться в комнате.

– На улице уже светло, зачем электричество тратить понапрасну? – шутливо спросила она, но участковый ответной улыбкой не порадовал. Он пожал плечами и поставил на небольшую тумбочку сбоку от дивана чашку с водой.

– В свете солнца видны пылинки. Мне это не нравится.

– Да какие уж тут пылинки. – Таня, будто желая продемонстрировать окружающую ее чистоту, обвела комнату рукой. – Да тут чистота как в научной лаборатории.

Мужчина наконец улыбнулся.

– Думаете? Приятно слышать, – он заметно расслабился и даже просветлел, довольный похвалой. – Я всегда любил чистоту. Большинство людей не думает о том, что их окружает в их же собственном доме. И потому позволяют ему обрастать грязью. А между прочим, учеными давно доказано, что чистота в доме – это залог здоровья и долгой жизни.

«Судя по всему, – рассудила мысленно Таня, снова пробегая взглядом по комнате, – этот человек собрался жить вечно».

Но ничего подобного вслух не сказала.

Она вернулась к дивану, присела на самый край и взяла в руки кружку. Как и ожидалось, она тоже была идеально чистой. Можно было бы подумать, что мужчина специально для гостьи вытащил посуду, которой еще никто прежде не пользовался.

– Мы так и не были официально представлены вчера. – Таня протянула мужчине свободную руку. – Татьяна Иванова, детектив. Прибыла сюда, чтобы расследовать пропажу девочек.

Мужчина хмыкнул, но как-то нейтрально, и Тане не удалось распознать эмоцию, которую он так пытался выразить. Тем не менее мужчина все равно шагнул к ней навстречу и обхватил Танину ладонь своей, медленно пожимая.

– Акопов Руслан Владимирович, – представился он. – Местный участковый.

– Вы были в курсе, что Лиза хочет нанять меня для этого дела?

Мужчина вновь пожал плечами и хмыкнул – все так же неопределенно:

– Знал. Она же всем рассказала с неделю как уже. Как Тайка пропала.

Таня освободила руку из крепкой хватки мужчины и сделала глоток воды.

– Надеюсь, вы не в штыки хоть воспринимаете мой приезд?

Руслан махнул рукой и усмехнулся.

– Да чего уж. Приехала так приехала.

– Зачастую местные органы правопорядка возмущаются моему приезду. – Таня улыбнулась, припоминая пару таких случаев. Приятного было мало, тем более когда некоторые особо ревностно относящиеся к своей работе сотрудники пытались мешаться у Ивановой под ногами.

– А мне-то что? Приехали работать, так работайте. А я чем могу помогу. Тем более что, видать, один я тут не справляюсь совсем, раз уж четвертая пропала.

Договорив, Акопов снова усмехнулся, но на этот раз будто бы злорадно. Таня начинала немного раздражаться от того, что так плохо распознавала эмоции этого мужчины.

– Вы находите это смешным?

– А чего нет? Девчонки ж не дуры были. Поймали момент, да и сбежали из этой дыры. Ну и молодцы. А нам-то чего теперь дергаться? Зачем искать тех, кто сам хотел отсюда сбежать?

– Вы так уверены, что они именно сбежали, что не рассматриваете никакие другие версии?

Пусть Таня по рассказу Лизы и знала, что девочки действительно хотели уехать отсюда, эта версия все равно казалась надуманной. Ведь они хотели уехать всей компанией и после окончания школы, а не так странно – по одной, да еще и начиная с середины учебного года.

Улыбка с губ мужчины исчезла, но какая-то веселость все равно ощущалась в его глазах:

– Давай-ка на «ты», а то я себя старым чувствую, когда такая девушка мне «выкает».

Он подошел к столу, взял стул и поставил его напротив дивана. Теперь они сидели почти как на допросе. Только Иванова не очень понимала, в какой роли здесь оказалась.

– А насчет девчонок думай что хочешь. Только все они хотели уехать. И это факт. Светка вон от родителей своих столько натерпелась. Ей и аттестат не нужен был, чтобы лыжи отсюда навострить.

– Можете… – Таня осеклась. – …можешь подробней о каждой из девочек рассказать?

Руслан дернул плечом и откинулся на спинку стула, попутно закидывая руку за голову:

– Да что тут рассказывать? Дружили они с малых лет. Тут особо и выбора у детей нет, с кем и кому дружить, – одного возраста, значит, уже подружки лучшие. Вот они впятером так с малых лет еще. Меня тогда тут еще не было, но здесь все обо всех все знают.

– Лиза была пятой?

– Ага. Она. Теперь, когда остальные пропали, она занервничала так, что даже детектива из города привезла. Ну, оно и неудивительно: Лизка всегда была расторопной. Даром что всегда казалась поспокойнее на фоне остальных.

Участковый взлохматил волосы на затылке и продолжил рассказ:

– Не знаю уж, сколько им было лет, когда они познакомились, но в школу уже пошли как компания. Общались с одноклассниками, но не близко. Больше друг с другом. Лерка Сильванова среди них была самой старшей. И самой отбитой. Столько раз ее за всякими хулиганствами ловил. Соседи постоянно на нее жаловались – в чужих огородах хозяйничала больше, чем в огороде родителей. Обнесла как-то даже нашего главу. Утащила прямо с поля два мешка болгарского перца. Ночью прямо так собрала и утащила. А потом продала на рынке в райцентре. Ей тогда лет тринадцать было или около того. Меня тогда только перевели сюда. Потом еще всякое другое она творила.

– А родители?

– Заняты другими детьми. Она средняя в семье. У нее старший брат и две младших сестры-близняшки. Лере было года три, когда те родились. Ее тут же на старшего брата и скинули – ему тогда уже десять было. Брату, стало быть, до ее воспитания дела никакого и не было. Да и не следил за ней особо никто. Сама себе всегда была предоставлена.

– Прямо с трех лет одна, что ли? – Таня искренне не понимала, как такое вообще могло происходить.

– Ну а как ты хотела? Денег в семье мало, времени у родителей тоже. Так, может, если бабушки с дедушками еще живы были, может, они приглядели. Но уж как вышло. Родители о ней заботились, но куда меньше, чем о младшеньких. Оно ж как бывает: когда в семье новый ребенок появляется, старый, само собой, сразу же взрослым считаться начинает. А дальше уж выросло что выросло.

Иванова только покачала головой. Ужас какой.

– Второй по старшинству у них была Лиза. Ну она не пропала, так что чего о ней говорить? – участковый громко хохотнул, будто действительно остроумной шутке. – Потом на полгода почти младше Юма. Она третья пропала. Что могу о ней сказать? Замкнутая она очень. Мало с кем общается. Вообще ни с кем, кроме своей компании, если так прикинуть. Жила с бабушкой двоюродной. Сейчас вот брат ее приехал. Тоже паренек странноватый.

Тут же Тане припомнился тот странного вида прохожий, который указал ей дорогу к дому участкового. Захотелось поскорее прояснить свои догадки:

– И что же это за брат такой?

– А он у нас местный колдун. – Руслан громко, но коротко посмеялся и снова стал относительно серьезным: в уголке губ остался небольшой намек на ухмылку, но глаза стали совершенно пустыми. – Наряжается, как какое-то пугало. Ходит вечно обвешанный всякими амулетами. Когда про Юму ходил всех расспрашивать, к ним домой заглянул. А этот открыл мне в маске какой-то. Ну демон прямо из преисподней, честное слово. Как он приехал, так дом стороной все обходят. Считают, что он с потусторонними силами общается.

Таня не сдержалась и засмеялась. Уж с таким за много лет работы сталкиваться еще не приходилось. Тут тебе и монстр в лесу, и колдун в деревне.

– Суеверный у вас тут народ.

– Не то слово. Кто-то даже думает, что он Юму и убил. Мол, в жертву своим демонам принес, а скоро и бабку зарежет. В общем, историй породили сверх меры.

Теперь было неудивительно, что парень, как он выразился, менее страшный житель, чем монстр из Заячьего оврага. Что ж, Иванова должна была догадаться сразу, что в таком атмосферном месте ей придется выслушать немало суеверных бредней.

– А что по остальным пропавшим?

– Еще остались Тая и Света. Светка была самой младшей. Ей только шестнадцать накануне исчезновения исполнилось.

– Это она лет в пять в школу пошла. Как это ее взяли-то?

– Да нет. В шесть пошла. Только третий класс перескочила. Она очень хотела быть в одном классе со своими подружками, так что старалась изо всех сил. Ну и добилась своего.

– Родители, наверное, очень гордились.

Руслан отрывисто махнул рукой и скривился.

– Да куда там. У нее мать давно умерла, а отцу особо дела не было никогда. Он вечно уезжал куда-то, одну ее оставлял. В общем, Светка самостоятельная была и целеустремленная. Такая далеко бы пошла. Ну и Тая еще. Трусиха страшная была. Вечно на них как посмотришь, так все чего-то хотят, что-то делают, а Тая – как балласт. Все ей страшно, ничего не хочет. Не знаю уж, как ее в эту компанию взяли.

Таня покрутила в руках кружку, сделала еще один глоток и отставила ее на тумбочку. Порывшись в сумке, достала небольшой блокнот и ручку, торопливо и тезисно записала по паре слов о каждой из девочек.

– Что ж, личности пропавших мне более-менее понятны. Теперь перейдем к их пропажам.

Мужчина хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. Рассказ он начал, расхаживая по комнате из стороны в сторону:

– Так, первая пропала весной. В начале марта. В школе было чаепитие по случаю Восьмого марта. Но потом девчонки компанией своей дома у Юмы собрались. Рассказывали, что бабушка ее им пирогов напекла. Сидели, в общем, чай пили. И где-то ближе к десяти стали расходиться.

– Сами, что ли?

Участковый остановился.

– А кому их провожать-то? Конечно, сами.

– Так дети же. Ночью. Одни, – Таня смотрела на мужчину с недоумением. Понятно, конечно, что они не в городе, где уровень преступности повыше будет, но все равно как-то страшно ребенка одного в темное время суток отпускать.

– Так они сами друг дружку и провожали. Сначала довели домой Леру, потом Таю. Юма от перекрестка домой пошла, а Светке еще квартала два оставалось пройти до дома.

– Где ее видели в последний раз?

Руслан вдруг усмехнулся, да еще и громко так:

– Да там же, где я вас с Лизой вчера подобрал. Светка вполне могла свернуть в сторону шоссе и поймать там машину в город.

– И зачем ей это?

Вот и действительно, зачем одиннадцатикласснице среди ночи, никому ничего не сказав, ловить машину и уезжать неизвестно куда? Без денег, документов и вещей?

Руслан обошел стул и уперся руками в его спинку, наклоняясь чуть вперед.

– А потому, что дома ей было уже невмоготу. Отец ее как приехал домой, так колотил ее вечно как сидорову козу. Нелегко девчонке жилось. Она, когда отец дома был, вечно у кого-то околачивалась. А в тот раз ни к кому проситься не стала. Девчонки еще говорили, что удивились очень, что она домой пойти решила. Изначально же планировали, что она у Юмы заночует в ту ночь. Но по дороге Света сказала, что домой пойдет.

– И?

– И не пришла.

Оставив ряд неровных букв на строчке блокнота, Таня посмотрела на участкового с вопросом в глазах:

– Почему ты так уверен, что не пришла? Может, в пропаже Светы замешан ее отец, но скрывает это?

Руслан снова усмехнулся и оттолкнулся руками от стула. Тот протяжно скрипнул.

– Да потому, дорогая Татьяна, что Светкин отец – Николаем его, к слову, зовут – был настолько пьян в ту ночь, что так у приятеля своего и уснул. В таком состоянии он и руку поднять не мог, не то что быть «замешанным» в пропаже дочери.

