Два

Я еще раз ударила по груше и стерла градом льющийся со лба пот.

Бум. Представила самодовольную ухмылку Мины.

Хрясь. Чересчур строгие правила матери.

Бам. Вот я сбегаю подальше от девчонок, а должна была постоять за себя.

Аргх. Я крошу все, что меня бесит, и каждого, кто стоит у меня на пути. Даже саму себя.

Мой аппа[8], который держал грушу, ворчал после каждого удара.

– Похоже, я для тебя настоящий пример, – сказал он.

– С чего ты это решил? – рвано выдохнула я.

– Ну, ты ведь пытаешься меня догнать. – Он ухмыльнулся. – Зачем еще моей семнадцатилетней дочери так себя изнурять?

Мой отец – профессиональный боксер.

– Мне восемнадцать, аппа. Тут, в Корее, мне восемнадцать.

В этой стране немного по-другому считают дни рождения: считается, что при рождении тебе уже исполнился один год.

Я была на целый год ближе к самому расцвету. На год ближе к тому, чтобы стать слишком старой для дебюта.

Я снова ударила по груше.

– Прошу прощения, дочь, – выдохнул аппа.

Я ударила по груше в последний раз и сделала пару шагов назад, тяжело дыша. Волосы, собранные в хвост, намокли от пота и прилипли к коже. Будь я сейчас в DB, вся бы распереживалась: учителя ненавидели, когда мы потели, даже после многих часов занятий. Говорили, что из-за этого мы выглядим непрофессионально. К тому же большинство девушек занимались при полном макияже, а растекшаяся тушь – не самое лучшее зрелище на свете. Но тут, в зале для бокса, я наслаждалась каждой пролитой каплей пота. Было легко представить, будто я только что надрала кому-то зад.

Аппа задумчиво на меня посмотрел:

– Все в порядке?

Он кивнул в противоположный угол зала – туда, где занимались спаррингом Акари и мои друзья из школы, близнецы Чо. Как положено – в шлемах и перчатках. Они взяли за привычку приходить в наш семейный спортивный зал вместе со мной, и аппа травил байки о днях своей славы, пока мы тренировались.

– В порядке, – ответила я.

С аппой можно было поговорить о жизни, но я знала, что в конечном итоге все это дойдет до уммы. Не то чтобы отец не умел хранить секретов. Я точно знала: от уммы он утаивает кое-что очень серьезное.

– Как там твои занятия? – спросила я.

Он оглянулся – словно мама могла в любой момент выскочить из-за груши. Но, кроме меня и моих друзей, в зале никого не было. Как и всегда.

– Нормально. – Он кашлянул. – Ты ведь ничего не сказала матери? Или Лие?

Я покачала головой. Я сама узнала о том, что он ходит в вечернюю юридическую школу, только когда заметила учебник в его офисе. Я поинтересовалась, зачем он ему, и отец так разволновался, что попытался убедить меня: это просто легкое вечернее чтиво. Но в конце концов рассказал мне правду, взяв клятву, что я ничего не расскажу матери или сестре.

– Нет. Но ведь прошло уже сколько… Два года? Может, пора бы уже им рассказать? Ты ведь скоро закончишь!

– Не хочу дарить им ложную надежду, – повторил отец то же, что сказал мне в тот день, когда я нашла учебник. – Спортивный зал уже не приносит столько дохода, сколько раньше…

Он затих, и я вспомнила нашу жизнь в Нью-Йорке. Там аппа, бывший боксер, был почти знаменит, и его зал в Вест-Виллидж никогда не пустовал. Умма готовилась стать преподавателем английской литературы в Университете Нью-Йорка. Все были очень заняты, но всегда находили время на семью. После школы мы с Лией ходили на уроки матери и сидели там на последних рядах с раскрасками и домашкой. В выходные мы раздавали полотенца и воду боксерам в спортивном зале отца, а мама помогала ему в офисе: составляла расписание и принимала доставки. После мы покупали мороженое и вели Лию в парк Вашингтона – посмотреть на парня, который надувал гигантские мыльные пузыри.

Но все изменилось. Теперь умме приходилось работать в два раза больше ради степени – и она вряд ли получит ее в ближайшее время. Лия сидит в школе одна, пока родители работают, а я делаю уроки и пытаюсь не отставать от остальных учениц в DB. И зал аппы… он купил его через год после того, как мы переехали в Сеул, и дела так и не пошли в гору. Бывали недели, когда сюда ходили только я и мои друзья.

Я уже в третий раз за сегодня почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Аппа был рад за меня, но я не могла не чувствовать вину за то, что он отказался от своей мечты в угоду моей.

Отец покачал головой и улыбнулся:

– Я люблю этот зал, но тебя, твою сестру и твою умму я люблю куда больше. Вы для меня очень важны, и карьера адвоката подарит нам финансовую стабильность. Но я просто… не хочу их разочаровывать. Особенно Лию. Ей всего двена… то есть тринадцать! И ты ведь знаешь, как она радуется даже самым мелким вещам. Давай подождем и узнаем, есть ли у меня вообще шанс.

Я кивнула. Даже сама мысль о том, что я могу разочаровать свою семью – людей, благодаря которым я получила шанс стать звездой, – пугала. Но именно поэтому для меня не было варианта «если» – только «когда». Я обязана была преуспеть.

– Хватит уже болтать со стариком, – усмехнулся аппа. – Иди повеселись с друзьями.

Акари помогала близнецам, придерживая грушу, пока они менялись в стойке. Чо Хери и Чо Джухен – мои лучшие друзья в Сеульской международной школе. Мы подружились сразу же, в первый день четвертого класса, когда директор сделал их моими официальными проводниками в школе. Я дико переживала о том, что подумают остальные, когда узнают, что я хочу стать k-pop-звездой. Что я странная? Избалованная? Должна ли я кланяться им, как в случае с Миной? Но Хери и Джухен не придали этому особого значения: просто схватили меня за руку, прежде чем я успела вставить хоть слово, и протащили меня по школе. Им гораздо интереснее было послушать о блестящих нашивках на моих конверсах, узнать о бутиках в Сохо и о палатках, которые ставят в Брайан-парке на неделе моды. Хотя, по правде говоря, в этой теме я не сильна.

Они обе были высокими и тонкими, с острыми скулами и шелковистыми коричневыми волосами (вьющимися от природы, как они утверждали). Девчонки могли бы с легкостью стать моделями, если б захотели: у них и связи подходящие имелись, ведь семья Чо владела косметической фирмой «Молли Фолли». Но Хери волновало только одно: революция в индустрии инжиниринга и дизайна семейной косметической корпорации. Она вечно бормотала о химических реакциях, что заставит жидкую подводку светиться в темноте, и экспериментах в деле создания на сто процентов органической, перерабатываемой упаковки для новой линейки теней для век. Что до Джухен, она вела свой бьюти-блог на Youtube. Она и так была знаменитой. Ее макияж не портился даже во время тренировок в зале: матовая красная помада не растекалась и ресницы оставались идеально загнутыми.

– Перерыв на водичку? – предложила я, стягивая перчатки для бокса.

– Ох, боже, да. – Хери сделала последний удар. – Кажется, кто-то обещал нам мороженое и хотток?[9]

– Это ты говорила о мороженом, – вставила Джухен.

– Ну и что? – Хери улыбнулась и легонько ударила сестру по плечу. – А ты спросила, кто же ест мороженое вместе с хотток.

Джухен фыркнула:

– А что, я разве не права?

Акари выпустила грушу, и та заскрипела, раскачиваясь. Мы схватили бутылки с водой и принялись жадно пить, Акари вся облилась.

– Ты как, Рейчел? – спросила Джухен, утирая рот тыльной стороны ладони. – Мы заметили, что ты сегодня как-то слишком уж увлеклась.

– Все еще думаешь о том, что учудила Мина? – обеспокоенно спросила Акари.

– Ах, щибаль![10] Что на сей раз натворила эта стерва? – прорычала Хери.

Я рассказала близнецам о приглашении Мины на позднюю тренировку и о том, как в разговор вклинился мистер Но. Девчонки покивали. Я не впервые распалялась перед ними про Мину и DB.

– Она меня подставила! – Я покраснела, вспомнив свои слова, и выдохнула. Не стоило мне хвалиться тем, что я могу есть все подряд и не беспокоиться о фигуре.

– Мама ни за что не отпустит меня к ним в общежитие, и, когда я не появлюсь, Мина определенно упомянет об этом при мистере Но. И тогда я могу распрощаться со своим будущим.

От одной только мысли об этом у меня по коже побежали мурашки.

– Значит, иди, – сказала Акари. – Приди туда и докажи, что ты заслуживаешь свое место. Так же, как и все они.

– А ты? Тебя ведь тоже пригласили.

Акари пожала плечами:

– На повестке семейный вечер, явка обязательна. Я бы пошла, если бы могла… но это ведь и не важно. Я в DB уже пять лет, а мистер Но вряд ли знает о моем существовании. Если бы не Юджин-унни, то меня бы давно оттуда выгнали.

Я содрогнулась. Акари жила со своей семьей, но приходила в DB каждый день и тренировалась наравне с Миной и остальными. И она танцевала как богиня: Юджин не раз говорила, что Акари посрамила бы даже Фрэнки из Red Hot, объективно самую лучшую k-pop-танцовщицу в индустрии. Но всем и так известно: на одном таланте в k-pop не выедешь. Поэтому мы все из кожи вон лезли, чтобы нас заметил мистер Но или остальные управляющие. Каждые тридцать дней, как по часам, все ученики собирались в зале вместе со всей управляющей верхушкой DB и ждали, когда их оценят и решат, стоит ли оставлять их или попросить уйти. Когда занимаешься подобным уже почти семь лет, это превращается в рутину, но несколько месяцев назад Акари вызвали в офис к мистеру Но после дня оценки – верный признак того, что скоро ее попросят покинуть компанию. Значит, Акари не смогла выделиться. Не знаю, что сделала Юджин, но на следующий день Акари вернулась – тихая и грустная. И ни разу не говорила о том, что произошло.

Я посмотрела на близнецов – те только плечами пожали. Что тут скажешь.

– Я в порядке. Не надо меня жалеть! – Акари улыбнулась, а потом сменила тему: – Это всего один вечер. А мы говорим о твоей карьере.

– Соглашусь с Акари. – Хери закрыла бутылку крышкой. – Ты ведь так этого хочешь! И если дополнительная практика в общаге тебе поможет, то беги туда.

Я глянула на отца: он на другом конце зала практически изничтожал грушу. Пот с него так и летел.

– Не знаю, – протянула я. – Мама жутко взбесится.

Джухен чуть склонила голову:

– Но оно того стоит?

Я стерла пот с лица. Стоит ли? Я задавала себе этот вопрос каждый день. Все эти тренировки, потерянные выходные, жертвы, которые принесла и приносит моя семья. Постоянное чувство, что на самом деле ты никогда не доберешься туда, где хочешь быть. И все это ради мечты. Ради того, чтобы стать k-pop-звездой. Я подумала про одиннадцатилетнюю Рейчел. Маленькую девочку, которая постоянно опаздывала, потому что не могла оторваться от k-pop-клипов и регулярно смотрела их в туалете на переменках. В каком-то смысле почти ничего не изменилось. А в другом… изменилось все.

– Для меня это все.

– Ну вот и решили, – произнесла Акари.

Глаза Джухен засверкали в свете флюоресцентной лампы.

– Мина тебя недооценивает, принцесса Рейчел. – Она стащила боксерские перчатки и начала разбинтовывать руки, высвобождая ногти с идеальным маникюром: темно-синие цветы на нежно-розовом фоне. – А теперь иди покажи той стерве, кто здесь босс.

В лифте я щелкнула кнопкой восемнадцатого этажа. Мне не терпелось вернуться домой и принять душ после тренировки с аппой и получаса на ринге с Акари.

Войдя в здание, я тут же услышала k-pop-запись, а потом – смех Лии и кучки девчонок рядом с ней. Я влетела в тапочки и прошла в зал, где Лия и четыре ее одноклассницы смотрели на телефоне новый клип Electric Flower. Я узнала группу моментально: легендарная Кан Джина и ее подруги танцевали в сверкающих оранжевых комбинезонах напротив совершенно черной стены. Это видео стало самым популярным за всю историю DB: всего за двадцать четыре часа оно собрало тридцать шесть миллионов просмотров. Лия держала у рта расческу, которая изображала микрофон, и во все горло распевала слова, попадая во все ноты, которые брала Джина. Я улыбнулась. У Лии был талант.

Завидев меня, одна из ее подруг, девочка с лицом в форме сердечка, с сережками Hello Kitty, мерцавшими бриллиантами, наступила Лие на ногу.

– Твоя унни дома. – Она кивнула в мою сторону.

Лия обернулась и протянула мне расческу:

– Подпевай, унни!

Я сделала вид, что тянусь за расческой, но песня уже подходила к концу, и скоро комнату заполнила ти шина.

– Жаль, – произнесла та же девочка. – А могли бы услышать, как поет настоящая ученица DB.

Другая девочка, в полосатой футболке, вопросительно выгнула бровь и посмотрела на мои грязные волосы и потные спортивные штаны.

– А ты уверена, что вот она – k-pop-студентка? Может, у Лии есть еще одна сестра?

Лия неуклюже рассмеялась, плюхнулась на пол и отложила расческу.

– Не-а… это она и есть. У меня только одна унни.

– Единственная и неповторимая, – вставила я.

Девочка в полосатой футболке страшно удивилась:

– Ты серьезно?

Да, куда уж Мине и остальным до жестоких подростков.

Лия снова засмеялась и покраснела:

– Да ладно вам, ребят! Поверьте мне. Помните, как те девятиклассницы следили за ней от школы и до самой DB Entertainment, чтобы удостовериться? Не будьте, как они.

– Если ты в самом деле ученица DB, то расскажи нам что-нибудь о компании, – попросила еще одна девчонка и округлила глаза. – Ты видела хоть раз Джейсона Ли?

– Слышала, у него есть тайная девушка, с которой он встречается только в полнолуние, – прошептала еще одна девочка. – Это правда?

– Так романтично, – вздохнула девчонка с сережками Hello Kitty. – А правда, что он иногда удивляет своих суперфанатов? Находит кого-нибудь в сети и проводит с ним целый день? Он самый лучший!

Я рассмеялась. Даже вне DB никто не мог пошатнуть репутацию ангельского мальчика Джейсона Ли.

– Что ж… Его я особо не вижу. – Что было правдой, но они вряд ли ждали такого ответа.

– А как насчет Electric Flower? Они дружат? Мистеру Но наверняка больше всех нравится Кан Джина. Она самая красивая!

– Я… не знаю.

После тренировок мозг отказывался соображать, и я не поспевала за вопросами.

Девочка в полосатой футболке раздраженно вздохнула и сдула лезущие в лицо пряди.

– Ну вот… ничего интересного. – Она обошла вокруг мокрой от пота спортивной кофты, которую я бросила на пол. – Похоже, быть ученицей – не так уж и весело… и чарующе, как мы думали. Жаль… Ладно, пошли, девчонки. Сходим в Coex[11].

Она кивнула остальным трем, но на Лию даже не посмотрела. Девочки поднялись и быстро прошли мимо меня к двери.

– Но погодите! Я люблю магазины! – Лия вскочила на ноги, но девочки уже ушли. Та, у которой было лицо сердечком, хлопнула дверью. Лия сникла.

Ауч.

– Прости, Лия…

Но не успела я закончить, как она развернулась ко мне и гневно закричала:

– Унни! Неужели так сложно хотя бы притвориться, что ты клевая k-pop-студентка?

Меня словно ужалили.

– Что? Не перекладывай все на меня! Ты каждую неделю приводишь сюда кого-то новенького… Может, пора уже завести друзей, которым нравилась бы ты сама, а не твое окружение?

– Но… может, я бы им потом понравилась! Если бы ты не отпугнула их своими мужицкими спортивными штанцами и липкими волосами! – заорала Лия в ответ. – У аппы в зале есть женская раздевалка. Я знаю! Ты просто ленишься!

Я вздохнула. Я понимала, что эти девочки не стали бы ей настоящими друзьями, но Лия была расстроена. Как и аппа, она не просила бросать нашу жизнь в Нью-Йорке и переезжать через полмира, чтобы я смогла исполнить свою мечту. А ведь она всегда поддерживала меня. Тогда она была слишком маленькой, но, думаю, какая-то ее часть хочет и сама однажды поступить в DB. Но после всего того, через что пришлось пройти мне, умма никогда ей этого не позволит, и Лия это знает. Может, и стоило бы устроить для девчонок небольшое шоу. Разве кому-нибудь стало бы от этого плохо?

Но уже поздно. Теперь мне придется придумать, как ее подбодрить.

– А вдруг я просто не захотела рассказывать им, потому что ты должна услышать об этом первой! – Я опустилась на диван и похлопала рядом с собой. – Сестры должны делиться сплетнями друг с другом, а потом уже с кем-то там еще.

Лия осторожно присела рядом, но довольно далеко: устроила целое шоу, чтобы показать, что не хочет ко мне приближаться. Она еще не готова меня простить, но ей слишком любопытно.

Я в красках рассказала ей о происшествии с Миной и том, как она пригласила меня в общагу и как мистер Но объявил, что от этого зависит мое будущее. Лия придвигалась все ближе и ближе, и вскоре она почти забралась ко мне на колени.

– Унни, – закричала она, тряся меня за плечи. – Вечер в k-pop-общаге! О таком можно только мечтать!

Я засмеялась, позволив Лии мотать меня, как ей вздумается.

– Рано радоваться, сестренка. Умма меня ни за что не отпустит, ты же знаешь.

– Ох, ты права. – Лия подперла подбородок руками.

И тут я вспомнила о своем разговоре с Джухен.

– Конечно, – уверенно заявила я. – Я всегда могу сбежать…

Лия запищала от восторга:

– Я тебе помогу! У меня всегда припасена парочка планов побега!

Я прищурилась:

– Надеюсь, мне не придется вылезать из окна восемнадцатого этажа?

Это было закономерное предположение, потому что моя младшая сестра просто помешана на Дуэйне «Скале» Джонсоне.

– Ладно, перейдем сразу к плану Б. – Глаза ее заблестели. – Но только при условии, что ты добудешь мне автограф Джейсона Ли. Ты ведь знаешь, как сильно он мне нравится!

– И для кого подписать? Лие Ким, Моей Дорогой Будущей Жене?

Она снова закричала, откинулась на диванные подушки и радостно засучила ногами.

– Да я же умру! Нет, сначала в рамочку вставлю, а потом уже умру. – Она села и схватила меня за руки. – Пообещай, что похоронишь меня вместе с этим автографом.

Я рассмеялась.

Хлопнула входная дверь, и мы услышали голос уммы. Мы с Лией переглянулись, схватились за мизинчики, потом нагнулись, чтобы поцеловать кулачки и прижаться щеками друг к другу. Это было тайное рукопожатие сестер Ким, которым мы пользовались уже долгие годы.

Умма вошла в зал с большой сумкой из «2-2 Fried Chicken». Мама работала профессором лингвистики в Женском университете Ихва и готовилась защищать диплом, потому слишком уставала, чтобы готовить. Не то чтобы мы на это жаловались: обычно умма разбивала яйцо над кастрюлей с лапшой быстрого приготовления, клала сверху кусочек американского сыра и называла это обедом. Было, конечно, вкусно, но желудок просил чего-то другого. Ко всему прочему, мне казалось, что она специально кормит меня лапшой, чтоб я потолстела и меня выгнали из DB. Эдакий неосознанный калорийный саботаж.

– Голодные? – Мама протянула нам пакет.

