Павел
БАСИНСКИЙ
Екатерина
БАРБАНЯГА

Алиса в русском Зазеркалье

Последняя императрица РОССИИ:

взгляд из современности

 

Роман-диалог

МОСКВА
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
2023

ИНФОРМАЦИЯ
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Художественное оформление

К. Фадина, Н. Штефан

 

Басинский П. В., Барбаняга Е. Ю.

Алиса в русском Зазеркалье. Последняя императрица России: взгляд из современности / Павел Басинский, Екатерина Барбаняга. — М.: Молодая гвардия, 2022. 

ISBN 978-5-235-04753-2

Казалось бы, личность последней русской императрицы — Александры Федоровны, жены царя Николая II, урожденной немецкой принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской (1872—1918), — хорошо изучена историками. Однако образ ее в разных описаниях варьируется — от демонического до святого (вместе с другими казненными членами царской семьи Александра Федоровна канонизирована Русской Православной Церковью). Посвященные ей биографические книги порой противоречат не только в оценках, но даже в фактах. Мало кто ставил перед собой задачу представить живой человеческий образ последней русской императрицы – женщины с очень непростой и трагической судьбой.

Писатель и журналист, лауреат премии «Большая книга» Павел Басинский и поэт и прозаик из Санкт-Петербурга Екатерина Барбаняга выбрали для своего повествования необычную форму — романа-диалога. И в центре его приключения гессенской принцессы — Алисы, заблудившейся в русском Зазеркалье.

 

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

 

16+

 

От авторов

В нашей предыдущей книге «Соня, уйди!», вышедшей в 2020 году в издательстве «Молодая гвардия», мы обсуждали биографию супруги Льва Толстого Софьи Андреевны. С самого начала мы поставили себе целью говорить о ней не только и даже не столько как о жене гения, сколько как о самостоятельной и очень интересной личности. Задача была непростая, но, кажется, мы с ней справились. Доказательством тому — большой интерес к книге со стороны читателей, ее широкое обсуждение в соцсетях, споры о ней...

На этот раз перед нами стояла задача еще более сложная. Тема нашего нового диалога — судьба последней русской императрицы Александры Федоровны, жены царя Николая II, урожденной немецкой принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской.

Чем больше жизнеописаний Александры Федоровны, мемуаров о ней и других книг, связанных с ее именем, мы читали, тем менее ясным становился ее образ. В нем есть что-то неуловимое, обманчивое...

Возможно, на это влияет современный миф: она — святая мученица, вместе с другими членами царской семьи канонизированная Русской Православной Церковью.

Понимаем, что, говоря «миф», мы рискуем задеть чувства верующих. Иконы с ликом последней русской царицы находятся в православных храмах, о ней написаны жития. Но в научном понимании «миф» — это лишь «сакральная истина, которая противостоит непосредственному восприятию субъекта или явления». Поэтому мученический венец над головой императрицы иногда мешает разглядеть живого человека, способного ошибаться или быть слабым.

Если говорить о той роли, которую Александра Федоровна сыграла в последние годы царствования Дома Романовых, то ее можно назвать скорее отрицательной. Вернее, ее личность не соответствовала той роли, которую ей навязала история. Судьба не дала ей крепкого здоровья, рано отняла мать и отца, поставила перед ней выбор между чувством и религией, а затем обременила бесконечной тревогой за неизлечимо больного гемофилией сына — единственного наследника престола. Для нее на одной чаше весов оказался больной страдающий мальчик, на другой — многомиллионная Российская империя. Кому был бы под силу этот выбор?

Нам хотелось понять и осветить жизнь Александ­ры Федоровны в человеческом измерении, а не с точки зрения той роли, которую она сыграла в судьбе последней русской монархии.

Найти ее как человека.

Удивительно, что в отношении женщины, бывшей на виду у всех и отразившейся во взглядах огромного количества людей — близких и случайных, — эта задача оказывается такой трудной. Ее образ в разных описаниях варьируется от демонического до святого. Биографические книги, написанные о ней, порой противоречат в своих оценках и даже фактах. Хотя события ее жизни происходили относительно недавно — чуть более века назад.

И еще одно обстоятельство. Так получилось, что для одного из авторов книги Александра Федоровна — не просто историческая фигура, или лик с иконы, или, тем более, — «шпионка, погубившая Империю». Скорее — живший когда-то близкий человек, вроде легендарной родоначальницы, от которой в семействе остаются обрывки воспоминаний.

 

Катя Барбаняга: В 2007 году я окончила частную православную гимназию в Петербурге, название которой повторяло название учебного заведения дореволюционной России, созданного последней императрицей, — Школа Народного Искусства (Ея Императорского Величества Государыни) Императ­рицы Александры Федоровны.

На рубеже нового столетия, спустя век после смерти царицы, ученики Школы с головой погружались в монархическое прошлое России. Заучивали записи из «Духовных дневников» Александры Федоровны, покупали ее любимые цветы — лилии — в день ее рождения, вешали занавески сиреневого цвета в классах в память о «Сиреневой гостиной» Александровского дворца в Царском Селе. В домовом храме молились перед ее иконой и любовались ее портретами в школьных коридорах.

В каком-то смысле всю школьную жизнь я проводила с призраком императрицы, чувствовала ее присутствие в своей жизни. Но спустя пятнадцать лет у меня осталось ощущение, что образ школьной покровительницы был лишь призраком, а не настоящей памятью о живом человеке. Из этого личного обстоятельства и вырос замысел нашей книги.

 

Сегодня нам доступны тысячи фотоснимков царской семьи, кадры кинохроники, личные архивы, мемуары близких людей. Но все равно у нас создавалось ощущение, что мы блуждали в Королевстве Кривых Зеркал, где каждое отражение — искажение предыдущего. Словно никто так и не разглядел ее по-настоящему. У каждого была своя Алиса. Алиса, заблудившаяся в русском Зазеркалье.

Не будем утверждать, что, взглянув на нашу героиню современным взглядом, мы смогли понять ее до конца. Наверное, это и невозможно. Но мы старались приподнять вуаль времени и убрать патину субъективных оценочных мнений, чтобы представить перед глазами читателя живой человеческий образ последней русской императрицы — женщины с непростой и горькой судьбой.

Глава первая

Она звалась Алисой

Алиса-Аликс-Алихе

Павел Басинский: Давайте разберемся с именем нашей героини. Тут все очень непросто. Ее девичье имя в России произносят то как Алиса, то как Аликс. После обращения в православие в 1894 году она получила имя Александра, а отчество — Федоровна. Но какое имя ей дали при рождении?

Катя Барбаняга: Аликс.

ПБ: Имя ее матери было Алиса. Принцесса Алиса Великобританская. Вторая дочь королевы Виктории. И, насколько я понимаю, девочку, которая родилась 6 июня1 1872 года в Дармштадте, назвали в честь матери — Алисой. Но Алиса (Alice) — английское имя. В немецком произношении его коверкали, говоря «Алиисе», что раздражало ее мать. Она писала королеве Виктории о рождении ее внучки: «Мы назвали ее Аликс вместо Алисы. Мое имя здесь страшно уродуют. “Аликс” изуродовать будет не так-то просто».

Аликс (Alix) — имя немецкое. Таким образом был найден компромисс между английским и немецким именами. Имя немецкое, но близкое к английскому, а для матери Аликс быть дочерью королевы Англии, которая тогда владела половиной мира, было гораздо почетнее, чем женой принца небольшого немецкого княжества, находившегося в вассальной зависимости от Пруссии.

И все-таки — Алиса или Аликс? Как правильно?

КБ: В мемуарной и биографической литературе чаще всего встречается Аликс. И письма будущему мужу, юному Ники, она подписывала именно так: Alix. В немецких исторических справках тоже видим этот вариант. Но само по себе это имя было производным от Алисы. То же имя — Алиса, только для употребления в другой языковой среде. Еще иногда можно встретить: Алике, Алихе. Я думаю, этот вариант тоже родился из имени Alice. Но такое написание для немцев недопустимо. Буква «c» сама по себе не читается, она образует звук только в сочетании с другими согласными: ch [х] или ck [к]. Возможно, так и родилось произношение Алике/Алихе. Но каждое из них подразумевало одно имя — Алиса.

Полное имя новорожденной звучало так: Аликс-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса. Бабушка, королева Виктория, непременно хотела, чтобы ее имя было увековечено в именах ее многочисленных потомков. Но давайте мы заключим некий договор и нашу героиню будут звать Алиса. Красивое английское имя для немецкой принцессы, будущей русской императрицы. Кстати, бабушка Виктория любила внучку Алису больше других дармштадтских внуков и внучек, равно как и ее мать — больше других своих дочерей.

Питомник невест

ПБ: Я бывал в Дармштадте и влюбился в этот немецкий городок в тридцати километрах от Франкфурта-на-Майне. Из Франкфурта в Дармштадт сегодня можно доехать на метро. Примерно на таком же расстоянии от Дармштадта находится знаменитый немецкий курорт Висбаден, столица земли Гессен. Здесь в XIX веке на горячих источниках лечились многие русские. Кстати, именно в Висбадене за десять лет до рождения Александры Федоровны Достоевский играл в рулетку и заболел игроманией. В Висбадене происходит действие повести Тургенева «Вешние воды». Хотя в тексте значится Франкфурт, филологи установили, что это Висбаден.

Висбаден считается самым русским из немецких городов. Здесь есть русское кладбище, где похоронены многие знаменитости: дети Александра II и княжны Екатерины Долгоруковой князь Георгий Александрович и княжна Ольга Александровна, графы Гагарин и Шереметев, контр-адмирал Бутаков, дипломат Глинка, друг Пушкина писатель Всеволожский, сестра декабриста Кюхельбекера Юлия, профессоры Янжул и Георгиевский, архитектор Султанов, художник-экспрессионист Явленский, чьим именем названа одна из улиц Висбадена. Это кладбище — как бы предтеча знаменитого русского кладбища Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем. В Висбадене на могиле ее последнего мужа был развеян прах младшей дочери Пушкина Натальи Александровны, скончавшейся в Ницце в 1913 году. Словом, русский след в Висбадене можно изучать бесконечно.

А Дармштадт... При всей своей «немецкой» схожести — это два совершенно разных города. Висбаден — богатый курорт! Здесь немецкая бережливость и аккуратность уживаются с роскошью. Гуляя по Висбадену, я заблудился в районе дорогих вилл. Фасад висбаденского казино, входящего в комплекс Курхауза («Дома лечения»), своим архитектурным великолепием мне напомнил наш Большой театр. Изумительной красоты парк. Построенное при кайзере Вильгельме II здание железнодорожного вокзала из красного кирпича с сорокаметровой башней с часами. И многое другое, что заставляет невольно приосаниться и почувствовать себя принадлежностью к элите. Какой, вероятно, и чувствовали себя приезжавшие сюда лечиться и проигрывать деньги русские аристократы.

В Дармштадте испытываешь совсем другие чувства. Если бы в наши дни этот немецкий городок, упоминаемый в летописях с конца XI века, не стал одним из центров химической и фармацевтической промышленности Германии, «наукоградом» и модным местом для разных фестивалей, он так и остался бы в истории Германии исключительно резиденцией герцогов Гессенских. Но даже в этом случае он являлся бы самым важным для истории имперской России немецким городом.

Ни в одном городе мира не родились сразу две будущие русские императрицы, обе — из Гессенского дома. Мария Александровна — супруга Александра II и Александра Федоровна — жена Николая II. Две дармштадтские принцессы волей судеб стали главными спутницами двух русских императоров.

Именно в Дармштадте, гуляя по его узким средневековым улочкам, любуясь упитанными уточками в городском парке и потягивая немецкое пиво в стилизованном под старину кабачке, я испытывал почти мистическое чувство... Вот здесь, в Дармштадте, и находятся тайные истоки русской трагедии начала ХХ века.

Вроде бы головой я понимал, что это не так. Браки наследников российского трона с европейскими принцессами были почти обязательной нормой. Такой «игрой престолов». Конечно, здесь главными были внешнеполитические цели.

Но почему именно Дармштадт? Почему первой женой Павла I, когда он был еще цесаре­вичем, тоже оказалась принцесса из Дармштадта Вильгельмина Луиза? Она могла бы стать императ­рицей, если бы не скончалась раньше, чем Павел взошел на престол. Почему родной брат Александ­ра III великий князь Сергей Александрович, ставший московским генерал-губернатором, в жены выбирает себе опять-таки дармштадтскую принцессу Элизабет Гессенскую, старшую сестру Алисы? Это случилось за десять лет до того, как сама Алиса выйдет замуж за его племянника Ники.

Одними политическими соображениями ничего не объяснишь. Такое настойчивое повторение браков с девушками из не самого влиятельного в Европе герцогства больших политических дивидендов не давало. Зато все биографы пишут, что браки и Павла I, и Александра II, и Николая II заключались не только по расчету, но и по любви.

В случае с Ники это была любовь пламенная, да еще и против воли родителей. Ни Александр III, ни его жена Мария Федоровна не хотели этого брака. В его целесообразности сомневалась и властная бабушка Алисы английская королева Виктория. Были серьезные сомнения и со стороны самой невесты, не желавшей менять свою лютеранскую веру на православную. Это едва ли не единственный случай, когда молодой и послушный своим родителям Ники настоял на своем.

И получается, что маленький немецкий город, в котором в XIX веке проживало в среднем исчислении около тридцати тысяч человек, оказался «питомником невест» для династии Романовых. Поневоле начинаешь задаваться разного рода конспирологическими версиями. Тем более что во время Первой мировой войны Александру Федоровну всерьез подозревали в шпионаже в пользу Германии...

КБ: Но вы же отлично знаете, что это идиотизм! Какая шпионка? Вы о чем? Почему, когда мы рассуждаем о дворцовых браках, то упускаем из вида самые простые человеческие мотивы? Все же понятно! Дела семейные. Жена Александра II, императрица Мария Александровна, часто гостила в Дармштадте в своем родовом замке у родственников. С собой она брала и своих детей. Со старшей сестрой Алисы Елизаветой, или, как ее называли, Эллой, великий князь Сергей Александрович был дружен с детства. Классический случай детской влюбленности, который имел серьезное продолжение. Другой сын Марии Федоровны, будущий Александр III, ребенком тоже бывал в Дармштадте. Кстати, потом он стал крестным отцом Алисы. В двенадцать лет Алиса впервые приехала в Петербург на свадьбу сестры Елизаветы и здесь познакомилась с Николаем. Он проявил к ней известный интерес, но это было подростковое чувство. Потом она еще раз приехала в гости к сестре, уже семнадцатилетней девушкой на выданье. И вот тогда Ники в нее всерьез влюбился...

Обыкновенная история, если забыть, что речь идет о царских детях. С другой стороны, это же Императорский двор. Замкнутое пространство. Узкий круг знакомств.

Вот и всё! Так сложилось. Могло бы сложиться иначе, если бы в свое время цесаревич Александр, будущий Александр II, из всего спектра европейских принцесс, которых ему предлагали в качестве невест, не выбрал принцессу Марию Гессенскую. Да, она ему понравилась. В ней не было жеманства, искусственности в поведении, отличавших других кандидаток. Наверное, в этом была особенность воспитания принцесс в маленьком Дармштадте, где все у всех на виду. И внешность сыграла свою роль. Почти все принцессы из Дармштадта отличались миловидностью.

Но главное не это. В дармштадтских принцессах именно в силу их провинциального воспитания было что-то притягательное для молодых людей. Знаете, есть такие милые девочки, которых просто немедленно хочется взять в жены. Они такие домашние! Они всем своим поведением как бы намекают на то, что они зато́чены на семью и способны свить уютное семейное гнездышко, где мужу будет тепло и хорошо.

Мы просто не можем забыть, что Павел I, Александр II и Николай II — императоры. Но в жениховский период они не были императорами. Конечно, они понимали, что они наследники престола. Но они были еще и просто юношами, которым хотелось ласки и нежности. И все эти качества они и находили в дармштадтских девочках из гессенского гнезда.

Я расскажу вам одну историю. В 1919 году в Дармштадте оказался участник мировой войны и Белого движения Федор Викторович Винберг. Считается, что он был одним из организаторов покушения на руководителя партии кадетов Павла Милюкова в Берлине в марте 1922 года, которое закончилось убийством отца писателя Владимира Набокова. Но это случится чуть позже. А вот что он вспоминал о своем посещении Дармштадта в 1919 году:

”Я был проездом в Дармштадте, где остановился в местной гостинице. Я заметил, что прислуживавший мне молодой кельнер, после того, как я записал свое имя и свою национальность, приобрел какой-то странный, неприязненный вид, относившийся, насколько я мог понять, к моей национальности. Заинтересованный этим обстоятельством и желая выяснить, в чем тут дело, я с ним заговорил, и почти с первых же слов моих он, с вызывающим видом, мне выпалил следующую фразу, к которой, как видно было, уже давно приготовился:

«Слава Богу, вам, русским, не удалось домучить нашу дорогую Принцессу Алису. Мы здесь имеем сведения, что ей удалось быть спасенной». «Мы ее так сильно, так сердечно всегда любили», — объяснил он. («Wir haben Sie immer, so herzlich so schrecklich gelibt», — так он выразился).

Я задумался над этим случаем. Почему такая разница в оценке одного и того же человека? Может быть, потому что в маленьком Дармштадте ближе и интимнее знали свою принцессу, чем русский народ — свою Царицу?

ПБ: Интересная история! Вроде бы частная, но о многом говорит. Если простые жители Дармштадта с такой любовью относились к своей принцессе спустя более двадцати лет после того, как она покинула родной город, можно представить, в какой атмосфере любви она провела свое детство. А без этого мы не поймем всей драмы Александры Федоровны. Какая девушка в октябре 1894 года отправилась из Дармштадта в Россию, чтобы стать женой молодого русского императора? Это ведь не только перемена места жизни и статуса. Это кардинальная ломка всей психологии.

КБ: Без сомнения!

ПБ: Кстати, откуда взялось ее прозвище Sunny (Солнышко), которым ее называл Николай II? Из детства?

Солнышко

КБ: Да, чудесное домашнее имя — Sunny! Когда произносишь его вслух, кажется, что оно принадлежит светлому, легкому созданию. По воспоминаниям родных, маленькая Алиса была именно такой. Вот что пишет о своей трехмесячной малышке ее мать в письме королеве Виктории:

”Малышка похожа на Эллу (старшую сестру. — К. Б.), только мельче черты и еще темнее глаза, с очень черными ресницами и рыжеватыми каштановыми волосами. Она прелестное веселое маленькое существо, всегда смеется, и у нее ямочка на одной щечке, точно как у Эрни (старшего брата. — К. Б.).

В более поздних письмах: «Солнышко в розовом была восхитительна» (13 июля 1874 года); «Солнышко — это воплощение здоровья» (1 сентября 1878 года).

Прозвище Sunny маленькой принцессе подарила мама, но оно замечательно прижилось и осталось с ней на всю жизнь. Может, отражая что-то врожденное. А может, в усмешку, потому что жизнь ей была уготована далеко не солнечная.

ПБ: Вы имеете в виду ее жизнь в России? Мол, в уютном Дармштадте все было хорошо, а в России — все плохо?

КБ: Нет, это случилось гораздо раньше... Но рождение Алисы не предвещало ничего трагичного. Она появилась на свет в Новом дворце в самое, пожалуй, спокойное и для семьи, и для самого Дармштадта время. Австро-прусский конфликт, в котором Великое герцогство выступило на стороне Пруссии и потерпело поражение, был позади...

ПБ: Это случилось в 1866 году во время правления великого герцога Людвига III, дяди отца нашей героини, ее двоюродного дедушки. Алиса тогда еще не родилась, но дедушку она успела застать в живых. Он умер в 1877 году, когда Санни исполнилось пять лет.

Да, дедушка явно погорячился, решившись на войну с «железным канцлером» Отто фон Бисмарком! В итоге Дармштадт был вынужден выплатить Пруссии 3 миллиона гульденов контрибуции и потерял часть своих земель.

Кстати, биограф Романовых Александр Крылов-Толстикович пишет, что только вмешательство Анг­лии и России (!) позволило Дармштадту заключить с Пруссией более или менее приемлемый мирный договор и сохранить свой суверенитет. Но ненадолго. Вскоре был заключен новый договор, фактически поставивший Дармштадт в положение вассальной зависимости от Пруссии. Впрочем, это принесло и некоторые политические дивиденды. В 1870 году Дармштадт выступил во Франко-прусской войне уже на стороне Пруссии. После разгрома Франции гессенские солдаты прошли торжественным маршем по Парижу. А в 1871 году Гессен-Дармштадт вошел в состав единой Германской империи, сохранив при этом многие привилегии самостоятельной конституционной монархии.

КБ: Все шло своим чередом в гессенском царстве, и первый год жизни малышки Алисы был счастливым. С ней нянчились старшие сестры — Виктория, Элла и Ирэна, играли братья — четырехлетний Эрни (Эрнст-Людвиг) и двухлетний Фритти (Фредерик).

Порядок в доме был заведен на английский манер. С рисовыми пудингами и печеными яблоками, няньками и гувернантками, прогулками и холодными обливаниями по утрам, жесткими матрасами и прохладными комнатами. Небольшой дворец был обставлен скромно, но со вкусом. В нем часто звучала музыка. Мать Алисы была прекрасной пианисткой. По воскресеньям семья чинно посещала протестантскую церковь. На лето выезжали в загородный замок и раз в год навещали бабушку Викторию в Виндзорском замке. Такая идиллическая картинка!

Алиса Великобританская сама занималась своими детьми. Для старших девочек она разработала собственную образовательную программу и сама подбирала учителей. Для младших была приглашена преданная нянька Орчи (Мэри Энн Орчард). В Дармштадте принцессу Алису-старшую любили, рады были видеть в богадельнях и больницах, куда она часто брала своих девочек. Она устраивала благотворительные базары, для которых собственноручно мастерила прелестные вещицы. Если дети заболевали, она сидела у их постели до потери сознания, ухаживая и молясь за них. Даже во время работы с деловыми бумагами она окружала себя детьми.

Легко представить, как где-то в далеком 1873 году в кабинете матери ползает по полу розовощекая годовалая девочка, заползает на коленки братьям, они хохочут, мать с улыбкой урезонивает их. Алиса не играла с куклами, но с радостью хватала за лапу мохнатого кота.

Вот как о детстве Алисы пишет одна из ее будущих близких подруг, фрейлина и, по сути, первый ее серьезный биограф — баронесса Софья Буксгевден:

”Детские комнаты были просторными, с высокими потолками и были обставлены очень просто. Миссис Мэри Энн Орчард, для детей — «Орчи», правила в детской. Она была идеальной главной няней: ра­зумной, спокойной, требовавшей послушания, не отрицавшей наказания, но доброй, хотя и твердой. Она дала детям замечательное начальное воспитание, которое оставило отпечаток на всю жизнь. У миссис Орчард были установлены часы на всё; день детей был строго поделен таким образом, чтобы с пользой был проведен каждый час, который могла им посвятить их мать.

На одном этаже с детскими находились комнаты Великой Герцогини, куда маленькие принцессы приносили свои игрушки и играли, пока их мама писала или читала. Игрушки в те дни были простыми по сравнению со сложными игрушками современных детей. Принцесса Аликс никогда не любила кукол. Они никогда не были вполне «настоящими» — она предпочитала животных, которые отвечали на ласку, и наслаждалась играми с ними».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, императрицы России»)

Удивительно, как точно воспроизведет Александра Федоровна уже в своей семье мамину систему воспитания! Как похоже будет ее отношение к детям, к организации их образования, к работе, к труду. Алиса Великобританская, равно как и ее мать, королева Виктория, была убеждена, что руки девушки в любую свободную минуту должны быть заняты рукоделием. Есть множество фотографий Александры Федоровны с вышивкой или вязаньем в руках. Она сама пеленала, купала своих пятерых детей, кормила их своим молоком и, как вспоминает Анна Танеева (Вырубова), всегда держала их «при себе».

”Держа на руках шестимесячную Великую княжну Ольгу Николаевну, Государыня обсуждала с моим отцом серьезные вопросы своего нового учреждения; одной рукой качая колыбель с новорожденной Великой княжной Татьяной Николаевной, она другой рукой подписывала деловые бумаги».

(Анна Танеева (Вырубова). «Страницы моей жизни»)

Алиса-старшая

КБ: Принцесса Алиса Великобританская (с 1877 года — великая герцогиня Гессенская) была, как пишет Буксгевден, «женщиной со множеством интересов и большим кругом друзей». Среди них — знаменитые музыканты и философы. Философ Давид Штраус посвятил ей свою работу о Вольтере. С композитором Иоганнесом Брамсом она играла в четыре руки на званых обедах в Новом дворце.

Кстати, любовь к философии передалась ее дочери, которая всю жизнь тяготела к сочинениям философского и богословского характера.

ПБ: Алиса-старшая не просто играла с Брамсом в четыре руки. Свидетели этой игры подозревали, что их связывали куда более сильные чувства. Одна придворная дама вспоминала, что их совместная игра «доходила до бесстыдства»: «Алиса и Иоганнес уселись слишком тесно. Они не играли, а отдавались друг другу. Алиса, доставая до крайних клавиш, без нужды вытягивалась, как кошка. Она прикусывала верхнюю губу, словно унимая стон, когда ее нога, обрисованная шелковой юбкой, касалась ноги Иоган­неса. Тот тяжело дышал и слишком сильно ударял по клавишам, скорее, проникал в них. При этом Алиса и Иоганнес удивительно точно следовали нотам, упиваясь ритмом и заряжаясь от него».

Я ни на что не намекаю. В совместной игре мужчины и женщины за фортепьяно почти неизбежен элемент эротики. Вспомним «Крейцерову сонату» Льва Толстого. Просто я хочу немного скорректировать вашу действительно уж слишком идиллическую картинку гессенского царства.

У Алисы Великобританской был сложный характер, в отличие от ее мужа — принца Людвига (с 1877 года — великого герцога Людвига IV). Они сыграли свадьбу в Англии на острове Уайт в 1862 году, за десять лет до рождения нашей героини. Свадьба омрачалась тем, что полгода назад умер отец невесты, муж королевы Виктории принц Альберт. Вся страна пребывала в трауре. Эта смерть стала потрясением и для самой Виктории, и для ее любимой дочери.

И — вот совпадение: свадьба Николая и Алек­сандры Федоровны состоится тоже сразу после смерти отца жениха, Александра III, когда Россия находилась в трауре по покойному императору. Роковым образом несчастливые совпадения с самого начала преследовали эту венценосную семью.

Принц Людвиг

ПБ: Но мы забыли об отце Санни. Принц Людвиг в молодости был храбрым кавалерийским офицером. Он принимал участие во Франко-прусской войне. Этот красавец пользовался повышенным вниманием у женского пола, но при этом оставался верен своей жене. Когда в 1877 году умер его бездетный дядюшка Людвиг III, титул великого герцога перешел к нему и он стал именоваться Людвигом IV. Став герцогом Дармштадтским, Людвиг отличался рачительностью в хозяйстве. Во время его правления экономика Дармштадта сильно укрепила свои позиции.

А вот характера он был простого. Процитирую Александра Крылова-Толстиковича: «Саркастичный статс-секретарь А. А. Половцов так характеризовал Людвига: “Принц Гессенский, с красным лицом человека, который не прочь выпить при случае, с прищуренными старательно улыбающимися глазами и полною готовностью рассмеяться даже при рассказе о похоронах”».

Но при этом женился-то он на дочери королевы Виктории. Женщины, которая правила Англией шестьдесят три года и правление которой называют Викторианской эпохой, лучшим временем в истории Англии. А теперь представьте себе, какая мать воспитала свою дочь. И воспитала весьма сурово. Такая, знаете, родительская любовь «в ежовых рукавицах», как воспитывали и саму Викторию.

КБ: Даже удивительно, как у такой холодной матери выросла такая сердечная дочь, какой была Алиса-старшая. Историк Александр Боханов считает, что королева Виктория, будучи матерью девятерых детей, так и не научилась их любить.

”Она к ним всегда относилась всего лишь как к подопечным, как к своим подданным. Они не были для нее объектом сердечной привязанности, она не умела (а может быть, и не хотела) дарить им сердечную теплоту. Виктория всегда была слишком прагматичной и рационалистичной, а в воспитании детей придерживалась стойкого убеждения, что их надо образовать и воспитать «по уставу». Нежность, ласка, привязанность строго осуждались Ее Величеством. Этот «кодекс воспитания» без любви она старалась привить и своим детям.

С дочерью Алисой это плохо получалось, но тем не менее Королева в своих письмах Герцогине постоянно требовала от нее строгости и упрекала за снисходительность.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Еще бы у Алисы Великобританской не был сложный характер! Но кое-что из материнских уроков очень пригодилось. Воспитанная собственной матерью весьма сурово, королева Виктория старалась привить и своим детям и внукам аскетические нормы в быту. Когда родилась малышка Алиса, Гессен жил довольно бедно. Не только простые жители, но и герцогская семья. Как пишет Боханов, во дворце порой не хватало даже постельного белья, а сладости доставались детям только по большим праздникам.

Кстати, маленькую Санни и бабушка Виктория приучала самой стелить себе постель и сама демонстрировала это умение.

Но в Алисе-старшей было еще одно, несвойственное ее матери качество, — она была чрезмерно религиозна. Для нее религия была не просто частью повседневности, но путеводной звездой в жизни. В ее письмах и дневниках осталось много размышлений о вере и назначении человека. Например: «Вера в Бога! Всегда и беспрестанно я чувствую в своей жизни, что это — моя опора, моя сила, какая крепнет с каждым днем»; «Вся наша жизнь должна быть приготовлением и ожиданием вечности»; «Жизнь — только странствие».

Выходя замуж за Людвига, она ждала от него такого же взгляда на жизнь...

ПБ: Алиса Великобританская горячо любила своего супруга, как и королева Виктория — ее отца, принца Альберта. Эти качества — любовь и преданность мужу — затем проявились и в Александре Федоровне, и в ее старшей сестре Елизавете Федоровне. Так они обе были воспитаны и матерью, и бабушкой. Но при этом Алиса Великобританская отлично понимала, что она на голову выше своего мужа. Были в семье и серьезные размолвки, во время которых она уезжала в Лондон к матери. Сохранилось ее письмо из Англии, в котором лучше всего отразилась вся сложность отношений между супругами.

”Очень мило, что ты пишешь так часто, и это доставляет мне удовольствие. Но, милый Луи, если бы дети писали мне такие наивные письма, в которых говорится лишь о том, что они ели или где побывали, и ничего более, не высказывая своих мнений, не делая ни наблюдений, ни замечаний, то я бы удивилась. Насколько же я удивлена тем, что ты пишешь о подобных вещах.

Нас всегда связывала любовь, однако со временем разочарование стало невыносимым... Я жаждала иметь подлинного спутника жизни — ведь ничего, кроме этого, Дармштадт мне не сулил. Я смогла бы быть счастливой и довольной своим существованием даже в скромной хижине, лишь бы иметь возможность делиться своими интересами и духовными запросами с супругом, чья любовь служила бы мне надежным щитом и помогала бы избежать столкновения с препятствиями, созданными моим собственным характером, внешними обстоятельствами и богатством моей фантазии.

Поэтому я испытываю горькое разочарование, оглядываясь назад и видя, что, несмотря на добрые намерения и все усилия, мои надежды совершенно разбиты, и сознание этого, дорогой мой, часто заставляет меня быть несправедливой по отношению к тебе, хотя во всем виноват сам человек — теперь я это понимаю. Мучительно видеть твое разочарование, поскольку вина лежит на мне. Но давай же и впредь искренне помогать друг другу. Мы не можем допустить, чтобы нас сковывало прошлое — я хочу лишь одного: сделать твою жизнь счастливой и быть полезной тебе.

Я часто пыталась поговорить с тобой о более серьезных вещах, когда испытывала в этом потребность, но мы так и не поняли друг друга. Я догадываюсь, что подлинное единение для нас невозможно, поскольку наши мысли никогда не совпадут. Существует такое множество вещей, необходимых мне, о которых тебе ничего не известно... Ты лишь рассмеешься, ты не поймешь меня... Никогда не забуду твою огромную доброту и то, что ты до сих пор так заботишься обо мне. Я тоже очень люблю тебя, мой дорогой супруг, вот почему мне так грустно сознавать, что наша жизнь так несовершенна и порой так трудна. Но я не думаю, что в этом виноват ты — я никогда так не думаю, никогда...

Вернемся к вашему рассказу о воспитании маленькой Санни. Я уже понял, что при всей строгости в отношениях между матерью и детьми главными были любовь и ласка. Забегая вперед: так ли было с будущим мужем Алисы?

КБ: Нет! Ему не повезло с материнской лаской. Не в том смысле, что очаровательная Мария Федоровна была неласкова со своими детьми. Но в жизни маленьких великих князей Николая и Георгия ее внимание — это редкая драгоценность. И совсем иные порядки, чем в гессенском герцогстве, были заведены при русском Дворе. Там в основе всего — жесткий церемониал!

Цесаревна Мария Федоровна целыми днями была занята делами в Зимнем дворце вместе со своим супругом — наследником престола Александром Александровичем. В детской Аничкова дворца бывала только дважды в день, чтобы поцеловать «на день» и «на ночь» своих мальчиков. О детских годах императора Николая II вспоминал сын его учительницы полковник Олленгрэн, который несколько лет воспитывался вместе с великими князьями.

”Он отлично понимал, что я — счастливее его, потому что моя мама — всегда со мной, а его мама видит его только два раза в день, утром да вечером, в постели.

Он обожал свою мать. Впрочем, обожал ее и я. Да и не знаю, кто ее не обожал? Вот это было божество в полном значении этого слова. Я, дурак, мальчишка, лишался слов в ее присутствии. Я разевал рот и, застыв, смотрел на нее в божественном восторге...

Как это бывало?

Обыкновенно часов в одиннадцать утра, среди занятий, раздавался с четвертого этажа звонок. Все радостно вздрагивали. Все знали, что это звонит мамочка. Тут Ники гордо взглядывал на меня: «его мамочка». Мгновенно все мы летели к лифту и сами старались ухватить веревку. Достигнув четвертого этажа, на котором жила Августейшая чета, мы через Блюдный зал, знакомой дорогой летели, кто скорей, в «ее» будуар. Сейчас же начинались поцелуи и расспросы:

— Ну, как спали? Что во сне видели? Боженьку видели?