– Тогда, может, Света была дома? Ее документы на месте?

Мужчина отрывисто покачал головой:

– Не нашел я их. Зато все деньги и вещи на месте. Но Светка, она такая была. С одним паспортом в руках уехать могла. С нее бы сталось: заглянуть домой, взять его да деньги какие, припрятанные, да уехать за тридевять земель.

– Но ведь они же собирались уехать все вместе!

В ответ на восклицание Тани участковый лишь снисходительно улыбнулся, наклоняя голову к правому плечу.

– Тебе не понять, в каких условиях жила девочка. Для нее эти пару месяцев до выпускного были бы такой пыткой. Так что ничего странного в том, что она окончательно устала от своего отца и дала деру отсюда.

Слова участкового звучали будто бы даже логично, но, с другой стороны, Иванова все равно не верила. Если верить словам Акопова, пока отец был дома, Света обычно ночевала у одной из своих подруг. Что ей мешало продолжить делать то же самое до самого выпускного? Подруг у нее четыре, а отец часто в разъездах, так что это вряд ли бы стало проблемой.

Тем не менее спорить и дальше Иванова не стала, лишь отметила в своем блокноте несколько слов, чтобы обозначить свои подозрения.

– Следующая девочка пропала незадолго до выпускного?

– Лиза уже рассказать успела? Но да, Сильванова смылась позже Светы.

Слово «смылась» зацепило Таню.

– Думаешь, что она тоже сама уехала?

– Конечно! Не зверь же наш лесной ее загрыз. – Руслан развел руками. – Ее тут тоже ничего не держало. А после пропажи Светки она и вовсе со всеми в семье разругалась вдрызг. Домой не приходила неделями. То у подружек своих ночевала, то еще где.

Коснувшись пальцами лба, Иванова всерьез задумалась, что столько хмуриться, сколько хмурилась за сегодняшний день она, вредно для кожи.

– И ее ты тоже толком не искал?

– Почему же тоже? Светку мы тогда искали чуть ли не под каждым камнем. А Сильванова – это иное дело. Она и раньше утекала как вода сквозь пальцы. У меня пальцев на руках и ногах не хватит пересчитать, сколько раз она автостопом уезжала. Для нее это обычное дело – смотаться куда-то, а через неделю или даже две вернуться как ни в чем не бывало.

– Она же несовершеннолетняя!

– Так, а я что сделаю? Родители как заявят, что она пропала, так я и ищу.

– А через время она сама находится?

Хохотнув, Руслан состроил не самую приятную гримасу:

– Это вы там, в городе, привыкли, что за каждым поворотом по полицейскому стоит, а у нас тут только я на десятки километров в округе. Поди за всем угляди. Тем более за девчонкой, которая на месте усидеть не может. Первые разы искали, конечно, а потом как поняли, что она сама возвращается, так, само собой, больше не волновались. Чего за ней бегать-то. Уже не маленькая. Я со своей стороны что мог, то и делал.

«Сомневаюсь, что это действительно так», – хмыкнула про себя Таня, дописывая строчку и ставя в конце жирную точку.

– И что же, когда стали по-настоящему Леру искать?

Руслан поджал губы:

– В этот раз я сразу ее искать начал. Мне Юма, Лиза и Тая покоя не давали. Обычно они всегда знали, что Лера собирается что-то провернуть, а тут без всякого предупреждения пропала. Они и заволновались. Ну я искал по местности. Запросы там всякие в райцентр посылал. Но ее там не видели. И там, где она обычно ошивалась, тоже никаких новостей.

– И дело на этом закрыли?

На этот раз Акопов и вовсе глаза закатил. Таня стала подозревать, что скоро от его радушия не останется и следа.

– Нет. Ну а что толку, что оно открыто? Где вот ее искать? Зная Сильванову, так она бы уже была где-то за пределами области. Поди найди ее в нашей необъятной. Так что ищу я по мере сил. А там уж найдется или не найдется – не в моей власти.

После слов участкового Таня страшно захотела высказаться, но решила сдержаться. Мало ли, как отреагирует служитель закона на критику. А ей еще многое у него узнать нужно.

– Ну а третья девочка? Она, насколько мне известно, не имела какого-то сомнительного амплуа, из-за которого можно было бы ее не искать.

Руслан вновь скривился, дернул на себя стул, разворачивая его спинкой к Тане, и сел лицом к ней. Его колени накрепко сжали спинку стула, и даже со своего места Таня видела, как деревянные толстые рейки прогнулись от давления.

– Юма из их компании самая спокойная, это верно, – медленно начал мужчина, так явно раздраженный высказываниями Ивановой, что даже воздух вокруг него звенел. – И когда она пропала, всю округу поставили на уши. Тем более что пропала она в лесу. Никак в толк не возьму, чего их туда понесло всех.

– И?

– Что «и»? Нет никого и ничего. Пусто там в лесу. Птиц да белок только понаходили. А если умная такая, то сама туда сходить попробуй. Посмотришь, как хорошо там поиски вести. Дождь прошел в ту ночь, все следы размыло. А те, что не размыло, местные потом затоптали, когда сами пытались Юму искать. Так что как бы ни искали и сколько человек бы туда ни ходило – ничего не нашли. Ни живой Юмы, ни мертвой. Вот!

Ноги мужчины еще раз крепко сжали спинку стула, а потом вдруг расслабились и больше не давили на нее.

– А Тая?

– А Тая внезапно стала слишком смелой. Пошла сама Юму искать среди ночи. В тот самый проклятущий лес к Заячьему оврагу.

Таня молчаливо смотрела, ожидая продолжения, уже зная, что ничего хорошего дождаться не получится.

– И не нашла, само собой. Да еще и сама потерялась. И так же ее все искали по этому лесу. Ходили, звали, собаку привозили из райцентра, да толку никакого не было.

– В каких числах все это произошло? – задавая вопрос, Таня выписала на чистый лист имена девочек в порядке их исчезновения.

– Светка – седьмого марта. Сильванова – двадцатого мая, Юма – под конец августа. Числа двадцать девятого. Нет, тридцатого! Точно, тридцатого августа. А Тая – седьмого сентября.

Таня подписала под каждым именем дату и обвела их в кружки. Имя Лизы она приписала ниже и поставила рядом знак вопроса. Пропали эти четыре или были похищены, но не стоило сбрасывать со счетов, что Лиза дружила с каждой из них с детства.

– И мне бы адреса девочек. Список тех, с кем они общались в школе. И где школу эту найти, тоже бы хотелось знать.

– Само собой. Записывайте, – и Руслан стал диктовать.

Медленно и методично он описал дорогу к каждому дому, к школе, рассказал про учителей – их оказалось не так уж и много, – вскользь прошелся по родителям пропавших.

Дописав, Иванова громко захлопнула блокнот и поднялась на ноги:

– Спасибо. Теперь я, пожалуй, пойду.

Акопов поднялся на ноги следом за ней:

– Провожу.

Вместе они вышли на порог дома, а мужчина вдруг постучал Иванову по плечу пальцем.

– Мой-то номер не записали. Вдруг чего понадобится. Информация, помощь или компания в лес к Заячьему оврагу сходить.

Таня рассудила, что лишним не будет, и полезла в сумку за блокнотом. Но не успела она расстегнуть молнию, как участковый помешал.

– Не ищите, – Руслан подтянул рукав своего тонкого серого свитера. С подоконника в прихожей он схватил черный маркер и протянул Тане. – Запишите лучше свой номер. А я позвоню. Так номера будут у нас обоих.

Иванова взяла в руки маркер и сняла с него крышку.

– А я думала, что мы теперь на «ты», – протянула она, выписывая на предплечье мужчины семерку с завитушкой на конце.

– Вы так и не сказали, согласны ли. А то выглядит так, будто я навязываю свое мнение.

Закончив с написанием номера, Таня звонко защелкнула крышку и протянула маркер участковому:

– Не против. Так что звони. И поскорее. Вдруг и правда решу сегодня к оврагу вашему сходить. А компании не будет.

Усмехнувшись, мужчина забрал маркер и наклонился к самому Таниному лицу:

– Не наш овраг, а заячий. А знаешь, почему он заячий? – не дожидаясь ответа Ивановой, он продолжил вкрадчивым голосом: – Потому что, оказавшись рядом с ним, все становятся трусливыми, как зайцы, и разбегаются. Так что зови – хочу увидеть, как городская зайчишка сбежит, сверкая пятками. Можешь воспринимать мои слова как хочешь, но помни: тут происходит много необъяснимых вещей.

Иванова хотела было оттолкнуть мужчину от себя, но решила, что многовато чести для него. Вместо этого она расправила плечи и насмешливо приподняла одну бровь:

– Пока что я слышала только, как местные отважные «зайцы» разбегались в стороны. Может, потому никаких следов Юмы и Таи в лесу не нашли, что смелости ни у кого не хватило?

Мужчина хмыкнул, не стирая с лица улыбки, но отодвинулся:

– Хороших поисков, Татьяна. Помогите уж закрыть дела, – прозвучало не то с сарказмом, не то действительно с надеждой.

Таня не стала разбираться и развернулась, уходя прочь. Пусть она и не оборачивалась, но чувствовала, как до самой калитки спину ей прожигал чужой взгляд.

Глава 7

Родитель Светы дверь Тане так и не открыл, как бы та ни кричала у калитки. Зато на крик вышла соседка.

– Не горлопань. Нет его. Уже неделю как уехал, – объявила она недовольным голосом. Видимо, крики Тани помешали ее делам.

– А когда вернется?

– Мне-то откуда знать? Он сам знает, когда приезжать и уезжать, а остальным не говорит.

Иванова тяжело вздохнула. Она специально построила свой маршрут так, чтобы к концу оказаться у дома Лизы. Дом Светы находился почти на другом краю поселка, и из-за него она сделала огромный крюк. Теперь придется тащиться к школе. Сколько же времени она потеряла!

– У него дочка пропала, а он все равно в разъездах?

Соседка же в ответ, будто и не видя ничего предосудительного, пожала плечами:

– Так вахта же у него. Тут уж не до личных причин. А то, что Светка пропала, так он ничего не попишет. Пока Колька тут будет, Света домой не вернется, – выпалила женщина, а потом только опомнилась и спросила: – А ты-то сама кто такая будешь? Родственница? Чего расспрашиваешь?

– Я детектив из города. Приехала девочек пропавших искать. Вот, родственников опрашиваю хожу.

– Де-тек-тив, – протянула по слогам женщина, а потом широко махнула рукой: – Ну заходи, чаем напою.

От предложения выпить чаю Таня скривилась, но отказываться не стала. В конце концов, в поселках обычно соседи друг о друге все знают. Если не удалось поговорить с Николаем, так хоть его самого сможет обсудить.

Этот дом изнутри был куда больше двух прежних, в которых Таня уже успела побывать. Иванову сразу же провели в просторную светлую комнату и усадили за стол, укрытый красной мягкой скатертью с бахромой по краю. На ней были изображены большие желтые ирисы. Таня невольно залюбовалась и провела пальцем по контуру цветка. Красиво.

– Сейчас чайник вскипячу.

Перед Ивановой оказалась чашка, оранжевый заварник с белыми точками на пухлых боках и белым носиком и сахарница в цвет. Крышки на ней не было, но ее заменяло маленькое блюдце, перевернутое кверху дном. Рядом стояла еще одна пустая чашка, приготовленная, видимо, для чая хозяйки. Тут же лежали две ложки.

Радушная хозяйка убежала куда-то – видимо, на кухню, – оставив Таню одну. Поймав момент, Иванова вытащила из сумки блокнот и раскрыла на нужной странице.

