Глава 2. Спецназ, да и только

Дни шли чередой. Все уже неплохо освоились в ледяном здании. Главное, чтобы была уютная тёплая норка, а остальное натаскаем. У меня даже развлечение появилось. Когда я возвращался со сбора полезных трофеев, любимым моим занятием было рассматривать рисунки художницы. Пока отогревал отмороженную задницу и отпивался горячим чаем, изучал картинки. В этом многоэтажном здании у Камишки был настоящий творческий транс. Она генерировала рисунки со скоростью пулемёта. В основном просто изображала жизнь, быт, обожала рисовать силачей Плутона и Марса с обнажёнными торсами, заодно и себя в их компании, тоже с обнажённым торсом. Надо сказать, что оба аяши были великолепно сложены, в стиле атлетов Древней Греции, когда ещё не знали о протеиновых добавках и стероидах. Камишка делала много портретов Реи в стиле мудрой задумчивой подруги и «хихикалки» в озорной манере, где они дурачились с Цефеей.

Собирался настоящий графический роман о нашей обмороженной жизни. Если кто не в курсе, то так называют большую толстую книгу комиксов. Но случались и проблески таланта, когда Камишку вштыривало и она рисовала загадочные изображения. Сюжеты были максимально странными, запутанными и навеянными самыми больными фантазиями. Вот именно эти бумаги я и собирал уже в свою книгу комиксов. Брал бутылку традиционного корейского напитка, читай виски, и шёл разгадывать секреты мироздания. В богатых апартаментах держали груды напитков для раздумий, под которые так прикольно собирать книгу «бедующего».

У меня наметилось несколько томов, но сведения были обрывчатые и столь неадекватные, что мысли просто разъезжались, как ноги у пьяной коровы на льду. Если раньше Камишка рисовала с какой-то целью, например, чтобы найти злого негодяя, выжигающего мозги и убивавшего братьев из секты моей супруги, то теперь рисунки создавались бессистемно. Бояться было нечего, злодея в виде дымной тётки, которая наверняка где-то бродит по небоскрёбу, мы расшифровали, а сами сюжеты меня забавляли.

Была подборка, где я с помощью долота и башмака, который использовал как молоток, пробивал дырку в голове какой-то жирной и мерзкой тётки, а затем откусывал эту голову. Всё происходило посреди деревни дикарей, где я это делал прямо с вертела, на котором меня жарили на костре. На следующем рисунке я важно расхаживал в окружении тех же дикарей. Я им показывал реактивный самолёт, из которого они хотели сделать пиратский корабль. Наряженные в броские украшения папуасы слушали меня с вожделенным трепетом и внимали моим советам. Мужчины потрясали копьями, а женщины, одетые только в юбки из пальмовых листьев, плясали в исступлении и хвалили мой ум. Да, надписей на рисунках Камишки не было, но всё выглядело именно так.

Была коллекция из нашего ледяного быта, когда страшные монстры заполонили все этажи, а громадное чудовище кромсало и рвало их в куски. Мы все мило стояли рядом и весело наблюдали за происходящим. Кто-то ржал, кто-то тыкал пальцем, кто-то с перепуганным лицом смотрел на происходящее, а сама Камишка сидела в дорого-богатом пафосным кресле и рисовала всё это в блокноте.

Был рисунок, где несколько больших начальников, словно сошедших с игрового сервера, в высоких фуражках, с поднятыми воротниками и обвешанные наградами от груди до самых пяток, что-то яростно кричали, держа в руках старинные пистолеты и сабли, нарисованные в пиратском стиле. За начальниками стояла целая толпа тёток, одетых в самые извращённые наряды, наверняка купленные в специализированном магазине для очень взрослых. Несмотря на вызывающий вид, они держали в руках огромные пулемёты и ракетницы.

Количество обнажённой натуры на рисунках Камишки всегда было велико, обусловливаясь её активной жизненной позицией. Меня это не смущало, интересовала именно смысловая составляющая. Я хорошо помнил нарисованный художницей нос самолёта, что превратился в скоростной поезд. Возможно, это было предсказание. Не польстись мы тогда на быструю дорогу, уверен, что спокойно доехали бы до нужных мест на мотоброневагоне Агафьи, без приключений, мило болтая и попивая чай. Сэкономили две недели пути, а теперь застряли тут не пойми на сколько, и выберемся ли вообще?

Была целая пачка не систематизируемых рисунков. На одном изображён свиноподобный вервольф, раздающий детям карамельки. Имелся рисунок с мило улыбающимися мужиками, приглашающими помочь помыть несколько огромных танков, нарисованных в стиле многобашенных линкоров, водящих стволами главных калибров вдоль горизонта. На одной бронированной машине находилось шесть, а на другой восемь башен разного размера. Был летающий город и огромное, размером в два человеческих роста, динозавронасекомое, очень похожее на тираннозавра и кузнечика одновременно. Зверь читал вслух учебник математики для средней школы стоящей вокруг него с одухотворёнными лицами группе бойцов в весьма неплохой и современной экипировке. На воинах были вполне современные бронежилеты, разгрузки, узнаваемые «Валы» и автоматы Калашникова с надетыми на ствол глушителями. Всё это выглядело бредом, если не знать о точности предсказаний нашей художницы.

Как молодожёны, мы с Вешалкой взяли себе отдельные апартаменты. Это была большая просторная студия в дальней части коридора. Прелесть помещения состояла в том, что стеклянная перегородка отделяла небольшое спальное место с просторной кроватью и нормальным письменным столом. Специально для нас Джамп провёл электричество и установил тепловентилятор. В остальной части квартиры было очень холодно, но в нашей уютной норке тепло, светло и удобно. Именно то, что мы находились поодаль, и позволило мне первому услышать звуки.

Для остальных Алёнушка казалась обычной девочкой, а я голову, блин, сломал, на фига она нам нужна, ещё одна сверхъестественная? Возле нас и так постоянно крутилась дымная тётка. Такое ощущение, что после свадьбы я несколько раз видел её на этажах. У нас были аяши с их ненормируемыми умениями. Даже милая супруга обладала способностью поднимать несколько сотен раненых, заставляя их идти, несмотря на разорванные руки и перебитые позвоночники. В общем, и так собралось самое то, и во всю эту банду сунули ещё Алёнушку.

Сейчас я бежал на звонкий девчачий визг. Скрипачка была искренне перепугана, звала на помощь и тыкала пальцем в мёрзлое стекло. С возможностью полёта в Стиксе большие проблемы. На высоте полкилометра практически совсем нельзя летать, а бывает, зоны невидимых аномалий опускаются так низко, что беспилотникам брюхом приходится верхушки деревьев тереть. С любителями полетать в этом мире ещё более тяжкая ситуация. Думаю, пернатые отлично знают, где расположены смертельно опасные аномалии, и облетают их. Здесь полно ворон, голубей и мелких птиц, а вот с крупными, что могут стать заражёнными – беда. Во-первых, не так много птиц, которые подходят по массе, а во-вторых, все заражённые по мере роста обрастают роговой бронёй, а она не лёгкая. И чем более здоровым оказывается летун, тем больше на нём брони и тем тяжелее он становится, так что ему будет сложнее летать или вовсе придётся забыть о небе.

Откуда я такой осведомлённый? Так вот оно, ползёт, и наверняка за нами. Алёнушка всем своим видом пыталась обратить наше внимание на крупных тварей. Когда-то это были большие птицы, которые, как и положено зверюгам, разожрались, обросли роговыми пластинами, и веса в них было как в бронетранспортёре. Летать такие чудовища не могли, а вот спланировать с соседнего небоскрёба – вполне. Чем они, собственно, и занимались, упорно карабкаясь по соседней башне к вершине строения и очень нехорошо поворачивая морды к нашим этажам. Размах крыльев у заражённых был впечатляющий, и вполне возможно, они это уже делали на прошлых перезагрузках. Составить конкуренцию пришедшим в торговый центр элитникам крылатые не могли, а вот прыгнуть и подъесть оставшихся на верхних этажах – вполне. Очень скоро мы наверняка получим здоровенных зверюг у себя на этаже. В том, что они долетят и пробьют стёкла, сомнений не было. Пришёл черёд и мне включаться в детскую игру «Разбуди окружающих своими воплями».

Мы с Алёнушкой добросовестно бегали по коридорам, взывая о помощи к нашей огневой поддержке и сообщая остальным, что есть повод немножко побыть зеваками в намечавшемся воздушном сражении. Гены пальцем не раздавишь. Всё оказалось как нельзя вовремя. Животины не стали лезть до самого верха соседней башни, а, забравшись метров на семьдесят выше нас, прыгнули и начали планировать в нашу сторону. Кстати, довольно успешно, но к этому времени наш зенитный дивизион был готов. Марс и Плутон зажали фильтры противогазов и, словно в тире, открыли огонь. Две твари были подбиты и грохнулись на нижние этажи, потеряв равновесие от неожиданно прилетевших пуль аяши, наполненных волшебством этого мира. Но одна зверюга почувствовала, что её будут убивать, и сделала неожиданный манёвр. Тварь изменила геометрию крыльев, и набравшая скорость туша резко поднялась вверх. По оконным конструкциям прошла вибрация, а вниз, мимо нашего этажа, полетели разбитые стёкла. Веса в заражённом имелось немало.

Хотя все аяши и были рождены в Стиксе, но, как я понял по оговоркам, к ним добиралось немало людей, каким-то образом ухитрившихся выжить посреди Пекла. Любители носить тряпьё считали их достойными жить вместе с ними, раз они смогли туда припереться, а этих пришедших оказалось больше, чем самих аяши, и все они были русскими. Имелось много смешанных семей, где один из родителей был русскоязычным. Именно поэтому наш великий и могучий со всеми дополнениями для Плутона и Марса такой же родной, как и их мягкий певучий язык, на котором говорили мать и отец-прародитель, от него они получили умение затыкать дырку противогаза, превращая обычный «Вал» в орудие линкора главного калибра.

Было прикольно наблюдать, как без изысков матерящиеся аяши убежали на верхние этажи, где у нас приземлился гость размером с бульдозер, превосходящий агрессивностью тысячу бультерьеров. Если бы Алёнушка не подняла вопли, то даже для наших братьев такой сюрприз стал бы смертельно опасен.

Несколько минут ничего не происходило, а затем грохнуло. Двери лифтовой шахты, сделанные из нержавейки, выгнуло, а потом вырвало. Заражённый абсолютно точно угадал с этажом. У перерождённых обитателей Стикса феноменально развиты чувства. Эта тварь, скорее всего, переродилась из какой-то огромной птицы и вряд ли пользовалась нюхом, но нас почувствовала уверенно. Пернатые носом почти не пользуются, им просто времени не хватает на улавливание запахов в полёте, но нашу банду могли услышать, увидеть, когда тварь сюда летела, и запомнить, на сколько надо спускаться вниз, а то и всё сразу. Если заражённый выродился из какой-нибудь совы, то вообще может делать почти всё на слух. Филины ориентируются на звук не хуже, чем с помощью своих огромных глаз.

Самое плохое, что эта скотина спустилась к нам одним прыжком, выдержав театральную паузу. Наши основные бойцы, Плутон с Марсом, были сейчас как раз наверху, этажей на десять выше, где и находился несколько секунд назад заражённый, пробивший витражи. Снизу, через лифтовую шахту, мы нападения не боялись. Ещё когда готовились к осаде, сбросили кабины лифтов на уровень офисного центра, чуть ниже жилых апартаментов, наглухо запечатав дорогу снизу. Накидали мусора, чтобы усилить баррикаду, а когда пришёл холод, ещё и заглянцевали для надёжности кипяточком, щедро пролив горячей водой. Сейчас там был отличный лёд, словно бетон, армированный металлом. А вот к атаке сверху мы не подготовились.

Камишка пронеслась мимо выползающей из лифтовой шахты твари, не снижая скорости, сделала несколько выстрелов из пистолета в морду, а затем побежала вдоль коридора. Заражённый был развитый. Очень тяжело определять, когда перерождаются из животных, тем более из птиц. Выстрелы художницы произвели впечатление и раззадорили огромную зверюгу. Урона, как и ожидалось, попадания не причинили.

– Все прячьтесь! – орала девушка. От нескольких дырок заражённый даже не дёрнулся, а некоторые пули вообще остались торчать блямбами оболочек на роговых пластинах. Мы шмыгнули кто куда, оставив снаружи только любопытные носы, продолжая следить за ситуацией.

Художница добежала до края коридора и стояла около входа в крайнюю квартиру, а зверюга выбралась из лифтовой шахты и, поджимая крылья, довольно шустро побежала за обидчицей, проигнорировав всех остальных, хотя наверняка почувствовала наше присутствие. Выстрелы в морду определили последовательность, кого будут есть первой. За секунду до яростного прыжка заражённого художница шмыгнула в квартиру, закрыв дверь. На нашем этаже все они были сделано дорого-богато, а рядом с дверью находились две полоски широких зеркал. Наверное, чтобы посмотреться при выходе, или какое-то суеверие в корейском стиле, либо просто дизайнерские изыски.

Как только Камишка закрыла дверь, перед мордой монстра появилось несущееся на него отражение. Он не пошёл на таран, а сделал манёвр, подпрыгнул и резанул лапами с торчащими когтями. Стекло разлетелось градом осколков, а тварь ещё несколько секунд озиралась по сторонам в поисках исчезнувшего конкурента. Потом крутнула головой, прогоняя наваждение, и долбанула в дверной косяк, с одного удара вынеся раму и кусок стены.

Девушка не случайно выбрала именно эту квартиру, и я даже знаю почему. Мы соединили данные апартаменты с соседними, проделав дыру в стене. Не для того, чтобы перемещаться между помещениями, просто там шли коммуникации с проводами, которые нужны были Джампу, а братьям-аяши было проще разнести часть стены, чтобы освободить доступ к электрике, чем заморачиваться с вытаскиванием нежных проводов по чуть-чуть.

Камишка выбежала из соседних апартаментов, сделала несколько выстрелов из пистолета по твари, которая, судя по звукам, проламывала проход, через который только что сбежала её обидчица. После выстрелов рывки и удары значительно усилились. Художница своей шустростью и болючими тычками страшно бесила летающего монстра.

Девчонка скинула пустой и зарядила новый магазин, побежав вдоль коридора к открытой террасе, где мы праздновали мою свадьбу. Через секунду дверь второй квартиры вылетела наружу, традиционно с частью стены, и птицемонстр понёсся за Камишкой. Девушка бежала, как в боевиках про грудастых супергероинь, ведя шквальный огонь из пистолета по стеклянной двери на террасу, а за ней бежало чудовище, желавшее молодого тела в гастрономическим плане и немного отомстить за былые обиды.

Вторая классическая сцена, промелькнувшая за секунду, когда главная героиня впрыгивает в простреленное пулями, но ещё удерживающееся в двери витражное стекло, а за ней влетает паровоз, снося весь дверной проём вместе с рамой. Хотя наш паровоз и не испускал дым, но шипел и урчал почти так же, да и по габаритам тянул минимум на мотодрезину, занимая всю ширину коридора.

Камишка сделала небольшой полукруг по открытой террасе, прыгнула через перила вниз ласточкой, а через полсекунды, снося эти самые стеклянные перила, за ней прыгнул заражённый, расправив крылья и яростно урча. За мгновение до того, как когти вцепятся в тело девушки, она, прямо в полёте, рывком поменяла направление, а заражённый пролетел в нескольких ладонях от цели, промахнувшись и яростно завопив.

Мы бросились на улицу, к огромной дыре в перилах. Перед нами, несколькими этажами ниже, открывалась третья классическая сцена из боевиков про фигуристых супергероинь. Девушка радостно улыбалась разбитой в кровь рожей, красуясь огромной будущей гематомой на пол-лица. В нескольких метрах от неё на стекле виднелось пятно в форме Камишки, со следами крови, а потом полоса, когда тело проволокло на тросе, оставляя размазанную дорожку из следов крови и слюней. Судя по всему, именно туда приложило художницу, а потом по инерции проволокло. Внешние стёкла нашего небоскрёба были толстые и, похоже, ещё и бронированные плёнкой, так что им не составило труда выдержать художницу, попытавшуюся пробить стеклянную преграду мордой лица.

Теперь стало всё понятно. У меня, у супруги, даже у непредсказуемой Цефеи в рюкзаках были верёвки. В Стиксе у всех есть верёвки, но только Камишка из всех нас ходила одетая, как спецназ. Её так парни с базы учили, и только у неё, чисто случайно, мог оказаться тонкий трос с карабином и зацепом на разгрузку. Не слишком удобный страховочный пояс, но в экстремальной ситуации удар распределился на грудную клетку и при небольшом весе художницы вполне себе отработал. Девчонка вначале прикрепила карабин к стальной конструкции, торчащей из стены, а потом прыгнула. Трос дёрнул художницу, а у летящей твари в воздухе опоры не было, и она по инерции перелетела нашу отличницу спецназовского образования.

Ещё через несколько секунд вбежали актёры второго плана, которые должны были добавить колорита композиции, расставить акценты своими удивлёнными лицами, но не принимать участия в самой сцене, а немного опоздать. Марс и Плутон, скорее всего, тоже спустились коротким путём через шахту, судя по перемазанной маслом одежде, и удивлённо замерли. Камишка болталась на тросе и визжала от восторга, выпуская в морозный воздух клубы пара.

Плутон попытался добить слетевшего вниз заражённого, а Марс легко поднял к нам художницу. С тварью всё было в порядке. Она приземлилась к основанию противоположного небоскрёба и злобно зыркала в нашу сторону. Плутон поднял опрокинутый стул, положил на него цевьё автомата и дважды выстрелил, долго целясь через оптику. Стрелял для собственного успокоения. Только в геройском кино или случайно можно попасть из автомата с такого расстояния. Оба выстрела легли с большим разлётом, подняв клубы снежного крошева. Заражённый раздражённо пополз, а затем, взмахнув крыльями, перепрыгнул под эстакаду. Теперь там было видно только крыло и часть задницы.

– Не переводи патроны и умения, – посоветовал я аяши.

– Вот же зараза. Об направляющие лифта все руки разнёс. – Плутон встал, убирая автомат и показывая разодранные в мясо перчатки.

– Дзям, дзям, дзям, – раздалось рядом из уст активно жестикулирующего Джампа.

– Радуется чудесному спасению, избавлению от страшного монстра и предлагает вернуться в помещение, пока жопы не отморозили. Если нам не холодно, то он настоящий кореец, и ситуация с разбитой на террасу дверью вызывает у него обеспокоенность. Ему плевать на то, что мы решили замёрзнуть, но Джамп просит оказать ему посильную помощь в восстановлении тепловой целостности этажа, – литературно перевёл Ким, чем вызвал небывалый подъём настроения и мотивацию к строительным работам.

Как обычно, наполненный восточной мудростью молодой человек был прав. На нашем этаже уже вовсю гулял холод, ревел сквозняк в раздолбанной шахте лифта, а воздух в комнатах наполнялся миллионами микроскопических снежинок, зависших в воздухе при резком перепаде температуры.

Джамп реально крутой парень, если в его голове рождается и обретает форму технического задания столько идей. Все тоже знали эти способы и могли сообразить, но молодой кореец делал это быстрее и сразу с вариантом исполнения в текущих реалиях, и с использованием подручных средств. Мы бросились к апартаментам, выхватили ножи и со всей жестокостью набросились на диваны, софы, тахты, мягкие кресла и матрасы. Часть мебели, с которой мы снимали плотную обивку для своих зимостойких комбинезонов, и раньше была изодрана, но, видимо, пришло время додрать предметы интерьера окончательно.

Почти вся мебель содержала толстый слой поролона, который мы нарезали на прямоугольники и таскали к месту стройки. Джампу морозить руки не дали, а возведением стены занялись братья-аяши. Достаточно было окунуть кусок поролона в воду, слегка отжать и подождать полминуты. Ледяной кирпич отлично замерзал, становясь прочным, как камень, и был готов принять следующий слой. Особенно хорошо подошли матрасы с кроватей. Во многих из них не было пружин, и они оказались сделаны из поролона целиком. Они отлично резались, одаривая нас грудой строительного материала.

Уже через двадцать минут ледяная стена из влажного поролона полностью перекрыла проход с вырванной заражённым дверью. Стену мы сделали монолитной, и вставлять новую дверь не стали. На террасу вела ещё одна неприметная дверца из боковой подсобки, которую использовали для уборки, а обзор Джамп брался обеспечить с нескольких камер наружного видеонаблюдения. По поводу того, что стена может растаять, молодой кореец сообщил, что при такой температуре на улице точка промерзания находится посередине комнаты, и с промороженными кусками мебели ничего не случится.

Когда проход был замурован, мы некоторое время отдыхали от избытка событий, а затем неугомонные трудоголики в лице Джампа и Кима вновь погнали нас на очередной трудовой подвиг. Остальную работу мы делали уже в почти комфортной обстановке, без жуткого сквозняка. До нормального прогрева коридора ещё очень далеко, но при отсутствии ветра обстановка была почти идеальной.

Вначале мы приморозили к поролону ещё два слоя одеял, закрыли их плёнкой и начали возводить следующую преграду из тряпок и палок. Палками выступали различные предметы интерьера, от бамбуковых стоек до дизайнерских букетов, состоящих из груды покрытого лаком хвороста, а тряпками – кучи модной и бесполезной на холоде одежды. Уже через час совместными усилиями мы сплели второй слой стены, затрамбовав каждую щель. Джамп поздравил нас с завершением трудового подвига, и мы пошли греть отмороженные чресла. Оставалось ещё заделать лифтовую шахту, но на неё сил уже не было, и пока делали стену, Рея и Камишка надёргали наших любимых портьер и временно прикрыли выломанную дверь лифта, не позволяя ледяному воздуху проникать на наш этаж.

Глава 3. Подарком по маковке

Я проснулся от традиционного дикого визга Алёнушки. И почему не удивился? Уже через несколько секунд наша банда в трусах, с заспанными рожами, но с автоматами находились около источника звука, а ещё чуть позже оказалась на диком морозе, около стеклянных перил террасы, обдуваемой всеми ветрами. Мы смотрели вниз. Про автоматы и трусы – это привычка такая, выработанная годами жизни в данном мире. Даже если происходит активная семейная жизнь, или просто решил поспать на уютной кровати посреди огромного стаба, то твой ствол обязательно будет мирно лежать под подушкой или разделять супружеское ложе, согласно габаритам, а если оружие совсем здоровое, вроде дырокола, то находиться в зоне одного движения руки.

– Крепости кто-нибудь умеет оборонять? – спросил Марс, поглядывая к основанию нашего небоскрёба.

Я оглядел присутствующих и переместил свой взгляд в том направлении, куда смотрел аяши. Всё тоже посмотрели вниз. Через перила открытой террасы можно было видеть сотни тысяч покрытых инеем небольших тварей, передвигающихся вокруг нашей башни. Большинство бежало по кругу, образуя красивый узор из многих десятков тысяч заражённых, но часть из них отделилась и вполне себе уверено начала лезть вверх.

Заражённые были недоразвитые, тупые, сваливались вниз, порой с достаточно большой высоты, не найдя за что зацепиться, срываемые порывами ветра. Но некоторые твари успешно лезли вверх. Они вцеплялись когтями в стыки каркаса, который нёс стеклопакеты. Я глянул в оптический прицел. Когти шустриков легко протыкали декоративный алюминий, позволяя надёжно вцепиться в вертикальную поверхность, а прочная конструкция вполне выдерживала вес заражённых. Твари размером с крупную собаку, с длинными и цепкими лапами, покрытые роговыми пластинами, с выпирающими клочками длинной и густой шерсти, лезли вверх по всем стыкам стёкол.

Те, которые не могли или не хотели лазить, скрывалась в торговом центре, где наметилось движение. Всё пространство внизу было забито пришедшей ордой. За те полминуты, что мы наблюдали всё происходящее, около дверей торгового центра разразилось настоящее побоище. Набившиеся внутрь торгового центра элитники жрали от пуза, разрывая небольших заражённых, но и сами становились добычей многочисленных тварей. Хотя большинство пришедших не превосходило размером овчарку, но шерстистые заражённые просто засыпа́ли телами огромных монстров, а затем их разрывала напиравшая толпа. Судя по размаху сражения на нижних этажах нашего здания и соотношению съеденных элитников и разорванных мелких заражённых, до нас очередь дойдёт весьма не скоро. Внизу было жрать и жрать, и вряд ли кто-то из пришедшей мелочи удосужится пролезть через наши узкие технические каналы. Скорее всего, они до них просто не дойдут, а вот те, кто лезли снаружи, имели все шансы добраться до наших этажей.

Марс остался наблюдать за медленно ползущими наверх заражёнными, а Рея с Плутоном метнулись обратно в коридор. Твари наверняка чувствовали нас, или по запаху, или каким-то другим способом, настолько упорно они лезли. На соседний небоскрёб заражённые почти не забирались, только несколько самых тупых, всего с десяток штук. Аяши переговаривались мысленно. Марс через несколько секунд произнёс, как будто видел своими глазами:

– С той стороны небоскрёба то же самое. Лезут. Пока далеко, но обязательно заберутся.

Новость была не из приятных. Попробуйте просто оббежать обычную хрущёвку по ровной дорожке, в чудесную погоду под тенью деревьев. Будет не быстро. Теперь возьмите трёхподъездные хрущёвки и состыкуйте их фасадами, собрав квадрат, затем слегка обрежьте углы. Вы получили сечение верхних этажей нашей башни, где мы обретались. Торговый центр был раз в пять больше по площади, из него росла стрела небоскрёба апартаментов. От одного конца коридора до другого было такое расстояние, что впору на самокате кататься. Заражённые лезли по всем стенам. Как бы быстро мы ни бегали, но для такого количества людей площади обороны явно многовато. Имелась ещё одна проблема – это Пекло, и размером тварей не стоило обманываться.

– Ганслер, три патрона положишь? – спросил меня Марс.

– Для чистоты эксперимента? – уточнил я.

Мне в ответ кивнули. Понятно. Скорее всего, помимо умений, у аяши ещё и пули особенные, и Марс хотел посмотреть, с чем мы имеем дело и как на заражённых будут действовать наши обычные боеприпасы. Дул дикий ветер, а я, если честно, стрелок неплохой, но не суперснайпер.

– Камишка, пристрели штуки три, – проорал я нашей художнице, перекрикивая порыв ветра.

Она тоже была здесь. Девчонка, скорее всего, ночевала с кем-то из близнецов-аяши, когда её выдернули из постели. Она не успела натянуть минимальный набор нижнего белья, зато надела бронежилет, подаренный Вомбатом, накинула через плечо разгрузку и прихватила штурмовой комплекс. Камишка кивнула и, как учили её на базе, словно в тире, отбила пять троек по четырём заражённым. Две твари сорвались, а две замедлились, еле передвигая лапами и постоянно подвергаясь тычкам сзади от прущих по пятам товарищей. Марс одобрительно кивнул.

Вдалеке показалась ещё одна орда недоразвитых, просто много. Считать бесполезно, думаю, количество тварей исчисляется сотнями тысяч. Даже если десятая часть из них умеет лазить и всего десятая от той части доберётся до наших этажей, этого будет чрезвычайно много для нашей банды отморозков. И даже аяши со своими чудесными умениями могут не помочь. Одно дело превращать выстрел автомата в огонь главного калибра линкора, убивая крупную, но одиночную тварь, и совсем другое – толпа небольших, но многочисленных и очень быстрых врагов, вваливающихся на наши этажи сотнями.

Впрочем, это не мешало нам действовать. Никто не собирался торчать на ледяном балконе в одних трусах до тех пор, пока у него чресла от мороза не отвалятся. Всю необходимую информацию на первое время мы уже получили. Дальше галопом оделись и спустились на несколько уровней ниже. Это был ледяной этаж, где можно открывать окна сколько хочешь, без боязни выстудить помещение. Уже через несколько минут, одетые во всё самое тёплое, включая комбинезоны из штор и мебели, мы вели сдерживающий огонь по ползущим тварям.