Начинались обстоятельные, вперебивку, доклады, при которых всегда, со скрытно-радостным лицом присутствовал и отец.

Дети рвались к матери, грелись у ее теплоты, не хотели отрываться, — но увы! Официальное время шло, и родителям нужно было уезжать к деду, в Зимний дворец, где они проведут потом целый день, до поздней ночи.

(Илья Сургучев. «Детство Императора Николая II»)

Проклятие викторианского рода

ПБ: Но и счастливое время в жизни Санни очень скоро закончилось?

КБ: Это чудесное время обрывается внезапно и жутко. Трехлетний Фритти, играя с братом и сестрами в прятки, заползает на подоконник и выпадает из окна. Все это происходит в одно мгновение! Даже видящая все происходящее мать не успевает его спасти. В считаные часы малыш истекает кровью на глазах у родителей. Так они узнают о проклятии викторианской крови — гемофилии...

ПБ: Которая станет проклятием последней семьи Романовых и одной из главных причин конца российской монархии. Скажите, а Алиса Великобританская не знала об этой болезни до трагедии с Фритти?

КБ: В семье королевы Виктории знали об этой болезни. И у других дочерей Виктории умирали мальчики от гемофилии. От нее умер и Фритти. Но старший брат, Эрни, был здоров! Никто не предполагал, что болезнь проявит себя еще и в сыновьях дочерей Алисы Великобританской.

Маленькая Санни, которой тогда был всего годик, вряд ли понимала, что происходит. Что за страшная такая гемофилия и чем грозит она ее собственному будущему. Но атмосфера в беззаботном гессенском мирке сильно изменилась после трагедии с Фритти. Мать Санни тяжело переносила потерю сына. Время лечило медленно, хотя все-таки лечило. «Бог милостив, позволяя времени облегчить остроту горя, а печали — занять подобающее ей место в наших сердцах, не исключая нас из жизни», — писала она своей матери в Лондон.

Через год после случившегося в семье родилась малышка Мэй (принцесса Мария), на которую родители переложили всю свою любовь к потерянному сыну. Мэй была чудесной девочкой, от которой в семье были без ума. Она стала такой, знаете, младшенькой, которую все оберегают и балуют.

Благодаря ее рождению у Алисы-младшей появилась подружка по играм. Ведь старшим детям в это время уже не до малышовых игр — разница в возрасте с Эрни четыре года, а с девочками — больше шести лет.

Последний лучик

КБ: Период с 1874 по 1878 год для детей Людвига и Алисы это еще «солнце», хотя и с тенью смерти Фритти. Они часто видятся с кузенами и другими родственниками, их сверстниками, играют, ставят семейные спектакли... А когда приезжают в Виндзор к бабушке... О! Это как непрерывное Рождество!

”В Англии маленькие принц и принцессы Гессенские встречались с толпой братьев и сестер, включая детей принца (Короля Эдварда VII) и принцессы Уэльских и принцессы Христиан. Этой веселой гурьбой они играли по всему Виндзору, бродили в парках в Балморале и Осборне, заходили в игрушечные маленькие магазинчики и заводили своих друзей среди королевских торговцев...

«Торговцы» продавали сладости, писчую бумагу и другие мелочи, и дети возвращались из своих походов, нагруженные замечательными покупками, к которым добрые «торговцы», пожилая дама и ее сестра, обычно прибавляли что-нибудь сладкое. Огромное удовольствие, которое получали юные принцессы, когда их старый друг и ее сестра посвящали их в секреты выпекания ячменных лепешек, осталось в памяти на всю жизнь. И рассказы об этих приключениях, передававшиеся в более поздние времена, наполняли завистью сердца русских Императорских детей. «Бабушка в Англии» была для детского воображения принцессы Аликс сочетанием августейшей особы и Санта-Клауса».

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Эти страницы книги Софьи Буксгевден напоминают экранизации рассказов для детей. Как будто бродишь в другом измерении. В сказке. Поэтому сложно себе представить, как на самом деле жила и как себя чувствовала Алиса-младшая. Какие у нее были заботы, у маленькой шестилетней принцессы? Все биографы императрицы Александры Федоровны склоняются к тому, что она была «правильным» ребенком, послушным и нетребовательным.

Гессенское герцогство не было богатым. В июне 1877 года, когда умирает Людвиг III и его племянник принимает бразды правления, жизнь семьи усложняется управленческими заботами, постоянными конфликтами с правительством и министерствами. Не забывайте, что Гессен — конституционная монархия.

К тому времени здоровье герцогини Алисы-старшей было подорвано рождением семерых детей, потерей маленького сына, различными общественными делами. Груз, который лег ей на плечи, оказался не по силам. Она начала уставать и подолгу впадала в уныние или, как сказали бы сейчас, депрессию.

Чтобы как-то взбодрить герцогиню и подлечить ее здоровье, врачи прописали ей морские ванны в Истбёрне, курортном городке в полутора часах езды от Лондона. Поездка в Англию, наполненная солнцем, общением с близкими и, под конец путешествия, посещением любимого Виндзорского замка, — это апофеоз и в то же время последний яркий луч в детстве малышки Алисы. Последние мгновения полноты семейного бытия.

Огромная туча

ПБ: Дальше все было плохо?

КБ: То, что произойдет через два месяца, было настоящим ужасом еще и по контрасту с солнечным Истбёрном. В ноябре в Новом дворце один за другим начинают заболевать дети. Эпидемию дифтерита в те времена остановить медикаментозно было невозможно. Сыворотки не было. Оставалось надеяться только на силы организма.

Первой заболела старшая дочь Виктория. За ней — принц Эрнст, его сестры и сам великий герцог. Вторую по старшинству дочь Эллу успели увезти из дворца. Шестилетняя Алиса и четырехлетняя Мэй болели сильнее других. 12 ноября великая герцогиня телеграфировала матери в Лондон: «Это ужасно. Моя дорогая бесценная Алики так сильно больна. Доктор сразу увидел, что это очень серьезный случай».

По воспоминаниям императрицы, записанным Софьей Буксгевден, в те дни Санни каждую ночь звала свою мать, и та приходила к ней в любое время, чтобы утешить и успокоить ребенка. Она просиживала целые ночи с детьми, переходя от одной постели к другой.

16 ноября малышка Мэй умерла. Утомленная бессонными ночами и сломленная горем, герцогиня сама подхватила от детей дифтерию и сгорела буквально за неделю. Она умерла в возрасте тридцати пяти лет.

Два месяца бесконечных тревог и борьбы с болезнью, итогом которых стала смерть младшей сестры и матери, — Алиса потом назовет это «огромной тучей».

ПБ: Все это ужасно! Но можно ли сказать, что смерти брата, сестры, а затем и матери уже тогда надломили Алису? Не этим ли объясняется замкнутый характер Александры Федоровны, за что ее невзлюбили при русском Дворе?

КБ: Так говорить было бы слишком прямолинейно, хотя это и не лишено доли правды. Все-таки в момент смерти матери Алиса и ее братья и сестры были еще детьми, а дети не так остро воспринимают смерть близких, как взрослые.

С другой стороны, мама для Алисы навсегда останется недостижимым божеством. Возможно, этот образ в ее душе был даже больше и важнее того, кем на самом деле была великая герцогиня. Все, связанное с матерью, обрело для Алисы священный ореол. Ее правила и наставления, размышления о религии, любовь к философии и медицине, музыка, благотворительность, посещения больных, рукоделие, внимательное отношение к собственным детям. В будущем Алиса не предаст этих ценностей своей матери.

ПБ: Все же потерять в раннем детстве одновременно и мать, и младшую сестру — это сильный удар по психике.

КБ: Кто спорит? В Новом дворце, который во время траура стал непривычно большим и тихим, Алиса словно потерялась, ну просто как кэрролловская героиня из «Алисы в Стране чудес». Ее внутренняя жизнь, вымышленные образы стали для нее более реальными, чем окружающая действительность. Настоящая жизнь вдруг утратила свое былое очарование. Тем более что после эпидемии дворец подвергли полной дезинфекции и сожгли все детские игрушки.

ПБ: Дети остались на попечении отца?

КБ: После смерти жены великий герцог старался следовать ее планам в воспитании детей, сохранив обустройство и пространства дворца такими, какими они были во время жизни супруги. Даже комнату покойной жены он оставил нетронутой. Все предметы в ней долгое время сохранялись в том виде, в котором были в последний день ее жизни.

Такую «мемориальность» отметила и положительно оценила королева Виктория, гостившая в Новом дворце после смерти дочери. В Виндзоре тоже была эта традиция — комната отца Алисы, принца-консорта Альберта, как и все его вещи, десятилетиями хранились в неприкосновенности.

Конечно, желание взрослых остановить течение жизни там, где они теряют самых дорогих им людей, понятно. Но представляете, каково было детям играть в доме, где есть «мертвая» комната? Как будто сама смерть навсегда поселилась во дворце и стала свидетелем их игр.

ПБ: По мне, так жутковато!

КБ: В будущем Алису всегда будет преследовать мысль, что смерть — это часть ее жизни. Смерть близких станет постоянным сюжетом ее снов. Она начнет фиксировать в детском дневничке даты и годовщины их смертей. Причем так буднично, словно описывает свой обычный день. «Дядя Лео (принц Леопольд — брат матери. — К. Б.) умер 28 марта 1884 года. Большая потеря для всех нас». «Бабушка (по отцу. — К. Б.) умерла 27 марта 1885 года в субботу в 6 часов в своем доме. Мы были там с утра — пришли туда вскоре после 9-ти часов и ушли час спустя после того, как она отошла».

Несомненно одно — смерти сестры и матери сделали Алису одинокой. Малышка Мэй не разделит больше шумных игр в детской. Няня Орчи уже не взглянет на нее без слез. В пустой комнате без игрушек Алиса проведет долгие траурные дни. Привычка к одиночеству укоренится в ней и усугубит и без того присущую ей застенчивость. Она научится не нуждаться ни в ком и станет подпускать к сердцу только самых близких и проверенных людей...

Глава вторая

Опасные связи

Не верьте биографам

ПБ: Знаете, в чем главный порок всех биографов, не исключая и нас с вами? Он замечательно выражен фразой одного из персонажей кинокомедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука»: «Он слишком много знал». Да-да, не смейтесь! Однажды я это понял, и это перевернуло мои представления о биографиях.

Мы слишком много знаем. Не в том смысле, что полностью владеем материалом, с которым работаем, а в том, что мы знаем все наперед. Мы знаем не только то, что происходит с нашим персонажем в данный период его жизни, но и то, что случится с ним потом, вплоть до его смерти и даже его посмертного бытия в восприятии разных эпох и поколений. Поэтому мы судим о нашем герое или героине не изнутри конкретной ситуации, в которой они находятся, а с позиции нашего всезнайства. И это неправильно!

Вот смотрите... Мы довели героиню нашей книги до 1878 года, когда скончались ее сестричка Мэй и ее мать. Это повлияло на характер Алисы: она стала замкнутой, чрезмерно набожной, много думала о смерти и так далее. Раньше от гемофилии умер ее маленький брат Фритти. Тогда обнаружилось, что род Алисы Великобританской подвержен проклятию семьи королевы Виктории. Женщины в этой семье могут рожать мальчиков, больных гемофилией.

И вот мы уже думаем: какую же девушку возьмет в жены последний русский император? Какая женщина станет последней императрицей России? А ведь это серьезно повлияет на судьбу всей страны — так уж устроена монархия.

Но маленькая Алиса ничего этого не знает. Прелестный шестилетний ребенок с золотыми волосами и лучистыми глазами ни сном ни духом не знает о том, что ей суждено стать царицей одной из величайших монархий мира. Ей в голову это не может прийти. У нее совсем другие проблемы. У нее мама умерла и любимая сестра — лучшая подруга. У нее все игрушки сожгли после эпидемии дифтерита. Вот ее проблемы. А мы неизбежно судим о ней как о будущей императрице, копаемся в ее детских травмах, которые отзовутся, когда она приедет в Россию и обвенчается с Николаем II.

Какой Николай II, я вас умоляю! Это 1878 год. Даже его отец еще не стал императором, он только цесаревич. Его сыну Ники всего десять лет. Он в снежки играет и на деревянных лошадках скачет.

И получается, что исторические персонажи беззащитны перед нами, биографами. Мы для них такие суровые оракулы, которые всё знают наперед. Туда не ходи, этого не делай, на этой не женись, потому что в результате всем будет плохо.

Как пошутил один исследователь Пушкина, Александру Сергеевичу надо было не на Наталье Гончаровой жениться, а на пушкинисте. И тогда все было бы хорошо. Не было бы ревности, дуэли с Дантесом и прочих неприятностей.

Но, видимо, этого не избежать. С какой бы стороны мы ни обсуждали раннюю биографию Алисы, мы все равно будем помнить о том, что это будущая императрица и мать единственного наследника российского престола, который будет болен гемофилией по ее — да-да! — по ее вине, пусть и невольной. А ее скрытный, замкнутый характер, который формировался еще в детстве, ее склонность к религиозному пиетизму и фатальному взгляду на жизнь приведут к ее увлечению Григорием Распутиным и аукнутся на всю Российскую империю. Мы не можем не думать об этом, как бы ни старались на время об этом забыть, когда говорим о детстве Алисы.

Но давайте хотя бы по мере возможности не судить об этой девочке с позиции нашего всезнайства. Просто поговорим о ее детстве, о ее отце, сестрах...

Итак, умерла мама. Кто ее после этого в основном воспитывал — отец или бабушка Виктория?

Отец или бабушка?

КБ: Здесь, мне кажется, важно разделить два понятия: воспитание и влияние. Тот, кто воспитывает, непосредственно занимается ребенком. Составляет его расписание, подбирает учителей, выбирает учебную программу, составляет меню на будние и праздничные дни, решает, когда позвать врача и какого именно, хвалит или наказывает, утешает и советует. Разговаривает с ребенком, в конце концов.

В первый год после смерти матери главным воспитателем оставалась няня Орчи и, по мере сил, отец Алисы герцог Людвиг IV. Затем в окружении принцессы появилась состоявшая в родстве с поэтом Гёте «грозная fräulein» Анна Текстор, которая занялась ее начальным образованием.

В целом воспитательную систему осиротевших детей взяла в свои руки удивительная по силе характера и безукоризненным манерам женщина — мисс Маргарет Хардкасл Джексон. «Мэджи», как ее называла подросшая принцесса Алиса. Мисс Джексон, пишет Софья Буксгевден, была «образованной женщиной с широкими взглядами». Она оказала на маленькую Алису большое влияние своими передовыми представлениями о женском образовании...

ПБ: Тем самым продолжая традиции матери Алисы, которая во время Австро-прусской войны создала «Женскую гильдию принцессы Алисы», занимавшуюся подготовкой медицинских кадров...

КБ: Для Мэджи было важно не только вложить знания в учениц, но и сформировать их нравственные качества, расширить их взгляды на жизнь. Ее волновали общественные и политические вопросы, и она считала важным пробуждать в детях интерес к беседам на эти темы, пресекая при этом любые разговоры о дворцовых сплетнях и слухах. К сожалению, мисс Джексон покинула место гувернантки гессенских принцесс и принца из-за пожилого возраста и ухудшившегося здоровья, когда Алисе не было еще пятнадцати лет. На всю жизнь Алиса полюбила свою Мэджи и часто писала ей полные нежности и благодарности письма, подписывая их «P.Q.No.III», что означало ее детское прозвище, данное ей мисс Джексон: My Puppet Queen N° III («Моя игрушечная королева № III»).

ПБ: Просто Мэри Поппинс какая-то... Но слушайте! Орчи, Джексон... Сплошные англичанки! Не удержусь и забегу вперед. Мы все время говорим, что русский царь (сам, впрочем, по матери датчанин, а по отцу немец) женился на немке. Но немецкого в Александре Федоровне была разве что кровь отца. Ее мать была англичанкой. Бабушка — англичанка. Воспитывали англичанки. Давайте уточним: ведь она в основном говорила и — что еще важнее! — думала по-английски. Письма жениху, а затем мужу она писала по-английски. Со своими детьми говорила по-английски. Она была не немкой, она была англичанкой.

И это — интересный момент, потому что во внешней политике у России не было злее и коварнее врага, чем Англия. «Англичанка — поганка», «англичанка гадит» — устойчивые словосочетания в определении политических отношений России и Англии в XIX веке и даже раньше.

Итак, Алису воспитали английская мать и английские няни и гувернантки. И еще была «европейская бабушка» королева Виктория. Автор книги о Николае II Эдвард Радзинский пишет, что после смерти мамы Алису забрала к себе бабушка. Но это ведь не так?

КБ: Никого «европейская бабушка» не забирала. Дармштадтское семейство часто и подолгу гостило у королевы в Виндзоре или Осборне — это факт. И своим любимым «сироткам» она много уделяла времени. Но есть более интересный факт. Практически «не выходя из дома», Виктория начала руководить процессом воспитания детей своей почившей дочери.

”И мисс Джексон, и учитель принца Эрнста Людвига должны были писать ежемесячные отчеты Королеве, чьи собственноручные ответы мисс Джексон показывают, что она вникала в мельчайшие подробности и часто давала ей конкретные указания.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Помните, в начале своего ответа на ваш вопрос о воспитании Алисы я сказала, что разделяю два понятия — воспитание и влияние? Так вот: если воспитанием юной принцессы занимались няня, учителя и гувернантки, то самое сильное влияние на Алису оказала королевская бабушка. К моменту смерти матери старшие девочки были на пороге взросления. Виктория и Елизавета через шесть лет выйдут замуж, но уже и сейчас их взгляды и представления о мире достаточно крепки. Эрни — мальчик. Центральной фигурой для него остается отец. Ирэне — двенадцать лет. Она еще подросток, который часто проводит время со старшими сестрами. А вот у Алисы — самый опасный возраст, когда ей нужен нравственный авторитет. Послушный и ответственный характер малышки нравился королеве Виктории, поэтому Алиса и стала ее любимой внучкой. И просто в силу обстоятельств она чаще других могла навещать бабушку, когда последняя из сестер вышла замуж.

Великому герцогу Людвигу IV, несмотря на его немецкую кровь, нравилось чувствовать себя частью английской (королевской!) семьи. Поэтому он с радостью принимал приглашения королевы Виктории погостить вместе с детьми. Возможно, частота посещения Королевского дома и сформировала миф о бабушке, которая якобы забрала внучку к себе и воспитала ее.

Нет, Алиса жила и воспитывалась в Дармштадте. Но — под пристальным и неусыпным взором английской бабушки. В чем-то королева Виктория старалась заменить гессенским принцу и принцессам их покойную мать.

ПБ: Ей это удалось?

КБ: Отчасти. Прежде не слишком ласковая и нежная, с ними она вела себя тепло и внимательно. Некоторые историки даже считают, что с ней случился своего рода «душевный переворот», после которого в ее воспитательной стратегии появились любовь и ласка. Сложно себе представить величественную и строгую королеву в сантиментах. Но даже если внешне она их не выражала, ее отношение к внукам стало теплее. Об этом можно судить по тем благодарным интонациям, которые встречаются в их воспоминаниях. Уже будучи невестой Николая, Алиса пишет ему в одном из писем по-английски (даем русский перевод):

”Бабушка сегодня, увы, очень хромает, и это ее, бедняжку, сильно угнетает. Дорогой, постарайся иногда находить свободное время, чтобы мы могли приезжать ее навещать, потому что кто знает, сколько еще она будет с нами. А одна мысль о том, что я буду так далеко от нее, делает ее несчастной. Мы так часто здесь бывали, и она для нас всегда была второй матерью и обращалась с нами больше, как с детьми, а не как с внуками. Я иногда с ужасом думаю, что с ней может что-нибудь случиться. Тогда вся семья не будет так объединена, как прежде, — не будет главы, вокруг которой все привыкли собираться.

На мой взгляд, достойный ответ на заботу, которую королева оказала осиротевшему семейству. Приятно иметь таких благодарных внучат, правда? Но влияние королевы было не только в том, что она руководила образованием Алисы. Она еще и давала ей возможность вращаться внутри английской дворцовой жизни, общаться с влиятельными политиками Викторианской эпохи.

”Почти каждую осень Великий Герцог Гессенский возил детей в Виндзор или в Осборн, а чаще в Балморал, поскольку он был страстным спортсменом и охотником. Эти поездки бывали лучшим временем в году для его младшей дочери. Они, ко всему прочему, развивали ее ум, поскольку она общалась не только со своими кузинами, но и со всем entourage (окружением — фр.) Королевы, самыми разными политиками и известными людьми. Когда она прислушивалась к их разговорам за столом, у нее бессознательно просыпался интерес к вопросам, еще сложным для детей ее возраста, и в тринадцать принцесса Аликс выглядела и говорила как девушка намного более старшего возраста. Ее истинно английский взгляд на многие вопросы в дальнейшем был обязан ее частым посещениям Англии в этом наиболее восприимчивом возрасте.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Тигр и русские солдаты

ПБ: Это тонкая материя! Получается, что анг­лийское воспитание действительно доминировало в уме и характере Алисы. А между тем нет более высокомерной нации, чем англичане. Известное выражение: «Все нации думают о себе, что они лучше других. Только англичане так о себе не думают. Они это знают». Не будем ходить вокруг да около. Можно ли предположить, что королева Виктория, не слишком благоволившая к России, которая всегда была соперницей Англии в мировой политике, воспитала во внучке отрицательное отношение к этой «варварской стране»? Ведь не секрет, что она была против брака другой своей внучки, Эллы, с великим князем Сергеем Александровичем и брака Алисы с Николаем. Вот что она писала одной из своих гессенских внучек: «Никому не советую выбирать русского». Коротко и ясно!

КБ: Ох, чуяло беду бабушкино сердце! Но все-таки вы перегибаете палку. Хотя по поводу русофобских настроений в английском Дворе есть чудесный пример. Александр Боханов в книге об Александре Федоровне упоминает об одной «игрушке», с которой в Букингемском дворце баловались все внучата королевы. «Для детей была сооружена забавная игрушка: большой механический тигр. Хвост его был своеобразным рычагом, и если его повернуть, то “зверь” начинал рычать, открывал пасть и глотал игрушечного солдатика в русской военной форме». Наверняка и малышка Алиса соревновалась с сестрами и кузенами, кто из них «съест» больше русских.

Конечно, это острый момент — межнациональные отношения. Но ведь историю делают люди, а не нации. Мы в своих рассуждениях о национальном в характере Алисы совершаем ту же ошибку, что и ее русское окружение в будущность ее императрицей. Когда им было надо, они делали из нее «англичанку», а когда врагом России стала Германия — придумали «немецкую шпионку».

Мне другое кажется более важным. Ведь именно по немецкой крови будущие император и императрица России были родственниками. Кем приходились Ники и Алиса друг другу? Сколько ни пытаюсь в этом разобраться, все время путаюсь.

Большая родня

ПБ: Немудрено! Там черт ногу сломит — в этих родственных связях российских императоров! Но все были иностранного происхождения. Это стало общим местом: к концу XIX века в русских царях не осталось ни одной капли русской крови. Последней русской мамой русского царя была вторая жена Алексея Михайловича Наталья Кирилловна Нарышкина, мать Петра I. Все последующие царствующие мамы были иностранками и в основном именно немецкого происхождения. Единственное исключение — Анна Петровна, мать Петра III, которая была русской наполовину.

Да, Алиса была родственницей Николая. Причем по обеим линиям, отцовской и материнской. Бабушка Алисы по отцовской линии была внучкой короля Пруссии Фридриха Вильгельма II. Следовательно, Алиса была его праправнучкой. Но многодетный король Фридрих Вильгельм II был также дедушкой прусской принцессы Шарлотты, которая стала супругой Николая I, императрицей Александрой Федоровной и таким образом прабабушкой Николая II. Значит, Николай II был прапраправнуком Фридриха Вильгельма II и Александра Федоровна приходилась своему мужу четвероюродной тетей.

Но это еще не всё.

Их общим предком также была германская принцесса Вильгельмина Баденская — мать супруги Александра II Марии Александровны, урожденной принцессы Гессенской. Таким образом Николаю II Вильгельмина приходилась прабабушкой. Но она же была прабабушкой Алисы по отцовской линии. По этой родственной ветви Ники и Алиса являлись троюродными братом и сестрой.

То есть Николай женился одновременно на троюродной сестре и четвероюродной тете.

Но еще более любопытно их общее родство с последним германским императором Вильгельмом II, с которым Россия так кровопролитно воевала в Первой мировой войне. Он был внуком королевы Виктории, сыном ее старшей дочери Виктории, родной сестры матери Алисы. Таким образом Алиса была двоюродной сестрой Вильгельма II. И он же приходился троюродным дядей Николаю II (русский царь называл его «дядя Вилли»), потому что прабабка Николая, императрица Александра Федоровна, являлась родной сестрой деда Вильгельма II императора Вильгельма I.

Вот такой клубок родственных связей. Тут важно одно: и Алиса, и Николай по крови были абсолютными инородцами. Но в России до революции национальность не являлась определяющим признаком личности. Главным было вероисповедание. Помните в рассказе Чехова «Дама с собачкой» Лев Гуров спрашивает Анну Сергеевну Дидериц: «Твой муж немец?» — Она отвечает: «Нет, он православный». Николай и его жена тоже были православной веры. Причем преданность Александры Федоровны православию, на мой взгляд, носила даже чрезмерный характер.

Но родственные корни у обоих были немецкие.

Папины дочки

ПБ: Но вернемся к истокам знакомства и любви наших героев. Летом 1884 года Алиса впервые приезжает в Петербург на свадьбу своей сестры Эллы и великого князя Сергея Александровича... Кстати, в этом же году в Дармштадте выходит замуж ее самая старшая сестра Виктория. Эта свадьба ознаменовалась скандалом, не так ли?

КБ: Да, это была потрясающая история! Но скандал был связан не с замужеством принцессы Виктории. Это была первая свадьба в семье великого герцога. Его старшая дочь (к слову, занявшая после смерти матери положение хозяйки в доме и замечательно с этим справлявшаяся) выбрала себе в мужья неплохого парня — принца Людвига (Луиса) Баттенберга. «Дики» или «Луи», как называли его родственники.

Несмотря на небольшое возмущение с разных сторон, этот брак был одобрен и даже «освящен» приездом в Дармштадт 30 апреля 1884 года королевы Виктории, принца и принцессы Уэльских, кронпринца и кронпринцессы Германских, великих князей Романовых, представителей Габсбургов, Вюртембергов и прочих высоких лиц. И надо же было бедному вдовствующему отцу — великому герцогу Людвигу IV, любимому зятю английской королевы, — выбрать именно это время для утешения своего сердца и назначить еще и собственную свадьбу с давней подругой Александриной, бывшей женой русского дипломата при Гессенском дворе Александра Колемина, урожденной графиней Гуттен-Чапской. Вечером того же 30 апреля герцог объявил высоким гостям о том, что он обвенчался с ней.

Это был грандиознейший скандал!

”Как только весть о женитьбе распространилась, с Королевой чуть не случился нервный припадок, а Император Вильгельм, невзирая на поздний час, решил немедленно покинуть Гессен. Королева же Виктория, придя в себя, отправила к Людвигу наследника престола герцога (принца. — К. Б.) Уэльского, устами которого заявила, что разрывает со своим бывшим зятем все отношения. Людвиг Гессенский подобной резкой нестерпимой реакции не ожидал. Его чувства к возлюбленной вдруг вмиг завяли, и он заявил, что немедленно разведется.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Что он и сделал. Так, собственно, и закончились попытки Людвига IV вновь наладить свое семейное счастье. Надо сказать, что и дочери, и сын Эрни были близки с отцом и любили его, так что никогда на протяжении последующей жизни не высказывались как-либо отрицательно об этом инциденте. Со старшими — Викторией и Эллой — отец часто советовался не только по поводу хозяйственных и воспитательных дел, но и по поводу общественно-политических вопросов. После замужества обеих это место — близкого друга и помощника — заняла младшая дочь Алиса.

Практически у нее на руках он и умер 13 марта 1892 года после сердечного приступа. Баронесса Софья Буксгевден считает, что смерть отца даже больше повлияла на будущую русскую императрицу, чем ранняя смерть ее матери. В неполные двадцать лет Алиса полностью осиротела.

ПБ: Бедный Людвиг! Многодетный отец-одиночка. «Папины дочки» и властная теща не позволили ему еще раз устроить свою интимную жизнь?

КБ: Не совсем так. Еще до скандала с тайной свадьбой Людвига его счастье пытались устроить сами родственники почившей жены. Например, принц Уэльский предложил ему в жены свою младшую сестру Беатрису. Эдуард-Альберт считал, что его сестра прекрасно бы подошла на роль матери его племянника и племянниц и одновременно заботилась бы о стареющей матери Людвига. Но этому браку воспротивилось духовенство, да и королева не была в восторге от нарушения траура по ее любимой дочери Алисе.

«Вся эта история вылилась в девятидневный и довольно болезненный для отца и всех нас скандал, обсуждаемый во всей Европе, — писала позднее Виктория Баттенбергская в своих «Recollections» («Воспоминаниях»). — Нам, впрочем, нравилась эта дама (графиня Гуттен-Чапская. — К. Б.), которая проявляла к нам много внимания, и я надеялась, что отец будет чувствовать себя менее одиноким, если женится на женщине, в которую влюблен».

Как видите, старшая дочь вполне считалась с чувствами отца. Но именно ее королева Виктория часто использовала как инструмент давления на него. Сохранилось множество писем, в которых бабушка просит Викторию «оказать влияние» на своих родных. Особенно — в делах, которые касались замужества младших гессенских принцесс...

Старшая сестра

ПБ: Вы имеете в виду Эллу и Алису, которые вопреки воле бабушки вышли замуж за русских. Но не будем спешить. Личность старшей, Виктории, не менее интересна.

КБ: Детство принцессы Виктории закончилось вместе со смертью матери. На ее плечи легло очень многое как на старшую из дочерей. Но никакой обиды она впоследствии не высказывала ни отцу, ни бабушке, ни сестрам. И в своей собственной семье с принцем Луи создала маленький оазис семейного счастья. Между прочим, своего первенца-девочку она назвала именем покойной матери и младшей сестры — Алисой.

ПБ: Интересно, что брак Виктории и принца Людвига Баттенберга поначалу не устраивал все три монархических дома — Дармштадтский, Английский и Русский. Королева Виктория считала, что ее старшая внучка заслуживает более достойного жениха, нежели какой-то принц из морганатической ветви гессенского рода, утратившей право наследования престола. Отец Виктории Людвиг IV тоже считал, что принц Баттенберг ниже его дочери по происхождению и к тому же беден. Затем королева Виктория все же одобрила этот союз, заявив, что жених и невеста «имеют схожие мысли и интересы и оба — сущие англичане с головы до ног». Кстати, после свадебного путешествия молодые поселились в Лондоне.

У Романовых были ровно противоположные мотивы. Отец Людвига Баттенберга Александр Гессен-Дармштадтский являлся родным братом супруги Александра II Марии Александровны, то есть Людвиг приходился ей племянником. А его мать Юлия фон Баттенберг вообще была дочерью российского генерала от инфантерии Маврикия Федоровича Гауке. Тот факт, что прямой родственник Романовых выбрал местом жительства исторически враждебную России Англию, представлялся русской семье чуть ли не фактом «измены».

КБ: В итоге-то молодая чета жила не только в Лондоне. Виктория хотя и вышла замуж, «выпорхнув» из родительского гнезда, но подолгу гостила в Дармштадте у своих родных или у родителей мужа или жила с мужем на Мальте, когда он возвращался из морских походов. Все это видится таким незначительным с позиций нашего времени. Все эти «чистые, голубые» крови и «равные» браки...

Забегая вперед стоит сказать, что в будущем именно морганатический брак великой княгини Ольги Александровны, младшей сестры Николая II, спас ее от ареста и гибели во время русских революций. В 1901 году она, как и положено великой княжне, вышла замуж за принца Ольденбургского.

Но брак оказался неудачным. Во время Первой мировой войны она добилась развода с ним и вторично вышла замуж за своего возлюбленного Николая Александровича Куликовского. Он был из семьи помещиков, служил в армии. После Февральской революции его отправили в отставку и они с женой перебрались в Данию, где занимались сельским хозяйством и держали свою ферму. Потом переехали в Канаду. У них было двое сыновей — Тихон и Гурий.

В 1960 году Ольга Александровна Романова мирно скончалась в Торонто, на два года пережив своего мужа.

Завидная судьба, если вспомнить, как окончили свои жизни некоторые великие князья и княгини после Октябрьской революции.

Элла

ПБ: Воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Но вернемся в дармштадтское семейство. Если не считать Ирэну, которая вышла замуж в 1888 году за своего кузена принца Прусского Генриха (кстати, не согласовав этот брак с бабушкой Викторией, что вызвало страшное ее возмущение!) и прожила в общем благополучную и потому, увы, не слишком интересную жизнь, пережив всех сестер и скончавшись в ФРГ в 1953 году, — мы имеем классический «чеховский» случай «трех сестер»: Виктория, Елизавета и Алиса. Все они, с одной стороны, в чем-то похожи друга на друга, особенно внешне, а с другой — такие разные!

Виктория — верная, терпеливая жена, постоянно ожидавшая возвращения своего мужа из морских походов по Средиземноморью. Но при этом не терявшая ни минуты в праздности. На Мальте она деятельно занималась экологией и археологией острова. В последние годы жизни королевы Виктории неотлучно находилась рядом со своей великой бабушкой, ухаживая за ней. Она поддерживала постоянную связь с жившими в России сестрами — Елизаветой и Алисой. В 1896 году присутствовала в Москве на коронации Николая II и своими глазами наблюдала последствия Ходынской трагедии. В 1918 году узнала о трагической гибели своих сестер. Она была посредником в переносе мощей сестры Елизаветы в Иерусалим, которые из Алапаевска, когда его заняли войска Колчака, были переправлены в Пекин.