Ох, и странная же ситуация: все буквально кричит о том, что две первые девушки действительно сбежали по доброй воле, но почему тогда ничего не сказали подругам? Может, поссорились? Или остальные девочки следовали какому-то общему плану и лишь разыграли неведение? Может, они и вовсе все рассорились, просто никому не сказали?

Пока Таня задумчиво зарисовывала клетку за клеткой на листе блокнота, хозяйка дома вернулась с чайником в руках. Она быстро наполнила обе чашки на столе.

– А вы давно приехали? – хозяйка дома была явно старше самой Тани. Навскидку ей было лет пятьдесят, но выглядела она достаточно бодро и энергично.

– Сегодня ночью. Спасибо, – Таня кивнула, когда чашка оказалась наполнена на две трети.

– Ох, страшное дело, – запричитала вдруг хозяйка дома, наливая теперь кипяток уже в свою чашку. – Девочки пропали так неожиданно. Мы все так переживаем из-за этого. Меня, кстати, Зинаидой зовут.

– Таня.

– Очень рада, Таня, что вы к нам приехали. А то от нашего Акопова никакого толку. Сидит там у себя да знай себе говорит, что девочки сами уехали. А куда б они уехали-то? Без денег да без всего!

Не замолкая ни на секунду, женщина долила в каждую чашку заварку, а в свою насыпала две ложки сахара с горкой.

– Вам насыпать?

Таня покачала головой. Она и так чай ненавидела, а уж сладкий – так это и вовсе пытка какая-то.

– Ой, чего это я! А к чаю-то ничего не принесла.

Не успев остановить Зинаиду, Иванова вновь наблюдала за ее удаляющимся силуэтом. Но не успела Таня соскучиться, как хозяйка дома вернулась, неся в руках два завязанных целлофановых пакета.

– Так, это у нас «к чаю», – деловито объявила женщина, ловко развязывая первый пакет и принимаясь за второй. – А это пряники с повидлом. Угощайтесь, – и пододвинула оба пакета к гостье.

Таня решила взять печеньку. На удивление, оказалось очень даже неплохо.

– Что вы можете рассказать о пропавших девочках? – почти серьезным тоном сказала Иванова.

Зинаида нервно и глубоко вздохнула:

– Ох, впервые со мной детектив разговаривает. Нервничаю, – и криво улыбнулась.

– Вам незачем волноваться. Вы ведь не причастны к их пропаже?

– Да боже упаси, – теперь Зинаида громко рассмеялась. – Еще б мне, старой, к чьей-то пропаже причастной быть. А про девочек расскажу. Что знаю, то и расскажу. Они ж все перед глазами моими росли. Каждую вот такой помню, – сидя за столом, она наклонилась и выставила ладонь, отмеряя от пола сантиметров сорок-пятьдесят, не больше. – Вот такими помню. Честное слово.

И дальше последовал рассказ, который почти ничем не отличался от рассказов Лизы и Акопова: Света росла без матери, но с тираном-отцом, который ее постоянно поколачивал – потому, когда тот возвращался, она постоянно напрашивалась жить к подружкам; Лера, вечно предоставленная сама себе, хулиганка до мозга костей и заводила, от которой никому в поселке покоя не было; Юма, тихая и даже замкнутая, с весьма неоднозначным родственником за границей; и Тая, страшная трусиха, которая почему-то в одиночку бросилась искать пропавшую подругу в самом страшном месте округи. В общем, новой информации почти не было. За исключением одного факта.

– Шлялся тут кто-то в ту ночь, когда Светка пропала.

– Где шлялся? – не поняла Таня. За время разговора она успела съесть две печеньки и половину пряника, вторую половину которого теперь вертела в руках.

– Да вокруг дома. Сначала я решила, что Колька вернулся. Он же в тот день к собутыльнику своему в гости ходил. Вот я и решила поначалу, что это он пьяный к дому пришел. Но потом поняла, что как-то слишком легко для пьяного идет. Колька ж он, как выпьет, так совершенно неповоротливым становится. Помнится, как-то раз он сшиб мой велосипед, который я во двор загнать забыла да так у своей калитки и оставила. Грохоту столько было. Мама дорогая! А тут слышу, тихонько идет. Как мышка крадется. Ну, я в окно. Смотрю, а там темный-темный силуэт. Лохматый и высокий. Никогда таких высоких людей не видела.

Глаза Зинаиды горели все ярче и увеличивались в размерах с каждым словом:

– Я как закричу, а оно как сорвется с места, да и в лес. Да так быстро. Не как человек! Я перепугалась, деда своего разбудила. А он, дурак старый, говорит, что показалось мне. И Акопов, когда рассказывала обо всем этом, тоже позорить меня стал. Сказал, что во сне бродить начала и видеть всякое. А я ж не спала. Был там этот монстр из лесу. Вокруг дома ходил и через забор лезть собирался.

Вот об этом Таня еще не слышала.

– Может, это был кто-то из местных?

– Да какие уж тут местные?! – не скрывая возмущения, спросила Зинаида. – Местные бы в поселок побежали, а не в лес. Туда только совсем сумасшедший бросится. А я вот уверена, что это монстр наш местный был. Он вокруг дома ходил. Может, это он Светку-то и схватил.

Иванова поспешила отметить в блокноте информацию о незнакомце, который ходил вокруг дома Светы в день ее исчезновения. Может, просто какой-то случайный прохожий в потемках да под градусом дом свой перепутал, а потом криков испугался, да и убежал? Но Таня мало верила в совпадения.

Напоследок, распрощавшись с радушной хозяйкой, Иванова обошла со всех сторон дом, в котором жила Света. Ничего интересного найти не удалось, впрочем, Таня не то чтобы и надеялась на успех. Единственное, что было достойно внимания, – это небольшая тропинка за домом. Она витиевато тянулась от забора позади дома в сторону леса. Видимо, этой дорогой незнакомец, которого Зинаида приняла за монстра, и убегал.

Таня сомневалась, стоит ли это делать, но все же ступила на эту тонкую тропинку. Она была совсем незаметной среди пожухлой осенней травы. С ходу и не разглядишь. Значит, незнакомец или побежал наугад, или точно знал, что здесь есть дорога.

Пройдя несколько метров в сторону леса, Иванова заметила, как тропинка резко берет левее. Она проследила ее траекторию дальше, ведя глазами от носков своих кроссовок все дальше и дальше в сторону леса.

Силуэт, стоявший на том конце тропинки, заставил вздрогнуть.

Таня во все глаза уставилась на этого высокого человека в черном. Лица его видно не было. Впрочем, Иванова вообще ничего не могла разглядеть; незнакомец был сокрыт черным плащом, на голове капюшон, а из-под него свисали длинные темные волосы.

Он медленно двигался из стороны в сторону. Покачивался, как деревья при сильном ветре. И вдруг замер.

– Простите! – раздалось за спиной Тани. Иванова отреагировала молниеносно, разворачиваясь к источнику звука и вставая в стойку. Любой, кто попытается на нее напасть сейчас – будь то человек или герой местного эпоса, – будет избит и повержен в течение следующей пары минут.

Но драки не случилось. Перед Таней стоял доброжелательного вида мужчина в очках и серой в мелкую клетку ветровке. На голове его была слегка перекосившаяся набок старомодная кожаная кепка.

– Вы ведь та самая детективша из города? Да, я понял верно. – мужчина довольно и светло разулыбался, смотря на Таню во все глаза.

Поняв, что опасности перед ней нет, Иванова оглянулась на лес. В следующую секунду Таня не сдержала недовольного и крайне разочарованного вздоха. Никакого таинственного человека в черном на опушке леса больше видно не было. Вот и что делать? Бежать за ним в лес? Поди догони теперь этого «лесного монстра».

Пришлось принять случившееся и вернуться к разговору.

– Да. Вы подумали верно. Я Татьяна Иванова. А вы?..

– А я местный житель.

Кивнув, Таня призадумалась, а потом решила уточнить:

– А вы откуда знаете, кто я такая?

Мужчина усмехнулся.

– Так как тут не знать? Весь поселок уже на ушах стоит, всем любопытно вас увидеть и рассказать обо всем, что знают.

Единственное, что оставалось Тане, – это удивиться тому, как быстро расходятся слухи.

– И что же вы хотите рассказать? – прямо спросила она.

От такого вопроса собеседник на несколько секунд затих, растерянно хлопая глазами.

– Даже и не знаю, что ответить вам на такой вопрос. Мне, собственно, и нечем даже поделиться.

– Для начала можете поделиться своим именем, – предложила Таня. Она-то представилась, в то время как собеседник продолжал сохранять анонимность.

После ее укора мужчина весело улыбнулся и покачал головой.

– Какой же я невнимательный. Должен был сразу представиться, а не заставлять вас ждать, – он протянул Тане руку. – Аркадий Степанович. Местный исследователь.

– И что исследуете?

Мужчина многозначительно хмыкнул:

– Преимущественно загадки человеческой души. Знаете, никогда не догадаешься, что найдешь. Бывает, смотришь на человека и думаешь: простак простаком, ну кому от него может быть хоть какой-то толк? А потом как приглядишься… – Аркадий Степанович многозначительно покачал головой, но потом вдруг снова тепло и светло улыбнулся Тане. – Вот и задумываешься после такого о глубине человеческой души. А вы как считаете? Ну, если судить с вашей профессиональной точки зрения.

Судить с профессиональной точки зрения Иванова любила только преступников и обстоятельства дела, а вести пространные разговоры с незнакомым мужчиной на окраине леса она совсем не хотела.

– Простите, но у меня сейчас нет времени на подобную демагогию. Мне нужно опрашивать свидетелей и искать пропавших девочек.

Мужчина тут же сделался искренне встревоженным и сочувственно покачал головой, будто очень близко к сердцу принял исчезновение каждой из девчонок.

– Конечно-конечно. Какой ужас. Страшно представить, что сейчас переживают родители девочек. Ужас, да и только. Я бы на их месте места себе не находил. Всю округу уж на уши поставил и не успокоился бы, пока не нашел свою дочь живой или хотя бы мертвой.

От этого «хотя бы» и тона, которым оно было произнесено, у Тани мороз пробежал по коже. Это совсем не прозвучало как сочувствие страдающим от потери детей родителям. Скорее как неприкрытый упрек в их адрес.

– Хотите сказать, что родители не очень заинтересованы в поисках своих детей?

– Ну, как сказать? – Аркадий Степанович драматично взмахнул руками, задержав их на несколько мгновений на уровне лица, а потом громко хлопнул ладонями по бедрам. Да так, что даже ключи в кармане задребезжали. – Они очень хотят показать всем в округе, как переживают.

«Но на самом деле не волнуются о пропаже дочерей? Именно на это он пытается намекнуть?» – Таня призадумалась, пытаясь проанализировать услышанное.

– Все родители или вы имеете в виду каких-то конкретных?

Таня выдала эту фразу не задумываясь и тут же притихла, с замиранием сердца ожидая вердикта своего случайного собеседника.

Мужчина первым делом негромко хмыкнул, после развернулся спиной к лесу, но в сторону поселка не пошел.

– Думаю, скрывать от вас ничего не стоит. – он даже не старался делать вид, что не пытается напустить на себя атмосферу таинственности. Выходило до того вычурно и неловко, что, встреться с ним Таня при других обстоятельствах, приходилось бы заставлять себя не улыбаться. Сейчас улыбаться и смеяться не хотелось по той простой причине, что Ивановой очень сильно нужна была хоть какая-то стоящая информация.

Потому она подыгрывала:

– Думаю, действительно не стоит. Тем более если вы что-то скроете, а потом я выясню правду у других жителей поселка, это может вызвать у меня подозрения.