Мы тут же залезли внутрь и принялись выуживать коробки с обжигающе горячей жареной курицей и банчаном[12]: дайкон с кимчи и хрустящий салат под соусом «Биг Мак». Для апреля погода была прохладной, и пол с подогревом под кухонным столом пришелся как нельзя кстати. Нам было тепло и уютно. Я потянулась за кусочком курицы янгньем[13] – пальцы уже успела измазать в соусе, конечно, – пока умма откладывала в сторону курицу с зеленым луком, папину любимую. Сегодня он работал допоздна – сказал, что будет мыть груши, но на самом деле это был тайный код: этим вечером он изучал закон об интеллектуальной собственности. Ужинали мы, в общем, втроем.

– Как прошел твой день, Лия? – спросила умма.

И Лия начала щебетать о Кан Джине из Electric Flower («Она ТАКАЯ красивая!»), Джейсоне Ли («Говорят, он открыл фонд для сбора денег на музыкальную терапию для детей в Корее. Разве не душка?») и о последней корейской мыльной опере на «Нетфликсе» («Если к Пак Дохи из “Ах, мои мечты!” скоро не вернется память, клянусь, я брошу это смотреть»). Умма кивала и улыбалась каждый раз, когда Лия ковырялась в салате. Я аккуратно сняла с курицы кожу и принялась ждать своей очереди. Сегодня суббота, и мама знала, что я ходила в DB. Наконец Лия умолкла, и я вся подобралась в ожидании удара. Впрочем, может, сегодня мама будет мягче, с пониманием выслушает все мои жалобы на Мину и мистера Но и разрешит переночевать в общаге… Но когда мама наконец повернулась ко мне, она спросила:

– Ты сделала все, что задали в школе, Рейчел? И по дому тоже?

И стрельнула глазами в сторону горы грязной посуды.

Пуф. Вот это я размечталась.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть.

– Мой день прошел просто замечательно, спасибо, что спросила. Я весь день занималась, а потом навестила аппу в зале. – Я сделала паузу. – Прости за посуду.

Последние слова я практически выплюнула, как застрявшую в горле куриную кость. Я не стыдилась того, что занятия в DB для меня были на первом месте, но мама прищурилась. В ее взгляде читалось: «Ты пожалеешь о том дне, когда появилась на свет», – она щурилась так каждый раз, когда мы с Лией не слушались ее в нью-йоркском метро в час пик.

Она вздохнула и потянулась к своей сумке.

– Ох уж эти твои занятия… Нашла бы себе еще какое-нибудь хобби! Нездорово это – настолько сосредотачиваться на чем-то одном.

Мама выудила из сумки огромную стопку бумаг и передала мне. Я опустила взгляд и прочла: «Универсальная форма подачи заявок в университет». У меня закружилась голова, а мама хлопнула в ладоши и широко улыбнулась:

– Смотри, что я тебе принесла, Рейчел! Завтра в женском университете Ихва семинар! Для школьников, которые хотят поступать. Не хочешь сходить? Там тебе подскажут, как все это правильно заполнить, может, и тур тоже устроят.

Что-то полыхнуло в моей груди, и я потянулась, чтобы отодвинуть от себя стопку бумаг. А потом подняла взгляд на полное надежды лицо уммы, и меня затопило стыдом. Мы жили здесь уже семь лет, а я еще ни разу не видела места ее работы, а ведь когда-то я пряталась под ее рабочим столом и читала книги, пока она занималась со студентами. Я вздохнула и придвинула бумаги поближе.

– Умма, – осторожно начала я. – Я была бы рада посмотреть Ихву, но завтра я… не могу. Воскресенье же.

– Рейч, речь идет о всей твоей жизни, а не об одном дне, – произнесла умма.

– Да. Но… Занятия в DB и есть вся моя жизнь. Разве не так? Мы ведь ради этого сюда переехали?

Лия перестала жевать и обеспокоенно на нас взглянула. Мы с матерью частенько об этом заговаривали, но никогда толком не обсуждали.

Умма опустила взгляд в тарелку и вздохнула.

– Для нашего переезда в Корею было… множество причин. – Она открыла рот, словно хотела добавить что-то еще, но потом покачала головой, повернулась ко мне, и я увидела, что у нее блестят глаза. – Я ведь играла в волейбол.

Я поморщилась. Опять мама будет сравнивать свое школьное увлечение и мои музыкальные занятия.

– И что бы стало со мной… с нашей семьей… если бы я бросила все ради своей мечты?

– Но ты ведь просишь меня об этом же… отказаться от того, ради чего я столько работала, ради какого-то семинара. – Я закинула в рот кусочек курицы вместе с кожей – к черту калории.

Умма грустно пожала плечами, но выглядела она непреклонной.

– Я просто напоминаю тебе о том, что нужно иметь запасные варианты… – Она подцепила с тарелки листик салата. – Будущее не предугадаешь, Рейчел. Если твои занятия ни к чему не приведут… я хочу, чтобы ты была к этому готова.

Я сморгнула слезы – не хватало еще при ней расплакаться. Прошло уже семь лет, а меня все еще это задевало. Я не могла перестать гадать, не жалеет ли мама о том, что мы переехали в Сеул. Может, лучше было бы продать бабушкину квартиру и никогда не оглядываться. Верит ли она вообще в то, что у меня есть талант? Я закусила губу и хотела извиниться и встать из-за стола, как вдруг Лия подскочила с места.

– Забавно, что ты заговорила об этом семинаре, умма, – сказала она. – Близнецы Чо все выходные будут готовиться к поступлению. Даже наняли частного репетитора, который готов заниматься с ними допоздна. Такая вечеринка с ночевкой, на которой еще и учатся… Так они вроде ее назвали? Да, унни?

Лия мило улыбнулась матери. Я расправила плечи.

Сейчас или никогда, Рейчел.

– Ага, – медленно проговорила я.

– А ты об этом как узнала? – спросила умма, приподняв бровь.

– Подслушала, как Рейчел разговаривала с Хери по телефону, – тут же соврала Лия.

Я сосредоточенно жевала курицу, чтоб лицо меня не выдало.

Господа, прошу приветствовать мою сестру, будущего лауреата премии «Оскар».

Умма повернулась ко мне.

– Рейчел, почему же ты мне ничего не сказала? Это ведь как раз то, что тебе нужно! Чтобы не отвлекалась!

Я кивнула, отмахнувшись от накатившего разочарования.

– Я просто… не хотела отпрашиваться на ночь, я ведь даже по дому еще не все сделала. – Я глянула в сторону раковины и добавила: – Прости.

– Оу, – протянула умма. – Ну так с тарелками ты быстро справишься, а потом сразу иди в дом Чо! У них такие родители… они наверняка наняли лучшего репетитора во всем Сеуле. Я тебе и еды с собой немного положу.

– Правда? – Мне было стыдно за вранье, но в то же время меня переполняло радостное предвкушение. – Спасибо, умма.

Моя первая ночь в общаге k-pop-студентов! Еще один шаг на пути к моей мечте.

Мама улыбнулась и отложила несколько кусочков курицы в ярко-зеленый контейнер для еды. Стоило ей отвернуться, как Лия тут же показала мне пальцы вверх. А я подмигнула ей и одними губами прошептала: «Спасибо».

Я вымыла посуду, сгоняла в душ и после заплела непросохшие волосы в голландские косы. Натянула черные леггинсы и безразмерный кремовый свитер, в который было так приятно кутаться, а еще захватила с собой самую удобную свою пижаму – с собачкой Снупи – купила такую на рынке в Тондэмунгу весной, чтобы мама ничего не заподозрила. Я взяла сумку и контейнер с едой, глянула в зеркало и отправилась на ночевку в студенческую k-pop-общагу.

Три

По дороге к автобусной остановке я все прокручивала слова уммы в голове: «Если все пойдет не по плану… ты должна быть к этому готова».

Конечно, я с самого начала знала: нет никаких гарантий, что я стану k-pop-звездой, но я так долго этого хотела, что другие варианты даже не рассматривала.

Все началось, когда мне исполнилось – сколько?… Шесть? Да, кажется, так. В моем классе училась еще одна азиатка, Евгения Ли. Евгения была из Китая, но все постоянно спрашивали, не родственники ли мы. Иногда нас даже принимали за близнецов. И я никогда особо не обращала на это внимания, пока как-то на переменке меня не ужалила пчела. Тогда я сидела в кабинете медсестры и ждала, когда умма приедет и заберет меня домой, но вместо нее пришла миссис Ли. И медсестра даже не поняла, что ошиблась: улыбнулась и сказала, что вот же моя мама, пришла забрать меня. И так я впервые в жизни поняла, что весь остальной мир видит меня совсем не такой, какой видела себя я или моя сестра. Люди видели лишь мое лицо: форму глаз и носа и густые черные волосы. И это ставило меня в один безликий ряд с такими девочками, как Евгения, хотя мы с ней вообще не были похожи. Мама уже приехала в школу, я никак не могла успокоиться. Место укуса еще болело, но, когда умма спросила, что не так, я могла думать только о миссис Ли.

– Вот бы я не была кореянкой, – рыдала я матери в рубашку.

Она подняла меня на руки и отнесла домой, а потом уложила в постель и включила ноутбук. И тогда я впервые увидела корейский музыкальный клип. Мы смотрели видео часами, и я не могла налюбоваться на певиц: они были такие разные, такие красивые и талантливые. Меня это зацепило. И я стала смотреть эти видео постоянно, запоминать слова любимых песен и устраивать для Лии представления на выходных. Музыка пробуждала во мне гордость. Гордость за свое происхождение.

Тот случай с миссис Ли и медсестрой не был единственным. Дети смеялись над кимчи, которое умма паковала мне на обед. Какая-то женщина накричала на меня в магазинчике на углу, требуя, чтобы я «валила к себе домой» (хотя я жила в том же квартале, и она явно имела в виду не тот дом, о котором я подумала сразу). Как-то на Хеллоуин я оделась Гермионой Грейнджер, и все принимали меня за Чжоу Чанг.

Но у меня всегда был k-pop. Он помогал мне обрести чувство принадлежности. Напоминал, что в мире есть место, где люди будут видеть во мне меня саму.

Об этом я и думала, пока шла к остановке. Весенний сеульский воздух был прохладен и свеж. Тротуар был усыпан вишневым цветом, который лип к подошвам и накрывал весь город дымкой жемчужно-розовых лепестков. Я дошла до угла, забежала в «GS25» за Pocari Sweat[14], а потом села на автобус до общаги, которая высилась в нескольких кварталах от головного здания DB. В автобусе было множество парочек: одетые в одинаковые футболки, они делились наушниками. Бизнесмены и бизнес-леди смотрели старые серии «Бегущего человека» на телефонах, а одна хальмони прижимала к себе сумки с продуктами и пустыми бутылками. Я плюхнулась на свободное место, допила газировку и почувствовала, как ветер треплет мои косы. Сидящая рядом старушка ткнула меня в бок и кивнула на опустевшую баночку.

– Она тебе нужна? – спросила она на корейском.

– Нет, хальмони, – ответила я, отдавая банку.

– Спасибо. – Она потрепала меня за щеку. – Ах, красавица какая!

Я склонила голову:

– Благодарю.

Автобус покатил вниз по улице, с трудом тормозя, когда кому-то надо было войти или выйти. В Нью-Йорке мне не позволяли пользоваться общественным транспортом в одиночку, так что теперь мне пришлось к нему привыкать. К счастью, в Сеуле и автобусы, и подземка быстрые, чистые и очень понятные. Но больше всего мне в этом городе нравилось то, что повсюду был бесплатный вай-фай.

Я вытащила телефон и послала сообщение Хери.

Если мама спросит, я сегодня ночую у тебя.

Она ответила сразу же.

Конечно. Джухен просит передать, чтоб ты там без нас не больно веселилась!

Я рассмеялась и убрала телефон. Отвечать не стала: чем меньше они знают, тем лучше. Вдруг их все-таки будут расспрашивать?

Внутри я вся кипела – и из-за того, что соврала умме, и из-за общаги, – потому сошла на остановку пораньше и остаток пути прошла пешком. Нужно было избавиться от избытка энергии, прежде чем встречаться с Миной и остальными.

За полквартала до общаги я вдруг поняла, что мне бы не помешало переодеться.

Я нырнула в большие кусты у дороги, расстегнула пижамный верх и убрала его в сумку. Глянула на улицу, чтобы убедиться – никого, – и выскочила из пижамных штанов. Но пальцы зацепились за штанину я споткнулась, завертелась на месте и упала прямо в грязь.

Я застонала, аккуратно поднялась на четвереньки и смахнула грязь со свитера. Слава богу, меня никто не видел.

– Ого… мне аж самому больно стало.

Я застыла.

Повернув голову, я заметила пару брендовых черно-белых кроссовок Nike. Потом я подняла взгляд и обнаружила сшитые на заказ спортивные штаны Aden Error и свитер Burberry, который наверняка стоил больше, чем весь мой гардероб. Все это висело на парне с серебряными прядями в волосах, с сияющими карими глазами и такими острыми скулами, что ими можно было резать стекло.

И это был не просто парень. А тот самый парень. Джейсон Ли.

Вот черт!

– Ты как? – Он обеспокоенно улыбнулся. – Дайка я тебе помогу.

И Джейсон протянул мне руку.

– Ты ведь… Джейсон… Ли, – запнулась я, вскакивая на ноги.

До того как Джейсон стал звездой благодаря DB, он уже был знаменит: выкладывал на Youtube каверы k-pop-песен. После того как одно из его видео стало вирусным, мистер Но лично прилетел в Торонто и убедил Джейсона переехать в Сеул, где тот и стал любимым всеми айдолом. То, что Джейсон – полукровка, играло ему только на руку: все вокруг, от орущих подростков до чересчур фанатичных замужних женщин, балдеют от его больших глаз и оливковой кожи. Словно это генетика зависела от него, а не наоборот. Джейсон – иностранец, как и я, но он благодаря этому стал «самой сексуальной корейской поп-звездой», а я получила в расписании больше часов корейской культуры.

– Так ты слышала обо мне? – Он выгнул бровь и улыбнулся еще шире. С последним проблем у него явно не было: он улыбался так, словно все в мире – его друзья. Впрочем, может, так оно и было. – И что же именно ты слышала? – добавил он.

– Ну, моя сестра Лия недавно говорила о твоем благотворительном…

– У него голос ангела? Улыбка дьявола? Божественное тело?

– Эм… что?

– Знаешь, большинство девчонок, меня завидев, в обморок падают. Хотя ты тоже упала… в каком-то смысле, – пробормотал он. – Так что там обо мне слышно в наше время? – Джейсон подмигнул мне и очаровательно улыбнулся.

– Говорят, ты воруешь виниловые записи из офиса мистера Но, – ответила я, смущенная его высокомерием.

Вот тебе и милый скромный мальчик, любящий благотворительность и своих фанатов.

– Ах да, еще ты встречаешься с оборотнем, и только в полную луну.

– Чего? Вот это да! И кто это сказал? Как они посмели? – Он в самом деле выглядел обиженным, а потом вдруг ухмыльнулся. – Я никогда ничего не крал у мистера Но.

Я закатила глаза. И вот это вот k-pop-звезда, в которую влюблен весь мир?

– Ну конечно. Ты ведь не можешь запятнать свою репутацию. А значит, слухи про магическую девушку, превращающуюся в волка, – это ничего?

– Настоящий джентльмен не болтает лишнего, – аккуратно ввернул он. – К тому же, знаешь, как говорят: чем больше о тебе судачат, тем больше ты этого стоишь.

– Может, в твоем мире все так и есть, – парировала я.

Конечно, разве станет непогрешимый Джейсон Ли следовать правилам DB о запрете на свидания?

Джейсон замолчал и опустил на меня взгляд.

– Ты что, злишься?

– Не-а. Не злюсь. Просто мне уже пора, не опоздать бы на занятия. – Я поправила свитер и понадеялась, что не засветила Джейсону свое белье.

Его глаза тут же загорелись.

– Так ты в общагу? Почему же сразу не сказала? Я и сам туда же. Могу тебя проводить.

– Нет, спасибо, – ответила я, но он меня проигнорировал.

– Может, скажешь уже, как тебя зовут? – Он чуть склонил голову. – Должен же я знать имя храброй ученицы, которая не боится появляться на публике в штанах со Снупи.

Щеки запылали от смущения, но я постаралась не подать виду.

– Это моя любимая пижама. Не все могут быть прекрасными оборотнями.

– Прости, но я не согласен.

– О чем это ты…

– Ты ведь красивая, – продолжил Джейсон, и я замерла.

Чего?

– И я уверен, что ты вполне способна голову мне оторвать, если захочешь. Ну и потом, сегодня ведь полнолуние… если ты не заметила.

О боже. Мне нужно срочно отсюда валить!

Я наклонилась и начала распутывать пижамные штаны, злобно косясь на Джейсона.

– Так и будешь пялиться? – рявкнула наконец я.

Он покраснел, и на том спасибо, но отворачивался медленно.

– Так лучше?

Дико смущаясь, я стащила с себя штаны, но теперь зацепилась лодыжкой за резинку. Покачнулась, уткнувшись лицом в спину Джейсона, и инстинктивно схватилась за его талию в попытке удержать равновесие. Я чувствовала лицом его лопатку – и вдруг глубоко вдохнула, даже не до конца сообразив, что делаю. От него пахло кленом и мятой.

– А ты, гляжу, прешь вперед, – произнес Джейсон.

Я не видела его лица, но по голосу было понятно, что он ухмыляется. Джейсон глянул на меня через плечо.

– Или скорее назад… как тебе вид?

Ох. Убейте. Меня.

Я сделала шаг назад. Щеки мои пылали. Мне удалось выпутаться из штанов, и я тут же сунула их в сумку. Вернусь домой – сожгу.

– Спасибо. – Я коротко кивнула в его сторону и побежала к дому.

Джейсон остался на месте и рассмеялся.

– Пожалуйста, девочка-оборотень! – закричал он мне вслед.

Просто потрясающе. Как будто мало мне кличек. Только этого не хватало.

Я выругалась на себя, на Джейсона и на всех друзей Чарли Брауна, а потом добралась до общажной двери. Вот черт.

Здесь повсюду были ученики DB и звезды, все горизонтальные поверхности были заставлены пустыми бутылками из-под соджу[15] и лимонада, музыка так грохотала, что тряслись стены: воздух вибрировал последними k-pop-хитами.

А потом я поняла: Джейсон наверняка шел сюда же. В общагу. Никаких дополнительных занятий тут не предвиделось.

Это была просто вечеринка.

Ко мне повернулось несколько парней, махнули руками, поприветствовав меня. Я узнала их, но никак не могла прийти в себя. И медленно махнула в ответ.

– Эй, Джейсон! – закричал один из них кому-то позади меня.

Я тут же опустила руку, и мимо меня пролавировал Джейсон. К нему подошел его друг, они обменялись братским рукопожатием и хлопнули друг друга по спине. Мне нужно было сейчас же отсюда смыться.

– Кто твоя прелестная спутница? – спросил знакомый Джейсона, окинув меня взглядом.

А потом я поняла. Это был не просто друг Джейсона. Передо мной стоял Минджун – ведущий танцор группы NEXT BOYZ и мировая звезда k-pop.

– Это… – Джейсон замер.

– Рейчел, – выдавила я. Ну хоть голос мне не изменил. – Я – одна из старших учениц здесь, в DB.

– Американка. – Его глаза засияли, и я почти попятилась, готовая выслушивать издевки. – Добро пожаловать, Рейчел. Меня зовут Минджун.

Он сказал это так просто… словно плакат с его лицом не висел в комнате моей младшей сестры и она не целовала его каждый вечер.

– Выпить хочешь?

Я моргнула и обернулась на дверь. Все внутри меня кричало о том, что нужно бежать. К такому я была не готова.

Но Джейсон положил руку мне на локоть: в глазах его прыгали чертята.

– Да, Рейчел, давай с нами. – Он приподнял бровь. – Если ты, конечно, не опаздываешь на пижамную вечеринку.

Я скривилась. А потом выпрямилась и откинула косы за спину. Раз уж я сюда пришла, то хотя бы посвечу лицом. И надо бы добыть для Лии автограф.

– Я бы выпила.