А что же Елизавета (Элла), вторая дочь герцога Гессенского? Хорошую партию она составила? Ведь, если судить по справедливости, не будь ее свадьбы с великим князем Сергеем Александровичем и церемонии в Петербурге, там не оказалась бы двенадцатилетняя Алиса, не познакомилась бы с шестнадцатилетним Ники и мы бы сейчас, возможно, не говорили об Алисе Гессенской-младшей как о последней русской императрице. Но и безотносительно к ее участию в судьбе Алисы жизнь Елизаветы Федоровны — едва ли не самая яркая из биографий всех четырех гессенских принцесс.

Скажу крамольную вещь. Я иногда думаю, что лучше бы Николай не на Алисе женился, а на ее старшей сестре Елизавете. Уж простите! Она, мне кажется, больше подходила на роль русской императрицы. Она была умна, красива, обаятельна, умела держать себя в свете. Даже если сравнить фотографии Елизаветы и Алисы в молодости, старшая сестра чисто внешне выигрывает на фоне младшей. В ее облике больше мягкости, женственности. Неудивительно, что она вызывала всеобщее восхищение. Вот что писал о ней французский посол в России Морис Палеолог:

”Мне вспоминается, как я обедал вместе с ней в Париже около 1891 года. Я так и вижу ее, какой она тогда была: высокой, строгой, со светлыми, глубокими и наив­ными глазами, с нежным ртом, мягкими чертами лица, прямым носом... с чарующим ритмом походки и движений. В ее разговоре угадывался прелестный женский ум — естественный, серьезный и полный скрытой доброты.

И, конечно, ее потрясающая судьба! Начнем с ее брака с Сергеем Александровичем, который стал московским генерал-губернатором. Как вы думаете, она была счастлива с ним? Ну да, он был красавец — рослый, на голову выше всех, внушительного вида. Но при этом все отмечали, что он производил впечатление человека надменного и высокомерного. Отзывы о нем, в том числе ближайших родственников, полны негатива. «Холодный», «посредственный офицер», «невежественный в вопросах внутреннего управления»...

Но офицеры лейб-гвардии Преображенского полка, которым он командовал (а это старейший полк, созданный еще Петром Великим), его обожали. А брат Елизаветы и Алисы Эрнст (Эрни) вспоминал о нем так:

”Он часто бывал самоуверенным. В такие моменты он напрягался, взгляд его становился жестким... Поэтому у людей складывалось неверное впечатление. В то время как его считали холодным гордецом, он помогал очень многим людям, но делал это в строгой тайне.

Хотя насчет «тайны» он не прав. Великий князь состоял либо председателем, либо членом попечительского совета бесчисленного множества творческих, общественных и религиозных организаций. С 1882 года до своей гибели он был председателем и поныне существующего Православного Палестинского общества. После его смерти это общество возглавила его вдова Елизавета Федоровна.

О периоде его правления в качестве генерал-губернатора Москвы есть разные суждения. При нем был достроен мытищинский водопровод, появились первые трамваи, открывались общедоступные музеи и театры.

Но ему не могли простить Ходынскую трагедию, которая произошла в бытность его градоначальником. За это злая молва называла его «князем Ходынским». И, кстати, это стало одной из причин нелюбви простого народа к Александре Федоровне. Ведь вполне справедливо подозревали, что после Ходынской трагедии Сергея Александровича не отправили в отставку потому, что он был мужем родной сестры императрицы.

Сложная личность. То ли плохой, то ли хороший. Кто как к нему относился.

И наконец, слухи о его гомосексуализме. Многие мемуаристы и биографы, отечественные и зарубежные, абсолютно в этом убеждены. В самом деле, у них с Елизаветой не было своих детей. При этом они воспитывали детей великого князя Павла Александ­ровича, жена которого скончалась после родов сына Дмитрия. Потом этот князь Дмитрий Павлович станет одним из убийц Григория Распутина.

Но у меня остается вопрос: была ли Елизавета Федоровна счастлива со своим мужем?

КБ: Сначала о вашем мнении, что лучше бы Николай женился на Элле. Элла, конечно, поражала воображение многих мужчин и до конца жизни оставалась умной, обаятельной и рассудительной женщиной (порассудительнее младшей сестры временами). Но ведь Николай впервые увидел ее уже в качестве невесты своего дяди, на свадьбе которого выполнял роль шафера. Даже если забыть о разнице в возрасте (Элла была старше его на три с половиной года) и сложности с переходом в православие (перед женой великого князя не стоял так жестко этот вопрос, как в случае если бы она стала императрицей), у Ники просто не было шансов. Дядя Серж присмотрел себе Эллу в невесты еще в ее детские годы.

ПБ: Вы правы. Но можем ли мы допустить, что обаяние молодой «тетушки» и впечатление, которое она произвела на цесаревича, повлияли на чувства Ники к ее младшей сестре Алисе?

КБ: Думаю, вполне может быть. В дни первого знакомства Ники делает следующую запись в дневнике:

”В половине восьмого обедали со всем семейством. Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понравилась; Ella еще больше; ее брат Ernest также.

Прошу обратить внимание — «Ella еще больше». Но какие шансы у шафера по отношению к невесте дяди во время свадебной церемонии? Уже никаких.

После свадебных торжеств летом 1884 года новоиспеченные гессенские родственники покинули Россию, а Элизабет осталась. Та интенсивная переписка, которая велась между молодым цесаревичем и «тетушкой», его частые визиты к дяде и его молодой жене во дворец Белосельских-Белозерских на Невском проспекте и, в конце концов, то доверие, что Ники оказал Элле, рассказав ей первой о своей страстной мечте жениться на Алисе, доказывают, как близки они были в душевном смысле. Мне даже кажется, очарование Элизабет помогало сохранять в душе юного Ники привязанность к ее сестре. Но это мое личное мнение.

Что касается счастья Эллы... Странно говорить о каком-то абстрактном семейном счастье. Учитывая действительно барские повадки Сергея Александровича (и при этом его застенчивость, производившую впечатление холодности), его привычку безжалостно подшучивать на людях над своей женой и ее близкими, отсутствие у них своих детей и множество забот, связанных с губернаторским постом, можно сказать, что у Эллы было немало поводов для грусти. Как она сама говорила: «Бог посылает человеку испытания, и никто на земле не может быть уверен, что ему достанется безоблачная жизнь». Но это совсем не означает отсутствие счастья.

Я думаю, с Сергеем Александровичем она чувствовала себя хорошо. У них было внутреннее родство. Они, как ни странно, вполне подходили друг другу по своим характерам. Она уважала, любила мужа, была с ним откровенна, что ясно видно из их переписки во время его отъездов. И тот факт, что после его гибели она сохранила ему верность и не стала выходить замуж повторно — разве не свидетельствует о глубокой привязанности к нему? В Элле было чудесное свойство или, может быть, даже талант — миротворчество. У нее была способность примирять непримиримое, в том числе в собственном внутреннем мире. Поэтому ей было легче жить, чем раздираемой противоречиями сестре Алисе.

”Принцесса Элизабет (Элла) была очень хорошенькой девушкой, высокой и светловолосой, с правильными чертами лица. Она была олицетворением бескорыстия, всегда была готова сделать что угодно, чтобы доставить радость другим. Она была веселой, с хорошим чувством юмора и в детстве всегда была миротворцем в детской и классной комнатах, любимицей всех сестер и братьев и связующим звеном между ними.

(Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Если в материальном смысле «связующим звеном», то есть человеком, который фактически заботился и связывал перепиской гессенских «птенцов», была старшая сестра Виктория, то в духовном и душевном смысле — безусловно, Елизавета! Она и названа была в честь семейной святой, родоначальницы Гессенского дома — Елизаветы Тюрингенской (Венгерской), построившей на свои средства в немецком городе Марбурге госпиталь для прокаженных и инвалидов.

Как человек глубоко духовный, Элла, конечно, любила религию своих отцов. До замужества она была искренней лютеранкой. Ее счастье, что новое семейное положение никакого религиозного «предательства» от нее не требовало. Их венчание с Сергеем Александровичем состоялось по двум обрядам — православному и лютеранскому. И около семи лет она прожила бок о бок со своим убежденно православным мужем, оставаясь при этом протестанткой. Но постепенно созревая для собственного религиозного перерождения.

Смена религии

ПБ: Это очень важный момент, на который мало обращают внимание православные биографы последней русской императрицы. Да, она прославлена в лике святых мучениц Православной Церковью, но нельзя забывать, насколько трудным и даже мучительным был для нее переход в православие. В отличие от ее старшей сестры Эллы.

Ведь нашей героине перспектива свадьбы с русским царем, которым после смерти его отца в октяб­ре 1894 года становится Николай, никакого выбора и никакого подготовительного периода для перехода в православие не оставляла. Она вышла замуж за Ники по большой любви. Но православной она стала отнюдь не по любви к иноземной вере. Она была обязана это сделать. В свою очередь, Елизавета могла оставаться лютеранкой хоть до конца своих дней. Лютеране, как и католики, являлись такими же подданными русского монарха, как и православные. Это могло мешать их служебной карьере, но в случае с Елизаветой Федоровной так вопрос не стоял. Ее выбор православия, в которое она обратилась лишь спустя семь лет после венчания, был осознанным и продуманным решением.

Вот что она писала отцу в Дармштадт:

”Я все время думала и читала и молилась Богу — указать мне правильный путь — и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином.

Будем откровенны: именно это решение старшей сестры стало одной из главных причин того, что Алиса тоже решилась переменить свой образ веры.

КБ: Несомненно! Преданная слову верности лютеранству, данному во время конфирмации, Алиса тяжело подпускала к себе даже мысли о перемене религии. И вдруг самая дорогая ее сестра решается на подобный поступок! С одной стороны, это поспособствует более лояльному отношению Алисы к православию. Но с другой — как же это должно было ее мучить в юности, что они с сестрой оказались по разные стороны христианского учения!

Для того чтобы понять Эллу, стоит прочесть ее письмо к Николаю. Очень проникновенное письмо, которое затрагивает и начавшийся роман Ники и Алисы, и указывает на ту роль, которую Элла впоследствии сыграет в их общей судьбе.

”Петербург,

5 января 1891 года.

Милый Ники,

В первых строках, которые я посылаю тебе в Новом году, сообщаю новость, которая, я надеюсь, доставит тебе удовольствие. Я, наконец, решила принять вашу религию и хочу сделать это до Пасхи, чтобы иметь возможность причаститься в Страстную седмицу. Я предпринимаю важный шаг, так как после него начнется новая жизнь, и я надеюсь, Бог благословит это решение. Ты помнишь день нашего разговора на балконе во дворце — впервые, когда ты заговорил о Пелли (зашифрованное имя Алисы в личной переписке Николая и Елизаветы. — К. Б.). Это был значительный день и для меня, так как позднее Сергей в первый раз заговорил со мной о своей религии. Я сказала, что мне хотелось бы знать больше. С того времени прошло полтора года, и прошлым летом я много читала вместе с ним, но потом снова пришли долгие месяцы сомнений и беспокойств. Я всегда желала в глубине сердца оттянуть это. Я уже принадлежу к вашей религии — но, увы, я очень плохая, у меня нет достаточно сил, нет достаточно веры. Наконец, я почувствовала, насколько дурно было бы воздерживаться от болезненных объяснений с моими старыми друзьями, но продолжала перед лицом мира, во внешних проявлениях, быть протестанткой, хотя моя душа уже принадлежала к Православной вере. Я лгала Господу Богу и людям, а это очень большой грех, и я это отвергла. В следующем послании смогу сообщить тебе новости об ответах, которые получу из дома на мои письма. Я верю, что они будут хорошими, хотя боюсь, что могу почувствовать сожаление и непонимание. Может быть, Бог даст Пелли силы, когда придет нужный момент. Как я этого желаю! Я сказала твоим Папе и Маме в последний день старого года после обеда и Павлу (великий князь Павел Александрович, брат великого князя Сергея Александровича. — К. Б.) в первый день нового года, и когда получу ответ из дома, скажу Михен (великая княгиня Мария Павловна, супруга великого князя Владимира Александровича, брата великого князя Сергея Александровича. — К. Б), и только тогда это не будет больше секретом. Я боюсь, что она (Алиса. — К. Б.) будет сильно переживать, и страшусь момента, когда заговорю с ней об этом. Пожалуйста, скажи только Георгию (великий князь Георгий Александрович, брат Николая II. — К. Б.) и жди моего второго письма, прежде чем говорить об этом. Пелли здорова, но на катке повредила руку, поэтому целую вечность не может мне писать. Я жду ее письма с таким нетерпением, чтобы узнать, что она почувствует — она знала, что я когда-то хотела сменить веру, но я сама никогда не думала, что сделаю это. Идет вечерняя служба. Я слышу, как звонят колокола в Аничкове. Поэтому кладу свою ручку и заканчиваю эти строки перед тем, как ложиться спать. Да благословит тебя Бог, мой мальчик. Я молюсь и за тебя, и за нее.

С нежным поцелуем от Сергея и меня, твоя любящая Элла.

ПБ: Интересное письмо! Но мне почему-то особенно бросается в глаза обращение «мой мальчик». И мне это не нравится! Слишком много у молодого императора окажется таких «взрослых» наставников. Мама, многочисленные дяди... Да еще и «тетя Элла». Не думаю, что это пошло на пользу России. Оставим это для будущего разговора. Какие же вести пришли из Дармштадта?

КБ: Вести из дома пришли не очень утешительные. Родные не были в восторге от решения Эллы. В январе 1891 года от Людвига IV из Дармштадта пришло письмо, полное горьких сожалений. Брат Эрни выразился в своем письме грубее, заявив, что его сестра «очаровалась внешними, пышными обрядами Православной церкви». Элле в прямом смысле слова пришлось защищаться от этих нападок, подробно описывая в последующих письмах домой свои духовные искания и доказывая право на свой выбор. Вот что слышала юная Алиса в своей семье, когда сестра решилась стать православной. Непонимание и неприятие. И, конечно, это усугубило ее собственные мучения, когда намерения Николая стали отчетливо видны и перспектива стать русской, а значит и православной, императрицей обрела реальные черты.

ПБ: Елизавета Федоровна была прославлена в лике святых раньше сестры, в 1992 году. Почему?

КБ: Потому что нетленные мощи святой Елизаветы были обретены гораздо раньше, чем найдено захоронение царской семьи...

ПБ: В случае с Елизаветой Федоровной выбор православия был осознанным и случился через семь лет после ее переезда в Россию. Сначала она вышла замуж за православного, оставаясь при этом лютеранкой, а уже затем перешла в православие по собственной воле. В случае с Алисой все не так. С одной стороны, решение любимой сестры, а с другой — неприятие его любимыми отцом и братом. И наконец, третья сила влияния — сам Ники, влюбленный в нее и не желавший никакую другую девушку в качестве невесты. И с ее стороны — тоже глубокое чувство к нему. Но условием — подчеркиваю: условием! — брака мог быть только переход в православие, а значит — измена слову, которое она дала лютеранской Церкви на своей конфирмации.

Кстати, что такое конфирмация?

КБ: Под понятием «конфирмация» подразумевают, как правило, два совершенно разных обряда в зависимости от Церкви, о которой идет речь. В католичестве конфирмация — это Таинство Миропомазания, которое совершается над крещеным ребенком, когда он достигает семи-восьми лет. Таким образом его окончательно приобщают к католической Церкви. В православии это Таинство совершается одновременно с Таинством Крещения, оставляя ответственность за принятие православной веры на крестных родителях, если мы говорим о крещении младенца.

Основоположник лютеранской Церкви Мартин Лютер отрицал священность самих Таинств, заявляя, что «не само таинство, а привнесенная в него вера дает спасительную благодать». Поэтому в лютеранской Церкви конфирмация — это торжественный обряд приобщения к Церкви юношей и девушек четырнадцати-шестнадцати лет, во время которого они прилюдно дают клятву верности своей Церкви и сдают экзамен на знание основ лютеранского вероучения. Это момент, в котором проявляется религиозная осознанность членов Церкви. К лютеранской конфирмации подростки подходят основательно и начинают изучать тезисы учения и молитвы за несколько лет до проведения обряда.

Принцессу Алису к ее конфирмации готовил пастор Дармштадтского собора доктор Карл Селл, историк церкви и теолог, выбранный еще покойной герцогиней Алисой для религиозного воспитания ее детей. Баронесса Софья Буксгевден пишет, что «он был умен и сразу оказал большое влияние на принцессу Аликс, чья чувствительная душа имела большую склонность к религии». Во время занятий с принцессой он подробно останавливался на сильных сторонах лютеранской доктрины. Именно эти занятия вложили в душу юной Алисы основательную убежденность в правоте лютеранского учения.

Те, кто считает, что после долгих сомнений о перемене веры она «со всей горячей любовью и верностью» приняла православие, мало изучали данный вопрос. Очень многое в традициях православной веры вызывало в принцессе Алисе непонимание и даже отторжение. После принятого решения дать согласие на брак с Ники и перемену религии она еще не раз будет писать ему на эту тему. Конечно, она уважала, ценила и хотела понять и принять то, что было дорого ее любимому. Но ведь то, от чего отрекался Лютер в XVI веке, отделяясь от католической традиции, лежит и в основе православия. И традиция таинств, и традиция «проводника» между человеком и Богом. Лютер считал, что каждый христианин имеет доступ к Богу и ему не нужны в этом посредники. Алиса была убеждена в этом. Вот что она писала жениху, принимаясь за изучение новой религии:

”Сегодня утром я читала много ваших молитв, переведенных на французский язык. Некоторые из них так красивы, но, сердце мое, мне не нужен посредник моих молитв, я все говорю Господу прямо и каюсь в своих грехах, и я знаю, что Он простит меня ради Сына Своего Иисуса Христа, Который умер, чтобы мы могли получить прощение и спасение. Я не хочу, чтобы мой Ангел-Хранитель просил за меня Бога. Моя молитва прямо возносится к Отцу Небесному. Я не хочу, чтобы Богородица вступалась за меня. Я не могу просить через кого-то, никогда так не делала: было бы ужасно, если бы сейчас меня принуждали к этому. Я бы подумала, что совершила тяжкий грех, и не могу просить прямо. От меня такого трудно ожидать, любовь моя, не так ли? Ах, если бы ты был здесь, мне так много надо у тебя спросить о том, что я прочитала...

Духовный переворот

ПБ: Но вернемся к Елизавете Федоровне. В 1905 году эсер-террорист Иван Каляев в Кремле бросает бомбу в карету московского градоначальника Сергея Александровича. Это была уже вторая его попытка покушения на великого князя. В первый раз Каляев не решился бросить бомбу, потому что увидел в карете вместе с князем Елизавету Федоровну с двумя детьми Павла Александровича — Марией и Дмитрием.

Я немного изучал эту историю. Боевая организация эсеров после этого случая устроила товарищеский суд над Каляевым. Обсуждался вопрос: имел ли он право так поступить? То есть пожалеть женщину и детей и тем самым сорвать сложную операцию, которая тщательно готовилась эсерами? Когда ее муж все-таки был убит, Елизавета Федоровна узнала о первом неудавшемся покушении. Она пришла в тюрьму, где находился Каляев, и говорила с ним. Она не только его простила, но и сказала, что ее убиенный муж тоже его простил. Она подала прошение Николаю о помиловании Каляева.

Как вы думаете, что с ней произошло? Ведь до этого в письмах к «племяннику» она очень сурово высказывалась о террористах. После убийства в 1902 году министра внутренних дел Д. С. Сипягина писала: «Неужели нельзя судить этих животных полевым судом?» И вдруг такая милость в отношении убийцы мужа! Как думаете, это был ее второй «духовный переворот» после обращения в православие?

КБ: Непростые вопросы вы задаете. О Елизавете Федоровне написано столько хороших книг! Честное слово, я не считаю себя вправе судить о таких вещах. Но мне кажется, что это был не столько «переворот», сколько новый этап духовного взросления, постижения учения Христа о прощении «должников», оставленного Им ученикам в молитве: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». А может быть, это была попытка понять тех, кто в истории оказывался с другой стороны. Тех, кто считал себя обиженными, оскорбленными властью. Не знаю...

Но страна, которой посвятили свою жизнь обе гессенские принцессы, пугает меня. Бомбы, дворцовые перевороты, забастовки, революции, недовольные мужики... Такие очаровательные, умные, религиозные и верные мужьям женщины заслуживали более спокойной жизни. Вам так не кажется?

ПБ: Нет, не кажется. Конечно, убийство Елизаветы Федоровны и царской семьи, где были четыре невинные девушки и больной мальчик, ничего кроме омерзения и возмущения вызвать не может. Но террор не Россия придумала. Эта «забава» родилась во Франции во время революции в конце XVIII века. Вспарывать животы беременным женщинам и сбрасывать их в Сену, чтобы они не рожали «роялистов», не Россия Францию научила. Так же, как казнить своих королей и королев, что делалось и во Франции, и в той самой Англии, в этике и духе которой воспитывались гессенские принцессы. И тем более не говорите мне о дворцовых переворотах.

Элла и Алиса вышли замуж за членов богатейшей и влиятельнейшей в Европе и Азии императорской династии в достаточно спокойное для Российской империи время. И никто не мешал им выбрать какого-нибудь бедного принца из европейской семьи, как это сделала их старшая сестра Виктория. Жили бы тихо и счастливо до старости. Но почему-то они выбрали царский дом Романовых. Не надо лукавить. Это был не только душевный, но и прагматический выбор. Где жили Элла и Сергей Александрович, пока его не назначили московским губернатором? Во дворце Белосельских-Белозерских?

Мы и сегодня можем видеть этот роскошный дворец в необаррочном стиле на углу Невского проспекта при пересечении его с рекой Фонтанкой. Дворец заказал знаменитому архитектору А. И. Штакен­шнейдеру князь Эспер Белосельский-Белозерский — наследник богатейшего в России купца, владельца горных заводов на Урале Мясникова, но не дожил до конца строительства. Этот дворец поражал своими размерами и внутренней отделкой. Широкая парадная лестница и мраморные камины. Вдоль лестницы скульптуры, поддерживающие позолоченные канделябры, а в ажурной решетке перил изящные вензеля из инициалов владельца. Великолепная библиотека: стены обиты резными деревянными панелями и затянуты шелком, камин украшен рельефным узором. Огромное зеркало в позолоченной раме.

Между прочим, этот роскошный дворец был «свадебным подарком» князя Сергея Александровича своей гессенской невесте. Интересно, а что подарил на свадьбу принцессе Виктории принц Баттенбергский, рожденный в морганатическом браке и не имевший никакого состояния?

Мы еще вернемся к богатству женской части семьи Романовых и к тем драгоценностям, которые они вывезли с собой в Тобольск и которые были с ними во время казни в Екатеринбурге. Но что касается самой Елизаветы Федоровны, то я все-таки думаю, что после смерти Сергея Александровича, когда она увидела его в буквальном смысле разорванное на куски тело, с ней случился именно «духовный переворот». И возможно, более значительный, чем во время перехода в православие.

Она вернула в казну драгоценности, подаренные царской семьей, продала свои фамильные драгоценности и основала в Замоскворечье Марфо-Мариинскую обитель милосердия, которую возглавляла до конца своих дней. Это не был женский монастырь. Послушницы не отрекались от мира на всю оставшуюся жизнь. По истечении определенного срока они могли покинуть обитель и выйти замуж. Это было филантропическое и медицинское заведение, бесплатно лечившее больных из бедных слоев населения. Во время русско-германской войны здесь изготавливались протезы для покалеченных на фронте. Об этом удивительном учреждении можно бесконечно рассказывать. Православие Елизаветы Федоровны было практическим христианством. И здесь вполне органично сочетались лютеранское воспитание Елизаветы с ее сознательным принятием православия.

Кстати, она была инициатором создания института диаконис (женщин-священнослужительниц), но эта инициатива не была поддержана ее «племянником».

Предлагаю на этом закончить разговор о сестрах Гессенского дома и перейти к истории знакомства Ники и Алисы.

Глава третья

Сердца двух

Царский прием

КБ: Великокняжеская невеста принцесса Элизабет Гессенская въезжала в Россию со всей пышностью царского свадебного обряда: в позолоченной карете Екатерины II, запряженной шестеркой белых лошадей, с форейторами в ливреях с золотыми пуговицами. Вместе с отцом, сестрами Ирэной и Алисой и младшим братом Эрни ее ждал поистине царский прием великого князя Сергея Александровича и его родственников — императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. После трех суток, проведенных в пути, они оказались на торжественном монаршем обеде в Аничковом дворце. Великолепие убранства парадного зала, дорогие подарки, приготовленные гостям, обилие блюд и неусыпная забота новых родственников... Самая младшая из гостей, двенадцатилетняя Алиса, чувствовала себя в каком-то волшебном сне. Через два дня ей предстояло увидеть одну из самых красивых свадебных церемоний в ее жизни.

”Венчание Сергея и Елизаветы по православному обряду совершилось в Большой церкви Зимнего дворца 3 июня 1884 года. На невесте был грандиозный подвенечный наряд: платье из серебряной парчи с большим декольте и длинными разрезными рукавами и малиновая мантия со шлейфом, отороченная горностаевым мехом. Голову украшала бриллиантовая диадема, а в ушах красовались массивные бриллиантовые серьги. Рядом с невестой у алтаря стояла ее сестра Алиса в платье из белого муслина, с розами в волосах.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

Гессенские гости остановились в Большом дворце Петергофа, летней резиденции русских императоров на берегу Финского залива. Позже в маленькой записной книжке Алиса будет вспоминать: «Мы ездили в Санкт-Петербург на 4 дня — с субботы до вторника. Петергоф — самое замечательное место. Вода такая красивая».

И ни слова о самом важном, что произошло с ней в эти четыре дня...

Итальянский домик

ПБ: Вы имеете в виду ее знакомство с цесаревичем? Но послушайте! Она еще ребенок. Да еще и воспитанный, и со стороны матери, и со стороны бабушки, в пуританских традициях...

Здесь, впрочем, нужна оговорка. Под пуританством я подразумеваю не протестантское движение, находившееся в сложных и порой враждебных отношениях с официальной Церковью Англии и более успешно реализовавшее себя в Новом Свете, а пуританство как образ мысли и поведения, отличавшихся моральной строгостью.

Даже если допустить, что она уже в 1884 году влюбилась в шестнадцатилетнего Ники, это было детское и пугливое чувство, в котором, я думаю, она боялась признаться даже самой себе. Но что, собственно, произошло за эти четыре дня? В дневнике Ники есть запись: «Аликс и я писали свои имена на заднем окне Итальянского домика (мы друг друга любим)».

Это было где?

КБ: Итальянским домиком называли постройку в неаполитанском стиле, которая начала возводиться в Петергофе на острове Большого пруда в 1846 году к возвращению семьи прадеда Николая II Николая I из Палермо, где императрица Александра Федоровна восстанавливалась во время тяжелой болезни. Этот домик в императорской семье еще называли Оливуццей по названию виллы, в которой они жили на Сицилии, а сам остров Большого пруда тогда назывался Палермо. Итальянский домик был свадебным подарком Николая I его дочери княжне Ольге, когда та выходила замуж за принца Вюртембергского Карла. Сейчас остров называют Ольгиным, а Итальянский домик — Ольгиным павильоном. Хотя, по справедливости, куда более важным событием для России, чем свадьба Ольги и Карла, был интимный разговор в этом домике Ники и Алисы. Через год после свадьбы Алиса и Николай снова приедут в Петергоф, и тогда Николай запишет в дневнике:

”Дождь лил целый день, после кофе пошли наверх... видели окно, на котором мы оба вырезали свои имена в 1884 году.

Запомнил! У него вообще была хорошая память.

ПБ: И еще была брошь, которую Ники подарил двенадцатилетней Алисе. О ней впоследствии писала Анна Вырубова, вероятно, со слов самой Александры Федоровны:

”Наследник однажды подарил ей маленькую брошку. Сперва она приняла ее, но после решила, что подарка принимать нельзя... На детском балу в Аничковом дворце она потихоньку втиснула брошку в его руку. Цесаревич был очень огорчен и подарил брошку своей сестре Ксении...

Все это мило и трогательно, но напоминает какие-то детские игры. Имена на стекле... Подарил брошку, она ее вернула... Видимо, вспомнила суровое лицо бабушки Виктории. Впрочем, не знаю, что у нее было в голове. Но вот что я подумал... Мы много говорили о детских и подростковых годах Алисы и почти ничего о воспитании Ники. Есть устойчивая точка зрения, что он был слабовольным юношей, характер которого был изначально подавлен его властным отцом.

Отцы и дети

КБ: Судя по воспоминаниям полковника Олленгрэна, это правда. Его отец — большой, громогласный, прямолинейный богатырь — был для него почти богом. Но как бы Ники ни старался ему угодить, все выходило не так. Детские шалости Ники отец судил как проступки взрослого человека.

Однажды мальчики — Володя Олленгрэн и Ники — поссорились из-за красного шарика, надутого гелием. Ники, забавляясь, лопнул шарик. От обиды Олленгрэн накинулся на него и стал драться, но соперник не мог ответить на удары, потому что у него случился приступ смеха. На следующее утро он подговорил брата Георгия отомстить драчуну. На катке во дворе Аничкова дворца мальчишки вырыли «волчью яму», в которую Олленгрэн и попался. Проходивший в это время мимо отец, тогда еще великий князь Александр Александрович, поинтересовался, что произошло, и, услышав рассказ Ники, сильно рассердился:

”Великий Князь строго все выслушал и необыкновенно суровым голосом сказал:

— Как? Он тебя поколотил, а ты ответил ему западней? Ты — не мой сын. Ты — не Романов. Расскажу дедушке (Александ­ру II. — К. Б.). Пусть он рассудит.

— Но я драться не мог, — оправдывался Ники, — у меня был хохотун.

— Этого я слушать не хочу. И нечего на хохотун сваливать. На бой ты должен отвечать боем, а не волчьими ямами. Фуй. Не мой сын.

— Я — твой сын! Я хочу быть твоим сыном! — заревел вдруг Ники.

— Если бы ты был мой сын, — ответил Великий Князь, — то давно бы уже попросил у Володи прощения.

Ники подошел ко мне, угрюмо протянул руку и сказал:

— Прости, что я тебя не лупил. В другой раз буду лупить.

(Илья Сургучев. «Детство Императора Николая II»)

Можно было бы сказать, что это просто одна из сценок детского воспитания, если бы это не засело в голове у Николая и не мучило его спустя многие годы, в чем он и признался при встрече с уже взрослым Володей Олленгрэном на смотрах в Севастополе в 1916 году. Улыбаясь, он сказал: «За это дело мне отец такую трепку дал, что до сих пор забыть не могу. Это была трепка первая и последняя. Но, конечно, совершенно заслуженная».

В другой раз отец поймал мальчиков за курением самокруток и, так как Ники отрицал свою вину, назвал его девчонкой. Мы знаем, что в будущность императором Николай II был заядлым курильщиком и редко выпускал папиросу из рук. Но в возрасте двадцати одного года он еще оглядывался на отца и боялся курить. В дневнике 1889 года Ники писал: «Не выдержал и начал курить, уверив себя, что это позволительно...» Позволительно — кем? Совершеннолетнему-то юноше!

Отец воспитывал сына сурово, со своим представлением о том, каким должен быть будущий наследник. Ему хотелось сделать мини-копию себя, способного взвалить на свои плечи тяжелую ношу управления большой страной. Но все шло не так. Ники по характеру вышел не в отца. Он был скрытен, мистически религиозен, слишком добр, с обходительными манерами.

По словам Олленгрэна, в нем было что-то от «ученика духовного училища». Его заветным желанием было «облачиться в золотой стихарик (церковная одежда для прислуживающих в алтаре во время богослужения. — К. Б.), стоять около священника посередине церкви и во время елеопомазания держать священный стаканчик». В то же время Николай в совершенстве знал английский, французский, немецкий и датский языки. Он был прекрасно обучен европейскому этикету. Со стороны его можно было принять за настоящего англичанина. Это, к слову, и очаровало юную гессенскую гостью в 1884 году.

Мальчик искал любви и поддержки отца. Но в этом он терял самого себя, веру в свои собственные решения, в свои идеалы, в свои стратегии. Он будто жил всегда с оглядкой. Как подумал бы о нем отец, что сказал бы, осудил бы или похвалил? В будущем, принимая решения, он слишком долго будет колебаться и при этом принимать решения самые неожиданные, чтобы не казаться слабым. Словно застрянет где-то в детстве, где доказывает отцу, что он — «настоящий Романов», «его сын» и не «девчонка».

Однако много позже Александра Федоровна в разговоре со своей подругой Лили (Юлией) Ден скажет о муже: «Он смог побороть в себе свою горячую романовскую кровь».

Это стало своего рода его внутренней целью — победить в себе то, что досталось от отца, его горячий нрав.

ПБ: Вечная проблема — психологическая зависимость сына от отца даже после его смерти. Ведь об этом и «Гамлет» Шекспира. Между прочим, Гамлет, одержимый местью за отца, в результате погубил Датское королевство.

Но при этом молодой Николай обожал военное дело, был отличным офицером, отменным наездником, пловцом и спортсменом. Это был физически сильный и красивый молодой человек...

КБ: Да, было в кого влюбиться! Голубые, распахнутые глаза будущего царя отмечали все современники. Ники был очаровательным мальчиком и обаятельным юношей. Вот как о первой встрече с кузеном вспоминал его ровесник великий князь Александр Михайлович (Сандро), будущий муж его сестры Ксении:

”Длинная лестница вела от дворца прямо к Черному морю. В день нашего приезда, прыгая по мраморным ступенькам, полный радостных впечатлений, я налетел на улыбавшегося маленького мальчика моего возраста, который гулял с няней с ребенком на руках. Мы внимательно осмотрели друг друга. Мальчик протянул мне руку и сказал:

— Ты, должно быть, мой кузен Сандро? Я не видел тебя в прошлом году в Петербурге. Твои братья говорили мне, что у тебя скарлатина. Ты не знаешь меня? Я твой кузен Ники, а это моя маленькая сестра Ксения.

Его добрые глаза и милая манера обращения удивительно располагали к нему. Мое предубеждение в отношении всего, что было с севера, внезапно сменилось желанием подружиться именно с ним. По-видимому, я тоже понравился ему, потому что наша дружба, начавшись с этого момента, длилась сорок два года...

Ничто не может изгладить из моей памяти образа жизнерадостного мальчика в розовой рубашке, который сидел на мраморных ступеньках длинной Ливадийской лестницы и следил, хмурясь от солнца, своими удивительной формы глазами за далеко плывшими по морю кораблями.