Когда пришла ледяная аномалия, то быстрое понижение температуры во влажном корейском климате вызвало настоящий снежный буран, заваливая нижние этажи небоскрёба и крышу торгового центра белым покровом. Но похолодание оказалось столь резким, что это был скорее ледяной дождь, чем снегопад. Объём самих осадков небольшой, зато очень плотный и прочный, а нижние этажи небоскрёба практически полностью покрыты толстым льдом, в которой вцеплялись когти заражённых. К верхним этажам ледяной слой сильно уменьшался, превращаюсь в тонкую корку, толщины которой уже не хватало для того, чтобы твари могли лезть наверх. Большая часть заражённых пока попадалась на эту обманку и, кроша тонкий лёд, покрывавший стёкла этажей на десять, летела вниз. Только редкие умники вцеплялись в алюминиевые рамы между стёкол и спокойно лезли вверх, но таких оказалось совсем немного, и продвижение их было далеко не быстрым.

Почти все твари пока сорвались, вот только радоваться не стоило. По прочности заражённые в Стиксе превосходят обычных животных. Даже коты, сбрасываемые с высоты девятиэтажки, дохли бы почти наверняка, а эта животина немного отлёживалась после удара и опять лезла к нам. Когда будет ободрана основная часть тонкого льда, заражённые наверняка нащупают дорогу наверх, цепляясь за алюминиевые рамы. Больше никаких проблем, кроме потери времени, лезущие по наши души местные обитатели не испытывали.

Мы сбежали вниз, спустившись на три этажа. Твари лезли со всех сторон, и было всё равно, откуда стрелять. Нас разделяло ещё три десятка этажей, если считать с офисным центром. Открывать окна на нашем этаже и выхолаживать жильё мы не хотели, а этаж ниже мы тоже грели до плюсовой температуры, чтобы иметь под ногами не ледяной пол, а хотя бы не ноль градусов.

Понеслось. Камишка со своим неразлучным штурмовым комплексом бегала от окна к окну, отстреливая умников и шустриков. Поочерёдно открывая окна, метались Марс с Плутоном, да и я с супругой тоже не отставал. Пули ложились, словно в тире, умников становилось всё больше и больше, а ледяная корка на нижних этажах постепенно приходила в полную негодность, ободранная прочнейшими когтями тварей. Штурмовать нас собрались основательно, а самое главное, по всей плоскости. Этаж был огромен, и когда придёт время, а оно обязательно придёт, сюда будут ползти сотни заражённых, пробивая стёкла и выбивая окна. Вот тогда нам станет совсем туго оборонять эту огромную территорию со всех сторон.

Под грохот автоматов, дзямкая и разводя страшную суету, носились два наших корейца, выдёргивая провода из кабель-каналов, срывая проводку с потолка и таская какие-то железяки с нашего этажа на этаж ниже.

Можно сказать, что пока всё шло по плану. Вот только по-плохому. Мы выбивали самых быстрых и сообразительных, приловчившись срывать заражённого с одного-двух попаданий, но лёд внизу уже почти додрали, и заражённые, глядя на своих товарищей, уверенно вцеплялись в рамы и лезли вверх. Только неудобство и небольшая пропускная способность этого пути пока не позволяли сотням тварей очутиться на нашем этаже.

В нашу пасторальную идиллию, слегка нарушаемую одиночными снайперскими выстрелами, ввалились взбудораженные корейцы. Эти двое орали во все глотки. Джамп, перемешивая английские и дзямкающие слова, срочно предлагал нам «апать» наверх, хотя бы на два этажа, а Ким дублировал то же самое, но на матерном. Если переводить на литературный, то Ким говорил:

– Уважаемые приключенцы, вам обязательно следует как можно быстрее подняться на два этажа выше, а то наш глубокоуважаемый друг Джамп бомбу заложил. Мы собираемся, разумеется, при должной удаче, взорвать нижний этаж. Сейчас там произойдёт взрывное воздействие!

– Сильно подействует? – уточнил я, тоже, разумеется, в переводе на литературный.

– В моей душе нет таких слов, как подействует, – ответил Ким, если, конечно, опять по-культурному говорить.

– Неожиданно, – прокомментировали собравшиеся, тоже в переводе с матерного на литературный.

Все сорвались и понеслись вверх.

– Я сам поражён. Он такое устройство сделал, сейчас как отработает дружба между мужчиной и женщиной, – продолжал объяснять Ким уже на пожарной лестнице, несясь со всей нашей бандой к этажам выше.

Несмотря на неуклюжие накидки из мебели и штор, бежали наверх вдохновенно, исторгая клубы пара в морозный воздух. На объяснения времени не было. Забежали к себе на этаж, спрятались за стойку ресепшен, откуда открывался отличный вид на коридор и огромное окно. Заняв хитрое положение, высунули любопытные носы, а через несколько секунд грохнуло. Пламя прошло по стёклам вверх, здание содрогнулось и завибрировало, пол слегка шатнуло.

И чё это было? В наш арсенал входило по несколько гранат, килограмма два самой лучшей взрывчатки на всех, которую мы оставили после того, как разложили основную часть взрывчатых веществ на месте применения парадоксального оружия Цефеи, но корейцы ничего из этого не брали. Даже если бы парни вытащили все гранаты и всю взрывчатку, этого бы и близко не хватило на такой бабах. Только в кино двух тротиловых шашек хватит на подрыв такого объёма, но где они взяли столько взрывчатки за полчаса, пока мы держали оборону? Чтобы сделать такой взрыв, нужна артиллерия.

Объяснения мы получали от Кима, когда бежали обратно:

– Это не Джамп, а сумасшедший профессор! Гений всего террористического мира. Он тепловой пункт разобрал и из какой-то фигни, труб, масла и трёх кислородных баллонов для инвалидов сосисковые бомбы сделал. – Ким до отказа развёл руки, обозначая размер взрывных устройств.

– Потом толмачом поработаешь? Надо будет расспросить. Отличный и незатейливый рецепт получился, как взорвать целый дом. Может, пригодится, – сразу решил я заполучить технологию.

В ответ Ким кивнул и начал рассказывать, на фига вообще они всё это устроили. В логике корейцев был большой практический смысл. Заражённых всегда много, а патронов мало. Парни ухитрились разбить все стёкла на этаже и по возможности повредить рамы. В апартаментах стёкла были бронированные, даже при стрельбе пулями не разбивались. Раздолбать внешний стеклопакет, кидая в него стулья и прочие бытовые предметы, можно, но очень непросто. Даже если у тебя кувалда, то это работа на несколько дней, с учётом количества окон.

Когда твари будут забираться на нашу высоту, а они обязательно доберутся, то лезть им окажется некуда, и они будут вынуждены заползать на этаж с разбитыми стёклами, просто потому, что другого пути нет. А дальше мы станем оборонять три узкие пожарные лестницы и, если догадаются взломать двери, то лифтовую шахту. Четыре дырки – это вам не огромная плоскость небоскрёба, где одновременно вверх лезли сотни заражённых.

Джамп мог смело подавать заявку в злые гении. Взрыв получился не сильный и, скорее всего, направленный. Почти все стёкла на этаже были разнесены, большинство рам выворочено и совершенно непригодно для лазания тяжёлых заражённых вверх. Зато мебель осталась на местах, и даже среднего размера предметы интерьера сохранили своё положение. Разумеется, образовался некий творческий беспорядок из разбросанной мелочёвки, осколков стекла и разлетевшихся бумажек, но в целом помещения сохраняли свой изначальный вид, только без стёкол.

Никогда не любил витражные окна в пол. Это только для больших городов, где тебя всё равно никто не знает. Но если ты живёшь в Малошушенске и случайно забыл задёрнуть штору, а утром подошёл к окну в полный рост, забыв одеться, то половина небольшого города уже к обеду будет обсуждать новость. Но сейчас я оценил витражное окно. Самое то для удержания осады, конечно, когда в тебя вражеские лучники не стреляют.

– Ганслер! Пипец! – возмущалась моя супруга, упёршись плечом в бок комода.

– Бегу, дорогая!

В семейные обязанности мужчины входит перестановка мебели. Старые и забытые слова, такие как шифоньер, трюмо, сервант, горка и комод, сейчас употреблялись исключительно в оборонительном плане. Подволокли комод к краю окна. Порожка не было, просто пол, переходящий в обрыв. Вот тут и пригодился витраж. Я осторожно придержал предмет мебели и отправил в полёт, прямо вдоль стекла. Массивный подарок из лакированной древесины полетел вниз, сгребая заражённых, лезших по алюминиевым рамам между витражными стёклами. Подобные предметы мебели были у корейцев повсюду, хотя совсем в небольших количествах, скорее в качестве декора, и наверняка имели большую ценность. Основную часть имущества хозяева апартаментов хранили во встроенных шкафах и гардеробных.

– Дорогая! Всё детство мечтал так сделать. – И указал Вешалке на ещё один предмет интерьера.

– Я тебя обожаю!

Рояль был не классических цветов, а тёмно-зелёный. Наверное, супруге приходили в голову те же самые мысли. В детстве я смотрел кучу мультиков, где на головы врагов в качестве апофеоза сбрасывали рояль. Трёхногий музыкальный инструмент выходил на рулёжку легко. Нужно было только откинуть упоры с колёсиков, почти такие же, как на офисном стуле. Подкатили к окну. Рояль начал переваливаться через витраж вниз, и стоило приличных усилий придержать трёхногий инструмент, чтобы он полетел не просто вниз, описав дугу, а проскользил по ровным стёклам башни. Габаритный предмет сделал отличную брешь в двух рядах ползущих наверх заражённых.

Хорошо, но мало. С крупногабаритным всё. Дальше летели стулья, вытащенные из кухонных гарнитуров ящики, которые тоже весили немало, кухонная утварь, крупные горшки с цветами, чемоданы и сумки, в которые мы напихивали для утяжеления всё, что под руку попало, и чучела. Чучело – это штаны, куртка или свитер, у которых мы завязывали рукава и наполняли тяжёлыми подручными предметами, выгребая всю массивную и многочисленную мелочёвку. Кидать отдельные ножи, вилки и ложки в заражённых бессмысленно, а вот если подарить целый столовый набор, желательно с тарелками и чашками, завязанный в тугой узел из брючного костюма или модного боди, то такой подарок оценивали, срывались вниз и летели на эксплуатируемую крышу торгового центра рассматривать подарки.

Каждый удачно скинутый предмет, будь то микроволновка, рояль или чемодан с трусами, экономил нам бесценные патроны. Была настоящая суета. От наших разгорячённых тел шёл пар, пробивающийся сквозь комбинезоны, сшитые из обивки мебели и дорого-богатых портьер. Все бегали, словно сумасшедшие белки, только не прячущие ценности, а кидающие их вниз.

Потом мы лупили из всех стволов. Били одиночными, стараясь экономить каждый патрон, но твари упорно лезли и уже были столь близко, что через десяток секунд они ввалятся на этаж, и нам придётся бежать к лестнице.

– Дзям! Дзям! Дзям! – орал прибежавший Джамп, показывая нам, чтобы мы отвалили от витражного проёма.

Парень держал в руках распылитель для цветов и настольную турбо-зажигалку в виде головы какой-то знаменитости. Замахал руками, чтобы мы от него держались подальше, перегнулся вниз, навстречу ползущим заражённым. Плотная и густая струя огня из цветочного разбрызгивателя залила плоскость стёкол на два этажа ниже. Рядом появился Ким с цветастой бутылкой из пластика и присоединился к огнеметанию, радостно вопя:

– На абордаж! Ура-а-а-а!

– Дзям-дзям-дзям! – вторил ему Джамп.

Ким пользовался брызгалкой, как в детстве, когда мы заливали воду в мягкую пластиковую ёмкость и делали дырку в крышке. Воздух заполнился знакомым запахом, от которого я сглотнул слюнки. Сразу захотелось солёного и хрустящего огурчика. В качестве горючей смеси для импровизированных огнемётов корейцы наверняка использовали коллекционный виски. Чем богаче и реже бутылка, тем, как правило, выше градус. Здесь было немало бутылок с крепостью от 45 до почти 85 градусов.

Пылающие твари дёргались, срывались вниз и летели факелами на эксплуатируемую крышу ТЦ, прогулочные площадки и к основанию офисной части. Спирт горит чисто символически по сравнению с бензином, напалмом или даже просто обычным воском на тряпке, но этого вполне хватило слегка прижечь и напугать заражённых, чтобы они отцепились от поверхности рамы, а дальше уже действовала гравитация. Не думаю, что после такого падения кто-то из тварей снова сможет полезть вверх. Глянул вниз. Не, наверняка не полезут. Огромная толпа тех, кто не мог лезть по фасаду, радостно встречала своих обжаренных и покалеченных товарищей, а затем жадно сжирала.

– Виски? – уточнил я у Кима.

– Сомелье хренов. Бурбон и патин, – гордо задрал подбородок кореец, доплёвывая остатки огнесмеси вниз из брызгалки.

– Ох ты ж! Кучеряво живут местные.

У меня тоже была мысль пошвырять вниз бутылки с крепким спиртным вроде коктейля Молотова, но я её отверг, решив, что разбить бутылку о морду заражённого будет не так просто, а лить жидкость на ветру вниз нужно почти в упор, что само по себе очень небезопасно. Я оставил вариант с бутылками на потом, если нам придётся драться уже внутри здания, где можно будет бить стекло об пол, а наши ребята с востока вывели использование спиртного на принципиально другой технологический уровень.

Как только парни расчистили ближайшее пространство стёкол от почти заползших к нам заражённых, к проёму подскочила Камишка и, словно в тире, открыла огонь одиночными. Мы с Вешалкой тоже присоединились. Штурмовики с базы реально обожали нашу художницу, раз за неделю успели так её натаскать. Девчонка сбивала со стёкол вдвое больше заражённых, чем я вместе с супругой.

– Поднимайся, поднимайся, – орала Рея, указывая нам на пожарную лестницу.

– Завалили? – уточнил я.

В ответ кивнули. После огненного шоу от восточных друзей мы получили хорошую фору, что позволило высвободить наших силачей. Пока мы бегали у выбитых стёкол, сдерживая заражённых выстрелами и сбросом роялей, братья-аяши заваливали сверху пожарные лестницы мебелью, образуя баррикады.

Дальше мы бежали, и как только последний герой оказался наверху, за нашими спинами упал шкаф и целая стопка стульев, связанных верёвкой. Мы тут же включились в процесс. У нас было немного времени, пока заражённые залезут на этаж, сообразят, куда бежать и попрутся за нами. Тащи-швыряй продолжалось даже тогда, когда твари начали пытаться распихивать нашу преграду. Камишка очень ловко била короткими очередями, успокаивая пытавшихся залезть заражённых, создавая ещё большую суету и затор, а сверху всё летели и летели предметы мебели. Особенно хорошо показали себя модные стулья на металлических каркасах. Они легко таскались, падая, сцепляли ноги, а если предварительно связать два-три верёвкой, то, брошенные вместе, образовывали преграду не хуже серванта. Связыванием стульев, куда же без него, тоже занимался Джамп. Братья-аяши продолжали таскать тяжёлые предметы интерьера, усиливая баррикаду.

Я хлопнул по плечу Вешалку и показал, что побегу на другую лестницу. Во втором проходе, где обосновались Ким и Цефея, ситуация была совсем хорошая. Марс с Плутоном тут почти наглухо завалили всё пространство, использовав с десяток бытовых холодильников и заглянцевав это двумя торговыми аппаратами, которые стояли в коридорах каждого этажа апартаментов. Девчонка-аяши и Ким вели прицельный огонь, подлавливая заражённых, как в тире, создавая суету и не позволяя распихать тяжеленные бытовые приборы. У третьей пожарной лестницы дежурила Рея, а внизу лежал завал из столов как письменных, так и столовых. Рея стреляла, а Алёнушка с самым серьёзным видом таскала габаритное и тяжёлое, что могла утащить.

Скрипачка прикатила офисный стул со стоящей на нём микроволновкой. Пока я помог зашвырнуть притащенное, мелкая уже сгоняла и вернулась с двумя волочащимися кухонными стульями. Отвлекать Рею от стрельбы мы не стали, а занялись усилением преграды. Таскали и швыряли.

Было несколько заражённых, которые всё-таки нашли способ пролезть наверх, цепляясь за разрушенные конструкции, но это были единичные ловкачи, которым хватило ума и везения уцепиться за шатающиеся рамы, не выломанные взрывами. Таких было совсем мало, и, не найдя дырок, они поползли к крыше башни. Пока они не представляли опасности. Вначале им предстояло забраться на крышу, а потом ещё спуститься к нам. Плутон с Марсом отлично завалили два прохода, почти наглухо их запечатав, и теперь суетились, заваливая тот, через который мы эвакуировались. Сейчас была понятна вся гениальность корейцев, устроивших взрыв. Огромная толпа заражённых набилась на взорванный этаж, и полезь вся эта орава с разных мест, нас бы наверняка сожрали, а так мы отбивались всего от нескольких тварей, застрявших в узких дырках.

Подошёл Плутон и посмотрел на то, как мы с Алёнушкой таскаем тяжёлые предметы. Рея, стреляя одиночными, ловко выцеливала очередного заражённого, сующегося в дырку после того, как очередную дохлую тварь выдёргивали вниз для дожора, а на её месте появлялась очередная урчащая рожа.

– Сейчас бы копьё, чтобы патроны не переводить, – пошутил Плутон.

– Ага, и коня белого, чтобы с разгона, – подтвердил я.

Аяши ушёл и минут через двадцать вернулся. Как оказалось, у каждой шутки есть реальный прототип. В руках парня было копьё. Хромированный стальной прут длиной метра два с половиной, срезанный наискось с обоих сторон.

– Джампу задачу поставил. Он с какого-то тренажёра скрутил и болгаркой обрезал. Коня не было, – пояснил Плутон.

– А остриё с двух сторон зачем? – уточнил я.

– Если с одной стороны затупится, другой тыкать.

Прут весил немало и был сделан из отличной стали, а с учётом силищи братьев легко пробивал морды заражённых.

– А Марсу сделали?

Мне утвердительно кивнули и, хекнув, успокоили ещё одного заражённого. В нашей баррикаде дырок для копья было предостаточно. Пока Плутон занимался сельским хозяйством, уменьшая поголовье диких животных на нашей делянке, я сходил посмотреть, чем занимается моя супруга.

Вешалка и Камишка заваливали советами Марса, в какую морду лучше колоть. У второго брата-аяши уже было такое же копьё, и он вдохновенно умерщвлял им прущих заражённых, пользуясь щелями между мебелью. Можно было отмечать небольшую победу. Яростный штурм мы перевели в неспешную осаду.

Ещё сутки мы тыкали копьями тварей, которые лезли с разбитого этажа, таскали тяжёлые и корявые предметы, потом сделали слой из мелочёвки вроде ложек, вилок, принтеров, ноутбуков и дизайнерских украшений интерьера, залили всё это бытовой химией, закидали тряпками, а затем ещё сутки таскали запасы воды с обогреваемого этажа под нами. Пролитая водой мебель, тряпки, пышные предметы декора и столовые приборы образовали сплошной монолит, а вылитая предварительно химия совсем отбила желание заражённых грызть ледяную композитную плиту. Твари ещё долго заползали на этаж, но не имея возможности куда-то уползти, успешно жрали друг друга, нередко сваливаясь с высоты, становясь кормом уже внизу. Наблюдение тоже организовал Джамп, найдя в стеновой панели провода и подключив несколько камер видеонаблюдения с этажа, заполненного тварями. К нашей пахнущей хлоркой ледяной глыбе никто даже не подходил. Наступила очередная череда многодневного пьянства и доблестного сидения в осаде.

Глава 4. С гранатой в голове

В этот раз я решил побродить прямо под нашим жилым этажом. Сюда мы спускались только по делам, а мародёрили выше, но там почти всё выгребли, и надо было подниматься совсем высоко. Хотелось поближе и в тепле. Вот моя природная лень сюда и привела. Я рыскал по квартирам в поисках очередного полезного. Зимовка обещала быть долгой, и каждый ресурс, который можно было использовать для отопления, аккуратно собирался. Годилось всё, лишь бы горело и не давало ядовитого нажористого пластикового дыма. Рыбные консервы с маслом, свечи, которые использовались для декора, косметика, ароматические масла, лекарства, духи и просто нормальный деревянный стул оказывались моей добычей. В модном небоскрёбе вещей, пригодных для печки, оказалось не так много. Даже глянцевые журналы горели, давая уйму едкого дыма, а про дизайнерскую мебель и натуральные стеновые панели молчу. Нормализованная смолами древесина горела плохо, зато воняла больше, чем если бы просто топили полиэтиленовыми пакетами. Очень радовали учебники, натуральная косметика и гигантские запасы ароматических масел, которых в каждой ванной были просто астрономические количества.

На фига надо? Наша энергоэффективная экологически чистая электростанция постепенно сдыхала. Из первоначальных сорока киловатт осталось только семь. Панели на крыше одна за другой выходили из строя, а под порывами ветра на морозе ветряк давно сдох, намертво заклинив. Теперь работали только те солнечные батареи, которые мы перетащили в безветренное помещение. Внутри комнаты была такая же температура в минус шестьдесят градусов, и весь небоскрёб давным-давно промёрз, но, не подверженные порывам ветра, эти элементы пока держались. На одну квартиру электричества хватало с лихвой, и даже удалось вновь обогреть коридоры нашего этажа после разгрома от летающей твари, но на сколько этого хватит? Вот мы и таскали, всё, что годилось на растопку, в нашу норку, где во второй квартире смастерили вполне себе нормальную печь из огромной керамической вазы, дополнив дымоходом и заслонкой. Теперь огонь в вазе не ревел, продуваемый сквозняком, а горел, как положено дровяной печи, раскаляя керамические стенки и отдавая тепло помещению. Теперь все, как заправские бобры, тащили дрова со всей округи, ожидая того момента, когда электричество закончится и единственным источником тепла станет огонь.

Этаж под нами, по которому я сейчас бродил, тоже держали тёплым. Температура так себе, градусов пять тепла, дикая влажность, и тут постоянно текла вода. Мы специально поставили сюда тепловентилятор. На этот этаж мы выводили влагу. Про воду я сказал не случайно. Перед началом нашего сидения женщины наполнили ванны в некоторых квартирах, налили воду в декоративные вазы и просто кастрюли, но кто же знал, что нам тут столько сидеть? Когда начался холод, мы получили ещё один источник воды. В помещениях, которые мы обогревали, постоянно скапливался конденсат. Он был на окнах, на стенах, везде. Мы отводили его вниз, не желая терять воду, и именно поэтому тоже держали на этом этаже плюсовую температуру. Корейцы организовали кучу водостоков, отводя текущие капли со стёкол прямо в пол, просверлив дыры в перекрытии на этаж ниже. Капающая с потолка вода прямо по полу стекала на техническую лестницу, где стоял огромный металлический многоугольник. Просто жбан. Для чего он предназначен, не знали даже Ким с Джампом.

Вот туда я и бежал, ориентируясь на звуки музыки. Скрипка пела, грустно и надрывно. Мотнул головой, но продолжал слышать звуки. Алёнушка? Она всё время таскала этот странный музыкальный инструмент с собой. Для чего – не знаю. Я подбежал, ориентируясь на слух, и чуть сам не улетел вниз.

Сооружение было сделано из нержавеющей стали и просто стояло. Мы его превратили в отличный накопитель воды. Высотой штука была метра два с половиной, и размещалось это сооружение на переходе между этажами. Вопреки всем правилам техники безопасности, перил перед ёмкостью не было. Просто идёт пол-лестницы нашего этажа, а затем провал ко дну жбана, почти на три метра вниз, куда стекали ручейки конденсата. Безалаберность, крайне несвойственная корейцам, которые были буквально помешаны на предупреждениях о бытовых опасностях.

Как раз оттуда и шли звуки скрипки. Девочка стояла по пояс в ледяной воде, дрожа всем телом и что-то шепча синими от переохлаждения губами. Наверное, она не могла больше кричать и начала играть, подавая о себе знак. Если кинуть ей верёвку, то она в таком состоянии даже руки разжать не сможет, чтобы скрипку бросить. Ухватить я её не мог – было слишком низко. Как только она меня увидела, слегка улыбнулась, посмотрела взглядом, полным надежды, и силы покинули её тело. Ноги подкосились, и она начала тонуть. Девочка дёргалась и захлёбывалась. Блин! Вот же блин!

Не знаю, откуда взялась идея. Выхватил из разгрузки гранату и тонкую верёвку из рюкзака. Вытащил из-за пазухи карту бомжа, свернул и сунул в кольцо. Я её носил в герметичном пакете, вроде не должна размокнуть. Привязал гранату за запал и кинул вниз. Граната стукнула Алёнушку в лоб, и девочка замерла в той позе, в которой её застал прилетевший между глаз артефакт. Реакция была такая же, как и в прошлый раз, когда я махал картой бомжа у неё перед носом. Немигающий взгляд смотрел сквозь ледяную воду, тело тонуло, а я придерживал гранату на верёвочке, удерживая её у лица девочки. Когда Алёнушка заняла устойчивое положение на дне, я опустил гранату.

– Умничка! Пока так полежи, я сейчас что-нибудь соображу. Главное, никуда не уходи и не уплывай, – скомандовал я и начал думать, что делать дальше.

Идея отлично сработала. Девчонка замерла, перестала биться под водой и захлёбываться. Как и в прошлый раз, когда я показывал карту бомжа, глаза не мигали, движений не было. Вроде как законсервировал.

Бросил оставшийся хвост верёвки на пол, придавил валявшейся рядом железякой, чтобы случайно не сполз в воду. Прочный синтетический трос должен был по идее выдержать килограмм триста, по крайней мере, меня со всей амуницией выдерживал отлично. Удобная штука в походах, если нужно перетащить, подняться, спуститься, связать, а при жизни в небоскрёбе вообще вещь незаменимая, как оказалось, даже в качестве примитивной страховки.

Не зная, сколько скрипачка может пролежать в ледяной воде под стазисом карты бомжа, следующие несколько минут я бегал галопом, пытаясь подыскать что-нибудь подходящее или придумать что-то умное. На глаза попался диковинный подсвечник, выполненный в стиле пиратского якоря-кошки. Заточенные до бритвенной остроты лапы и веретено, покрытое резьбой в виде морских гадов. Скинул свечку и поднял пафосную штуковину. Ого, не дюраль, а реально покрытая декоративной ржавчиной сталь. Попробовал заточку пальцем. Блин, и вправду заточили. Для чего это сделано на предмете интерьера, мне неведомо, остаётся только удивляться, как уборщица не распарывала себе руки, вытирая пыль около этого сооружения. Всё остальное было делом техники. Привязать подсвечник-якорь ко второму концу верёвки и осторожно вытащить девочку из ледяной воды, зацепив за одежду и стараясь удерживать гранату около её лба.

Тащил я её на свой этаж, приложив гранату к голове девчонки, удерживая скрипачку в законсервированном состоянии. В присутствии постороннего волшебного предмета Алёнушка не подавала никаких признаков жизни, не дрожала, не дышала, но я был уверен, что всё продолжится, когда я уберу от её головы карту бомжа.

Перед забеганием на этаж немного сдвинул брови, сделав лицо тревожнее, и начал призывать на помощь окружающих. Все были заняты и меня услышали не сразу, но как только помощь подоспела, я тихо сунул гранату в разгрузку. Алёнушка начала задыхаться и дёргаться. Я занёс её в нашу тёплую квартиру с электрическим подогревом, где её выхватила у меня из рук Рея, перевернула животом вниз, давая воде возможность выйти из лёгких. Все сбегались и включались в суету.