Мужчина встревоженно обернулся через плечо. В глазах его застыл совершенно не наигранный ужас. А Таня уже и не сомневалась, что перед ней стоит если не местный сумасшедший, то уж одинокий человек, которому просто нечем заняться. От скуки и жизни в глуши этот мужчина, кажется, готов разыгрывать любую комедию, лишь бы показаться хоть сколько-нибудь значимым. Первым делом в своих же собственных глазах.

– Что ж, звучит убедительно, – протянул он и снова развернулся к Ивановой лицом. Та едва удержалась от того, чтобы закатить глаза от наигранной драматичности момента. – Думаю, имена пропавших девочек вам уже известны.

– Конечно.

– Тогда начну свой рассказ без предисловий. Из всех родителей беспечней всех к пропаже дочери отнесся Николай. Когда Светлана пропала, тревогу забила соседка и подруги девочки, но никак не отец. Он до сих пор и пальцем не пошевелил, чтобы хоть что-то сделать для поисков дочери. Хотя мы всем поселком чуть ли не с первых дней лес прочесывали.

– И что же, он совсем не интересовался судьбой дочери? – это, пусть даже и ввиду их натянутых отношений со Светой, звучало странно.

Мужчина с энтузиазмом закивал:

– Совершенно верно. Николаю будто бы и вовсе все равно, что его дочь практически бесследно пропала среди ночи. Я, конечно, напрямую с ним не говорил – уж очень разный у нас круг общения, – но из чужих рук знаю: Николай уверен, что Света сбежала из дома, а потому не собирается ничего делать.

Иванова нахмурилась:

– Глупость какая. Света еще несовершеннолетняя, а значит, Николай несет за нее полную ответственность.

– Тут уж не мне выступать судьей поступков Николая. – с едва заметной улыбкой мужчина пожал плечами, чуть наклоняя голову вбок. Весь он мигом сделался каким-то слишком маленьким и неказистым.

– А что остальные? Есть еще кто-то из родственников пропавших девочек, кто так же не пытается их найти?

– Да почти все, – с легкостью и почти искренним негодованием воскликнул Аркадий Степанович. – Родители Валерии и ее старший брат и младшие сестры, например. Они также уверены, что девочка сбежала. Но, в отличие от Николая, хотя бы заявление о пропаже написали. Пусть и не сразу. Они хотят, чтобы их дочь вернулась домой, но свято верят, что сбежала Валерия по собственной воле. Краем уха я слышал, как отец девочки – Петр Сильванов – кричал, что на порог беглянку не пустит за такое.

Странная позиция для родителей, чей ребенок без вести пропал несколько месяцев назад. Но опять же – сейчас Таня могла только осудить этих людей с моральной точки зрения. Доказательством причастности к исчезновению девочек это не являлось.

– А остальные? Что делают родители Юмы и Таи?

– У Юмы нет родителей. Ее бабушка долго осуждала нашего участкового. Требовала ответов и действий. Потом еще этот братец приехал. Весь поселок на уши поставил. Теперь вот дом их стороной обходим. Почти что как овраг Заячий. Теперь два опасных места в поселке: место, где в лесу окопался монстр, и дом колдуна.

Таня хотела бы высказаться по поводу так называемых монстра и колдуна, но решила не сбивать свидетеля с мысли. Мужчина, не обратив внимания на переменившиеся на лице Ивановой эмоции, продолжил:

– А родители Таи так и вовсе до сих пор всем покоя не дают. Это ж они еще с самых первых дней после пропажи Светланы собирали всех местных, чтобы прочесывать лес. Так же и после пропажи каждой последующей девочки – они были первыми в рядах этих… – Аркадий Степанович запнулся. – Да как же ж они называются? Ну эти, которые бесплатно всем помогают?

– Волонтеры?

– Они самые. Волонтеры эти. Вот родители Таи, как эти самые волонтеры, каждый раз первыми и вызывались. Или вовсе сами всех на уши поднимали. Искать ходили в лес чуть ли не каждый день. Да так и не нашли ничего.

– Вас послушать, так весь лес прочесать успели с момента пропажи первой девочки.

Аркадий, не скрывая недовольства, махнул рукой и громко цыкнул.

– Да куда уж там, – протянул он. – Ходили, искали, смотрели, да вот не нашли толком ничего. Просто по лесу-то всякий горазд ходить, а как к Заячьему оврагу соберутся, так по дороге все «волонтеры» и разбегутся.

– Да что ж за место там у вас такое, что все пугаются? – недовольству Тани уже не было предела.

Ей страшно хотелось прямо сейчас развернуться да и пойти самолично овраг этот Заячий искать. Или попросить Акопова сходить вместе, чтобы уж точно сразу найти нужное место и доказать всем жителям поселка, что нечего там пугаться. Обычный лес, и нет в нем никаких монстров. Монстров в принципе не бывает, и людям пора бы уже это запомнить.

– Что за массовое помешательство? – бросила она.

Мужчина, напротив же, лишь снисходительно улыбнулся:

– Вы не местная, вот и не понимаете, что к чему. А между тем всякий, кто в этих краях родился и вырос, знает – нельзя в лес к Заячьему оврагу ходить. А как солнце зайдет, так уж тем более. Вот и не могут девочек найти.

– Бред! Полнейший бред! Если две первые пропавшие еще не факт, что хоть как-то связаны с лесом, то Тая и Юма пропали именно в нем. Хоть какие-то следы их пребывания в лесу должны были найтись. И если их нет там, где искали, значит, они должны быть там, где пока из-за суеверных глупостей никто не ходит. Как же вы все не понимаете, что нам просто необходимо исследовать этот овраг!

На последней фразе Тани мужчина дернулся, как будто его до костей пробрал мороз.

– Плохая идея. Хотя удачи вам, может, повезет и сможете найти смельчака, который вас к оврагу проведет. Но я лично очень сомневаюсь, что такие найдутся.

Аркадий Степанович приподнял правую руку на уровень глаз, дернул запястьем, заставляя рукав толстого и потрепанного временем клетчатого пиджака съехать чуть в сторону. Теперь его странные, пусть и сохранившиеся в хорошем виде, часы с кожаным потертым ремешком были видны даже Тане.

– Э-хех, – произнес он. – Затянул я сегодня с прогулкой, а мне еще по хозяйству много всего сделать надо. Не обессудьте, но мне пора откланяться.

Иванова не стала уговаривать своего случайного собеседника остаться. Тем более что у нее самой было много дел впереди.

– Если вдруг захотите найти хорошую компанию, то мой дом находится в конце той улицы. – мужчина развернулся к Тане спиной и широким жестом указал куда-то влево. Когда его взгляд вновь обратился к Ивановой, та вежливо кивнула и пообещала зайти, если только найдется свободное время. Аркадий Степанович был рад и этому.

Он медленно удалился по тропинке, оставив Таню наедине с сомнениями по поводу того, что делать дальше.

Взгляд сам собой нашел то самое дерево, рядом с которым еще несколько минут назад стоял неизвестно кто в темной одежде и с таинственным видом. Видимо, кто-то из местных захотел подшутить над Таней. А может, в лесу от правосудия укрывается самый настоящий преступник. Или беглый зэк? Недаром же тюрьма рядом.

Хотя последнюю идею пришлось отмести. Звучало совершенно нелогично: Иванова знала, что из тюрьмы никто не сбегал, а даже если бы кому-то и удалось сбежать, вряд ли бы он прятался в окрестностях своей же тюрьмы.

Таня тяжело вздохнула. Ей еще во многом предстояло разобраться, но пока нужно было поговорить с родителями остальных девочек.

Она вытащила блокнот из сумки и прямо на ходу открыла его на нужной странице. Почти сразу обвела имя Светы жирной линией и подписала: «отец уехал и не участвует в поисках». Почти то же самое, но с заменой «отца» на «родственников» она написала возле имени Леры.

Именно к этим самым родственникам она и направилась теперь.

Но и в этот раз Таню постигла неудача: радушного приема ей не устроили. Не то чтобы она ждала и надеялась, но при встрече хотелось бы начать хотя бы с взаимного приветствия и знакомства, а не с громкого и недовольного:

– Нечего вам тут делать. Если бы Лерка была тут, мы бы не давали Лизке деньги на детектива. Идите и ищите нашу дочь, а не по домам шляйтесь.

Именно так и произошла первая встреча Тани с отцом семейства Сильвановых.

Мужчина выкрикнул еще несколько весьма нелицеприятных фраз, опасно граничащих с оскорблениями. Таня, впрочем, ссориться и вестись на подобные провокации не собиралась. Она решила оставаться профессионалом до последнего, а потому молча и с самым спокойным выражением лица из всех имеющихся у нее в запасе выслушала гневную тираду, а потом протянула мужчине свою визитку.

– На случай, если вы все-таки решите посодействовать поискам своей дочери, – сказала она, передавая небольшой кусок картона главе семейства Сильвановых.

Мужчина еще раз возмутился, но уже коротко и не так громко, как прежде. Так, скорее по инерции, чем со всей искренностью. Иванова это оценила, а потому дружелюбно улыбнулась и глянула за плечо мужчины.

Взгляд сам собой зацепился за взрослого парня, стоявшего возле дверного косяка и подпиравшего его плечом. Возле его ног, вцепившись накрепко в край его застиранной футболки, стояла девочка лет четырех, а может, и младше. Она с беспокойством смотрела то на напряженную спину своего отца, то на Таню.

Видимо, это и были старший брат и одна из младших сестер-близняшек пропавшей Леры.

«Что ж, – рассудила Иванова, – если от отца помощи не удастся получить, то эти двое тоже могут что-то знать».

Не говоря больше ни слова, Таня распрощалась и пошла прочь от дома.

Теперь путь ее лежал прямиком в школу.

Глава 8

– Вообще-то у нас образцово-показательная школа. Во всем районе нет более отвечающего всем правилам и требованиям министерства образования учреждения, чем наше, – с гордостью и непреклонной уверенностью в голосе рассказывала Тане директриса поселковой школы.

Вот уже без малого десять минут Иванову бесцельно водили по узким и полупустым коридорам. Бродившие по школе ученики были крайне немногочисленны и поглядывали на Таню с неприкрытым удивлением.

Если судить только по количеству школьников, которых они с директрисой встретили во время этой незамысловатой экскурсии, Таня могла сделать вывод, что сейчас у них урок. Но тогда почему прогульщики – если они таковыми были – не шарахались от директрисы и не пытались спрятаться или убежать, пока их не заметили? Может, все-таки перемена? Тогда где все другие ученики?

– У вас здесь очень просторно и интересно, – без тени притворства, но лишь с легкой долей сарказма выпалила Иванова, когда директриса – Клавдия Петровна, как услужливо подсказала память, – вновь начала рассказ о том, кто и когда основал эту школу. У Тани уже откровенно голова кружилась от этих повторяющихся раз за разом идентичных рассказов.

– Но я пришла, чтобы поговорить о пропавших девочках.

– Конечно-конечно, – затараторила Клавдия Петровна.

Лет десять, а то и пятнадцать назад ее можно было бы назвать женщиной средних лет. На голове аккуратно собранный строгий пучок седых волос, такой же строгий костюм-двойка, темно-серый в совсем тонкую белую вертикальную полоску, поверх которого на плечи Клавдия Петровна накинула ярко-красную шаль. Она казалась мягкой и добавляла, казалось бы, серьезному образу директрисы какой-то атмосферности и уюта. Будто еще минуту назад она сидела в кресле и вязала своим внукам разноцветные свитеры на зиму, а теперь ее выдернули с насиженного места и попросили провести экскурсию для городской гостьи.

Признаться честно, Тане даже понравилось слушать плавный и неторопливый голос Клавдии Петровны. Вот бы она еще одно и то же из раза в раз не повторяла, было бы идеально.

– Могу сказать о том, что девочки были сплоченной командой. Они были буквально, как говорится, неразлейвода.