(Великий князь Александр Михайлович. «Книга воспоминаний»)

Ники и Николай

ПБ: Если сравнить фото юного Ники с фотографиями Николая после Русско-японской войны, мы увидим словно двух совершенно разных людей. Ники очарователен! Он прекрасен и в военной форме, особенно в гусарской, и в штатской одежде. В военной — красавец-офицер, который самой природой создан для того, чтобы сводить с ума женщин. В штатском (во время посещения Японии в 1890 году) — настоящий денди. А Николай более позднего времени, с одутловатым лицом, с мешками под глазами и усталым взглядом, вызывает скорее отталкивающее впечатление.

Для сравнения с воспоминаниями Сандро приведу достаточно редкие воспоминания о встрече с Николаем II в январе 1905 года (сразу после Кровавого воскресенья) сына Льва Толстого Льва Львовича. Они ценны тем, что это взгляд на Николая человека, который не имел возможности видеть его часто. Это мгновенное, незамыленное впечатление от встречи с человеком, о котором он имел представление в своей голове, но, как и Сандро, увидел его впервые.

”Десяток швейцаров встретили меня в передней, в их числе — царский негр. В маленькой приемной я ждал не более десяти минут, и вот дежурный адъютант граф Граббе уже отворяет мне дверь в кабинет Николая II-го. Небольшая, скромно обставленная комната, стол с бумагами, полки, два, три кресла — вот вся обстановка.

Дальше Лев Львович заговорил о Земском соборе, убеждая царя, что нужна именно такая «русская форма парламента».

”— Да, — перебил меня государь, — и я хочу парламент, но именно в русском духе.

Он подчеркнул эти слова, хотя вся фраза была сказана таким тоном, как будто царь только уступал общественному мнению, но не видел сам необходимости этого. Не было серьезного отношения к той мере, которая сознавалась тогда всей страной.

Лев Львович выразил надежду, что в соборе крестьянство будет иметь преобладающее значение.

”— Я думаю прежде всего о крестьянах, — сказал государь, — для меня это главная забота.

Затем царь вынул портсигар и закурил папиросу.

”— Вы курите? — спросил он.

— Нет, Ваше Величество, я оставил. Я в настоящее время веду очень гигиенический образ жизни, сплю с открытыми окнами даже зимой, хожу на лыжах, беру холодные ванны. Без здоровья тела нет здорового духа...

— А мясо? — спросил государь. — Ваш отец — вегетарианец?

— Отец — да, — ответил я, — а я пробовал четыре года и опять вернулся к мясоедению.

— Мне мясо необходимо, — сказал царь, — я без него слабею. Мне оно нужно для здоровья.

Видимо, этот вопрос интересовал государя.

Разговор шел вяло. Но вдруг кто-то зашумел за дверью, и царь преобразился.

”Лицо его оживилось и, главное, глаза заблистали, и он встал. Он ничего не сказал мне, но я понял, что это — наследник, прибегавший за отцом... Аудиенция была окончена...

(В моей книге «Лев в тени Льва. История любви и ненависти»)

Почувствуйте разницу между воспоминаниями князя Сандро и Льва Львовича. Но это — в будущем. А пока красивый и обаятельный Ники не мог не понравиться двенадцатилетней Алисе. Влюбилась она в него или нет, мы этого не знаем, но на протяжении следующих пяти лет ни о каком браке между Алисой и Николаем даже гипотетически речи быть не могло, потому что невеста была слишком молода.

Второй раз они встречаются в 1889 году, когда Алиса снова приезжает в Петербург, на этот раз в гости к своей уже замужней сестре Элле. Эдвард Радзинский пишет, что это был не просто приезд, а как бы «смотрины» невесты.

Но так ли это?

Воля родителей

КБ: Иначе и не могло быть! В январе 1889 года Николаю шел двадцать первый год. Это примерно тот возраст, в котором женился его отец, тогда еще только наследник императора Александра II. Принцесса Алиса — не какой-нибудь «кот в мешке». Девушка красивая, образованная, со скромными манерами, с безупречной репутацией. Оставим пока в стороне возможные политические контраргументы и посмотрим на нее глазами петербургского света. Ей было шестнадцать полных лет. Еще два года, и о ней заговорят как об одной из самых привлекательных невест Европы.

”К восемнадцати годам принцесса Аликс превратилась в красивую цветущую молодую леди: высокая, стройная, с огромными светлыми серо-голубыми глазами и копной золотых волос. У нее была длинная изящная шея, прекрасные плечи, матовая кожа. Она легко краснела, пряча под улыбкой смущение.

(Грег Кинг. «Императрица Александра Федоровна»)

Хотя некоторые завистливые взоры замечали в Алисе и недостатки. Министр иностранных дел Н. К. Гирс, увидев первый раз принцессу на балу в Зимнем дворце, отмечал, что она скорее «некрасива»: «лицо красное и даже под бровями». Один из помощников министра считал, что у нее «походка неграциозная» и «средняя часть корпуса слишком выдается».

ПБ: Это вы еще мягкие отзывы приводите. Вот приговор, который вынес ей русский Императорский двор до того, как она стала женой Николая: «Необаятельная, деревянная, холодные глаза, держится, будто аршин проглотила».

КБ: Все зависело от того, кто и как на нее смотрел. Но главное ведь не то, как смотрели на гессенскую гостью министры и придворные дамы, а какой видел ее Ники.

ПБ: Но будем откровенны: Алиса не понравилась Александру III и его супруге Марии Федоровне. А это было уже серьезно! И политические контраргументы мы не можем оставить в стороне. Речь шла об избраннице не просто великого князя, но о браке наследника русского престола. Брать в жены будущего императора еще одну дармштадтскую принцессу, сестру жены Сергея Александровича, было бы явной «игрой на понижение».

В качестве возможной невесты сына отец видел Елену Луизу Генриетту — дочь графа Луи-Филиппа Орлеанского, представителя одной из ветвей династии Бурбонов. Хотя Франция к тому времени была уже республикой, монархические настроения в ней были очень сильны, и Александр III таким образом хотел укрепить русско-французские политические связи. В дневнике Ники есть запись:

”В разговоре с Мама́ утром она сделала мне некоторый намек насчет Елены, дочери гр<афа> Парижского, что меня поставило в странное положение. Это меня ставит на перепутье двух дорог: самому хочется идти в другую сторону, а, по-видимому, Мама́ желает, чтобы я следовал по этой! Что будет?

Интересная запись! Она говорит о том, что если бы родители Ники проявили твердую волю в этом вопросе, его женой могла бы стать Елена Французская. Впрочем, неожиданно возникло сопротивление с другой стороны. Принцесса Елена наотрез отказалась менять католическую веру на православную.

Тогда появилась другая кандидатура — дочь короля Пруссии Фридриха III принцесса Маргарита Прусская. Кстати, Маргарита Прусская, как и Алиса, по линии матери тоже была внучкой королевы Виктории. Но здесь решительно воспротивился цесаревич: уж слишком некрасивой была прусская принцесса. Да и она тоже не захотела поменять свое протестантское вероисповедание на православное.

В любом случае в этом списке перспективных невест Алиса явно не была первым номером. Но «браки совершаются на небесах». И это был именно тот случай. Вопреки обстоятельствам.

Строптивая невеста

ПБ: Впрочем, не только Ники, но и Алисе предлагали выгодные партии. В 1892 году она отказала сыну принца Уэльского Альберту Виктору, который должен был получить после отца титул наследника английского престола. Этот молодой веселый человек, которого звали в семье Эдди, умер в том же 1892 году в возрасте двадцати восьми лет. Вследствие этого наследником престола стал его младший брат Георг. Но если бы Алиса приняла предложение принца Эдди и тот остался бы жив, Англией правили бы не Георг V и королева Мария, а Эдди с Алисой. И в дальнейшем английский трон мог бы принадлежать сыну Алисы. Поступок Алисы восхитил даже заинтересованную в этом браке королеву Викторию. Она писала своей подруге:

”Пожалуй, нет никакой надежды на то, что Аликс выйдет замуж за Эдди. Она написала, что ей не хочется причинять ему боль, но выйти за него не может, хотя и любит его как кузена; она знает: он не будет с нею счастлив и не должен думать о ней... Ей действительно жаль... и... по ее словам, если ее принудят, она повинуется, но в таком случае будут несчастны они оба. Это свидетельствует о силе характера Аликс, поскольку и ее семья, и все мы желаем этого брака, но она отказывается от самых блестящих предложений.

(Роберт Масси. «Николай и Александра»)

КБ: Блестящее предложение? Хорошая партия? Может, с точки зрения каких-то политических планов в этом союзе была бы обоюдная выгода сторон или бабушки, пытавшейся переженить внуков между собой. Но Эдди! Это тот самый Эдди, про которого до сих пор ходят отвратительные легенды. Его беспутный образ жизни и любовные приключения в конце 80-х годов XIX века обсуждались во всех уголках Лондона. Некоторые приписывали ему преступления «Джека-Потрошителя», неуловимого серийного убийцы проституток, личность которого так и не была установлена. Также имя принца Альберта Виктора было связано с наделавшим шума «мужским борделем» на Кливленд-стрит, где гомосексуалисты и трансвеститы предавались своим утехам. В те времена гомосексуальная связь жестоко осуждалась пуританским обществом и духовенством Англии и грозила уголовным преследованием. Вспомните заключение в тюрьму Оскара Уайльда. Появление слухов о подобном поведении члена королевской семьи бросало тень на все семейство. Бедные родители Эдди ежедневно получали письма с угрозами и оскорблениями.

Допустим, с подозрениями относительно «Потрошителя» лондонское общество перегнуло палку, но скандальное поведение принца было хорошо известно королеве Виктории. Тем более странно выглядит ее желание «счастья» дармштадтской внучке рядом с таким отъявленным распутником. Конечно, ничего кроме отвращения принцесса Алиса не могла питать к жениху с подобной репутацией. И замечательно, что в вопросе, который касался всей ее будущей жизни, она проявила такую стойкость!

Против этого брака была и ее сестра Елизавета. Она писала брату Эрни в Дармштадт: «Я нахожу мысль женить Эдди на Аликс ужасной. Следует избегать браков между близкими родственниками. Но главное препятствие — в том, что он не слишком здоров и очень глуп. Не дело Аликс жить в Англии с таким мужем. Хочу, чтобы она жила так же счастливо, как мы».

ПБ: «Мы» — это она и великий князь Сергей Александрович. Это к вопросу о том, была ли Елизавета счастлива с ним. Но в этом письме есть и еще один важный момент, к которому мы еще вернемся. Влюбленность Ники в Алису к тому времени не была секретом для императорской семьи и ее ближайших родственников. Но если перспектива женитьбы Ники на Алисе не нравилась Александру III и Марии Федоровне, то старшую сестру Алисы эта мысль, по-видимому, грела...

КБ: Однако после первой неудачи бабушка не отступила. Был еще один жених, протежированный Викторией. Принц Максимилиан (Макс) Баденский, предполагаемый наследник престола Великого герцогства Баден. Беда в том, что он тоже был гомосексуалистом. И даже числился в соответствующем списке берлинской уголовной полиции. Отказ принцессы последовал сразу же после визита принца в Дармштадт. Много лет спустя после сватовства Макса Алиса, тогда уже императрица Александра Федоровна, вспомнит о нем в разговоре с министром иностранных дел С. Д. Сазоновым.

”Вы понимаете, как трудны браки в царствующих домах. Я знаю это по собственному опыту, хотя я и не была никогда в положении моих дочерей и как дочь Великого Герцога Гессенского мало подвергалась риску политического брака. Тем не менее и мне грозила опасность вый­ти замуж без любви или даже просто без привязанности, и я живо помню, что я пережила, когда в Дармштадт приехал... — тут императрица назвала члена одного из германских владетельных домов, — и от меня не скрыли, что он имел намерение на мне жениться. Я его совершенно не знала и никогда не забуду, что я выстрадала при первой с ним встрече. Бабушка моя, королева Виктория, сжалилась надо мной, и меня решили оставить в покое.

(С. Д. Сазонов. «Воспоминания»)

Теперь понимаете, почему голубоглазый русский цесаревич покорил сердце гессенской принцессы? Он был настоящим рыцарем в сравнении с типчиками вроде Эдди и Макса.

После бала

ПБ: Но вернемся в Зимний дворец января 1889 года...

КБ: И — сразу на бал! Время, когда Алиса с отцом и братом Эрнстом гостили в России, выдалось богатым на балы. Шли последние недели перед Великим постом, а тут еще и заграничные гости. В Зимнем дворце устраивались небольшие балы-концерты, непродолжительные по времени, на которых молодежь могла развлекаться, танцевать и наслаждаться обществом друг друга. В рамках дозволенного, естественно.

Об одном из таких балов в дневнике принцессы Алисы есть краткая запись: «Ужинали в 7:30, потом Элла и я пошли в Зимний дворец, где мы оделись для бала (белое и бриллианты), с цветами и поясом». Ниже в записи — перечисление танцев, с «описью» кавалеров. Не будем вдаваться, кто именно скрывается за каждым именем. Важно другое. Судя по этому списку, бальный этикет соблюдался неукоснительно. Ни с одним из кавалеров Алиса не танцевала трижды, а самый коварный и страстный танец — мазурку — отдала Сергею, мужу своей сестры. Так что если вы прочитаете, что «Аликс и Николай танцевали вместе весь вечер, пока часы не пробили полночь», — не верьте! Этого просто не могло быть.

”1. Кадриль с Павлом

2. Кадриль с Костей

3. Кадриль с Сергеем

4. Котильон с Ники

5. Мазурка с Сергеем

Круговые танцы с: Дарфельдау, Костей, Павлом, Ники, Толей, Гадоном, Шиллингом.

За ужином сидела между французским посланником и старым генералом Гейденом. Бал был очень приятным и длился недолго.

Помимо небольших балов в Аничковом дворце устроили великолепный бал, прославившийся под названием «Черный», или «Траурный». Сам по себе он ничем не отличался от других. Но гостей попросили явиться на него... в траурных одеждах. Такой выбор был следствием тогдашних отношений России с Австрией. По негласно принятому правилу, существовавшему между европейскими державами, в дни, когда умирал кто-то из приближенных к трону особ, другие страны в знак уважения и солидарности отменяли праздничные мероприятия и балы. Но Австрия однажды пренебрегла этим правилом, не отменив торжеств в день смерти одного из русских великих князей.

Накануне бала в Аничковом дворце стало известно о смерти тридцатилетнего австрийского кронпринца Рудольфа. Обстоятельства смерти до сих пор остаются загадкой. Его тело было обнаружено утром в одной из комнат замка Майерлинг, куда накануне он приехал со своей любовницей, семнадцатилетней баронессой Марией фон Вечера. И Мария, и Рудольф погибли от выстрела в голову. Принято считать, что Рудольф покончил с собой, перед этим убив любовницу. Но что произошло с австрийским кронпринцем на самом деле, мало волновало семью российского императора. Императрица Мария Федоровна, на чьи плечи была возложена организация январского бала, сочла данный момент подходящим для маленькой мести австрийцам. Она разослала приглашения гостям бала с пометкой об обязательном черном цвете нарядов. Дамы в черном, в сверкающих драгоценностях, с перьями и цветами, по словам свидетелей, выглядели потрясающе! Это был один из самых элегантных балов в истории империи. Но об отношении к этому Алисы мы не знаем. О «Черном бале» нет упоминания в ее дневнике.

ПБ: Не думаю, что ей понравился этот поступок русских. Она была девушка строгая и, кстати, напрочь лишенная чувства юмора. А тем более — «черного юмора».

КБ: Время праздников подходило к концу. Масленица закончилась, и православная Россия готовилась погрузиться в Великий пост. Постепенно приближалось и расставание Алисы с сестрой Эллой, с Ники и ее новой подругой — сестрой Ники княжной Ксенией. Накануне первого дня поста был устроен самый домашний и уютный бал.

”Праздник состоялся в Александровском дворце в Царском Селе, где позднее принцессе Аликс суждено было жить, уже будучи Императрицей; вечером были танцы для небольшого и очень избранного круга молодых людей, лично знакомых Императору. За ними в шесть часов последовал обед. На обед подавали традиционное блюдо — блины со свежей икрой. После обеда были возобновлены танцы, был и котильон с подарками для всех гостей. С первым ударом двенадцати оркестр неожиданно прекратил играть, танцы закончились, и Императорская Семья с гостями сели за «постный ужин».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Так принцесса Алиса впервые узнала, что такое православный Великий пост.

Семейный заговор

ПБ: Алиса провела в Санкт-Петербурге полтора месяца. В это время Ники постоянно встречался с ней на балах, приемах и званых ужинах. Больше того: он часто уводил свою гостью кататься на коньках и на санках с ледяных гор. И здесь уже нет никакого сомнения, что он серьезно влюбился в нее. Он пишет в дневнике 1891 года:

”Моя мечта — когда-либо жениться на Аликс Г. Я давно ее люблю, но еще глубже и сильнее с 1889 г<ода>, когда она провела шесть недель в Петербурге! Я долго противился моему чувству, стараясь обмануть себя невозможностью осуществления моей заветной мечты.

Почему — противился? Здесь же он пишет: «Уже полтора года прошло с тех пор, как я говорил об этом с Папа́ в Петергофе, а с тех пор ничего не изменилось ни в дурном, ни в хорошем смысле».

Видимо, ситуация подвисла в воздухе. Ники в этом случае проявил упрямство и не желал других невест, как и Алиса — других женихов. И здесь возникает любопытная интрига...

”Можно с большой долей вероятности предположить, что мысль о возможной женитьбе цесаревича на Аликс первой пришла в голову великой княгине Элле, всегда мечтавшей о блестящей партии для младшей сестры. Великий князь Сергей Александрович, обычно не слишком прислушивавшийся к мнению супруги, на этот раз согласился, что в ее словах есть резон...

Обсудив с женой возможные последствия брака Николая и Аликс, Сергей Александрович исподволь начинает многоходовую интригу, пытаясь повлиять на племянника. Великая княгиня берет на себя переговоры с сестрой и родственниками. Зерна были брошены на благодатную почву: глаза Ники каждый раз радостно вспыхивали при упоминании имени принцессы.

(Александр Крылов-Толстикович. «Последняя императрица»)

В этой «игре престолов» Ники и Алиса ведут себя по-разному. Немецкая девушка проявляет более твердый характер, чем ее будущий муж. Даже королева Виктория проникается уважением к внучке после ее отказа выйти замуж за принца Уэльского. Что касается Ники, он — на распутье. С одной стороны, решение Папа́ и Мама́, с которым он не согласен, но и возражать не смеет. С другой стороны, в неясную ситуацию вмешиваются сестра Алисы Елизавета и великий князь Сергей Александрович.

Но здесь надо обозначить очень важный момент. Первый раз Николай и Алиса встречаются в 1884 году. После этого — пятилетний перерыв, во время которого они никак не общаются. Вторая встреча — зимой 1889 года. И — снова пятилетний перерыв. Наконец в 1894 году, находясь в Кобурге на свадьбе брата Алисы Эрнста, Ники после полученного согласия отца и матери делает своей возлюбленной предложение, и происходит помолвка. Итого, за десять лет от первого знакомства до помолвки — всего две встречи. Между ними — провал, пустота. Переписываться они не могли, этого не позволяли моральные законы того времени. Но тайное общение между ними было — через Елизавету Федоровну.

Не имея возможности эпистолярно общаться с Алисой, Ники ведет переписку с ее старшей сестрой, которая с начала 1891 года живет в Москве, куда Сергей Александрович назначен генерал-губернатором. В свою очередь, Елизавета — в постоянной переписке с Алисой. Таким образом через Елизавету, по каким-то причинам заинтересованную в браке Ники и Алисы, они получают новости друг о друге. Елизавета Федоровна пишет «племяннику»:

”Теперь всё в руках Божьих, в твоей смелости и в том, как ты проявишь себя. Будет трудно, но я не могу не надеяться. Бедняжка, она так страдает, я единственный человек, кому она пишет и с кем она говорит об этом, и от того ее письма так часто печальны.

При этом соблюдается строгая конспирация. В переписке Николая и Елизаветы Алиса именуется Пелли, Николай называет себя «она», а девушку — «он». 20 октября 1893 года, находясь в родном Дармштадте, Елизавета пишет:

”Дорогой Ники,

Вот наконец мое письмо насчет Пелли I. Как всегда, у него никаких перемен, а ты помнишь наши прежние разговоры, так вот, я хочу, чтобы ты знал все совершенно ясно: после разных бесед он обещал повидать Пелли II, но хочет, чтобы она поняла, что вопреки глубокому и неизменному чувству, у него не хватает мужества сменить р<елигию>, но я повторяла, что Пелли II жаждет видеть его и объясниться — в общем, дорогой, надежды мало, и он просит меня передать тебе, чтобы ты правильно его понял, но, я думаю, если он повидается с Пелли II и поговорит с ней, то, может быть, Господь даст ему мужество сделать ради любви то, что теперь кажется ему невозможным...

Не будем углубляться в гендерные тонкости, но мне в этом видится что-то неприятное и даже опасное для будущего России. Без пяти минут русский император скрывается под местоимением «она»! С одной стороны, он вроде бы проявляет упрямство в выборе невесты, а с другой — хитрит, скрытничает, «уходит в несознанку». В этом не чувствуется силы воли, необходимой для будущего императора России да еще и в самый сложный период ее существования. Буквально накануне вступления на престол его раздирают душевные противоречия. Он находится во власти влияния своей родни, причем с разных сторон.

Тихая и скромная дармштадтская принцесса ведет себя куда более твердо. Та же Елизавета Федоровна однажды объявляет Ники, что ее сестра не может выйти за него замуж, потому что не хочет становиться православной. То есть повторяется вариант с Еленой Французской, не пожелавшей поменять католичество на православие. В Кобурге Николаю придется уговаривать Алису отказаться от протестантской веры. В ответ он получит слезы, сопротивление и, наконец, согласие, которого он с таким трудом добился от нее. С самого начала он в роли «ведомого», а она «ведущей». Она и ее сестра. Для обычной семьи это допустимо и порой даже бывает залогом семейного счастья. Разные бывают семейные ролевые игры. Но не для императорской семьи!

Председатель Совета министров С. Ю. Витте напишет о Николае II: «Женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей его в руки, что было нетрудно при его безвольности. Таким образом, императрица не только не уравновесила его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила, и ее ненормальность начала отражаться в ненормальности некоторых действий ее августейшего супруга. Вследствие такого положения вещей с первых же годов царствования императора Николая II начались шатания то в одну, то в другую сторону и проявления различных авантюр».

Допустим, это спорная точка зрения. Есть историки, которые оценивают период царствования Николая II иначе. К тому же Витте был не раз обижен царем. Но нас с вами интересует не политика, а история семейная. У кого была ведущая партия в этой истории?

КБ: Я с вами не соглашусь. Вы ведь уверены, что он был «ведомым». Дескать, сестры Гессенские, взяв в сообщники дядю Сержа, окрутили безвольного Ники. Но у меня почему-то складывается ощущение, что, несмотря на сильные чувства к цесаревичу, Алиса гораздо меньше думала о возможности брака с ним, чем он — с ней. Я бы сказала, что скорее он на нее давил своей мечтой жениться на ней. Он не оставил ей воздуха для возможной новой влюбленности. Конечно, она привязалась к милому Ники, так подружившемуся с ее любимым братом Эрнстом. К тому же Ники и Эрни — сверстники. В чем-то она могла перенести свои чувства к брату на цесаревича...

ПБ: Тем более что у великого герцога Эрнста Гессенского была очень похожая судьба. Он, как и Ники, родился в 1868 году. В 1892-м, когда Эрни не исполнилось и двадцати четырех лет, скоропостижно умер его отец Людвиг IV, и он совсем молодым человеком восходит на Гессенский престол. Алиса писала бабушке Виктории:

”Бедный милый Эрни так неожиданно оказался в таком положении, какая большая ответственность легла на его молодые плечи. Он такой мужественный и дельный, милый парень. Ему я теперь должна пожертвовать всю себя и попытаться помочь, насколько это в моих силах...

Вам это ничего не напоминает? Через два года в точно таком же положении окажется Николай Романов, рано потерявший своего отца и ставший императором в 26 лет. Не исключаю, что Алиса в отношении его испытывала те же чувства, что и в отношении своего брата — она «должна пожертвовать всю себя и попытаться помочь», насколько это в ее силах. Такое пафосное настроение было в ее вкусе.

КБ: Это будет гораздо позже. А пока она не лукавила, когда писала сестре, что с «печалью покидает Россию». Но она покидала ее не невестой, а подругой Ники. Если хотите, возлюбленной, но не официально. Впервые о намерении жениться на Алисе Ники сообщил Елизавете Федоровне спустя два месяца после отъезда гессенских гостей. В мае 1889 года она пишет ему:

”Отвечая на твой вопрос, я думаю, по правде сказать, что будет много трудностей, но надеюсь, что смогу все это организовать. Я наверняка знаю, что будет нелегко, но иногда вещи, которые кажутся совершенно невыполнимыми, удаются гораздо лучше, чем предполагаешь...

ПБ: То есть «ведущим» в этой любовной интриге все-таки был Ники?

КБ: Думаю — да. Не верю, что со стороны Алисы ее метания в вопросе перемены религии — это манипуляции, которые провоцировали Николая и подкрепляли его упрямство. В этой трогательной и в то же время роковой переписке между Николаем и Елизаветой, внутри которой, как в тайной комнате, развивался его роман с Алисой, так часто звучало с ее стороны: «не могу сказать, что не люблю, но не верю в возможность счастья», «не обманывайся», «любовь не умерла, но барьер религии — непреодолимый».

Они обмениваются фотографиями, тайно держат в ящиках своих столов засушенные цветы и записочки друг другу. Сплошная романтика молодости и влюбленности! Для Алисы любовь на расстоянии — хорошая возможность растить и лелеять чувство безобидное, почти романное. Придумывать себе такого Ники, какого она сама хочет. Но вдруг это чувство становится совсем небезопасным, с ним надо что-то делать, что-то решать... Возникают реальные обстоятельства, которые мучают три правящих дома — Российский, Английский и Гессенский.

Лето, Ильинское...

ПБ: Летом 1890 года Алиса в третий раз приезжает в Россию и гостит у своей сестры в имении Сергея Александровича Ильинское под Москвой. Она — в восторге от русской деревенской жизни! Грибы, ягоды, березки! Крестьяне в белых рубахах кланяются ей в пояс. На ярмарке она покупает матрешки и пряники в подарок дармштадтским родственникам. А Ники страдает. Папа́ и Мама́ категорически запретили ему навещать Алису в Ильинском. Возможно, интрига с перепиской Николая и «тети» была раскрыта, и родители всерьез опасались за своего «мальчика».

Он пишет в дневнике:

”20 августа 1890 года. Боже! Как мне хочется поехать в Ильинское... Иначе, если я не увижу ее теперь, то еще придется ждать целый год, а это тяжело!!!

Три восклицательных знака. Кажется, это единственный случай в аскетичном и малоэмоциональном дневнике Николая.

Но я хочу вернуться к вопросу о «ведущих» и «ведомых». Папа́ и Мама́ запретили Ники встречаться с Алисой в Ильинском. Но сестра Алисы Елизавета не теряла времени даром. Вот ее письмо Николаю:

”Ильинское, 18 сентября 1890 года.

Большое спасибо, дорогой Ники, за твое милое письмо. Я показала его Пелли, которая была так тронута и успокоена всем, что ты пишешь, и тем, с каким терпением и добротой ты принял известие, которое, как она боялась, так тебя огорчит. Я дам ей много книг, и она хочет спокойно позаниматься. Будем верить, что Бог укажет ей правильный путь и даст мужество преодолеть все препятствия. Она завоевала все сердца, и все, кто ее видит, приходят в восторг от ее красоты и ясных, располагающих манер. Ты не можешь представить, как она выросла, как мило и любезно она говорит со всеми и каждое ее движение полно грации — настоящий праздник для глаз. Она так женственна и мила. Я уверяю тебя, что если бы даже она не была моей сестрой, я бы жаждала ее видеть, наслаждаться ее прелестными манерами и ангельской красотой. Все, кто ее раньше видел, поражены такими огромными изменениями, и все у ее ног, даже те, кто любит критиковать. Жаль, что они уезжают через два дня, мы чудесно провели время, и ей тоже очень жаль расставаться с вашей страной. Я скоро снова тебе напишу, так как перед их отъездом я должна серьезно поговорить и с ней, а также и с Папой, и с Эрни. Как печально, что все не идет так легко, как хотелось бы. Но я надеюсь на мужество и на молитвы к Богу. Она так глубоко тебя любит, что, я надеюсь, она наберется достаточно сил, чтобы пройти все испытания. У нас здесь после чудесных дней погода стала дождливой, но теплой, так что мы не можем жаловаться. Несколько дней назад ездили в Москву, и сестры были очарованы этой поездкой и восторгаются Кремлем.

С наилучшими пожеланиями и самыми нежными приветами от Пелли. Да благословит тебя Бог. Вечно любящая тебя Элла.

Простите, но в XIX веке это называлось «заманивание жениха». Тогда девушкам было невозможно самим проявлять инициативу в этом. В дело вмешивались мамы и старшие сестры... Я уверен, что это письмо Елизаветы было написано с согласия Алисы.

Путешествие на Восток

КБ: Не буду спорить. Но почему в дневнике Николая сказано, что они не увидятся целый год?

ПБ: Потому что в октябре цесаревич по решению отца отправился в морское путешествие в Японию на крейсере «Память Азова» в сопровождении младшего брата Георгия. В Афинах к ним присоединился сын греческого короля принц Георг (Джоржи). Этот дядя Джоржи в Японии спасет Ники жизнь. Вот выдержки из дневника Николая от 29 апреля 1891 года:

”Проснулся с чудесным днем, конец которого я бы не видел, если бы не спасло меня от смерти великое милосердие Господа Бога! — В 8 ½отправились в дженрикшах из Киото в небольшой город Оцу, куда приехали через час с ¼; удивлялся неутомимости и выносливости наших дженрикшей...

Вернувшись в Оцу, поехали в дом маленького кругленького губернатора. Даже у него в доме, совершенно европейском, был устроен базар, где каждый из нас разорился на какую-нибудь мелочь; тут Джоржи и купил свою бамбуковую палку, сослужившую мне через час такую великую службу.

После завтрака собрались в обратный путь, Джоржи и я радовались, что удастся отдохнуть в Киото до вечера! Выехали мы опять в дженрикшах в том же порядке и повернули налево в узкую улицу с толпами по обеим сторонам. В это время я получил сильный удар по правой стороне головы над ухом, повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблею: в обеих руках. Я только крикнул: что тебе? И выпрыгнул через дженрикшу на мостовую; увидев, что урод направляется на меня и что его никто не останавливает, я бросился бежать по улице, придерживая кровь, брызнувшую из раны. Я хотел скрыться в толпе, но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разбежались во все стороны. Обернувшись на ходу еще раз, я заметил Джоржи, бежавшего за преследовавшим меня полицейским. Наконец, пробежав всего шагов 60, я остановился за углом переулка и оглянулся назад. Тогда слава Богу все было кончено: Джоржи — мой спаситель — одним ударом своей палки повалил мерзавца; и когда я подходил к нему, наши дженрикши и несколько полицейских тащили того за ноги; один из них хватил его же саблей по шее. Все ошалели; чего я не мог понять, это каким образом Джоржи, я и тот фанатик остались одни посреди улицы, как никто из толпы не бросился помогать мне и остановить полицейского. Из свиты очевидно никто не мог помочь, так как они ехали длинной вереницей; даже принц Арисугава, ехавший третьим, ничего не видел. Мне же пришлось всех их успокаивать, и я нарочно оставался подольше на ногах. Рамбах (врач. — П. Б.) сделал первую перевязку, а главное остановил кровь; затем я сел в дженрикшу, все окружили меня, и так шагом мы направились в тот же дом. Жаль было смотреть на ошалевшие лица принца Арисугава и других японцев; народ на улицах меня тронул, большинство становилось на колени и подымало руки к лицу в знак сожаления. В доме губернатора мне сделали настоящую перевязку и положили на диван в ожидании прибытия поезда из Киото. Более всего меня мучила мысль о беспокойстве дорогих Папа́ и Мама́ и о том, как написать об этом случае в телеграмме.

Это был второй случай, когда будущий царь мог погибнуть. Первый произошел во время крушения императорского поезда 17 октября 1888 года у станции Борки.

Некоторые биографы считают, что покушение на Николая в Японии стало одной из причин Русско-японской войны 1904—1905 годов. Но это, конечно, выдумки. Как и то, что Александр III отправил своего сына в «восточный круиз», чтобы он выбросил из головы мысли об Алисе. Возможно, это соображение и имело место, но не было определяющим. Это было принципиальное решение, что наследник престола должен совершить первое серьезное путешествие на Восток, а не в Западную Европу, как практиковалось со времен Петра. Кстати, обратно цесаревич возвращался материком и проехал всю Россию от Владивостока до Санкт-Петербурга. Он добирался по суше и по рекам через Уссурийск, Хабаровск, Благовещенск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Омск, Уральск и Оренбург, вернувшись в Санкт-Петербург поездом в августе 1891 года. Таким образом, путешествие заняло почти год. Оно широко освещалось в газетах, а затем был выпущен специальный том с отчетом и фотографиями.

Это к вопросу, что Александр III якобы мало заботился о подготовке сына к будущему царствованию. Заботился, и еще как! Но — по-своему, в своем духе. В этом был весь Александр III.

Маленькая Матильда

ПБ: Однако еще до поездки Ники на Восток и до третьего приезда Алисы в Россию случилось знакомство цесаревича с балериной Кшесинской... Что это было, как вы думаете? Есть точка зрения, что Александр III специально их познакомил. С одной стороны, чтобы Ники выбросил из головы любовь к Алисе, а с другой...

В семьях русских аристократов было принято таким образом «инициировать» сыновей. Небогатые помещики сводили их с чистыми деревенскими девушками. Непременно чистыми, чтобы избежать свирепствовавшего в то время сифилиса. Потом этих девушек выдавали замуж с хорошим приданым за какого-нибудь крестьянина. Но в случае с цесаревичем крестьянка не годилась. Что вы думаете об этом?