Вечеринка длилась уже давно, и пустые пивные банки так и норовили подвернуться под ногу, пока я пробиралась к бару. В соседнем зале люди выливали грейпфрутовое соджу в стаканы с пивом и пили эту бурду. Кто-то протянул мне один такой бокал, я по инерции приняла его и тут же пригубила напиток. Я не фанатела от вещей, которые заставляют людей терять контроль и вести себя по-дурацки. Я и без них прекрасно с этим справлялась.

– Рейчел! – раздалось через всю комнату.

Я тут же напряглась, потому что узнала этот приторный голосок. Из толпы появилась Мина: выглядела она идеально, со своей намеренно небрежной прической и высоченными блестящими каблуками. Она поправила мини-юбку и топик, и рядом с ней появились Лиззи и Ынджи, обе в облегающих джинсах и тиарах.

– Я так рада, что ты смогла выбраться на наше дополнительное занятие. – Она кинула взгляд на подруг, и те прижали ладони ко рту, скрывая смешки.

– Я тоже, – прощебетала я в ответ, не заглатывая наживку. – Спасибо, что пригласили меня.

– Милый образ, Рейчел. – Ынджи хлопнула пузырем из жевательной резинки, окинув оценивающим взглядом мою одежду. – Стащила у младшей сестренки?

– А мне нравится твоя прическа, – добавила Лиззи и протянула руку, чтобы убрать косичку с моего плеча. – Эдакая ностальгия по младшей школе.

– Ты выглядишь какой-то зажатой, Рейчел, – произнесла Мина с показным беспокойством. – Похоже, без присмотра мистера Но тебе тут будет сложновато. Но, уверена, даже принцесса Рейчел знает, как нужно веселиться на вечеринке.

Мина сделала глоток из своего бокала и пронзила меня ледяным взглядом. Мне хотелось ответить ей, назвать вруньей и указать направление, в котором она могла бы отправиться вместе со своими «дополнительными тренировками». Но храбрость моя тут же иссякла. И я отпила немного пива с соджу. От непривычно кислого вкуса свело скулы, и я сжала пальцы вокруг бокала.

И вдруг позади меня появился Джейсон: он перевел взгляд с меня на Мину и ее приспешниц и улыбнулся.

– Джейсон! – проворковала Мина. – А я и не знала, что ты придешь! Искал меня? – Она задала вопрос как можно непринужденней и пригубила свое пиво.

– Вообще-то я искал Рейчел, – ответил Джейсон.

– Чего-о-о? – протянула Мина. – Но… откуда ты ее знаешь?

Богом клянусь, если он сейчас скажет хоть слово о пижаме, я его придушу. Голыми руками.

Джейсон мне улыбнулся:

– Ой, да мы давно друг друга знаем. Аж с Вудстока.

Мина открыла было рот, чтобы ответить, но Джейсон вдруг положил руки мне на плечи, развернул и повел подальше, в гущу вечеринки.

– На моих штанах изображен не Вудсток, а Снупи. Вудсток – это такая маленькая сонная птичка. А Снупи – верный пес, который умеет водить самолеты, – со смехом объяснила я, плюхнувшись на диван в углу комнаты.

Джейсон кивнул с показушной серьезностью, закинул мне на плечо руку и притянул к себе.

– Ты права. Снупи – определенно лучший выбор для пижамы. Простишь меня? Я просто быстренько пытался придумать оправдание.

Я кинула на него взгляд.

– О чем это ты?

– Те девчонки выглядели так, словно сейчас оторвут тебе голову. – Его дыхание согрело мне кожу. – Отступление показалось мне отличным планом.

Соджу, похоже, начало действовать: мне стало тепло, и я улыбнулась.

– Ну, ты же знаешь, что говорят…

– И что же говорят, девочка-оборотень?

– Чем больше людей на тебя пялятся, тем больше ты заслуживаешь их взглядов, – захихикала я и легонько рыгнула.

Глаза мои тут же расширились от ужаса, и я прижала руку ко рту, но поздно. Джейсон довольно осклабился, притянул меня еще ближе – так, что мои ноги оказались почти поверх его. В голове пронеслось: «Неужели это в самом деле происходит? Не стоит мне флиртовать сейчас с Джейсоном. А то закончу как Сюзи Чой. То есть не то чтобы у нее был парень… и то не то чтобы Джейсон – мой парень. Ох, господи, о чем я вообще думаю? После такого автограф для Лии я точно спросить не смогу».

Я закрыла глаза и попыталась оборвать внутренний монолог, внушенный теплым соджу.

Минджун подчеркнуто театрально опустился на диван рядом со мной, медно-рыжие волосы упали ему на глаза.

– Скукотища, – пожаловался он. – И жрать охота.

Джейсон закатил глаза и убрал руки. Меня пробила дрожь, и я поплотнее закуталась в свитер, чтобы сохранить тепло.

– Так сходи и проверь, что там нам оставили на кухне, – дипломатично предложил Джейсон.

– В кухне только капуста и смузи со шпинатом. Ты же помнишь, мы почти голодали, когда были здесь учениками! – Минджун втянул носом воздух. – Кажется, чую курицу. А вы?

Я сглотнула, вспомнив о контейнере, который умма всунула мне перед уходом. Я осторожно потянулась к сумке.

– Ты про эту курицу? – смущенно выдавила я.

– Ага! – закричал Миджун, выхватил у меня из рук контейнер и сорвал с него крышку. – Двойная Жареная Курочка! Моя любимая! Джейсон, эта девчонка что надо.

Джейсон рассмеялся, а Минджун набросился на остатки моего ужина, запихивая в рот по два куска за раз.

Я чувствовала на себе взгляд Мины: она наблюдала за нами через всю комнату, сверкая глазами. Запищал ее телефон, она глянула на экран, и ее перекосило. Показала телефон Лиззи и Ынджи, и они тоже нахмурились. А потом она сунула телефон в сумку, дернула головой и снова заулыбалась во все тридцать два, а потом легонько захлопала в ладоши, пританцовывая на месте.

– Внимание, всем внимание! Настало время девушек! Будем узнавать друг друга получше, но только ученицы! – заявила она. – Вы знаете, что это значит. Все, кто больше тут не учится, выметайтесь! Особенно вы, парни! Даже ты, Джейсон… если сможешь оторваться от принцессы Рейчел. – Мина ухмыльнулась.

Минджун вытер жирные пальцы о джинсы, схватил Джейсона за руку и потянул вверх.

– Давай, Джей-Джей, завалимся в тот ночной клуб в Итэвоне!

Джейсон наклонился ко мне, пробормотал: «Удачи!» прямо в ухо, и по моей коже побежали мурашки. Он перепрыгнул через спинку дивана и влился в толпу своих друзей, которые напевали «Fake crush», фланируя вниз по улице.

Вот черт. Автограф для Лии!

Я вскочила, намереваясь отправиться в погоню, но у меня закружилась голова (неудивительно, ведь я выпила соджу и вдобавок флиртовала с Джейсоном), и я плюхнулась обратно в то самое мгновение, когда рядом со мной опустилась Мина. В руках она держала два бокала с шампанским. У всех девчонок уже было по бокалу: шампанское лилось рекой, шипело и текло им на пальцы.

– Тост! – Мина протянула мне шампанское и, когда я его проигнорировала, сделала кислое лицо и вздохнула. – Давай же, Рейчел. Расслабься. Мы просто хотим повеселиться.

Повеселиться.

Я должна была признаться: ожидания у меня были совсем другими, но мне в самом деле было сегодня весело. Я сжала губы и поставила стакан с пивом, чтобы взять бокал с шампанским.

Мина улыбнулась и подняла бокал, повернувшись к остальным:

– За нашу семью! И за то, что однажды мы станем самыми большими, самыми яркими звездами в Корее!

Девушки одобрительно закричали, взялись за руки и чокнулись бокалами, а потом осушили их одним большим глотком. Я пила медленнее: жидкость обожгла горло куда сильнее, чем я ожидала. Я чуть не выкашляла все обратно, но не могла же я подарить Мине еще один повод для насмешек. Я подняла бокал, чтобы выпить его до дна.

И практически утонула в диване, пока все вокруг разбредались по углам и наливали себе еще по бокальчику.

Жаль, Акари здесь не было, а то мне и поговоритьто не с кем. Я потянулась за телефоном, чтобы написать ей, но пальцы плохо слушались, и я так и не смогла открыть сумку.

Ну и ладно, поговорю с ней завтра.

Шампанское охладило ладонь, и я прижала ее ко лбу, чтобы остудиться. Я выпила слишком много. Нет, слишком быстро. Все вокруг кружилось. Голос Ынджи звенел прямо у меня в ушах, а ритм музыки стал странно медленным. Я подняла взгляд на Мину, которая все еще сидела рядом… Мин оказалось две. У меня двоилось в глазах. Я моргнула, чтобы избавиться от этого кошмара.

Я откинулась назад: голову с каждой секундой вело все сильнее. И увидела лицо Мины совсем близко.

– Сработало! Теперь ее не выберут.

Выберут? О чем она говорит?

– Земля вызывает Рейчел! Похоже, тебе не повредит немного свежего воздуха, принцесса. – Голос Мины обволакивал, но сил ответить ей не было.

Ынджи и Лиззи смеялись и потягивали шампанское.

– Милая маленькая принцесса Рейчел… Теперь даже мистер Но тебя не спасет! – злорадствовала Лиззи.

Я слышала ее словно через толщу воды. До меня доносились чьи-то голоса, и я начала смеяться… как будто совсем себя не контролировала. Почему так?

– Давай, принцесса. Потанцуем!

Ынджи подняла меня с дивана, а я снова засмеялась. Над ней? Над нами обоими? Не знаю.

Ресницы мои весили целую тонну, и сквозь них я увидела Мину. Она не танцевала. В ее руках был телефон, и она злобно усмехалась. Ынджи закрутила меня, комната завертелась вместе с нами, и все исчезло в море сияющего света и радостных лиц.

Четыре

Первым, что я осознала, проснувшись, была моя гудящая голова. А вторым – всепоглощающий запах высушенных огурцов.

Меня затошнило, и я прижала руки к лицу. Огуречная маска! Я в ужасе принялась отдирать огурцы с кожи и бросать их на пол, стараясь дышать ртом. Тошнота подкатывала все сильнее, я еле сдерживалась.

Что вообще вчера случилось?

Я села. Голова кружилась. Я зажмурилась, сделала три глубоких вдоха, а потом открыла глаза и огляделась. Я лежала на диване в зале посреди пустых стаканов и бутылок.

И тут я начала вспоминать… я сидела в общаге. Никакого дополнительного занятия тут не было, а вот вечеринка еще как была.

И Джейсон видел меня в пижаме… я скривилась. Мы зашли в общагу вместе. А потом… а что случилось потом? И куда все подевались?

Голова отчаянно гудела. Я отыскала в сумке телефон и посмотрела на время. А потом еще раз.

Черт. Черт. Черт. Уже одиннадцать! Одиннадцать утра в воскресенье!

Я вскочила на ноги и понеслась по коридору, открывая двери в попытке отыскать ванную.

Поверить не могу, что проспала учебу! Этого просто не может быть.

Этого дома я совсем не знала и, конечно же, потерялась. Какая-то часть меня винила во всем умму. Если бы она позволила мне жить здесь, я бы знала, куда идти. Но если честно, в этом не было ее вины. Виновата была я. Всего за одну ночь я умудрилась доказать, что умма права, а все, кто верил в меня, очень сильно ошибаются.

Господи, Рейчел, ну почему ты такая доверчивая?

Я открывала двери, но натыкалась только на спальни – и один раз на кладовку, в которой, судя по виду (и запаху), кто-то наблевал. Меня снова затошнило, и я сразу же захлопнула дверь. Почему так сложно найти ванную комнату именно тогда, когда больше всего в ней нуждаешься?

Пятая дверь вела в кладовку со швабрами, и я разозлилась, вернулась в кухню и умылась прямо в раковине, обтерла лицо бумажными полотенцами и попыталась накраситься, глядя в камеру телефона. С карандашом для подводки вышло особенно плохо, но что поделать.

На мою одежду было страшно взглянуть: на леггинсах красовались пятна от шампанского, а остатки огуречной маски украшали свитер. Меня снова чуть не вывернуло, но я сжала губы и достала свою пижаму – другой чистой одежды у меня не было. Похоже, Джейсон недолго останется единственным, кто видел мои штаны со Снупи.

Я кинулась вон из общаги, на ходу расплетая спутанные косы. Пахло от меня как от кучи прокисших огурцов, но, может, хоть волосы удастся в порядок привести. Я глянула в камеру телефона, надеясь увидеть аккуратные локоны, но половина волос выпрямилась и облепила голову, а другая половина торчала, как у Альберта Эйнштейна, которого хорошенько тряхнуло током.

Катастрофа.

Но времени все исправить у меня уже не было. Я и так сильно опоздала.

Я промчалась по улице до главного здания DB, на бегу собирая волосы в неряшливый хвостик. Тошнота подкатывала с каждым шагом. К тому моменту, как я открыла дверь в зал, по Снупи градом катился пот, а я еле переводила дыхание. Мистер Но со сцены уже представлял управляющих DB – они занимали первые ряды.

Управляющие здесь. Прямо сейчас. Я вся похолодела. Значит, сегодня – день оценки.

Все учителя стояли на сцене. Юджин. Главный тренер по танцам. Главный учитель пения. Специалист по диетологии. Мистер Бэ, глава маркетинга и общественных связей. Все собрались здесь, чтобы оценить прогресс учеников и решить, останемся ли мы в проекте, стоим ли вложенных в нас денег. Именно сегодня мне нельзя было опаздывать. Нельзя было приходить сюда в таком виде, словно меня переехал мусорный грузовик. Сердце замерло где-то в горле, глаза жгло от подступающих слез, но я держалась.

Нельзя показывать свою слабость. Если хочешь все это пережить, ты должна быть сильной.

– Мы с нетерпением хотим увидеть, чего вы добились за прошедший месяц, – произнес мистер Но, и от его блестящего синего костюма от «Прада» у меня защипало в глазах. – Мы все знаем, как усердно вы трудитесь, потому…

Он замолчал и поймал мой взгляд. На секунду он застыл от изумления, заметив мою прическу и нелепую пижаму. Все повернулись в мою сторону и зашептали: этот резкий звук словно расколол мою голову на две части.

– Потому постарайтесь сегодня на славу, – продолжил мистер Но, выпрямившись и снова глянув на меня. – Выложитесь на полную.

Мне ничего не оставалось, кроме как притворяться, что я в порядке и вовсе не готова провалиться от смущения под землю. Я подняла голову и подошла к Акари, которая уставилась на меня с открытым ртом. Меня накрыло волной зависти: Акари выглядела идеально с ее изумительным макияжем, упругим хвостиком и цветочной рубашкой, которую мы вместе купили в A-land пару месяцев назад. Она почти сияла. Была готова ко всему и наверняка хорошенько отдохнула.

Я должна была выглядеть так же. Именно этого от меня ожидали.

– Что с тобой случилось? – прошептала Акари, когда я опустилась рядом.

– Долгая история. – Я вздохнула. – Но я не уверена, что именно…

Я замолчала: мистер Но смотрел на меня со сцены. На лице его играла пугающая улыбка.

– Так вот, сегодня – не просто день оценки… – произнес он.

Краем глаза я заметила, как Мина и ее подпевалы смеются, прикрываясь руками. Мина поймала мой взгляд и помахала мне. А потом изобразила тост и прошептала: «Выпьем!» – и я все вспомнила. Шампанское. Лицо Мины, которое расплывалось перед глазами. И ее радостное «Сработало!».

– …но также потрясающий шанс, ради которого любой ученик из k-pop-индустрии пошел бы на преступление. Сегодня один из вас…

Меня снова затошнило, и я чуть не сложилась пополам.

Я не напилась. И не потеряла контроль. Это не было ужасным совпадением или невезением. Это все Мина. Она это сделала. Она протянула мне бокал шампанского и заставила его выпить.

Мина что-то положила туда. Она отравила меня.

На меня словно свалилась тонна кирпичей. Я застыла на месте и ничего не могла с собой поделать. Бесправная. Взбешенная. Я так сильно сжала зубы, что они хрустнули. Я готова была взорваться. Перед глазами мелькало лицо Мины, которая хихикала и говорила: «Теперь ее никогда не выберут!»

– …будет выбран для участия в новом сингле с суперзвездой DB Джейсоном Ли!

У меня скрутило живот. В зале раздались удивленные вздохи. Потрясенная Акари повернулась ко мне.

– Ты можешь в это поверить? – радостно спросила она.

Я покачала головой, вспоминая Мину.

– Куда уж там, – ответила я.

– Рейчел! – Акари ударила меня по ребрам. – Хватит витать в облаках! Ты слышала, что сказал мистер Но?

Я невидяще уставилась на нее. Живот и голова адски болели. Внутри все смешалось: шампанское, гнев и сухие огурцы.

– Рейчел. Сосредоточься. Управляющие… Мистер Но… Они выберут кого-то из нас, чтобы та спела с Джейсоном. Настоящую песню! Не какое-то там упражнение. И сегодня проведут прослушивания. Вот оно. Тебя могут выбрать!

Я попыталась вникнуть в ее слова.

Меня могут выбрать? Это ведь не обычный месячный смотр. Это шанс спеть с Джейсоном. Для ученицы… для меня… шанс спеть с самой яркой звездой DB. Меня могут выбрать.

«Теперь ее ни за что не выберут».

Я охнула и выпрямилась. Мина все знала. Она знала, какой сегодня день. И она меня подставила.

Акари снова ткнула меня в бок. Сильно.

– Ну что такое? – начала я, а потом заметила, что мистер Но позвал первую группу, и ученицы начали пробираться на сцену, готовые продемострировать свои танцевальные способности.

В какой-то степени я была благодарна Акари. Ее тычок вернул меня в норму, без него я бы не оправилась. Но я должна. Должна сделать шаг вперед. И так я и поступлю, и никто не увидит, как меня трясет.

Мы выстроились в ряд позади сцены. Члены совета директоров сидели в первом ряду, вооружившись айпадами (в прошлом году DB перешли на цифровую оценку прогресса учеников) и натянув серьезные мины. Для выступления нас вызывали по одной. Мина встала рядом и с жалостливой издевкой оглядела меня с головы до ног.

– Тяжелая ночка, Рейчел? – спросила она. – Выглядишь ужасно. Хотя пижама милая.

Я отчетливо представила, как толкаю ее на землю и выдергиваю все ее фальшивые ресницы. Но мистер Но назвал мое имя, и я вышла на середину сцены.

Меня осветил прожектор. Я могла только предполагать, насколько плохо выгляжу в его свете. Но я не дала неуверенности завладеть собой и улыбнулась – так, как меня учили. Я поклонилась совету и выпрямилась. Голову выше. Ноги развернуты. Живот втянуть, плечи назад. Я широко улыбнулась – так, словно все в мире – мои лучшие друзья.

Парочка управляющих улыбнулись в ответ, но большинство недоуменно разглядывали мою пижаму и прическу.

Сделай так, чтобы они перестали обращать внимание на твой внешний вид и смотрели только на то, как ты двигаешься.

Легче сказать, чем сделать, конечно. Но сегодня хоть камер не видно – а то вчерашнее пробное интервью было настоящей катастрофой.

Заиграла музыка – группа Electric Flower, одна из любимых композиций Лии, – и мое тело задвигалось само. Мышечная память. Я проделывала это тысячу раз. Но голова все еще гудела, и я ошибалась: упускала ритм, делала шаг влево, когда надо было поворачивать вправо. Накатило чувство разочарования, и я совсем потеряла темп. Чем больше я гнала от себя плохие мысли, тем сильнее в них тонула. Движения стали скованными, ноги отказывались повиноваться. Я сделала последний шаг – мимо – и начала задыхаться. Лоб покрылся испариной, и я боролась с желанием провести по нему рукой.

Не привлекай внимания к своим недостаткам.