Дружной толпой мы спасали Алёнушку. Рея и супруга довольно умело вытряхивали девчонку, выливая из неё воду, а рядом беспомощно прыгала и размахивала руками Камишка. Уверен, что если бы у Алёнушки была бы вырвана с мясом нога, прострелены оба лёгких, а в позвоночнике торчала индейская стрела, то Камишка отлично обколола бы её обезболивающим, наложила жгуты, шины и остановила кровь с помощью боевых аптечек. Кстати, она всё время с собой такую таскала, а ещё ножницы и жгут на груди, как наши парни с базы. Но в этот раз случай был простой, почти бытовая травма. Девочка всего лишь упала в ёмкость с ледяной водой, проторчала там не пойми сколько и немного утонула, поэтому художница перешла от своей спецназовской медицины к простому размахиванию руками и великому сопереживанию.

Мокрая Алёнушка кричала, билась, выплёвывая из лёгких воду, а затем случайно зацепила рукой нашу временную проводку, разложенную по полу. Электроснабжение делалось в большой спешке, хотя и аккуратно. Всё бы обошлось, но девочку вырвало, залив самопальную переноску небольшой лужей. Скрутки проводов, замотанные скотчем на скорую руку, в лютом холоде для подобной ситуации оказались непригодны. Блевотина отлично проводила ток, а Рея с Вешалкой только успели руки отдёрнуть. Не знаю, сколько у нас там наверху реально осталось киловатт энергии, но все они пошли через небольшое мокрое тело Алёнушки. Её выгнуло, волосы начали сворачиваться, глаза стали белыми блямбами, а по коже пробегали небольшие искорки. Рея ударила ногой по шнуру, отбросив провод от девочки, а у Цефеи белёсым светом засветились кисти рук. Аяши приложила ладони к груди девочки. По удивлённому лицу одарённой было видно, что она ожидала другого эффекта. Цефея повторила светоносное прикладывание, но тело Алёнушки бездвижно лежало посреди натёкших луж, попахивая гарью, и глядело в потолок запёкшимися белками глаз.

Цефея удивлённо и даже испуганно зашептала:

– Почему я её не чувствую? Почему она здесь? А как можно не быть и не умирать? – растерянно задавала вопросы одарённая аяши.

Наверное, Цефея хотела провести какую-то свою чудесную реанимацию очередным недокументированным умением, но что-то пошло не так, и сильно не так.

– Дзям, дзям, дзя… – вбежал в комнату растрёпанный Джамп и замер, рассматривая мёртвую Алёнушку.

Молодой кореец словно чувствовал, где произошла неполадка с электричеством, и прибегал всегда быстро, хотя для обитания выбрал себе квартиру в другом конце коридора. Это были многокомнатные апартаменты, и он жил, обогревая всего одну небольшую комнату-кухню, соорудив себе небольшую печку вроде буржуйки.

Словно давая всем насладиться ситуацией, тело скрипачки немного полежало, а потом начало медленно взлетать, будто кто-то поднимал на руках. На высоте около метра безвольно свисающие руки начало выворачивать, выламывая суставы, напряжённые мышцы разрывались, прорываясь под кожу синюшными кровоподтёками, срастались и увеличивались в объёме. Девочку ломало и выкручивало, позвоночник хрустел и изгибался, кожа рвалась, а на месте разрывов выступали плотные костяные пластины. Всё это происходило на высоте метр-полтора. Тело девочки трансформировалось не пойми во что, росло, превращаясь в груды мышц, роговой брони, клыков и когтей. Откуда бралась вся эта масса, из которой появлялось мясо и кости, было совершенно непонятно.

Руки, ноги и голова девочки уверенно сменились головой и четырьмя лапами зверюги. На этом сходство с животными нашего мира заканчивались. Всё остальное было ни на что не похоже. Если бы я не видел этого своими глазами, то уверено приписал бы такое существо к скульптурам, которые делают в юго-восточной Азии или к мультяшкам родом оттуда же, настолько много мелких и нефункциональных особенностей было на этом могучем теле. В его силе я не сомневался, поэтому пришло время моей цыганочки с выходом.

Пришлось орать, объясняя в двух словах, что она, скорее всего, хорошая. Распихал женщин и встал на линии огня у начинающих поднимать оружие Плутона с Марсом. Братья уже закрыли дырки противогазов и подняли стволы, поэтому в выражениях и скорости произношения я не стеснялся. Я по-прежнему не сомневался, что если бы нас хотели убить, то могли это сделать в любой момент, не заморачиваясь на запугивание, превращение и столь сложные и нерациональные действия.

Пока успокаивал своих членов банды, новоявленное чудовище ещё немного подросло, став в холке не меньше полутора метров. Когти царапали пол, а тело продолжало бугриться мышцами и набирать массу. Нам осталось только забиться в небольшой закуток поближе к выходу, выполняющему роль прихожей, и наблюдать. Судя по всему, трансформация шла к завершению. Нет у меня в голове аналогов. Такое ощущение, что собрали всё лучшее сразу и состряпали боевого хищника. Гибкое, словно у кошки, тело было покрыто мышцами, как у питбуля, и голова словно у крокодила, только не с длинным носом, а у которого овальная, но широкая морда. Лапы были здоровые, когтистые, с убирающимися когтями, но совершенно другие, чем у кошачьих. Всё это было обтянуто плотной кожей и покрыто роговыми пластинами. А самое главное, всё тело существа было расписано рунами, иероглифами, знаками и закорючками в виде татуировок на коже, выжжено шрамами и гравировано на толстых костяных наростах, с огранёнными камнями и металлами разных цветов.

Тело существа прекратило дёргаться и медленно опустилось на пол. На нас посмотрела ехидная морда. Ага, вот готов поклясться, что всё именно так. К моему уху приблизилась супруга и как можно тише прошептала:

– А почему это она на нас так смотрит?

– Думает, кто ей на скрипке играть будет. Такими лапками она-то точно не сможет, – зашептал я в ответ.

Может, и неподходящая ситуация так хихикать, когда в нескольких метрах от тебя маленькая девочка трансформировалась в животину размером с откормленного элитника, но, наверное, такие у меня заскоки психики. Всё было так тихо, что Вешалка мне слова в мозг скорее транслировала, чем шептала, однако, думаю, нас отлично услышали.

Морда животного оскалилась в улыбке. Не уверен, что это было на самом деле, но мне показалось именно так. Словно мышкующая лиса, существо подпрыгнуло до потолка и ударило передними лапами в пол. Наверняка не обошлось без чудесных умений этого мира, и перекрытие получило отличное отверстие на этаж ниже. Мы бросились к дыре. На полу нижнего этажа, еле просматриваясь сквозь облако пыли, стояла бывшая Алёнушка. Она посмотрела на нас. Либо мне пора обращаться к психиатру, либо морда действительно была с ухмылкой. Ещё один прыжок, ещё один удар и ещё одна дыра в бетонном полу. Удар, удар, удар. Существо пробивало проход на нижние ярусы, прорываясь к офисам и торговому центру.

Стиксянину собраться – только подпоясаться. Все давно знают, что нас может застать что угодно и где угодно, поэтому привычка носить с собой в туалет автомат и рюкзак – обычное дело. Возможно, именно из туалета тебе придётся бежать в дальний рейд на несколько недель, и таких ситуаций полно. Алёнушка ещё не продолбила дырку до нижних этажей офисного центра, а мы уже были готовы к спуску.

Глава 5. Традиционное средство передвижения – снова

Задорная зверюга, вылупившаяся из нашей Алёнушки, делала небольшие остановки. На этаже с выбитыми стёклами и заражёнными она лихо раскидала оставшихся в живых тварей. Многих добивать не стала, но даже одного удара лапой хватало, чтобы причинить такие повреждения, чтобы мы не боялись, что кому-то из заражённых будет до нас.

Используя физическую силу братьев-аяши, нас спускали сразу этажей на пять вниз на верёвках, а потом Марс с Плутоном просто лихо прыгали вниз на один этаж, повторяя это нужное количество раз. Прыжки высотой в межэтажное перекрытие их совершенно не смущали, а лёгкость и уверенность, с какой они удерживались на самом краю, не падая ниже, просто вызывали восторг. Зависти не было, подобной акробатикой я всё равно не собирался заниматься, а все остальные комфортно спускались на верёвке.

Что называется, мы шли в полный рост. Там, где наш путь должны были преграждать заражённые, мы находили только трупы, при этом размер и сила тварей нашу перерождённую скрипачку не смущали. Такое ощущение, что она могла тут вообще всех выбить, просто ей это не надо. Проломив перекрытия апартаментов, мы спустились через офисы к этажам торгового центра, но ниже спускаться не стали. Бывшая Алёнушка проломила последнее перекрытие и убежала из нашей видимости. Через дырку был прекрасно виден верхний этаж торгового центра, а снизу нас ждали сотни элитников, производя активное шевеление. Именно там нас гоняли, не позволяя даже сунуться на этот уровень через технические каналы.

Рея подняла руку, показывая остановиться, и прошептала:

– Тихо. Там элита. Алёнушки нет.

– На фига мы тогда спускались? Я думал, она дальше до подвала долбить будет, – прокомментировал Ким.

Словно в ответ на эти вопросы, в дырке показалась наша знакомая. Она смотрела на нас снизу вверх, и на её морде читалось непонимание, чего это мы там застряли.

Аяши ментально всё обсудили, и Плутон без единого слова взялся за верёвку, а Марс его опустил. Наши любители носить тряпьё с колечками удивлённо помолчали ещё с полминуты и начали спускать всех остальных.

– Пипец! – было первым словом моей супруги, когда она спускалась на этаж торгового центра.

– Дзям! Дзям! Дзям! – поражённо вторил Джамп, наверняка соглашаясь с мнением Вешалки, как и с моим.

Для молодого корейца такие зрелища совсем в новинку, хотя и мне раньше подобных масштабов видеть не приходилось. Примерно половина элиты была сожрана до нас. Сидевшие в ледяной ловушке твари всё-таки выходили на кормёжку, поедая более слабых собратьев. Следы драк были эпичными, витражные рамы магазинов и торговое оборудование буквально сносилось дерущимися тварями, решившими пожрать. Всюду валялись обглоданные костяки. Вишенкой на торте была дорожка из дохлых заражённых огромадного размера. За несколько минут переродившаяся Алёнушка перебила всех, кто мог нам мешать пробраться к выходу из торгового центра, при этом остальные заражённые, которые оживленно задвигались, но быстро до нас добраться не могли, её совсем не интересовали.

Пришлось активно двигать булками. Проход нам сделали, но обеспечивать его безопасность, пока мы будем неспешно прогуливаться, никто не собирался. Мы побежали, но не без пользы. Рея, Марс и Плутон схватили валявшиеся полиэтиленовые кульки и ухитрились по-шустрому срезать довольно много споровых мешков с дохлых заражённых. На мою попытку помочь просто шикнули, и я не стал помогать, прибавив скорости.

Диагональные дорожки, эскалаторы, проходящие сразу через несколько уровней, и пробежка через пару дырок в стене, которые Алёнушка любезно для нас пробила, совсем запутали меня. Я потерялся, где вообще нахожусь, но, проскочив через очередную дыру в стене, мы выбежали на знакомый перрон монорельса, висевший над землёй метрах в десяти. Чуть поодаль, заметённый снегом и покрытый ледяной коркой, стоял наш китайский скоростной поезд, а из пурги выплывали вагоны настоящего бронепоезда, только больше.

По сравнению с этим исполинами вагоны «Ленина» и «Че» были вагончиками старинного паровозика девятнадцатого века. Каждый исполинский вагон был раза в полтора длиннее, в три раза шире и в два выше наших привычных. Всё это великолепие дополняла броня, покрытая системами динамической защиты, корабельные башни сшестерённых пушек с вращающимися стволами, ракетные системы и радары. Могучая броня была с налётом снега и изморози, из-под которого проступали диковинные узоры, покрывавшие весь корпус. На борту находилась огромная, блестящая золотом надпись Asmodeus.

Бронепоезд был красив, покрыт декоративными элементами в стиле европейских королевских дворцов, а самым главным в этом гигантском составе являлось то, что он просто плыл по воздуху без всяких рельс. Это изначально был именно поезд, а потом его как-то заставили летать, поставив на покрытые инеем платформы. Имелись и два локомотива, но, скорее всего, сильно переделанные уже под нужды летающего поезда. На крыше каждого стояли четыре самолётные турбины, несколько огромных вентиляторов и куча мелких, наверное, маневровых. С первого взгляда видно, что это не резиденция изнеженных королей. Весь корпус был покрыт следами боёв и бережного ремонта разной степени давности.

Я стоял и, разинув рот, смотрел на приближающуюся громадину. Подошла Вешалка и крепко сжала мне руку, тоже с восторгом глядя на ещё один бронепоезд этого чудесного мира. Рядом замерли Ким, Камишка и Джамп с восхищённо-удивлёнными мордами, а вот аяши отреагировали очень нехорошо. Они прикрыли Цефею. Парни изготовились открывать огонь, держа руки у дырок противогазов, Рея засветила жёлтым отблеском глаз, прикрывая девчонку своим телом, а бывшая Алёнушка фыркала и ходила перед ощетинившимися аяши, перекрывая линию огня между подлетавшим бронепоездом и любителями носить тряпьё в колечках.

Когда перед нами проплыл первый вагон бронепоезда, наше всепробивающее чудовище прыгнуло на крышу, совершив прыжок метров в десять, немного пробежало по бронированной крыше и уселось в украшенную изразцами нишу, превратившись в металлическую статую. Очень было похоже на горгулий с готических соборов. По легендам они тоже днём сидели на стенах в виде произведений искусства, а вечерами вылетали давать по голове еретикам и представителям тёмных сил.

Поезд причалил к нашему перрону, бронированные двери распахнулись, выпустив клубы пара, образовавшегося от тёплого воздуха, и к нам вышла встречающая делегация. Всё как в индийских фильмах, только прикольнее. Возглавлял шествие главный начальник – взрослый невысокий мужчина со всеми признаками волевого характера и одетый в самую парадную форму из всех возможных. Он гордо смотрел на нас. Чуть сзади стоял наверняка руководитель военного крыла. Высокая фуражка, вздёрнутый подбородок и презрительно-оценивающий взгляд выдавали в нём не самого главного, но вполне наделённого властью начальника.

За спинами больших боссов находилась тяжёлая кавалерия в виде трёх женщин. Я бы сказал, секси. Дамы с пышными формами были обуты в стальные башмаки и затянуты в облегающие комбинезоны из глянцевого пластика ядовито-зелёного цвета вроде латекса. Лица закрыты стальными шлемами без забрала, с несколькими глазками видеокамер и триплексами на макушке. Вывести из строя такую шикарную женщину, просто выстрелив в лицо, не получится. Милые создания были вооружены пулемётами с ранцевой подачей ленты. Думаю, и облегающие наряды надеты не для того, чтобы произвести впечатление на группу отмороженных путников, а чисто из утилитарных целей, и вполне могли быть бронежилетами на всё тело.

И ещё – это Стикс, и обманываться не стоит. Умения могут быть столь загадочны и разнообразны, что, возможно, эти женщины способны превосходить боевой мощью половину орудий всего бронепоезда. Вспомнить хотя бы подрыв парадоксального оружия, который произвела Цефея. По мощности и площади покрытия это сродни выстрелу двух-трёх тяжёлых систем залпового огня с термобарическими зарядами. Несколько кварталов города тогда просто смело, не оставив никого в живых. И то, что охрана больших шишек – девки, тоже логично. Если жители бронепоезда знают о моей супруге и её возможностях нимфы, то поставить в качестве огневой поддержки женщин более чем обоснованно. Сами начальники имели оружие в виде пафосных символических кортиков и красиво инкрустированных пистолетов в богато украшенных кобурах на поясе.

Встречающие шишки стояли молча, гордо задрав подбородки. Девки-охранницы держали оружие, не наводя на нас, но по напружиненным позам было видно, что всё серьёзно и они готовы открыть огонь в любую секунду. Получилась довольно продолжительная игра в гляделки и сохранение личного достоинства между главными буграми поезда и изготовившимися защищаться аяши.

Пока великие занимались вглядоборством, мы с огромным интересом рассматривали чудо техники и встречающую делегацию. Камишка, наплевав на мороз, содрала перчатку и что-то рисовала, а корейцы дзямкали и беззастенчиво тыкали пальцами, показывая на внешнее оборудование и системы вооружений.

Перекидывание взглядами продолжалось довольно долго, больше минуты, а затем встречающий главный начальник молча сделал нам приглашающий жест перебираться внутрь вагона. Главари удалились, за ними ушли две сопровождавшие охранницы, покачивая бёдрами, закатанными в резину. Оставшаяся девица, легко перехватив пулемёт в одну руку, показала другой на ещё одну подошедшую женщину. Она была помельче пулемётчицы, вооружена штурмовым комплексом, тоже обтянута латексом и в шлеме без забрала.

Мы топали вдоль вагонов в полном молчании. Встреченные нами по пути аборигены молча прижимались к стенам, опасливо пропуская нашу процессию. Все, кто был без оружия, носили обычную одежду или что-то вроде рабочих комбинезонов. Было довольно много вооружённых людей в современных привычных бронежилетах, шлемах и разгрузках – как мужчин, так и женщин, но в обтягивающих одеяниях из ядовито-зелёной резины и глухих шлемах были только женщины. Нас вели в последний вагон. Мы проходили мимо цехов, столовой и жилых помещений.

Вагоны были намного габаритнее тех, которые используют в моём мире. Жилые зоны имели два этажа, а купе могли посоревноваться по площади со студиями в новостройках. Затем мы поднялись и шли над грузовыми вагонами по специально сделанной галерее на крыше, закрытой пулестойким стеклом и решётками. Всё это происходило в полном молчании, общались с нами исключительно жестами. Наконец мы пришли и спустились с верхней галереи через крышу в последний вагон. Он был жилым и, наверное, предназначен для таких, как мы, желанных и любимых гостей, чтобы было удобно отцепить и сжечь из огнемётов без ущерба для всего состава.

Сопровождающая показала нам несколько просторных купе площадью метров по двенадцать, с крошечными рукомойниками и двуспальными кроватями посередине. Единственным отличием было то, что по бокам поднимались небольшие ограничители, чтобы от тряски спящие не скатились на пол, а в остальном вполне себе обычная комната. Имелся общий душ, тоже немаленький, купе-кухня, заваленная запасами продуктов долгого хранения. Большинство с иероглифами, но мы уже добывали такие в торговом центре и были с ними знакомы. Думаю, местные жители летающего состава регулярно паслись в замороженном корейском секторе, где и пополняли запасы. На случай, если нам понадобится что-то из вещей, имелось несколько кладовок-барахолок. Тут всего по чуть-чуть, от сменной футболки, трусов-неделек, шампуня от перхоти до ящика с коробками патронов разных калибров и коллекцией гранат, от обычных эфок до шариков натовского образца.

Экскурсию провели в полном молчании и, убедившись, что мы сможем кормиться самостоятельно и найти лоток в случае надобности, воительница удалилась, изящно покачивая затянутыми в резину бёдрами и гремя стальными башмаками.

Через час к нам в вагон зашёл держащий в зубах сигарету классического вида работяга. Такое ощущение, что его только что притащили с крупного машиностроительного завода из небольшого моногородка. Небритая морда, чистая, но потёртая спецовка и мозолистые руки создавали сильный контраст с облегающими латексными нарядами наших сопровождающих.

– А, вот вы где! Ну здорово. Я Снилс! – представился он.

– Бухгалтер, что ли? – поинтересовался я.

– Не, бывший мент и алкаш, но не бывший, я и по сей день могу злоупотреблять. Так получилось, что у меня из документов один СНИЛС остался. Я его всегда всем и предъявлял. На районе жил, меня по старой памяти пэпээсники помнили, сильно не пинали. Я, пока не спился, нормально работал, и звание было, но это история длинная, ну её. Когда совсем холодно становилось, чтобы на улице не замёрз, забирали в обезьянник. Там покормят, душ приму, а потом, как потеплеет, опять в алкоголь. Так и жил, а когда сюда попал – пьяный был. Вокруг меня народ с ума сходит, друг друга на куски рвёт, а я не знаю, куда бежать. Меня рейдеры нашли. Подходят парни с автоматами, спрашивают, кто такой, а я им сразу СНИЛС предъявляю. Так и назвали.

Вместе поржали над историей хорошего собеседника, провели церемонию ответного знакомства и тут же набросились с вопросами на первого, кто с нами соизволил заговорить на этом летающем паровозе, то есть Снилса:

– А чего это с нами не разговаривают? Они что, русского не понимают?

– Да всё они понимают. Кто же с вами будет теперь разговаривать? Вы сюда аяши притащили. Ещё бы чёрного рейдера припёрли. Самое то для дружеской беседы. Если бы Азалана не приказала вас спасти, то услышь они о вас раньше, к вам в небоскрёб полсотни ракет бы отправили, да ещё термобарическими накрыли, а если б узнали, что с вами их девчонка, – он показал на Цефею, – то и тактической боеголовки не пожалели.

– Азалана – это Алёнушка? – уточнил я.

– Тебе виднее. Она является в том виде, что тебе больше всего подходит, чтобы подозрений не вызывать.

Супруга хмыкнула, но обсуждать не стала. Она до сих пор вспоминала мне Самуэля и его четыре шпаги. С фантазией у меня, выходит, всё в порядке, но радовало то, что ко мне не приходили персонажи на тему запрещённых законом девиаций. Значит, с мозгами у меня пока нормально.

Снилс закурил ещё одну сигарету от бычка и продолжил вводить нас в курс дела:

– Мне поручили с вами разговаривать. Они теперь сами говорить боятся. Вы с аяши дружны и можете сами быть аяши. С ними разговаривать нельзя, что-то там, я и сам не знаю почему. Я на «Асмодее» официально единственный чужой. Вроде домашнего питомца, которого все любят, кормят и ещё чего позволяют по надобности. Они мне в семью сто раз вступить предлагали, только я отказываюсь. Уж слишком много у них традиций и обязанностей, мне это всё соблюдать в лом. А тут оказалось, что я единственный, кто с вами разговаривать может.

– Так почему говорить нельзя?

– Да не знаю я. У них тут столько заморочек, что за столько лет и половины местных заскоков не выяснил. Вы им все мозги взорвали. Азалана, ну, Алёнушка ваша, она как ангел-хранитель для бронепоезда, и чтобы спасти, ей нужно обязательно умереть. Это именно так работает, а вот зачем ты её спасал, умереть не дал? Ты же знал, что она не та, за кого себя выдаёт. Рисковал собой. На фига?

– Я что-то неправильно сделал? Помешал? Мной недовольны? – осведомился я без всякой тени эмоции, желая просто узнать информацию, а не угодить или беспокоиться, что случайно обидел.

– Удивлены. Ты прекрасно понимал, что к девочке она никакого отношения не имеет, а всё равно бросился спасать, будто ребёнка. Меня к вам подослали, чтобы я этот вопрос тайно выведал. Вот сейчас и буду выведывать, с соблюдением всех правил секретности, – сообщил Снилс, ставя на стол принесённую с собой увесистую сумку.

Из закромов объёмного чувала он достал всё необходимое для проведения шпионского мероприятия и разведывательной деятельности. Мы расставили на столе бутылки и замотанные стрейч-плёнкой тарелки с закуской. Это купе должно было изображать гостиную и имело два модульных, довольно больших стола. Расселись, выпили за знакомство и приготовились к выведыванию информации шпионским способом.

Похоже, на этом поезде было повёрнутое на всю голову братство, и мы их совсем не радовали, но, повинуясь приказу своей горгульи, они, скрипя зубами, вынуждены были отправиться на наше спасение. Чтобы не марать об нас языки и тем паче не говорить с аяши, они отправили к нам в сопровождающие Снилса, выдав ему тайное задание на разведывательную деятельность.

* * *

Прошло несколько дней. Если вокруг тебя пространство наполнено заскоками, но они тебя не задевают, то это просто внешний антураж, не доставляющий никакого дискомфорта. Купе шикарное, кормят по расписанию, позволяют ходить почти везде, где вздумается, и совсем не обременяют навязчивой болтовнёй. Да, с нами не разговаривали, но можно было жестами попросить необходимое. И неприязни к нам не выражали, скорее, боялись. Я думаю, что нас не пускали только туда, куда и обычным жителям летающего бронепоезда без соответствующего разрешения не было хода.

За это время у Джампа появилась подружка. Он нашёл себе девушку из тех, что были затянуты в зелёный латекс и красовались атлетичными фигурами. Она была типичной азиаткой с красивыми чертами лица, ногами, растущими от шеи, небольшой грудью и штурмовым комплексом, а Джамп – настоящим кудесником, вытворявшим чудеса в вагонах, где работало оборудование автоматизированных цехов по сборке и починке вооружения. Ночевали они у нас, в одном из купе, а потом расходились по своим делам. У них появилась большая любовь.

Снилс только хмыкал и лыбил свою небритую рожу, источая дикий запах перегара, объясняя это тем, что Джамп не знал русского и родного языка аяши, поэтому с ним можно общаться совершенно безопасно, не боясь испортить об него свой голосовой аппарат. Мы всё основное время проводили в своём вагоне, а Джампа местные сразу взяли в оборот. Молодой кореец был специалистом по наладке промышленного оборудования, студентом, изучающим электронику, а зарабатывал на учёбу тем, что это самое оборудование чинил, запускал и эксплуатировал, работая после лекций. На «Асмодее» был вагон, где могли изготовить почти всё от пластиковых деталей квадрокоптера до выточки сердечника пули из вольфрамового сплава, запустив этот процесс на станках с ЧПУ, получая сотни изделий в промышленных масштабах. Электронику, разумеется, тоже делали.

Местные очень обрадовались талантам Джампа, ничего не имея против отношений воительницы и нашего корейца, а мы выяснили, ещё и рассмотрев в подробностях, секрет латексных нарядов местных женщин. Одежды были именно такие не оттого, что местные руководители извращенцы, а потому, что по-другому нельзя. В отличие от бронепоездов, «Асмодей» не был постоянным местом для жизни. Где-то далеко находилась база, и вроде какая-то тварь пришла из мира помешанных на генетических мутациях внешников. Снилс точно не знал, но зелёный латекс был ядовитой слюной этой твари. Всё словно в книгах про мистику и космические технологии на уровне религиозных обрядов и непознаваемых разумом техночудес. Сами женщины об этом болтали мало. Тут не было секрета, просто обряд занимал несколько месяцев, сопровождался реальными болями, и нужно было многое вытерпеть, чтобы получить зелёную бронированную кожу.

Да, зелёная фигня становилась кожей женщины, как бы ещё одним внешним слоем, питалась от своей хозяйки, но и помогала. В местах попадания пуль превращалась в несгибаемый кусок, становилась прочнее керамических бронежилетов, легко держала все стрелковые калибры, а при случае даже могла сдержать 14,5, если не в упор. Ещё закрывала раны, стимулировала регенерацию, защищала от холода и разрядов электричества, и при достаточном освещении могла вкачивать в кровь кислород, генерируя его с помощью включений хлорофилла. Всех обладательниц зелёной кожи учили подавлять инстинкт непроизвольного вдоха, и они могли часами сидеть в воде, если в водоём попадало достаточно солнечного света.

Очень полезная штука – зелёная кожа, но и минусы нашлись. Это должна быть именно женщина, имелся риск, что зелёная субстанция не примет хозяйку и просто расплавит её в кислоте, а самое главное, если ты уже решилась стать хранительницей, защитницей «Асмодея» и города, то должна быть готова посвятить свою жизнь братству. С такой бронёй и возможностями тебя уже никто не отпустит. Разумеется, это был не маст хэв, и каждая женщина, решившая стать хранительницей, получала свою броню очень небыстро. На каждый комплект уходили месяцы, и всё это было сопряжено со страданиями и диким риском.

Зелёный слой мог как бы сдвигаться, освобождая обычную кожу и необходимые органы, обеспечивая биологические потребности. Его можно было немного увеличивать и уменьшать в объёме, заставлять переползти с одного участка кожи на другой. Процесс небыстрый, на трансформации уходило несколько минут, и имелись очень большие ограничения. Собрать зелёный костюм в элегантную родинку на заднице не получится.