– Что ж, даже никогда не ссорились?

– Ссорились, конечно. – Клавдия Петровна тепло улыбнулась и поправила шаль, еще сильнее кутаясь в нее. Пусть в помещении совсем не было холодно, но Ивановой это не показалось странным. – Покажите мне друзей, которые никогда не ругались? Всегда может найтись какая-то мелочь, которая будет способна рассорить. Но дружба потому и дружба, что должна уметь преодолевать эти мелочи.

Было бы, конечно, интересно послушать и подискутировать на эту тему, но сейчас у Тани совсем не было времени.

– И кто из девочек ссорился больше всего?

Директриса с тяжелым вздохом призадумалась. Будто одна только мысль о ссорах четырех ее учениц причиняла ей почти физическую боль.

– Я бы сказала, что чаще всего конфликтовали Лера и Тая. Лерочке всегда хотелось что-то делать. Она тянула компанию за собой. В то же время Тая хотела покоя. Они были как две противоположности, сплотившиеся вокруг замкнутой Юмы и ответственной Светы.

Иванова хотела вытащить блокнот, но рассудила, что и так сможет запомнить. А если что, потом тезисно законспектирует, когда закончит разговор.

– И что же? Сильно ругались?

– Да по-разному бывало. Помню, как-то пару раз было, что кричали друг на друга чуть ли не на всю школу. Но чаще это были так, мелочи, которые забываются к концу дня.

– И по поводу чего были те большие ссоры? – не унималась Таня. Наводящие вопросы сейчас были слишком необходимы, дабы не позволить Клавдии Петровне вновь пуститься в пространные рассказы о собственной школе.

– Даже не помню уже. Это было накануне пропажи Светы в последний раз. – женщина скривилась, заставляя свою память работать усерднее и поскорее отыскать ответ. Таня надеялась, что у нее выйдет, но, судя по всему, надежды оказались тщетны.

– Нет, не буду обманывать. Не вспомню точно.

Иванова покачала головой, не скрывая своего разочарования. Ей не давала покоя мысль, что эта ссора могла привести ее к каким-то ответам. Мало ли какая кошка могла пробежать между девочками. И вот теперь ухватить эту кошку за хвост не представлялось возможным.

– Но Виктор Викторович должен помнить, – вдруг с радостью в голосе выпалила директриса, поднимая кверху морщинистый указательный палец. – Та ссора случилась на его уроке. Да и у него-то память точно лучше, чем у меня, старой.

Таня не стала лукавить и убеждать Клавдию Петровну, что она не такая уж и старая. Вместо этого она поспешила перейти поскорее к делам насущным.

– А Виктор Викторович – это у нас?..

– Физрук. На его уроке девочки тогда и поссорились. Кричали страшно друг на друга. Даже Юма и Света не могли их разнять. Хотя они обычно прекрасно справлялись с этой задачей, но в этот раз… – Клавдия Петровна драматично развела руками, а потом вновь схватилась за края шали, крепче прижимая ее к телу.

– Хорошо. Как мне найти Виктора Викторовича?

– О! – Директриса призадумалась, а потом жестом остановила спешившего куда-то мальчишку. – Александр, стой. Проводи Татьяну к Виктору Викторовичу. Это срочно.

Мальчишка оторопело уставился на Клавдию Петровну: видимо, задумался о чем-то своем и шел куда-то, а тут его так резко останавливают и поручения какие-то непонятные дают. Александр перевел взгляд с директрисы на Таню и медленно, словно сомневаясь, что Татьяна, которую нужно проводить, именно она, кивнул. Иванова кивнула в ответ:

– Проведешь?

Мальчишка – по виду ему было лет двенадцать – подтвердил:

– Идемте.

И они пошли. Причем в полнейшем молчании; как бы Таня ни пыталась разговорить мальчишку, тот лишь кивал или отвечал как-то односложно, без лишних слов давая понять, что к диалогу он не расположен.

В итоге минут через пять Иванова оказалась у двери в школьный спортзал. На этом, как она думала, Александр оставит ее и убежит по своим делам, но мальчик открыл дверь и пошел дальше.

Окончательно остановился он только у двери в тренерскую. Негромко постучав, он выкрикнул:

– Виктор Викторович, тут к вам пришли.

С той стороны раздалось негромкое копошение вперемешку с недовольными высказываниями – благо что цензурными, – а после из тренерской вышел мужчина. По всем канонам школьных физруков он был в спортивном костюме. Молния была почти полностью расстегнута, открывая видавшую виды белую футболку.

– Добрый день, – протянул он, смотря исключительно на Таню. Мальчишка, видимо решив, что долг его перед директрисой выполнен, ушел тихо и не попрощавшись. Таня не могла его за это корить.

– Добрый. Меня зовут Татьяна Иванова, и я приехала из города, чтобы расследовать исчезновение четырех местных жительниц.

По ощущениям, Таня за сегодняшний день проговаривала подобную фразу уже в пятитысячный раз, но делать нечего – каждому новому человеку на ее пути приходится представляться заново.

Физрук расплылся в улыбке:

– Ох, хорошо, что вы приехали. А то со всеми этими исчезновениями уже и на улицу страшно выходить.

Таня хмыкнула.

– Все пропавшие были семнадцати-восемнадцатилетними девочками. Думаю, что в этом случае вы вряд ли подойдете под типаж жертвы.

Виктор Викторович разразился громким смехом, десятикратно умноженным эхом спортзала. Таня даже глаза прикрыла от столь громкого звука, который еще и утихать никак не хотел.

– Забавно, – похвалил мужчина. – Так какими судьбами ко мне? Думаете, я девчонок похитил? – и усмехнулся так легко, будто они тут не трагедию четырех семей обсуждают, а бытовое событие типа сбежавшего молока.

– Нет пока, а что, вас стоит начать подозревать? – разговор Тане совершенно не нравился, как не нравилась и излишняя самоуверенность и веселость мужчины перед ней.

Он сделал шаг, выходя из тренерской, но не прекращая упираться рукой в дверной косяк.

– Если вы хотите пригласить меня на допрос, то я всецело ваш.

Флиртовал он – если подобное вовсе можно было назвать флиртом – из рук вон плохо и коряво. Ивановой лишь захотелось поскорее скрыться отсюда как можно дальше и никогда больше не появляться на пороге этой тренерской и этого спортзала.

Но долг заставлял ее оставаться на месте и выслушивать весь этот бред. Хотя зачем его выслушивать, когда можно припугнуть?

– То есть вы признаете за собой вину в исчезновении Валерии, Светланы, Юмы и Таисии? – есть ли у имени Юма полная форма, Таня не знала, но решила, что выбора у нее все равно нет.

Виктор Викторович наконец напрягся, стирая с губ нахальную улыбку. Он был еще совсем молод – видимо, пришел в родную школу преподавать сразу после учебы, – а потому продолжал вести себя как самоуверенный хулиганистый школьник. Ну ничего, Таня и не таких затыкала.

– Нет, я же… – начал он.

– В таком случае прошу вас оставить все эти неуместные шутки и серьезно отвечать на мои вопросы. Чем быстрее я смогу разобраться в происходящем, тем быстрее девочки будут найдены. Возможно даже, что промедление, случившееся из-за вас, будет стоить одной или нескольким из них жизни или здоровья.

Последнее Таня добавила для убедительности, мысленно надеясь, что ничего подобного не случится и в конце концов она сможет разыскать всех пропавших целыми и невредимыми.

Виктор Викторович убрал руку с косяка двери и стал ровно. Даже сбившуюся олимпийку поправил и застегнул ее почти до горла.

– Что вы хотите знать? – серьезно спросил он, а потом опомнился и отступил в сторону, позволяя Тане пройти в тренерскую – совсем крохотную и заставленную доверху спортивным инвентарем.

Чай или кофе он ожидаемо не предложил и стал первым человеком в поселке, кто этого не сделал при встрече с Таней. За это его можно было только похвалить.

– Клавдия Петровна сказала, что на вашем уроке у девочек случился конфликт. Я бы хотела узнать поподробней о том, что тогда случилось.

Мужчина прокашлялся – он явно не ожидал подобного вопроса, пусть и понял уже, что расспрашивать его будут о пропавших девочках. Ему потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем решиться заговорить:

– Да. На моем уроке они как-то раз поссорились. Но это было уже так давно.

Таня тут же поспешила оспорить слова мужчины:

– Я уже знаю, что это случилось незадолго до исчезновения Светы, а значит, не так уж и давно.

Но ее слова мало убедили мужчину – он громко и совершенно точно насмешливо хмыкнул.

– Это было весной, а сейчас уже осень. Почти полгода прошло. Для кого-то это целая жизнь.

Теперь уже физрук не смог убедить Таню – Иванова шагнула ближе к нему, смотря прямо в глаза и без лишних слов давая понять, что без ответов она отсюда не уйдет.

Мужчина стушевался:

– Ладно-ладно, я обо всем расскажу. Хотя не очень понимаю, зачем это все? Ну поссорились они, с кем не бывает?

– Сейчас они все пропали, а значит, любая мелочь имеет значение.

Виктор Викторович пожал плечами:

– Положим, что не все.

В этот момент Таня вспомнила о Лизе. Она ведь тоже была свидетельницей этих событий. Почему тогда не рассказала сама? Может, сочла эту историю не столь важной? В любом случае разгадать причины чужого поступка Иванова сейчас не могла. Но в ее силах было разговорить строптивого физрука.

– Так что там было?

Виктор Викторович снова пожал плечами. Теперь как-то дергано и неуверенно. Таню откровенно нервировало его поведение. Почему нельзя просто рассказать обо всем, а не нагнетать никому не нужную сейчас атмосферу таинственности?

– Вы что, замешаны в чем-то? Есть что скрывать?

Мужчина тут же поднял кверху руки и торопливо помотал из стороны в сторону открытыми ладонями.

– Нет, конечно. Просто… – он замялся и тяжело вздохнул. – Понимаете, многие и так в поселке думают, что девочки по своей воле сбежали отсюда. Но мне кажется, что это не так. А эта их ссора… – он вздохнул еще раз, теперь тяжелее прежнего. – В общем, я не хочу, чтобы из-за этой истории вы подумали, что местные правы и девчонки действительно сами уехали. Не хочу, чтобы вы бросили это дело, так и не найдя их.

– Я вам торжественно клянусь, что не уеду отсюда, пока не разберусь со всем случившимся, – тут же заверила Иванова. В конце концов, она не имела привычки бросать заказчиков и уезжать, не закончив работу.

Мужчина обошел небольшую комнатушку и присел на край заваленного бумагами стола. Таня села на стул – единственный в помещении и расположенный прямо возле стола. Обилие бумаг ее слегка удивляло. Она не была заложницей стереотипов и не считала, что все физруки ничего, кроме таскания матов и мячей из стороны в сторону, не делают, но такого объема бумажной массы не ждала увидеть.

– Так вот, – начал Виктор Викторович, да еще и таким тоном, будто уже находился по меньшей мере на середине истории и просто на время взял перерыв, чтобы воздуха в легкие набрать. – Девчонки в тот день были очень странными. Они всегда держались группой, но в тот раз пришли на урок по очереди. Света вообще опоздала, а Юма забыла форму и сидела на скамейке запасных. Хотя с ней такого вообще никогда не бывало. Она даже после перелома пальца на ноге была в строю чуть ли не в тот же день, когда гипс сняли. А тут отказалась заниматься и сидела весь урок в стороне.

В обычное время Таня ничего странного в таком поведении не увидела бы, но раз физрук сказал, что эта ситуация из ряда вон, то стоило на нее обратить внимание.

– Лиза с Лерой держались в стороне от остальных. Еще так поглядывали на них. Я сразу тогда понял, что что-то намечается.