K-pop-танцы должны вовлекать слушателей в музыку, но, судя по выражениям лиц членов совета (одни неловко улыбались, а другие словно готовы были выбежать из кабинета с криками), у меня получилось ровно наоборот.

– Ауч, – прошептала Мина, когда я вернулась в строй. – Выглядело не очень.

Она чуть склонилась и принюхалась. А потом охнула.

– Ого, у тебя что, похмелье? Не стоит закатывать вечеринки перед такими важными днями. Ты бы хоть зубы почистила.

Я не смотрела на нее, но внутри меня все бурлило. Нельзя опускаться до ее уровня.

И все же. Если бы я не представляла, как выдергиваю у Мины волосы, я бы заорала прямо на сцене. А ведь ничего особенного и не нужно: достаточно рвануть хорошенько спереди, чтобы она походила полулысой пару недель.

Девчонки одна за другой выходили на сцену. Акари выступила неплохо. Мне было тяжело это признать, но Мина, пожалуй, танцевала лучше всех: движения ее были полны силы, она безупречно попадала в такт. Остальные ошибались, но не так сильно, как я. Скоро стало очевидно, что я выступила хуже всех.

Я никогда не была хуже всех. Мне нельзя быть худшей.

Под прицелом камер я не оживаю, как Мина и множество других учениц. Я была так рада, когда меня приняли в DB, думала, здесь я познакомлюсь с другими детьми, которым так же, как и мне, нравились k-pop и Корея… Но вскоре – после постоянных комментариев о моем американском происхождении и клички Принцесса Рейчел – я стала чувствовать себя таким же изгоем, каким была в Штатах. Обидные слова постоянно звучали в моей голове. И если Мина и ее приспешницы держались перед камерами так, словно тут им самое место, для меня камера была врагом. Напоминанием о том, что всегда будут люди, которые думают: «Ей здесь не место». И потому я сосредоточилась на своих талантах, занималась так, чтобы стать идеальной: ни одного шага в сторону, ни одной фальшивой ноты. И до сих пор это работало. Я не стала идеальной, но была достаточно талантливой, чтобы оставаться на своем месте месяц за месяцем, год за годом.

А теперь все рушилось. Неужели это конец? Неужели меня выпрут из программы ученичества? Я попыталась успокоиться: они ведь должны были учитывать все мои предыдущие выступления. Но я просто врала себе. Однажды они выкинули из программы девочку за то, что она не согласилась на пластическую операцию на веках. А в другой раз исключили целую группу учеников за пост в «Инстаграме». Они могли делать все, что им вздумается. DB были беспощадны.

К горлу подкатил ком, и я попыталась проглотить его. Если запла чу на сцене – проявлю хоть какие-то эмоции, – это разозлит совет еще больше. Пришел мой черед петь, и я сделала глубокий вдох. Я покажу им все, на что способна. Я должна спеть так, как не пела никогда.

Кто-то протянул мне микрофон, и заиграла музыка. Медленная песня, классика k-pop из ранних 2000-х. Я набрала воздуха и запела – и на первых же нотах сфальшивила.

Чертовы эмоции.

Выражения лиц членов совета были нечитаемы, но кое-кто из них точно пытался не скривиться.

Нет. Так быть не должно. Я этого не допущу.

Я закрыла глаза и продолжила петь. Я вспомнила тот день, когда мы с мамой смотрели k-pop-клипы, лежа в кровати. Как в детстве мы с Лией ходили на вокзал «Гранд-Централ», чтобы там, в залах с идеальной акустикой, обмениваться песнями. А потом я подумала о том дне, когда Юджин забрала меня из школы и отвезла в свой любимый караоке-бар, и мы вдвоем несколько часов пели глупые любовные k-pop-баллады из ранних 90-х. Музыка всегда была для меня отрадой. K-pop поддерживал, показывал, что в этом мире есть место и для меня. Дарил причину гордиться своим происхождением, хотя весь мир убеждал меня в обратном. Музыка всегда была рядом. Всегда была частью меня.

Я снова оказалась в строю: голос следовал мелодии, как серфер – волне. По аудитории пронеслись ахи.

Что происходит? У меня что, галлюцинации?

Моему голосу вторил глубокий мужской тенор, и, когда я повернула голову, то увидела, как из-за кулис выходит Джейсон. Он пел вместе со мной.

Меня словно громом поразило, но я не остановилась. Его голос стал волной, которая несла меня по морю мелодии, поднимала над толпой. Джейсон глянул на мою пижаму и вскинул брови, словно припоминал одним нам понятную шутку. Он поймал мой взгляд, и наши голоса продолжили переплетаться, становясь единым целым. Он сделал шаг мне навстречу. Даже без микрофона его голос буквально парил, он идеально подходил моему. Я тоже сделала шаг вперед, и пространство между нами словно заискрилось: голоса наши столкнулись и зажгли сцену, будто молния – ночное небо. Весь зал затаил дыхание, наблюдая за нами.

И в голове моей вдруг пронеслась сумасшедшая мысль.

Мы созданы, чтобы петь вместе.

Мы шли навстречу и остановились только в паре сантиметров друг от друга. Джейсон стоял так же близко, как вчера, когда я уткнулась в его спину. Или когда он притянул меня к себе на диване.

Он наклонился, и я увидела золотые крапинки в его карих глазах. Не отрывая от меня взгляда, он наклонился к микрофону. И теперь мы в самом деле пели вместе. В идеальной гармонии.

Джейсон приобнял меня за талию, музыка начала затихать, и мы пропели последнюю строчку. Улыбнулись друг другу, тяжело дыша. Его рука была теплой, и он крепко меня держал.

В зале повисла тишина.

А потом толпа взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Остальные ученики – и старше, и младше – хлопали и поздравляли нас. И только Мина с ее подпевалами молчала.

Не знаю, что это было, но походило на настоящее чудо. Я улыбнулась – сердце бешено колотилось в груди. Джейсон улыбнулся мне в ответ. И эта его улыбка была мягкой, в отличие от вчерашней, самоуверенной. У меня перехватило дыхание. Я даже почти забыла, насколько ужасно себя чувствовала.

А потом, безо всякого предупреждения, у меня заурчало в животе. Его скрутило, и я успела только мысленно выругаться, прежде чем меня вырвало прямо на стильные кроссовки Джейсона.

Джейсон моргнул и уставился на свои уже не такие идеальные «найки». Тишина была оглушающей. Кто-то засмеялся. Мне не нужно было даже поднимать взгляд, чтобы понять кто.

Щеки запылали от стыда, подкатила новая волна тошноты. Мне нужно было выбраться отсюда.

Я соскочила со сцены, вылетела из зала и помчалась в ближайший туалет. Ворвалась в кабинку, чувствуя, как вверх по горлу поднимается кислое и горькое.

Хорошо хоть, здесь, в туалете, рядом не обнаружатся ботинки международной звезды k-pop. Аргх.

Меня выворачивало до тех пор, пока я не почувствовала, что больше во мне ничего не осталось. Я избавилась от всего, что было в желудке. И еще, кажется, от гордости.

Я со стоном скрючилась на полу и уткнулась лбом в колени, чувствуя себя совершенно разбитой.

Интересно, насколько тут чистый пол. А, да не все ли равно?

Худшее так или иначе уже случилось. Худшее за всю историю DB. Я никогда больше не смогу посмотреть хоть кому-то из них в глаза. Прощай, Джейсон. Прощай, k-pop-карьера.

Двери туалета открылись, и я втянула голову в плечи. И услышала голоса Ынджи и Лиззи: похоже, девчонки решили поправить макияж.

– Так что думаешь? – спросила Лиззи. – Поверить не могу, что они ее не выгнали.

Меня не выгнали.

По телу прокатилась волна облегчения.

– Мистер Но сказал, что сегодня никого не выгнали. Это все из-за дуэта с Джейсоном.

Я услышала, как лопнула жвачка, и представила, как Ынджи поджимает губы.

– Кто-нибудь это заснял? Нужно срочно выложить в Сеть.

Вот черт. Может, кто-то и в самом деле все заснял?

Я прислушалась.

– Нет, но, поверь мне, хватит и воспоминаний. Об этом теперь месяцами будут болтать.

Лиззи хихикнула и вздохнула:

– Ты права. Надо сделать футболки или типа того. «Я пережил Рвотное Представление Принцессы Рейчел 2020».

Аргх. Надеюсь, они этого не сделают.

– Жаль, мы не видели ее лица, когда совет выбрал Мину для дуэта с Джейсоном, – произнесла Ынджи.

Ну конечно, они выбрали Мину.

– Она скоро и так это узнает, тогда и посмотрим.

– Надо будет сфоткать! Для футболок! – Лиззи чмокнула губами. – Так, ладно, хватит уже о принцессе Рейчел. Мистер Но смотрел прямо на меня, когда объявил об осеннем туре DB.

Я почти перестала слышать ее голос и слишком резко подняла голову – я еле успела прижать ладонь ко рту.

Я тихонько застонала. Новый тур. Первый за последние семь лет.

DB собирает новую девчачью группу.

Внезапно все сложилось в четкую картинку: Мина не просто так нацелилась на этот дуэт. Она хотела избавиться от меня. Она наверняка знала о туре. У той, кто будет петь с Джейсоном, появится отличный шанс на дебют этой осенью.

Двери туалета открылись, и на мгновение я услышала шум из коридора – смех и крики.

Как я вообще покажусь на людях? Лиззи права… теперь все будут говорить обо мне.

Чем больше людей говорят о тебе, тем больше ты стоишь этих обсуждений.

Я вспомнила слова Джейсона, медленно поднялась и подошла к зеркалу. Из него на меня уставилась потная и бледная – господи, это что, блевотина на плече? – но целеустремленная девушка. Пусть Мина думает, что она получила все желаемое – но нет, она ошибается.

Ведь я никуда не исчезла. И я сделаю все для того, чтобы обо мне действительно стоило говорить.

Пять

– Рейчел, встряхнись же!

Я пригнулась, прикрыв лицо теннисной ракеткой, и над моей головой пролетел флуоресцентно-желтый мяч.

Слишком близко.

Я глянула поверх ракетки на новую тренершу по теннису – та скрестила руки на груди. В нашей школе не особо верили в учителей физкультуры. Потому вместо них занятия вели профессиональные тренеры: Адам Риппон преподавал фигурное катание, Кэти Ледеки – плавание, Симона Байлз – гимнастику. Сейчас на меня косилась шестнадцатилетняя канадская звезда, которая только что победила Серену Уильямс в австралийском турнире и красовалась на последних обложках Sports Illustrated и Vogue.

– Идея в том, чтобы вы отбивали мяч ракеткой, – она закатила глаза, – а не использовали ее как щит Капитана Америка.

– Простите, тренер Слоат. – Я выпрямилась, поправила белую теннисную юбку и белый козырек.

В школе я обычно только и жду выходных, когда наконец смогу вернуться на учебу в DB. Я даже скачала специальное приложение на телефон, и каждую пятницу в 15:30 в нем включался обратный отсчет. Но сейчас я его отключила, и школа стала единственным способом отвлечься от происшествия с Джейсоном. Я постоянно переживала этот момент: вот меня выворачивает прямо на его кроссовки на глазах у всех – преподавателей, студентов, управляющих.

Прошло три дня, и яростное пламя стыда, бушевавшее внутри, превратилось в солнечный ожог на все тело. Да, больно и нужно за этим следить, но я справлюсь. Скорее всего. Если меня не прикончит теннисный мячик.

Я подбежала к близнецам Чо, которые мастерски отправляли мячи в корзины на той стороне корта.

– Рейчел, да ты как панда! Недосып? – спросила Джухен, опустив ракетку и заглянув мне в глаза. – У меня в шкафчике есть противоотечный гель для глаз. Можешь взять.

– Неужели все настолько плохо? – Я прикоснулась к лицу.

– Скажем так: я бы не удивилась, если б ты вдруг сообщила, что подралась с Миной на кулаках и та тебя отделала, – пошутила Хери, отправив мяч прямиком в корзину и победно вскинув кулак. – Ага! Главное – угол подачи, детка.

Я вздохнула, подавив зевок.

– Лучше бы Мина и в самом деле поставила мне фингал. Я с самого происшествия плохо сплю.

– Хватит уже об этом думать, – сказала Джухен. – Ну, о том, как ты провалила прослушивание и блеванула под ноги самой знаменитой и обожаемой k-pop-звезде в мире.

– Только кроссовки и задела, – обиженно пробормотала я.

– Ах да, точно. Это не так уж и плохо. Белые «найки», да?

Хери скорбно вздохнула и подняла очи к небу.

– Да покоятся с миром кроссовки Джейсона Ли. Они были так молоды!

Близнецы захихикали, прикрывшись ракетками. Я хотела было им ответить, но вдруг широко зевнула.

– Вот черт, ты и вправду всю ночь думала о том дне? – нахмурилась Хери.

– И не просто думала, – ответила я.

К нам подошла тренерша, и я притворилась, будто готовлюсь к удару, и помахала ракеткой туда-сюда. Она одобрительно кивнула и прошла дальше. Я выудила из юбки телефон и открыла «Инстаграм», чтобы показать близнецам фотку поющих вместе Мины и Джейсона.

– Смотрела тоже. DB анонсировали дуэт Джейсона и Мины. – Меня передернуло.

Из динамиков телефона полились их голоса, и единственным утешением мне было выражение лица Мины: я занималась вокалом рядом с ней семь лет, и знала, что она морщилась, когда не попадала в высокие ноты. В DB ее ошибок, видимо, не заметили. Как и всякий k-pop-лейбл, DB Entertainment выступал против социальных сетей (как и против свиданий). То есть ученики не имели права писать о себе. И никто другой тоже не мог этого делать. Никогда. Под угрозой вывода из программы и, если верить слухам, отправки в военную школу. Если они согласились выложить этот дуэт с Миной, то у них были на нее огромные планы.

Хери заглянула в комменты и зачитала один вслух:

– «Дэбак[16], я всю жизнь ждала соло Джейсона. И эта девушка такая хорошенькая!»

– «Если она поет с Джейсоном, значит, она – лучшая ученица в DB! – прочла Джухен через плечо сестры. – И они так хорошо вместе смотрятся. Только представьте, какие у них будут дети!»

Я застонала, выхватила у Хери телефон и сунула его в карман.

– Пожалуйста. Я и так всю ночь читала эти комменты. Не надо еще и вслух их тут декламировать…

Тренер Слоат дунула в свисток.

– Время играть, девочки! Выстраивайтесь в очередь и ждите.

– Эй, Джухен! Последнее видео про жидкую подводку – класс! – Ван Соми мило улыбнулась близнецам и протиснулась в очередь между мной и Хери, задев меня ракеткой.

К этому я привыкла. Сеульская международная школа – одно из самых привилегированных частных учебных заведений в Корее, тут учится один процент детей одного процента населения: дети актеров дорам, правительственных шишек и девчонки типа Соми, чьи родители (и их родители) управляют корпорацией «Самсунг» последние пятьдесят лет. Она постоянно подлизывалась к Джухен и Хери, но меня не замечала: у меня ведь нет трастовых фондов и статуса наследницы. Даже тот факт, что я готовлюсь стать k-pop-звездой, для нее был неважен.

Я сделала глоток воды из бутылки, а потом Соми вдруг повернулась ко мне:

– Привет, Рейчел. Слышала о дуэте.

Я поперхнулась.

Ван Соми разговаривает со мной?

Я бросила взгляд на близнецов, но они только пожали плечами.

Соми сжала губы в притворной жалости.

– Чу Мина – дочь директора C-mart, не так ли? Мы с ней как-то отдыхали вместе в Провансе, еще в детстве.

Ну конечно.

– Богатая и талантливая. – Соми цокнула языком. – Два из двух. А ты – полный ноль. Я думала, что в DB стандарты повыше будут.

Джухен сделала шаг вперед, готовая вдарить Соми ракеткой по лицу, но ее оттолкнула Гу Кенми, еще одна наша одноклассница. Она протиснулась между мной и Соми и крикнула:

– Не слушай ее, Рейчел!

Я недоумевающе на нее уставилась.

Кенми – огромная фанатка Джухен. Она то и дело вызывалась отнести ее книги или поднос с едой и оставляла у шкафчика небольшие подарки. Однажды она притащила в школу щенка, чтобы Джухен смогла поиграть с ним на переменках, но директор приказал вернуть его домой, потому что тот писал на поле для гольфа. Но со мной Кенми заговорила впервые.

Она обняла меня за плечи, и ее высокий хвостик едва не хлестнул меня по лицу.

– Ты, должно быть, расстроена из-за этого дуэта… Ты как вообще? Если тебе нужно поговорить, я всегда готова выслушать, ты же знаешь!

– Спасибо… Кенми… – прошептала я, высвобождаясь из ее внезапно очень сильной хватки. – Но я в порядке.

– Ты уверена?.. Кстати, как насчет селфи на теннисном корте? – Она вытащила свой телефон.

– Никаких телефонов! – напомнила тренер Слоат, в одну секунду подлетев к нам, и указал на Соми и Кенми. – Вы двое, а ну вперед. Ваша очередь.

Соми зарычала и потащилась к корту. Кенми с сожалением оглянулась на меня и пошла за ней. Слоат повернулась и прищурилась.

– Простите, тренер, – быстро извинилась я, подпрыгнув, словно марионетка. – Сейчас разомнусь!

– Погоди. – Она обернулась на остальных учеников, а потом наклонилась ко мне и прошептала: – А правда, что Мина и Джейсон встречаются?

Я не могла поверить своим ушам.

Серьезно? Это интересно даже известным теннисисткам и спортсменам с обложки?

Она заметила мое удивление и засмеялась, схватившись за шею.

– Шучу, конечно. – Слоат неуклюже кашлянула, а потом повернулась к классу. – Хорошая подача, Кенми!

Сеульская международная школа расположилась на границе района Ханнамдон, по ту сторону реки от Гангнама, одного из самых модных районов Сеула. Недалеко от школы – три самых успешных района города. Сеульская элита любила их не только за дизайнерские бутики и модные рестораны. Здесь, в отличие от остального города, было относительно просторно. Это объясняло тот факт, что в одном из самых густонаселенных городов мира наша школа занимала пять с половиной акров земли, утопая в зелени. Кроме теннисных кортов, крытого бассейна олимпийского уровня, беговых дорожек и футбольного поля в собственности школы также было несколько амфитеатров, комната для показа кино и каток. Клуб садоводства высадил яркие орхидеи вдоль дорожки от школы до самых ворот, и каждую среду общество пиротехников и видеоклуб устраивали шоу с фейерверками, достойное празднования Дня независимости США.

После занятия мы с близнецами отправились в раздевалку, и я заметила огромный постер о Дне профессии, который должен был пройти в следующем месяце.

ЗАДУМЫВАЛИСЬ ЛИ ВЫ О СВОЕМ БУДУЩЕМ? МАРК ЦУКЕРБЕРГ И МЕГАН ЭЛЛИСОН ВАМ ПОМОГУТ!

Я тяжело вздохнула. Мама мечтала, чтобы я туда пошла. Они с отцом стольким пожертвовали, чтобы мы с Лией попали в эту школу. Хальмони оставила умме немного денег в наследство, и я знала, что бо льшую их часть пустили на оплату нашего образования, хотя их можно было потратить на бизнес отца.

– Только подумайте о возможностях, которые перед вами откроются, – перебила меня мама, когда я заявила, что не прочь походить и в самую обычную школу через квартал от нашей квартиры.

Что ждет меня в будущем?

Я думала об этом, стоя под теплым душем в раздевалке. С прослушивания прошло три дня, и я понятия не имела, как мне показать себя. Я вспомнила, как Соми и Кенми впервые со мной заговорили…

И все из-за того поста в «Инстаграме».

Обо мне DB никогда не напишет. Ведь так?

Я вымылась и вышла из раздевалки вместе с близнецами – и чуть нос к носу не столкнулась с темным шатеном. Волосы его разделял очень ровный пробор, на лице красовались очки в тонкой металлической оправе. Он даже не удивился – просто поднял руку в знак приветствия.