Мы даже несколько раз видели это с Вешалкой. Часть массы зелёной субстанции корейская подружка Джампа перенесла на ноги, сформировав уходившие выше колен ботфорты, десятисантиметровую подошву и массивные каблуки сантиметров по двадцать пять, но не шпильки, а такие здоровенные прямоугольники. С учётом открытого доступа к женским прелестям, всё смотрелось очень даже гармонично и приятно, в стиле царевны-лягушки, которую нарисовал озабоченный на всю голову художник хентай.

Специально не подглядывали, просто сидели с Вешалкой в купе-столовой, а мимо нас в душ проходила подружка Джампа. На «Асмодее» с наготой особо не заморачивались. Специально голыми по коридорам никто не ходил, но в тесноте вагонов общая душевая или раздевалка были обычным делом, как и пробежаться между жилыми купе не одеваясь.

За эти дни мы отлично освоились. «Асмодей» плыл без единого рывка, и только гул генераторов под полом и тихий рокот вентиляторов над головой говорил о работающих механизмах. Согласно давней традиции, принятой на бронепоезде, те, кто припёрся с аяши и насчёт кого был отдан личный приказ хозяйки, могут рассчитывать на кров, обильную еду и полное игнорирование в общении. Аяши категорически запретили выходить из вагона, а нам это позволялось только в сопровождении Снилса, да и то водили, как цирковых медведей, заранее предупреждая окружающих, что мы идём. Это чтобы народ смог разойтись или осторожно посмотреть на нас издалека. Хорошо, хоть без намордников и поводков. Развлечений нашлось немного. Мне на глаза попалась гитара. Она не висела на стене, а находилась в чехле, в нише для хлама, которая должна изображать шкаф, и была завалена барахлом.

В глубоком детстве я пытался играть на гитаре, даже окончил музыкальную школу по классу гитары классической, но играл всякую фигню, а до блатных аккордов не добрался. Когда пришло время гитарной юности, то к этому моменту музицирование так надоело, что в руки инструмент не взял и больше не брал никогда. В чехле лежало несколько исписанных нотных тетрадей и два небольших пожелтевших самоучителя. Попробовал брямкнуть. В общем, забыл я всё на фиг. Пытался вспомнить аккорды, но память посмотрела на меня, как на дурака, объяснила, что столько времени ненужную информацию не хранят, и показала на самоучитель.

Игра по самоучителю – это тоже не очень удобно. Страницы сами не переворачивались, если положить на колено, то плохо видно, зато надёжно, а на столе падает. Если же опирать и прижимать предметами, то часть текста теряется. Удобнее всего для чтения держать в руке, но тогда чем играть? Видя мои страдания и заинтересовавшись набором несвязных звуков, Вешалка решила помочь и взяла в руки источник музыкальных знаний, развернув передо мной на нужной странице.

– Я тебе пюпитр сделаю. Ты играть умеешь? Я никогда даже не пробовала, – сообщила супруга.

Оставалось только хмыкнуть. Если мне сделают пюпитр, то я просто обязан исполнить хоть что-то.

Как обычно, без приглашения припёрся Снилс. На бронепоезде считали, что стук в дверь привлекает смерть, и все проходы для добра должны быть открыты. Если по-русски, то нефиг стучать, и так всё открыто. Если тебе нужно сделать что-то интимное, то просто закрываешь дверь ненадолго, а потом открываешь. Никто не предупреждает о своём визите и определяет возможность зайти по закрытой или открытой двери.

– Привет, прокажённые! Чем заняты?

– Я ему пюпитр делаю, – сообщила супруга.

Снилс развернулся на месте и попытался покинуть помещение, как любой культурный человек, заставший пару, занимающуюся пюпитром. Я его окликнул:

– Да стой ты. Куда пошёл?

– А? – Он остановился и удивлённо посмотрел на меня через плечо.

– Иди сюда. Деревня ты безграмотная. Пюпитр – это такая фигня, которая ноты держит. – Я показал на Вешалку, которая продемонстрировала самоучитель и немного потрясла страницами, покрытыми нотными символами.

Гость заулыбался. Или действительно у него образования на все умные слова не хватало, или такого слова в его мире вовсе не было, но он подсел рядом, минуту терпеливо слушал мои терзания инструмента, а затем покачал головой и забрал оный у меня из рук со словами:

– Надо тебе ещё новых нот распечатать, а то старые уже совсем испортились. – И взял из угла небольшую раскладную табуретку, уселся, правильно держа гитару. Кашлянул, долго подстраивал раздолбанные струны, брякнул несколько нажористых стройных аккордов и запел:

 
– У целки две ножки, у целки две ножки,
Природа её одарила чутьём,
Кто хочет и может, а может, не хочет,
Всегда мы увидим, всегда мы поймём,
Ведь лучшая пара, ведь лучшая пара,
Всегда где-то близко, а может, и нет,
Тут как у сапёра, тут как у сапёра,
Повторной попытки конечно же нет.
 

Когда аккорды смолкли, я похлопал и произнёс, сделав голос дико торжественным:

– Очень эпично и познавательно.

– Поэтическо-историческая баллада о доблестном и свирепом короле Брахмаджимуипукитау и его молодой пьяной жене с третьего курса филологического факультета КГТУ.

– Это чего такое за заведение? Для невест? – спросил я Снилса.

– Коняевский государственный технический университет. Там не только невесты бываю…

Договорить он не успел. Фразу прервали. Быстрее молнии метнулась моя супруга. Шмяк! Стул вылетел из-под задницы Снилса, а тушка полетела на пол. Придавив ко лбу бедолаги ствол автомата, Вешалка зашипела:

– Что ты знаешь о Коняевске?

Или я воображаю, или уже стал видеть, как волны ужаса и злобы стекали с рук супруги, обвивая шею и тело Снилса, сжимая петли, готовясь задушить и выдавить кишки.

– Ты чего? Всё знаю. О каждой помойке расскажу. Задушишь. Да это шуточная песня. Отпусти. Не буду больше петь. Да чего тут такого? – хрипел наш эстет, умоляя отпустить.

Если использовать лексикон супруги, то силищи у моей жёнушки пипец. В местах, где мне померещились силовые нити, стекавшие с рук и сжимавшие Снилса, у нашего интеллигента появились синюшные кровоподтёки, а на шее огромные продолговатые синяки. Или я действительно научился видеть линии силы, или настолько хорошо знаю свою любимую супругу, что могу додумывать то, что не вижу. От моральных извинений и внешнего лечения наш бедолага отказался, а вот от извинений в виде компании для лечения внешних травм способом внутреннего употребления устоять не смог. Я в рюкзаке таскал бутылку столетнего виски. Случайно нашёл в одних апартаментах нашего небоскрёба и прихватил. Как по мне, на вкус такой же точно, как и всякий другой, но сам факт. Чисто для прикола сунул бутылку в рюкзак, а потом завертелось. Его и продемонстрировал Снилсу, после чего наш эстет всё простил и горел нетерпением рассказать все секреты о его мире без утайки:

– Так это всё марево клятое. Я тут со многими говорил. Миры разные, а такого нигде нет. У нас было всё как обычно. Случилась первая мировая, вторая, холодная, компьютеры придумали, а потом марево. Над всей планетой зависло на высоте метров двадцати. Если выше над землёй поднялся, то умираешь. Самая гадость, что птиц и животных это не касается, даже если младенца на воздушном шаре поднять, пока соображать не стал, ничего с ним не будет, а взрослых обязательно убьёт. Где-то постоянно висит, где-то его совсем нет, но в большинстве мест может появиться когда угодно. Учёные предсказывать научились. – И Снилс продолжил свой сбивчивый и требующий подпитки горячительным рассказ.

Теперь многое было понятно. Человечеству пришлось пересесть с самолётов на рельсовый транспорт, а гостиницы на вокзалах нужны, чтобы пережидать странное марево. Товарные поезда на автопилотах ходили по расписанию, а вот пассажиры могли застрять на вокзале на несколько дней, а то и на неделю, и приходилось ссаживать по нескольку составов. Поэтому вокзалы и были центром города и имели гостиницы на тысячи мест.

А ещё эта субстанция убивала через любую защиту. Если ты оказался в зоне марева на танке, в полной химзащите, то наверняка скоро найдут твой труп без вариантов. Понять происхождение аномалии и найти защиту не удавалось, приходилось только приспосабливаться вовремя освобождать территории.

В рассказе Снилса даже нашлось объяснение отсутствию оружия и множеству паровозов. Кабальеро был уверен, что Коняевск – это образцово-показательный вокзал, имеющий в своём распоряжении музей действующих раритетов, ездящих на дровах, но всё было не так. Многие места в мире Снилса, где добывали нефть, оказались покрыты маревом. Бензин и мазут были, но уже не могли производиться в прежних количествах, поэтому вспомнили о старых паровозах на дровах. В Коняевске находился не музей, а вполне себе подвижной состав на альтернативном, читай дровяном, топливе. Поэтому и паровозы были на редкость потёртые и исправные.

А ещё люди сходили с ума, но сходили по-тихому, и никто не понимал, когда это произошло. Человек внешне казался разумным, но его охватывала жажда убивать, и всё, что он делал, подчинялось этому желанию. Самое страшное, что он был в состоянии терпеть и притворяться. Охваченный безумием мог несколько дней ждать момента, пока к нему в руки попадёт оружие или тесак побольше. Именно поэтому летального оружия вроде пистолетов, автоматов и даже охотничьих ружей в свободном обращении не было. Во всём этом сумасшествии радовало только то, что одержимые жаждали убивать своими руками, а не садились на грузовик давить прохожих.

Был даже случай, когда безумие охватило командира танка. Он сел на место мехвода, проломил ворота части, приехал в небольшое село, аккуратно припарковал броню по всем правилам ПДД, вылез из машины, вытащил прихваченный кухонный нож и направился к сельмагу резать и убивать окружающих. Там его и повязали крепкие деревенские парни, сбежавшиеся на рёв турбины боевой машины. Вот так весело жили в славном мире, откуда притащило город Коняевск.

Оружие в том мире имелось, но отдельно от людей. Были военные части, охотники-промысловики, но поодаль от городов, Соблюдались строжайшие правила по поводу обращения со стволами. Если вооружённый электрошокером и травматом одержимый полицейский начнёт стрелять в людей, метя в головы, то его всегда можно скрутить толпой, и все к этому давно привыкли. Именно поэтому на всей территории вокзала летального оружия не держали.

Мир Снилса был невероятно замудрённый, но более интересные вопросы, возможно, зададут жители бронепоездов, организовавшие на вокзале Коняевска свою главную перевалочную базу. Снилс для одних наших хороших знакомых был бесценным экземпляром, и его надо обязательно показать нашей банде, живущей на колёсах.

Глава 6. Опять девочки, и очень талантливые

«Асмодей» был огромен. Бронепоезда «Че» и «Ленин» были либо примитивными самоделками, либо древними, выжившими из ума стариками по сравнению с этим монстром.

– «Асмодей» – наше всё! – любил говорить Снилс.

Изначально это и был бронепоезд, а использовался он в качестве второго уровня обороны. Способность к полёту состав получил уже здесь. В своём мире «Асмодей» должен был прикрывать воздух средствами ПВО от самолётов, вертолётов, дронов и даже тактических ракет, наносить удары высокоточными ракетами и отражать нападение на транспортную развязку диверсионно-разведывательных групп противника, оснащённых лёгкой бронетехникой и средствами борьбы с танками. Бронепоезд мог ремонтировать рельсы, имел ремонтную базу для бронетехники и несколько отделений с роботизированным цехом по сборке электроники.

Попав в Стикс, почти весь экипаж переродился. Из первого экипажа иммунными оказалось два десятка человек. Бронепоезд долго мыкался по перезагружаемым рельсам и выехал к поселению нолдов. Здесь была почти та же история. Само поселение организовано на борту летающего крейсера высокоразвитой цивилизации. Мало людей и очень много тяжёлого вооружения от стратегических ракет до стратосферных бомбардировщиков в количестве трёх штук, способных облететь планету полтора раза.

Никаких страшных секретов не имелось, просто платформа из кусков высокотемпературного сверхпроводника. Это был один блок, собранный из небольших кусков, а сверху поставили военный корабль, набитый ядерными боеголовками и заваленный пушечно-ракетным вооружением и системами ближнего ПВО. Материал становился сверхпроводником уже при минус двадцати, и даже при небольшой подаче электричества парил над поверхностью на высоте метров десяти. Попав в тёплый климат Стикса из ледяной пустыни, боевая махина легла брюхом на землю, и случились все остальные неприятности, происходящие в этом мире. Так и стояли рядышком. Громадина летающего корабля, не имевшего сил летать, и циклопического размера бронепоезд с жалкими остатками экипажа.

А потом к отчаявшимся, голодным и с трудом отбивающимся от заражённых людям припёрлась Азалана. Возможно, стальную зверюгу привлёк летающий крейсер или броня «Асмодея». Металлическая горгулья притащила с собой холод и выбила бродивших вокруг поселения заражённых, решив проблему безопасности и нехватки споранов, а крейсер, снова попав в ледяную стужу, поднялся в воздух. От экипажа летающего корабля нолдов тоже осталась всего горстка людей, и тогда в чью-то умную голову пришла мысль перетащить остатки экипажа крейсера на бронепоезд, а затем появился грандиозный проект.

Смысла держать всю громадину стратегического ракетоносца в рабочем состоянии не было. Он летал только в холоде, а для жизни гораздо лучше подойдёт стаб с тёплым климатом, чем промороженное жильё при минусовой температуре. С платформы крейсера вытащили два небольших реактора и блоки сверхпроводника, которые установили под вагоны. Теперь «Асмодей» мог летать в условиях низких температур, а саму низкотемпературную аномалию обеспечивало наше знакомое чудовище, бывшая Алёнушка, которую тут называли Азалана. Для неё даже специальные лежанки на вагонах создали, чтобы она могла удобно усесться и превращаться в металлическую статую.

Позднее, через много лет, из остатков крейсера создали ещё один транспорт, с реактором и холодильниками, которые охлаждали сверхпроводники, и появилась возможность передвигаться при комнатной температуре. Судно ползало с черепашьей скоростью, приподнимаясь всего на несколько метров, но имело впечатляющую грузоподъёмность. Приходилось выискивать маршрут, чтобы оно могло пролететь, не сев на торчащую крышу дома или холм, но зато на него можно было загонять «Асмодея» целиком. Осталось и несколько блоков на изготовление небольших летающих катеров для быстрых перемещений.

Летающие только в холоде корабли – штука очень удобная, но позднее и у «Асмодея» появилась возможность двигаться по тёплым зонам Стикса. Нужно было всего лишь сделать термоизоляцию и охладить платформу сверхпроводника до минус двадцати градусов Цельсия, а потом подать немного тока, чтобы взлететь, но основная проблема была не в этом. Так получилось, что «Асмодей» и крейсер нолдов попали в Стикс глубоко в Пекле, и только крепкая броня и избыточное вооружение помогли выжить до встречи с Азаланой. Да, именно с её появлением все связывали своё чудесное спасение. Холод, который приходил с ней, распугивал тварей лучше скорострельных зенитных пушек. Именно поэтому бронепоезд путешествовал по наводке своей волшебной хозяйки, следуя за студёной бурей. «Асмодей» плыл по ледяной пустыне, пинками распихивая самых громадных и страшных заражённых, которые забивались в глухие норы, прижимались друг к другу и грелись. Собственно, что мы и видели в нашем торговом центре.

Под защитой отрицательных температур жители бронепоезда могли нагребать груды полезного оборудования и уникальных материалов, которые можно найти только в центральных, самых опасных областях Пекла. При обычных обстоятельствах неприкрытые суровой стужей обитатели «Асмодея» наверняка были бы съедены. Заражённых здесь так много, и они такие здоровые, что от них не спасёт никакая летающая броня высокоразвитой цивилизации и избыточное пулемётно-пушечное вооружение.

Вот какие интересные истории рассказывал Снилс, ковыряя вилкой в тарелке и пьяно буровя:

– Азалана приказала вас в гости притащить. Она тут самая главная и именно она знает, куда ледяная аномалия пойдёт. Всё такое: гостеприимство, покормить, одеть, экскурсионная программа. – Он выдохнул и бахнул сразу полстакана коллекционного вискаря.

Судя по лёгкости, с которой спиртное было выпито в один глоток в таком объёме, человек долго и упорно тренировался. Вешалка встала в полный рост, сделала серьёзное лицо и заорала:

– Именем Азаланы! Заклинаю тебя скрипкой, которой ты согревала наши промёрзшие души, покажи нам свой город! Я требую положенную нам экскурсию! Я хочу увидеть всё, что видели ваши гости! Везде, где вы водите гостей, я тоже хочу побывать!

Всё было так, как супруга орала на заброшенном корабле древних космонавтов. Тот же требовательный тон и серьёзное лицо. Снилс аж поперхнулся куском колбасы, которым он в тот момент закусывал, и замер с перепуганным лицом, а я пытался успокоить трясущуюся в беззвучном смехе диафрагму. Ничего не происходило, динамики под потолком молчали, а «Асмодей» продолжал свой неспешный полёт без единого толчка. Супруга по-прежнему стояла с командным выражением лица, подобающим моменту.

– Вот разоралась, – бурчал Снилс. – Услышали тебя. Она всё знает, что в вагонах происходит, и нечего так орать.

Мне оставалось только лыбиться. Вариант с голосом с потолка не прокатил, но попробовать стоило.

Неожиданно «Асмодей» содрогнулся и начал уходить юзом. Сцепка летающих вагонов подразумевала небольшие люфты, но была жёсткой. Мы с Вешалкой бросились к выходу из вагона и полезли на переходную галерею. С неё открывался прекрасный вид на весь состав. Словно утки к корыту с кормом, мы пёрлись вверх, слегка подталкивая друг друга боками, при этом не нарушая общего направления движения и не замедляясь. Вешалка видела одно, я видел то же самое, только с некоторыми добавками.

Вагоны тормозились, насколько это можно сделать экстренным торможением летающего состава. Хвост бронепоезда заносило, а на головном и находящемся в середине состава локомотиве включили две здоровенные авиационные турбины на реверс. Передняя часть практически остановилась, а летящие сзади вагоны разворачивали состав. Самое интересное происходило в голове поезда. Азалана была на своём месте, только сейчас превратилась в огромную горгулью из серого металла и стала раза в полтора больше. Словно испуганная кошка, она шипела, рычала и скребла когтями по броне, показывая всем своим видом силу и мощь. Это, наверное, ещё одно боевое превращение, пришедшее на смену красивому, инкрустированному драгоценными камнями телу. Такое поведение всемогущей хозяйки состава было неслучайным. Азалана пыталась отпугнуть другое страшное чудовище.

Моя старая знакомая, в лице той самой дымной тётки, находилась на какой-то штуке, сделанной тоже из дыма. Не знаю, почему её никто не видит, кроме меня и стальной горгульи, но именно из-за неё бронепоезд и тормознулся. Мы висели метрах в двадцати над небольшим городком из одно-двухэтажных домиков в незатейливом исполнении. Они были сделаны из мусора и подручных материалов, с элементами восточного стиля. Трущобы, только в бедном районе Азии. Меня даже гордость охватила, раз моя тётка круче, чем хозяйка «Асмодея».

Вешалка наверняка умеет читать мысли или уже просто приловчилась наблюдать за моим поведением.

– Опять она?

– Ага, – ответил я, рассматривая в оптический прицел происходящее.

Супруга делала то же, но дымную не видела. Рассматривать окружающих через оптический прицел – дурной тон, но из оптики больше ничего под рукой не имелось, а любопытство было.

Гостья разместилась на чём-то вроде довольно большой старинной лодки и сидела на бочке, которая стояла на палубе. Через прицел разглядеть сложно. Вольготно рассевшись, закинув ногу за ногу, она равнодушно поглядывала на шипящую и скребущую когтями Азалану и уходящий в дрифт «Асмодей». Затем, наверное, подул мистический ветер, паруса утлой лачуги надулись, и дымная лодка поплыла вдоль состава. Бывшая Алёнушка бежала по крыше, шипела, рычала и скребла когтями по броне, сопровождая идущую метрах в десяти от вагонов лодку с нашей гостьей.

Посудина почти поравнялась с нашим вагоном, откуда мы с Вешалкой с интересом наблюдали за происходящим. Теперь я мог разглядеть картину в полном великолепии. Да, мне не показалось, она сидела на бочке и держала в зубах трубку. Я не курю, поэтому не знаю, как она называется, такая, как в мультиках про пиратов, с тонкой ножкой и бочоночком, в который табак запихивают.

Всё это время я подробно докладывал супруге то, что она не видела, в максимально полной и литературной форме.

– Пиратка, блин. Ей только треуголки не хватает, – негромко пробурчала Вешалка.

Тётка достала из-за бочки самую настоящую треуголку и водрузила на голову.

– Теперь есть. Твои мольбы услышаны. Она её из-за бочки достала, а сейчас в твою сторону смотрит и лыбится, – сообщил я о произошедшем.

– Пипец, – традиционно прокомментировала супруга.

Проплыв ещё немного, дымный корабль рассеялся, Азалана успокоилась, перестала рычать и шипеть, а затем вернула себе прежний облик горгульи в драгоценных камнях и диковинных надписях. Она была совсем рядом и перед тем, как убежать в голову поезда, очень подозрительно и внимательно глянула в нашу сторону. Мы провожали скачущую по вагонам богиню бронепоезда взглядом, с интересом наблюдая, как она прыгала.

Я обнял Вешалку и зашептал:

– Младомуж может рассчитывать на медовый месяц?

– Да, чуть позже, хочу за суетой понаблюдать. Все такие нервные и так бегают.

Такое буйство хозяйки «Асмодея» и экстренное торможение незамеченными пройти не могли. На крыши вылезло немало народа, но я видел глазами, а супруга – взглядом нимфы и сенса. Наверняка для неё сейчас происходящее было более впечатляющим, чем планы на некультурный отдых. И да, хорошо, что остались понаблюдать, и второй раз да, я знаю, что планы создают, чтобы знать, как не будет.

Бронепоезд остановился, выровнялся и потихоньку начал движение, Азалана снова стала просто металлической инкрустированной статуей, суета улеглась. А потом километрах в пяти прямо по курсу «Асмодея» вспухло огненное море. Пламя раскинулось на многие километры. Как раз там, где бы мы были, не тормозни нас дымная тётка. Огонь горел жарко, с гулом разрывая холод ледяной аномалии. Пламя рвалось из земли, словно зажгли тысячи гигантских газовых горелок для резки металла. Или даже больше похоже на горящие нефтяные фонтаны, которые я по телику видел.

На случай выхода «Асмодея» из холода внутри корпуса сверхпроводника были охлаждающие элементы и куча генераторов, способных поддерживать отрицательные температуры, чтобы бронепоезд продолжил лететь даже в условиях жаркого лета, но таким пожаром нас наверняка приземлит.

Суета номер два. Мы тут всего несколько недель, об устройстве бронепоезда знаем лишь из пьяных рассказов Снилса, но напряглись не по-детски. Местные жители очень активно забегали, всеми возможными способами выражая озабоченность произошедшим. Ревели сигналы тревоги, оживали орудия, десятки беспилотников уходили в стороны. Дроны были от довольно крупных, стартующих на реактивном ускорителе и улетающих вдаль, до обычных квадрокоптеров, нарезавших круги вокруг состава. Ревели турбины, гудели вентиляторы. «Асмодей» забирал вбок и уходил от огня в сторону.

– Чё думаешь? Как тебе многоходовочка? – поинтересовался я у супруги.

Вешалка прекрасно поняла, о чём я, и проговорила своё видение величайшего кидалова:

– Ага. Кто-то очень продуманный хочет сохранить бронепоезд и надоумил скрипачку вытащить нас из башни. Судя по тому, как Азалана в штаны навалила при виде дымной, то её по классике втёмную сработали. Знай Алёнушка, кто за нами таскается, первая бы приказ на применение тактической боеголовки отдала, чтобы наши башни спалить. Интересно, что ей наобещали, если она даже аяши терпела?

Я согласно кивнул:

– Раз нас на бронепоезд взяли, теперь дымная «Асмодея» оберегать вынуждена. Те, кто огоньки зажёг, наверняка бы вагоны приземлили. Не думаю, что Азалана в огне сгорит, наверняка они знают, как её убить или поймать. Кто-то в курсе, что за нами дымная таскается, и нас специально на «Асмодее» поселили, чтобы она бронепоезд охраняла, раз уж мы тут обитаем. Я только не представляю, куда и где мы влезли, раз нас так используют. Как по мне, одной Алёнушки достаточно, чтобы половину Пекла выбить. Только не пойму, почему дымная с выжигания мозгов на умильную заботу перешла?

Супруга полностью была согласна с ответом, но тему раскрыть не дали. В сторону бронепоезда откуда-то издали полетели огненные росчерки. Часть из них взорвалась на подлёте, а часть совсем рядом с первыми вагонами, натолкнувшись на небольшие вспышки чего-то на броне. Торчавший совсем рядом Снилс, тоже наблюдавший за паровозным дрифтом, что-то прокомментировал на матерном по поводу выстрелов, а супруга сделал удивлённое лицо:

– Опять мертвецы? Я их не чувствую. Как нимфа не вижу, только сенсом.

Снилс начал запихивать нас обратно в вагон, пытаясь увести в защищённое бронёй нутро состава, и принялся объяснять:

– Это не мертвецы, это куклы внешников треклятые. Они давно на «Асмодея» охотились. У них мозгов нет, только инстинкты. Это не люди, они неразумны. Скорее всего, они ваш скоростной поезд за нас приняли и попытались убить. Хорошо, что вы на небольшую группу разведчиков наткнулись, – сообщил наш друг-алкоголик.

Историю про нападение на наш скоростной поезд мы раньше рассказывали, но он её до этого игнорировал, а теперь вдруг разговорился.

– Какая небольшая группа? Да их там до хрена было! А раньше чего молчал? – возмутилась супруга.

– Конечно маленькая. Они тысячами ходят. Не любят тут об этом говорить. Они давно за бронепоездом охотятся. Заражённые их игнорируют. Пока не сдохнут, совсем внимания не обращают, а как кони двинут, так трупы съедают без проблем, а пока живые – не трогают. Это как бы биороботы. Внешники их тут миллионами ловят и какой-то органикой накачивают. Для мира они становятся мёртвыми и в заражённых не превращаются, но разум умирает, а тело полностью переходит под контроль боевого модуля. Могут стрелять из автомата и даже из пушки, консервы открывать и жрать, тёплую одежду найти и надеть, если холодно, или в тенёчке постоять, когда жарко. Прятаться могут и ждать. Всё это в мозг сразу добавляют. Это не остаточные знания, им это потом в голову засовывают. В отряды подбирают по принципу сильного тела, в основном мужиков, но берут и баб, и подростков-акселератов, и все они одинаково точно стреляют, умеют воевать группой и с техникой управляться. Самые что ни на есть зомби.

– Вот это техника у ваших внешников!

– Нет у них техники, только биология. Вообще технику не используют. Они нам несколько раз попадались, но сразу дохли. Эти уроды совсем на людей перестали быть похожи, и что им от «Асмодея» нужно, никто не знает. Может быть, мы их просто раздражаем.

– Давно охотятся?

Снилс яростно закивал:

– Давно. Очень давно. Опять огнём хотели прижечь, но такого раньше не устраивали. Они тут целое море зажгли. Если бы Азалана нас не тормознула, живьём бы сгорели. Вот у кого голова! – искренне и незамутнённо произнёс наш алкоголик и для подтверждения своих слов воздел указательный палец.

Вводить его в курс полной ситуации, что Азалану дымная тормознула, я не стал. Пусть верит в непогрешимость своей металлической горгульи, ему тут жить.