КБ: До выхода в 2017 году фильма «Матильда» режиссера Алексея Учителя личная жизнь последнего императора представляла собой какую-то лубочную картинку. Мол, никого кроме Алисы даже и в мыслях не было у будущего императора. Как влюбился в шестнадцать лет на свадьбе у дяди, так и оставался ей верен. Те, кто интересуется историей или самой фигурой Николая II, конечно, знали о его связи с балериной Матильдой Кшесинской, но большинство — нет.

Именно поэтому пиар-проект под названием «Матильда», который возник накануне выхода фильма на экран, реально сработал. Возмущались представители Церкви: Царь — святой, какие еще «Матильды»? Нельзя ворошить «грязное белье» канонизированных членов царской семьи! Другие злорадствовали: наконец-то! Царь-то не безгрешен!

Почему-то весть о «любовнице царя» многих искренне радовала, хотя, по сути, никто ничего не скрывал. Просто тем для разговора вокруг личности Николая II так много, что любовный эпизод его юности как-то затерялся. И вдруг вся Россия спустя сто лет обсуждает великосветскую интрижку. Кстати, многие зрители были разочарованы после просмотра фильма. Связь-то была добрачная. Хотелось настоящей клубнички, а вышел один пшик.

С другой стороны, эта история, полная юной страсти, тайных свиданий, музыки, танцев и разговоров до утра, оживила образ Николая II. История его романа с молоденькой, едва выпустившейся из хореографической школы и подающей большие надежды балериной Малей (Матильдой) Кшесинской позволяет увидеть императора двадцатилетним влюбленным юношей.

Они впервые увидели друг друга 23 марта 1890 го­да на выпускном экзамене воспитанниц Императорского театрального училища, оказавшись во время праздничного обеда на соседних стульях. Конечно, оказались не случайно. Семнадцатилетняя Матильда вообще не должна была сидеть за одним столом с императорской семьей. Она ведь даже не была в полном смысле пансионеркой училища, а только приходящей ученицей. По воспоминаниям самой Матильды, именно Александр III выделил ее из остальных выпускниц и попросил составить компанию цесаревичу.

Как видите, все сходится. Без «высочайшего благословения», выраженного словами «Не флиртуйте слишком», которые отец сказал сыну, когда уходил с вечера, оставив их вдвоем за столом, вряд ли Матильда смогла бы так близко сойтись с наследником.

И мне не кажется оскорбительным ваше замечание по поводу «подкладных девок». Цесаревич — не мужчина? Даже если целью была только «инициация», мне кажется, тот, кто все это придумал, подарил Николаю не только возможность физиологического опыта, но и чувственного. Возможность разобраться в собственных желаниях.

Даже в этой, может немного пошловатой, ситуации Николай проявил себя благородным, щедрым любовником.

Роман с «маленькой Кшесинской», как называл Матильду в своих дневниках Николай, начался в марте 1890 года и продлился до помолвки Ники и Алисы в апреле 1894 года.

Любопытно читать воспоминания Матильды об этом. Там переплетаются тщеславие, кокетство и искренняя боль от потерянной любви. В то же время прозрачна и «сделанность» этого романа.

Красносельский театральный сезон лета 1890 года, где впервые блистает Кшесинская, — это ведь то самое лето, когда Николай «заперт» в Красном Селе, на службе в гусарском полку, а принцесса Алиса гостит в подмосковном Ильинском у сестры Эллы. Маля и Алиса — две девушки, между которыми начинает разрываться сердце наследника. Одна — совсем близко, но руками пока не возьмешь. Другая — кажется близкой, но остается довольствоваться письмами «тетушки» с описанием милых черт.

В это лето между Кшесинской и цесаревичем все развивается стремительно. Но самого желанного — близости — не происходит. Заветное свидание срывается. А потом — долгий год ожидания и томления друг по другу. В отличие от ситуации с Алисой, когда прямая переписка между молодыми людьми была невозможна, с Матильдой можно было обмениваться письмами сколько угодно. Немного несправедливо, вам не кажется?

И все-таки чувства к Алисе выдержали проверку временем и бурным романом с балериной. Ведь этот роман развивается аккурат во время переговоров с родителями о возможности брака с Алисой и с самой Алисой — о возможности ее перехода в православие. Мы не знаем, о чем думал Николай рядом с маленькой балериной. Возможно, он отдыхал душой и телом, без церемониалов и постоянной оглядки на отца. Но в то же время он чувствовал душевное раздвоение. Он пишет в дневнике:

”1 апреля 1892. Весьма странное явление, которое я в себе замечаю: я никогда не думал, что два одинаковых чувства, две любви одновременно совместимы в душе. Теперь уже пошел четвертый год, что я люблю Аликс Г. и постоянно лелею мысль, если Бог даст, когда-нибудь жениться на ней!.. А с лагеря 1890 г<ода> по сие время я страстно полюбил (платонически) маленькую К. Удивительная вещь наше сердце! Вместе с тем я не перестаю думать об Аликс Г. Право, можно заключить после этого, что я очень влюбчив? До известной степени — да. Но я должен прибавить, что внутри я строгий судья и до крайности разборчив!

С весны 1892 года влюбленные встречаются на квартире родителей Кшесинской, где она живет со своей старшей сестрой, тоже известной балериной. Летом 1892 года — в Красном Селе, где Матильда в летний сезон выступает в Красносельском театре и где расквартирован Преображенский полк, в котором служит Николай. С января 1893 года страсть Николая уже не платоническая. Это бурный роман с частыми встречами в специально снятом для этого двухэтажном особняке на Английском проспекте.

И все бы ничего... Классический романчик с танцовщицей, популярный среди великих князей. Но Николай с его кристальной честностью и здесь не может быть как все. Он привозит Матильде свои дневники и читает вместе с ней записи о своей другой возлюбленной — принцессе Алисе, «Аликс Г.», как он именует ее в дневниках.

ПБ: Да, странный поступок! Зачем это показывать любовнице, с которой рано или поздно расстанешься?

КБ: Но и принцессе Алисе, уже сделав ей предложение и получив ее согласие, он рассказал о своем романе с Матильдой. Правда, не сказал, что до сих пор не расстался с ней. Ники сделает это, только когда о его помолвке будут писать все газеты. В качестве прощального подарка Малечке он выкупит для нее особняк на Английском проспекте, где они проводили «идеальные ночи» (цитата из его дневника).

Как потом неоднократно отмечала Кшесинская, Николай продолжал заботиться о ней всю жизнь. Не напрямую, конечно, а через своих кузенов.

Матильда и Николай знали, что все происходящее между ними не имеет будущего. В каком-то смысле каждый в итоге получил то, что хотел. Николай — Алису, трон и память о чудесных годах молодой страсти. Матильда — дорогие подарки и драматический опыт любви, необходимый артистке. Еще в разгар романа с цесаревичем на пике своего блестящего дебюта в балете она мечтала о роли Эсмеральды. Но балетмейстер Мариус Петипа сказал, что для этой роли необходимо пережить настоящее страдание.

”Выслушав мою просьбу о балете «Эсмеральда», он спросил:

— А ты любил? (Петипа плохо говорил по-русски. — К. Б.)

Я ему восторженно ответила, что влюб­лена и люблю. Тогда он задал второй вопрос:

— А ты страдал?

Этот вопрос мне показался странным, и я тотчас ответила:

— Конечно, нет.

Тогда он мне сказал то, что потом я вспоминала часто. Он объяснил, что, только испытав страдания любви, можно по-настоящему понять и исполнить роль Эсмеральды. Как горько я потом вспоминала его слова, когда выстрадала право танцевать Эсмеральду и она стала моей лучшей ролью.

(Матильда Кшесинская. «Воспоминания»)

Уже с первого своего триумфа на выпускном, обворожив и Государя, и наследника, она чувствовала себя знаменитостью. Знаменитостью и осталась. Она была по-настоящему одарена. Она сумела обворожить не только простых любителей искусства, но и еще двух великих князей — Сергея Михайловича и Андрея Владимировича, женой которого Матильда и станет позднее.

ПБ: Как Алиса отнеслась к роману Николая с Матильдой? В фильме Алексея Учителя она бешено ревнует жениха к русской танцовщице.

КБ: Это не так. В письмах жениху Матильда не упоминается, а об их романе говорится как бы эзоповым языком:

”Мне грустно, когда я думаю, что ты так часто остаешься один в своем домике. Но это лучше, чем поведение непослушного маленького офицера артиллерии, о котором ты мне рассказывал, а? Разве ты так не думаешь? Мне нужно иногда подразнить моего мальчика, можно?..

Не переживай из-за артиллерийского офицера, такие вещи случаются, а ты тогда был молод и чувствовал себя одиноким. Это был маленький эпизод, который, слава Богу, закончился хорошо и больше никогда не повторится. Мой милый не должен печалиться об этом.

Мудрая реакция для двадцатилетней девушки! И действительно, в течение их долгой супружеской жизни «маленький эпизод» никогда больше не повторился.

ПБ: В фильме «Матильда» вообще много «развесистой клюквы». Там проводится мысль, что на Алисе Николай женился по обязанности, а на самом-то деле любил свою маленькую Матильду. Чего стоит сцена во время то ли венчания, то ли коронации (видимо, для создателей фильма это одно и то же), когда Николай, увидев в церкви Матильду, роняет венец с головы и он катится по полу. Разумеется, Матильды ни на венчании, ни на коронации Николая быть не могло. Но был другой эпизод, не менее любопытный.

После коронации, которая проходила в Москве, в Большом театре давали концерт, где присутствовали Николай II c женой и матерью. Между прочим танцевали один акт балета «Жемчужина» в постановке Петипа. Каково же было изумление великосветской публики, когда в сольной партии на сцену вышла Кшесинская! Против этого была вдовствующая императрица Мария Федоровна. Не думаю также, что появление Матильды вызвало радость молодой супруги императора. Но каким-то образом Матильда добилась своего.

Маленькая-то маленькая, но сильная была женщина! Посильнее всех Романовых. Она скончалась в Париже в 1971 году, всего полгода не дожив до своего столетия. В 1921 году зарегистрировала официальный брак с великим князем Андреем Владимировичем и получила титул светлейшей княгини Романовской-Красинской. Фамилию Романовские традиционно давали тем, кто вступал в морганатические браки с представителями дома Романовых. Кстати, всех знакомых ей Романовых Матильда Кшесинская пережила...

Глава четвертая

Однажды в Кобурге

Что-то пошло не так

ПБ: 1894 год стал судьбоносным в жизни русского Императорского дома и Великого герцогства Гессен-Дармштадтского. 20 октября в Ливадии умирает царь Александр III. Императором России становится его 26-летний сын Николай. 14 ноября в Санкт-Петербурге в Большой церкви Зимнего дворца состоялось его венчание с Алисой Гессенской, перешедшей в православие под именем Александры Федоровны. 14 мая 1896 года в Успенском соборе Московского Кремля Николай II был коронован на царство.

Вот хроника начала последней эпохи трехсотлетнего царствования рода Романовых.

И с самого начала все пошло не так, как было с предшественниками Николая II на русском троне. 26 лет — приличный возраст по меркам XIX века. Но Николай до смерти отца не успел обзавестись собственной семьей и почувствовать себя главой хотя бы малого семейства, прежде чем взвалить на плечи руководство огромной страной. Не так было с его дедом и отцом. Это важное обстоятельство. Фигурально выражаясь, Николай вступил на престол не «мужем», но «мальчиком».

Хотя мнение, что Николай совсем не был готов к управлению Россией, неверно. К моменту смерти отца он уже был членом Государственного совета и председателем Комитета по строительству Сибирской железной дороги. Министр финансов и путей сообщения С. Ю. Витте высоко оценивал управленческие способности молодого цесаревича, в отличие от его отца, который в них не очень верил. Николай совершил почти годовое путешествие на Восток — в Японию и затем — по всей России с востока на запад. У него была прекрасная возможность ощутить масштаб своей страны, которой ему предстояло управлять. Все отмечали его прекрасную память и способность быстро вникать в ситуацию. Остальное было делом наживным.

Вообще я считаю, что в 1894 году Россия получила одного из своих лучших монархов. Николай был прекрасно образован, в совершенстве владел четырьмя языками. Он умел терпеливо выслушивать чужое мнение и не торопиться с решениями, но и не откладывать дела «на потом». Это был самый интеллигентный из русских царей. В то же время Николай был убежденно православным человеком. Наконец, из всех великих князей он, несомненно, был самым нравственно чистым человеком.

Словом, его достоинства перевешивали его недостатки. Проблема в том, что в глазах его окружения эти достоинства воспринимались как недостатки. Его внимание к словам собеседников многие понимали как нерешительность и отсутствие своего мнения. Его любовь к семье и заботу о ней трактовали как зависимость от жены. Его искренняя преданность вере отцов была нехарактерной для аристократии конца XIX века, не говоря уже об интеллигенции, сплошь атеистической. И так далее...

И все-таки то, что период его правления завершился катастрофой, я не считаю его личной виной. Скорее роковым стечением обстоятельств. Почти все историки сходятся на том, что к 1913 году в России был экономический и финансовый подъем, не говоря о культурном (Серебряный век). И если бы не Первая мировая война... Но не будем забегать вперед.

Сватовство и помолвка

ПБ: В начале апреля 1894 года Николай в составе русской делегации участвует в свадьбе брата Алисы великого герцога Эрнста Гессенского и принцессы Виктории Мелиты Саксен-Кобург-Готской в баварском городке Кобурге. По отзывам современников, это была одна из самых пышных европейских свадеб конца XIX века. В небольшой Кобург, в котором насчитывалось примерно 25 тысяч жителей, съехались представители главных европейских династий. На свадьбу внука приехала королева Англии Виктория. В сопровождении великих князей Владимира, Сергея и Павла Александровичей, а также великой княгини Елизаветы Федоровны сюда отправляется и Ники. Но миссия русской делегации была куда более важной, чем поздравление молодоженов. После полученного наконец согласия Папа́ и Мама́ Ники едет делать предложение своей возлюбленной Алисе. Его родители изменили взгляд на дармштадтскую принцессу.

Ситуация складывалась как нельзя лучше в пользу заветной мечты Ники. Алиса обожала своего брата Эрни и, как мы уже отмечали, сравнивала Ники с ним. В то же время после женитьбы брата Алиса автоматически переставала быть первой леди герцогства Гессенского — статус, которым она обладала после смерти матери и замужества сестер Виктории, Эллы и Ирэны. Отныне первой леди становилась жена Эрнста герцогиня Виктория Мелита. Алиса, которой шел двадцать второй год (солидный возраст для девушек того времени), единственная из сестер осталась непристроенной. Так что официальное предложение наследника русского трона было ей весьма кстати.

К тому же в составе русской делегации были великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна — «сообщники» Ники и Алисы в их любовной истории.

Было и еще одно обстоятельство в пользу сватовства. В июле 1893 года в Лондоне состоялась свадьба принца Георга и принцессы Марии Текской. Кстати, до этого она была помолвлена со старшим братом Георга принцем Альбертом, которому так дерзко отказала Алиса. Но незадолго до назначенной свадьбы принц Альберт скоропостижно скончался. Наследником английского престола стал его младший брат — будущий король Георг V. И он же женился на невесте умершего брата. Ситуация была сходной с женитьбой цесаревича Александра, будущего Александра III, на датской принцессе Дагмаре, будущей императрице Марии Федоровне, которая тоже была помолвлена с его старшим братом Николаем, скончавшимся в Ницце от туберкулезного менингита в 1865 году.

Первый в жизни визит Ники в Лондон на свадьбу кузена Георга (он был сыном принцессы Датской Александры, родной сестры матери Николая Марии Федоровны) оказался довольно забавным. Ники и Георг были похожи друг на друга, как братья-близнецы. Во время свадебной церемонии их часто путали, обращались к гостю как к жениху, а к жениху — как к гостю.

И всем было ужасно весело!

Но забегая вперед... Король Георг V, выражаясь современным языком, «кинул» своего дорогого кузена после его отречения от трона в 1917 году. Не помог ему и его семье эмигрировать за границу. Хотя мог бы, учитывая, что Временное правительство оставалось в союзнических отношениях с Англией...

Во время визита в Лондон произошло и первое знакомство Николая с королевой Викторией. Юноша ей понравился, и она наградила его орденом Подвязки — высшим рыцарским орденом Великобритании. Видимо, своими безупречными манерами и прекрасным английским языком Николай поколебал отрицательное отношение королевы ко всем русским. Ники тоже был в восторге и от Лондона, и от бабушки дорогой его сердцу Алисы. Так что и с этой стороны все складывалось весьма удачно.

Но при этом оставалось одно важное препятствие — протестантское вероисповедание принцессы, которое она не хотела менять на православное. И в этом Алиса оставалась непреклонной...

КБ: Помните, вы говорили, что до помолвки между Алисой и Ники не могло быть переписки. Это правда. Были лишь короткие записочки, которые она вкладывала в письма сестре Элле. Но одно, и довольно обширное, письмо все-таки существовало. Оно тоже было вложено в письмо к сестре. Это письмо должно было поставить точку в затянувшейся сложной ситуации.

”Дармштадт,

20 ноября 1893 года.

Драгоценный Ники,

Я посылаю тебе свою огромную благодарность за твое милое письмо и вкладываю фотографию, которую ты хотел иметь и которую Элла тебе передаст. Я верю, что это не наша воля была, а воля свыше предопределила, что нам не встретиться в Кобурге, так как в этом случае у меня есть возможность писать тебе обо всех своих мельчайших переживаниях, чего, возможно, под влиянием минуты я не могла бы сказать, опасаясь быть неправильно понятой.

Ты знаешь, каковы мои чувства, так как Элла уже говорила тебе, но я считаю своим долгом сама сказать о них. Я обдумывала все это долгое время, и только прошу тебя не думать, что легко это воспринимаю, это ужасно меня печалит и делает очень несчастной. Я пытаюсь рассмотреть это со всех сторон, но всегда прихожу к одному выводу: не могу это сделать против своих убеждений. Дорогой Ники, ты, чья вера тоже столь глубока, должен понять меня: я считаю, что большой грех менять свою веру, и я была бы несчастна всю свою жизнь, зная, что поступила неправильно. Я уверена, что ты не хотел бы, чтобы я изменила своим убеждениям. Какое счастье может быть в браке, который начинается без благословения Божия? Так как я считаю грехом поменять веру, в которой была воспитана и которую люблю, я бы никогда не смогла найти мира в душе и, таким образом, никогда не смогла бы быть тебе настоящим другом, который помогал бы тебе в жизни, потому что всегда что-то стояло бы между нами. Отсутствие у меня подлинной убежденности в вере, которую я приняла, и сожаление о той, которую утратила. Это было бы обманом по отношению к Богу, к твоей религии и к тебе. Правильно я думаю или нет, но глубочайшая религиозная убежденность и чистая совесть по отношению к Богу выше всех земных желаний.

Так как все эти годы не сделали для меня возможным изменить мое решение в этом деле, я чувствую, пришел момент снова сказать тебе, что я никогда не смогу изменить свою веру.

Я уверена, что ты правильно меня поймешь и увидишь, как и я, что мы только мучаем себя из-за чего-то невозможного, и немилосердно будет позволить тебе продолжать тешить себя надеждами, которые никогда не исполнятся.

А сейчас прощай, мой дорогой Ники, и да благословит и спасет тебя Бог.

Вечно любящая тебя Аликс.

ПБ: Вот так? То есть фактический отказ? Но спустя четыре месяца в Кобурге она меняет свое решение и дает согласие на брак с Николаем. Все это происходит в присутствии ее дармштадтской родни, королевы Виктории и — внимание! — ее двоюродного брата, германского императора и короля Пруссии Вильгельма II, внука королевы Виктории. И возникает вопрос: кто, кроме самого Николая, а также сестры Алисы Эллы, был настолько заинтересован в этом браке, что удалось сломить религиозную твердость и упрямство молодой принцессы? Чье слово оказалось решающим?

КБ: Давайте вернемся немного назад. Посмотрите еще раз на письмо Алисы. Во-первых, она дерзко нарушила придворный этикет. Она обратилась к возлюбленному напрямую, без всяких шифров и в очень откровенной форме. Во-вторых, она выразилась довольно четко и убедительно о невозможности брака между ними. Ее письмо изобилует категоричными конструкциями: «никогда», «невозможно», «большой грех», «были бы несчастны» и так далее. Фактически — это отказ. Но почему она это делает?

В 1893 году Алиса еще находится в смятенном состоянии в связи со смертью ее отца Людвига IV в марте 1892 года. Она тоскует по нему. Ей дорого все, что напоминает об отце. Лютеранство — религия отца. Это нить, которая духовно ее с ним связывает. Как мы знаем, мать Алисы была воспитана в англиканской религиозной традиции, хотя обе эти религии — ветви протестантизма. Но немецкая Церковь, которую принцесса Алиса посещала с рождения, — это место ее единения с Дорогим, как она называла отца в переписке с близкими. В письме своей наставнице мисс Джексон (Мэджи) она признаётся:

”Мы впервые снова были в театре (после смерти отца. — К. Б.), и я была этим очень расстроена. О, дорогая Мэджи, если бы Вы знали, как сильно мне не достает моего Дорогого — так трудно поверить, что мы никогда не встретимся вновь в этом мире...

Что сказал бы отец, если бы она его предала? Алиса очень сожалела, что не успела поговорить с ним о своих чувствах к Ники, об условии брака с ним и возможной перемене религии. Но принцесса помнила, как был огорчен великий герцог вестью о желании ее сестры Эллы стать православной. По сути, это и был его ответ на не заданный Алисой вопрос. Он бы огорчился.

Алиса оказалась в ситуации, когда кроме бабушки Виктории посоветоваться было не с кем. Сестры избрали разные дороги. Виктория и Ирэна вышли замуж за единоверцев, Элла — выбрала русского князя и со временем перешла в православие. Перед Эрни вопрос выбора религии никогда не вставал. Он заботился о своей младшей сестре, которая отвечала взаимной заботой, и принял бы любой ее выбор. Мне кажется, что в данной ситуации пересилила человеческая симпатия. Но чтобы дать ей волю, принцесса должна была услышать чей-то авторитетный совет и... увидеть Ники. Убедиться, что его чувства не изменились после ее письменного отказа.

Последний такой отказ, отправленный в письме его сестре Ксении, он получил ровно в день отъезда из России. Императрица Мария Федоровна писала своему младшему сыну Георгию:

”Бедный Ники был на грани отчаяния, потому что именно в день его отъезда Ксения получила письмо от сестры Эллы, в котором она сообщала, что никогда не переменит религию и просит сообщить об этом Ники. Ты представляешь, как приятно нам было это узнать и, главным образом, Ники уезжать под ударом этой новости. Если бы она написала об этом раньше, он бы, конечно же, не поехал. Но в последний момент уже невозможно было изменить решение. От всего этого я ужасно переживаю за Ники... Ну, в общем — это самая идиотская история, какую только можно представить. Она не только грустная, но и показательная. Все мои надежды только на Бога. Он все делает к лучшему, и если Он захочет, чтобы это свершилось, это свершится, или же Он поможет нам найти настоящую (невесту. — К. Б.).

И вот свершилось! Алиса сдалась! 8 апреля (20-го по европейскому стилю) 1894 года было официально объявлено об их помолвке. А теперь давайте разберемся, кто же помог принцессе переступить через эти «невозможно» и «никогда».

«Дядя Вилли»

ПБ: Что-то лежит на поверхности. Во-первых, приезд Эллы и Сергея Александровича. Элла могла уже не в письмах, а на словах убедить младшую сестру, что в перемене веры не будет ничего страшного, что православие и протестантизм ближе друг другу, чем протестантизм и католицизм. Наконец, в последний визит в Россию Алиса наслаждалась жизнью в имении Сергея Александровича Ильинское, откуда Элла писала Ники, какая ее сестра прекрасная, с явным намеком, что лучше невесты ему не найти. Воспоминания об Ильинском грели душу девушки и тоже были весомым аргументом, чтобы выбрать Россию местом для жительства. Красивая страна, добрый народ! Так она себе это представляла.

Во-вторых, бабушка Виктория, познакомившаяся с русским наследником в 1893 году, уже была согласна на этот брак. Не знаю, как королева относилась к православию, как не знаю о каких-то серьезных трениях между англиканской и православной Церквами. Кстати, через три года, в 1897 году, была переведена на английский язык книга отца Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе». Книга была преподнесена в подарок королеве Виктории, и она высоко оценила ее. И еще факт из будущего. Статуя православной святой Елизаветы Федоровны Романовой стоит на западном фасаде Вестминстерского аббатства среди фигур других мучеников ХХ века.

Но был и третий очень важный фигурант в этой истории — император Вильгельм II, внук королевы Виктории и двоюродный брат Алисы. После того как Алиса дала согласие на брак с Ники, счастливый жених пишет в Петербург матери:

”Она (Алиса. — П. Б.) плакала все время, и только от времени до времени произносила шепотом: «Нет, я не могу...» Я, однако, продолжал настаивать и повторять свои доводы, и хотя этот разговор длился 2 часа, он не привел ни к чему... Я передал ей Ваше письмо, и после того она не могла уже спорить... Она вышла к нам в гостиную, где мы сидели с Эллой и Вильгельмом, и тут, с первого слова, она согласилась. Одному Богу известно, что произошло со мной. Я плакал, как ребенок, и она тоже. Нет, дорогая мама, я не могу выразить, как я счастлив. Весь мир сразу изменился для меня: природа, люди — все мне кажутся добрыми, милыми и счастливыми. Я не могу даже писать, до того дрожат мои руки... Она совершенно переменилась, стала веселой, забавной, разговорчивой...

Не будем цепляться к деталям и обсуждать внезапную перемену настроения невесты: то плакала-плакала, то вдруг стала веселой и разговорчивой. Гораздо важнее другое. КТО с нетерпением ожидал решения Алисы вместе с Ники и Эллой. Император Вильгельм! Можно по-разному оценивать книгу Эдварда Радзинского «Николай II», в ней много неточностей и слишком вольных допущений. Но в этом случае с ним стоит согласиться. Вильгельм был заинтересован в этом браке. Помимо того что это укрепляло союз России и Пруссии, это обещало еще и возможность через кузину влиять на молодого императора России. «Дядя Вилли», как его называл Николай II, безусловно, был участником этой «игры престолов», одним из самых заинтересованных ее участников.

КБ: Оценить личную заинтересованность «дяди Вилли» мне сложно. Но факты таковы, что германский император, который был значительно старше своей кузины, действительно оказался в нужное время в нужном месте и произнес нужные слова. В отличие от Эллы и бабушки Виктории, Вильгельм исповедовал лютеранство и, будучи прусским императором, имел серьезное влияние на работу церковно-общественных представительств евангелической (лютеранской) Церкви. Он поддержал принцессу Алису, убедив в возможности изменения некоторых устаревших формул отречения, чтобы ее переход в православие был более мягким. Ведь именно этого она боялась — отказаться от слов, данных во время конфирмации шесть лет назад. Она ужасно боялась быть неверной своему слову и своему чувству. Вроде бы такое симпатичное качество, но сколько мук оно принесло Алисе и ее избраннику до помолвки! И в будущем сыграет с ней злую шутку, так как не даст развиться в ней необходимой императрице женской душевной гибкости. Не знаю, так ли уж сильно повлияли на принцессу уговоры брата Вилли. Но, может быть, они стали последней песчинкой, после которой весы выбора перешли в другое положение.

Свершилось!

ПБ: Алиса согласилась стать женой Николая. Он — на вершине счастья!

”5-го апреля. Вторник. Боже! Что сегодня за день! После кофе, около 10 часов пришли к тете Элле в комнаты Эрни и Аликс. Она замечательно похорошела, но выглядела чрезвычайно грустно. Нас оставили вдвоем, и тогда начался между нами тот разговор, которого я давно сильно желал и вместе очень боялся. Говорили до 12 часов, но безуспешно, она все противится перемене религии. Она, бедная, много плакала. Расстались более спокойно...

6-го апреля. Среда. Встал рано и в 8 ¼ отправился с дядей Владимиром на ту же гору и дошли до самой крепости, замок которой обращен в музей древнего оружия. Вернулись в 9 ½ и пили кофе в нашей общей гостиной. Аликс потом пришла, и мы говорили с ней снова; я поменьше касался вчерашнего вопроса, хорошо еще, что она согласна со мной видеться и разговаривать...

7-го апреля. Четверг. День свадьбы Ducky и Эрни... Пастор сказал отличную проповедь, содержание которой удивительно подходило к существу переживаемого мною вопроса. Мне в эту минуту страшно захотелось посмотреть в душу Аликс!

8-го апреля. Пятница. Чудный, незабвенный день в моей жизни, день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликс. После 10 часов она пришла к тете Михень (великая княгиня Мария Павловна. — П. Б.), и после разговора с ней мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч; какой радостью удалось обрадовать дорогих Мама́ и Папа́! Я целый день ходил как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось!

После помолвки молодые проводят в Кобурге еще две недели. Затем Алиса уезжает в Дармштадт (Ники провожает ее на вокзале в горестных чувствах, так ему грустно опять расставаться с возлюбленной), а оттуда — в Лондон к бабушке Виктории. Николай возвращается в Петербург. В день приезда в Виндзорский замок Алису уже ждет от него письмо:

”Моя прелестная возлюбленная, милая Аликс!

Какое ужасное прощание, у всех на виду! Сколько народу, и все смотрели на нас со всех сторон! Мне никогда не забыть грустное и все же улыбающееся ангельское личико в окне, когда поезд тронулся...

Все эти дни меня переполняла радость и счастье оттого, что я был рядом с любимой, я не в силах передать тебе и сотой доли того, что хотел бы сказать. Когда я очень глубоко чувствую, то не могу подобрать слов; это глупо и тягостно, но ничего не поделаешь. Я надеюсь, что эта робость, или что бы то ни было, пройдет, и в следующий раз, когда мы увидимся, мы узнаем больше друг о друге. С каким нетерпением я ожидаю того момента, когда смогу коснуться устами твоего прелестного, нежного лица! Аликс, любовь моя, ты знаешь, как сильно ты меня изменила, когда протянула мне свою гордую руку и возвысила меня до себя — в знак чистой любви и доверия! Нет, я не верю, что это пустые слова, они вызваны совершенно искренними чувствами, почитанием, верой и любовью, которыми ты меня наполнила. Я должен повторить те же слова, которые уже говорил тебе, моя дорогая маленькая девочка, в день нашей помолвки, — что вся моя жизнь всегда принадлежала тебе и что я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя, моя любимая, за все, что ты для меня сделала, делаешь и еще сделаешь! Да поможет тебе Бог и хранит тебя на тяжелом пути, лежащем пред тобой! Мои молитвы, мои благословения и мои мысли всегда с тобой, моя милая малышка!

С самого начала их семейные отношения складывались так, словно это он должен бесконечно благодарить ее за то счастье, которое она ему подарила, отказавшись от своей веры. А он ее не вполне достоин и еще должен заслужить ее любовь.

Простите, но я этого не понимаю! Что-то здесь не так. Все биографы Николая II сходятся в том, что согласие на брак Николая с Алисой его родители дали вынужденно из-за угрозы смерти Александра III. В начале 1894 года у императора резко ухудшилось здоровье. Вероятно, это была болезнь почек — последствие железнодорожной катастрофы под Борками в 1888 году, когда Александр III, обладавший богатырской силой, держал на руках крышу вагона, чтобы спасти от гибели свою семью. Именно опасность смерти вынудила императора и его жену согласиться с выбором цесаревича. Таким образом Ники победил отца. Но не потому что отец с ним согласился, а потому что так складывались его собственные обстоятельства.

Александр Крылов-Толстикович приводит рассказ дипломата Н. Д. Остен-Сакена, который находился в Кобурге во время помолвки Ники и Алисы: «В первый день приезда после парадного обеда я подошел к старику обер-гофмаршалу, с которым был очень дружен. Разговорившись с ним, говорю: когда я уезжал, принцесса была девочкой, скажите откровенно, что она из себя представляет? Тогда он встал, осмотрел все двери, чтобы убедиться, не слушает ли кто-нибудь, и говорил мне: “Какое для Гессен-Дармштадта счастье, что вы от нас ее берете”».

КБ: Вот как! Остен-Сакен, конечно, мог такое написать якобы от лица дармштадтцев, так как в эти годы он являлся посланником в Мюнхене и Дармштадте. Но что за странное выражение «от нас ее берете»? Словно речь идет о предмете или товаре. Можно обсуждать, насколько Алиса пришлась ко двору в России, насколько хороша была в роли русской царицы, но обсуждать ее пригодность родной ей земле — это, по-моему, бестактность!

ПБ: Допустим, это предвзятая точка зрения. Но все равно остается вопрос: почему вынужденный, с точки зрения родителей, брак Ники с Алисой мы должны рассматривать как подарок с ее стороны?

Давайте говорить откровенно. Ведь к тому времени Алиса уже была серьезно больна?

Больная невеста

КБ: Здесь мне придется согласиться. Не знаю, что именно вы имеете в виду, когда говорите «серьезно больна», но здоровье молодой невесты было совсем не идеальным. С детства она страдала невралгией лица, от чего ее мимика была ограниченна. Хмурый вид и отсутствие улыбки при необходимости улыбаться — это настоящее проклятие! Но одной силой воли такую болезнь не одолеешь. Даже в подростковых дневниках Алисы 1884—1889 годов можно найти упоминания о сильных головных и невралгических болях: «оставалась с папой и отдыхала из-за сильной головной боли», «час посидела с папой, а потом пошла в постель с разламывающейся головой», «до полудня оставалась в постели с сильной головной болью», «доктор дал мне маленькую дозу антифибрина, чтобы я могла заснуть», «легла в постель из-за мучающей меня невралгии». Головная боль была спутником всей ее жизни. Но и это было еще не все ее «приданое».

К восемнадцати годам болезненно воспалился пояснично-крестцовый нерв, поразивший обе ноги, из-за чего Алисе приходилось недели проводить в инвалидной коляске. Ишиас, как называли болезнь доктора, со временем только усугублялся, отнимая возможность ходить уже не на недели, а на месяцы. Есть немало фотографий императрицы Александры Федоровны в инвалидной коляске или на кушетке в положении полулежа. Никакие методы лечения, вроде холодных ванн, грелок и массажей, не помогли ей вернуть прежнюю активность. Она на всю жизнь осталась инвалидом.