– Дэхо! – Хери улыбнулась и слегка покраснела.

– Привет. – Он посмотрел через мое плечо. – Готова к работе над проектом, Хери?

– Тебе незачем было меня ловить. Я бы сама нашла тебя в инженерном крыле!

– Да все в порядке, мне не трудно. – Дэхо взглянул на Джухен. – Как дела, Джухен?

– Неплохо, спасибо, что спросил, – отозвалась Джухен, а потом взяла меня под локоть и поиграла бровями. – А не проводить ли тебя в комнату отдыха, пока Хери ботаничит там в своей лаборатории? Я слышала, туда вернули бар патбинсу[17], как стало тепло.

Дэхо, похоже, не пропустил ни слова.

– Любишь патбинсу? Я своего рода эксперт в приготовлении. Придумал рецепт с помощью научного метода, с идеальной пропорцией льда и красных бобов и машину специальную построил.

– Э… вау, Дэхо. Сколько в тебе скрытых талантов! – воскликнула Джухен.

А я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Дэхо аж засиял от ее слов.

Хери переводила взгляд с сестры на Дэхо.

– Я тоже люблю патбинсу, – наконец произнесла она. – Может, угостишь меня как-нибудь? По особенному рецепту?

Дэхо кивнул, и его волосы взметнулись.

– Обязательно.

Теперь засияла Хери.

– Сделаю тебе порцию, поделишься с Джухен.

– Ах… да, конечно. Звучит здорово, Дэхо.

Она без особого энтузиазма помахала нам и пошла по коридору вслед за ним.

– Увидимся позже!

Я помахала ей в ответ и перевела взгляд на Джухен, которая рассматривала свои брови во фронталке телефона. Похоже, она была не в курсе любовного треугольника и не заметила всей этой драмы, разыгравшейся у нас на глазах. Для такой умной девушки иногда она бывала тем еще эмоциональным бревном.

– Пошли. – Она закинула телефон в спортивную сумку и потащила меня по коридору. – Нас ждет патбинсу.

Я еле переставляла ноги. Пол заливал солнечный свет, пробивающийся сквозь гигантские окна в стальных рамах. В комнату отдыха мне совсем не хотелось. Там всегда было полно учеников, которые собирались у широкоэкранного телевизора и пялились на новые k-pop-клипы. Не хватало мне еще больше вопросов про Джейсона и Мину.

– Может, спрячемся в Библиотеке с витражом? – Я развернулась, пытаясь заманить Джухен в огромную библиотеку на другом конце здания. Ее прозвали так из-за копии витража из диснеевской «Красавицы и чудовища», дипломной работы какого-то студента, который выпустился несколько лет назад.

– Чтобы ты могла спокойно киснуть там в углу?

– Я не планировала киснуть, – возразила я, и формально это было правдой. Я действительно хотела свернуться в одном из мягких библиотечных кресел и посмотреть парочку серий «Дневников вампира» на ноуте.

– Прости, Рейчел, но сейчас тебе нужна встряска. А не эмоциональная терапия в виде шиппинга Клауса и Кэролайн.

Вот черт. Джухен слишком хорошо меня знает.

Чем ближе мы подходили к комнате отдыха, тем отчетливее я слышала голоса.

– Выводите на большой экран!

Я узнала голос Кенми и застыла на месте.

Они что, выводят на проектор фото Джейсона и Мины? Я только-только сбежала от инстаграмного позора, мне не нужно еще одно напоминание о нем.

– Так вот, о библиотеке… – начала я, но Джухен протолкнула меня в двери.

Толпа учеников собралась вокруг телевизора: они расположились на кожаных диванах с чашками, полными панбинсу, и приготовились смотреть… бьюти-блогершу? Вот это действительно неожиданно.

Кенми развернулась и заметила нас с Джухен.

– Посмотрите-ка на эту бьюти-блогершу! Какая-то девчонка из Сувона. Она такое творит с тенями, я в жизни подобного не видала!

Джухен замерла.

– Сколько у нее уже просмотров? – спросила она.

– Ой, да море… полмиллиона за последние двенадцать часов. Вирусное видео. А подписчиков почти четыре ляма!

– Но… даже у меня нет четырех миллионов подписчиков, – недоверчиво протянула Джухен, направляясь в сторону бара.

Я наблюдала за девушкой на экране: она покрыла свое лицо какой-то серебристой основой, а потом нарисовала на веках настоящее произведение искусства: ярко-розовые вишни в цвету, украшенные крошечными драгоценными камнями. Джухен сунула мне в руки чашку со льдом, и он медленно таял, превращаясь в суп из молока и фруктового сиропа, потому что я не могла отвести взгляд от экрана. Видео меня заворожило.

– Потрясающе, правда? Сегодня она обычная девчонка, которая играется с косметикой в своей спальне, а завтра – настоящая знаменитость.

Я моргнула. Произнес это кто-то из одноклассников, но в этом что-то было.

Подумать только, всего одно вирусное видео.

В голове начал зреть план, и тут Джухен взяла меня под локоть:

– Ух. Отстойно тут. Пошли в библиотеку.

Я засмеялась и чмокнула ее в щеку.

– Эта девчонка и вполовину не такой хороший блогер, как ты. Ты заметила, что у нее косметика вся неорганическая? Хери бы удар хватил!

Джухен улыбнулась и немного успокоилась. Я занялась своим растаявшим патбинсу.

– Вкусно, правда? – спросила Джухен. – То, что тебе было нужно!

– О. – Я улыбнулась, сунув в рот ложку. – Еще как.

Шесть

В первые месяцы занятий в DB я жутко скучала по дому. Когда становилось совсем невыносимо, Юджин пускала меня в свой офис, чтобы я там выплакалась. Она гладила меня по спине, а я вдыхала запах эвкалипта: ее книжные полки и стол были заставлены цветочными горшками. Этот запах и по сей день напоминал мне о доме – наравне с запахом сладких жареных орехов, которые продавались в Нью-Йорке на каждом углу.

– Присаживайтесь, – поторопила нас Юджин после того, как мы с Акари склонили головы в приветствии. Она указала на белые кожаные стулья напротив ее стола и скосила на меня взгляд:

– Что случилось с твоей бровью?

– Оу, э-э-э… – Я несмело улыбнулась. – Пробую новый стиль.

Сегодняшнее занятие по уходу за собой было посвящено бровям. У Акари брови были широкими и прямыми и потому полностью устраивали преподавателя, который зациклился на идеальных корейских «мальчишеских бровях». Мои же требовали особого подхода, и я немного перестаралась с щипчиками. Я потерла левую бровь, надеясь, что смогла закрасить карандашом крохотную лысинку.

Юджин нахмурилась, скрестила на груди руки и чуть наклонилась вперед.

– Я чем-то могу помочь? – спросила она.

В ее голосе чувствовался незнакомый морозец, и мне стало не по себе. Я глянула на Акари, и та одобрительно кивнула.

Точно. Я справлюсь.

Я сделала глубокий вдох и открыла рот.

– У меня есть идея, которая может дать мне второй шанс на дуэт с Джейсоном, – выпалила я и кивнула Акари, которая достала свой телефон, подняла повыше и показала Юджин вирусное видео с бьюти-блогершей.

– Видели его?

– Конечно. На прошлых выходных был фестиваль цветов. Это видео было повсюду. – Юджин нахмурилась еще сильнее. – Что ты предлагаешь? Хочешь исправить свой ужасный танец на прослушивании с помощью вызывающего макияжа?

Я скривилась. Конечно, чем ближе дебют, тем больше меняется к нам отношение, но иногда я скучала по тем дням, когда Юджин могла просто усадить меня на свой диван и дать поплакать.

– Не совсем, – ответила я. – Но ты ведь сама сказала, это видео было повсюду. Девчонку заметили несколько больших компаний, предложили сотрудничество, и теперь у нее столько возможностей, сколько ей и не снилось. Когда видео становится вирусным, люди о нем говорят. А другим людям приходится слушать.

От волнения я затеребила рукава своей кофты. Я-то представляла, что выйду из офиса Юджин как Сандра Баллок в «Восьми подругах Оушена», эдакая гениальная планировщица с командой сильных женщин, готовых меня прикрыть. Я снова глубоко вдохнула.

– Все же понимают, что голос Мины просто не звучит в дуэте с Джейсоном. Если бы видео с моим пением завирусилось, в DB заметили бы меня и дали бы еще один шанс.

Юджин молчала. Мы с Акари в нетерпении склонились вперед.

– Ничего глупее в жизни не слышала.

Плечи мои опустились.

Да, тут вам не кино.

– Твое прослушивание было не просто разочарованием, Рейчел. Это была настоящая катастрофа. – Юджин сощурилась, и я вжалась в стул. – Ты в DB уже семь лет и знаешь, как тут все работает. Никто тебя тут не держит. Нужно очень хотеть этого. Выбрать такую судьбу. Как я могу позволить тебе петь с Джейсоном, если мне до сих пор приходят сообщения о твоих «успехах» на интервью? Как ты снимешь вирусное видео, если до сих пор боишься камер?

В горле застрял ком. Конечно, Юджин была права. На все сто. Меня захлестнула волна стыда. С чего я решила, что можно все так легко исправить? Я закусила губу и кивнула, уставившись на свои коленки и стараясь не заплакать.

– На меня смотри, когда я с тобой говорю, – резко произнесла Юджин, и я подняла голову. – Мы все так надеялись на тебя, Рейчел. Я надеялась. А ты унизила не только себя, но и меня тоже. Я ведь главный преподаватель в DB, моя репутация на кону! Твое выступление сказалось на всех нас. Так ответь мне, с чего ты вдруг решила, что заслужила второй шанс?

Я горела от стыда.

– Мне… мне очень жаль, Юджин. Я знаю, что подвела тебя. Но я уверена, что смогу выступить лучше. Прошу, дай мне второй шанс, потому что… потому что…

Колкий взгляд Юджин напомнил мне о пустом объективе камеры, почти осуждающем, и я снова опустила голову. Слова рассыпались в ничто. Да и что я могла сказать? Ничего уже не исправить.

– Потому что ты же слышала, как они пели. Рейчел и Джейсон, – встряла в разговор Акари, сжав мою руку. Она посмотрела Юджин прямо в глаза и с уверенностью произнесла: – Я знаю, ты тоже почувствовала эту искру. Мы все это почувствовали. Они должны петь вместе. Просто созданы для этого. Разве не так?

Юджин уставилась на Акари:

– И как же вы хотите обойти правила DB касательно соцсетей?

– Нам нельзя ничего постить. – Акари хитро улыбнулась. – Но если его запостит не Рейчел, то технически это будет не ее вина. И что она может поделать, если видео вдруг станет вирусным?

Ладно, пусть я не Сандра Баллок, но Акари в этом сценарии точно Кейт Бланшетт.

Я восхищалась ее умением найти нужные слова и произнести их в нужный момент.

Для завершения образа ей не хватало только идеально подогнанного блестящего костюма.

Юджин перевела взгляд на меня, и я быстро вытерла слезы, грозившиеся потечь по щекам, и случайно смазала с брови карандаш. Вот черт, я теперь полная катастрофа. Может, я зря решила, что Юджин придет мне на помощь – как делала всегда. Даже у моей наставницы есть границы, и той выходкой с кроссовками я их переступила.

Я осмелилась поднять взгляд и посмотрела на нее. Она смягчилась и вздохнула.

– Ладно, пели вы действительно здорово, – согласилась она.

Сердце мое забилось от радости.

– Если мне дадут второй шанс, я не облажаюсь, – затараторила я. И добавила, переведя дух: – Это ты научила меня верить в себя. И я знаю, на что способна.

Юджин погладила небольшое растеньице на столе. А потом взяла с подноса визитку, перевернула ее и написала что-то на обороте аккуратным угловатым почерком. Юджин толкнула визитку в мою сторону. На ней был написан какой-то адрес в Итэвоне.

Мы с Акари глянули на Юджин, и она хитро улыбнулась нам в ответ.

– Встретимся там завтра после занятий, – сказала она. – Только убедитесь, что слежки за вами нет. Понятно?

Акари радостно вскрикнула:

– То есть ты нам поможешь?

– То есть разговор окончен. – Юджин кивнула на дверь.

Я схватила визитку и положила ее в карман кофты.

– Рейчел, – позвала Юджин, когда я уже собралась уходить.

Я обернулась, и она снова улыбнулась.

– Придумай что-нибудь с этой несчастной бровью к завтрашнему дню, идет? Если видео должен увидеть весь мир, лучше выглядеть на все сто.

Меня переполняла надежда. Я поклонилась.

– Спасибо, Юджин-унни. Я тебя не подведу.

Я стояла у зеркала в спальне, поднимая волосы в высокий пучок и открывая круглый воротничок своего лавандового топа.

Аргх. Ну вылитая училка.

Распустив пучок, я закинула топ в кучу одежды на полу. Может, просто надеть все черное – кожаный пиджак и джинсы в облипочку с разодранными коленями? Или то леопардовое платье с рукавами-воланами? Я натянула джинсовые шорты с высокой талией и подходящую к ним свободную джинсовую рубашку.

Нет, точно не это.

Одежда нужна такая, что с ходу бы говорила: «Эй, ты можешь мне доверять. Ты не сделал ошибку, выбрав меня». А не «Привет, я – Рейчел, потерянный смурф».

Я распахнула шкаф и принялась искать что-нибудь подходящее. На дверце были приклеены несколько картинок, и одна привлекла мое внимание: на ней я стояла со своими кузинами. Мы тогда впервые приехали в Сеул и пошли в караоке, мне было одиннадцать. Я все лето ждала той поездки, и особенно караоке, представляла эти комнаты: микрофоны, кожаные кресла, дискошар, неоновая подсветка на стенах, тамбурины и вкусняшки, которые никогда не заканчиваются. До того я пела только в нашей маленькой нью-йоркской квартире и не могла дождаться настоящего шоу, почувствовать себя реальной k-pop-звездой, совсем как в тех клипах, которые я смотрела все эти годы.

Тем вечером я познакомилась с Юджин. Я допела последние ноты Style Тейлор Свифт, мои кузины радостно закричали, а потом я услышала хлопки за своей спиной. Обернулась и увидела женщину с ярко-голубыми волосами, которая стояла у открытой двери (одна из кузин забыла закрыть ее, когда возвращалась из туалета). Незнакомка спросила, как меня зовут, и сказала, что я напомнила ей одну k-pop-звезду, которую она когда-то знала. А потом подмигнула и протянула мне визитку, чтобы родители смогли с ней связаться.

Я схватила пару широких серых штанов в клетку с верхней полки шкафа и выудила оттуда же короткий белый свитер с горлом. Хлопнув дверкой, я нашла в столе большие золотые серьги-кольца, вставила их в уши, а волосы закрутила в неаккуратный узел на макушке.

Идеально.

Схватив сумку, я влетела в пару кожаных сандалий.

С того судьбоносного караоке Юджин всегда была рядом. В детстве я обожала k-pop. Но она помогла превратить мою маленькую несбыточную мечту во что-то большее. Она открыла мне двери в мир людей, которые чувствовали музыку так же, как и я. Потому мое желание стать певицей и было таким особенным. Все дело в передаче истории песней, в способе общения с публикой по всему миру. Юджин сказала, что в этой индустрии мое происхождение лишь пойдет мне на пользу. Благодаря ей я влюбилась в k-pop заново, увидев его с другой стороны. Я не могла ее подвести. Только не снова.

– Кажется, мы потерялись.

Я опустила взгляд на визитку, которую дала мне Юджин. Мы с Акари блуждали по улице в Итэвоне уже минут двадцать, но нужного адреса так и не нашли. Мы прошли мимо кафе с таккальби[18] столько раз, что люди внутри стали как-то нехорошо на нас поглядывать.

– Давай пройдем в ту сторону еще разок, – предложила Акари.

Она поправила воротник своего струящегося желтого топа с открытыми плечами, и я заметила, что ее шея порозовела и покрылась потом – так случалось всякий раз, когда Акари волновалась.

– Мы еще не смотрели вон за той кофейней, так ведь?

– Да уже раз шесть, – пробормотала я, сдула со лба мешавшуюся прядку и вздохнула, пялясь в навигатор. – Не понимаю. Это ведь должно быть прямо здесь.

– О боже! – выдохнула Акари.

– Вот именно! Мы ведь даже не знаем, что ищем.

– Да я не о том! – Акари схватила меня за руку и потащила куда-то за ряд припаркованных мотоциклов.

Она указала на другую сторону улицы: из небольшого коричневого здания с ободранной стальной дверью вышел широкоплечий мужик с бородой и коротким хвостиком. Он надел пару темных очков и натянул на лоб вязаную шапочку.

– Это же Хан из «Ах, мои мечты!» – пропищала Акари.

Я непонимающе на нее уставилась. В последние семь лет у меня особо не было времени на корейские дорамы.

– Тот самый, что похитил Пак Дохи после того, как она потеряла память, свалившись с мотоцикла любовника. Он притворился доктором, чтобы пробраться в ее палату. Рейчел, он заставил ее поверить в то, что они с ним были вместе! – Она нахмурилась. – Лучше нам спрятаться. Кто знает, на что еще он способен? Он и нас может похитить, если захочет.

– Эм, Акари, он ведь просто играл роль. В реальной жизни он вряд ли похититель, навязывающий ложные воспоминания.

– Ой. Ты права. – Акари замолчала, но следила за бородачом взглядом, пока тот не исчез из виду. – Но я все равно ему не доверяю.

Я посмотрела на здание. Совершенно обычное… я даже не заметила его сначала. Все окна затемнены, так что снаружи ничего не видно, а стены явно нуждались в покраске. Но, может…

Я поманила Акари за собой.

Потянула за ручку, и дверь легко открылась: за ней был крошечный коридор, обшитый деревянными панелями. Мы зашли внутрь, и дверь за нами захлопнулась. Акари побледнела.

– Не хочешь еще немного подумать? Что, если нас и правда похитят?

– Тихо. – Я прислушалась. – Слышишь?

– Что именно? Звук приближающейся смерти? А то! – драматично прошептала Акари.

– Да нет же. Музыку.

В конце коридора висела тяжелая бархатная штора. Из-за нее доносилась музыка. Я повернулась к Акари:

– Готова?

– Нет, – нервно ответила она.

Я засмеялась и, взяв ее за руку, потянула вперед.

Стены ожили: на них появились изображения садов – явно где-то во Франции. Розовые и фиолетовые виноградные лозы вились по потолку, свисали с люстры из золота и мутно-белого стекла. В роскошных кабинках, украшенных драгоценными камнями, сидели люди и разговаривали. На огромной сцене в правом углу пианист играл джаз. Здесь пахло свежими круассанами и розами. Я глянула на ближайший столик: перед сидевшей за ним женщиной стояла чашка с кофе, на нем пенкой был нарисован лебедь, который, казалось, вот-вот расправит крылья и взлетит.

Вот черт. Что это за место?

– Рейчел! Акари! – голос Юджин вытащил меня из транса.

Она приближалась к нам: розовые волосы развеваются, в ушах покачиваются длинные бронзовые сережки. Она обняла нас за плечи и подмигнула.

– Давно пора! Добро пожаловать в «Квантэк»!

– Где это мы? – спросила Акари. – И еще кое-что: ты знакома с Ханом Минке?

– Я бы могла вам ответить, – рассмеялась Юджин, увлекая нас за собой. – Но я думаю, кое-кто справится с этой задачей куда лучше.

Она остановилась недалеко от кабинки в углу, где сидела какая-то смутно знакомая мне женщина. Перед ней стоял фарфоровый набор для чаепития. Она сама выглядела так, словно вышла сюда прямиком из голливудского фильма 1940-х: серебряные волосы уложены в высокую прическу, а на плечи накинута самая изысканная расшитая шаль из всех, что я когда-либо видела.

– Рейчел, Акари, познакомьтесь с моей матерью. – Юджин присела рядом с женщиной. – Чон Юна.

