Дэну понадобились годы подобного чтения, чтобы понять: его послали спасать Вьетнам от вьетнамцев, а спасать вьетнамцев означало убивать их. Миллионами. Озарение заставляло его злиться и напиваться, однако он вынужден был согласиться с открывшимися ему истинами.
1 Ұнайды
Эта война не только убивает людей, она крадет у нас средства существования и уничтожает природу.
Справляясь со слезами, Чанг думала о женщинах, протягивающих ей руку помощи, когда ни один мужчина даже пальцем для нее не шевельнул.
«Кто бы ни победил в любой войне, народ в ней проигрывает»
Жизнь — это лодка, — сказала однажды сестра Ня, католическая монахиня, которая вырастила Фонга. — Когда оторвешься от первого якоря, материнской утробы, тебя понесут вдаль неведомые течения. Если сумеешь набрать в свою лодку достаточно надежды, веры в себя, сострадания и любопытства, то сможешь вынести любые шторма жизни.
Эта книга стала для меня молитвой за общество, где будет меньше войн, но больше сострадания, прощения и примирения. Пусть наша планета никогда больше не увидит вооруженных столкновений.
Она поклонилась звездному свету. Говорят, те, кто умер в молодости, обретают сверхъестественную власть над явлениями, и теперь Кюинь убедилась в этом. Она верила в благословение мертвых и в то, что все в жизни взаимосвязано. А еще верила, что имеющие отношение к войне истории так или иначе связаны между собой. Связаны кровью.
В тот день, когда он в 1969 году отправился во Вьетнам, Линда тоже стала солдатом вместе с ним, и ее битва не окончена.
— Мне очень-очень жаль, что с вашим отцом такое случилось, — сказала Линда Тханю. — Эта война унесла слишком много жизней — вьетнамцев, камбоджийцев, лаосцев… и американцев тоже. Мой муж тоже до сих пор иногда просыпается с криком. Можете мне не верить, — ее голос дрогнул от слез, — но мы приехали сюда, чтобы попросить прощения и постараться возместить ущерб.
Тхань вытер глаза тыльной стороной руки.
— Тогда я должен кое-что сделать ради нас всех.
Он поспешил к алтарю, чиркнул спичкой, зажег ароматическую палочку и поднял ее, дымящуюся, высоко над головой. Дэн встал, склонил голову. Он молился о трагически оборвавшихся жизнях невинных, об исцелении кровоточащих ран, о том, чтобы обиженные смогли простить обидчиков. А когда открыл глаза, увидел, что Тхань ведет отца к столу. Усадив Нгуен Ван Хоа, молодой учитель взял руки Тхиена и Дэна, положил поверх руки старика и заговорил по-вьетнамски. Его длинные фразы звучали как молитва. Нгуен Ван Хоа начал дрожать, Тхиен тоже. Мурашки побежали по телу и у Дэна: казалось, он уцелел в боях именно для того, чтобы увидеть миг, когда дитя воина объединяет бывших врагов. В пряно-сладковатом запахе благовоний чудилось, будто вокруг них собралось еще много мертвецов: и вьетнамцев, и их противников. Среди них были члены экипажа Эшленда — Эд, Нил, Регги — и дети, которых они убили. И все они держались за руки и молились друг о друге. Молились о мире.
Какаято эмоциональная травма у отца есть, тут я уверен. Например, он не может находиться в помещении с вентиляторами на потолке. Их лопасти пугают его, напоминают американские вертолеты.
Потрясение заставило Дэна вздрогнуть всем телом. Он давно утратил веру, но теперь почувствовал, что именно Бог привел его сюда, к этому разговору.