– Как поглядывали?

– Ну… – Виктор Викторович замешкался, а потом повернулся к Тане спиной, спихнув ногой стопку бумаг со стола. Листы рассыпались по полу, но физрук не обратил на них внимания. Он сильно извернулся, поворачивая голову через плечо, и одарил Таню одним из самых странных взглядов, которые Иванова когда-либо видела. По счастью, этот взгляд скоро снова стал нормальным.

Мужчина же усмехнулся, садясь ровно так, как сидел до этой импровизированной сценки.

– Да, знаю, я тот еще актер, но как это объяснить словами, не понимаю. Они как будто впервые друг друга видели.

Таня призадумалась. Это действительно звучало очень странно.

– И?

– И не разговаривали друг с другом почти весь урок. Только к середине где-то, когда пришла Света, Тая тут же подскочила к ней и прям вцепилась в руку. Прям до побелевших костяшек. И таким взглядом на нее смотрела. – мужчина потрясал рукой перед своим лицом, но в этот раз, опять же по счастью, изображать взгляд не стал. – В общем, странно все это было. Я полез их разнимать. Тут же налетели остальные. Лерка меня чуть с ног не сбила, а Юма и Лиза потянули в разные стороны Свету и Таю.

Мужчина стал затихать, а потом и вовсе губу прикусил и замолчал.

– Что дальше?

– А дальше Лера и Света начали кричать друг на друга.

Ивановой уже начала надоедать эта практика, где ей чуть ли не клещами приходилось вытаскивать информацию из этого человека.

– Ну?

– Лера кричала, что это их единственный шанс уехать отсюда, – выпалил он.

Признаться, от таких откровений Таня немного опешила. То, что девочки собирались уехать, для нее не стало открытием, но это явно было что-то другое. Что-то идущее вразрез с их первоначальным планом.

– А остальные что?

– Тая попыталась всех заткнуть. Когда это было нужно, она могла быть очень громкой. И не скажешь, что главная тихоня в классе. Но Лера и Света были громче. Лера кричала о том, что оставаться здесь ей невыносимо и Света как никто другой должна ее понять. Что если они не уедут, то застрянут здесь навечно. Что их план – это полный бред. Ну и все такое в подобном ключе.

С такой информацией в багаже хотелось поскорее вернуться в дом Лизы и задать ей парочку вопросов. Особенно хотелось прояснить, что именно имела в виду Лера. Что за новая идея появилась у нее, что даже первоначальный план по переезду в город из поселка больше не казался хорошей идеей? Может, появился кто-то, кто пообещал девочек увезти? Но тогда почему первой уехала не Лера, которая так этого хотела, а Света? Она ведь, судя по всему, была против?

Вопросы роились в голове. Роились и требовали срочных ответов.

– Было еще что-то?

– Нет, наверное, – мужчина покачал головой. – Не думаю. Нет.

– Точно?

Виктор Викторович уверенно кивнул.

– Их удалось разнять, а потом Света вообще ушла с урока. Юма с ней. Ну а когда я увидел их в следующий раз, они снова были дружной компанией. Как раньше. Как и всегда.

Таня кивнула. Что ж, все это звучало странно и явно кричало о том, что Ивановой еще предстоит немало узнать о тех обстоятельствах.

Собираясь уже уходить, Иванова вспомнила, что у нее есть еще о чем спросить:

– Что насчет вашего лесного монстра? Судя по тому, что я слышала, некоторые жители действительно думают, что в случившемся замешана потусторонняя сила.

Виктор Викторович усмехнулся, но уже не так уверенно и дерзко, как еще несколько минут назад.

– Я думаю, что отвергать что-то, в чем уверено столько людей, немного глупо. Тем более что это существо не раз видели на опушке леса.

Таня едва сдержалась от едкого замечания и печального качания головой. Физрук казался ей – ввиду возраста – современным человеком, который не будет верить во всякие суеверные бредни. Видимо, судить в таких вопросах по одному лишь возрасту идея не из лучших.

– И вы тоже видели?

Виктор Викторович заметно поежился, Таня бы даже сказала, что вздрогнул всем телом, неосознанно прижимая локти к бокам.

– Видел, – негромко признался он. – На опушке, где-то с месяц назад. Стоял там. Весь черный и лохматый. Огромный такой. С медведя ростом.

Таня прикинула, что человек – а это, без сомнения, был человек, – которого она видела около часа назад, не обладал подобными габаритами. Да, он был высоким, насколько она могла судить с большого расстояния, но недостаточно, чтобы походить на медведя.

В который раз Иванова пожалела, что не бросилась тогда в погоню. Поймала бы этого шутника, да и дело с концом.

– Ладно, спасибо за помощь, – кивнула она мужчине и поднялась со стула.

Виктор Викторович тоже подскочил и будто сейчас заметил разметавшиеся по полу листы бумаги. Стал торопливо собирать их, бурча себе что-то под нос. Иванова решила немного помочь, а заодно и сунуть нос в чужие документы. Сугубо в деловых целях, само собой.

Ничего особо интересного обнаружить, к сожалению, не удалось. Какие-то отчеты, планы уроков, список школьного инвентаря. Таня без особого любопытства пробежалась взглядом по сухим строчкам документов, а потом и вовсе отложила их на стол.

– До свидания, Виктор Викторович, – бросила она.

Мужчина в ответ тоже попрощался, теребя в руках собранные с пола документы. Провожать Таню он не пошел, а Иванова, дойдя до выхода из спортзала, услышала, как громко хлопнула дверь тренерской.

Несмотря на всю неоднозначность, разговором она была довольна. Теперь Таня точно знала – у девочек появился другой план. Оставалось выяснить какой. И лишь один человек во всем поселке точно мог дать ответ на этот вопрос.

Этот разговор был настолько важным, что Иванова без всяких сомнений отложила все оставшиеся намеченные встречи с родственниками пропавших и направилась к дому Лизы.

Оставалось лишь надеяться, что память не подведет и ноги выведут к нужному дому.

Глава 9

Выйдя из школы, Таня замерла на долгих несколько секунд, едва за ней захлопнулась калитка. В какую сторону идти? В поселке удивительным образом все было совершенно разным и непохожим друг на друга, но при этом сливающимся в единую картину, и было сложно отличить одну улицу от другой. Каждая была удивительно похожа на остальные своей непохожестью.

Вот Иванова и попалась в ловушку. Она-то – исконно городская жительница – прекрасно ориентировалась в любом, даже едва знакомом квартале города, но здесь могла только руками разводить и с глупым видом смотреть по сторонам на каждом повороте.

– Да в какую же мне сторону? – в отчаянии Таня даже голову кверху задрала, чтобы посмотреть, в какой стороне солнце. Этот способ ориентирования на незнакомой местности имел бы хоть какой-нибудь смысл, если бы Иванова запоминала, в какую сторону относительно сторон света поворачивала. Но Таня этого не делала и компаса при себе не имела. И даже карты!

А почему, к слову, она так и не загрузила себе карту?

Решив как можно скорее разобраться с этой ошибкой, Иванова наобум свернула налево и пошла вдоль дороги, попутно ища в телефоне нужное приложение с картами.

Сеть ловила плохо, но Таня не жаловалась.

Жаловаться ей пришлось на другое.

Дело в том, что в тот самый момент, когда загрузка карты поселка Верхнее Борькино почти завершилась, из-за поворота резко и на огромной скорости вырулила «девятка». Иванова даже на несколько мгновений прониклась духом ностальгии, глядя на приближающуюся машину.

Лишь спустя пару секунд она осознала, что сейчас совсем нет времени на подобные теплые чувства, ведь машина, и не думая останавливаться или хотя бы сбавлять скорость, неслась на Таню на всех парах.

Иванова замешкалась – непозволительная роскошь в такой ситуации, – решая, куда деваться: прыгать в чужую клумбу с цветами или же пытаться перебежать через дорогу на другую сторону.

Решение приняли за нее, когда Таня уже решилась бежать через дорогу – уж слишком близко к забору неслась машина. Могла бы снести клумбу вместе с Ивановой.

Но вот кто-то схватил Таню за предплечье и резко дернул на себя. Едва успев понять, что вообще происходит, Иванова оказалась лежащей прямо на маленьких фиолетовых цветах. Возможно, со стороны это выглядело даже красиво, но Таня сейчас ощущала себя не очень.

«Девятка» все на той же бешеной скорости пронеслась мимо. Чудом не зацепив ни Таню, ни ее таинственную спасительницу, ни пострадавшую и без того клумбу.

Машина резко вильнула вправо, потом влево, опасно надвигаясь на столб с края дороги. В голове Тани едва успела пронестись отрывистая мысль: «Сейчас врежется!», как на всю улицу раздался сводящий зубы скрежет металла о поверхность столба. Впрочем, это машину совсем не замедлило; водитель, видимо, и не планировал убирать ногу с педали газа. Так что мимо столба он пронесся так же быстро, как и мимо Тани. А вскоре и вовсе снова повернул, скрываясь из виду.

Жаль, водителя Иванова рассмотреть не успела.

– Вы целы?

Иванова отвлеклась от дороги и посмотрела на свою спасительницу. Ею оказалась девушка, по виду немногим младше самой Тани. Она была перепугана и смотрела на Иванову огромными от ужаса глазами. Образ дополняли усыпавшие ее черные волосы крохотные белоснежные лепестки. Видимо, при падении осыпались с куста невесты – если по-научному, то спиреи – и теперь добавляли образу незнакомки какого-то почти таинственного очарования.

Девушка звонко чихнула, смахивая с лица растрепавшиеся во время падения волосы. Они были распущены и потому свободно рассыпались по плечам.

– Да, цела, – кивнула Таня и медленно села. Во время падения она больно ударилась спиной о землю и теперь кривилась при каждом движении. Неосознанно даже ладонь к пояснице приложила, становясь до смешного похожа на героиню рекламы мази от боли в спине и суставах. – Спасибо. Вы сегодня спасли мне жизнь.

Девушка кивнула и тоже села. Только в отличие от Тани не стала хвататься за больную спину, а с энтузиазмом принялась вытряхивать из волос белые лепестки. Те, кажется, не планировали так быстро покидать свое новое место жительства, но незнакомка активно на этом настаивала.

В конце концов почти все лепестки упали на землю. Лишь несколько самых упрямых завалились куда-то к самым корням волос, и так просто их уже было не вытащить.

– Меня зовут Татьяна, – протянув руку вперед, Таня сняла еще несколько лепестков с плеча своей спасительницы. Та в благодарность кивнула.

– А меня Виолетта. Вы точно в порядке? Тут недалеко фельдшер живет, могу проводить. Пусть посмотрит, как ваша спина.

Ивановой стало даже немного обидно за то, что она так болезненно пережила это падение. В голове крутилась назойливая мысль: не так уж я и молода, но Таня гнала ее. Она всегда будет молода и полна сил. Но пока придется немного пожить с болью в спине.

– Нет. Все в порядке.

Будто нарочно рисуясь, она выпрямила спину и покрутила шеей из стороны в сторону.

– Носятся тут всякие. Опасное у вас движение в поселке.

– Да, есть всякие, – недовольно скривилась Виолетта. – Хорошо, что я так вовремя вышла прогуляться. Не то еще неизвестно, чем бы все закончилось.

Тане оставалось лишь только кивнуть и еще раз поблагодарить Виолетту.

Собрав все силы, Иванова поднялась на ноги и протянула своей спасительнице руку. Та с радостью помощь приняла. И вот они уже вновь стоят на обочине, довольные и почти что целые.

– Я вас прежде не видела, – протянула Виолетта.

– Да. Сегодня я слышу эту фразу слишком часто. – Таня усмехнулась. Со стороны это, должно быть, выглядело немного нервно. Хотя оно и понятно – вряд ли Иванова сейчас хоть в какой-то системе координат могла котироваться как спокойный человек, у которого все в жизни хорошо.