Чон Юна? Юджин только что сказала, что ее мать – Чон Юна?

Я услышала, как Акари удивленно выдохнула.

– Та самая Чон Юна?

Акари повернулась к Юджин:

– О-о-о-о, унни, как ты могла такое утаить? Твоя мама – величайшая k-pop-звезда!

Я не могла в это поверить. Чон Юна была настоящей легендой! До нее k-pop-музыки просто не существовало. Прошло уже сорок лет, как она ушла на покой, но все знают ее имя. И все ее любят. Electric Flower даже исполнили двадцатиминутный кавер на несколько ее самых громких хитов по время прошлого мирового тура.

Я выпрямилась и глубоко поклонилась.

– Анненхасэе[19].

Акари поспешила последовать моему примеру. Юна указала на место рядом с ней.

– Как давно это было… я оставила k-pop на таких девушек, как вы.

Юджин усмехнулась:

– Вы сейчас похожи на рыбок. Закройте уже рты, не то мухи залетят.

Я с явным усилием закрыла рот и улыбнулась так спокойно, как только могла, – казалось, я схожу с ума.

– Так где мы все-таки находимся? – Я глянула на Акари, которая так вытаращила глаза, что они грозились выпасть у нее из глазниц.

– «Квантэк» – это подпольное кафе для корейских знаменитостей, – ответила Юна, отпив из своей чашки, – куда люди приходят, чтобы расслабиться, забыть о фанатах и папарацци, пусть даже всего на мгновение. Когда я начинала, ничего подобного не существовало, но мне очень хотелось, чтобы такое место было. И несколько лет назад я подумала: раз я так сильно этого хочу, то почему бы самой его и не создать? Я не сразу нашла идеальный формат, но в результате все получилось как нельзя лучше.

– Обалденно. – Акари округлила глаза. – То есть слухи о таком кафе ходят, но я не думала, что оно на самом деле существует.

Юна засмеялась:

– Еще как существует! А теперь скажите, что думаете о винограднике? Я вот пытаюсь решить, а не убрать ли его, чтобы интерьер стал более минималистичным.

Акари широко улыбнулась и принялась обсуждать с Юной декор. Юджин взяла меня за руку и поднялась с места.

– Мы скоро вернемся, – сообщила она.

Акари махнула нам рукой, а Юна заговорила о разнице между бархатом и панбархатом.

– Юджин, – произнесла я, пока мы шли через кафе.

Я старалась не пялиться на окружающих меня знаменитостей, но…

О боже. Это что, Пак Дохи сидит там рядом с Кимом Чану?

В «Ах, мои мечты!» они играли влюбленных, но, судя по тому, как они влюбленно смотрели друг на друга поверх тарелки с макарунами пастельных цветов, им и играть-то ничего не пришлось. Я отвернулась. В конце концов, сюда они пришли как раз для того, чтобы избежать любопытных глаз.

– Почему ты не пошла по стопам своей матери и не стала k-pop-звездой? Она ведь такая… вдохновляющая!

– Она меня и вдохновила, – согласилась Юджин. – Просто немного по-другому. Я еще в детстве поняла, что не предназначена для сцены. Вместо этого я решила использовать все знания, полученные благодаря матери, и передать их следующему поколению звезд. – Она сжала мою руку. – Людей, которым суждено сиять в свете софитов. Таких, как ты.

Сердце мое готово было взорваться. Нервы были на пределе.

Суждено сиять.

Я сжала руку Юджин в ответ.

Она провела меня к столику поближе к сцене и выдвинула стул. Я присела, смирившись с тем, что вокруг меня пьют кофе ярчайшие звезды Кореи. И мы с Юджин начали говорить, совсем как в прежние времена (только тогда вместо сеульского блеска нас окружали растения).

Но кое-чего я не могла понять.

– Юджин-унни, тут очень круто. Но… – я понизила голос, – зачем мы сюда пришли? Что насчет видео?

Юджин подмигнула:

– Увидишь. А я пока принесу тебе выпить. Сейчас вернусь.

Она отошла к кофейной стойке рядом со сценой. Я занервничала, схватила салфетку и принялась на ней рисовать.

Что Юджин задумала? Может, заставит меня петь для своей матери? Такое видео точно станет вирусным. Или она затащит в это видео Дохи и Чану?

Я рассмеялась. Такое уж точно впечатлит друзей Лии. Я заполнила всю салфетку причудливыми силуэтами и цветами, отпихнула ее в сторону, поигралась с ложкой и вздохнула. Да куда пропала Юджин?

Я обвела взглядом комнату и увидела, как целуются Дохи и Чану.

Ох! Они точно встречаются! Лия с ума сойдет, когда узнает об этом.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не удержала ложку, и та ударила меня по лицу.

– Ауч! – Я потерла ушибленный нос и обернулась, чтобы удостовериться, что никто не увидел моего позора. К счастью, до меня людям не было никакого дела. Я с облегчением выдохнула.

– Ого… Мне аж самому больно стало.

Семь

Джейсон выдвинул стул и опустился рядом. Рукава его свитера были закатаны до локтей, и я залипла на его руки. Очень неплохие такие руки, надо сказать: загорелые, изящные и на удивление гладкие. И сильные. Я сглотнула, вспомнив, как он приобнял меня в конце прослушивания. Прямо перед тем, как меня вывернуло результатом веселой ночки с соджу и шампанским – ему на кроссовки.

Щеки мои запылали.

– Ты что здесь делаешь? – выдавила я.

Держи себя в руках, Рейчел.

– Это ты сидишь за моим обычным столиком. – Он сверкнул глазами и наклонился вперед, чтобы прошептать мне прямо на ухо: – Дай-ка угадаю. Ты меня преследуешь?

Я выдавила из себя смешок. Да, конечно, я очень хотела спеть с ним дуэтом, но не стоило раздувать его эго еще больше. У него для этого есть мельница слухов DB.

Он выпрямился и ухмыльнулся:

– Ты что, нервничаешь?

Я покраснела.

– Нет, – возразила я с нажимом. – Тебе кажется.

– Да ну? Потому что ты похожа на помидор. – Джейсон приложил ладонь к моей щеке. – Еще и горячий.

Я скинула его руку.

– Что-то я не помню, чтобы разрешала себя касаться.

Он поднял руки, словно сдаваясь.

– Ты права. Прости. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. В почтенном заведении Чон Юны нельзя выглядеть больным, не то все актеры из корейских дорам разбегутся. – Он понизил голос и помахал Дохи и Чану. – Всем известно, какие слабые у них желудки.

У нашего столика тотчас появилась официантка – с подносом, полным всяческих булочек, и двумя чашками горячего кофе. Джейсон улыбнулся ей во все тридцать два и забрал свой кофе.

– Вы очень вовремя! Мысли читаете?

Она рассмеялась и поспешила откланяться. Похоже, очарование Джейсона Ли действовало на всех.

– Кстати, я прощаю тебя, – сказал Джейсон и бахнул половину сахарницы в свою чашку. – За кроссовки.

Я с беспокойством взглянула на него.

– Конечно, мне пришлось их выбросить, а я их безумно любил, но все же. – Теперь Джейсон решил ослепить своей идеальной улыбкой меня.

В животе что-то радостно затрепыхалось, но я не обратила на это внимания и скорчила мину.

– Спасибо. Рада, что хоть кто-то может посмеяться над самым унизительным событием в моей жизни.

Улыбка Джейсона потухла, и он скрипнул зубами.

– Ладно. Я пошутил насчет кроссовок. Но правда, я знаю, эти прослушивания жрут нервы тоннами. Я такое тоже проходил.

Ах, если бы проблема была в нервах! Но сейчас Джейсон хотя бы был со мной искренен. И я кивнула.

– Спасибо. В самом деле.

Он улыбнулся и опрокинул в кофе целую креманку сливок. Стряхнул последние капли и нахмурился.

– Блин, прости. Тебе нужны сливки?

– Да ничего. Я пью кофе черным. – Я поморщилась, глянув на его карамельно-кофейное недоразумение. – А вот ты, похоже, предпочитаешь, чтобы твой кофе походил на молочный коктейль.

– Ну что тебе ответить? Я тот еще сластена. – Джейсон подмигнул и сделал глоток своего монстро-напитка.

Мы сидели в тишине. Не неловкой, но и не совсем уютной тоже. План насчет вирусного видео крепко засел у меня в голове… Где носит эту Юджин?

– Так, Рейчел, просвети меня. – Джейсон потянулся за булочкой. – Ты пижамная икона и яростный кофейный сноб. Что еще стоит о тебе знать?

Я попыталась придумать, что ответить.

Что я хочу стать k-pop-певицей? Это Джейсону и так известно. Что я готова на все ради дебюта? Он наверняка был таким же. Что я пришла сюда в надежде записать видео, которое станет вирусным, чтобы все увидели, насколько я лучше подхожу для дуэта с ним? Чтобы мистер Но и управляющие DB увидели его и дали мне еще один шанс?

Этого я ему точно рассказать не могла. К счастью, к нам снова подошла официантка и поставила на стол небольшой белый поднос. Джейсон слегка улыбнулся.

– Тебе понравится… Это знаменитый десерт Юны.

Джейсон схватил крошечную миску и начал заливать горячим шоколадом сахарную сферу в центре подноса. Кажется, внутри нее были клубника и съедобные цветы. Сфера расплавилась и показала слои черничной панна-котты[20] и имбирную крошку.

Ох, вау.

– Это точно вкуснее последнего десерта, который я пробовала, – пробормотала я с набитым ртом. – Мама принесла пирожки, и я сразу же схватила один, думала, там фрукты или еще что… а это оказалась сосиска! С кукурузой! И каким-то странным сахарным сиропом.

– Сосиска в тесте, маскирующаяся под сладкие пирожки. – Джейсон опустил ложку и разочарованно покачал головой. – Ужас.

– Почему корейцы так любят эти чертовы сосиски? – Я зачерпнула еще панна-котты.

– И сыр, – добавил Джейсон. – Всюду его пихают. Сырный рамен.

– Сырный кебаб.

– Сырный таккальби.

– Сырная сосиска.

Он засмеялся:

– Что, одной тебе не хватило?

– Конечно! Это же Корея! Тут сырную сосиску запросто могут запихать в другую сырную сосиску.

Мы рассмеялись, и на секунду я обо всем забыла. Не было никаких DB и Мины, никаких коварных планов и последних шансов. Мы с Джейсоном были словно самые обычные приятели, которые встретились за чашечкой кофе и изысканным десертом. Но потом реальность обрушилась на меня, и улыбка моя потухла. Не знаю, как далеко распространяется правило DB про свидания, но сомневаюсь, что им понравилась бы хихикающая вместе с суперзвездой ученица. Я отвернулась и стерла с губ остатки соуса.

Джейсон вдруг схватил меня за запястье – я даже не успела ничего понять. Просто застыла, уставившись на него. А он смотрел на мои губы.

Господи. Он что, собирается?.. Нет!

– Что это у тебя на салфетке?

Чего?

Он вытащил салфетку из моих рук и расправил ее на столе.

А. То есть он не собирался…

Я почувствовала, что краснею.

– Да ничего особенного. – Я попыталась вырвать у него салфетку, но он отодвинул ее подальше, чтобы я не дотянулась, и я со вздохом сдалась. – Это просто почеркушки. Люблю порисовать одежду, когда мне скучно.

– Одежду?

– Ну да, одежду. Я ведь выросла, типа, в мировой столице моды. И всегда замечала, что на людях надето.

Джейсон ничего не ответил и просто смотрел на салфетку. Я внезапно ощутила себя ужасно уязвимой: он словно рылся в моем шкафу.

– Ты правда сама это нарисовала? – Голос его звучал удивленно, но не злобно. – Выглядит здорово. Даже очень.

Он поднял на меня взгляд, и я поняла, что он не шутит. И даже, кажется, впечатлен. Мне показалось, что Джейсон сейчас попросит меня что-нибудь нарисовать специально для него. Но нет уж.

Я выхватила салфетку из его рук и скомкала ее, а потом виртуозно запулила ему в кофе.

Джейсон приоткрыл рот:

– Ты что сделала?

– Ничего. Да и правда, там и было-то всего несколько глупых платьев. А кофе у тебя слишком сладкий. Я тебя от диабета спасаю.

Джейсон вытащил промокшую салфетку двумя пальцами и застонал.

– Как печально. Такой потрясающий кофе испорчен твоими почеркушками. – Он на секунду замолчал. – А неплохо звучит…

Я протянула ему свежую салфетку.

– Тогда запиши, – пошутила я. – На случай, если DB решит позволить тебе писать собственные тексты.

Я ожидала, что Джейсон ответит на шутку шуткой. Но лицо его сделалось серьезным. Он хрипло засмеялся и уронил мокрую салфетку на стол.

– Джейсон? Ты в порядке?

Он открыл было рот, но не успел ответить – его прервал треск микрофона.

На сцену поднялись четверо парней и заняли место у рояля. Один из них подключил микрофон и улыбнулся нам. И я узнала его. На самом деле я узнала их всех. Это была группа Джейсона, NEXT BOYZ, и микрофон держал Минджун. Мировая звезда и тот парень, что угостился моей жареной курочкой.

– Я вызываю Джейсона Ли и его леди на сцену. – Минджун говорил почти проказливо, слова эхом отдавались от стен. – Таковы правила. Хотите бесплатных напитков – пойте.

Все зааплодировали. И только тогда я поняла, что джаз больше не играет и зал наполнился жужжанием голосов. Люди перешептывались за сложенными ладонями и кидали в нашу сторону любопытные взгляды (на меня, на Джейсона все глядели с восхищением, конечно). Люди смотрели на нас так, как я сама совсем недавно – на Дохи и Чану.

Юджин уже сидела за столиком в углу вместе со своей матерью и Акари. Она поймала мой взгляд и подмигнула.

Джейсон положил руку на спинку моего стула и лениво улыбнулся – ни следа того странного, темного выражения лица.

– А, не слушай их, Рейчел. Минджун просто хочет на мне отыграться за то, что я вчера слишком рано ушел из караоке. Я заплачу за напитки.

Я глянула на Юджин, которая тайком скосила глаза на свой телефон, а потом подбородком указала на сцену. Я повернулась к Джейсону. Так вот зачем Юджин привела меня сюда. Не просто ради видео. А ради вирусного видео с Джейсоном.

Сейчас или никогда.

Я собрала всю храбрость, которую только смогла найти, и схватила Джейсона за руку. Шепотки в зале усилились, и глаза Джейсона расширились от удивления, когда я поднялась и улыбнулась ему:

– Да ладно тебе. Все и так уже нас обсуждают. Можно для них и спеть.

Целую секунду я думала, что он не послушает меня. А потом Джейсон улыбнулся в ответ и тоже поднялся.

– Как скажешь, девочка-оборотень. – Он схватил меня за руку, и мое сердце яростно забилось, пока я тянула его на сцену.

Посетители кафе радостно заулюлюкали. А потом ошеломленный Минджун протянул мне микрофон, а остальные парни из NEXT BOYZ затопали ногами и засвистели.

– Мы все за тебя болеем, – сказал Минджун и подмигнул мне.

Джейсон стащил микрофон с соседней стойки, а потом посмотрел на меня:

– Готова?

Я нашла Юджин в толпе. Она показала мне два больших пальца вверх и нацелилась телефоном на сцену.

Я нервно сглотнула. Камера заработала.

– Готова.

– Три двадцать пять, – произнес Джейсон, отвернувшись от микрофона так, чтобы только я могла его слышать.

Я недоуменно нахмурилась, а он опустил взгляд.

– Во столько обошлась мне чистка. Три сотни и двадцать пять долларов. В тот раз я тебя отпустил, но если и эти попортишь, я пришлю тебе чек.

Я не удержалась – рассмеялась прямо в микрофон. И наконец расслабилась.

Зал затих, а пианист начал играть одну известную балладу. Все в кафе разом вздохнули. Это был классический трек Чон Юны. Любовный дуэт из восьмидесятых, от которого я всегда плакала. Я вдруг вспомнила, как мама с папой танцевали под эту песню в нашей крохотной голубой кухоньке в нью-йоркской квартире. Я сидела под столом, смотрела на них и знала уже тогда, что именно так выглядят те, кто живут, слушая сердце. Теперь же аппа допоздна работал в тренажерном зале и учился на юриста, а умма по выходным заново зарабатывала себе степень, и танцевать им было некогда.

Джейсон запел. Голос его напоминал его руки: такой же сильный, но нежный. И мелодия лилась, мягкая, словно теплые объятия.

Я увидела, как Юджин навела телефон прямо на нас. Где-то внутри меня поднималась паника, в голове зазвенел миллион мыслей, и я перестала слышать музыку.

И о чем я только думала? Решила записать вирусное видео, надеясь на что? Что моя боязнь камер просто так магическим образом исчезнет? Какая же я дура. Стоит, пожалуй, снова очистить желудок прямо на сцене – тогда видео точно станет вирусным.

Джейсон продолжал петь, скоро должен был наступить мой черед вступать, но я застыла на месте. Я открывала рот, но не издавала ни звука. Я в панике повернулась к Джейсону. Он взял меня за руку и потянул за собой, продолжая петь соло, но руки мои словно приклеились к бокам. Перед началом второго куплета была небольшая музыкальная интерлюдия, и Джейсон встал позади меня, положил ладони на мои бедра, и мы закружились. Инстинкты взяли верх – годы учебы не прошли зря! – и я подчинилась. Закружилась на маленькой сцене. Я вспомнила, как кружила Лию на кухне, во всю силу легких выкрикивая k-pop-песни, как она визжала от восторга… и улыбнулась.

Здесь мое место.

Я схватила Джейсона за руку и подмигнула.

«Совсем как в прошлый раз», – произнесла я одними губами, а потом начался второй куплет.

Толпа затихла. Я сосредоточилась на руке Джейсона, которая сжимала мою, и наши голоса сплелись – совсем как наши пальцы. Все было так же, как в тот день на прослушивании. Нам было суждено петь вместе, и я видела по его глазам: он тоже это чувствует.

Я легонько выбралась из его хватки и прошла по сцене, распевая свое соло. Я думала о шестилетней Рейчел, которая услышала k-pop впервые. Как она почувствовала, что быть кореянкой – почетно. Я вспомнила одиннадцатилетнюю Рейчел, которая даже в караоке вкладывала в песню все свои чувства. Девочку с невозможным желанием. Они обе были бы так рады увидеть меня на этой сцене. Еще один шажок на пути к мечте. К тому, чтобы поделиться любовью к k-pop’у со всем миром.

А потом голос Джейсона снова встретился с моим, и вместе мы стали неостановимой силой. Мы чувствовали каждое движение, каждый подъем, каждое биение наших сердец, оглушенные адреналином.

Он встал рядом со мной – рука в руке. Вторая его рука тянулась к моему лицу, а потом он замер. Немой вопрос. И я решила ответить, хотя бы один раз, пока наши голоса пропевали последнюю строчку, – на мгновение я прижалась щекой к его ладони.

И медленно отодвинулась. Песня закончилась. Мы стояли напротив друг друга: наши глаза горели, воздух искрил, и не нужно было никаких слов. Да я бы и не смогла их найти. Все и так было сказано.

Петь с тобой – словно творить магию.

Толпа взорвалась криками, люди вскакивали с мест, хлопали и улюлюкали. Мы моргнули, и магический момент закончился. Джейсон улыбнулся и взял меня за руку, развернув к толпе. Мы низко поклонились. Юна поднялась с места и прошла на сцену, а потом обняла нас обоих.

– Это было чудесно. – Она обняла ладонями мое лицо. – Лучший кавер моей песни, который я слышала за последние годы.

Я склонила голову:

– Спасибо вам огромное. Надеюсь, мы не ударили в грязь лицом.

Юна отошла, чтобы обнять Джейсона. Я заметила, как Юджин опустила телефон и широко улыбнулась. Я втянула носом воздух и вернулась в реальность. Первая часть плана удалась.