Через несколько недель после помолвки у Алисы происходит сильный приступ ишиаса, который вынуждает ее срочно отправиться на лечение минеральными водами в Харрогейт (Северный Йоркшир). Дабы избежать внимания журналистов и горожан, принцесса сняла комнаты в пансионе под именем баронессы Штаркенбург. Ей не хотелось, чтобы о состоянии ее здоровья знал весь мир, а газеты пестрели заголовками о «невесте в инвалидной коляске».

В первые дни лечения она пишет жениху:

”Доброе утро, дорогой мой мальчик... На улице играют какие-то бедняки, и не плохо: арфа, виолончель, кларнет и, наверное, скрипка, — это напоминает мне о моей любимой Венеции... Ты знаешь, я уже пробовала делать массаж, но никакой пользы не было, и доктор думает, что при моей болезни это даже вредно, так как нерв проходит по всей ноге, а не только в колене. Сегодня утром, по крайней мере, стало теплее и ярко светит солнце. На прошлой неделе здесь немного шел снег... ну, ты знаешь, мы на полпути к Шотландии, между Лидсом и Йорком...

Ни в одном из писем тети Эллы Ники не упоминались проблемы со здоровьем ее младшей сестры. Были редкие строчки о головной боли в связи с простудой. Теперь же, получив долгожданное согласие на брак, Николай начинает погружаться во все тонкости здоровья Алисы. Из ее подробных писем видно, как жениха волнуют все эти детали, и он искренне хочет помочь принцессе справиться с недугами. К сожалению, ситуация оказывается непростой, а проблемы Алисы — не поддающимися решению.

”Харрогейт,

26 мая 1894 года,

Драгоценнейший мой Ники,

Я снова начинаю письмо тебе сегодня вечером, так как утром у меня мало времени. Доктор меня осмотрел, он хочет, чтобы я лежала как можно больше. Я не знаю, как правильно описать — в общем, когда я лежу, через мои артерии крови проходит в три раза больше, чем когда сижу, поэтому отдых для меня — это главное. Кажется, что я страдаю подагрой. Я принимаю серные ванны по 15 минут, потом 3 минуты стою, а потом что-то вроде игольчатого душа: из тысяч дырочек на меня брызжут струйки воды, сначала горячей, а потом прохладнее. Ощущение не очень приятное. В настоящее время мне нельзя пускаться ни в какие экспедиции — ни гулять пешком, ни ездить, можно «выезжать» только в кресле на колесиках, так как я должна двигаться как можно меньше. Чем спокойнее и меньше боль, тем лучше...

Бабушка Виктория, чувствуя ответственность за судьбу любимой болезненной внучки, фигурально выражаясь, хваталась за голову. Конечно, молодой русский цесаревич был ей симпатичен, но она как никто понимала, чем грозит Алисе, непривычной к большому вниманию и тяжелой представительской работе, положение русской императрицы.

«Чем больше я думаю о замужестве нашей милой Аликс, тем более несчастной себя чувствую, — делилась она переживаниями в письмах сестре Алисы Виктории. — Все дело в стране, столь отличной от нашей, в ее политике и в ужасно опасном положении, в котором окажется это милое дитя...»

Но молодым влюбленным совсем не хотелось думать, что здоровье Алисы — это не только проблема их частной жизни. Ведь большая доля ее «работы» в качестве императрицы — это приемы, балы, благотворительные вечера, деловые встречи, публичное присутствие на церковных службах и массовых мероприятиях. Ни нервная система, ни тело Алисы не были готовы к таким нагрузкам. А еще предстояли беременности и роды... Частная жизнь принцессы закончилась, а вместе с ней и возможность отдыхать столько, сколько необходимо. Работа на публику потребует слишком много сил и нервов.

Можно возразить, что это только спустя полтора века видно, что зачатки будущих проблем со временем расцвели в полной мере. Ишиас, невралгия, ослабленное сердце и ген гемофилии, поразивший их единственного сына. Но ведь и в 1894 году многое о здоровье Алисы уже было известно. Тем более непонятно легкомыслие родственников будущей царственной пары.

ПБ: Не люблю метафизики, но есть что-то символическое в том, что началу семейной жизни Николая и Алисы сопутствовали две болезни: ее и отца Николая. Было что-то болезненное в самом начале этой семейной истории. Сам-то Николай физически был здоров. Красавец, спортсмен! Как и его отец, любил физический труд: дрова пилил, каток от снега расчищал, чем даже вызывал удивление придворных. Однажды, когда он работал с лопатой на катке и по-простонародному высморкался двумя пальцами, его случайно увидела фрейлина Александровского дворца в Царском Селе. Царь улыбнулся и сказал: «Как вы думаете, из меня получился бы хороший дворник?» В отличие от Алисы, Николай обладал прекрасным чувством юмора.

Но вот что я вдруг подумал... А почему, собственно, историки уверены, что скороспелая помолвка Ники и Алисы после пяти лет отказа родителей согласиться на этот брак была вызвана именно ухудшающимся здоровьем Александра III? Да, он болел. Придворные врачи, среди которых были такие светила, как Боткин и Захарьин, находили, что состояние его здоровья вызывает серьезные опасения. В то же время сам император к здоровью относился пренебрежительно, часто не слушался советов докто­ров, полагаясь на свой богатырский организм.

Не думаю, что в начале 1894 года он всерьез думал о смерти. Вообще людям несвойственно верить в скорую смерть, даже если они серьезно больны. Мне кажется, все было проще. Влюбленный Ники сумел убедить своих родителей, что его женой должна стать Алиса. Просто потому, что он ее любит. Даже хорошенькая Матильда не смогла скрасить его горечь от разлуки с возлюбленной. В результате родители смирились с этим, не захотели делать сына несчастным. А мы во всем видим политические соображения...

Настоящее знакомство

ПБ: Итак, Алиса в Англии. Кроме болезни ног, что ее заботит? Чем она занимается?

КБ: Буквально с первого дня разлуки помолвленные начинают обмениваться длинными письмами. Принцесса заводит привычку нумеровать каждое письмо, чтобы милый Ники всегда знал, если какое-то из ее посланий вдруг затеряется в пути. Эту привычку супруги сохранили вплоть до последних писем друг другу в 1917 году.

Эта предсвадебная переписка чрезвычайно интересна, так как в ней влюбленные впервые говорят открыто и могут выражать свою любовь, свои страхи, свои мысли. Да просто впервые могут подробно рассказать о себе. Ведь все, что они знали друг о друге до этого, — информация из общих разговоров и писем родственников. Теперь же каждое письмо — это открытое окно в жизнь другого. Алиса рассказывает о своих отношениях с бабушкой, своих учителях, своем здоровье. Спорит и тут же осыпает признаниями в любви, дразнит и, внезапно меняя тон, благодарит...

В этих письмах — живая жизнь. Мне кажется, в них гораздо больше проявляется личность Алисы, чем в поздних письмах 1914—1916 годов. Внутренне чрезвычайно эмоциональная, она перескакивает с мысли на мысль, говорит о серьезных религиозных вопросах и вспоминает смешной случай из вчерашнего дня. При этом внешне старается сохранять серьезность и рассудительность, свойственную анг­лийскому воспитанию.

Это противоречие было частью ее натуры. Те, кто был с ней близок, знали об этом.

”Ей всегда доставляло удовольствие «одеваться» (участвовать в костюмированных балах. — К. Б.); в какой-то степени так она чувствовала себя словно другим человеком и забывала о своих страхах. Однако ее лицо всегда оставалось серьезным, даже когда она развлекалась. Ее подруга Тони Беккер (фрау Брахт) рассказывала, что однажды она была в театре, и принцесса Аликс сидела тогда в ложе великого герцога. Давали очень занимательную пьесу... Она взглянула на лицо своей подруги и увидела ее такой же полузадумчивой, полупечальной, а на следующий день принцесса сказала ей, что она все время сдерживала непроизвольный смех.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

ПБ: Да, удивительно! В принципе способность контролировать свои эмоции и мимику на людях — необходимое качество для публичного человека. И если это качество было присуще Алисе с юных лет, то это благо. Но получилось наоборот. То, что она подавляла в себе эмоции на людях и всегда выглядела слишком серьезной, отталкивало от нее окружающих. Все-таки задача публичного человека — это «делать хорошую мину при плохой игре», а не делать суровое лицо, когда вокруг веселятся.

И вот что любопытно. Судя по письмам от Эллы из Ильинского 1890 года, в усадебной обстановке, пусть и чужой, но такой домашней, Алиса была веселой и всех располагала к себе. Но стоило ей оказаться в публичном месте — в том же театре, — ее обаяние тут же пропадало. Видимо, она не была создана для публичного общения. И это качество было ее роковым недостатком. Оно принесет ей, и не только ей, много проблем.

КБ: Я приведу цитату из воспоминаний одного из комиссаров, приставленных к охране Кустарной выставки в Таврическом дворце в 1902 году. Перед нами уже не гессенская принцесса Алиса в ложе своего отца в дармштадтском театре, а императрица России, в обязанности которой входит участвовать в публичной церемонии открытия.

”Я не узнал Императрицы: Она, видимо, крайне стеснялась, стараясь выполнить преподанные ей руководительницами в этой области уроки формальной любезности (имеются в виду фрейлины императрицы, объяснявшие ей придворный этикет. — К. Б.). Через три дня последовало неожиданное распоряжение закрыть выставку для публики с 9 часов утра до 1 часа дня, так как Императрица пожелала осмотреть ее во всех подробностях в менее официальной обстановке. Нам, комиссарам, было приказано находиться на своих местах и встретить Государыню, не облекаясь для этого в придворные мундиры. Царственные сестры прибыли на выставку в 9 ½ часов утра. Мой отдел был первым от входа, и когда я на пороге встретил Императрицу, я увидел в ней другого человека: живая, обворожительная, любезная, простая до крайности. Она захватывала своим обаянием тех, к кому обращалась.

(Генерал Курлов. «Гибель Императорской России. Воспоминания»).

Такое впечатление, что публика действовала на Алису как волшебный порошок, от которого она переставала быть сама собой.

Стать русской

ПБ: Но мы с вами отвлеклись. Все-таки чем занималась Алиса в промежутке между помолвкой и замужеством? Болезнь болезнью, но она ведь должна была готовиться к переезду в Россию?

КБ: Она и готовилась. Со всем присущим ей энтузиазмом. Как только о помолвке было объявлено официально, Николай вызвал из Петербурга Екатерину Адольфовну Шнейдер, преподавательницу русского языка. Шнайдерляйн, как шутливо между собой называли ее Ники и Алиса, была не чужой гессенскому семейству. В 1884 году великий князь Сергей Александрович нанял ее для обучения своей молодой жены Эллы. Екатерина Адольфовна полюбилась семье великого князя и в каком-то смысле досталась Алисе «по наследству» от старшей сестры.

Жизнь Екатерины Адольфовны с этой минуты была тесно связана с последней царской семьей. Она стала не просто настоящим другом императрице, ее учительницей и проводником в чужой стране, гувернанткой ее младших дочерей... Она последовала за царской семьей в ссылку в 1917—1918 годах — сначала в Тобольск, потом в Екатеринбург, где ее разлучили с ними, арестовали и поместили в Пермскую тюрьму. К этому времени Шнейдер было за шестьдесят. Через полтора месяца после убийства императорской семьи Екатерина Адольфовна тоже была убита большевиками. Кстати, она, одна из немногих, принявших смерть рядом с царской семьей, канонизирована в лике святых Русской Православной Церковью.

Но все это будет потом. А в мае 1894 года в Лондоне принцесса Алиса ждала свою первую учительницу русского языка, чтобы поскорее окунуться в культуру будущей родины и обрадовать жениха своими успехами. Алиса пишет Николаю:

”Сергей телеграфировал, что фрейлейн Шнайдер вчера уехала в Дармштадт, так что я полагаю, что она появится в воскресенье или понедельник. Я тогда должна буду много работать. Все дразнят меня по поводу моих уроков русского языка — если бы только я смогла научиться более или менее сносно на нем говорить, так чтобы ты не хохотал надо мной или не закрывал бы уши...

С первой же минуты своего появления в Виндзоре фрейлен Шнейдер поставила принцессе условие: говорить друг с другом только на русском языке.

”Фрейлейн Шнайдер приехала... Эта милая маленькая женщина настаивает на том, чтобы мы говорили только по-русски, а я стою и улыбаюсь ей, не в состоянии ничего понять. У меня такая плохая память. Она попыталась что-то вбить в меня. Через несколько минут она спустится вниз и если снова меня это спросит, о, Боже мой!

С мая 1894 года занятия Алисы русским языком стали ежедневными. Новые знания увлекали ее, но запоминание сложных правил и написание слов с помощью кириллицы давались ей нелегко. В чем-то ее учеба напоминала запутанный любовный роман: то охлаждение, то восторги. Главное, чтобы Ники был доволен своей «маленькой девочкой». И Алиса прилежно учила русский ради него.

Изначально свадьба планировалась на весну 1895 года, чтобы дать Алисе возможность получше подготовиться к жизни в новой стране, да и саму церемонию провести во всем великолепии, а не в спешке. Но русский язык — это лишь одна сторона подготовки. Впереди принцессу ждали куда более серьезные уроки — по изучению основ православной веры.

Отец Иоанн Янышев, духовник императора Александра III и его семьи, «старый священник», как прозвала его Алиса, достался ей тоже «по наследству», но уже не от сестры, а от будущей свекрови. Императрица Мария Федоровна посоветовала сыну прислать к невестке своего собственного учителя богословия. Именно отец Иоанн в свое время обращал в православие датскую принцессу Дагмару.

Но Алиса оказалась несколько строптивее принцессы Дагмары. При всем желании понять религию любимого, своими вопросами она часто ставила отца Иоанна в тупик.

”Она старательно работала с госпожой Шнейдер и продолжила свои занятия с отцом Иоанном Янышевым. Она разбирала религиозные вопросы с особым тщанием. Действительно, отец Иоанн Янышев говорил великому герцогу Гессенскому (Эрнсту. — К. Б.), что принцесса задавала ему глубокие вопросы по сложным положениям теологии, каких он не слышал даже от теологов, и что она часто загоняла его в угол, где он, выражаясь по-немецки, мог только «царапаться, как кот» («kratzen wie eine Katze» — нем.), не находя ответа.

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

Видимо, не прошли даром уроки с лютеранским пастором доктором Селлом, который готовил ее к конфирмации в 1888 году.

Прощание с Матильдой

ПБ: Из Кобурга Николай возвращается в Россию к отцу и матери. И вот доказательство того, что отец-император в это время еще вовсе не был прикован к постели. Он с императрицей встречает сына в Гатчине... в охотничьем костюме. Не успел переодеться после утиной охоты. Так не ведут себя смертельно больные.

Еще одним доказательством того, что Александр III не чувствовал себя при смерти, является отъезд сына в Лондон к своей возлюбленной невесте в июне 1894 года. Вернее — отплытие, потому что путешествие он совершает на императорской яхте «Полярная звезда». Путешествие заняло четверо суток. О встрече с Алисой после двухмесячной разлуки наследник с восторгом пишет в дневнике:

”Итак, даст Бог, завтра увижу снова мою ненаглядную Аликс... Схожу с ума от этого ожидания. Встали на бочку (морской термин, означающий закрепление корабля на бочку, связанную цепью с мертвым якорем. — П. Б.) в Грезенде (город на южном берегу Темзы. — П. Б.). На экипаже доехал до станции... Полетел на экстренном поезде в Лондон... Приехал в Walton... и в 3 ¾ встретился с дорогой Аликс.

Вот они — крылья любви! В торговом городке Уолтоне в 15 милях от Лондона находилось поместье сестры Алисы принцессы Виктории Баттенбергской. Здесь Ники с невестой провели три дня, катаясь на шлюпках по Темзе, гуляя по английским лужайкам, собирая цветы и фрукты и наслаждаясь чистым воздухом.

Затем отправились в Виндзорский замок к бабушке Виктории. В присутствии королевы наследник преподнес невесте подарки от императорской семьи. В основном — украшения с изумрудами и жемчугом, который особенно любила Алиса. Самым роскошным подарком было жемчужное ожерелье, изготовленное Фаберже по заказу Александра III. Оно стоило немыслимых денег — около двухсот тысяч рублей! Это был самый дорогой заказ Фаберже от Романовых.

Королева Виктория качала головой: «Смотри, Аликс, не возгордись».

Узнав, что жених ведет дневник, Алиса начинает делать в нем записи по-английски. Эти записи вполне отражают ее внутренний мир, сентиментальный и несколько экзальтированный: «Много раз целую», «Благослови тебя Господь, ангел мой», «Навсегда, навсегда».

Ему это нравится!

«Une veritable idylle (настоящая идиллия. — П. Б.)», — пишет Николай матери в Россию.

Эту идиллию не нарушает и признание Ники, что у него был роман с Матильдой. Их окончательное расставание случилось, по-видимому, уже после его возвращения в Россию не из Кобурга, как пишет Матильда в воспоминаниях, а из Англии, после того, как он рассказал Алисе о любовном романе с балериной.

”После возвращения Наследника из Кобурга, после его помолвки он просил назначить ему последнее свидание, и мы условились встретиться на Волконском шоссе, у сенного сарая, который стоял несколько в стороне.

Я приехала из города в своей карете, а он верхом из лагеря. Как это всегда бывает, когда хочется многое сказать, а слезы душат горло, говоришь не то, что собиралась говорить, и много осталось недоговоренного. Да и что сказать друг другу на прощание, когда к тому еще знаешь, что изменить уже ничего нельзя, не в наших силах...

Когда Наследник поехал обратно в лагерь, я осталась стоять у сарая и глядела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся вдали. До последней минуты он ехал все оглядываясь назад.

Я не плакала, но я чувствовала себя глубоко несчастной, и, пока он медленно удалялся, мне становилось все тяжелее и тяжелее.

Я вернулась домой, в пустой, осиротевший дом. Мне казалось, что жизнь моя кончена и что радостей больше не будет, а впереди много, много горя.

Она ошибалась. Как раз ее жизнь будет долгой и в целом благополучной. А вот Николая и Алису действительно впереди ждало «много, много горя».

КБ: Интересна реакция Алисы на признание Ники. В этом тоже выпукло проявился ее характер. Она вроде не осуждает своего жениха, но и не может удержаться, чтобы не прочитать ему религиозную проповедь:

”Что прошло, то прошло, и к нему нет возврата. В этом мире мы все окружены соблазнами, и когда мы молоды, мы не всегда находим в себе силы устоять перед ними. Но если мы покаемся, Господь простит нас. Прости, что я так много пишу, но я хочу, чтобы ты был уверен в моей любви к тебе и знал, что я люблю тебя еще больше после того, как ты поведал мне ту историю; твое доверие ко мне так тронуло... Хочу всегда быть достойной его... Да благословит тебя Господь, мой любимый Ники...

ПБ: Перед возвращением в Россию Николай с невестой и королевой Викторией некоторое время проводят на берегу моря, на острове Уайт, в летней королевской резиденции. На горизонте — бесконечная вереница яхт с парусами... Разувшись, наследник босиком гуляет по воде, как ребенок. В дневнике Николая появляется запись, сделанная рукой Алисы:

”Любовь поймана, я связала ее крылья. Она больше не улетит. В наших сердцах будет всегда петь любовь.

Прощание с Дармштадтом

ПБ: Из Англии Ники отправляется в Красное Село, где в летних лагерях расквартирован Преображенский полк. И вот здесь он получает телеграмму, что его отцу действительно стало очень плохо. Императорский военный смотр в Красном Селе отменяется. Царская семья едет в Спалу (Польша) в охотничий дом Александра III.

В это время Алиса находится в Вольфсгартене, летней резиденции герцогов Гессенских. Ввиду близости Гессена от Польши Ники опять рвется к невесте. Но серьезная болезнь отца вынуждает его отказаться от этой поездки. Из Вены вызывают профессора Лейдена, который устанавливает точный диагноз: нефрит, болезнь почек. Он советует немедленно отправиться в Крым. И в сентябре царская семья едет в Ливадию в надежде, что мягкий крымский климат поможет больному царю. Однако человек полагает, а Бог располагает. Именно здесь, в Ливадии, 20 октября 1894 года закончится земной путь Александра III и начнется царствование последнего императора России Николая II. И сюда за несколько дней до кончины царя будет срочно вызвана невеста Ники. Но это тема следующего разговора...

КБ: Перед выездом из Дармштадта Алиса получила от Ники большое письмо, которое заканчивалось такими строчками:

”Я думаю, это мое последнее письмо, да, они долго идут. Как странно, наши роли переменились — ты приезжаешь ко мне вместо того, чтобы я летел к тебе. Да благословит тебя Бог, моя милая Аликс, и пусть Он поможет благополучно доставить тебя к нам, к твоему вечно любящему и полностью преданному, страстно обожающему

Ники.

Он даже не подозревал, насколько он был прав. Это письмо действительно было последним, что он написал своей «обожаемой невесте», когда та еще была невестой. В дороге они обменивались короткими шифрованными телеграммами, используя для них код из купленной принцессой книжечки. У Алисы была эта непонятная страсть — шифровать письма и дневники.

Алиса покидала Дармштадт в сложных чувствах. С одной стороны, ей было тяжело расставаться со своей родиной и своим любимым домом. Здесь она провела и радостные, и горестные дни, но всегда бесконечно любила свое родовое гнездо.

Однако дом для нее становился слишком пустым и полным скорбных воспоминаний. В одном из писем Николаю она призналась:

”Я скучаю по Эрни, который раньше мог в любую минуту вбежать в мою комнату, а сейчас женат и счастлив, и ему не до меня. Никогда не было брата добрее и милее, если не считать, конечно, моего козлика и моего любимого папу, — ужасно думать, что никогда больше мы не встретимся с ним в этом мире. С каждым днем мне все больше и больше его не хватает, особенно сейчас, когда, благодаря тебе, мое сердце так полно любви. Завтра моей младшей сестре Мэй было бы 20 лет. Только подумать, какой бы уже взрослой и милой она была...

Алиса снова чувствовала себя одинокой. Теперь ее окружали только призраки мамы, папы, малышки Мэй... Сестры давно покинули родовое гнездо, а Эрни обзавелся новой хозяйкой.

С другой стороны, в это время гессенская принцесса была как будто на полпути в другую жизнь. С наполовину показавшимся из земли корнем. Телеграммы Ники вырвали этот своеобразный, хрупкий цветок из Гессенской земли, обещая дать новую плодородную почву. Алиса уже рвалась в Россию, чтобы быть рядом с женихом, а вскоре — мужем, строить с ним новую жизнь под новым православным именем.

После спешного отъезда Алисы в Ливадию гессенцы загрустили. В одной из дармштадтских газет появилась прощальная статья. Процитирую ее полностью.

”Немецкий народ с чувством искреннего огорчения и сожаления следит за отъездом великодушной и всеми любимой принцессы Аликс. Не могу побороть в себе предчувствие, что принцессу, которая так горько плакала, покидая Дармштадт, на чужбине ожидают слезы и разочарование. Не нужно быть пророком, чтобы представить, что творится в душе августейшей невесты в эти судьбоносные недели. Ведь, согласно человеческим законам, жена должна следовать за своим избранником навстречу неизвестности.

Однако немцы не вправе радоваться или восторгаться этим браком. Они не вправе забыть слова поэта: «Принцы лишь рабы своего положения; они не должны следовать велению своего сердца».

Если мы посмотрим на царя, борющегося со смертью, на «частную жизнь» жениха, на перемену принцессой религии, которой она была верна до настоящего дня, то должны признать, что лишь героическая натура способна преодолеть все эти испытания... Наши сердца преисполнятся радостью, если мы узнаем, что принцесса обрела подлинное и прочное счастье. Пока же мы можем лишь пожелать ей благополучия и надеяться на самое лучшее, несмотря на неопределенное и шаткое будущее.

Глава пятая

Алисина неделя

Синдром предков

ПБ: Вам не кажется знаменательным факт, что свадьбе Николая и Алисы, как и свадьбе отца Николая и датской принцессы Дагмары, будущей императрицы Марии Федоровны, предшествовали трагические события? И не просто предшествовали, но они-то и были главной причиной того, что эти браки состоялись.

Цесаревич Александр, сын Александра II, женился на бывшей невесте старшего брата Николая, который считался наследником престола до своей смерти в Ницце в 1865 году. Николай и Дагмара нежно любили друг друга. И они подходили друг другу по всем статьям. И он и она отличались внешней красотой, были умны, образованны, прекрасно держали себя в светском общении. Мария Федоровна даже в пожилом возрасте оставалась красивой, жизнерадостной женщиной. Ее умение вести себя на людях, эффектно одеваться, поддерживать беседы вызывало всеобщее восхищение. В отличие от Алисы, ее любили во Дворе. Она обладала качествами, которых так не хватало ее невестке.

Что касается ее жениха Николая, то при его жизни никто не сомневался, что это готовый будущий император, достойный продолжатель дел своего отца. Чего не могли сказать о его младшем брате — неуклюжем, стеснительном и, как многим казалось, слабохарактерном Александре. Даже их общий учитель К. П. Победоносцев не смог сначала разглядеть в этом малоинтересном юноше будущего царя Александра III. Он проигрывал брату во всем. Когда Николай умер, Победоносцев был растерян. Сколько усилий он потратил на воспитание цесаревича Николая, как верил в него! А вот Александра не разглядел. Ему казалось, что Александр никогда не сможет заменить Николая. Потом он понял, как ошибался.

Женитьба Александра на бывшей невесте брата была вызвана скорее необходимостью. Будущий император должен быть женат. Дагмара лучше всего подходила на роль его жены. Когда они вместе ухаживали за Николаем перед его смертью, между ними завязались дружеские отношения. Эти отношения естественно перешли в любовь.

Но все-таки мне кажется, что тень Николая всегда находилась между ними. Память об умершем наследнике оставалась священной. И не случайно своего старшего сына они нарекли тоже Николаем. Это было странное решение: новый наследник престола будет носить то же имя, что и тот, кто, по всем данным, должен был в свое время стать императором, но не стал им, потому что его унесла преждевременная смерть. Таким образом, Ники оказался как бы «заместителем» покойного дяди на этом свете. И я не уверен, что это было для него благом.

КБ: Современная психология активно осмысляет это явление, называя его в каких-то случаях «замещающим ребенком», а в каких-то — «синдромом предков», «синдромом годовщины». В целом исследования сходятся в одном: человек, которому дали имя другого ребенка, любимого родителями, обречен следовать его судьбе. Такому человеку сложно жить. Его преследует ощущение, что он живет не своей жизнью. Как будто он должен стать реинкарнацией другого человека.

В случае с Ники ожидания по поводу его изначально были завышенные. Николай Александ­рович, его дядя и полный тезка, был всеобщим любимцем. Один из его учителей, Б. Н. Чичерин, однажды сказал о нем: «Он нас всех превосходит. Если он обладал бы вдобавок нашим опытом и начитанностью, он был бы гением». Известный историк С. М. Со­ловьев, преподававший Николаю историю, отмечал в своих записях, что если бы ему «удалось хоть раз за десять лет подготовить студента, равного по развитию великому князю Николаю Александровичу», он считал бы, что «исполнил свою профессорскую задачу». Соловьев, напомню, был ректором Московского университета. Весь студенческий состав за десять лет — против одного цесаревича!

В чем-то племянник и мог быть похожим на дядю, но полностью восполнить собой всеобщую утрату — нет! Мне кажется, что и мистицизм, свойственный Ники, мог подогреваться фактом ранней смерти дяди. Как будто эта трагическая смерть была обязательна и в его судьбе.

”Все мы являемся звеньями в цепи поколений, и порой нам приходится, к собственному удивлению, «оплачивать долги» прошлого наших предков. Эта своеобразная «невидимая преданность семье» подталкивает нас к неосознанному повторению приятных ситуаций или печальных событий.

(Анн Анселин Шутценбергер. «Синдром предков»)

Конечно, тень дяди не могла не стеснять Ники. Он должен был, что называется, «соответствовать» не только отцу, но и дяде, которого вообще не знал, родившись спустя три года после его смерти.

Дагмарина неделя

ПБ: Свадьба Александра и Дагмары состоялась в Петербурге в октябре 1866 года, а предложение руки и сердца было сделано в июне. Николай ушел из жизни в апреле 1865-го. Больше года принцесса держала траур по умершему жениху. И хотя, в сущности, ее брак с Александром был уже политически предрешен, когда он прибыл в Копенгаген просить ее руки, дело обставлялось так, словно не кто иной, но сам Николай из-за гроба как бы соединяет руки своей невесты и своего брата. Об этом Александр подробно написал в своем дневнике:

”Сначала осмотрел всю ее комнату, потом она показала мне вещи Никсы, его письма и карточки. Осмотрев всё, мы начали перебирать все альбомы с фотографиями... Пока я смотрел альбомы, мои мысли были совсем не об них; я только и думал, как бы начать с Минни разговор. Но вот уже все альбомы пересмотрены, мои руки начинают дрожать, я чувствую страшное волнение. Минни мне предлагает прочесть письмо Никсы. Тогда я решаюсь начать и говорю ей: говорил ли с Вами король о моем предложении и о моем разговоре? Она меня спрашивает: о каком разговоре? И тогда я сказал, что прошу ее руки.

Она бросилась ко мне обнимать меня. Я сидел на углу дивана, а она на ручке. Я спросил ее: может ли она любить еще после моего милого брата? Она ответила, что никого, кроме его любимого брата, и снова крепко меня поцеловала. Слезы брызнули и у меня, и у нее. Потом я ей сказал, что милый Никса много помог нам в этом деле и что теперь, конечно, он горячо молится о нашем счастье, говорили много о брате, о его кончине и о последних днях его жизни в Ницце.

КБ: Картина, достойная пера живописца эпохи сентиментализма! Но если отвлечься от политической составляющей, в этом была и своеобразная душевная красота. Не просто любовь, а любовь, скрепленная памятью о том, кого они оба горячо любили. Не просто брачный договор, но исполнение нравственного долга перед покойным.

ПБ: Помолвка состоялась 17 июня 1866 года в Копенгагене, а спустя три месяца, в сентябре, принцесса прибыла в Кронштадт. В этом году в Петербурге стояла небывало теплая, солнечная осень. Казалось, сама русская природа приветствовала приезд будущей императрицы. По этому поводу Федор Тютчев написал стихотворение:

 

Небо бледно-голубое

Дышит светом и теплом

И приветствует Петрополь

Небывалым сентябрем.

 

Воздух, полный теплой влаги,

Зелень свежую поит

И торжественные флаги

Тихим веяньем струит.

 

Блеск горячий солнце сеет

Вдоль по невской глубине —

Югом блещет, югом веет,

И живется как во сне.

 

Все привольней, все приветней

Умаляющийся день, —

И согрета негой летней

Вечеров осенних тень.

 

Ночью тихо пламенеют

Разноцветные огни...

Очарованные ночи,

Очарованные дни.

 

Словно строгий чин природы

Уступил права свои

Духу жизни и свободы,

Вдохновениям любви.

 

Словно, ввек ненарушимый,

Был нарушен вечный строй

И любившей и любимой

Человеческой душой.

 

В этом ласковом сиянье,

В этом небе голубом

Есть улыбка, есть сознанье,

Есть сочувственный прием.

 

И святое умиленье

С благодатью чистых слез

К нам сошло как откровенье

И во всем отозвалось...

 

Небывалое доселе

Понял вещий наш народ,

И Дагмарина неделя

Перейдет из рода в род.

 

Тютчев не был придворным поэтом, и стихо­творение было написано не под заказ, а по велению души. Здесь поэт явно намекает на то, что сама природа своей солнечной погодой и голубым небом радуется приезду Дагмары.

КБ: А что он подразумевал под «Дагмариной неделей»?

ПБ: Вероятно, пышные торжества по случаю приезда невесты цесаревича. 12 октября она обратилась в православие и была наречена великой княжной Марией Федоровной, а венчание состоялось 28 октября в Большой церкви Зимнего дворца, где впоследствии венчались и Ники с Алисой.

КБ: Но это было совсем другое венчание, не так ли? Приезд Алисы в Россию в октябре 1894 года нельзя назвать радостным. В этом приезде, заранее не подготовленном, в той горестной атмосфере, обус­ловленной смертью Александра III, в которой происходило миропомазание Алисы, в ее скороспелом венчании с Ники сразу после похорон императора в Петропавловской крепости... словом, во всей «Алисиной неделе» ничего радостного не было и в помине. Ничего, что обещало бы счастливую семейную жизнь.

И тем не менее это была счастливая семья!

Простая пассажирка

ПБ: В этом мы еще должны разобраться. А пока выясним: почему приезд Алисы в Россию, ее переход в православие и венчание с Николаем состоялись не в 1895 году, как было задумано, то есть спустя год после помолвки, а осенью 1894 года? Помолвка помолвкой, но свадьба требовала подготовки. Когда Дагмара приехала в Россию, она уже бегло говорила по-русски и была подготовлена отцом Янышевым к принятию новой веры. Чего не скажешь про Алису. Телеграмма из Ливадии, в которой ее просили срочно отправляться в Россию, свалилась на нее как снег на голову. Этому предшествовала запись Ники в дневнике:

”5-го октября. Среда. Вчера поздно вечером пришла почта и привезла с собою два письма от Аликс! Был ясный день, но с гор дул очень свежий ветер — вроде боры (холодный шквалистый северный ветер. — П. Б.)! После breakfast’a (завтрака. — П. Б.), за которым был и Папа́, пошел гулять с Мама́... После завтрака отправились верхом на Чаир, проехали к чайному домику и вернулись к 4 ч. к себе. Папа́ и Мама́ позволили мне выписать мою дорогую Аликс из Дармштадта сюда — ее привезут Элла и д<ядя> Сергей! Я несказанно был тронут их любовью и желанием увидеть ее! Какое счастье снова так неожиданно встретиться — грустно только, что при таких обстоятельствах.