– Только сегодня приехали? – понимающе улыбнулась Виолетта.

– Вчера ночью. Или это можно уже назвать сегодняшней ночью? – призадумалась Таня. – В общем, суток еще не прошло с того момента, как я здесь.

Виолетта вдруг медленно кивнула и посмотрела на Таню с пониманием:

– Значит, вы та самая детектив из города?

– Об этом что, в газетах писали? – Таня снова усмехнулась. Теперь нервных ноток было на порядок больше.

– Может быть, и не в газетах пока что, но по всяким чатам, да и по сарафанному радио быстро разлетелись новости.

Таню совсем не порадовало это «пока что», хотя кто знает, есть ли у них тут местная газета. Может, ее страхи ничем не оправданы. Хотя даже если о ее приезде напишут в газете, вряд ли остался в поселке еще хоть один человек, который не знает о прибытии Татьяны Ивановой. Судя по тому, что Таня видела сегодня, – все уже в курсе. Так что газета не так уж и страшна.

– Никогда нельзя недооценивать такую вещь, как людская молва, – философски резюмировала Таня.

Виолетта в ответ коротко кивнула:

– Вы куда-то направлялись?

Теперь Ивановой пришла пора кивнуть:

– Да. Искала дом моей заказчицы. Немного заблудилась я у вас здесь, – созналась она.

Виолетта отреагировала со сдержанным сочувствием:

– Понимаю. Сама так же здесь плутала, когда только переехала. Не хочу врать, но, наверное, первые пару месяцев уж точно ходила как неприкаянная и даже собственный дом порой теряла.

Таня заинтересовалась:

– Вы здесь недавно?

– Да. Приехала около года назад. Решила сменить обстановку после случившегося с моей семьей несчастья.

– Что же случилось? – спросила Иванова тут же, но быстро осеклась. Уж очень резко прозвучала ее фраза. – То есть я не настаиваю. Если хотите рассказать, то я готова выслушать.

В конце концов, случившееся в семье Виолетты вряд ли хоть как-то касается происходящих в поселке событий, а значит, выпытывать из девушки информацию любой ценой нет никакого смысла.

Виолетта пожала плечами.

– Это не секрет. Я думаю, что почти все, с кем я тут знакома, знают эту историю. – Она замолчала на несколько тяжелых и слишком долгих мгновений, а потом продолжила, махнув рукой в сторону дороги: – Пойдемте, я провожу вас к дому Лизы. По дороге как раз договорим.

Таня не нашла повода отказаться от этого предложения и пошла вслед за Виолеттой. На ходу обнаружила на ее спине пару белых маленьких лепестков и смахнула.

– Спасибо.

Начало пути они прошли молча: Виолетта будто бы решалась начать рассказ, но никак не находила в себе силы на это. Таня шла молча рядом и не давила. Видимо, история и правда не самая лучшая.

– Все дело в моем брате, – совершенно неожиданно для Ивановой начала рассказ ее новая знакомая. Начала будто бы с середины и без всякого предисловия.

– Что с ним?

– Он пропал, – негромко изрекла Виолетта. Голос ее откровенно дрогнул; нужно было быть совершенно глухой, чтобы этого не заметить.

Одного слова «пропал» для Тани было достаточно, чтобы послужить триггером – расследование дела о пропаже четырех девочек уже успело оставить на Ивановой свой отпечаток.

– Здесь?

Виолетта медленно покачала головой, смотря себе под ноги. Она неторопливо брела по дороге, пиная каждый камешек, попадающийся под ее кеды, и следя за траекторией непродолжительного полета. Будто всеми силами пыталась отвлечься от собственного же рассказа.

– Это случилось в вашем городе. Мы жили там вместе. Родители дали нам все для комфортной жизни. Вот мы ею и наслаждались. – девушка коротко улыбнулась, но до того грустно, что Тане стало ее откровенно жалко. – А потом мой брат влез в историю. Перешел дорогу тем, кому не стоило. Он никогда не думал о последствиях, и вот в то время я поняла, насколько же он недальновиден.

Иванова немного напряглась. Уж что-что, а тема перехода дороги не тем людям ей очень близка. Можно сказать, что она в шаге от написания научной работы на четыре-пять томов по этой теме. Сколько раз ей приходилось выручать своих заказчиков, перебежавших дорогу не тем людям? А сколько расследований приводили к неутешительному выводу о том, что пострадавший – или даже погибший – когда-то перед кем-то «не тем» провинился.

– Если что-то в моих силах, то я могу помочь. У меня большой опыт в подобных делах.

Виолетта снова покачала головой, но теперь это сопровождалось негромким нервным смехом. Девушка поспешила прикусить губу и отвернуться:

– Спасибо. Если мне потребуется ваша помощь, я обращусь.

Следующую долгую минуту они снова шли молча. Теперь уже обе наблюдали за полетами одиноких маленьких камней.

– И что случилось дальше? – в этот раз Таня не стала ждать, когда Виолетта решится продолжить рассказ, а потому сама подтолкнула ее к продолжению.

Виолетта, на удивление, заговорила сразу же:

– Потом он из своего упрямства и дурости стал специально мельтешить перед тем, кого не стоило трогать. Ему нужно было залечь на дно или вообще уехать из города. Или даже из страны. Я пыталась его убедить, но он не слушал. Только смеялся и говорил, что ему нечего бояться. Что родители помогут и спасут его из любой ситуации. Да и вообще все происходящее, по его мнению, яйца выеденного не стоило.

Она вздохнула и пнула следующий камешек сильнее всех прочих.

– И я тоже хороша. Нужно было сразу рассказать обо всем родителям. Они бы были более убедительны, и все не кончилось бы так плачевно.

Ощущая повисший в воздухе вопрос и не желая, чтобы Таня задавала его, Виолетта в этот раз продолжила сама:

– Он пропал. Полгода назад. Просто исчез, и никто не знает, где он теперь.

– Вы подозреваете, что это сделали те люди?

Виолетта хмыкнула уж очень недовольно, но вскоре ее лицо вновь стало спокойным. Только глаза все такие же грустные.

– Я знаю, что это их вина. Если бы не они, с моим братом сейчас все было бы в порядке и он был бы рядом.

Таня хотела как-то утешить свою спасительницу, но не понимала, что должна говорить. Потому Иванова многозначительно сочувственно молчала. И чувствовала себя при этом крайне глупо.

Всю оставшуюся дорогу они прошли молча, а Виолетта даже перестала пинать камни. Стало пугающе тихо, только негромкие шаги оглашали округу.

К дому Лизы они подошли минут через десять или около того.

– Спасибо, что провели. Сама бы я плутала еще час-полтора. – Иванова явно преувеличивала, тем самым пытаясь пошутить. Но сама понимала, что шутка вышла не такой уж и хорошей.

Виолетта, не иначе как из вежливости, улыбнулась уголком губ и кивнула в сторону калитки. Недвусмысленный намек на то, что пора Тане уходить.

Таня и пошла.

Они коротко попрощались и пожелали друг другу доброй дороги.

– Не попадайте больше под машины, – предостерегла Виолетта.

– Если вдруг попаду, оказывайтесь снова рядом, как и сегодня, – ответное пожелание не заставило себя долго ждать.

На это Виолетта уже ничего не сказала, лишь кивнула, развернулась и пошла по дорожке обратно. Иванова не стала провожать ее грустным взглядом; тоже развернулась на пятках, да так, что камешки под подошвой громко заскрипели друг по другу, и пошла в сторону дома.

Аллейку она преодолела в четыре длинных шага. В отличие от остальных домов, которые Таня сегодня успела увидеть, у дома Лизы не было никаких ярких клумб разнообразных цветов. Лишь несколько одиноких крохотных оранжевых кустиков росло у самого забора. Весь участок перед домом был покрыт дерном или каменной плиточкой. Все это делало дом Лизы заметно выделяющимся на фоне других домов.

Таня задалась вопросом о том, где родители девушки.

В дом она вошла с твердым намерением спросить у Лизы об этом. Ну и о причине ссоры подруг, разумеется.

Первым, что встретила Иванова, войдя в дом, был запах чего-то вкусного. Войдя в кухню, Таня поняла, чего именно: Лиза жарила бекон.

Она стояла у плиты с небрежно собранной косой – Лиза явно нечасто заплетала волосы, а потому у нее получилось не очень аккуратно. Но коса оттого не выглядела неряшливо, скорее очаровательно небрежно. Хвостик, оканчивающий косу, закрутился так сильно, что можно было бы подумать, что Лиза накрутила его на бигуди.

– Привет, – поздоровалась девушка, даже не оборачиваясь. Тане впору было бы удивиться, но детективного опыта было предостаточно, чтобы понять: Лиза увидела ее в отражении блестящей кухонной плиточки.

Лишь когда Таня прошла в помещение и села за кухонный стол, она обернулась и сдержанно улыбнулась:

– Ничего, что я на «ты»?

Иванова рассудила, что ничего страшного в этом нет, и кивнула.

– Привет, – наконец поздоровалась Таня. – Скоро обед?

Лиза ответила не сразу: нахмурилась и бросила взгляд куда-то над головой Тани. Иванова подняла голову кверху и увидела настенные часы. Они показывали без четверти пять.

– Скорее уже ужин почти, – хмыкнула Лиза.

Таня ничего не ответила, потому как пребывала в легком недоумении.

Уже почти пять? Неужели она так долго ходила по поселку?

Не может такого быть. По внутренним часам Тани сейчас должно быть не больше двух часов дня. От силы половина третьего. Но почти пять вечера? Это как такое могло произойти?

Прямо перед ней на столе оказалась зеленая кружка с водой. Таня, увидев ее, ощутила сильную жажду и тут же прильнула к гладкому боку, сразу же делая большой глоток. Вода приятно обожгла холодом, и Иванова зажмурилась. Вот тебе и альтернатива любимому напитку на время проживания в поселке.

– Спасибо.

– Долить еще? – Лиза тут же шагнула к ней навстречу с графином в руках. Таня охотно пододвинула кружку поближе к краю стола.

Кристальная жидкость вновь наполнила сосуд.

Лиза же вернулась к готовке.

Она быстро болтала вилкой в глубокой пластиковой миске. По тому, как время от времени в разные стороны разлетались брызги, по цвету подозрительно похожие на взбитые яйца, Таня догадалась, что готовит она или яичницу, или омлет. Ну, или есть какие-то другие блюда из яиц – Таня не могла судить точно ввиду своих ограниченных кулинарных возможностей.

Зато теперь понятно было, почему Лиза надела фартук. Косичка девушки забавно цеплялась за его завязки на шее.

В три глотка Таня допила воду, но от добавки отказалась.

– У меня есть несколько вопросов к тебе, – сразу и без всяких лишних сейчас предисловий начала Таня.

Лиза даже не подумала отвлечься от своего занятия. Только промычала что-то неразборчиво-вопросительное.

Иванова сочла это за разрешение задавать любые вопросы.

– Меня интересует, почему Лера и Света поругались на уроке физкультуры незадолго до того, как Света пропала.

Пусть это и не был совсем вопрос в привычном понимании слова, Таня решила озвучить фразу именно в таком виде. Удары вилки о стенки миски не прекратились, не замедлились и даже с ритма не сбились.

– А что именно о той ссоре ты хочешь узнать?

Иванова пожала плечами, и пусть Лиза этого не видела, но почему-то от жеста сдержаться не смогла.

– Для начала хотелось бы узнать причину.