«Асмодея» ждали в другом месте, и скрываться злодеям смысла больше не было. Враги срочно выдвигались к нам, перетаскивали тяжёлое вооружение и открывали огонь по готовности. Логика у мертвецов, как, кстати, их тут тоже называли, была действительно нечеловеческая. Чистые роботы. Быстрые, слаженные, невероятно ловкие, с кучей навыков, но невероятно тупые, если что-то пошло не по плану. Марионетки внешников ловко управлялись с техникой, слаженно перемещались и атаковали «Асмодея» дружным фронтом, но совершенно бестолково. Вместо того чтобы перегруппироваться, а то и вовсе отложить атаку до следующей, более удачной засады, они выдвинулись к бронепоезду под огнём главного калибра наших орудий и ракет, а потом вступали в бой, как только могли нас достать.

Броня и системы активной защиты вагонов отлично держали удар, а превосходство огневой мощи нашего состава было неоспоримо. Снилс злобно бурчал, что сейчас им вломят по самое не могу. Бронепоезд ещё не задействовал бо́льшую часть своей силы, а на позициях нападавших рвалось, горело и вспыхивало, выжигая участки размером с приличные стадионы. Огненные вспышки поднимали целые бураны снега, сметая взрывной волной сугробы и разрывая тела. В сторону нападавших полетело множество беспилотников. Преодолевая тугой ледяной ветер, небольшие машинки-камикадзе ушли к нападавшим, и там вспухло целое зарево разрывов. Потери врага были просто эпические, и если бы не Стикс, то женщинам небольшой страны пришлось бы несколько десятилетий рожать новую армию после таких потерь.

Если честно, то и несколько тысяч ударных дронов, выпущенных залпом, для небольшой страны – это годовой военный бюджет, но опять же Стикс. Внешники, помешанные на биологии, хапали людей сотнями тысяч, превращая в безмозглых марионеток, а на «Асмодее» был целый завод, который печатал на принтерах детали из пластика и паял электронику из халявных деталей, которые грузили на складах чуть ли не лопатами.

Всё это нам вещал увлечённый боем Снилс, объясняя, что найти в Стиксе снаряд на порядок сложнее, чем приловчиться сделать дрон из материалов, которых тут завались, а если не бояться строгого законодательства, то сварганить гексоген, аммонал или примитивный тротил проще простого. Поэтому снаряды берегли, а беспилотники были расходным материалом. Вот такая война халяв, обеспеченная этим чудесным миром со всем его избытком ресурсов.

Наше личное оружие никто не отнимал, более того, мы совершенно беззастенчиво пополнили запасы растраченных в башне гранат и патронов, пользуясь арсеналом «Асмодея», но конкретно сейчас бой шёл на таком расстоянии, что от стрелковки толку не будет, да и орудий бронепоезда пока хватало.

– Я пока с вами побуду, – сообщил Снилс после переговоров по рации. – Сейчас вторую волну беспилотников готовят.

– Вторую? Это сколько ж их у вас? – удивился я.

– До хрена. Но эти самолётного типа, летят недалеко, а взрываются офигеть как. Самодельная крылатая ракета. Ща мы им по самые выключатели всунем.

В сражениях такого масштаба принимать участие мне ещё не доводилось. Самое эпичное, что я видел, это нападение на наш Стаб чудес, когда пришлось с помощью квадрокоптера и гранаты помощь Вомбата вызывать. Здесь масштаб был на порядки больше.

– А-а-а, – заорал Снилс, закатил глаза и забился в припадке.

Огонь орудий бронепоезда резко стих. Кроме единичных башен, почти все стволы умолкли. Правда, через несколько секунд часть из них ожила, но это было совсем немного по сравнению с прежней лавиной снарядов. Я сразу понял, что произошло, как по внутренним ощущениям, так и по испуганному взгляду Вешалки. По «Асмодею» долбанула просто эпической силы нимфа, невозможной силы, превратив всё мужское население в хрипящие куски мяса. Марионетки внешников пошли в атаку, стараясь сократить расстояние.

Как оказалось, у меня в мозгу стоял увесистый блок, поставленный моей супругой. Здоровый такой дрын, расклинивающий мою чувствительность ко всяким мозголомам и не позволявший действовать другим нимфам. Если вдруг появится нимфа, которая окажется много сильнее моей супруги, то, возможно, она сможет вытащить этот кусок деревяшки из моих извилин и вбить свой, но это вряд ли. Не думаю, что существует много таких, кто может поднять целый паровоз покалеченных, при этом обезболить и заставить идти, несмотря на поломанные ноги и вывернутые кишки. В Стиксе нимфа, управляющаяся с двумя, а то и тремя сразу мужиками, считалась очень сильной и могла потихонечку претендовать на хорошую жизнь, а то и перехватить управление целым стабом, набитым её любовниками и обожателями, используя мужчин по очереди и внедряя им свои нужные мысли.

Помимо меня, в вагоне остались в сознании братья-аяши. Они наверняка сами по себе устойчивые ко всему, что только можно представить. Слегка поморщились, и всё. Ким вначале завопил от боли, но потом быстренько оклемался, даже не потеряв сознания. Скорее всего, моя защита мозгов, как любимому и дорогому супругу, была выполнена в виде титанического мозгового щита. Сам удар я почувствовал, но проигнорировал, а корейцам Вешалка поставила блоки попроще. Почему она? Да потому что больше некому. Киму прилетело, но слегка, а не так, как Снилсу, который немного покатался по полу, выплёвывая густые комки пены, а потом вырубился. Ким отделался лёгким испугом и небольшой головной болью, хотя воздействие продолжалось.

– Где Джамп? – начал я трясти Кима, беспокоясь ещё об одном члене команды.

– В цеху. Где ему быть? Он квадрокоптеры паяет, а его лягушка рядом стоит, лабораторию охраняет, – получил я ответ.

Все засуетились. Надо было срочно узнать, где наш молодой кореец. Вешалка сказала, что она ему тоже защиту мозгов делала, но у каждого по-разному, и последствия такого сильного удара наверняка будут. Уложили на кровать Снилса, прихватили оружие, но никуда уйти не успели. Зелёная подружка вволокла беспокойно дзямкающего, еле стоящего на ногах Джампа. Он показал жестами, что с ним всё в порядке, может, только слабость и лёгкая боль в голове, а так ничего. Ким выступал в роли синхрониста.

Вся наша банда, благодаря предусмотрительности Вешалки, отлично перенесла удар. Любители носить тряпьё с колечками прекрасно поняли произошедшее и наверняка даже почувствовали удар, но признаков, что им это причинило какое-то беспокойство, не проявляли, а вот на «Асмодее» творилась жуть. Мы перебрались в соседний вагон, где все помещения были завалены стонущими и кричащими от боли. Волны силы продолжали разливаться, не отпуская мужчин ни на секунду.

После того как подружка Джампа убедилась, что передала своего любимого в надёжные руки, она скинула шлем, поцеловала, перекинулась с ним дзямками, водрузила шлем обратно и убежала заниматься обороной бронепоезда. Зеленокожая подружка крайне удивилась, что вся мужская часть нашей бригады осталась на ногах. Руководителем нашей команды был назначен Джамп, который и раздавал нам указания, используя Кима в качестве переводчика или произнося слова на пинглише.

Ситуация на «Асмодее» полностью повторяла великую историю про Мальчиша-Кибальчиша в изложении революционного классика. Систем вооружений и боевых постов на бронепоезде теперь было больше, чем тех, кто сейчас мог сесть за гашетки роботизированных систем ведения огня. Меня на базе учили управлять орудием бронетранспортёра. Я был не очень уверен, что попаду хоть в кого-то, но одного того, что я мог прицелиться и открыть огонь, уже оказалось достаточно, чтобы мне доверили боевой пост из тех, которые устанавливали на бронепоезд, снимая с бронетехники нашего мира. Всё оборудование было интуитивно знакомо, чуть иное, но вполне понятное. Вместо наших 12,7 тут был.50 БМГ, надписи на английском, но оптика и теплак почти такие же, как и на месте наводчика-оператора БМП. Оставалось только сообщить Джампу:

– Окей.

– Рили? – уточнил кореец.

– Йес. Окей, – отчитался я. Джамп кивнул и убежал занимать соседний боевой пост.

Как говорил Ким, хотя у корейцев не было оружия в обычном обиходе, но все они проходили военную службу и через одного умели водить танки и стрелять баллистическими ракетами. Вешалка заняла место рядом со мной, села и закрыла глаза. Я просто чувствовал, как силы супруги охватили мои мозги и наши разумы слились в одно целое. Она смотрела моими глазами и отдавала команды, а я, словно послушная лошадь, понимающая команды наездника, шевелил копытами и делал так, чтобы пули летели куда надо.

Семья, блин, но для этого и существует любовь, чтобы не выпендриваться, а делать то, что надо, и тогда, когда надо. Моя обожаемая сидела рядом в кресле, закрыв глаза и ощущая пространство на многие километры своим даром сенса. Мы были словно один организм. Мои руки и знания управляли огнём крупнокалиберного пулемёта, а она выискивала цели, чуя их за укрытиями и непроглядным туманом, даже там, где были бессильны оптика и тепловизоры.

В «Асмодея» летели кучи снарядов. Супостаты притаскивали всё более крупнокалиберные гадости, щедро осыпая бронепоезд, а наша дружная семья пыталась как можно раньше учуять пакостников и отправить туда немного.50 БМГ, если доставали, конечно. Броня крепка и покрыта несколькими слоями динамической защиты, комплексы активной защиты работали не переставая, но и врагов прибывало изрядно, и все с подарками.

Я просто чувствовал, как нежные ладошки крепко схватили мои мозги и помогали всеми возможными способами. Мы уже приловчились выбирать нашим чутьём самых злобных и мерзких пакостников, обладающих наибольшими пушками, и как могли пуляли по ним. Вскоре я обратил внимание, что за нами наблюдают наши соседи. Длинноствольный.50 был вполне приличным калибром и серьёзным аргументом в обычном бою против людей, но когда на тебя нападают мутировавшие уроды, обделённые даром боли и прущие по командам своих неведомых хозяев, то пулемёт имеет весьма небольшой профилактический эффект. Даже если нападающему отрывало обе ноги и руку, то пока тело истекало кровью, он всё равно пытался стрелять из оружия, которое допускало использование одной конечности. Гарантированно останавливали только попадания в голову и верхнюю часть туловища.

На наш меткий огонь в пустоту, из которой потом вываливались самые опасные негодяи, обратили внимание. Как только я находил очередную цель по наводке своей обожаемой супруги, то по моим трассерам открывали огонь соседние башни крупных калибров и работали автоматические миномёты, отправляя в обозначенные мною места увесистые прилёты. Я это тоже заметил, и мы с моей любимой занялись нахождением и обозначением приоритетных целей. Огонь, горящий на десятках километров площади посреди ледяной аномалии, и постоянно меняющий направление ветер создали невероятную снежную бурю с нулевой видимостью, где приборы просто слепли. Половина орудий нашего и соседних вагонов работала по наводке моей супруги, а другие огневые точки «Асмодея» передали в распоряжение ещё нескольких сенсов, живущих на бронепоезде. Я просто знал это. Моя суженая уже всех почувствовала, посчитала и мне доложила, чтобы я лишними вопросами не задавался.

Или Вешалка кого-то пригнала своим умением, или на «Асмодее» техника была реально продуманной, но прибежали несколько женщин в измазанных маслом спецовках, показали жестами, чтобы я немного не стрелял, и за полминуты перекинули управление с моего пульта на соседнюю башню, точно такую же с.50 БМГ. Мой ствол был уже раскалён, и я почти полностью выработал БК. Пока они колдовали над перегретым пулемётом и перезаряжали ленту, я мог преспокойно давать трассеры по прибывающим врагам с резервного боевого поста. Получалось просто фантастически эффективно, но гадёнышей пёрло всё больше и больше. Каждая волна раз в пять превосходила предыдущую. Скоро нас просто завалят трупами, и нам придётся задохнуться от вони навалившихся на «Асмодея» разлагающихся тел.

То, что мы избежали огненной ловушки, не означало, что нас не додавят. Силы были привлечены такие, что, даже не удайся удар нимфы, бронепоезд просто придушат числом. Не представляю, сколько надо выгрести народа, чтобы собрать такую армию. В отличие от «Ленина» и «Че», «Асмодей» был местом не для жизни, а только службы. На нём несли вахту почти все обладательницы зелёной кожи в качестве бойцов, было много женщин-техников и просто кухарок. Все они заняли места у орудий, сменив мужчин, однако это позволяло лишь замедлить, но не отогнать наступавших.

Тряхнуло. Через обзорные камеры было хорошо видно несколько росчерков, прилетевших в середину состава, где находились локомотивы. «Асмодей» терял ход, а к нам, проминая сугробы, бежали десятки тысяч людей, замотанных в лыжные костюмы и ведущих огонь кто из чего. Была и техника. Нападавшие приближались, скоро нас можно будет гранатами закидывать.

И небеса разверзлись, и на поле битвы обрушился ливень. Прямо так в исторические книги этого мира и записать, используя высокий стиль. Ага, при минус шестидесяти крупные капли били об обшивку «Асмодея», стекали струями, сливаясь в лужи. Потоки вскипали и шипели, заливая сугробы и образовывая облака пара. На нас лил дождь из замёрзшего воздуха. Бортовая автоматика бронепоезда мгновенно сработала системой противоатомной защиты и заурчала вентиляторами. В ушах заложило от избыточного давления. Хотя языка автоматического оповещения я не понял, но загоревшиеся повсюду небольшие зелёные панельки с очень знакомым изображением наземного ядерного взрыва не оставляли иного трактования.

Вбежала перепуганная девушка из местных, но не воительница, а в потёртой спецовке. Крича жестами, показала, что нас срочно зовут. Ей стоило большого труда не произнести ни слова, но заскоки местных религиозных фанатиков были непоколебимы. Мы бросились следом за ней.

Цефея спала. Не в переносном смысле, как Спящая красавица, которая сто лет пролежала в колдовском стазисе, а как обычный человек, который просто не может проснуться, наверняка видит сны и ворочается на неудобной складке простыни. Даже можно было приподнять голову и попоить несознательное тело. Очень напоминало, как младенцы грудь во сне сосут не просыпаясь. Рея по каким-то своим космическим приметам сказала, что это будет продолжаться не меньше недели, и тут нет ничего такого, но и остановить умение мы не сможем.

Одарённая аяши лежала со спокойным и умиротворённым лицом, иногда видела сны и улыбалась, а с кончиков пальцев рук срывались крохотные снежинки, образуя неосязаемую голографическую метель в комнате. Красивый снежный смерч радовал глаз в купе, а выходя за корпус «Асмодея», становился материальным, приносил груды снега, гнал ветер и понижал температуру настолько, что термометры упирались в свои нижние пределы измерений, а где-то там, на высоте, набирая полную силу, холод превращал воздух в жидкость, образуя настоящий ливень.

Очередные недокументированные возможности одарённой. Цефея выдала ледяной шторм, переклинила его на себя и сейчас качала жуткий холод, от которого мёрзла техника, день превратился в ночь от снежной бури, а всё живое на сотни километров вокруг – в куски льда. Врагов, одетых в тёплые костюмы и не чувствующих боли, после запуска морозного умения Цефеи хватило на несколько секунд, после чего они начали замерзать и валиться с ног, превращаясь в ледяные статуи, которые можно было просто разбить на осколки. Нападавшие хорошо подготовились к бою при отрицательных температурах, но когда за малым не замерзал кислород в носу, то даже не чувствующие боли бойцы не могли выстоять.

Возможно, обитатели «Асмодея» знали гораздо больше об аяши, а нежелание с нами разговаривать имело вполне объяснимые причины, помимо религиозных заморочек.

Если говорить в терминах моей супруги, не используя реальные выражения, которые мы употребляли для описания ситуации, – это был пипец. Со злыми и пакостными врагами мы успешно расправились, заморозив всё живое на сотни километров вокруг, но это ничуть не решало нашу проблему. Мощнейший источник умения Стикса, вырубивший всех мужчин на бронепоезде, кроме нашей банды, продолжал действовать, на нас лился дождь из азота, а на «Асмодее» были серьёзно повреждены энергоустановки. Электричества с лихвой хватало на поддержание противоатомной защиты, рециркуляцию воздуха и обогрев, но возможность самостоятельного перемещения бронепоезд утратил. «Асмодей» просто висел на высоте десяти метров, но не дрейфовал, уцепившись за какую-то магнитную аномалию. Таких мест в Пекле полно, на них даже не обращали внимания, чуть поддавая тяги турбинам и корректируя направление винтами, но без двигателей мы встали намертво.

Бронепоезд готовился для постоянного функционирования при минус шестидесяти в условиях ледяной аномалии Азаланы, и мы могли вполне переждать недельку-другую, пока Цефея мило дремала и качала ледяной дождь из азота. Системы бронепоезда, подготовленного для действий в условиях ядерного конфликта, отлично отрабатывали, но проблема была в другом.

Супруга бегала по вагонам от одного мужика к другому, одаривая их своим защитным умением, но после удара нимфы, кратно превосходившей её по возможностям, удавалось только купировать последствия, переводя человека в состояние овоща. Вместо кричащего от боли и рвущего от напряжения мышцы куска мяса мы получали транспортабельное тело. Полностью убрать последствия умения нимфы, которая шарахнула километров на сто и вырубила всех, Вешалке оказалось не под силу. Моя защита и защита корейцев сработала только потому, что она была поставлена до удара и индивидуально. Прежде чем наложить влияние, Вешалка очень внимательно учитывала все наши особенности, которые видела в форме каких-то ниточек, перевязывая и заплетая их в узелки. Нужна была срочная экспедиция в жидкий азот, чтобы найти и прибить паскудницу, превратившую мужское население «Асмодея» в бессознательные тела.

Глава 7. Фонарики!

В ночь и дождь из жидкого азота шли Плутон, я, Вешалка и отряд зелёных женщин. Кима и Джампа брать не стали, хотя они были в полном порядке, а после дополнительных движений руками моей суженой совсем перестали реагировать на внешние посторонние воздействия. Вешалка серьёзно опасалась, что вблизи такой могучей обладательницы умений защита корейцев не выдержит. Из наших азиатов могут сделать управляемых марионеток или превратят в безмозглые овощи. Возможно, их просто попросят умереть, если не смогут взять под контроль. Марс и Рея остались с одарённой. Камишку, дорвавшуюся до приключений, пришлось долго уговаривать посидеть на «Асмодее». Уж и не знаю, что ей пообещала Рея, которая для художницы в последнее время стала лучшей подругой, но недовольная рисовальщица, раздувая от возмущения ноздри, всё-таки осталась под прикрытием брони.

Вешалка прекрасно представляла направление, до цели всего несколько километров, но дальше начиналось самое сложное. Женская зелёная броня с её чудодейственными свойствами могла держать минус шестьдесят и пули крупнокалиберных пулемётов, но даже такая защита не была рассчитана на жидкий азот. На нас такой брони не было, и надо было придумать способ не отморозить жопы.

А знаете, чем отличается нейлон от поливинилхлорида, полиуретана, целлофана и полиэтилена? Вот я тоже раньше не знал. Оказывается, нейлон при охренительно низких температурах последним из полимеров приобретает свойства стекла и трескается. Это где-то около абсолютного нуля. Нейлон для нашей задумки подходил, вот только где его взять на бронепоезде? Имелись и другие морозостойкие пластики, только если нейлона ещё как-то можно набрать, то других материалов и вовсе не было.

Мы бегали по «Асмодею», как сумасшедшие сказочные гномы, в роду которых находились запасливые хомяки и суетливые еноты. Отвязывали верёвки, выдирали совершенно невероятные приборы, в которых были провода с нейлоновой оплёткой, и даже нашли настоящий парашют, где стропы и само полотно сделаны из нейлона. Это изделие и должно было стать нашей основой. Женщины перерывали свои гардеробы, отдавая нам все запасы чулок и нижнего белья из этого ценного материала, но на «Асмодее» все дамы прежде всего являлись бойцами, поэтому запасы подобных предметов туалета оказались невероятно скудны, а зеленокожие воительницы и вовсе никакой одежды не имели, обходясь своей внешней кожей.

Мы собирались сделать что-то вроде старинного приспособления для совместной ходьбы вроде тех, что делали из тряпок в средние века, когда горожан выводили небольшими группами из чумного города. В качестве ниток мы использовали снаряды безумно устаревших птуров. Нашлось несколько пусковых установок ПТРК, которые управлялись по проводам. Тончайшая стальная проволочка в оплётке из нейлона тянулась за ракетой и была смотана в удобную намотку. В прочности стальки при таких температурах мы сомневались, но нейлоновая оплётка должна держать швы нашей палатки с ногами.

Сооружение получилось весьма неплохим. Просторный полог был относительно герметичен, внутри мы сделали несколько рёбер жёсткости из пластиковой фигни, тоже морозостойкой, а внизу действительно нашили ноги. Вышло что-то вроде огромной сороконожки. Помимо вооружения, мы взяли с собой изолирующие противогазы и керогаз. Не могу знать точно, как называется это устройство. Там горело топливо, давая много тепла. Хотя прибор почти не вонял и должен был наполнять нашу палатку тёплым воздухом, чтобы держать атмосферу хотя бы выше минус ста, но продуктов горения всё равно оказалось много, да и кислород выжигался. Чтобы повысить эффективность теплообмена, горелку окружили кожухом с кучей металлических пластин. Получился барабан с огнём. Внутри горело пламя, как у автогена, а сзади нагнетал воздух вентилятор. Сами мы оделись в спасательные костюмы, дополнительно нахлобучив на себя всё, что было.

Дождь из жидкого азота поднял конструкторскую мысль в невероятные космические дали. За неполные сутки мы разработали дополнительные сапоги из вспененного пластика, фольги и настоящих валенок, сделанных из шерстяных одеял, которые вшили в наше сооружение. Утеплили спасательные костюмы как сверху, так и снизу, а обогревающие стельки были не только под ногами, но и распределены по всему телу. Создание скафандров для перемещения по дикому морозу перешло в эпическую фазу. Одно дело – космический холод и вакуум, а другое – вполне себе реальные лужи из жидкого воздуха.

Были и другие сложности. Вешалка уже оббежала мужской состав поезда, накладывая своё умение и спасая от смерти. Местные женщины плакали от счастья, кланялись, целовали руки, после того как их мужчин вводили в состояние управляемой комы вместо предсмертных судорог, но с нами никто по-прежнему не разговаривал. Как управлять бандой вооружённых тёток, не имея возможности нормально поговорить? Радовало только то, что русский здесь был в ходу и нас прекрасно понимали. Воительницы были готовы слушать и выполнять все приказы. Мы отобрали двух пулемётчиц и четырёх владелиц штурмовых комплексов. Взять больше не получилось из-за размеров нашего укрытия. И ещё проблема – совершенно непонятно, как нам выползать из-под брони.

Однако решение нашлось довольно скоро. Самое сложное – это смириться с потерями. На бронепоезде имелась техника и системы десантирования. Для войсковых операций, которые нередко вёл «Асмодей», предусматривались люки, ворота и пандусы, выполняющие функции съездов для бронированной техники. Вот таким вагоном и решили пожертвовать.

Он был забит техникой, и куда-то перегнать её не имелось никакой возможности. Чтобы минимизировать потери, женщины из техников готовили боевые машины к испытанию холодом, пока мы подготавливали свою сороконожку к выходу. Они занимались тем, что сливали охлаждающие жидкости из радиаторов, масло из моторов, топливо, выпускали фреон из блоков кондиционеров, демонтировали и перетаскивали в соседние вагоны оборудование, которое можно было разморозить. Снимали аккумуляторы, приборы, даже скручивали гидравлические цилиндры из блоков амортизаторов. Броневики стали похожи на ободранные остовы.

С техники спасали хоть что-то, но другого способа выйти просто не существовало. В нашей системе защиты через обычные двери мы не протиснемся. Чтобы вагон не стал тупиком для сообщения между двумя частями «Асмодея», предусмотрели проход, сварив прямо внутри туннель из металла и заизолировав его подручными средствами, используя все доступные материалы от обычных одеял до пенопласта, полиэтиленовой плёнки и поролона, выдранного из кроватей в спальных вагонах.

Механизмы открывания дверей тоже изолировали от холода как могли. Был небольшой шанс, что ворота можно будет поднять обратно и закрыть вагон.

Создав целое облако пара, люк открылся, наша сороконожка выдвинулась, а в открытое пространство устремился космический холод. Даже невооружённым взглядом сразу стало видно, что система, отвечающая за открывание, отлично отработала, но уже никогда не закроется обратно без капитального ремонта. Гидравлические цилиндры схлопнуло, несколько стальных тросов при таком морозе лопнули, а дверь прилично повело.

Мы вышли наружу. За нами тянулись нейлоновые тросы, прикреплённые к нашей конструкции. Если что-то пойдёт не так, то есть шанс вытащить обратно наши обмороженные тушки.

Всё получилось отлично. Соприкоснувшись с ледяной стужей, купол творения надулся, слегка заложив уши избыточным давлением, и мы пошли.

Первая проба подобия космических костюмов была давно сделана. Несколько добровольцев из женщин покрупнее бегали и прыгали по насту с рюкзаком железок за спиной. Железки нужны, чтобы имитировать вес взрослого мужчины в полном снаряжении с грузом за плечами. Второй вопрос – как поведут себя наши спасательные костюмы на обычном человеке под ливнем из жидкого газа, если ты не обладаешь зелёной кожей. Испытания прошли успешно, но что будет, если это не одна женщина, а целая боевая сороконожка?

Мы шли. Барабан Плутона отлично грел, надувая тёплым воздухом наше укрытие, перемороженный снег под ногами прекрасно держал. Ощущение такое, что идёшь по бетону, который заливали пьяные рабочие, стараясь сделать как можно больше перепадов, затем в него кидали кирпичи, а потом по нему бегали кошки, оставляя следы. Всё это застыло, превратившись в большие волны, получившиеся из сугробов, и множество небольших, но крутых бугорков и ямок.

Всё шло хорошо. Площадь наших ходилок была в несколько раз больше обычной ступни. Когда мы лепили нашей сороконожке лапы, то в них должна была свободно проходить человеческая нога в защитном костюме, который заматывали дополнительной термоизоляцией, а затем надевали самодельный валенок. Со стороны больше походило на слоновьи ноги. Не скажу, что удобно, но площадь распределения нагрузки получилась в несколько раз больше, чем от ноги, и мы совсем не проваливались под наст. Кстати, представления не имею почему, но было совсем не скользко.

Щёлкнули страховочные карабины, и наше творение отправилось в свой далёкий путь. Это уже лирика. Идти нам всего несколько километров, но даже невозмутимый аяши не чувствовал себя в зоне комфорта под дождём из жидкого воздуха. Шли не спеша. В авангарде находилась супруга, пытающаяся хоть что-то рассмотреть сквозь небольшое окошко впереди нашей сороконожки, но она больше ориентировалась на свои чувства, чем на зрение. Нам удалось найти несколько стёкол, которые не трескались на таком морозе, но больших обзорных экранов не получилось, да и день был больше похож на глубокие сумерки.

Джамп, как главный проектировщик нашего укрытия, получал всеобщее обожание и любовь зеленокожей подружки не зря. Сооружение отлично держало форму и защищало от смертельного холода. Помимо оружия и боекомплекта, за плечами висели баллоны с кислородом и горючей смесью. Всё это было соединено с керогазом, который тащил Плутон. По мере выгорания горючей смеси и кислорода мы отсоединяли баллоны и выкидывали их через специальные клапаны, которые отлично пропускали тяжёлый баллон наружу и не пускали холод внутрь. Это тоже предусмотрел Джамп, чтобы нам не таскать лишний груз. Даже изолирующие противогазы оказались весьма кстати. Топливо горело почти бездымно, но продуктов горения выделялось полно, кислород выжигался, и единственным выходом оказалась автономная дыхательная система.

Мы притопали. Это был завод. Промышленные сооружения лепились одно к другому на гигантской территории. Огромные цеха и башни оборудования уходили вверх на десятки метров. Один уровень вверх и сколько-то вниз. Когда сюда пришёл холод аномалии Азаланы и температура упала до минус шестидесяти, ворота на нижние этажи закрыли, а когда Цефея обрушила с неба жидкий азот, закрытые двери основных проходов похоронило под слоем твёрдого, но хрупкого льда.