Вечером я лежала в кровати и вспоминала улыбку Джейсона и то, как наши голоса сплетались в идеальной гармонии. Я чувствовала себя виноватой за то, что использовала его, но он ведь сам сказал – он прошел через то же, что и я. Он знал, как тяжела учеба в DB. Мы должны были делать все, что в наших силах, чтобы приблизиться к исполнению мечты.

И все же вина грызла меня. Я пролистала тайную ленту в «Инстаграме» (о которой не знал никто, кроме близнецов Чо), чтобы отвлечься. Похоже, Хери и Дэхо перехватили токпокки[21] после своих инженерных экспериментов. Мило. Надо будет хорошенько подонимать Хери насчет ее влюбленности. Я лайкнула фото, а потом ко мне в дверь постучали. Умма.

– Рейчел, ты уже спишь?

– Просто отдыхаю. – Я села в кровати. – Долгий выдался денек.

Она поджала губы:

– Уроки все сделала?

Я подумала о горе домашки, к которой даже не притронулась.

– Да, умма.

Она окинула взглядом мою комнату, словно искала, к чему бы придраться, а потом заметила кучу одежды на полу.

– Погляди-ка, какой кошмар! Неужели я обязана постоянно за тобой убирать?

– Не обязана. – Я вздохнула и снова опустилась на кровать. Закрыла глаза и оказалась в мире, где мама интересовалась тем, как мои дела в DB, где я делилась с ней ощущением, которое испытала во время пения с Джейсоном. Может, там мы могли бы послушать вместе Чон Юну и я бы упомянула о том, как видела танец уммы и аппы. Но нет. Такого никогда не случится.

– Я дома! – возвестил аппа, закрыв входную дверь.

– Ибо, иди сюда, посмотри, в каком свинарнике живет твоя дочь, – пожаловалась мама.

Аппа зашел в мою комнату. Под глазами у него залегли темные круги: казалось, он скинул еще несколько килограммов с тех пор, как я видела его в последний раз. Работа допоздна и вечерние занятия плохо сказывались на его здоровье. Может, стоило предложить ему тот суперкрем для век от Джухен.

– Скажи уже свой дочери! – причитала умма.

– Рейчел, уберись в комнате, – устало произнес аппа.

– Да, аппа, – отозвалась я. – Завтра уберусь.

Мне не хотелось усугублять его нелегкое состояние.

– Ну вот и все. Дом Кимов снова в гармонии. – Аппа улыбнулся, но глаза его оставались такими же тусклыми. Он вышел из комнаты.

Умма взволнованно нахмурилась и поспешила за ним, даже не прикрыв дверь.

Я сползла с кровати, чтобы закрыть ее самой, но на пороге внезапно возникла Лия. Она тараторила без умолку.

– Привет, унни! – Она помахала мне. – Не поверишь, что сегодня произошло в «Ах, мои мечты!». Персонажи Пак Дохи и Кима Чану расстались! Похоже, она все это время втайне крутила шашни с его братом! Но в этом не было ее вины, потому что он загипнотизировал ее, и она думала, что была воздушной акробаткой, которая живет с ним в Австралии, и…

Я вспомнила «Квантэк». Мне безумно хотелось рассказать Лие правду о ее любимой ТВ-парочке, но, пожалуй, как-нибудь попозже. А то она никогда не уйдет из моей комнаты.

Я развернула ее к двери и подтолкнула в коридор:

– Приходи попозже, сестренка. Я сейчас отдыхаю.

– Но мне не с кем поговорить…

Я заперла дверь на замок, вздохнула, плюхнулась на кровать и закрыла глаза.

Все зря.

Вина растекалась по телу, словно я только что бахнула тройной эспрессо. Я не могла перестать думать об уставших глаза аппы и милом лице Лии. Оно бы того стоило, если бы я смогла дебютировать. Тогда моя семья увидит, что не зря пожертвовала всем ради меня – работой, друзьями, Штатами. Дебют все разрешит.

Зазвенел телефон – Юджин прислала сообщение.

Проверь «Инстаграм».

Ох, божечки.

Руки тряслись, но я умудрилась открыть приложение. Видео со мной и Джейсоном в «Квантэке» тут же выпрыгнуло на меня из ленты.

Его лайкнули уже более двухсот тысяч раз.

Я листала ленты всех значительных k-pop-фанатов и сплетников, которых читала, и все они обсуждали это видео. Что бы Юджин ни сделала для того, чтобы его выложить, это сработало.

Люди просто с ума сходили!

Я читала комментарии, не смея вздохнуть.

Это что, девушка Джейсона?

Она зашибенно поет. Они так подходят друг другу! #ДевушкаОборотеньЗасветилась?

ОМГ, эта песня, я плачу!

Где я могу ее загрузить??? Хочу на звонок поставить!

На телефон начали написывать близнецы Чо и Акари (ВОТЧЕРТ, о господи! Юджин настоящая героиня). В сообщениях в «Инстаграме» мне написала тренер Слоат (Поздравляю, Рейчел! Дай знать, если вам с Джейсоном когда-нибудь понадобится учитель тенниса!). А потом в мою дверь забарабанили, и раздался голос Лии:

– Унни! Сейчас же открой дверь! Это правда ты?

Но я не могла сосредоточиться.

Я лежала в кровати, прижимая телефон к груди, и улыбалась. Чувство вины исчезло: лайков становилось все больше, и я закричала от радости.

Я сделала это. СДЕЛАЛА!

Еще один шаг на пути ко второму шансу. И на этот раз я его не упущу.

Восемь

– Погодите-ка секунду. – Управляющий по имени мистер Лим поднял руку. Он был еще старше (и настроен еще более критично), чем мистер Но, и носил на сломанной переносице очки в тонкой оправе. – Предлагаете, чтобы мы дали Рейчел еще один шанс после того, как ее вырвало на нашу звезду? Мисс Чон, со всем уважением, думаю, вы позволяете личным чувствам вторгаться в профессиональное суждение.

Я постаралась не выказывать обуревавшие меня чувства и напомнила себе, что все переговоры должна вести Юджин. Как мы и договаривались.

– Джейсон это явно пережил. – Юджин указала на свой телефон. – Может, и нам пора.

– Пора? – скептически протянула мисс Шим, скривив губы и нахмурившись. На ее невероятно тонкой шее забилась венка. – Прошла всего пара недель. Этого недостаточно для того, чтобы вернуть наше доверие. Если его в принципе можно вернуть. Это было худшее прослушивание за все то время, что я председательствую в DB.

Несколько членов правления одобрительно забормотали. Я сжала кулаки, но промолчала. Ненавижу, когда обо мне говорят так, словно меня нет в комнате, но ученице нельзя заговаривать, если к ней не обратились. Даже той, что попала в вирусное видео.

Мистер Но поднял руку, и все замолчали.

– Думаю, на сегодня достаточно. Понятно, что большинство из вас думает, что Рейчел… не готова. – Голос его звучал как будто бы разочарованно. – Есть у кого-то еще замечания?

Меня ударило в жар.

Что? Нет! Все не может закончиться вот так. Только не сейчас, когда я так близка к своей мечте…

Я готова была взорваться, но Юджин легонько дотронулась до моего локтя, а потом едва заметно покачала головой.

«Сделаешь только хуже, – пыталась сказать она. – Ты и так ходишь по тонкому льду».

Сердце мое ухнуло вниз. Юджин была, конечно, права. Лучше остаться в DB и лишиться возможности петь в дуэте, чем вообще вылететь отсюда. План провалился.

Я проглотила слезы, гордость и остатки надежды. Развернулась, чтобы выйти с Юджин из комнаты, но вдруг кто-то резко поднялся с места.

– Погодите!

Мы обернулись. Один из управляющих – мужчина помоложе, с пацанским лицом и ухоженными волосами – держал в руках телефон.

– Не думаю, что стоит заканчивать разговор, не посмотрев видео, о котором идет речь. Мистер Но, прошу, подключите мой телефон к проектору.

Мистер Но замер, а потом резко кивнул:

– Вперед, мистер Хан.

Мистер Хан подмигнул мне.

Что? Он пытается мне помочь?

И в моей груди снова зажглось пламя надежды.

Видео загрузилось, его перенесли на проектор, и зал затопило пение Джейсона. Лица нескольких управляющих смягчились: они узнали песню Чон Юны. Слева от меня счастливо вздохнула мисс Шим, на ее лице расцвела улыбка, и она прижала руки к груди. Джейсон продолжал петь в камеру.

Похоже, в этом мире не осталось ни одного человека, который не испытывал бы симпатии к Джейсону Ли.

Я затаила дыхание, ожидая своего появления. Услышав собственный голос, я глянула на мистера Но. Его глаза были скрыты очками, но он, как и всегда, постукивал пальцами по столу в такт музыке. Все члены правления так делали. Некоторые начали улыбаться и подпевать. К последнему припеву я заметила, как мисс Шим украдкой вытирает слезы. И я улыбнулась.

Подумать только, слезы! Это всегда хороший знак.

Песня закончилась, и видео ушло в затемнение. Все захлопали. Мистер Хан засвистел. Надежда снова вскружила голову, но я не решалась вздохнуть.

Будет ли этого достаточно?

– Должна признать, это было довольно мило, – ворчливо призналась мисс Шим.

– И людям они нравятся, – добавил мистер Хан, пролистав до комментариев. – Социальные сети буквально взорвало это выступление.

– Пусть это правда, – угрюмо проговорил мистер Лим. – Но в таланте Рейчел мы не сомневались. Мы знаем, что она умеет петь. Но выдержит ли она давление? Мы видели отчеты о ее интервью. Как она будет вести себя перед камерами? Способна ли она поддержать репутацию семьи DB? Это ведь совсем другое.

– Правильно, – сказала мисс Шим. – Если она будет петь с Джейсоном, ее образ должен быть идеален. А на прослушивании она показала себя… не с лучшей стороны.

– Но почему она должна быть идеальной? – возразил мистер Хан. – Их дуэт в любом случае будет большим хитом – у нас даже цифры есть, которые могут это подтвердить. Это будет стратегически верным бизнес-решением. К тому же в наше время зрители больше заинтересованы в достоверности, а не в идеалах. Звезды должны быть реальными людьми, с которыми можно себя проассоциировать… Такими, как в этом видео. Нужны талант и дисциплина. У Рейчел все это есть. К тому же, судя по пению, она преодолела свой страх перед камерой.

От последнего замечания у меня запылало лицо, но рот мой остался закрытым.

На самом деле я не могла поверить своим ушам. Все управленцы k-pop, но особенно DB, славятся своей исключительной строгостью и следованием традициям. Они готовы принять только того исполнителя, который ставит DB выше собственных нужд и желаний. Традиции, а не инновации. Доведенный до автоматизма идеал, а не достоверность. Таков путь k-pop.

Но мистер Хан, похоже, смотрел на вещи иначе. Не зная, что и думать, я кивала после каждого его слова.

– Рейчел, – мистер Но обратился ко мне напрямую, и я тут же расправила плечи.

– Да, мистер Но.

– Почему мы должны дать тебе второй шанс?

Первым моим порывом было посмотреть на Юджин, но я сдержалась и не отвела взгляда от мистера Но. Ведь он хотел услышать меня.

Я сделала глубокий вдох и чуть приподняла подбородок.

– Потому что, – ответила я, – я могу сиять еще ярче. Это видео – лишь малая часть того, на что я способна. Если вы подарите мне второй шанс, я буду работать в два раза больше и засияю в два раза ярче. Дайте мне три шанса, и сияние станет еще сильнее. Уверена, лучше меня кандидатуры вам не найти.

В комнате повисла тишина. Мистер Но откинулся на стуле и поймал мой взгляд. Я вытянулась и посмотрела на него с вызовом. Он одобряюще кивнул и улыбнулся.

– Все свободны, – сказал он.

Я моргнула. Члены совета начали собирать свои вещи. Я посмотрела на мистера Хана, а потом на Юджин: оба явно недоумевали – так же, как и я.

– Подождите! – крикнула я вслед мистеру Но и тут же поняла, что нарушила кучу правил, обратившись к нему вот так фамильярно, но я должна была убедиться…

Он повернулся и приподнял одну бровь.

– Значит, я буду петь дуэтом с Джейсоном?

Мистер Но широко улыбнулся. Что-то в его улыбке было не то, у меня от нее мурашки побежали.

– Да, Рейчел, – ответил он. – Ты будешь петь с Джейсоном. Но не дуэтом. Это будет трио. Ты, Джейсон… и Мина.

Трио. Я буду петь с Джейсоном и Миной.

– Оу, мисс Ким.

Я вскинула голову:

– Да, мистер Но.

Взгляд его стал стальным и цепким.

– Не в моих привычках давать кому-то третий шанс. Вне зависимости от того, как ярко они сияют.

По дороге домой я чуть не опоздала на свой автобус, потому что забежала в Dunkin Donuts за сладостями для Лии. Я купила коробку пончиков с глазурью и ее любимый клубнично-банановый смузи.

Я словно оказалась во сне, от которого не хотелось просыпаться.

Я буду петь с Джейсоном. Я, Рейчел Ким, буду петь с Джейсоном Ли!

Я широко улыбнулась. Мое хорошее настроение не смог испортить даже тот факт, что Мина тоже будет петь с нами. Конечно, в мои планы она не входила…

Впрочем, пофиг. Подумаю об этом завтра.

До квартиры я практически бежала.

– Лия! – закричала я с порога и скинула туфли. – Твоя унни дома, и у нее с собой две твоих любимых вещи! Вкусняшки и сплетни!

Я зашла в зал и резко остановилась. На диване сидела умма и так сильно стиснула в руке телефон, что у нее побелели костяшки пальцев. Она прищурилась и сжала губы в тонкую линию.

– Умма, – осторожно проговорила я. – Ты рано пришла.

Выражение ее лица заставило меня похолодеть. В голове мелькнула ужасная мысль: что-то случилось с аппой. Может, она узнала о его юридической школе и разозлилась за то, что он таил от нее секреты. Я попыталась найти слова, которые помогли бы ей понять, но она заговорила первой. Голосом, напрочь лишенным эмоций.

– Не хочешь рассказать мне об этом? – И она протянула мне телефон.

Я медленно подошла к ней, сжимая вспотевшей ладонью смузи для Лии. На экране играло видео. Но не просто какое-то там видео. В нем была я.

И это было не вирусное видео с прошлого вечера.

Тут я была на вечеринке в общаге, облитая алкоголем, взмокшая – так сильно, что сквозь топик просвечивал лифчик. Я совсем ничего не соображала, смеялась и танцевала на столе с бутылкой шампанского в одной руке и ярко-зеленым контейнером для еды во второй. Я заметила, как умма впилась в него взглядом, когда Лиззи и Ынджи утянули меня в сторону, свистя и улюлюкая. Это даже танцем нельзя было назвать. Я просто размахивала конечностями и выглядела полнейшей дурой. Конечно, ничего из этого я не помнила. Что Мина подсыпала в тот бокал?

Я напрягла память: вот я засыпаю на диване и вижу Мину на другом конце комнаты, она снимает меня на телефон. Я с трудом сглотнула – говорить тоже было трудно.

– Умма, где…

– Мне сегодня прислали это видео, – прошептала она. Глаза ее горели.

Я сглотнула еще раз. Я должна была догадаться, что Мина не остановится на заваленном прослушивании. Я открыла рот, но умма подняла руку и остановила меня:

– Прежде, чем ты объяснишься… просто ответь мне: это общага?

Я уставилась в пол и кивнула.

– Разве я не запрещала тебе там появляться?

– Запрещала, – прошептала я через силу.

– Значит, ты соврала мне, когда сказала, что пойдешь заниматься к близнецам Чо. А потом пошла туда, куда я запретила тебе ходить. И напилась до беспамятства, устроив стриптиз для своих ни на что не годных k-pop-друзей.

Я подняла голову. В глазах стояли слезы.

– Умма, прошу, это не то, чем кажется.

– Почему ты плачешь? – рявкнула она.

Я приподняла плечи. Никогда в жизни я не видела ее такой взбешенной.

– Разве после того, что ты сделала, ты заслуживаешь слез? Слезы – для грусти, а тебе даже не жаль.

– Но мне жаль! Мне жаль, что я соврала. И жаль, что ты узнала об этом именно так. Я даже не думала…

– Что скажет твой отец, когда увидит это видео? Оно разобьет ему сердце! – Мама покачала головой, ее голос сорвался. – Я знала, что k-pop дурно на тебя повлияет. Отравит тебя.

– Вовсе нет! – возразила я. Слезы бежали по лицу. Я пыталась смахнуть их, но не могла перестать плакать.

– Прошу, умма, позволь мне объяснить!

– Когда моя дочь превратилась в такое позорище? Как ты можешь жить, зная, что совершила? А, Рейчел? Ты совсем себя не контролируешь!

Меня наполнили вина и сожаление, но потом пробудилась и другая эмоция. Гнев.

Почему она не позволила мне объясниться? Она ведь моя мать. Она должна быть на моей стороне.

– Что ж, может, я бы не врала тебе, если бы ты меня поддерживала! Мы переехали сюда, чтобы я смогла стать звездой, но ты ведешь себя так, словно это просто хобби, которым я занимаюсь вот уже семь лет! – взорвалась я. – Думаешь, мне хотелось все скрывать от тебя, проворачивать это за твоей спиной? Я сделала это из-за твоих правил. Мне пришлось с боем пробиваться, чтобы меня заметил совет. И мне это удалось, кстати. Другие родители гордились бы тем, что их дочь будет петь с Джейсоном Ли.

Мама удивленно на меня уставилась:

– Дуэтом?

– Уже не дуэтом, но да. – Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Что ж… поздравляю, Рейчел. Я знаю, как сильно ты этого хотела. – Умма замерла. – Но это не отменяет того, что ты сделала. Вся индустрия гниет изнутри.

– Она не гниет, умма. Просто в ней много конкурентов. Индустрия требует от людей лучшего.

Умма выдавила из себя слабый смешок.

– Лучшего? – Она снова подняла телефон. – Вот это – твоя лучшая сторона? Пьянство? То, как ты строишь из себя дурочку на глазах у коллег?

Я покраснела от стыда и открыла рот, но так ничего и не произнесла. Я хотела рассказать матери о Мине, о настоящей причине моего поведения… но это только укрепило бы ее убеждения о k-pop. А она не права. Не права.

Умма безжалостно и твердо произнесла:

– Я слишком долго пускала все на самотек. И больше не хочу, чтобы ты была частью всего этого. Только не тогда, когда учеба заставляет тебя совершать подобные вещи.

Она развернулась ко мне спиной и вышла из зала. Я растерянно смотрела ей вслед.

Неужели все так и закончится?

Я побежала за ней на кухню.

– Что значит, ты не хочешь, чтобы я была частью этого? Ты разве не слышала? Я буду петь с Джейсоном Ли. Осенью, прямо перед семейным туром DB. На таком же дебютировали Electric Flower семь лет назад, умма. Это значит, что все, ради чего я так упорно трудилась все эти семь лет, вот-вот случится. Это будет мой дебют. – Голос мой больше не звучал яростно, теперь в нем была мольба. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы мама увидела меня, поверила в меня – и, может, даже поверила моим словам.

– Умма, прошу. Умоляю. Я так близка в своей мечте.

Она не ответила: схватила из холодильника лук и принялась яростно его нарезать. Запах лука подстегнул панику, и я снова разрыдалась.

Мама повернулась ко мне: она все еще держалась скованно, но в глазах ее вместо гнева плескалась грусть.

– Рейчел, – сказала она. – Ты еще так много не понимаешь. В восемнадцать этого невозможно осознать. – Она вздохнула. – Но ты – моя дочь. И потому ты должна пытаться. Так что пой свою песню с Джейсоном. Посмотрим, что из этого получится.

Мои плечи слегка расслабились, но мама наставила на меня палец.

– Но. – Тон ее был непререкаемым. – Ты сама это сказала. Если к началу тура ты не дебютируешь, я заберу тебя из DB. Все.