Значит, инициатива приглашения Алисы исходила не от родителей, а от Ники, а они только «позволили» ему выписать ее из Дармштадта в Ливадию. И опять — простите за навязчивость! — у меня возникает вопрос. Почему скороспелый приезд не подготовленной ни к перемене веры, ни к бракосочетанию Алисы непосредственно связывают со смертью Александра III? Бедную девушку, которая двух слов не может связать по-русски, срочно вызывают в Россию, чтобы она как можно скорее обвенчалась с Николаем у смертного одра его отца? Но когда царская семья из Спалы приехала в Ливадию, императору стало значительно лучше. Да, возле него дежурил целый синклит врачей — это нормально. Да, был приглашен (не самой царской семьей, а ее родственниками и без ведома императора и Марии Федоровны) отец Иоанн Кронштадтский, знаменитый своими исцелениями безнадежно больных священник. Кстати, интересный факт: знакомство царя с самым популярным священником России состоялось в тот самый день, когда приехала Алиса. Еще одно «странное сближение»...

КБ: Но ведь возможность смерти Александра III витала в воздухе! В Ливадию один за другим съезжались великие князья. Младшая дочь императора великая княгиня Ольга позже вспоминала, что он даже не мог встать с постели.

”Всякое движение причиняло ему мучительную боль. Папа́ не мог даже лежать в постели. Ему становилось немного легче, когда его подвозили в каталке к открытому окну, откуда он мог видеть олеандры, сбегающие по склону к берегу моря.

Стояло начало октября. Воздух был напоен ароматом винограда. Пригревало солнце. Но никто из обитателей Ливадии не замечал ни великолепной погоды, ни красот природы. Государь умирал, и врачи ничего не могли предпринять, лишь каждый день назначали больному новую диету. Всегда с недоверием относившийся к наркотикам, Император отказывался от всяких болеутоляющих лекарств.

(Йен Воррес. «Последняя Великая Княгиня»)

ПБ: И все-таки я думаю, что Алису пригласили главным образом для того, чтобы поддержать Ники в трудном для него положении. Он, а не его родители, этого хотел прежде всего. Другие члены семьи и обитатели Ливадийского дворца вообще мало думали про Алису. И доказательством тому было то, что министр Императорского двора граф Фредерикс даже не озаботился тем, чтобы невесте цесаревича предоставили царский состав до Крыма, полагавшийся ей по статусу. Алиса прибыла в Симферополь вместе с сестрой Эллой обычным пассажирским поездом (!), а оттуда на коляске проехала до Алушты, где их встречал Ники с мужем Эллы Сергеем Александровичем.

Вернемся на 28 лет назад... Как принцесса Дагмара впервые вступила на российскую землю? Она прибыла на корабле. В Кронштадте ее встречала эскадра из двадцати военных судов, выстроившихся на рейде. В честь ее прибытия был дан торжественный салют. При въезде в Царское Село ее экипаж сопровождали гвардейцы в парадных мундирах и сияющих касках. Этот пафосный момент запечатлен на картине жившего в России немецкого художника Франца Тейхеля «Торжественный въезд принцессы Дагмар в Царское Село».

Оцените!

А ее будущая невестка приезжает в Крым пассажирским поездом. Как такое могло случиться? Это говорит о том, что о приезде Алисы в Ливадийском дворце никто, кроме Ники, тогда не думал. Все были озабочены только болезнью императора.

КБ: Так, да не совсем так. В Ливадийском дворце все глаза и уши были действительно направлены в одну сторону — на болеющего императора, главу семьи и страны, богатыря, от которого никто не ожидал слабости. Но приезд невесты наследника — это государственное дело, а не частная инициатива. Если первые весточки от Ники к Алисе из Крыма были еще полны любовного воркования и желания встречи, то к моменту въезда Алисы в Россию короткие телеграммы между влюбленными содержали тревогу и осознание серьезности положения. Вы не учитываете, что болезнь Александра III, минутами отпускавшая его, все-таки стремительно развивалась и вела к смерти. Император, конечно, встретил невестку стоя и в парадной одежде, но скольких усилий ему это стоило!

Из Дармштадта принцесса Алиса выехала в сопровождении старшей сестры Виктории Баттенбергской, но в Варшаве сестры расстались — Виктория отправилась на Мальту, к себе домой, а юная принцесса продолжила поездку вместе с баронессой Гренси. По дороге на юг к ним присоединилась Елизавета Федоровна, и дальнейший путь — на поезде до Симферополя, а затем на экипаже до Алушты сестры проделали вместе.

Да, невесте наследника не подали отдельный поезд, как того требовал церемониал. Но официальную встречу на Симферопольском вокзале организовать успели. Сотни гимназистов в нарядной форме встречали принцессу Алису Гессенскую. Один из них, некто Садиков, ученик 7-го класса, решил не ограничиваться официальной встречей в составе своей гимназии, и как только экипаж принцессы отъехал от вокзала, принялся его догонять на своем велосипеде. Несколько лет спустя на одном из праздников георгиевских кавалеров в Ливадии Садиков был принят императрицей и вспомнил в разговоре с ней этот эпизод.

”Во время этой беседы Садиков напомнил императрице, что он тот самый гимназист, который на велосипеде сопровождал ее экипаж в 1894 году, когда она приехала в Симферополь, до станции Мамут-Султан. Государыня ответила, что она этот случай отлично помнит и также помнит, что этому гимназисту за его внимание она на упомянутой станции, при остановке экипажа, подарила яблоко.

(«Скорбный ангел: царица-мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях»)

Для встревоженной и уставшей от дороги Алисы такое внимание неизвестного мальчика в новой стране было важно и приятно. Когда сквозь церемониал прорывается простое человеческое отношение, снижается уровень напряжения. Такие моменты — ценность. Особенно для человека, привыкшего к простоте и искренности между людьми. Недаром память о симферопольском гимназисте и подаренном ему яблоке прожила в сердце Алисы так долго. О нем она упоминает даже в одном из писем мужу во время Первой мировой войны после посещения офицерского лазарета в Вильне: «Здесь один офицер сказал Ане (Вырубовой. — К. Б.), что видел меня 20 лет тому назад в Симферополе, что он на велосипеде следовал за нашей коляской и что я протянула ему яблоко (я отлично помню этот эпизод). Как жаль, что он мне этого не сказал! Я хорошо помню его юное лицо, каким оно было 20 лет тому назад, поэтому не узнала его теперь».

От Симферополя Алисе и ее сестре Елизавете предстояло на коляске добраться до Алушты, где должна была состояться долгожданная встреча влюбленных. Вечером 10 октября 1894, когда муки ожидания и эйфория встречи были позади, Николай записал в своем дневнике:

”Проснулся жарким чудесным днем! В 9 с половиной отправился с дядей Сергеем в Алушту, куда приехали в час дня. Десять минут спустя из Симферополя подъехала моя ненаглядная Аликс с Эллой. Сели завтракать в доме отставного генерала Голубова. После завтрака сел с Аликс в коляску, вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя — половина забот и скорби как будто спала с плеч... На каждой станции татары встречали с хлебом-солью, на границе Массандры ждали: Лазарев (Петр Михайлович — Таврический губернатор. — К. Б.), Олив (Вильгельм Николаевич — предводитель дворянства Таврической губернии. — К. Б.) и Вяземский (князь Леонид Дмитриевич — начальник Главного Управления Уделов. — К. Б.). Вся коляска была запружена цветами.

Тогда еще ни Николай, ни Алиса не знали, что их встреча в Алуште и есть знаменательное событие соединения двух жизней. Несмотря на быстрое устроение официальной встречи, никто не предполагал, что именно этот приезд Алисы в Россию и есть торжественный въезд царской невесты. Вот вам и кардинальное отличие от въезда Дагмары в 1866 году или Эллы в 1884-м. Слишком быстро начнут развиваться события, и второго — торжественного! — предсвадебного въезда будущей императрицы уже не будет.

В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петер­бурге хранится картина придворного живописца, венгерского художника Михая (Михаила) Зичи «Приезд принцессы Алисы Гессенской в Ливадию 10 октября 1894 г.», датированная 1895 годом. Получается, что в «живописной» летописи все-таки зафиксирован приезд гессенской принцессы. Но создается ощущение, что этот приезд засчитали официальным уже постскриптум.

В 2020 году в Алуште на месте встречи Николая и Алисы, где сейчас разбит Приморский парк, потомками Романовых был установлен памятник.

Четыре бронзовые скульптуры, стоящие на гранитном постаменте. Наследника и его невесту объединяет арка, увенчанная православным крестом. Слева от царственной пары — дядя цесаревича великий князь Сергей Александрович, а справа — сестра невесты Елизавета Федоровна с иконой в руках. Авторы композиции — супруги Ирина Макарова и Максим Батаев.

Жители Алушты прозвали композицию «Памятник влюбленным». В этой скульптуре наибольший интерес вызывает фигура Елизаветы Федоровны, которая как будто благословляет влюбленных иконой. Как это было бы при официальных церемониях перед венчанием. Но на месте Елизаветы должны были быть родители невесты, которых, как мы помним, к этому моменту уже не было в живых. Елизавета и Сергей Александрович символизируют поддержку Ники и Алисы в их долгой и сложной истории любви.

В реальности же «хлебом-солью» Алису встречали градоначальники и дяди цесаревича, но этот жест символизировал лишь гостеприимство страны, принимавшей важную гостью.

С будущим венчанием это не было связано.

Вдвоем одни

ПБ: Цветы от татар и гимназисты на велосипедах — это, конечно, трогательно... Но возникает ощущение, что когда она приехала в Ливадийский дворец, то сразу оказалась чужой и никому не нужной. Кроме своего возлюбленного, разумеется. Николай пишет о ней в дневнике постоянно, каждый день. Они совершают прогулки к морю, играют в карты, вечером жених целомудренно провожает невесту до ее опочивальни, прощается с ней на ночь и идет в свою комнату. Но при этом двое молодых людей потеряны и не знают, как себя вести. На них никто не обращает внимания. Они — лишние.

Сам Ники ведет себя в этой ситуации неуверенно, не так, как подобает наследнику престола. И вот здесь проявляется характер Алисы. Мы уже говорили, что после помолвки она стала делать в дневнике жениха свои приписки на английском языке. Как правило, они были сентиментальные и даже — простите! — слащавые. Но 15 октября, за пять дней до смерти Александра III, Алиса делает в дневнике Ники приписку, которая выдает в ней очень сильный характер, достойный будущей императрицы. Приведем ее текст на английском с русским переводом.

”Darling boysy, me loves you, oh so very tenderly & deep. Be firm & make the Drs., Leyden or the other G., come alone to you every day & tell you how they find him, & exactly what they wish him to do, so that you are the firstalways to know. You can help persuading him then too, to do what is right. And if theDr. has any wishes or needs anything, make him come direct to you. Don’t let others be put first & you left out. You are Father dear’s son & must be told all & be asked about everything. Show your own mind & don’t let others forget who you are. — Forgive me lovy.

(Дорогой мальчик! Люблю тебя так нежно и глубоко. Будь твердым и вели докторам, Лейдену или другому — Г<иршу>, приходить к тебе каждый день и только тебе одному сообщать, как они его находят, и докладывать во всех подробностях, что они находят нужным делать с ним, чтобы обо всем ты всегда узнавал первым. Тогда ты и его (отца. — П. Б.) сможешь помочь убедить делать то, что нужно. И если доктор посчитает необходимым предпринять нечто или ему что-нибудь потребуется, вели ему сразу идти прямо к тебе. Не позволяй другим оказываться первыми и оттеснять тебя. Ты — любимый сын своего отца, и тебе должны обо всем рассказывать и все у тебя спрашивать. Покажи себя и не позволяй другим забывать о том, кто ты есть. Прости меня, любимый.)

Это говорит о том, что Алису не устраивало положение, в котором она с будущим мужем оказалась в Ливадии. Ей это не понравилось. И она не стала этого скрывать от жениха. На следующий день она пишет в его дневнике:

”Sweetest darling, God bless you. He is ever near you; & Sunny also in thoughts, so sweetykins must never feel lonely.

(Мой самый любимый, Бог тебя благословит. Он всегда рядом с тобой, и Солнышко тоже в твоих мыслях, так что родной мой никогда не должен чувствовать себя одиноким.)

И здесь за сантиментами угадывается другое. Она глубоко понимает одиночество Ники, несмотря на то, что после смерти отца именно он станет главной фигурой Российской империи. Это говорит о сильной женской интуиции. И тогда понимаешь, почему он выбрал в невесты именно эту девушку.

КБ: Удивительное свойство интуиции Алисы заключалось в том, что она хорошо чувствовала близких ей людей, и особенно — их страдания, горе и одиночество. Эти состояния она могла угадывать и чувствовать и в совершенно чужих ей людях. Она была сестрой милосердия по своей натуре. Утешать, ухаживать удавалось ей лучше всего. Равно как и ее матери и ее сестре Элле.

Но в вещах более тонких и сложных, таких как устройство общества, взаимоотношения между родственниками, интуиция ее подводила. Ведь в доме российского императора не первый день царили такие привычки. Пока Александр III был в силе, ему боялись возражать, но если не он теперь главный — что тогда? Первенство, право принимать решения в таком случае негласно были определены задолго до появления юной невесты. Ей в это время еще непонятна была та сила, которую имели над Ники его дяди и мать. Со всей мощью эта сила будет давить на нее позже. Но пока Алиса просто в растерянности от того, что видит, и, по немецкой традиции, пытается все расставить по местам, навести порядок, который был свойствен ее маленькому гессенскому царству. Но не получается! Царственный дом Романовых — это не Дармштадтский дворец.

Перед ее глазами был и другой пример — непримиримой и властной бабушки Виктории. Никто бы не посмел что-нибудь решать в обход ее. Принцессе казалось, что именно так должен вести себя будущий правитель большой империи.

Стоит все-таки заметить, что Алиса не докучала Ники истериками, назиданиями, не шла демонстративно против русских порядков. Она видела одну свою миссию — быть опорой и утешением жениху. В чем-то она чувствовала себя опытнее его. Она уже потеряла мать и отца. Ей не было дела до светских церемоний. Видимая скорбь сопереживания со стороны придворных оценивалась ею как неискренность. Конфликт между придворными и будущей императрицей начал развиваться уже в эти трагические дни.

”Самыми непримиримыми оказались в тот момент две весьма влиятельные дамы, числившиеся в ближайших наперсницах императрицы Марии Федоровны. Первая — супруга Министра Двора графиня Е. А. Воронцова, а вторая — вдова гофмаршала княгиня А. А. Оболенская, урожденная графиня Апраксина. Они «не питали симпатий» к этой «Гессенской кривляке», якобы «ломавшейся» из-за собственного самомнения. Этот «диагноз» и графиня, и княгиня считали непререкаемым. Им и в голову не могло прийти усомниться в правоте несправедливых и даже оскорбительных умозаключений. В тот момент они задавали тон в придворной жизни, а их нерасположение начало определять и отношение многих других, в первую очередь из числа женской части придворного мира. Невесту цесаревича некоторые нарочито не замечали.

(Александр Боханов. «Святая Царица»)

В свою очередь, Алисе была чужда та светская беззаботность, которая царила за стенами комнат умиравшего. Дамы, как ни в чем не бывало, гуляли в нарядных платьях по парковым дорожкам, мужчины вели занимательные беседы, вечерами звучала музыка, а молодежь играла в разные игры. Много лет спустя Алиса признается Вырубовой, что ей были не по душе те «шумные обеды, завтраки и игры собравшейся семьи в такой момент, когда там, наверху, доживал свои последние часы Государь Император».

Царская смерть

ПБ: 20 октября 1894 года скончался Александр III. Императором стал его сын Николай. Отныне Николай II. Нельзя не признать, что Александр III умирал не только как великий государь и политик, но и как сильный мужчина — без страха и упрека. Последние двое суток он не спал, и Мария Федоровна не отходила от него ни на час. Он уже не справлялся с собой, но отказался от услуг камердинера, все интимные обязанности вокруг него исполняла его жена. Согревала своим дыханием его холодеющие руки. В последнюю ночь он сказал: «Чувствую приближение конца». Она стала возражать. «Нет, — сказал он, — это тянется слишком долго: чувствую, что смерть близка. Будь покойна. Я совершенно покоен». Накануне около часа он беседовал с наследником. Утром возле него собралась вся семья вместе с Алисой. Он еще успел поздравить Елизавету Федоровну с днем рождения. В этот день ей исполнилось 30 лет. Николай пишет в дневнике:

”Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа́. Голова идет кругом, верить не хочется — кажется до того неправдоподобной ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него. Дыхание было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св<ятых> Тайн; вскоре начались легкие судороги... и конец быстро настал. О<тец> Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал за голову. Это была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни!

Но здесь я позволю себе небольшое отступление. Кто был этот «отец Иоанн», который в последние часы жизни Александра III держал руки на его голове? Комментируя это место в дневнике Николая, некоторые историки пишут, что это был царский духовник отец Иоанн Янышев, который перед смертью императора приобщал его Святых Таин. Но это не так. Последним священником, с которым общался Александр III, был Иоанн Кронштадтский, приехавший в Ливадию по просьбе великой княгини Александры Иосифовны, супруги великого князя Константина Николаевича. О том, что именно он, а не отец Янышев, держал руки на голове умиравшего императора, есть свидетельства и самого отца Иоан­на Кронштадтского, и вдовы императора Марии Федоровны. В письме матери, датской королеве Луизе, она подробно рассказала о последних часах жизни мужа.

”В 6. 30 ему разрешили подняться, с большим трудом пересадили в удобное кресло и вывезли в залу, где он и оставался до последнего... Вся семья вошла к нему, он всех поцеловал и даже в этот момент не забыл, что у Эллы День рождения, поздравил ее и потребовал общения (причастия. — П. Б.). Янышева еще не было, и он, видно, чувствуя приближение конца, спросил несколько раз, скоро ли тот придет. Когда наконец пришел Янышев, Саша проронил: «я так устал», — и сам прочитал две молитвы вслед за Янышевым, приняв Тайную вечерю с радостью и умиротворением... После причастия все ушли, оставив нас одних с детьми и Аликс, которая была так мила и делила с нами все, словно всегда была нашей. Он потребовал, чтобы пришел священник из Кронштадта (ты, кажется, слышала о нем) и молился за него. Это был необычайно волнующий момент, в который проявилась вся прекрасная кроткая душа ангела моего Саши. Священник тихо молился про себя, положив обе свои руки ему на голову и целуя ее, и каждый раз, когда он останавливался, Саша говорил: «еще, мне так лучше, как будто помогает». И тогда Саша сказал ему замечательнейшие вещи, что Господь услышал его (священника) молитвы, потому что тот так добр и вера его так крепка, что он близок Господу нашему, и закончил, сказав: «Вы — святой человек!»... Он до последнего момента оставался в полном сознании, говорил с нами и смотрел на нас, пока тихо и без особой борьбы не уснул для вечной жизни прямо у меня на руках.

Что я буду делать?

ПБ: Несмотря на то что смерть Александра III была всеми ожидаемой, его старший сын и наследник Николай был ошеломлен этой смертью. И дело не только в сыновьих чувствах. В отличие от отца, ставшего императором в 36-летнем возрасте и до этого успевшего 15 лет пожить полноценной и счастливой семейной жизнью, Ники не был готов к управлению Россией, а его невеста уж тем более не была готова к роли императрицы. Но главное, два эти события — начало царствования и женитьба — буквально совпадают по времени, накладываются одно на другое.

О том, как сын принял смерть отца, рассказывает в воспоминаниях великий князь Александр Михайлович (Сандро), близкий приятель Ники с детства и муж его сестры Ксении, ставшей подругой Алисы еще до ее брака с Николаем.

”Люди умирают ежеминутно, и мы не должны бы придавать особого значения смерти тех, кого мы любим. Но тем не менее смерть Императора Александра III окончательно решила судьбу России. Каждый в толпе присутствовавших при кончине Александра III родственников, врачей, придворных и прислуги, собравшихся вокруг его бездыханного тела, сознавал, что наша страна потеряла в лице Государя ту опору, которая препятствовала России свалиться в пропасть. Никто не понимал этого лучше самого Никки. В эту минуту в первый и в последний раз в моей жизни я увидел слезы на его голубых глазах. Он взял меня под руку и повел вниз в свою комнату. Мы обнялись и плакали вместе. Он не мог собраться с мыслями. Он сознавал, что он сделался Императором, и это страшное бремя власти давило его.

— Сандро, что я буду делать!— патетически воскликнул он. — Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть Царем! Я не могу управлять Империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами. Помоги мне, Сандро!

Помочь ему? Мне, который в вопросах государственного управления знал еще меньше, чем он! Я мог дать ему совет в области дел военного флота, но в остальном...

Я старался успокоить его и перечислял имена людей, на которых Николай II мог положиться, хотя и сознавал в глубине души, что его отчаяние имело полное основание и что все мы стояли пред неизбежной катастрофой.

Воспоминания великого князя писались уже в эмиграции и вышли в 30-е годы в Париже. Так что мысли о «неизбежной катастрофе» могли идти от его более позднего знания об этой катастрофе. Но едва ли он мог сочинить такую сцену.

Во время болезни отца Николай как раз уже имел опыт общения с министрами, приезжавшими с государственными вопросами, решать которые больной царь был уже не в силах. Напомню также, что к тому времени Николай являлся членом Государственного совета и председателем Комитета по строительству Транссибирской железной дороги, начало строительства которой он лично заложил во Владивостоке в мае 1891 года, возвращаясь из путешествия в Японию. Министр финансов и путей сообщения С. Ю. Витте высоко оценивал личность молодого императора, с которым у него в будущем будут серьезные разногласия. Но оценивал, скажем прямо, в своеобразном ключе.

”Он замечательно воспитанный человек. Я в своей жизни никогда не видел человека более воспитанного, нежели он, он всегда tire a quatre epingles (одет с иголочки. — П. Б.), сам никогда не позволяет себе никакой резкости, никакой угловатости ни в манерах, ни в речи...

Характеристика, конечно, лестная... Но — не для Царя всея Руси. Не таким был его отец — грубоватый, вспыльчивый, уверенный в себе. Известный случай, когда во время рыбалки в Гатчине ему доложили о приезде европейских дипломатов. Царь ответил: «Европа подождет, пока русский император ловит рыбу». Невозможно представить себе, чтобы такое сказал Николай.

Раба Божия Александра

ПБ: Но вернемся к Алисе... Представим ее положение. Ее приезд, что бы вы ни говорили, не был обставлен с подобающей торжественностью. В Ливадии во время болезни Александра III на нее почти не обращали внимания. А ведь она сама рвалась в Россию и мечтала о встрече с Ники. По дороге она отправила ему телеграмму, что желает как можно скорее перейти в православие. Не исключаю, что телеграмму посоветовала ей отправить сопровождавшая ее сестра Елизавета, но попадание в чувства жениха было точным. 8 октября он пишет в дневнике:

”Получил чудную телеграмму от милой дорогой Аликс уже из России о том, что она желала бы миропомазаться по приезде, — это меня тронуло и поразило до того, что я ничего долго сообразить не мог!

Еще бы! Он не забыл, как сопротивлялась его возлюбленная в Кобурге во время предложения руки и сердца, отказываясь переменить веру, и какие усилия с его стороны, со стороны ее сестры Елизаветы и даже со стороны императрицы Марии Федоровны потребовались, чтобы Алису уговорить. И вдруг она сама рвется принять православие!

Но обращение Алисы в православную веру происходило не просто в грустной, а в страшной атмо­сфере. Буквально рядом с телом покойного императора, на следующий день после его кончины, когда его тело начинают бальзамировать врачи, чтобы подготовить к длительному путешествию в Петербург. 21 октября в домовой церкви Ливадийского дворца она проходит обряд миропомазания и становится русской великой княжной Александрой Федоровной. Об этом тоже есть запись в дневнике Николая, кстати, не характерная для его скупого стиля:

”21-го октября. Пятница. И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час<ов> в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана, и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама́ и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы!

После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч<асов> вечера — другая. Выражение лица у дорогого Папа́ чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться! Целый день отвечал на телеграммы с Аликс, а также занимался делами с последним фельдъегерем. Даже погода и та изменилась: было холодно, и ревело в море!

Помните стихотворение Тютчева о «Дагмариной неделе», когда состоялось миропомазание Дагмары? «Небо бледно-голубое дышит светом и теплом...»; «Воздух, полный теплой влаги...»; «Блеск горячий солнце сеет...» Это тоже было осенью, да еще и в холодном Петербурге. А здесь вроде бы Крым, благословенная Ливадия, но сама природа словно бунтует и сердится. Можно себе представить, что чувствовала в этот день Алиса... нет, уже Александра Федоровна!

Но у меня вопрос. Как происходил обряд ее обращения в православие? Что значит «миропомазание»? Разве для обращения в православие не надо было проходить полный обряд крещения?

КБ: Это вопрос литургики в отношении проведения таинств и обрядов православной Церкви. Лютеранство — одна из христианских конфессий, признающих Иисуса Христа как Бога. В целом считается, что Крещение у других христианских конфессий правильное, но протестанты не признают таинств и не имеют иерархического преемства, которое православная Церковь признает необходимым условием совершения таинств. Правило, которое было определено еще Вторым Вселенским собором. Потому протестанты принимаются в православную Церковь через миропомазание.

Если коротко сказать о разделении Крещения и Миропомазания, в моей, конечно, вольной интерпретации, Крещение дает возможность душе жить духовной жизнью, призывает ее к этому через отречение от сатаны, через обеты служить Богу мыслями и делами. А Миропомазание — овеществление самого Крещения. Как если бы сам Дух Святой спустился и прикоснулся к человеку. Священник в этот момент помазывает части тела человека освященным елеем. Это таинство по сути причисляет человека к членам православной Церкви.

Для большей наглядности процитирую ход обряда из книги «Литургика: Таинства и обряды» литургиста и богослова Гермогена Ивановича Шиманского:

”Чин принятия в Православную Церковь лиц указанных исповеданий (лютеран. — К. Б.) состоит из оглашения и самого Миропомазания. Вначале они исповедуются у священника (но разрешительная молитва при этом не читается), затем над ними в притворе храма совершается оглашение: они произносят отрицания от прежних заблуждений. Отрицания произносятся или в общих выражениях, или с особым изложением неправого учения своего вероисповедания.

После совершения отрицания присоединяющийся исповедует догматы православной веры, читает Символ веры и затем вводится священником из притвора в храм со словами: «Вниди в Церковь Божию и отрини вся неправости и заблуждения». В это время поется 66-й псалом. Присоединяемый приводится к аналою, на котором лежит Евангелие; здесь он преклоняет колена пред Евангелием, и священник читает молитву «Господи Боже Вседержителю», в которой молит Господа, чтобы даровано было просвещенному нелицемерно, невозвратно и нелестно соединиться Святой Соборной Церкви.

После молитвы присоединяемый, встав с колен, произносит обещание содержать и исповедовать православную веру до конца жизни целу и невредиму, в уверение чего целует Евангелие и крест. Священник присоединяемому, преклонившему колена, читает разрешительную молитву (особого содержания) и приступает к совершению самого таинства Миропомазания.

(Большой Требник, гл. 106.)

После таинства Миропомазания Алиса перестала быть членом лютеранской Церкви и стала частью православной Церкви — рабой Божией Александрой.

ПБ: Понятно. Но, может, Алиса и стала православной в тот день, однако сознание у нее оставалось протестантское. И сознание, и язык вероисповедания. Спустя несколько дней она в дневнике Ники делает приписку на немецком языке:

”Gott geht mit dir, seinem Kinde; furchte dich nicht! Auf jedem Punkte, wo du stehst, ist ein Schutzengel; wo du bist, ist dein Gott; wo dein Gott ist, da ist ein Helfer.

(Бог идет с тобой, своим сыном, ничего не бойся! Где ты находишься, там ангел-хранитель; где ты, там твой Бог, где твой Бог, там ты обретаешь помощь.)

Знаете, что это? Это — цитата из швейцарского писателя и протестантского пастора XVIII века Иоган­на Каспара Лафатера. Так что, боюсь, недолгие богословские уроки Иоанна Янышева в Англии не оставили глубокого следа в религиозном мировоззрении без пяти минут жены нового русского царя.

КБ: Вы слишком строги к юной принцессе! Она только что стала православной, а вы хотите, чтобы она уже цитировала Святых Отцов Византии? Да, у нее накопился большой багаж цитат из религиозных учений протестантских проповедников. Вот она и поддерживает ими своего унывающего жениха. Духовность у двух конфессий одна, да и Бог христианский — един. Не вижу никаких противоречий. Она просто европейка, у нее знания, соответствующие воспитанию.

За гробом

ПБ: Не стану спорить. Эта приписка сделана в дневнике Николая 27 октября, в день, когда тело покойного императора из Ялты морем доставили в Севастополь. А вот его слова:

”К счастью, погода была хорошая, и море спокойное. В 8 ½ покинули наш дом, который теперь так горестно осиротел, и поехали в церковь. Там кончалась обедня. Вынесли гроб и передали его казакам, которые, чередуясь со стрелками и гребцами с катера Его Вел., донесли его до пристани в Ялте. Мама́ и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шханцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг. Чудная, красивая, но грустная картина! Завтракали внизу отдельно от других. Подходя к Севастополю, начало покачивать. «12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким веселым смотрел тогда Севастополь! В 4 ½ подошли к пристани.

Из Севастополя траурный поезд отправился в Москву с остановками и панихидами в Борках, Харькове, Курске, Орле и Туле. Вслед за ним на отдельном поезде ехала царская семья, включая и Александру Федоровну. В Архангельском соборе Московского Кремля возле гроба была отслужена еще одна панихида, затем траурный поезд, в который пересела и вся семья, отправился в Петербург.

Александра Федоровна въезжала в столицу России не так, как когда-то принцесса Дагмара. Не было в честь ее приезда ни звуков фанфар, ни блеска салютов. В столицу России Алиса прибывала в буквальном смысле слова «за гробом». Все взоры столичных жителей были обращены только на этот гроб, а не на красавицу-невесту. Она в этот момент никому не была интересна. И она не могла этого не чувствовать. Я думаю, это и определило ее будущее отношение к стране, где она всегда будет чувствовать себя одинокой, потерянной и никому не нужной за пределами своей семьи...

Глава шестая

Не ко двору

Фаталисты

ПБ: Надо отметить пунктуальность Николая. По дороге из Севастополя в Петербург он ни на один день не перестает вести дневник, фиксируя в нем весь траурный маршрут. Начиная с Москвы, Алиса делает в нем свои приписки. И скажу вам честно, они меня настораживают... Да, с одной стороны, как вы верно заметили, она старается поддержать и ободрить будущего мужа. Но с другой... Ну жалела бы, утешала, писала ласковые слова. Но акцент всех записей сводится к назидательной проповеднической интонации с сильным мистическим подтекстом. Словно это не невеста пишет, а какой-то протестантский пастор беседует с несмышленым юношей. Не будем снова утомлять читателей английскими фразами и приведем записи сразу по-русски:

”Все может исчезнуть, кроме твоего Бога и твоего любящего сердца...

Неси свое бремя со стойким терпением и нерушимой надеждой. Бог придаст тебе сил нести его — точно так же, как Он возлагает это бремя на тебя. Господь вознаградит тебя за твое терпение в тот самый миг, как только Он снимет с тебя это бремя...

Постоянно спрашивай себя: что бы я делал, если бы понимал ангелов — этих свидетелей самых сокровенных деяний...

Твои самые сокровенные слезы ведомы Богу, и Он их любит...

Господь всегда будет подле тебя, приглядывать за тобой и утешать тебя в твоей печали. Только Он это может, когда все другие бессильны...

Где бы ты ни был, Бог твой с тобой и в твоем сердце. Ему приятно прислушиваться ко всем голосам...

Не по-русски это, не по-нашенски! Понимаю, что этим ее накачали в Дармштадте немецкие пасторы. Но как же она не чувствует, что это невозможно в России? Но еще больше меня смущает то, что Николаю это, по-видимому, нравилось. В противном случае он пресек бы этот поток проповедничества со стороны невесты. Он тоже был склонен к мистицизму.

КБ: Как говорила Матильда Кшесинская: «Он был мистиком и до какой-то степени фаталистом по натуре». Ники действительно был мистиком. Просто, может, более тщательно скрывал это в себе, чем его невеста. Он чаще других царей участвовал в богослужениях, всегда со рвением молился и не любил, когда ему мешали это делать. Как будто в это время он и был счастлив.

Для него это была единственная возможность отложить «всякое житейское попечение», как поется в молитве «Иже Херувимы», и хотя бы ненадолго переложить все вопросы на плечи Бога и дать Ему (Тому, кто помазал его на царство) Самому все решать.

Еще он верил в трагическую предопределенность собственной судьбы. В своих «Воспоминаниях» многолетний посол Франции при русском Дворе Морис Палеолог записал слова Николая, переданные послу министрами Столыпиным и Сазоновым:

”Я имею больше, чем предчувствие, но полную уверенность, что я предопределен ужасным испытаниям и не получу награды здесь на земле. Сколько раз я применял к себе слова Иова (в день которого Государь родился): «Едва я почувствую опасность, она осуществляется, и все несчастья, которых я опасаюсь, падают на меня».

Что касается приписок Алисы в дневнике Николая в дни, когда он был занят заботами о похоронах отца... Я не разделяю ваших сомнений по этому поводу. Дело не в том, что Алисина голова была «напичкана» проповедями и выдавала их как современный голосовой помощник — моментально и по любому запросу. Просто Алисе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО помогали в жизни справиться с болью и утратами проповеди священников и цитаты из поучений. В ее характере выработалась привычка всматриваться в каждое слово о Боге и лепить из этого свой душевный материал. Николай знал об этом, потому что его невеста не раз посылала в письмах к нему выдержки из проповедей и цитаты из религиозных книг.

”12 мая 1894. Доброе утро, милый, я только что пришла из церкви, где мы слышали замечательную проповедь. Она мне напомнила о старом священнике на свадьбе Эрни. Я бы могла там сидеть часами, слушая его. Мне хотелось бы пересказать это тебе — как Господь Бог не ищет внешнюю форму, а ищет дух, как и люди, которые преданны друг другу, не судят по внешности, а их сердца и души тянутся друг к другу.

Дальше — подробный пересказ проповеди, который заканчивается такими словами:

”О, Ники, милый, ты действительно не боишься, когда думаешь о том, кто тебе достанется в жены? Не сведет ли тебя с ума эта особа?