Нашей банде попасть в подземелье было непросто. «Сороконожка» обтопала с десяток смёрзшихся ворот, пока мы не нашли небольшую дверь с удобным слоем инея. После нескольких ударов молотка на длинной ручке нам удалось открыть проход и заползти внутрь. Куда именно надо идти, мы бы никогда не разобрались, но Вешалка чётко чувствовала источник умения и указывала направление в хитросплетении проходов. Оставалось только понять, как до него добраться по подземным дорогам.

Внешнее наблюдение из подземелья наверняка было повреждено. Это вам не «Асмодей» с противоядерной защитой. Думаю, когда Цефея долбанула своим очередным недокументированным умением, то все камеры видеонаблюдения и связь мгновенно сдохли, поэтому наше появление стало большим сюрпризом. Имелся вариант, что биороботы и вовсе не занимались наблюдением, не имея на то приказа.

В подземелье было холодно, но температура вполне сносная и можно дышать без противогаза. Как только мы оказались внутри, Плутон и банда зелёных женщин бросились выполнять свою работу. Мне с супругой оставалось только отправиться на неспешную экскурсию, осматривая достопримечательности и следуя за яростным мочиловом.

Или зелёная кожа давала способности бойцов, или в царевны-лягушки брали только тех, у кого проснулись такие, или то и другое сразу, но все дамы обладали боевыми умениями, не одиночными и очень сильными. Для тех, кто хочет увидеть, как дерутся бойцы аяши в полную силу, может заснять это на телефон в режиме слоу-мо, а потом посмотреть на замедленном, покадрово. Возможно, что-то и разглядите. Для меня с Вешалкой это был огненный вал, мечущийся размытый силуэт цвета тряпок Плутона и несколько зелёных росчерков, от которых пёр огонь, летели гильзы и всюду падали изуродованные, пробитые пулями, а иногда и мелко фрагментированные тела. Генетически модифицированные, лишённые боли, со встроенными в мозг умениями спецназа, биороботы являлись серьёзными бойцами, и уверен, легко порвали бы любых специалистов, живущих в моей части Стикса. Но они не смогли ничего противопоставить развитым умениям аяши и зеленокожих.

Марионеток внешников было очень много, но их просто рвали, как щенков. О, где же ты, моя наивная, скромная, недоразвитая внешка, как же ты далека от реальных проблем и возможностей этого мира! Аминь!

Если говорить не фигурально, мы с супругой шли по трупам, держась за руки и вертя головами, рассматривая побоище. Здесь мы уже привыкли жить посреди настоящих монстров, переполненных умениями этого мира. Хотя окружающие и выглядели как люди, но обладали поистине космическими возможностями, и только наше обаяние позволяло нам выживать среди этих аборигенов Пекла. Других объяснений у меня не было. Шутка. Конечно было. Ещё более наглое и дурное объяснение, чем отсылка к обаянию и милой мордочке. Божественная лапа. Кто-то великий выстроил череду событий так, что нас вовремя тормозили или давали направляющего пинка, не позволяя подохнуть.

Совпало очень много чудес. «Асмодея» обязательно бы сожгли, если б дымная тётка не тормознула Азалану. Шестую часть экипажа составляли женщины в зелёных бронежилетах из соплей неведомой зверюги, что позволило сдержать врага после удара нимфы, пока Цефея не долбанула умением. Да всё в кучу. То, что на бронепоезде оказались аяши, да ещё и сама одарённая. Этого не могло быть никогда, потому что этого не могло быть никогда вообще, но было. Ещё и меня с Вешалкой до кучи прихватили.

Шоу под названием «Кто быстрее порвёт задницу биороботам внешников» почти закончилось. Зеленокожие и Плутон носились между трупами, контролируя по нескольку раз. Даже с оторванными ногами и руками враги могли укусить или устроить взрыв, выдернув зубами кольцо гранаты. Пока мертвецы не истекут кровью или не получат обширную дырку на полголовы, они могли представлять опасность.

– Ищите! Где-то должен быть вход или бункер, или ещё что-то, – давала рекомендации супруга, а мы бегали, словно буйнопомешанные муравьи, выискивая проходы, двери и схроны.

Несмотря на то что мы тут всех убили, источник воздействия не был уничтожен и продолжал существовать. Теперь мы бегали по заваленным трупами коридорам и пытались понять, что делать дальше.

«Босс, я, кажется, нашла», – показала Вешалке нацарапанную карандашом в блокноте надпись одна из зелёных женщин.

Раз разговаривать с нами нельзя, то нам можно писать, и мы выдали нашей женской кавалерии блокноты и карандаши. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Ей удалось разглядеть то, что даже я не смог заметить. Размытые очертания почти неприметной двери, идеально подогнанной, до десятых долей миллиметра. Стена была окрашена облупившейся грязной краской. Наверное, очередное умение, а может, обострённые чувства бойца или следопыта. Я бы никогда не заметил этого прохода. Даже допускаю, что дверь была обработана хитрым умением и не притягивала взгляд. Мы тут сто раз осматривали коридор и не заметили ничего.

Строило тронуть слой краски, как под ним обнаружилась массивная плита из бронестали. Пришлось немало повозиться, чтобы открыть эту потайную комнату, но прихваченный на всякий случай инструмент и нечеловеческая сила бойцов аяши творят чудеса.

За небольшим коридором находилась комната со стоявшей посередине огромной клеткой. В углу загородки лежала груда соломы и рваных тряпок. При нашем появлении эта куча зашевелилась, и из неё вылезла молодая девушка лет двадцати. Она была совсем без одежды, с небольшими перепончатыми крыльями, полным ртом клыков и просящим взглядом. Плутон начал медленно поднимать оружие, а за ним и женщины, но Вешалка положила руку на ствол Плутона и опустила его. Повторяя движение аяши, нашей основной ударной мощи, то же самое сделали наши зелёные воительницы.

Супруга достала из рюкзака пластиковую бутылку воды и отдала девчонке. Девушка увидела внутри прозрачной бутылки жидкость, подёргала за крышку, не смогла открыть, либо не знала, как это сделать, и прокусила бутылку, высосав воду, жадно поглощая всё до последней капли. Пока она пила, Плутон достал бутерброд, развернул и протянул ей сквозь решётку. Как только с бутылкой воды было покончено, пленница выхватила из рук аяши еду и жадно съела. При этом кусок копчёного мяса упал на пол, но девчонка, проглотив хлеб с намазанным маслом и сыром, совершенно не смущаясь, плюхнулась на колени, ртом подхватила кусок мяса с пола и сожрала. Ещё раз глянула на нас и, очевидно решив, что мы ей больше ничего не дадим, пошла на другой край комнаты, взялась за прутья решётки, расположившись к нам задом, и расставила ноги, выставив нам на обозрение гениталии.

Невозможно передать, как ругалась моя супруга. Даже самые страшные выражения, которые я от неё слышал до этого, сейчас совершенно не котировались. Она тихо материлась, сжимая кулаки, а девчонка так и стояла в призывной стойке, поглядывая на нас недоумённым взглядом. По взгляду Вешалки Плутон в одно движение сбил навесной амбарный замок, который закрывал клетку, и супруга вошла внутрь. Она погладила девчонку по волосам, поманила к себе, а та, отцепившись от прутьев, приласкалась к супруге, прижавшись и замерев в её объятиях. Вешалка что-то шептала и гладила её по волосам, а девушка, словно домашняя кошка, млела и за малым не урчала от удовольствия. Давящее умение начало спадать и, похоже, совсем исчезло.

– Я думала, их всех перебили, – шёпотом говорила супруга, продолжая гладить нашу находку. – Она неразумна, совсем неразумна. Это был страшный эксперимент. Одна тварь хотела всем миром управлять. Я думала, животные их всех нашли и перебили. Ты не представляешь, какие извращенцы это придумали. Её, скорее всего, генетически модифицировали местные внешники. Видимо, что-то добавили от животных, поэтому она такая сильная. Какую-нибудь летучую мышь привили или ещё какую фигню, которая с сенсорикой работает. У нас в братстве поговаривали, что такое возможно.

– Крылья? – прошептал Плутон.

– Да, это, скорее всего, побочное. Они ей что-то новое в голове вырастили.

– А зачем надо было их перебить? – поинтересовался уже я.

– Я тебе потом расскажу.

Девчонка явно не понимала, что мы говорим, но на поглаживание супруги отвечала, словно домашнее животное. Накормленная и напоенная впервые за несколько дней, она была рада, что её гладят и согревают. Злое умение, давившее всё это время, совсем исчезло.

Наверное, Плутон тоже что-то знал и после слов супруги зло морщился. Как я понял своим неосведомлённым умом, мы попали на какой-то генетический эксперимент в череде ещё более страшных экспериментов, где участвовали некие злодеи, которые хотели захватить мир, но у них что-то не пошло. Девчонку нашли и немного подремонтировали местные, помешанные на генетических мутациях внешники, после чего она смогла долбануть умением нимфы километров на сто, да с такой силой, что даже моя супруга офигела.

Одна из пулемётчиц показала бумажку: «Убить?»

– Не надо. Заберёте, накормите, приласкаете и вернее домашнего питомца не найдёте. Будет «Асмодея» от злых мужиков охранять, – пояснила Вешалка.

«Злая?» – протянули опять бумажку.

– Она сама боится. Её тут на несколько дней без корма и воды в темноте оставили. Убить всегда успеете. Она ещё и сенс отличный. Придумаете, как использовать.

Сейчас совсем не было времени расспрашивать, но потом я обязательно допытаю всё в подробностях. Обожаю эти штуки. Прекрасное и блаженное в своей неизвестности место – Стикс. Девушка, которая не умеет открыть бутылку, а просто прокусывает в ней дырку, чтобы выпить воду, может долбануть на многие километры страшным умением. Оставалось только наслаждаться участием в захватывающих приключениях.

Наша находка немного поласкалась с моей супругой и галопом побежала зарываться в кучу соломы и тряпок в углу клетки.

– Замёрзла. Пока дверь сюда оставалась закрыта, тут было тепло, а мы выхолодили подвал, – пояснила супруга.

«Сделаем», – показали листик блокнота.

В подземных галереях было всего около минус шестидесяти, а не под абсолютный нуль, как на улице, но для голой девушки это очень холодно, вот и зарылась в тряпки. Через несколько минут зелёные притащили стопку тёплой лыжной одежды, термобельё, обувь и шапку. Наверное, раздели несколько трупов, выбирая шмотки без кровоподтёков и дырок. Всё было разных размеров и цветов.

Кто-то основательно умел чистить мозги. Девчонку вначале пришлось выманивать едой из кучи тряпок на мороз, чтобы одеть. Как использовать одежду, она не знала, да и что такое одежда – тоже не понимала. Первой её реакцией было содрать с себя натянутый комбинезон, но потом, поняв, что так теплее, и получив ещё один бутерброд, дала надеть на себя всё, что мы посчитали нужным.

– На бронепоезде мужики начинают в себя приходить. Спрашивают, можем ли мы тут посидеть? Пока одарённая не проснётся, они нас вытащить не смогут. Я им сказал, что посидим здесь, – сообщил Плутон.

– И скажи, что тех, кто начнёт в себя приходить, путь под капельницы со снотворным кладут. Мне нужно будет со всеми поработать, – добавила Вешалка.

Плутон замер на полминуты и отчитался:

– Сказал. Так и сделают.

Умение аяши общаться мыслями пригодилось в очередной раз. Свою сороконожку мы бросили на улице, вползая в небольшую дверь, да и запас горючей смеси почти выжгли. Там такой холод, что без дополнительного обогрева мы бы, скорее всего, не дошли, превратившись в сосульки. Ещё одна привычка в Стиксе – это короткий ум. Мы совершенно не думали, как возвращаться назад. Тут хоть бы вперёд дойти, да и планы обязательно поменяются. Сейчас всё было неплохо.

Супруга квохтала вокруг девчонки, тихонечко рассказывала мне страшные истории о жутком эксперименте и попытке захвата мира. Хозяйственный Плутон, всегда выступавший для нас в роли заботливой мамочки, когда мы путешествовали по ледяному небоскрёбу, и тут развернулся. Получив в своё распоряжение кучу женщин, он организовал отличный дом класса люкс. Неподалёку нашли огромный склад, в углу которого примостилась офисная отгородка на полсотни квадратных метров. Если выбросить лишнее вроде ноутбуков и стендов с образцами, то вполне себе квартира.

Для выживания в суровом морозном климате главное умение – это делать печку. Тепло является первоочередной потребностью, невероятно стимулируя обмороженные изобретательные органы. Чего мы только не делали. Обогреватель из духовки в кухонном гарнитуре с электропитанием от солнечных батарей и ветряка, большая, очень дорогая старинная ваза, из которой мы соорудили буржуйку, барабан-горелка Плутона на жидком горючем и кислородных баллонах для путешествий под дождём из жидкого воздуха, отопительные элементы из саморазогревающихся стелек, облепившие наши тела. И это далеко не полный список отопительных устройств.

Теперь мы сооружали ещё одну печку. В офисной секции размещалась маленькая комната, занятая под серверную. Из огромного металлического шкафа шла большая гофрированная труба, идущая к блоку автономной сплит-системы. Шкаф был буквально забит оборудованием, которое мы выкрутили и выкинули. Конец воздуховода отодрали от блока охлаждения и вытащили к трубе, проходившей через весь склад. Вероятно, система вентиляции где-то ещё работала, и у нас была неплохая тяга. Так что топить по-чёрному наш компьютерный шкаф не придётся. Из соседнего склада, наполненного металлопрокатом и чушками, мы натаскали груду стальных заготовок, напоминавших по форме и размеру кирпичи, только раз в пять тяжелее. Из этого и сложили очаг по всем правилам науки, с зольником и возможностью ставить чайник и сковородку.

Следующие несколько часов мы, словно первобытные люди, сидели и смотрели на огонь. Через открытую дверь серверной отгородка бухгалтерии наполнялась теплом, а обгорающая краска с компьютерного шкафа и прогорающие остатки смазки с металлических чушек довольно быстро превратились в дым, вытянувшийся в вентиляцию, и совсем перестали вонять, оставив только лёгкий запах горячего металла. Металлический шкаф, где раньше размещался большой блок продолговатых системных блоков, оказался просто идеален для любителей путешествовать по отмороженным местам. Железяки отлично аккумулировали тепло и не требовали сильного огня. На моей памяти это первый мангал, сделанный из компьютерного оборудования.

Проблема с водой и едой тоже решилась сама. Мы с собой взяли небольшой запас, в основном воду. Если что, то можно неделю совершенно спокойно поголодать, да и без воды несколько дней можно обойтись. После того как мы немного посидели у огня, одна из зелёных женщин показала блокнот Вешалке: «Схожу за едой и водой».

– Я с тобой, – сразу подскочила моя любопытная супруга.

– Я с вами, – не сговариваясь и удивительно синхронно сообщили мы с Плутоном.

Остальные воительницы и, разумеется, наша находка тоже решили идти, раз мы куда-то уходим. После того как мы её освободили и накормили, девушка старалась находиться как можно ближе к супруге или к женщинам Асмодея, притираясь к ним телом, словно кошка. Наверное, боялась потеряться или что её опять одну бросят.

Размер решённой проблемы составлял несколько фур, загнанных на нижние этажи. Зеленокожая приметила эти грузовики, когда коридор от марионеток чистила. Помешанные на биологии внешники заботились о своих неразумных солдатах. Кузова были набиты напитками и едой. Ещё отыскался небольшой грузовик с оружием. Вся еда оказалась однотипной. Хлеб в полиэтиленовых пакетах, печенье, консервы, упакованные в вакуум колбасные изделия длительного хранения и ни одной пачки быстро завариваемой лапши, разводимого пюре или макарон. Обычно полуфабрикаты и лапша в коробках составляли большую часть продуктов как в магазинах корейского торгового центра, так и продуктовых наборов, которые мы находили в апартаментах.

– Странная жрачка. Никого от такого количества твёрдой колбасы не пучит? И где столько взяли? – задавала риторические вопросы супруга, очищая от шкурки палку колбасы и пробуя на вкус, отрезав небольшой кусочек.

Затем она отрезала ещё один кусочек побольше и отдала вечно голодной девушке, которая с интересом крутилась рядом, с радостью получая от всех нас самые лучшие кусочки.

– Да на любой продуктовой базе таких фур можно сто наполнить, хоть на мясокомбинате. Тут всего один сорт колбасы, блин. Скорее всего, внешники заложили в головы своих рабов много боевых возможностей, а умение макароны сварить в мозг не поместилось. Эти заразы умеют боевой техникой управлять и в группе воевать, а стреляют вообще из всего, – выдвинул я свою мысль.

Марионетки, несомненно, умели открыть банку с консервами, разорвать полиэтиленовый пакет и достать колбасу с хлебом из упаковки, чтобы сожрать содержимое, но, скорее всего, готовить не умели. Именно этим и можно объяснить такой продуктовый набор. Внешники их собирали сотнями тысяч и не сильно заморачивались, внедряя только самые минимальные бытовые потребности, чтобы тело не сдохло.

– Ага, шоколадные батончики, тоже одного вида. У меня в том мире диатез в детстве был, когда шоколадом запихивалась. Могла жрать как не в себя и ни на грамм не толстела, только морду прыщами обсыпало. – Супруга зашуршала упаковкой шоколадки, а на новый звук обёртки опять прискакала наша обжора, за что и получила вкусняшку.

Всё это время она металась от нашей фуры, где копались мы с супругой, к соседней, где Плутон и его зелёные женщины рыли вторую машину со жратвой и водой. Во всех случаях девушка что-то жевала, стараясь держать еду прижимая к телу и укрывая от посторонних взглядов ладонями.

– А может, внешники готовить не умеют? Им проще вырастить генетически модифицированный горячий борщ со сметаной, чем варить, или сразу колбасу вместо свиньи, – изрёк я сверхгениальную мысль, но дорогая неожиданно задумалась и пошуршала бумажкой из-под шоколадного батончика.

Внешники, кроме чудовищной генетической модификации, от которой рудиментарные крылышки и массивные клыки растут, наделили девчонку усилением умения нимфы, а заодно и дикими чувствами. Копавшаяся в соседней машине и выпрашивающая еду там, девушка услышала шелест обёртки шоколадки и явилась к нам, засунув просящее лицо под тент нашей фуры.

– Приведи Плутона, пусть Плутон придёт, – попросила её супруга, словно собаку, и ещё раз зашуршала обёрткой вкусной шоколадки.

Девчонка уже знала, кого как зовут, поэтому через несколько минут явился аяши, которого за рукав дёргала наша найдёнышка. Плутон был в недоумении, но не сопротивлялся. Под удивлённым взглядом бойца девушка получила угощение и перестала дёргать рукав парня, принявшись жевать, аккуратно пряча еду в ладошки.

– Что случилось? – осторожно спросил он.

– У моего суженого очередная бредовая идея о проблемах мирового масштаба отросла, – сообщила Вешалка.

– И?

– Дорогой о мире размышлял и хотел у меня про внешников выяснить. Я вот подумала, а что, если умения в мозги сами по себе вшиваются? Если умения сами по себе, то это значит, что внешники научились делать иммунных. Они своим долбаным биороботам сотнями тысяч иммунитет вживляют, да ещё и что-то подмешивают, отчего их заражённые не трогают. Ты об этом знаешь?

Плутон думал долго, наверняка обсуждал информацию с остальными по своей мысленной связи. Немного отмерев, аяши сказал:

– Из близких никто сейчас не знает, но я задал вопросы. Ответы придут как можно быстрее. Ты будешь их знать.

Кто такие близкие и кому он там задавал и чего, Плутон уточнять не стал, а просто сгрёб в охапку жратву и пошёл к нашей бухгалтерской огородке. Мы последовали его примеру.

Печка отлично прогрела помещение, огонь почти прогорел, но от массивных металлических кирпичей шло тепло, прекрасно согревая нашу конторскую комнату. Подбросив в огонь немного наломанных досок с поддонов, зеленокожие женщины сварганили отличный суп, использовав однотипный рацион из грузовиков и немного разнообразив его пачкой лапши, найденной в тумбочке около письменного стола.

Как только поели, снова накинули тёплую одежду и пошли на второй заход. В этот раз нам предстояло убрать последствия боя. По всем коридорам валялись груды трупов. Аяши и воительницы «Асмодея» убивали марионеток сотнями, и у каждого имелся ствол и БК. Мы не были уверены, что сюда не придёт подкрепление или где-то не сидит ещё сотня-другая биороботов внешников, просто потому, что им не приказали напасть. Возможно, у них будет своё оружие, но лучше так, чтобы дополнительные стволы и БК по полу не валялись. Вешалка постоянно сканировала умением сенса территорию, но гарантий не было. Марионеток своим умением нимфы она не чувствовала, а умение сенса плохо работало через стены и под землёй. Возможно, здесь бродит ещё целая толпа недобитков, и оставлять оружие им не следовало.

Машину с оружием мы тоже обыскали, пополнили запасы патронов и гранат, но девать всё оставшееся было просто некуда. Мы перегнали грузовичок на свой склад, прижали задом к стене, придавив двери кузова, а затем сняли аккумулятор. Не сильная защита, но просто так отогнать и расхватать БК со стволами уже не получится. Дальше ходили и собирали автоматы, потрошили разгрузки и вытаскивали из подсумков гранаты. Всё это таскали к нам на склад. А куда ещё? Пусть всё будет на виду.

Бах! Гулким эхом разнёсся звук выстрела и радостный визг нашей найдёнки. Я вбежал в ангар, за мной все остальные. Девчонка подняла автомат с дымящимся стволом над головой и ещё раз швырнула в кучу, куда мы стаскивали оружие. Выстрела не было. Она явно разочаровалась и повторила процедуру. Автомат снова упал в кучу, порадовав девушку громким металлическим лязгом, но выстрела снова не случилось.

– Кто патрон в патроннике оставил? – пробурчал Плутон, косо оглядев всех, не только зеленокожих, но и меня с Вешалкой.

Да, блин, кто-то накосячил. Девчонка старалась с нами дружить, и обезьянничала как могла. Она радостно таскала стволы к нам на склад, с размаха швыряя в большую кучу. Девушка млела от металлического лязга и гулкого эха по всему подземелью. Гранаты и БК мы ей не давали, зная, что она будет их швырять, отстёгивали обоймы со стволов, но вот патронник кто-то не проверил.

Жизнь налаживалась. Горел очаг, жратвы с избытком, в отгородке бухгалтерии тепло, биотуалет работал, а стащенные в кучи трупы совсем не воняли, объятые лютым холодом. Меня с Вешалкой сразу оставили на хозяйстве. Мы должны были следить за девушкой, обеспечивать быт, а супруга – попутно сканировать всё доступное пространство на предмет появления злодеев. Вахты и патрулирование проходов взяли на себя воительницы и Плутон. Подземный комплекс был огромен, имел уйму проходов, вентиляционных каналов и технических лазов. Мы как могли проверили самые удалённые уголки, закрыв изнутри все ворота, двери и тщательно обмотав проволокой вентиляционные решётки, но территория была огромна. Контролировать её всю оказалось просто невозможно. Решили тихо сидеть на своём складе, патрулируя только ближайшие коридоры, и ждать пробуждения Цефеи.

После выполнения хозяйственных обязанностей мы выползали рыть наш склад. Скорее всего, это было хранилище, обеспечивающее хозяйственные нужды управляющего персонала всего этого огромного завода. Помимо отличных палет, одаривающих нас дровами, мы искали горючие материалы и просто получали удовольствие, копаясь в бессчётных ящиках, выставленных в высоченные стеллажи до самого потолка. Нам годилось всё, что горело. Компьютерный шкаф избирательностью не отличался. Его можно было топить ломаными досками с палет, пачками бумаг, какой-то фигнёй вроде сургуча, запрессованной в брикеты по тридцать унций, и даже карандашами с шариковыми ручками. Мы нашли несколько десятков палет с ними, просто гигантское количество корректоров, стиральных резинок и целый завал из скрепок для степлера, которыми можно наполнить небольшой грузовик. Была и одежда, но вся форменная, в виде спецовок с нашивками нечитаемых иероглифов. Имелись и совсем загадочные вещи в эпических количествах. Я откопал десяток ящиков небольших фонариков с зарядкой от USB. Девчонка, которая всё время крутилась рядом с нами, получила эстетический оргазм, когда я научил её нажимать на кнопку несколько раз, фиксируя режим с миганием. В следующий раз буду думать, что делать.

Она несколько часов бегала по складу от ящиков с фонарями до самых дальних уголков, раскладывая мигающие световые приборы по всей площади стеллажей. У меня от этого стробоскопа глаза в кучу сводило. Оставалось надеяться, что светодиодные фонари разрядятся в обозримой перспективе. Через несколько часов весь склад мерцал. Вешалка меня тихо обматюкала, а пришедший с патрулирования Плутон очень сильно ругался нехорошими словами. Его зелёные женщины не имели права с нами разговаривать, но, судя по взглядам, были солидарны со своим командиром, однозначно поддерживая мнение, что дать сумасшедшей девчонке десяток громадных ящиков с фонарями было плохой идеей, а особенно научить включать мигающий режим. Оставалось только разводить руками и надеяться на то, что суп мы с супругой сварили отличный, и горячая тарелка развеет первое впечатление от светового шоу.

Мы всё это время мучились, какую кличку дать нашей находке. Хотя её разум был на уровне домашнего питомца, но к ней надо как-то обращаться? Теперь её звали Мигуся, и только конторские жалюзи на окнах, которые мы закрыли, спасали наши органы зрения от дела рук её.

Следующую неделю мы жрали, спали и дрессировали Мигусю. Ей очень основательно почистили мозги, и девчонку пришлось заново учить всему. Она была очень сообразительна, или остатки старой моторики всё-таки присутствовали. Она отлично освоила открывание бутылки с водой, умение есть ложкой горячую похлёбку, надевание и снимание вещей и поход в туалет. Несколько зеленокожих женщин стали её мамами, дрессировщицами и на случай выхода из-под контроля должны были быть всегда рядом, чтобы остановить переборщившую с умениями девушку. Несмотря на преданный взгляд и выпрашивающие еду глаза, нельзя было ни на секунду забывать о силе этой милой обжоры.

Глава 8. Летающий город

Цефея проснулась, о чём незамедлительно сообщили Плутону по мыслесвязи. Дождь из азота прекратился, и наверху распогодилось. Более не поддерживаемые холодом, создаваемым умением одарённой, лужи из жидкого воздуха начали активно испаряться, создавая настоящий ураган. Переходящий из жидкой в газообразную фазу воздух породил жуткий ветер, и «Асмодея» вырвало из магнитной аномалии, оттащив от нас на огромное расстояние. Пройти такой путь по непогоде не представлялось возможным, поэтому нашей банде предстояло находиться здесь, пока совсем не распогодится и за нами не пришлют помощь. У нас действительно было всё хорошо и ничего не беспокоило. В своём уютном офисе мы могли просидеть хоть полгода. Запасов еды и воды было с избытком, поэтому Плутон сообщил, что о нас можно не волноваться, а решать свои проблемы на поверхности.

Долгой зимовки не получилось. Уже через четыре дня вначале задёргалась Мигуся, бегая по складу и шипя, словно кошка, в сторону правой стены, немного задрав голову кверху. Она нервничала, недовольно топала ногами и корчила злые гримасы, выставляя напоказ зубы. Причину такого поведения мы не понимали минут десять и пытались успокоить девчонку, а потом Вешалка сделала удивлённое лицо и картинно присвистнула:

– Ого! К нам кто-то очень быстро едет или медленно летит. Я сейчас умением нимфы слышу, а сенсом пока нет. Мигуся вообще монстр, если она их уже десять минут чувствует. Пипец, какая она сильная.