Она оставила наполовину порезанную луковицу на столешнице и ушла в спальню, хлопнув дверью. Я почти упала на стул. Смузи и пончики для Лии кисли на столе. Как так вышло, что всего пару часов назад я чувствовала себя на вершине мира, а теперь… Я удержала очередной всхлип. Теперь выступление с Джейсоном и Миной не было первым шагом к моему дебюту. Оно было единственным шагом. И если это не сработает, то всему, ради чего я так трудилась, о чем так мечтала… всему этому придет конец.

Девять

Тот, кто утверждает, что физические упражнения способствуют выработке эндорфинов, никогда не готовился стать k-pop-звездой.

– Унни, может, тебе притормозить? Выглядишь ужасно… Ты так себе заработаешь морщины на лбу.

Лия сидела на моей кровати, скрестив ноги, и закидывала в рот чипсы с медом и маслом. Хотя бы одна из сестер Ким разделяла эту странную корейскую манию превращать соленые снеки в сладкие.

Хмуро глянув на Лию в зеркало, я наклонилась вперед, чтобы хорошенько разглядеть собственное отражение, и провела рукой по лбу.

– Морщины?

– Ну да. «У меня такой стресс, я выгляжу так, словно уже три дня никак не схожу по большому». – Лия подкинула чипсину и поймала ее ртом. – Ты выглядишь так с тех пор, как начала готовиться к трио с Миной. Расслабься уже.

Она помахала пакетом с чипсами у меня под носом, но меня передернуло от запаха.

На самом деле Лия была права. С той встречи, когда я высказала все мистеру Но, прошла неделя, и все завертелось. Меня постоянно взвешивали и отправляли на кардиотренировки. Я вставала в четыре утра, чтобы к рассвету приехать в DB, целый день заниматься, а в полночь свалиться в кровать – а потом всё повторялось по новой. Так я проводила выходные, но я была не в том состоянии, чтобы вести переговоры о моем расписании с уммой. У нас с ней и так не ладилось: с того разговора на кухне мы и словом не перекинулись. Семейный тур DB и дебют новой женской группы все ближе, и у меня нет времени на отдых. Ни секундочки.

К счастью, Лия помогала мне всю неделю. Может, благодаря ей я смогу прийти в форму. В конце концов, моя сестра была почти такой же строгой, как наши учителя.

– Давай еще разок, Рейчел, – попросила она, когда я вернулась в исходное положение. – С самого начала.

Лия включила музыку на телефоне. Мышцы мои запротестовали, но я все равно, кажется, в сотый раз за сегодня повторила танец. Останавливалась я только для того, чтобы посмотреть видео тренировок с Миной. Одно движение из второго куплета у меня никак не получалось, и в голове раздавался голос тренера:

– Ты никогда не дебютируешь, если не выучишь это движение, Рейчел! То, как ты двигаешься, – позор для DB, Рейчел! Ты словно слон в посудной лавке, Рейчел! Рейчел!

Я занималась допоздна. Лия уснула в моей кровати, к ее подбородку прилипли крошки чипсов. Да я и сама начала клевать носом.

Я накинула на Лию одеяло и потянулась к пустому пакету от чипсов. В нем остался один крохотный кусочек. Я была такой голодной, что не отказалась бы и от сладкой чипсины. Но нет. Нельзя. В DB нас без конца взвешивали. А завтра с меня и Мины снимут мерки, чтобы подобрать костюмы для клипа.

Я разволновалась, когда Юджин сообщила мне о клипе. Вокруг меня и так постоянно крутятся тренеры со своей критикой, словно жужжащий рой, управляющие следят за каждым моим шагом и наверняка будут рассматривать меня пристально, как ястребы. Как я поведу себя перед камерами, как перенесу запись… Но потом Юджин успокоила меня тем, что одежду для нас создадут персонально, с нуля. А что может быть лучше целого дня примерок?

Так что теперь я должна убедиться, что членам совета попросту будет не к чему придраться.

Я вздохнула, закинула пустой пакетик в мусорку и включила музыку еще раз.

– Ах! Только глянь на свой живот! Как корова. А ну, сними сейчас же.

В фиолетовом корсете, расшитом блестками, было невозможно дышать. Он так сильно облегал мою талию, что и вдохнуть-то было страшно – того и гляди лопнет по швам.

– Жаль. – Стилист по имени Грейс стягивала с меня корсет, пока целая команда ее ассистентов помогала мне выбраться из юбки – лавандового кошмара из кожи с громадным тюлевым шлейфом позади. – Я надеялась, что концепт с русалками придется как раз в тему. Следующее.

Слава богу.

Грейс запаковала меня в оранжевое шахматное платье с рукавами-воланами, потом отошла подальше и с недовольным лицом помахала рукой. Сигнал, чтобы наряд сменили.

Белая кожаная куртка с шортами под змею с высокой талией.

Желто-золотой комбинезон с гофрированными плечами, которые почти доставали до моих ушей.

Другой комбинезон, с цветочным узором и серебряной цепочкой на поясе, от его кружевных рукавов я вся чесалась.

Я и не представляла, насколько это утомительно – быть куклой Барби. В каждом наряде я пробыла не более десяти секунд – именно столько времени было нужно Грейс, чтобы оценить его.

Мина подвергалась той же экзекуции слева от меня: сейчас ее запаковывали в розовое латексное платье на молнии, и лицо ее исказила гримаса. Боже, она стала похожа на жвачку. Это было бы смешно, если бы меня не готовились нарядить в то же самое.

– Знаешь, такую другую еще поискать, что выглядела бы блеклой в одежде любого цвета. – Мина кинула на меня взгляд. – Я тебя совсем не вижу. Ты со стеной сливаешься.

Я заметила, как одна из ассистенток Грейс ухмыльнулась, приподняв бровь. Я покраснела, но не смолчала. Просто не смогла. Ведь теперь я знала, что Мина готова на все, лишь бы я не преуспела.

– К счастью, важные люди умудрились меня увидеть. В противном случае они бы не решили, что одна ты с дуэтом не справишься, – парировала я.

Еще пара ассистенток захихикали, и Мина распахнула рот, но не успела ничего ответить – Грейс сняла с вешалки черное платье с бахромой в несколько рядов.

– Попробуем стиль модниц прошлого века, – произнесла она.

Я надела платье, а Грейс приладила мне на волосы украшение с жемчугом. Обошла меня кругом, поправляя бахрому и потирая подбородок.

– Так. Уже неплохо, уже неплохо. – Она щелкнула пальцами в сторону одной из ассистенток. – Отметь как «возможно». И пусть Рейчел примерит обувь.

А потом одна из преподавателей, Хиджин, пробралась в комнату с айпадом и бутылкой ячменного чая.

– Рейчел, Мина, время взвешиваться! – весело прощебетала она. – Быстрей-быстрей, я вас целый день ждать не буду.

Ассистенты помогли мне снять платье – взвешивались мы в одном нижнем белье. Я подошла к весам, Мина – за мной.

– После тебя, принцесса Рейчел. – Мина преувеличенно вежливо махнула рукой.

Я проигнорировала ее и встала на весы. Хиджин присела, чтобы получше рассмотреть цифры, занеся ручку над айпадом. Цифры остановились и… Погодите, что? Я вешу на девять килограммов больше, чем на прошлой неделе?

Какого черта? Быть этого не может!

Я открыла рот и почти выплюнула:

– Я… это… весы, должно быть, сломаны.

– Что такое, Рейчел? – Хиджин в ужасе уставилась на меня. – Мне ведь придется сообщить об этом мистеру Но! Не думаю, что после такого тебе позволят участвовать в трио. Как ты вообще умудрилась набрать девять кило за неделю?

Я услышала, как позади меня захихикала Мина. Оглянулась и увидела, как она убирает ногу с весов. Я прищурилась. Мина. Наступила на весы, пока меня взвешивали, чтобы накинуть мне лишних кило. Что ж, это определенно новый уровень мелочности. Меня буквально разрывало от злости.

– Так себе попытка саботажа, Мина. Нервы не выдерживают? – прошипела я.

– Понятия не имею, о чем ты, принцесса, – ответила Мина своим сладким голоском, хотя глаза ее блестели от ненависти.

– Я могу рассказать Юджин о твоих выкрутасах, и тебя вышибут из DB. Навсегда.

Мина снисходительно улыбнулась:

– То есть признаться в том, что идеальная принцесса Рейчел таки сделала глупость и отправилась на вечеринку в общагу, где… вот ужас-то!.. Напилась?

– Я не напивалась, Мина. Ты мне что-то подсыпала! Отравила меня! Ты со своими подружками сделала это нарочно, чтобы я не…

– Какая прекрасная история, Рейчел, – Мина не дала мне договорить, – но как ты собираешься все это доказать?

Я не нашлась с ответом, и она усмехнулась и ушла прочь.

Мне хотелось броситься следом, но… какой в этом смысл? Мина права. Даже если я смогу найти доказательства, то что хорошего мне это принесет? Я буду вынуждена признаться в том, что была на вечеринке и пила. Про дуэт с Джейсоном точно придется забыть, и если то видео выйдет в свет, меня выгонят из DB вместе с Миной.

Я повернулась к Хиджин и скрипнула зубами.

– Давайте попробуем еще раз, пожалуйста, – попросила я. – Тут явно какая-то ошибка.

Хиджин недовольно вздохнула:

– Только быстро.

Я сошла с весов, поискала глазами Мину, чтобы та снова что-нибудь не учудила. А потом встала обратно. На этот раз весы показали ту же цифру, что и неделю назад. Я с облегчением выдохнула, а Хиджин удовлетворенно кивнула.

– Так, Мина, твоя очередь, – произнесла Хиджин, занося мой вес в свой айпад.

Мина встала на весы и шумно вдохнула. Глянув на цифры, она изменилась в лице.

Хиджин поджала губы.

– Почти на полкилограмма больше, – процедила она. – Это тоже вина весов, Мина?

– Я… – Мина потупилась. – Простите.

– Расскажи-ка, – Хиджин понизила голос. – Перечисли все, что ты ела в течение недели.

Вот черт. Настоящий допрос с пристрастием! Я бы даже пожалела ее… если б она не была Миной.

– Греческий салат, те смузи, что вы рекомендовали, и… – Мина замолчала, а потом тихонько произнесла: – Пиццу.

– Сколько кусков?

– Три.

Я присвистнула.

Вот это да. Три куска!

Мина скосила на меня взгляд, и на секунду мне стало стыдно, но потом я вспомнила, сколько раз за последние несколько недель Мина пыталась разрушить мою жизнь…

Хиджин покачала головой.

– Никакого самоконтроля! – закричала она. – Ни-ка-ко-го! Если не способна за собой следить, тебе лучше отсюда уйти. Прямо сейчас. Ты этого хочешь? А? Хочешь? Потому что кажется, что очень даже.

Мина стыдливо уставилась в пол.

– Нет. Простите меня. Я не хочу сдаваться. – Она закусила губу. – На следующей неделе все будет в норме.

– Я на это надеюсь. Иначе придется сказать твоему отцу, что его дочь слишком тяжела для k-pop-звезды, – продолжила Хиджин. – Если не хочешь его разочаровать, лучше забудь о пицце.

При упоминании отца Мина побледнела. Она не уставала напоминать всем о том, какие они с мистером Но хорошие друзья, и что ее отец постоянно закатывает вечеринки и обеды для учеников и управленцев DB, и как она всех хорошо знает. Но сейчас она выглядела так, словно жалела об этих связях.

Мина выпрямила спину и расправила плечи.

– Не нужно ничего ему рассказывать. Я больше не наберу ни грамма. Обещаю.

Хиджин хмыкнула и что-то быстренько занесла в свои записи. Ее взгляд задержался на ногах Мины.

– Кстати, если диета не сработает, то стоит подумать о пластической хирургии для этих твоих сарделек. Все у тебя в икрах оседает.

Ух. Да мне у Хиджин мастер-классы можно брать по тому, как побольнее обжечь Мину.

Хиджин захлопнула чехол своего айпада и почти выбежала из комнаты. Мина сошла с весов, и я лучезарно ей улыбнулась.

– Весело было, да? – спросила я.

Она скривилась и задела мое плечо, торопясь собрать одежду.

К обеду я снова натянула на себя любимые адидасовские спортивки для танцевальных занятий. Мина игнорировала меня с тех пор, как Хиджин нас взвешивала, но мне было все равно. Так даже лучше. Вот бы найти способ вообще с ней не разговаривать в ближайшие несколько месяцев…

В коридоре я услышала знакомый голос. И песню.

– Давай заново, – произнес кто-то. – С высокими нотами получается не очень.

Мы с Миной зашли за угол и рядом с одной из комнат для занятий вокалом увидели Акари. Она сидела, прислонившись к стене, а ее учительница нависала над ней со скрещенными руками. Акари начала куплет заново. Лоб ее блестел от пота.

– Диафрагмой работай! – закричала учительница.

У Акари задрожали ноги, но она продолжила петь.

На одной из высоких нот голос ее дрогнул, и преподавательница с силой шлепнула ее по животу. Акари съежилась от боли, но петь не перестала.

Учителя высаживали учеников у стены в качестве наказания: приходилось петь, облокотившись о стену и согнув колени под углом девяносто градусов. По диафрагме били, потому что считалось, что это ее закалит. На самом деле это было просто жутко больно.

Я на Акари даже смотреть не могла: лицо ее с каждой секундой становилось все краснее, она едва сдерживала слезы.

Учительница ударила ее еще раз. Не сдерживаясь.

– Ты слабачка. Даже это не можешь выдержать… Как ты справишься со всем остальным? Давай заново!

Бедная Акари.

Я вздохнула и повернулась к Мине, но… погодите-ка…

Куда она делась?

Я глянула на часы.

Вот черт. Опаздываю на занятие танцами!

Я постаралась протиснуться в зал как можно незаметнее, но Мина тут же красноречиво уставилась на часы.

– Ого, Рейчел. Опоздала на три минуты, молодец. – Она повернулась к учителям и покачала головой. – Похоже, она совсем не понимает, как ценно ваше время.

– Хватит, Мина! – рявкнула Юджин.

Я почти улыбнулась, но Юджин тут же повернулась ко мне:

– Раз вы обе наконец здесь, давайте уже начнем.

Юджин прищурилась, и я поклонилась учителям в знак извинения. В задней комнате сегодня присутствовали трое управленцев, у каждого в руке был айпад.

Блин, Рейчел, соберись. Быстренько.

Мы с Миной вышли на середину комнаты. Включилась музыка, и Юджин тут же врубила видеокамеру. Мина ухмыльнулась в мою сторону, а мне почудилось, что красный огонек камеры зажужжал у меня в мозгу, словно комар. Но я вдруг вспомнила лицо Акари – полное отчаяния и целеустремленности. Она так старалась взять те высокие ноты, и… жужжание не прекратилось, но поутихло: я сосредоточилась на лице подруги и постаралась вовсе игнорировать камеру, которая замерла в пяти шагах от меня.

Песня, которую нам предстояло петь вместе с Джейсоном, называлась Summer Heat, и она заряжала энергией и весельем. Бодрая мелодия, цепляющие слова – о том, что значит быть молодым и беспечным и ни о чем не думать целое лето.

Я допела первый куплет, ни разу не сбившись, мы с Миной справились с припевом… Когда дело пошло ко второму куплету, я напряглась. Лия, конечно, мучила меня всю неделю, но я так и не смогла освоить те движения.

Я сосредоточилась на своем отражении.

Давай же, Рейчел. Ты справишься.

И сначала все было хорошо, а потом тело потребовало, чтобы я сделала шаг в одну сторону, а голова настаивала на том, чтобы шагнуть в другую, и я не вписалась в поворот. Мина, конечно, выполнила все идеально. Не могу не признать, что ей все удавалось на ура. Я глянула на нее уголком глаза, восхитившись, как Мина порхает по залу, и опять ошиблась.

Блин.

Я снова поймала ритм, но меня бросило в жар, в голове словно запищали тысячи комаров, и я не знала, куда мне смотреть. На Юджин? На камеру? На членов совета?

Я кое-как закончила подход во втором куплете, а потом песня закончилась.

Секунду спустя дверь зала распахнулась, и вошел Джейсон с большой сумкой из «Лоттерия Бургера» в одной руке и наполовину съеденным чикенбургером в другой. Он улыбнулся управляющим, и я увидела, как засияли глаза мисс Шим – она помахала ему в ответ. Остальные члены совета повскакивали с мест, чтобы пожать Джейсону руку. Ну да, как иначе. Джейсон опоздал на репетицию, притащился с бургером, а верхи все равно слюни по нему пускают.

– Так, – произнесла Юджин. – Давайте перейдем к пению. Нам надо решить, кто и что будет петь, так что пойте все по очереди. Мина, ты первая.

Я опустилась в кресло, мокрая от пота, а Мина запела. Микрофона ей не дали, но я была уверена, что сейчас ее было слышно и на крыше.

Джейсон плюхнулся в кресло рядом с моим и протянул мне пакет с едой.

– Картошечки? – прошептал он.

Я не ответила, стараясь прислушаться к пению Мины.

– Больше эмоций, Мина, – заметила мисс Шим. – Так-то хорошо, но больше, больше чувств.

Джейсон придвинул пакет к моему лицу.

– Обещаю, внутри нет никаких сырных сосисок. Давай же. Всего одну.

Я опять промолчала, но не удержалась и улыбнулась уголком рта. Я быстро попыталась скрыть оплошность, но было поздно. Джейсон заметил. И ухмыльнулся.

Не губы, а предатели.

– Здорово, что мы будем петь вместе, да? – спросил он.

– Э, да, пожалуй. – Я не отрывала взгляда от Мины.

– Мина, можно подумать, прямо на твоих глазах щенка убивают! Разве так следует держаться звезде DB? Улыбайся! – закричал другой член совета.

Я заметила, как напряглась ее шея.

– Я вот жду не дождусь. Знаешь почему? – Джейсон наклонился еще ближе. Изо рта его пахло картошкой фри. М-м-м… и ведь неплохо пахло. А я даже вспомнить не могла, когда в последний раз ела картошку фри.

Я не ответила, но он выжидающе уставился на меня своими огромными карими глазами… Я вздохнула:

– Ладно, сдаюсь. И почему же ты так вз…

– Рейчел! – зашипела на меня одна из учительниц, прижав палец к губам. – Внимательнее будь. Где твои манеры?

Я покраснела. Юджин прижала руку ко лбу – выглядела она дико смущенной. Я отодвинулась от Джейсона и полностью сосредоточилась на песне, но внутри вся кипела.

Джейсон, значит, разговаривает, а достается мне?

Мгновение спустя он снова наклонился ко мне:

– Я так тебе и не ответил.

Я смотрела прямо перед собой. Хватит с меня на сегодня.

– Обещаю, тебе понравится.

Он положил голову мне на плечо, и я дернула им, скидывая Джейсона.

– Правда не хочешь услышать?

Ну все, хватит.

Я резко повернулась, готовая послать Джейсона подальше, но он был так близко, что я замерла. Наши носы почти соприкасались. Глаза его смотрели прямо в мои.

– Надо же, – произнес он так тихо, что услышала только я. – Я всегда думал, что глаза у тебя карие, а вблизи они не просто карие, в них еще золото. Думаю, не многие об этом знают. А жаль. Красивые глаза. Круто, что я один из тех, кто это заметил.

Он улыбнулся. Я уставилась на него, не зная, что и сказать. Мина закончила петь, и Джейсон кинул взгляд на часы.

– Прошу прощения. – Он поднялся, теребя в руках пакет с едой, и обратился ко всем: – У меня сейчас встреча с мистером Но. Нужно обсудить кое-что очень… важное. Простите, что я так рано ухожу, но это ведь мистер Но…

Джейсон красноречиво сверкнул глазами, и все учителя и управляющие засмеялись. Он сверкнул зубами, улыбнувшись мне в последний раз, и вышел из зала, хлопнув дверью.