Лиза помедлила с ответом. Ивановой уже показалось, что она не ответит, но девушка вдруг заговорила:

– Это все из-за Леры. С ней связался какой-то человек и предложил помощь в переезде в город. Не знаю уж, что именно он ей там наплел, но Лера ему поверила, – как на духу выложила Лиза, ни разу не запнувшись и не переведя дыхание. – Да так поверила, что стала убеждать нас уехать с его помощью.

– Кто этот человек?

В Тане проснулся энтузиазм. Оно и немудрено – впервые за день толковая версия вырисовывалась. А то все одни лесные монстры, куда ни плюнь.

– Я не знаю. Лера нас не знакомила. Насколько я знаю, познакомились они в интернете. Лере хотелось поскорее отсюда уехать. Она была готова даже выпускного не дожидаться. Видимо, нашла кого-то. Надеялась, что поможет. И нас с собой хотела позвать.

– Остальные девочки не восприняли идею хорошо? – догадаться было несложно. После рассказа физрука Виктора Викторовича можно было этот вопрос вообще не задавать.

Лиза кивнула. Ее косичка забавно дернулась, цепляясь за завязки на фартуке.

– Мы все тогда разругались. Света была категорически против. Тая задумалась о таком варианте, а Юма долгое время занимала нейтралитет.

Весь сегодняшний день Таня только и делала, что спрашивала о четырех пропавших, но сейчас она решила задать вопрос о другом человеке.

– А ты?

Вот теперь Лиза, кажется, удивилась. Даже отвлеклась от своего энергичного занятия и не просто обернулась через плечо, а обернулась полностью, опираясь поясницей о столешницу.

– А я что? Я тоже была против. Это все было очень глупой идеей.

Таня, вопреки серьезности беседы, широко зевнула, прикрывая рот рукой. Видимо, тяжелый и долгий день отразился на ней сильнее, чем она ощущала.

– И что было дальше? Лера продолжила общение с тем человеком?

– Точно не знаю, но нам она сказала, что бросила эту идею и больше не выходила на связь. Я в ее телефон не лезла и точно не скажу, но прежде за Лерой лжи не водилось.

– А ты что думала об этом?

Лиза многозначительно хмыкнула, в то время как Иванова вновь зевнула. Оказывается, она так устала после сегодняшней работы. С удивлением Таня осознала, что очень хочет спать.

– Я не понимала, зачем нам принимать помощь какого-то левого мужика, когда мы и без того уже собирались уезжать после школы. Впятером это было бы не так сложно.

За это время Лиза успела убрать с раскаленной сковородки бекон и залить на его место взбитое в миске нечто. Кухня наполнилась новым запахом, а Таня, впервые за весь этот бесконечно долгий день, поняла, как давно не ела.

Несколько минут они провели в молчании, занимаясь каждая своим делом: Лиза готовя, а Таня с удивлением обнаруживая, что совершенно не хочет есть. Даже несмотря на то, что за целый день она так ни разу нормально и не поела, сейчас куда сильнее хотелось спать.

Иванова смотрела на свои сцепленные в замок руки, лежащие на столе, осознавая, что в голове нет ни единой мысли.

Перед ней появилась тарелка с омлетом и беконом, аккуратно уложенным сверху.

Хотя нет, одна мысль – вернее даже вопрос – все же обнаружилась.

– Уже осень, – протянула Иванова, глядя на Лизу из-под слипающихся век, – но ты все еще не уехала. Почему?

Лиза выдвинула из-под стола табуретку, села и отрезала большой кусок омлета, закручивая его в рулетик, и накрыла сверху кусочком бекона. Всю эту конструкцию она отправила в рот и стала медленно жевать.

– Впятером это было бы не так сложно. Другое дело одной, – Лиза протяжно тянула слова; тон ее голоса страшно убаюкивал. – Да и не очень хорошо это – уезжать, пока о судьбе моих подруг ничего не известно.

Таня собиралась с силами, не давая себе заснуть. Не время еще. Даже стала бестолково тыкать вилкой в омлет. Не ощущая, впрочем, никакого желания попробовать его.

– Как ты думаешь, могла ли Лера все же принять помощь этого человека?

В ответ девушка тут же покачала головой:

– Нет. Не могла. Мы отговорили ее все вместе. Так что эту идею Лера оставила.

– Она могла солгать?

В этот раз Лиза покачала головой со всей возможной уверенностью.

– Никогда. Она никогда бы не стала врать нам.

Настала очередь следующего вопроса:

– А Света могла переметнуться?

Лиза покачала головой так же уверенно.

– Она бы тоже никогда не приняла помощь постороннего человека. И то же самое с Таей и Юмой. Так что нет никакого смысла рассматривать эту теорию.

Голос Лизы звучал будто из-под толщи воды. Тане откровенно приходилось бороться с самой собой и своими глазами, которые упрямо пытались закрыться. Она бестолково гоняла кусочки омлета из стороны в сторону, то накрывая ими бекон, то накрывая беконом омлет.

Есть совершенно не хотелось. Хотелось только одного и очень сильно – спать. Лечь прямо сейчас на кровать, опустить голову на подушку и уснуть беспробудным сном до самого утра.

Можно даже и не на кровати – диванчик в углу комнаты казался очень удобным, а подголовник как раз на идеальной высоте, чтобы положить на него голову. Таня буквально ощущала, как ее тяжелая голова ложится на мягкую горизонтальную поверхность. Глаза закрываются.

Стоп! Глаза и правда закрываются.

Таня тряхнула головой и села ровно.

– Тебе бы лечь отдохнуть. Совсем засыпаешь уже. Того и гляди лицом в тарелке окажешься, – Лиза предусмотрительно взяла из рук Ивановой вилку и отложила ее в сторону. – Иди. Помнишь дорогу в свою спальню?

Тани хватило на короткий кивок. Она поднялась на ноги, опираясь рукой на спинку стула, и побрела в комнату.

Как бы ясно она себе ни представляла процесс укладывания себя на кровать, на деле она не запомнила и секунды этого процесса. Просто зашла в комнату, моргнула и вот уже оказалась на кровати.

Зато сладкое ощущение погружения в сон Таня почувствовала изо всех сил.

* * *

Беспробудным сон не оказался.

Таня открыла глаза и подскочила на месте, садясь на кровати. Ее буквально выкинуло из сна.

За окном было темно, но еще не настолько, чтобы посчитать это глубокой ночью. Скорее вечер или около того.

Иванова отыскала в кармане свой телефон. Сколько же она проспала? По ощущениям, проспать удалось часа три, а то и больше.

Но часы на телефоне непреклонно твердили: 17:06.

Это она только двадцать минут проспала? Тогда неудивительно, что она чувствует себя такой разбитой.

И также неудивительно, что она совсем не выспалась. Глаза продолжали упрямо слипаться, а в голове царила полнейшая неразбериха.

Бодрой она себя не чувствовала. Скорее случайно выдернутой из сна громким шумом или прикосновением. Только вокруг не было никого, кто мог бы Ивановой коснуться, и шума никакого не было тоже.

Таня задумчиво осмотрелась по сторонам; комната не казалась ей знакомой. Нет, она прекрасно помнила, что сейчас не дома, что поехала в поселок Верхнее Борькино.

Но все равно что-то во всем, что окружало ее сейчас, было не так. Вещи были другими и стояли совсем не там, где были, когда она ложилась спать.

Взять тот же шкаф; Таня была готова поклясться, что, засыпая, последний взгляд она бросила на него, потому что именно он и был перед ее глазами. Но теперь шкаф каким-то мистическим образом переместился к дальней от окна стене. То есть прямо за изголовье кровати Тани.

А на том месте, где был шкаф, теперь стояло большое зеркало. Таня в первое мгновение даже испугалась, решив, что в комнате есть еще кто-то. Но только вот этим таинственным кем-то оказалось ее отражение в зеркале.

Зеркальная Таня была растрепанной, заспанной и растерянной. Что-то подсказывало, что оригинальная Таня выглядела почти точно так же.

Поднявшись с кровати, Иванова обошла комнату по кругу. Вещи действительно оказывались не на своих местах. Взять хотя бы Танину сумку. Вчера она бросила ее на стуле возле двери. И все бы ничего, вот только сумка теперь лежала на полу, а стула вообще нигде не наблюдалось. Вернее, был один, но совсем не такой, как вчерашний.

Да и других незначительных изменений было предостаточно.

Тут Таня и услышала странный протяжный вой. Это не было похоже на звуки, которые издают волки. Да и вообще ни на что из животного мира это не походило. Скорее уж явилось из самых жутких фильмов ужасов, когда-либо снятых человечеством.

Иванова замерла от неожиданности; звук застал ее проходящей мимо окна. Она как раз стояла к нему боком, краем глаза видя заполонившую местность тьму ночи. Одинокий уличный фонарь, горящий на той стороне дороги, освещал часть пространства вокруг, отвоевывая его у темноты.

Таня заставила себя повернуться и пробежаться взглядом по пространству за окном. Картина была совсем непримечательная: соседний дом с потушенным в нем светом, забор Лизиного дома – слишком низкий в сравнении с остальными заборами, – часть дороги, фонарный столб. Человек, стоящий у столба.

Таня уставилась на него.

Если глаза ее не обманывали, это был тот самый человек, которого она встретила тогда на окраине леса. Он стоял под теплым светом фонаря, позволяя своей непропорционально длинной косматой фигуре мерно покачиваться из стороны в сторону.

Ивановой хотелось отскочить в сторону, задернуть шторы и – что совсем глупо и по-детски иррационально – забраться на кровать и укрыться одеялом с головой. Будто это могло отвадить от нее местного «монстра», который среди ночи явился к ней под окна.

Но ноги Тани задеревенели, пальцы накрепко вцепились в выкрашенный белой краской деревянный подоконник, а глаза не хотели выпускать из поля зрения силуэт. Было страшно, но еще страшнее было отвернуться, а потом увидеть только опустевшую улицу и одинокий фонарный столб – и никого под ним.

Таня смотрела не отрываясь. Фигура покачивалась.

Глаз этого человека – или существа, если верить людским пересудам, – видно не было, но Ивановой все равно казалось, что она ощущает на себе его взгляд. Такой же пристальный и немигающий.

И вдруг вой резко повторился. До того оглушительно, что Таня не сдержалась и прикрыла глаза, а уши заткнула руками.

Вой оборвался так же быстро, как зазвучал, но Иванова не спешила открывать глаза и убирать руки. В своей жизни она повидала многое. Приходилось и вести перестрелки с бандитами, и разыскивать убийц, и по кладбищам в поисках подозреваемых бегать. Но сейчас был какой-то новый уровень.

Тане было страшно открыть глаза и увидеть это существо прямо перед собой, в этой комнате. Почувствовать себя героиней ужастика с мистикой в основных жанрах.

Но жизнь такого жанра не имеет, и мистические существа присутствуют только на страницах книг, на картинах и в фильмах. В мыслях людей, в конце концов! Но никак не в реальности.

Открыв глаза, Таня не увидит перед собой монстра.

Именно эти слова она повторяла себе из раза в раз, продолжая затыкать уши, хотя вой уже давным-давно прекратился.

Глубинный иррациональный страх поселился в ней. Такой просто так не прогонишь.

Ей было стыдно за свой страх, она ощущала себя глупо, но ничего поделать не могла.

Таня открыла глаза спустя слишком много времени.

За окном был все тот же дом, та же улица и фонарный столб. Как и боялась Иванова – «монстра» под столбом больше не было.

Она отскочила от окна и испуганно осмотрелась по сторонам. В комнате этого существа тоже не было.

– Какой же бред, – пожурила она сама себя шепотом. – Откуда ему здесь взяться?

Вернувшись в постель, Таня все-таки накрылась одеялом с головой. Еще несколько минут она не могла привести в порядок дыхание и утихомирить бешено бьющееся сердце.

Но сон вновь пришел неожиданно.