Плутон замер на несколько секунд, потом сообщил:

– Свои. За нами транспорт послали и спасательную команду.

Зелёные женщины быстро успокоили нашу обжору, погладив и угостив вкусняшкой. Девушка больше не рычала, но постоянно направляла взор в сторону приближающихся гостей, показывая, что она бдит и ей за это положено ещё немного угощения.

Транспорт был уже над нами и кружил, выискивая нас. Супруга совершенно точно чувствовала летательный аппарат. Девчонка тоже следила за ним и, поглядывая на Вешалку, обезьянничала, словно радар, поворачиваясь за невидимым никому, кроме них, транспортным средством. На такую глубину подземелья связь не доставала, поэтому мы в очередной раз оценили удобство телепатии аяши, который передавал информацию на «Асмодей», а с бронепоезда корректировали летательный аппарат.

Дальше мы копали. Ближайшие от нас ворота открылись без проблем, а вот проход в ледяной толще делали несколько часов. За время погодного безобразия нанесло огромные многометровые сугробы, а потом приморозило жидким воздухом. Закалённый лёд по прочности был не хуже бетона, но нам на помощь опять пришёл целый подземный город, наполненный имуществом машиностроительного завода. Мы быстро отыскали один из складов, набитый электроинструментом. Сотни перфораторов, отбойных молотков и болгарок занимали стеллажи. Самые модные, которые имели литиевые аккумуляторы, на морозе безвозвратно сдохли, но было много инструмента попроще, на никеле, вполне сохранившем заряд. Достаточно было их минут на двадцать оттащить к нам в подсобку, поставив около печки из компьютерного блока, и отогретые аккумуляторы отлично работали.

Эпического прохода в полный рост делать не стали, ограничившись небольшим лазом, поэтому Плутон и зелёные женщины работали по одному, а мы с супругой и обезьянничающей Мигусей таскали отогревать аккумуляторы, убирали отработанный лёд из штольни и всячески морально поддерживали сверлящих и долбящих в забое шахтёров. Всё остальное было делом техники. Свёрла отлично создавали дыры, а перемороженная вода, потерявшая монолитность, прекрасно кололась. Главное было произвести первые деформации, а потом глыбы льда отделялись почти без сопротивления.

Снилс говорил, что из грозного крейсера нолдов сделали несколько летающих аппаратов и поставили «Асмодей» на парящие платформы. Как только мы вылезли, то помигали фонариком, и к нам, прорываясь сквозь ветер и пургу, подлетело транспортное средство, предназначенное для оперативного реагирования. Больше всего транспорт походил на военный катер небольшого размера. Габаритами он был с речной прогулочный теплоход, оснащённый несколькими башнями скорострельных пушек, скорее всего, тридцаток, пусковыми установками и всего по мелочам. Пушки и всё остальное оборудование, как и на «Асмодее», было подготовлено к холоду и закрыто термокожухами, броню покрывали узоры, схожие с теми, что на бронепоезде, следы попаданий и ремонтов. Транспорт парил метрах в десяти над землёй, но, определившись с нашим местоположением, подлетел и сел. На корпусе располагались четыре здоровенных пропеллера, закрытые кожухами. Очень напоминало катера на воздушной подушке, которые я в кино видел. Собственно говоря, принцип движения этого кораблика был очень похожим, за исключением того, что в воздухе его держал не напор воздуха, а платформа из высокотемпературного сверхпроводника производства нолдов.

Транспорт прилёг брюхом на снег и опустил аппарель. Несколько зеленокожих женщин замахали нам, чтобы мы бежали к ним. Как только зашли внутрь, люк за нами закрылся и, распуская клубы пара, помещение стал заполнять горячий воздух, выдавливая ледяную стужу. Из распахнувшейся двери к нам, в компанию к молчаливым женщинам в зелёной броне, которые встречали и помогали подниматься, забежал чокнутый профессор. Всё по классике, как будто образ создавали по мультикам и фильмам. У мужчины имелись длинные растрёпанные волосы с небольшой проседью, белый халат, немного не вяжущиеся с образом кроссовки. Он был одет не в джинсы, а в брюки и тёплую рубашку. На лбу сидела фигня вроде очков ювелира, очень похожая на бинокль с разными глазами и всякими приспособами из фильмов про стимпанк.

– Здравствуйте, здравствуйте! Я так хотел вас видеть. У меня столько вопросов! – очень громко провозгласил пришедший, радостно расставив руки, словно собирался обнять всех нас сразу.

На мой недоумённый взгляд он отмахнулся, глянув на воительниц в зелёной броне:

– Ну их! Это дурацкие традиции. Снилс мне о вас всего столько наговорил. Я должен всё узнать сам. У нас в гостях настоящие аяши с самой одарённой, а эти живут воспоминаниями столетней давности. Невежды, погрязшие в тупых суевериях! Я хочу срочно узнать все ваши секреты!

Профессор полностью проигнорировал косые недовольные взгляды зеленокожих женщин и поволок нас в глубь коридора, докладывая обстановку:

– В первые секунды боя Азалана исчезла с бронепоезда и не принимала участия в сражении. Не думаю, что такая свирепая богиня пропустила бы побоище или чего-то испугалась. Скорее всего, она знала, что вы сами справитесь, а потом потребуется помощь. Наша хранительница исчезла с бронепоезда и оказалась у нас, на летающей платформе, которая сразу вышла на помощь. Полного смысла действий загадочных существ, окружавших нас в этой зоне Стикса, мы всё равно не поймём, но элементарная логика, на мой взгляд, такова.

– А что с «Асмодеем»?

– Ничего страшного. Он уже дважды бывал в серьёзных боях, после которых терял ход и требовал ремонта и эвакуации. Именно в этом проблемы нет, просто раньше не было такого количества нападавших и столь удивительных ответных мер, о которых, собственно, я и хотел расспросить. Да я обо всём хотел узнать. Я вас сейчас просто на клочки готов вопросами порвать.

– А вы тоже чужак, что с нами разговариваете? – поинтересовалась моя супруга у сумасшедшего профессора.

– Нет, конечно! Я и есть тот самый нолд, который проектировал боевой корабль, из которого «Асмодея» сделали, а вот с поколением тех, кто пришёл из мира «Асмодея», беда. Они религиозные фанатики. Сто пятьдесят лет назад, почти сразу после создания бронепоезда, аяши сильно надавали нам по жопе и прогнали со своей территории. Использовали шпиона и хитрые умения, а потом кто-то очень неумный, но истинно верующий, объявил, что с теми, кто знает язык аяши или замечен в разговорах с ними, общаться нельзя. Идиот! Аяши ещё дважды нас прогоняли, когда мы на их территорию выползали и никому ни слова не говорили. Просто применяли умения, и нам оставалось только ноги уносить, зато тупая традиция прижилась. Нет, ну скажите, как дебильное молчание может нас огородить от умений одарённой, вздумай она тут всё разнести? – искренне возмущался наш сопровождающий.

– А русский откуда знаете?

– Тут почти все говорят на русском, немного на корейском или на священном – это язык бронепоезда. Почти все здесь из рейдеров, которые приходят в Пекло с вашей стороны, иммунных местных, которых мы спасаем в небоскрёбах, и потомков бойцов с «Асмодея». Тех, кто пришёл с крейсером и не переродился, всего пятеро. Ещё трое иммунных детей, что говорят на моём языке. Должен же кто-то уметь техническую документацию в исходнике читать? Кстати, что-то я совсем невежливый. Ваши имена я знаю, а сам не представился. Меня зовут Симлам.

– Имя? – удивился я.

– Нет, кличка. Это очень долгая легенда, и чтобы вы её поняли, мне придётся объяснять особенности менталитета моего мира. Это не имеет смысла и будет вам бесполезно.

Нас привели в небольшое помещение, скорее всего выполнявшее функцию кают-компании, и просто растерзали вопросами, как и обещали. Пока из нас выуживали всё и сразу, быстроходная посудина подходила к «Асмодею» и прибывшей спасать его летающей крепости.

Снилс говорил о парящей платформе, которую сделали из крейсера. Теперь было ясно, почему он так медленно летал. Самый что ни на есть летающий город, из тех, что в фильмах и сказках. Как по мне, вполне себе нормальная скорость для такой громадины. Оставалось только гадать, какого размера должен был быть боевой крейсер нолдов, с которого они всё это оборудование для подъёма над землёй содрали. Если из корабля смогли сделать вот это – я имею в виду плывущее над землёй поселение, – да ещё хватило на «Асмодея» и несколько шустрых машин, сновавших вокруг на безумной скорости, то оставалось только догадываться о паранойе и гигантомании тех, из чьего мира пришёл первый крейсер. Ещё и соорудили два корабля, близнецов нашего.

Супруга просто визжала от восторга, рассматривая чудо-сооружение через экраны и запотевшие иллюминаторы. Я размышлял о том, что нужно придумать всего один материал – высокотемпературный сверхпроводник, и исполинские города взлетят над землёй. Всего-то и надо холод тундры и несколько не самых больших реакторов, вырабатывающих электричество.

Корабль посадили на специальную платформу, и Симлам поволок нас куда-то, где нам обещали все знания мира, сразу и даром… Но обстоятельства сложились так, что экскурсию пришлось отложить.

Следующие несколько дней погода приходила в порядок, возвращаясь к своему обычному морозному состоянию. Уже не было бурь из жидкого азота и лопающихся от мороза металлоконструкций. Состояние супруги сменялось от «не трогать» днём до «не кантовать» ночью. За день она выматывалась настолько, что только доползала до кровати, нередко пропуская ужин. Мигуся влупила по «Асмодею» так влупила. Когда мы уходили, Вешалка оказала мужской части экипажа бронепоезда только скоропомощное лечение, стабилизировав состояние и не позволив умереть, а теперь занималась приведением людей в порядок. Как ни странно, Мигуся бегала за ней повсюду и помогала. Девчонка, наверное, видела своим зрением нимфы, что делала супруга, и обезьянничала, выводя людей из бессознательного состояния пачками.

Вешалка дрессировала нашу обжору. Супруга учила её снимать воздействие, ставить защиту, слушать пространство, по команде «Фас» сильно злиться на чужаков и игнорировать по «Фу». За супругой и Мигусей всюду ходила зеленокожая воительница. Женщина обладала зачатками умений нимфы и могла понимать, чем занимается моя супруга с девчонкой. Командование бронепоезда, как только вышло из комы, собрало мозги в кучу и разобралось в обстановке, сразу оценив боевые возможности нашей находки. Командиры строили большие планы на девушку как в качестве радарной станции, так и оружия массового поражения.

Всё это время я тоже помогал, чем мог. Было невероятно много поломок. Такое понижение температуры не прошло даром, и масса оборудования пришла в негодность. Я стоял и махал кувалдой, выдыхая клубы пара, когда рядом в очередной раз припарковали корабль, на котором нас эвакуировали из подземелий завода.

– Ганслер, лестницу опускай, – заорал Плутон с борта севшего около нас катера.

Я направился к самопальному сооружению и с помощью лебёдки опустил металлический мостик. Крутившийся рядом народ набежал, словно муравьи, таскать ценное имущество. Я подошёл к аяши, который по-прежнему руководил своей бандой воительниц.

– Как слетали?

– Нашли ещё один цех с подземным уровнем, только почистили. Такие же грузовики со жратвой и один с оружием. Марионеток было ровно столько же. Один в один.

– А склад с фонариками был? Мигуся обрадуется, – поинтересовался я.

Аяши хмыкнул, оценив юмор, и подняв здоровенный ящик, поволок к аппарели «Асмодея».

Пока чинили повреждения, было организовано несколько призовых команд. Плутон и его женщины выезжали в наше подземелье забрать стволы и, как я понял, нашли ещё одно, которое взяли штурмом, получив ещё две фуры колбасы и грузовичок с патронами. Там было полно врагов, но трофеи того стоили. Другие группы выкапывали дохлых марионеток внешников. Много оборудования пострадало, но с тех, кого сразу привалило снежком и приморозило, удавалось наковырять немало полезного. Кроме стрелковки, было и немало военной техники. Бронепоезд хотели прихлопнуть наверняка и собрали огромные силы. Оставалось только догадываться, где биологи-внешники столько стволов достали.

После очередной вахты я ввалился в комнату, плюхнулся на кровать, скинув только обувь и тяжёлую тёплую одежду. Лёгкий комбинезон, полученный в качестве нательного белья, снимать не стал, а просто завалился рядом с Вешалкой, которая поступала точно так же и, прикрыв глаза, уже лежала в кровати в похожем комбинезоне. Я почувствовал, как воображаемая ладошка слегка коснулась моего мозга, легко определив, что мои физические возможности на сегодня закончились. Как только ладошка вернулась к хозяйке, супруга заснула, а я последовал её примеру.

Страсти потихоньку утихали, «Асмодея» приводили в порядок, мужчины были излечены, а у нас впервые получился нормальный семейный завтрак без «бегом-бегом». После завтрака за нами явился молодой человек в белом халате поверх строгой рубашки и в брюках. Жестами он пригласил нас за собой. Мы зашли в небольшую комнату, висевшую над огромным промышленным залом. У витражного окна из пулестойкого стекла стоял Симлам.

– Приветствую вас и исполняю своё обещание. Страшно не люблю оставаться должным. Я обещал экскурсию, и это лучшее место, чтобы начать. – Он показал на зал за окном комнаты.

– Пипец, – прокомментировала супруга, а профессор заулыбался:

– Мне тоже всегда нравилось.

За стеклом был целый цех из нержавеющей стали, труб, проводов и прочего оборудования. По нему ходило несколько человек в костюмах химзащиты, а посреди зала, закованное в клетку из серого метала и стянутое пластиковыми лентами, сидело нечто. Тело размером с некрупного телёнка увенчивало множество голов. Этих самых голов, растущих из ветвящейся шеи, было столько, что они перевешивали тело и тварь не могла ходить сама. Столь несимметричного и уродливого существа я даже не мог представить. Схожести с животными, которых я знал, не было никакой, кроме размеров и приблизительного понимания, что это тело, а это голова.

Дав нам немного полюбоваться, Симлам объяснил:

– Этот кластер перезагружается по нашим подсчётам раз лет в пятьсот. Появляется чудовище, словно из древних легенд, вроде гидры из ваших. Регенерация мгновенная, откуда массу берёт, непонятно. Отрубаешь хвост – вырастают два, голову – сразу три. Плюётся ядом. Кислота за минуту прожигает танковую броню.

– И как справились?

– Подогнали «Асмодея» и из четырёх зенитных орудий ударили по морде. Голов стало столько, что чудовище потеряло равновесие и плюхнулось мордой в грязь, а лапки и хвостик вверх задрались, так и дрыгалось. Мы рядом площадку из химически стойкого пластика собрали, тросами зацепили и бульдозером затащили. Безумная ассиметричная регенерация не всегда хороша. Вначале не знали, что с этим животным делать. Убить не получается, выпускать нельзя, а каждая голова своим собственным ядом плюётся. Вначале просто в клетке держали, а кислоту на соседний кластер в болото спускали. Оно часто перезагружается. Сверху тварь металлом обварили, соорудив нечто вроде саркофага.

– А зачем сюда притащили, и что это за намордники? – поинтересовалась супруга.

Симлам аж заулыбался. По выражению лица прямо читалось, что будь мы на кафедре института, то супругу пригласили бы в аспирантуру за внимательность.

– В эти намордники гидра и плюёт. Некоторые головы обычную серную или соляную кислоты дают, есть с фосфорной, другие нейротоксинами плюются, а одна клеем вроде эпоксидной смолы. Вещество лёгкое, прочное, обладает поистине волшебными свойствами, хотя звучит это ненаучно.

– Зелёная броня для женщин? – уточнила Вешалка, полностью вытеснив меня из научного общения.

– Это только заготовка для неё. Требуются некоторые умения Стикса, обезболивающие препараты, чтобы пережить вживление и фанатичное желание. Наверное, желание – самое главное. Мы проводили много экспериментов. Если женщина не пылает жаждой заполучить себе зелёную кожу, то она погибает. Для того и нужен изнурительный обряд посвящения. На этом этапе отсекаются зашедшие просто посмотреть, а количество неудачных симбиозов снижается в разы.

Дальше мы надели спецодежду и шли по здоровенному промышленному ангару. Помещение было такое огромное, что сюда можно три паровоза загнать. Очень похоже на смесь пищевого производства и ремонтного цеха. Почти всё пространство занимало оборудование. Оно выглядело современным, располагалось в два-три яруса и было оплетено трубами из пластика и нержавейки. Около оборудования суетился народ в спецодежде, а с закрытых стеклом обзорных комнат, расположенных под крышей ангара на высоте трёх человеческих ростов, за работой наблюдали важные дядьки, накинув на плечи белые халаты.

Я бесстыдно лыбился. Симлам рассказывал о том, что, благодаря волшебной гадине, у них появились редчайшие реактивы в промышленных масштабах, и они теперь сами делают почти весь спектр боеприпасов для бронепоезда и обороны парящего города. Здесь они синтезируют пластики, изготавливают броню и взрывчатку. Большинство деталей для дронов производили здесь же, используя всё те же плевки гидры для синтеза полимеров. Оставалось только чипов в городе наковырять, и летающий боевой флот готов.

Шёл уже третий день экскурсии. За это время нам показали почти весь город, а мы честно рассказывали о своих приключениях. Сейчас Вешалка была на обходе по своим лечебно-мозговым делам. Всех мужчин вылечили, но она продолжала следить за несколькими пациентами, которым досталось особо сильно. Я сидел в кабинете сумасшедшего профессора и пил чай. Симлам был гением и очень серьёзным человеком, но растрёпанная причёска, громкие эмоциональные фразы, активная мимика и жестикуляция создавали именно такой образ.

Вспомнил заветы Вомбата, который грезил выпрашиванием технологий у сказочных космических пришельцев, поразился предусмотрительности своего командира и решил – наглеть так наглеть. Я обратился к хозяину кабинета:

– Симлам, а можно узнать, как сделать высокотемпературный сверхпроводник?

Профессор на секунду задумался:

– А зачем? Чтобы его изготовить, нужен завод размером с город. Когда проектируем такое предприятие, вокруг него строим несколько небольших населённых пунктов. В Стиксе повторить это невозможно, даже с учётом бесплатных ресурсов. Я слышал о ксерах, которые могут по молекулам собирать, но здесь не всё так просто, есть ограничения по объёмам и много тонкостей.

– Я не для себя.

– А, понятно, – спокойно согласился Симлам. – Есть добрые внешники, которым нужны не только кишки, и они не потрошат всех, кого видят?

– Типа того, – ответил я.

– Они точно хорошие?

– В этом не сомневайтесь. Кишки тоже таскают, но, скажем так, они падальщики.

– Ого, вот это выдержка. Для вашей внешки это крайне несвойственно. Тогда они и впрямь достойны того, чтобы получить немного вкусного варенья.

– А что означает «для нашей внешки»? Есть ещё какие-то? – поинтересовался я, но профессор только отмахнулся и зарылся в кнопки компьютера, перестав отвечать на внешние раздражители.

Завис довольно надолго, потом достал флешку и воткнул в самопальную приспособу, наверное, для связи его компьютера и нашей электроники.

– Вроде всё. На моём языке, я и не думал переводить. Разберётесь сами. В вашем мире это называется египетская табличка. На одном куске глины были надписи на египетском и ещё каком-то, я не помню. По нему расшифровали забытую письменность. Я тебе несколько своих текстов скинул с переводом. Тут всякая бытовуха и небольшой разговорник. Делал своему ребёнку. Я с ним сразу на моём языке говорил, чтобы родной был, а потом учил русскому и священному, на котором пришедшие с «Асмодеем» разговаривают. Это для того, чтобы техническую документацию хоть кто-то мог в оригинале читать. Та же проблема и на бронепоезде. Всё управление и программное обеспечение требует знания языка цивилизации, её изготовившей.

– А зачем тогда все разговаривают на русском, если с родным так сложно? Можно было бы всего несколько толмачей вроде Снилса держать, если кто зайдет, – удивился я, а профессор ответил мне таким же удивлённым взглядом.

– Я уже говорил, что тут почти все зашедшие. Мы их пачками собираем. В основном рейдеры, которые далеко в Пекло забрели и попали в проблемы, а потом подлетает «Асмодей» или наш катер, тот, на котором вас привезли. Искателей приключений из вашей зоны приходит очень много, и практически все оседают здесь. Большинство тех, кто живёт в городе, и на бронепоезде говорят по-русски. Самые отчаянные люди и отличные бойцы. Есть ещё немного корейцев с высотной застройки.

– А чего они тогда с этими суевериями по поводу аяши упёрлись? – искренне удивился я, не замечая ранее за своими соотечественниками такой тяги к религиозным странностям.

– Парадокс, – ответил Симлам.

Мне оставалось только улыбаться. Любят в этой части Пекла такое слово.

Пока профессор не вытащил флешку, я попросил, вложив в голос всю наивность мира:

– А у вас ещё что-то есть?

За что был награждён удивлённым взглядом и вздёрнутыми домиком бровями.

В итоге я стал обладателем технологии вспененного бронекомпозита, который по прочности почти как броня, но втрое легче. Бронетехника из этого материала будет плавать, ездить по грязевым болотам и стоить втрое дешевле. Мне перепал десяток рецептов принципиально новых пластиков с рекомендациями по технологии массового производства и несколько чертежей военной и гражданской техники. Прибарахлился чертежами станков и прочего, что сумасшедший профессор посчитал важным и полезным. Я ни от чего не отказывался и благодарил. Как говорят, «на посошок» мне докинули несколько рецептов перспективных сплавов.

Оказывается, совершенно не обязательно искать космических пришельцев в бронированных скафах и зелёных человечков, а нужно только попросить сумасшедшего профессора с растрёпанной причёской, живущего на летающем городе-крепости. Как я понял, Симлам сам проектировал крейсер, с которого забрали летающие платформы, и был на борту при проведении первых испытаний парящего над землёй исполина со стороны научно-конструкторского бюро. Выходит, я получил самые последние наработки из его мира, который гораздо развитее нашего. В этом я даже не сомневался.

Через несколько дней, когда суженая точно убедилась, что её вмешательство для лечения мужчин не требуется, нас сажали на парящий катер. Первым пришёл провожать Снилс и протянул смартфон:

– Это вашему коменданту, который в Коняевске.

– Команданте, – поправил я.

– Ну да. Ему. Я с вами не поеду. Не хочу менять должность домашнего питомца, которого кормят и ещё много чего позволяют, на суровые будни железнодорожника. После того как я всё расскажу о Коняевске, наверняка напрягут работать, как всех, а оно мне надо? Я эти дни ходил со смартфоном и надиктовывал в него всё, что вспомнил. Надеюсь, мои несвязные речи порадуют и помогут жителям железнодорожных вагонов.

Снилс вручил мне телефон, попрощался, а к нам подошли следующие провожающие. Джамп был в сопровождении своей длинноногой зеленокожей подруги, а Ким слегка пьян и перемазан с ног до головы мазутом.

– Дзям, дзям, дзям, – сообщил Джамп и искренне потискал всех нас, включая стоявших около погрузочной аппарели аяши.

Ким вольно изложил перевод:

– Трогательные слова вам говорит человечище. Объясняет, что давно вёл большую любовь со своей зелёной девушкой и теперь у него тут дом. А ещё, это от меня информация, его давно признали гением в обращении с автоматическими станками. Жители бронепоезда сразу положили глаз на нашего Джампа, в таком раскладе я даже не сомневался. Кстати, я тоже остаюсь.

– Ким, а ты чего? Они же с тобой не разговаривают, – удивился я.

– Всё будет хорошо. Как оказалось, я просто великий мастер по ремонту и управлению не только скоростных, но и летающих паровозов. Они бы давно развернулись тут с транспортной сетью, но, кроме своего поезда, водить ничего не умеют, а в этих местах сплошной монорельс. У них теперь на меня большие планы, да такие огромные, что даже готовы в семью принять, если я пообещаю с аяши не разговаривать, а только через мессенджеры и блокнот общаться. Вот как я им нужен. Да я тут столько интересного нашёл, что они меня теперь выгнать не смогут.

Дальше мы обнимались и прощались, а затем Ким выдал ещё одну новость:

– Имейте в виду, вы полетите в другую сторону. Туда, где вы хотели высадиться, сейчас отправляться не надо. Там большой сезон миграции орд. Зато я вам свадебное путешествие приготовил, раз уж взялся ваше бракосочетание организовывать. Вручаю вам верительные грамоты. Найдёте Себастьяна, отдадите ему от меня эту сумку, а дальше просто слушайтесь. А это, – он показал на ещё один небольшой рюкзак, – отдадите племяннику. Он машинист монорельса.

– Не понял, – искренне удивился я.

– Себастьян всё для вас организует, а к нашей внешке сейчас нельзя. Это я уже на «Асмодее» узнал. У них тут куча карт, где и когда огромные твари бегают. Пришлось для вас сюрприз готовить. Предлагаю свадебное путешествие на юга. – Наш водитель скоростных паровозов заржал и бросился трогательно лобызаться по второму кругу.

Всё оказалось просто. Пекло от нашей свободной зоны и внешки отделяла узкая, но агрессивная полоска черноты с небольшими проходами. Мне было об этом известно, но особо изучать, что там за чернотой, жители фронтира не стремились. Слишком опасно, а вот «Асмодей» находился с этой стороны, фактически всё время летая по Пеклу. Жители бронепоезда внимательно следили за ордами тварей. Там, куда мы хотели двигаться изначально, сейчас была жуть и ужас от мигрирующих заражённых, а Ким предлагал нам слетать на юг и найти выход скоростного поезда, который он раньше водил. Рано или поздно торговцы найдут замену нашему вагоновожатому и смогут пригнать в рабовладельческий город скоростной монорельс, на котором мы и доберёмся до родных мест. Долго? Но орды будут мигрировать минимум полгода, а сеть кластеров с монорельсом обновляется раз в три недели. В любом случае быстрее.

Ким снарядил нас нарисованной от руки пиратской картой, где находился замок Себастьяна и средневековый город с вокзалом монорельса, выходящим из-под земли. Мы загрузились и поплыли, или полетели, или пошли. Не знаю, как точно квалифицировать это транспортное средство, потому что оно одинаково походило как на лодку, которая плавает по воздуху, так и на корабль, что ходит по электромагнитному полю, паря над поверхностью.

Катер плыл над поверхностью земли, изредка сбрасывая с бортов особо прыгучих заражённых, ухитрявшихся допрыгнуть до нас, используя крыши близлежащих домов или верхушки деревьев, мимо которых мы проплывали. Транспорт давно покинул ледяную аномалию Азаланы, но сохранял лётные свойства благодаря промышленным холодильникам и термоизоляции блоков сверхпроводника. Почти всё время я с супругой проводил в просторной броневой рубке. Через пуленепробиваемые окна обзор был весьма скупым, но зато имелось полно экранов с трансляцией камер внешнего обзора. Находиться на палубе во время движения запрещалось категорически. Если кто-то из заражённых всё-таки запрыгивал на борт, то он был немаленьким и, как правило, из кошачьих, двигался стремительно и требовал шквального огня из пулемётов, чтобы его сбросить обратно. В такой ситуации зеваки на палубе были крайне нежелательной обузой и наверняка сдохли бы от когтей твари или от дружественного огня.

Зашла Цефея в сопровождении Плутона и прыгающей вокруг Камишки и набросилась на нас с невероятной новостью:

– Они с ума сошли, они тут выйти хотят. Пекло, блин!

И действительно, словно подтверждая слова нашей художницы, одарённая аяши попросила капитана, а Плутон подтверждающе закивал:

– А можно прямо тут остановить? Вы можете нас выпустить? А правда хорошо, когда тепло?

С нами по-прежнему не разговаривали, а только писали в блокнотах или кивали. Капитан кивнул и остановил прямо тут. Команда катера легко согласилась с просьбой любителей носить тряпьё в колечках. Не стали упускать возможность избавиться от аяши как можно быстрее. Остановку сделали по первому требованию, но ответа, хорошо ли капитану, когда тепло, мы так и не получили.

Все прощались. Камишка даже пустила слезу, а Цефея буквально облизала нас, обнимая и заваливая милыми вопросами, выражая все оттенки грусти. Плутон и Марс прощались по-мужицки, наглухо отдавив мне ладонь крепкими мужскими рукопожатиями, и обнимали Камишку, довольно сильно распуская руки, разумеется, с согласия нашей художницы. Плутон мне сказал, что на пути к кубу воскрешения обязательно присоединятся, а все вопросы, чего это они решили сейчас с нами попутешествовать, были полностью проигнорированы. Аяши, одним словом. Они ещё долго стояли и провожали удаляющийся летающий катер взглядами, пока мы не потеряли их из вида.

Скоро и наша остановка. Нас должны были высадить у стаба-крепости некоего Себастьяна, оттуда мы сможем попасть на вокзал с монорельсом, а потом нас доставят почти до Коняевска. Затем нужно проехать немного на бронепоезде, до наших привычных мест. Дальше нас ждал небольшой пеший переход, где мы будем как дома, словно отожравшиеся тараканы посреди родной коммунальной квартиры. Таков был план, который я пока оставлю без комментариев.

Глава 9. Дэнс-баттл в пиратском стиле

Наш летающий корабль проплывал мимо покосившихся деревень и небольших рыцарских замков. Антураж будто из мультика про кота в сапогах. Если рыцарские замки я довольно хорошо представлял по путешествиям в Европу, то всё остальное, включая множество засратых сёл, разбросанных рядом с крепостными стенами, я представлял несколько иначе. Мне приходилось бывать в глуши сибирских поселений и смотреть на крестьянские дома вековой давности. Я бывал на Кубани и в верховьях Дона, где посещал небольшие хутора и видел саманные дома, даже выстроенные из кизяка. Так вот, по сравнению с кубанскими хуторами, это были лачуги и сральники с такими же жителями. Юга Стикса представляли собой зоны позднего Средневековья, либо раннего периода мушкетёров.

Климат был влажный, лесной, множество водоёмов повсюду. Наш небесный фрегат потел, словно холодная бутылка пива. Сделали несколько небольших остановок в местных деревнях. Они только перезагрузились, и заражённые ещё не пришли. Местные жители разбегались, глядя на сошедший с неба стальной корабль, с которого прыгали зелёные секси-женщины, резали скотину, не церемонясь хватали всё подряд и тащили на корабль. В ледяной аномалии Азаланы полно жратвы – от колбас до гигантского количества халявной лапши в восточном стиле и современного печенья бессрочного хранения, а вот свежатины почти не было. В ультрасовременных городах имелось всё, кроме доброго куска парного мяса.

Получив возможность, корабельная команда с радостью бросилась добывать натуральную еду. Животину потрошили, вываливая кишки и наскоро свежуя. Брали только самые большие куски мяса и некоторые субпродукты, а затем тащили на склад, соприкасающийся с охлаждающими элементами сверхпроводника.

В этих местах наш корабль бывал и раньше, но заглядывал сюда крайне редко. Специально ехать за свежим мясом домашней скотины слишком расточительно, а вот по случаю прихватить очень даже интересно.

Был и второй интерес. Классическое чёрное дерево. Зеленокожие женщины ловили народ, хватая всех подряд, как мужчин, так и женщин. Воительницы в латексной броне вызывали неописуемый восторг у местного населения, когда дреколья, ржавые сабли и крестьянские вилы соскальзывали с зелёной кожи, а бунтовщики получали отработанных тумаков. Тех, кто просто разбегался, хватали и тащили на борт без побоев. Тренированные воительницы были быстры и, возможно, пользовались кучей умений Стикса. Местных не собирались делать рабами, просто пополнить иммунными экипажи города и «Асмодея». В ледяных аномалиях с набором народа совсем плохо, иммунных или сжирали, или они просто замерзали, когда падала температура.

Я помогал подтягивать лебёдку, поднимая платформу на борт. В небольшой клетке стояла одна из боевых дам, рассматривая мир через триплексы на макушке шлема, а на руку были намотаны волосы пяти девушек и девочек-подростков, которых она наловила. Чтобы не возиться, намотала волосы на руку, так и волокла. Как только дам из клетки выпихнули на палубу, зеленокожая спрыгнула вниз и побежала за следующей партией, а мы с супругой занялись креплением женщин.

– Лучше бы они не с еретиками боролись, а мылись почаще, – бурчала супруга.

От всех воняло нереально. Не так, как от предыдущей партии крепких мужиков, но довольно прилично.

– Распихать бы сейчас всех вдоль борта и помыть под высоким давлением. Когда там выдвинули постулат о том, что чем чаще моешься, там дальше от церкви? Век четырнадцатый-пятнадцатый? – проявил и я свою историческую грамотность.

С этими всё. Сильно не заморачивались, просто крепили к поручням обычными пластиковыми стяжками. Никто, разумеется, ничего местным не объяснял, а за любое неповиновение давали леща. Говорили аборигены на испанском, а одеты были в основном в грубую неброскую одежду. Собрав часть населения, которое удалось поймать, и хапнув изрядное количество мяса, мы двинулись к следующему очагу тумана. Сейчас шла цепочка перезагрузок. Это довольно частое явление, когда ряд соседних кластеров перезагружается с небольшими интервалами.

Координаты, где находился искомый вокзал скоростного монорельса, вылезающий из-под земли посреди старинного города, мы знали очень примерно. Ким никогда не выходил за территорию. Он был уважаемым, почитаемым человеком, водителем немыслимого чуда, на котором привозили высокотехнологичные ништяки в обмен на бесполезных тёток, которые только и требуют кормления и охраны, а толку ноль. В поезд, конечно, грузили и другие этнические прибамбасы, которые могли потребоваться на нашей стороне, но основным товаром были женщины. Нашего вагоновожатого обеспечивали всем необходимым, охраняли, готовы были напоить и снабдить тётками по первому требованию, но на просьбы провести экскурсию клятвенно заверяли сделать это «маньяна». Короче, с выходом погулять вежливо отказывали. В испанском слово «маньяна» дословно означает завтра, но подразумевает, что срок исполнения этого завтра может быть перенесён на любой последующий день.

Сам город найти оказалось довольно просто, но вначале нам предстояло отыскать замок Себастьяна. Его координаты были примерно понятны, но расплывчаты. Мы его обязательно найдём, в связи с особым расположением на местности, но надо будет немного полетать. Горный массив и две широкие реки сходились в нескольких километрах от обширного стаба с расположившимся на нём замком, поэтому точно не пропустим.

Мы решили лететь по широкому кругу, осматривая окрестности. Полёт на высоте десяти-пятнадцати метров над землёй давал прекрасный обзор. У жителей «Асмодея» были обширные познания в географии, они, словно хомяки, собирали всю информацию о своём районе, но по местному рельефу имели весьма скудные данные. Как и предложил капитан, который излагал нам всё с помощью надписей на бумажке, мы уже были на втором сужающемся круге.

Ещё через час натолкнулись на куцый обрубок циклопической горной твердыни. Всё как в великих эпосах про драконов и эльфов, только в виде небольшого огрызка. Кто-то великий отодрал кусок скального массива и сунул между холмами, объявив стабом. Эпические, в сотню метров, каменные стены были украшены обсидиановыми скульптурами закованных в латы рыцарей, высотой метров под тридцать. Две громадные башни возвышались над стеной ещё метров на двадцать. Всё сооружение было сложено из каменных блоков высотой в два и длиной в десять метров, и всё. Две исполинские башни, стена длиной метров триста и развороты стены метров по пятьдесят, уходящие в горный массив. Такое ощущение, что древним зодчим просто не хватило камня и жизни, чтобы довершить первоначальный замысел, а хватило только на это. При всей куцости сооружения размеры были просто гигантские. Скорее всего, этот стаб выдернуло из другого мира, точно не из похожего на известное Средневековье. Каждая башня была размером с небоскрёб, а стена с тридцатиэтажный дом. Даже знаменитый Колизей был мелким гадёнышем по сравнению с этим обрубком горной твердыни.

Припарковали наш крылатый корабль около одного из входов, на высоте четырёхэтажного дома. Проход оказался просто проделан в стене и закрыт воротами. Наверное, в том мире сюда должен был вести подъёмный мост или просто подлетали на драконах, почти как мы.

Ворота открыли, и во главе пышной процессии нас встретил настоящий пират, стильный до невозможности. Как и положено, в треуголке, под которую была надета бандана, в камзоле на голое тело, широких штанах и сапогах с отворотами. За поясом три старинных пистолета, со стволами, в которые можно большой палец ноги просунуть, но был и один современный, засунутый в набедренную кобуру. Три рукояти шпаг торчали из-за спины, одна находилась на поясе. Там же большой нож современного производства, стилизованный под старину.

– Себастьян! – гордо представился он, приподняв головной убор и одарив нас уважительным кивком.

– Я Ганслер, это Вешалка и Камишка, – обвёл я руками моих женщин и ещё раз осмотрел стильного реконструктора, зачем-то отыгрывающего роль пирата.

Вновь пробежал глазами по снаряжению нашего знакомого. За спиной были три шпаги, одна на поясе, четыре пистолета и один нож.

– Что-то не так? – как-то подозрительно поинтересовался наш новый знакомый.

– А в кармане три перочинных ножа и за спиной шампуры? – уточнил я.

Себастьян аж вздрогнул и осторожно, с изумлённым лицом, спросил:

– Что? Откуда знаешь?

Вешалка заржала, Камишка в изумлении подняла брови, а я подхватил общее веселье, поставив пирата в тупик. С полминуты пытался вернуть себе возможность говорить, борясь с приступами хохота. Если раньше, в своём мире, я всегда управлял эмоциями, то в этих местах ржал не стесняясь.

– Себастьян, это у нас семейное, не про тебя. Ты мне одного знакомого напомнил. У него умение включалось только тогда, когда таскал по четыре штуки оружия одного вида. Он был мушкетёр, пользовался одной шпагой, а остальные шампурами обзывал и таскал за спиной, как ты. С пистолетами ладно, их можно по очереди отстрелять. И три перочинных ножа в кармане таскал. Вот я и подумал…

– Вот же зараза, – пробурчал пират и уселся на лафет дульнозарядной чугунной пушки. Треуголку скинул на пирамиду ядер, уложенных около орудия, ствол которого был высунут в бойницу около распахнутых ворот. – И как он от этого всего избавился?

– Никак. Так и таскает. Обещал неприлично большую сумму заплатить, если узнаю секрет, как умения включать, а по четыре шпаги не таскать.

– Предлагаю пиратский сундук сокровищ, и не тот, который на острове зарыт, а на полном серьёзе, сразу, без всякой карты, где мертвецы нарисованы. Ганслер, не издевайся, рассказывай.

Я, извиняясь, развёл руками:

– Да не знаю я, как избавиться. Самуэль, который с четырьмя шпагами, тоже очень много предлагал за это. Если узнаю способ от ненужного железа избавиться, я тебе обязательно сообщу на абсолютно безвозмездной основе. Но с четырёхшпагим Самуэлем есть нюанс. – И я опять заржал с Вешалкой.

Весь разговор Камишка что-то быстро рисовала в блокноте, а супруга просто светилась от счастья, словно обожравшаяся сметаной кошка. В Стиксе обычно не принято говорить о своих умениях, это даже считалось дурным тоном, но тут я за самое живое задел. Кстати, моим самым главным и большим козырем, как я убедился, была моя ненаглядная Медуза Горгона. Вешалка одним взглядом могла скрутить всех, кто находился рядом, а мне оставалось только быть достопочтенным супругом и ни о чём не беспокоиться.

– Что с твоим другом не так? – уже точно зная подвох, поинтересовался Себастьян.

– Это отдельная тема, я расскажу. Вот, тебе Ким передал. – И отдал сумку с посылкой.

Пират внимательно осмотрел содержимое и, решительно встав, водрузил треуголку на голову, а затем раздал приказания на испанском. Все забегали, выгружая что-то из нашей летающей лодки и таская что-то взамен внутрь. Немного понаблюдав и убедившись, что полностью делегировал обязанности, обернулся к нам:

– Тогда я вам устрою допрос! Идём в пыточную.

Пока шли к угрюмым подвалам, Себастьян провёл небольшую экскурсию:

– Вот это загон с рабынями, это отстойник для тех, кто ещё непонятно, иммунный или нет, а ниже винный погреб и всё такое. Тут действительно среднее средневековье. В камины ссать перестали, а мыться ещё не начали. Есть пыточная и тюрьма в подвале, но мы её тоже под склады и винный погреб переоборудовали. По-любому места для всех рабынь не хватит, а если в подвале держать, то товарный вид портится.

– Реальное рабство, – утвердительно поддержала разговор Вешалка.

– Да, оно всегда было и будет, – спокойно ответил наш пират. – Во все времена существует, только называется и выглядит по-разному. Можно, конечно, сюда из вашей части Стикса вместо монорельса с традиционными стеклянными бусами и газовыми зажигалками, которые мы на женщин меняем, полк спецназа пригнать и всех освободить. Против бронетехники и автоматов местным совсем ничего не обломится, вот только что с мозгами делать? У них рабство в голове, и люди здесь появляются соответствующие. Проще оставить всё как есть и просто пользоваться. Если резко всё поменять, то Стикс тоже может ответить. Сейчас крупные твари, как отожрутся, в Пекло уходят и сюда не возвращаются, а тут остаются только те, кого можно копьями и мечами заты́кать, изредка применяя пистоли и аркебузы. Если появятся пулемёты и заражённых будут массово выбивать, то крупняк может решить остаться здесь подольше, а то и вовсе придут здоровенные из сердца Пекла. А знаешь, почему Средневековье закончилось? – Себастьян многозначительно указал пальцем вверх, сделав самое серьёзное лицо.

– Рассказывай сам, догадываться не буду. Ты же специалист по торговле чёрным деревом и половому угнетению, – сказал я, давая сигнал к продолжению лекции.

– Средневековье закончилось, потому что оно просто закончилось. Жили люди по всему миру нормально, рабовладели, дрались на мечах, по пьяному делу на драконов охотились, дам сердца бесчестили, а потом раз – и в головах переклинило. Не потому, что появился порох или рыцари из моды вышли, а щёлкнуло, и начали собираться армии в сотни тысяч человек, властители захотели великих империй, а народ – станков и пароходов. У местных вся черепная коробка дремучим средневековьем забита. Ты всё им рассказываешь, а они со всем соглашаются, но не понимают. Я же барон, а это быдляне, и чего я не могу холопа просто так плёткой огреть, а его жену на сеновал затащить? Дикость какая-то, а не демократия! Они своего обычного свободного рабства хотят, когда ты можешь цепи скинуть, хозяина прирезать и в лес уйти. Если сил хватит и дикие звери не съедят, живи как хочешь. Это вам не наше кредитное рабство, от которого бежать некуда. Весёлое и искреннее место. Поэтому я сюда и перебрался, но давайте сменим наш разговор на экскурсию в винный погреб. Я тут такую отличную коллекцию награбил!

Навстречу нам шла девка, намереваясь прошмыгнуть мимо. Скорее всего, одна из служанок, но сработал армейский принцип, согласно которому, если попался на глаза начальству, получишь работу. Себастьян ловко схватил девицу за рукав, притормозив, что-то строго рявкнул, развернул в обратном направлении и придал ускорение шлепком под зад. Тётка унеслась, а мы продолжили важно вышагивать по мрачным коридорам, рассматривая корявые гобелены и грубо и безвкусно нарисованные картины.

Раз уж всё равно идём, то и я решил потешить своё любопытство:

– А почему ты такой пират красивый?

– Есть теория, что этот мир искусственный, как игрушка, и умения появляются не случайно, а чем больше используешь, тем сильнее они развиваются. Долгая тема, но есть в этом что-то. Изначально собирался развивать другие умения, они у меня в самом зачаточном состоянии были, а потом пришлось от заражённых бежать. Я тогда в воду нырнул и поплыл. Как вынырнул, так понял, что под водой метров триста проплыл и минут пять без воздуха пробыл. Потом небольшое умение с саблями проснулось, а затем из старинной пушки довелось стрелять. Древняя и корявая, у неё даже ствол внутри с изгибами, так я ядро положил на пятьсот метров в заражённого, а вторым добил. Пятьсот метров для такой пушки не предельная прицельная дальность, а предельная дальность стрельбы, да ещё ядра были разные и ствол внутри кривой. Как крёстный об этом узнал, так сразу предложил пиратом становиться и сюда отправляться. Сказал: «Надевай-ка ты, парень, камзол, треуголку, бери саблю и двигай на юга, там вроде как время отстаёт, местность с мушкетёрами и шпагами. Как для тебя делали». Так я тут и оказался.

– А зачем тогда четыре сабли таскаешь, если на одну умения у тебя есть?

– На одну саблю открывается крошечный дар, чуть быстрее кольнуть, чуть сильнее порубить, а с четырьмя у меня о-го-го какой дарище. Я как супермен становлюсь, могу руберу сразу по две лапы отсекать, а тех, кто поменьше, в капусту рубить. То же самое и с пистолетами. Я один из перезагрузившихся замков грабил и нашёл целый арсенал. Водрузил на плечо штук восемь шпаг и потопал с добычей. Сталь отличная, ножны красивые. Моим такие вещи очень нравятся, думал своих досточтимых сеньоров порадовать, а тут орда, только я ещё об этом не знал. Иду по коридору с охапкой клинков, а на меня заражённый с потолка напал. Сразу накрыло ощущениями, одну шпагу выхватил и по диагонали разрубил тварюгу. В один удар замочил наглухо. Бросил свои запасы железок и чувствую, нет силы, как голый стою. Схватил с пола железяки – и снова богатырь былинный, силища нереальная прёт. Так и бегал. Как металлолом выгружу, снова детёныш беспомощный. Заражённых тогда набежала уйма, без этого дурацкого умения сожрали бы наверняка. Я потом экспериментальным путём выяснил, что мне всего четыре штуки таскать надо. Кстати, в этой местности умения Стикса прут как на дрожжах.

Мило болтая, мы пришли в пункт назначения. Нас встретили стеллажи винных бочек и та самая девица, которую взбодрил по дороге наш феодал. Она стояла около стоявшей вертикально бочки, выполнявшей роль стола. Там была зелень, нарезанное мясо, хлеб и вино, разлитое в глиняные кружки. Себастьян скинул треуголку и махнул девице, что дальше он сам.

– Рассказывайте давайте о вашем, который четыре шпаги носит, – требовательно произнёс он.

Я улыбнулся и в стиле заговорщика начал:

– Предлагаю вначале выпить по полной и большой кружке…

Всегда приятно, когда твои истории слушают заинтересованные уши и тебе удаётся произвести впечатление.

– Издеваетесь, да? – посмотрел Себастьян в мои самые честные в мире глаза.

Рассказ о том, что четырхшпагий Самуэль оказался моим воображаемым другом, которого проецировал мне в мозг древний космический корабль, привёл нашего пирата в ступор. Всё было исключительно моей фантазией, мне подбирали наиболее подходящий для общения образ, который будет знаком и не вызовет подозрений. Ещё мне привиделся кваз-метатель, швырявший ножи для рыбы, и довершал всё это механический кот с плазмомётами.

Из ступора Себастьяна вывел глухой, еле различимый звук могучей трубы. В подвале он был еле слышен, но мощь инструмента оказалась такова, что даже каменные стены передавали вибрацию.

– Ах ты, зараза! Забыл! Барон хренов! У меня сегодня день дуэлей. Бросай кружки, и бегом, пока холопы не заметили, что господин не задерживается, а опаздывает, – проорал наш ряженый пират, и мы понеслись по лестницам наверх.

Перед выходом на просторный двор перешли на важный шаг, гордо подняв подбородки. Нарядные сеньоры и сеньориты вежливо кивали, крестьяне отвешивали размашистые поклоны. Большая круглая арена, посыпанная песком, располагалась в центре двора. Её огораживала верёвка, натянутая многоугольником, а вокруг были расставлены сиденья, поднимавшиеся тремя рядами, как на провинциальном стадионе, сделанные из грубых досок.

Все стояли и ждали, пока сядет Себастьян. Вместо трона он использовал небольшую деревянную бочку, а нас усадили на стоящие рядом кресла с вензелями. После того как наш барон уселся, все остальные тоже начали рассаживаться, согласно положению в обществе.

– У нас сегодня три дуэли, – объяснил Себастьян, показывая на активные приготовления к мероприятию.

– Неужто на шпагах? – радостно взвизгнула Камишка.

– Типа да. Скорее дэнс-баттл с элементами клинкового боя, – уклончиво ответил барон Себастьян, раздавая покровительственные кивки пришедшим на мероприятия достопочтенным гражданам. Судя по неопределённости, с какой об этом говорилось, драться будут на шпагах, но были какие-то нюансы, наверняка размером с бронепоезд.

Заиграла музыка, народ занимал места, кто попроще – стояли кружком, а важные гости и уважаемые люди вроде нас сидели на специальных лавках. Подбежала девица, пополнив нам кружки вином, а я порылся в рюкзаке, который всегда таскал с собой, и предъявил пирату рисунок нашей художницы из тех, которые так и не отсортировал. Большинство зарисовок Камишки для меня интереса не представляло, но это был рисунок по памяти, и я отложил его в отдельную кучку. На нём изображены два мушкетёра, которые скрестили тромбоны вместо клинков. Я тогда от души поржал над видениями Камишки, и теперь было интересно, насколько зря я хихикал над художницей.

При виде изображения Себастьян аж поперхнулся и, похоже, не знал, что делать и куда бежать в такой ситуации. Пока он пучил глаза и хватал ртом воздух, действие начинало разворачиваться. Испанского мы не понимали, но стало очевидно, что дуэлянты вышли на арену, им что-то предложили, наверное, помириться, но они отказались. Каждому выдали шпагу и кинжал. Музыка на мгновение стихла, лёгкие кивки «дуэлянствующих» – и заиграла вновь, погрузив площадь в зажигательный ритм фламенко. Добросовестно притопывая и выдавая коленца, мужчины сближались, размахивая оружием, как ветряные мельницы, стараясь изобразить что-то танцевальное, при этом следя, чтобы не подловили на перо, пока танцуют вприсядку.

– Пипец, – сообщила супруга. Камишка охренела, но это не мешало ей что-то рисовать в блокноте, а я подумал, что в очередной раз из всей груды рисунков выхватил именно тот самый.

Наша художница действительно много рисовала, и из груды листов с «хихикалками», где она изображала Цефею в стиле аниме, а Рею в виде готической дамы, запечатлевая дурацкие ситуации, зарисовки быта, а также кучи голых изображений силачей Марса и Плутона в компании самой художницы, я выхватил именно этот. Не менее дурацких картинок было полно, но попал прямо точно.

Тем временем драчливые танцоры продолжали лихо танцевать и энергично топать, сделав по несколько выпадов, легко отбитых противником. Отошедший от первого шока и прокашлявшийся Себастьян начал негромко объяснять:

– Я тут главный барон, почти полубог и великий добрый колдун, который оберегает этот город. У меня даже есть умение кисляк выпускать. Если крупные твари на стену лезут и совсем плохо, то я могу их шугнуть, да и саблями один за двадцатерых дерусь. Авторитет у меня непререкаемый, самый главный рабовладелец, хозяин замка и главный во всём. Конечно, добрый, справедливый, но строгий. Тут средневековье и дуэли каждый день. Прямо у меня на глазах два сеньора задрались. Я их за шкирки растащил и наорал, что если хотят выяснить отношения, то пусть приходят и устраивают дэнс-баттл. Все претензии выясняются в танцевальном поединке и только в определённое время. Я сразу и время назначил, и место, вот только забыл сказать, что танцевальный поединок проводится без оружия. А какой же я барон, если буду вдогонку условия ставить и свои же собственные приказы отменять?

Тем временем один из танцоров ловко ткнул соперника шпагой, изобразив это максимально артистично, чем вызвал бурю оваций. Подрезанный танцор пытался подняться, но не смог, завалившись на песок. Раненого отволокли к невысокому мужчине, который делал пассы, прыскал изо рта на рану, скорее всего живчиком, и довольно умело сделал несколько стежков иглой, стянув края и забинтовав. Наверняка знахарь, но и обычной медициной не брезговал.

Кровавые пятна на арене присыпали песочком, а музыка заиграла снова. Выходила вторая балетная пара. Было прикольно. Как будто к инопланетянам попал, которые пытаются с тобой на контакт выйти, основываясь на случайно перехваченной записи индийского фильма. Да что там, такого даже в индийском кино не придумают. Очередного раненого унесли, а Себастьян хмыкнул и посмотрел на нас, наблюдая за нашей реакцией.

На арену вышли две дамы. Женщины были одеты в пышные яркие юбки, белые свободные блузки, смотрели прямо в глаза очень недобрым взглядом, а в каждой руке была сковородка с длинной ручкой. Себастьян встал и начал хлопать в ладоши, задавая ритм мелодии. Толпа ревела, а дамы начали танцевальные движения.

Выполнив свои баронские обязанности, пират плюхнулся на бочку и негромко сказал:

– Тоже моя недоработка с менталитетом. Тогда, когда я сеньоров растаскивал и про дэнс-баттл на них наорал, у них подруги задрались. Уважаемые сеньориты, между прочим. Друг дружке волосы за малым вместе со скальпом не сняли и головы о мостовую не размозжили. Как два бультерьера сцепились, еле за шкирки растащили. Если женщины врукопашную сошлись, то это капут. Я обоим достопочтимым сеньоритам леща отвесил и сказал, что оружие женщины – сковородка, а если хотят выяснить отношения, то тоже в танцевальном поединке. Теперь вот, получите, – Себастьян указал на арену, сделав это кистью руки в покровительственной манере.

Женщины выпрямили спины, выставив грудь, склонив головы и обратив на соперницу прямой взгляд. Вздёрнули руки вверх в испанском размашистом танцевальном движении и пошли сближаться, двигаясь по дуге, пританцовывая мелкими приставными шажками, только в руках вместо кастаньет были сковородки.

– Тебе реально надо за базаром следить, – сообщил я.

– Спасибо за совет, я теперь как уркаган в камере со стукачом, каждое слово фильтрую. У меня тут есть ещё несколько традиций, тоже за языком не следил. – Пират приподнял подбородок, сделав гордое лицо, глядя на дам, и небрежно похлопал в ладоши, оценивая отличное танцевальное па со сковородой.

Одна из дам ушла от удара, упав на оба колена и прогнувшись назад, сделав цыганочку, а затем из положения сидя в прогибе нанесла удар по колену открывшейся сопернице. Получившая по ноге балетесса потеряла равновесие и инициативу, а сковородка из второй руки пришлась ребром по ключице. Наверняка целила в шею, но из положения прогиб по цыганочке попасть сковородкой было нелегко. Правила поединка соблюдали неукоснительно, но всегда можно немножко сдвинуться и ударить так, чтобы голова отлетела, танец как-никак. Без всяких сомнений, била так, чтобы сковородка соскользнула с ключицы и перебила позвонки, но кость не выдержала и вдавилась, приняв на себя всю силу удара. Бить по голове или шее было нельзя, но всегда так хочется. На этом всё. Завершился поединок без крови, хотя неясно, что лучше. Небольшая дырка на мужчине довольно быстро зарастёт, а вот сколько будут заживать закрытые переломы колена и ключицы, был вопрос.

Победительница протанцевала ещё один круг почёта вокруг поверженной соперницы, которая при этом не орала, а просто скрипела зубами и недобро зыркала, явно рассчитывая на реванш, как гипс снимут.

– Вот и чудненько, – буркнул Себастьян и поднялся со своей пиратской бочки, хлопая в ладоши.

Потом наш барон отправился интересоваться самочувствием проигравших, поздравлять победителей и дарить призы, которые к этому моменту притащили его помощники.

Дальше были танцы. Плясали все, но уже без оружия и с большим количеством выпивки.