ПБ: Не свела?

КБ: Судя по тому, как развивалась их переписка и как сложилась их жизнь, — Николай этого не боялся. Он реагировал на это так:

”О, мое дорогое, милое, любимое чадо, я должен перечитать твою «проповедь» в одном из твоих последних писем. Это принесет моей душе мир и будет поддерживать мое мужество. Да благословит тебя Бог, моя родная Алики. Я так глубоко молюсь за твое счастье и благополучие! Ты для меня всё.

Ответным письмом он получает еще одну порцию «цитат». Таковы были правила их игры. Так было принято между ними. Если хотите — это их язык любви, поддержки. Николай сам часто обращался к Богу в своих письмах.

Честно говоря, ему и зацепиться в этом мире больше было не за кого. Один Бог в его представлении принимал его таким, какой он есть. Только Он мог без осуждения его слабости подбадривать и наделять силой. Не важно, что это было — самовнушение или настоящая Божья сила, мы же не ведем сейчас религиозную дискуссию. Важно, что это и был тот Отец, который мог помочь всегда.

Алисе именно проповеди помогали справиться со своим горем и одиночеством, она знала только это лекарство. И по капельке давала его Ники, видя, что он тоже находится в тяжелом состоянии. А Николай принимал это лекарство и подбадривал Алису, благодарил, говорил, что она все делает правильно. Такое положение вещей было определено между ними еще в переписке задолго до происходящих событий.

Слабое звено

ПБ: Вы меня почти убедили. Но не до конца. В человеческом смысле я с вами согласен. Наверное, Алиса тонко почувствовала «слабое звено» своего жениха, крайне неуверенного в себе в начале царствования. И эти ее проповеди носили, так сказать, психотерапевтический характер. Мол, дорогой, что ни происходит, все к лучшему, потому что Бог все устроит. Не волнуйся, не страдай, ты в Его руках, и Он тебя не оставит. Ники это нравилось, это его утешало. Но едва ли такой фатализм был хорош для Государя России, да еще и в такой сложный политический период. Тут следовало придерживаться известной поговорки Ходжи Насреддина: «На Бога надейся, а верблюда привязывай». Утешая жениха, Алиса в самом начале их супружеской жизни вольно или невольно подогревала в нем этот фатализм, что в будущем принесло немало бед. И в конечном итоге она оказалась не права. Ничего Бог не устроил. Революция, Гражданская война и казнь царской семьи... Погибли она, ее муж, четыре девочки и мальчик — то есть те, кто составлял счастье и смысл жизни Александры Федоровны.

Но что-то мы увлеклись религией. Вернемся к хронике событий 1894 года.

Черное и белое

ПБ: Похороны Александра III прошли 7 ноября, а через неделю, 14 ноября, состоялось венчание Николая и Александры в Большой церкви Зимнего дворца. Но еще в ливадийском дневнике Николая есть запись, сделанная 22 октября, через день после смерти отца:

”Вчера вечером пришлось перенести тело дорогого Папа́ вниз, потому что, к сожалению, оно быстро начало разлагаться. Поэтому и утренняя, и вечерняя панихиды были отслужены в малой церкви. Слава Богу, милая Мама́ совсем спокойна и геройски переносит свое горе! Только и делал, что отписывался от туч телеграмм. Происходило брожение умов по вопросу о том, где устроить мою свадьбу; Мама́, некоторые другие и я находим, что всего лучше сделать ее здесь спокойно, пока еще дорогой Папа́ под крышей дома; а все дяди против этого и говорят, что мне следует жениться в Питере после похорон. Это мне кажется совершенно неудобным!

Это очень интересный момент! Спешить до такой степени, чтобы устраивать свадьбу в нескольких шагах от тела покойника! Тем не менее и сам Ники, и его невеста, и — что самое главное! — вдовствующая императрица находят, что это «всего лучше». Почему? Ну ладно, Ники и Мама́ так решили. Но почему этому сопротивляются «дяди» и почему их мнение в результате побеждает? Венчание происходит не в Крыму, а в Петербурге почти сразу после похорон. А как изначально планировалась эта свадьба?

КБ: В сентябре 1894 года Ники писал Алисе из Ливадии: «Мама́ сказала, что боится, что нашу свадьбу придется отложить до весны — это как раз то, чего ты хотела и что я до нынешнего времени так безуспешно пытался организовать». Если вспомнить, что помолвка была в апреле 1894 года, то получается, что Алиса планировала устроить свадьбу через год, весной 1895-го. Это понятно: нужно подготовиться, выучить язык, основы православной веры... И свадебный церемониал требовал большой подготовки: приемы, наряды, торжества, приглашение именитых персон, в том числе зарубежных. Но болезнь царя ускорила приезд Алисы в Россию, а его смерть — свадьбу.

ПБ: Почему?! Почему нельзя было, как и планировали, отложить ее до весны 1895 года? Понятно, что после смерти отца Николаю точно нужно было жениться, неженатым он не мог короноваться на царство. Но ведь коронация состоялась только в мае 1896 года. К чему такая спешка: не важно, была бы свадьба в Крыму рядом с телом покойного или в Петербурге сразу после похорон?

КБ: А как вы себе это представляете? Торжественно или нет, но Алиса в качестве невесты уже приехала в Россию. Об этом знает весь мир, об этом написали все мировые газеты. И что ей делать? Возвращаться в Дармштадт до весны? Или жить в Романовском доме невенчанной? На время поселиться в Москве у сестры Эллы в качестве бесприютной родственницы? Какой вариант ни возьми, один хуже другого.

ПБ: Согласен. Но оба варианта свадьбы — в Крыму или в Петербурге — тоже были один хуже другого. Свадьба у гроба родителя или свадьба через неделю после его похорон, когда в России был объявлен годовой траур. Бедная Алиса! Девушку лишили самого ожидаемого праздника в девичьей жизни. Права была ее бабушка! Не надо было связываться с русскими...

И еще «дяди»... Семейство Романовых к концу XIX века разрослось невероятно. Начиная с Павла I у императоров России, за исключением Александра I, было много детей, причем я говорю только о законных. У Павла — десять, у Николая I — семь, у Александра II — восемь, у Александра III — шесть. И даже если брать одних сыновей, продолжателей рода Романовых, мы в общей сложности получим 18 человек. Конечно, кто-то из них умирал в младенчестве или в юности, как брат Александра III Николай. Но все равно к моменту восшествия на престол Николая II великих князей была пропасть. Одних только дядей у молодого Николая было больше десятка. Из них — четверо родных, братьев отца: великие князья Владимир, Алексей, Сергей и Павел.

Никто из них уже не мог претендовать на престол. Но все они были РОМАНОВЫ, и все значительно старше Николая. Почти все занимали ответственные должности. Владимир Александрович — командующий гвардией и Санкт-Петербургским военным округом. Алексей Александрович — адмирал Императорского флота. Сергей Александрович — командующий лейб-гвардии Преображенским полком и московский генерал-губернатор. Один только Павел Александрович высоких постов не занимал, но и он к 1894 году все-таки был генерал-майором и шефом лейб-гвардии Гродненского гусарского полка. Все были богатыми помещиками. Некоторые — членами Государственного совета. У каждого были ордена и награды.

Наконец, все они жили на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая ни в России, ни находясь за границей. Они пользовались вниманием женщин. На фоне этих матерых мужчин Ники был просто мальчиком. Уже став императором, он обращался к ним, как принято в обычных семьях: «дядя Владимир», «дядя Алексей», «дядя Сергей», «дядя Павел». Для них он был племянником, которого они ребенком сажали себе на колени.

Впрочем, и объективно Николай II в начале царствования нуждался в их советах. Они были гораздо опытнее в политических вопросах и дворцовых интригах. Но то, что дяди, как родные, так и двоюродные, с самого начала имели влияние на молодого царя, создавало двусмысленную ситуацию в начале его царствования, когда те, кто должен был ему подчиняться, пытались им руководить. И первой такой «ласточкой» стало их решение устроить свадьбу не в Крыму, как этого хотели молодые, а в Петербурге.

Теперь передаю слово вам. Как проходила эта свадьба?

КБ: Лучше, чем сама Алиса, вряд ли скажешь. Из письма сестре Виктории:

”Церемония в церкви мне очень напомнила 1884 год (свадьба Эллы и великого князя Сергея Александровича. — К. Б.), только не было наших отцов, — это было страшно — ни поцелуев, ни благословения от них. Но я не могу говорить ни об этом дне, ни о печальных церемониях до того. Ты можешь представить себе его (Николая. — К. Б.) чувства. Один день в глубочайшем трауре, оплакивая своего дорогого, на другой день свадьба в прекрасных одеждах. Не может быть большего контраста, но это нас еще больше сблизило, если это возможно.

После долгих траурных мероприятий, панихид и богослужений в соборе Петропавловской крепости у гроба с телом Александра III оба — и Ники, и Алиса — были вымотаны физически. Да и душевно. Как будто два корабля во время шторма в открытом море. Ни о какой разлуке уже не могло быть речи — оба чувствовали, что в связке им будет легче преодолеть неизбежные трудности.

Думала ли Алиса, мечтая в юности о красивой свадьбе и благородном женихе, что в свой свадебный день точь-в-точь повторит судьбу своей матери? Принцесса Алиса Великобританская потеряла отца, принца-консорта Альберта, за несколько месяцев до назначенной свадьбы, и горю ее матери — королевы Виктории, да и самой Алисы, не было предела. Она выходила замуж в июле 1862 года в атмосфере глубокого траура, в который был погружен весь Виндзорский замок. Даже ради свадьбы дочери королева Виктория не сменила черного платья. Происходящее всем показалось «дурным знаком».

Траур в Зимнем дворце мало чем отличался от траура в Виндзоре, только душевные раны были еще свежее — прошло всего две недели, как в столицу привезли тело императора. И здесь окружающим также казалось, что происходящее — «дурной знак». Невеста, приехавшая в Петербург вместе с гробом, не может принести стране ничего хорошего, а свадьба во время траура не может быть хорошим началом для царствования. Как выразился в воспоминаниях великий князь Александр Михайлович, «самая нарочитая драматизация не могла бы изобрести более подходящего пролога для исторической трагедии последнего царя».

После похорон Александра III была назначена дата свадьбы нового царя — менее чем через неделю, 14 ноября 1894 года. Это был день рождения вдовствующей императрицы Марии Федоровны, благодаря чему было возможно послабление траура во дворце. В каком-то смысле мать пожертвовала своим праздником ради свадьбы сына, хотя своей красотой и великолепием белого наряда затмила в итоге даже невесту. Гости, приехавшие на похороны, остались на свадьбу. Среди них: великий герцог Гессенский Эрнст-Людвиг (брат Алисы), принц Эдвард и принцесса Александра (сестра Марии Федоровны) Уэльские, принц Генрих и принцесса Ирэна (сестра Алисы) Прусские. Отчасти дата свадьбы была обусловлена и этим фактом — в Петербурге уже находились родственники Алисы, приехавшие хоронить Александра III. Зачем их потом дополнительно вызывать в Россию?

И все-таки, несмотря на печальные обстоятельства, при которых проходила церемония, ее провели со всем вниманием к традициям царской свадьбы.

”Принцессу Аликс одели в Малахитовой туалетной комнате Зимнего дворца. Ее волосы традиционно уложили длинными локонами перед знаменитым золотым зеркалом императрицы Анны Иоанновны, перед которым каждая русская великая княгиня одевалась в день свадьбы. Помогал главный дамский костюмер императорской семьи, он передавал драгоценности короны, лежавшие на красных бархатных подушечках. Вдовствующая императрица сама возложила алмазную свадебную корону на голову невесты. Она надела множество прекрасных бриллиантовых украшений, а ее платьем было тяжелое русское придворное платье с настоящим серебряным шитьем, с невероятно длинным шлейфом, отделанным горностаем. С ее плеч ниспадала мантия из золотой ткани, отделанная тем же королевским мехом. Эти одежды несли камердинеры; они были такими тяжелыми, что когда свадебная церемония окончилась и императорская семья со своими гостями удалилась в Малахитовую комнату, великий герцог Гессенский увидел свою сестру, стоявшую неподвижно и одиноко в центре залы (император на минуту ее покинул), будучи не в состоянии сделать ни шага!

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

ПБ: Что ж, ее можно понять! В июле того же года состоялось бракосочетание сестры Николая Ксении с великим князем Александром Михайловичем. Ее наряжали так же, как затем Алису. Вот что писал князь в своих поздних воспоминаниях:

”Я помню, что она была одета в такое же серебряное платье, что и моя сестра Анастасия Михайловна (вышла замуж за великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца III в 1878 году. — П. Б.) и как все великие княжны в день их венчания. Я помню также бриллиантовую корону на ее голове, несколько рядов жемчуга вокруг шеи и несколько бриллиантовых украшений на ее груди...

— Я не могу дождаться минуты, когда можно будет освободиться от этого дурацкого платья, — шепотом пожаловалась мне моя молодая жена. — Мне кажется, что оно весит прямо пуды.

Консерватизм Романовского дома в плане одежды для новобрачных был таков, что она, по-видимому, не менялась с незапамятных времен, и вес ее, соответственно, оставался тем же. Александр Михайлович с юмором пишет, что он был обязан вой­ти к своей молодой жене в первую брачную ночь в халате, который весил не меньше 16 фунтов (больше семи килограммов). На вопрос церемониймейстеру, как он будет носить такой халат, тот ответил, что этот халат предназначен не для постоянного ношения, а для первой брачной ночи. «Этот забавный обычай, — писал князь, — фигурировал в перечне правил церемониала нашего венчания наряду с еще более нелепым запрещением жениху видеть невесту накануне свадьбы. Мне не оставалось ничего другого, как вздыхать и подчиняться. Дом Романовых не собирался отступать от выработанных веками традиций...»

Бриллиантовые серьги, которые надели на Алису в день ее венчания, весили столько, что пришлось прикреплять их золотой проволокой к волосам.

Но все это были неприятные мелочи в сравнении с общей атмосферой, в которой оказалась Алиса, приехав в Петербург. Когда она с лицом, закрытым черной вуалью, шла за гробом императора в Петропавловскую крепость, женщины в толпе шептали: «Она вошла к нам позади гроба, она приносит нам несчастие». Каково было слышать это принцессе, которую все обожали не только в ее родительском доме, но и во всем Дармштадте! Позже она рассказала Анне Вырубовой, что пережила по прибытии в Петербург:

”Так я въехала в Россию. Государь (Николай. — П. Б.) был слишком поглощен событиями, чтобы уделить мне много времени, и я холодела от робости, одиночества и непривычной обстановки. Свадьба наша была как бы продолжением этих панихид, — только что меня одели в белое платье.

Все, кто видел ее во время свадьбы, отмечали, что «она была бесконечно грустна и бледна». А ведь это был очень важный визуальный момент для тех, кто видел ее впервые. Все сразу заметили ее отличие от Марии Федоровны, чей приезд в Россию воспринимался почти как национальный праздник. Она, с ее живым характером и обаятельной внешностью, всех к себе расположила. И вот — новая императрица... Скучная, грустная, бледная и, кажется, всем недовольная. Никто же не задумывался над тем, что происходит в ее душе. С первых же дней ее появления и стало гулять это прозвище: «дармштадтская муха».

КБ: Но вот что любопытно. Насколько все зависит от ракурса зрения. Скромная по российским меркам в связи с трауром свадьба глазами иностранца виделась совсем иначе — как нечто пышное и торжественное. В письме королеве Виктории член британской делегации лорд Чарльз Керрингтон отчитывался:

”Траур на этот день отменили, и на слугах были красные ливреи и окаймленные шнуром треуголки — шапка кучера надета набекрень и надвинута на правое ухо. Дворец уже был переполнен — в большинстве зал было столько людей, что с трудом можно было пройти. Все дамы в русских платьях, у некоторых изу­мительные бриллианты... Говорили, что присутствовало 8000 или даже 10 000 персон. Вполне возможно, так как залы огромны и конца им нет... Дорожка, или проход, по которому провели царствующих особ, был очень узкий — и 2 камергера, приставленные к каждой комнате, вероятно, с большим трудом сдерживали натиск приглашенных: генералов, адмиралов, офицеров армии и флота, всех дам, представленных ко двору, сановников первых четырех классов, мэров Санкт-Петербурга и других больших городов и многих крупных коммерсантов. В последней комнате рядом с императорскими апартаментами находились сенаторы; 60 или 70 фрейлин, одинаково одетых...

Прямо перед выходом императорской и царствующих семей, держа золотой жезл высотой 7 футов, увенчанный бриллиантовой короной, прошел маршал двора князь Трубецкой. Только в 12.30 распахнулись двери и король Дании открыл императорское шествие, ведя императрицу Марию...

Император в самом простом мундире шел с невестой, которая была просто великолепна — на голове диадема, усыпанная бриллиантами, верхняя часть которой, целиком состоящая из камней, превращала ее в корону, — на плечах 2 длинных локона (какие, бывало, носила принцесса Уэльская), восхитительное ожерелье и украшения и огромная мантия из золотой парчи, подбитая горностаем. Она выглядела именно так, как должна, по общему мнению, выглядеть русская императрица, идущая к алтарю, и двигалась просто и с большим достоинством. Приветствуя кого-нибудь, она незаметно наклоняла голову, и это было отмечено и оценено. Императорская и царствующие фамилии, а также приглашенные следовали длинной процессией — все шлейфы несли пажи, юноши из знатных семей, одетые в красное с золотом, в белых панталонах и высоких сапогах...

«Она выглядела удивительно прекрасной», — писала об Алисе принцесса Александра Уэльская. А герцог Йоркский Георг, будущий король Великобритании, так внешне похожий на Николая II, сообщал жене: «По-моему, Ники очень повезло: у него такая красивая и очаровательная жена. Должен признаться, никогда я не видел пары более любящей и более счастливой, чем они. Я сказал, что желаю им лишь одного — чтобы они были столь же счастливы, как мы с тобой. Правда ведь?»

«Медовая неделя»

ПБ: Так или иначе, бракосочетание состоялось. А как проходил медовый месяц новобрачных?

КБ: Точнее — «медовая неделя». Кто бы дал целый месяц отдыха новоиспеченному императору? (Впрочем, Николай и в отпуске всегда продолжал принимать министров и заниматься рабочими делами.) Но и недели молодым хватило, чтобы перевести дух и насладиться уединением в старых комнатах Александровского дворца в Царском Селе. Без дядей и других родственников, носившихся коршунами над молодыми в последние несколько недель. Эта неделя, по их общим воспоминаниям, была для них «райской».

22 ноября 1894 года Николай и Алиса впервые провели свой день вдвоем в Александровском дворце. Ники взял себе свою старую комнату, в которой жил ребенком во время приездов в Царское, а молодой жене выделил комнаты своей матери. Там же они завтракали, а в бывшей спальне Марии Федоровны проводили вместе ночи. Кстати, так в их жизни дальше и повелось — у них всегда была одна спальная комната на двоих.

В своем дневнике Николай записал на второй день «медовой недели»:

”Странно было провести ночь в спальне дорогих Папа́ и Мама́, в кот<орой> я родился. Прошел в халате, как вчера вечером, из спальни в свои комнаты через апартаменты Николая Павловича (Николая I. — К. Б.) для утреннего туалета.

Молодой супруге он оставил утреннюю записку:

”Мое дорогое Солнышко,

Я проснулся с твоим именем на устах и глубоко и горячо помолился о твоем благополучии, здоровье и счастье. Моя родная малышка, любовь моя к тебе невыразима словами, она заполняет меня целиком и делает мрак этих дней светлее...

Моя Алики, да благословит тебя Бог.

Ники.

Кажется, такие нежные слова может писать только молодой супруг. Он долго мечтал о соединении с любимой и добился этого, но еще не прошел огонь и воду с той, которую взял в жены. Мы сейчас смотрим на него как на юношу, полного надежд и ожиданий. Однако ровно такие же строки Николай будет писать своей «старой женушке» (и она же «малышка») через 22 года совместной жизни, когда вокруг будут ходить сплетни о ее неверности и предательстве, когда она родит ему долгожданного, но смертельно больного наследника, когда ноги ее не смогут выносить долгой ходьбы и продолжительных богослужений и ей придется перемещаться в инвалидном кресле. Николай все равно будет писать ей «моя голубка» и каждый день признаваться в любви. А она будет бесконечно благодарить его за свое многолетнее счастье.

Со стороны это счастье будет трудно разглядеть. Зато сколько будет семейного горя! Так что первая совместная неделя в Царском Селе, наедине друг с другом, — это правда был настоящий рай для Николая и Александры. Поэтому очень скоро они захотят вернуться в Александровский дворец и свить именно там свое семейное гнездо.

Невестка и свекровь

КБ: Но пока, как бы им ни было хорошо, императора в Петербурге ждали дела. Вернувшись из Царского Села, Николай и Александра временно поселились у вдовствующей императрицы в Аничковом дворце. В том самом дворце, где прошло детство Ники. Несмотря на то что официально резиденцией русских царей считался Зимний дворец, со времени гибели Александра II императорская семья там не жила, предпочитая уютный Аничков дворец на зимнее время и Большой Гатчинский — на летнее. В Зимнем дворце проводились лишь торжественные приемы и большие балы. Николай планировал отремонтировать комнаты своего прадеда Николая I и со временем переехать туда, но пока шли ремонтные работы, они с Алисой приняли приглашение матери погостить у нее. Молодым супругам выделили шесть небольших комнат.

”Комнаты были маленькие и не предназначались для семейной пары, тем более для императорской. У их величеств была одна гостиная, соответственно они не могли давать аудиенции одновременно. У них не было подобающей столовой, что не давало им возможности принимать гостей, правда, глубокий траур и не позволял этого делать. С самого первого дня молодые император и императрица обедали вместе со вдовствующей императрицей... В этих маленьких комнатках Александра Федоровна сидела целыми днями, переходя в спальню, когда император давал аудиенцию в гостиной. Но она была абсолютно счастлива. Ее муж был возле нее, и, как только ему позволяла работа, он приходил в ее комнату сказать пару слов и выкурить папиросу и обнаруживал, что она всегда ждала его».

(Баронесса Софья Буксгевден. «Жизнь и трагедия Александры Федоровны...»)

ПБ: Но Аничков дворец был не лучшим выбором для жизни молодых в Петербурге. Ведь здесь хозяйкой была не Алиса, а Мария Федоровна. И она явно не собиралась уступать невестке свою роль. Именно с этого начался их конфликт?

КБ: Да бог с ней, с ролью хозяйки во дворце! Если бы вся проблема взаимоотношений двух императриц сводилась к этому, она бы не имела таких масштабных и губительных последствий для Алисы. Свекровь отняла у нее возможность занять собственное место в царском доме и в сердцах русских, полюбиться как Двору, так и всему народу. А ее, несомненно, было за что полюбить, если бы не сравнивали ее постоянно со свекровью.

Мария Федоровна со всех сторон была хороша! Остроумна, трудолюбива, красива, моложава и прочее, прочее. Алисе, еще мало знавшей Россию, ее язык (включая французский, на котором говорила вся знать), ее традиции и иерархию, ничего не оставалось, как столбом стоять в стороне и наблюдать, как блистает и затмевает ее — юную, стройную, но застенчивую молодую царицу — ее собственная пожилая свекровь.

Ники не мог отказать матери ни в чем. Он был нежно к ней привязан, хотя с детства, как старший ребенок в семье, не был избалован ее вниманием. Практически каждый день, если они с матерью не находились в одном доме, он писал ей письма. Иногда проводил за этим занятием более пяти часов.

Алиса была упряма и не умела хитрить. У нее был свой вкус в одежде — и она отвергала подарки свекрови. Она избегала публичных мероприятий, насколько это было возможно, в отличие от свекрови, которой нравилось блистать в обществе. Они были антагонистами.

Даже странно, что Ники выбрал в жены такую противоположность своей матери; чаще бывает наоборот. Возможно, от Алисы он получал то, что не мог выпросить у матери, будучи мальчиком.

Но такая разница между двумя женщинами, двумя хозяйками одной страны породила раскол в их окружении. Сила же была на стороне старшей.

За вдовствующей императрицей было закреплено более высокое положение по отношению к правящей императрице. Поэтому в торжественных случаях Мария Федоровна всегда шла впереди, под руку с молодым императором, а ее юная невестка — за ней. Кроме того, вдовствующая императрица имела право оставить себе все «царственные» драгоценности.

Везде, где Алисе приходилось занимать место, которое ранее занимала Мария Федоровна, их начинали сравнивать. И всегда — не в пользу первой. Например, когда молодая императрица заступила в должность шефа Уланского Ее Величества полка, офицеры оказались недовольны такой переменой. Вот что вспоминал об этом Владимир Эдуардович Шуленбург, служивший в то время в полку:

”Наступила Пасха 1895 года. Полк приносил поздравления своему шефу на второй день Пасхи. Всем нам, офицерам, Ее Величество соизволила дать по яйцу производства Петергофской гранильной фабрики. И тут пошли какие-то сравнения, что государыня Мария Федоровна давала более изящные; говорили даже, что императрица Мария Федоровна давала яйца с гравированными именами каждого офицера своих частей.

И семье Николая II Алиса пришлась «не ко двору». Об этом периоде много лет спустя вспоминала младшая сестра Ники великая княгиня Ольга Александровна:

”Что бы Алики ни делала, все, по мнению двора Мама́, было не так, как должно быть. Однажды у нее была ужасная головная боль; придя на обед, она была бледна. И тут я услышала, как сплетницы стали утверждать, будто она не в духе из-за того, что Мама́ разговаривала с Hики по поводу назначения каких-то министров. Даже в самый первый год ее пребывания в Аничковом дворце — я это хорошо помню — стоило Алики улыбнуться, как злюки заявляли, будто она насмешничает. Если у нее был серьезный вид, говорили, что она сердита.

(Йен Воррес. «Последняя Великая Княгиня»)

Мария Федоровна, при всех ее достоинствах, очень любила сплетни и придворную болтовню. У молодой императрицы не было шансов отыграться на этом же поле — еще в детстве ей привили отвращение к пустым разговорам.

ПБ: Да, соперничество было не на равных. Не будем еще забывать, что Мария Федоровна была дочерью датского короля. Александра в ее глазах была такой «немочкой» из небольшого провинциального герцогства, которая всю жизнь должна была быть благодарна, что ее полюбил сын российского императора и она стала императрицей России.

Что касается царских драгоценностей, тут была более сложная коллизия, о которой пишет биограф Роберт Масси: «Особенно раздосадовал молодую царицу один эпизод. Некоторые драгоценные украшения по традиции переходили от вдовствующей императрицы к новой государыне, да и придворный протокол обязывал Александру Федоровну надевать их для официальных церемоний. Однако у императрицы-матери была страсть к драгоценностям, и когда Николай обратился к матери с просьбой передать их своей невестке, пожилая императрица ощетинилась и отказалась это сделать. Уязвленная Александра заявила, что вообще не станет надевать никаких украшений. Чтобы избежать скандала, Мария Федоровна уступила».

Но вы правы, по дворцовому этикету на торжественных церемониях вдовствующая императрица шла первой под руку со своим сыном, а Александра Федоровна — после нее вместе с кем-то из великих князей. Это ее, вероятно, оскорбляло, как и то, что в Аничковом дворце не она была хозяйкой, а свекровь. Это чувствовалось во всем, в том числе и в поведении слуг и фрейлин.

КБ: К тому же фрейлины были все не молодые, давно служившие при Дворе возле Марии Федоровны. Они сразу окрысились на молодую царицу, потому что она не принимала «широких» русских обычаев, всей этой праздной жизни. Не так ее воспитывали мать и бабушка. Она пыталась заставить придворных дам заниматься рукоделием по принципу «ни минуты без дела», а те не понимали, смеялись над немецкой простушкой. Она чувствовала себя в чужом окружении. В результате Александра Федоровна замкнулась в себе, тем самым еще больше вызывая нелюбовь придворных дам, которые считали ее поведение неоправданно высокомерным.

ПБ: Мне кажется, в конфликте свекрови и невестки, в общем-то типическом и ничего особенного не представлявшем, была одна тонкость. Главным недостатком Алисы было не высокомерие (его не было), а ее слишком прямолинейный характер. Ей не хватало душевной гибкости. И скажем прямо: хитрости. А может быть, простите, и ума. В ее понимании она вышла замуж за императора, который и должен был вести себя как император, а не маменькин сынок. Она не понимала, что дело было не только в сыновьей преданности. Николай первое время объективно нуждался в советах матери, в том числе по государственным вопросам. Все-таки она тринадцать лет прожила с его отцом, когда тот уже был императором, и лучше Ники знала некоторые особенности управления государством. В этом плане Алисе стоило бы самой поучиться у свекрови, а не закусывать удила.

К тому же судьба Марии Федоровны была не менее тяжелой, чем судьба ее невестки. В юном возрасте она потеряла жениха Николая. Младенцем, не прожив и года, умер второй ее сын Александр. Теперь вот скончался горячо любимый муж. И дальнейшей ее жизни, пусть и долгой, трудно позавидовать. В 1899 году в возрасте двадцати восьми лет на Кавказе умрет от чахотки ее сын Георгий. В 1918 году, находясь в Дании, она узнает о гибели Николая, четырех внучек и внука, расстрелянных большевиками в Екатеринбурге. Тогда же ей сообщат о гибели в Перми другого сына — Михаила. В смерть Николая она долго не хотела верить, считала, что это слухи...

КБ: Мария Федоровна скончалась на родине, в Дании, в 1928 году. В 2006 году гроб с ее телом был торжественно перезахоронен в Санкт-Петербурге в Петропавловской крепости рядом с гробом ее мужа.

Коронация и Ходынка

ПБ: Но это уже не имеет прямого отношения к нашей истории. А что имеет прямое отношение, так это коронация Николая и Александры, которая состоялась в Москве 14 мая 1896 года. В отличие от свадьбы, проходившей в траурной атмосфере, ничто, казалось, уже не должно было помешать торжеству не только Николая, становившегося венценосным императором России, помазанником Божьим на царство, но и его супруги, которая стала полноправной русской царицей, освященной Православной Церковью.

Первый день коронации подтвердил ее надежды. Ее чествовали не только придворные, ею восхищался народ. В это время послаблялись налоги, отменялись штрафы, объявлялась широкая амнистия заключенным. И, наконец, не так часто у простого люда была возможность наблюдать такое великолепное зрелище! Поэтому в Москву в эти майские дни приехали и пришли пешком сотни тысяч людей. Они ждали праздника и в первый день коронации сполна его получили.

Приехав в Москву, Николай и Александра остановились в путевом Петровском дворце. Готовясь к коронации, они усердно постились и молились. В Москву прибыли представители европейских королевских династий, но ни одного монарха, потому что во время коронации русские царь и царица должны были играть главную роль. Также съехались иностранные послы.

В день въезда царской семьи в Кремль вдоль улиц выстроились толпы народа. Крестьяне стояли бок о бок с прекрасно одетыми дамами. Во главе процессии на коне ехал император, окруженный иностранными принцами. За ними в позолоченных каретах следовали императрицы, вдовствующая и молодая, каждая в своем экипаже. Карету Марии Федоровны венчала корона, на карете Александры Федоровны ее не было. На Красной площади они покинули свои кареты, чтобы зайти в часовню Иверской Божьей Матери и приложиться к Ее чудотворной иконе. В Кремль въезжали через Никольские ворота. Публика как зачарованная смотрела на это великолепное зрелище.

Коронация состоялась в Успенском соборе и длилась пять часов. Сначала Николай и Александра прошли пешком до собора. Впереди них уже в одиночестве шла вдовствующая императрица. Ее лицо было бледным и серьезным. При этом она была великолепно одета, с короной на голове и вся сверкала бриллиантами. Александра, напротив, оделась довольно скромно: в платье из серебряной ткани. На ее шее было единственное жемчужное ожерелье, а голова вообще не была ничем украшена, так как ей вскоре предстояло надеть корону. Император был в парадном полковничьем мундире Преображенского полка. До этого он с его любовью к старине выразил желание одеться, как одевались прежние цари, и во время коронации надеть не корону, а шапку Мономаха. (Тут была одна тонкость. Императорская корона весила 9 фунтов, больше четырех килограммов, а у Николая, после того как в Японии фанатик-полицейский ударил его саблей, остался шрам на голове.) Но этикет не позволял ему это сделать.

Молодая царица, по общему мнению, выглядела привлекательно и держалась с полным самообладанием. В то же время церемония коронации вызвала в ней бурю эмоций. Впервые она почувствовала себя не «чужой на этом празднике жизни», а полноправной героиней, на которую все смотрят с восхищением. Православный обряд коронации оставил в ней неизгладимое впечатление, которое сохранялось затем всю жизнь. Она почувствовала себя частью Русской Церкви и русского народа, который, по ее представлениям, был очень религиозен и не мог не любить своего царя и свою царицу. Ее мистицизм подогрело еще и то, что она увидела, как на голову ее мужа упал солнечный луч, образовав вокруг его головы что-то вроде нимба. Апофеозом церемонии для нее стал момент, когда Николай бережно своими руками возложил на нее корону, конечно, меньшую по размерам, чем та, что на свою голову надел он сам, приняв ее из рук митрополита Московского. Затем императорская семья покинула Успенский собор под звон колоколов «сорока сороков» и оглушительную пальбу пушек.

В тот же день состоялся праздничный банкет, а вечером по всей Москве устроили иллюминацию, которую зажгла сама новая царица, нажав на специальную кнопку, спрятанную в букете роз.

В следующие дни особых торжеств не было. Состоялись один бал в Кремле и представление в Большом театре. Но 18 мая случилось событие, которое радикально изменило отношение русского народа к началу царствования Николая II.

Это была Ходынская катастрофа.

КБ: Не везло бедной Алисе! Не в добрый час она согласилась быть помолвленной с Ники!

ПБ: Ну, знаете! Если бы я был суеверным, каким был русский народ, я бы сказал иначе. Не в добрый час Ники влюбился в дармштадтскую красавицу! Не успел он на ней жениться, как узнал, что она серьезно больна, страдает нервным расстройством и часто не может передвигаться без инвалидного кресла. Стоило ей приехать в Ливадию, как через десять дней скончался Александр III. Прежде чем родить мужу наследника престола, она родила четырех девочек — тоже серьезная проблема. Можно и так на это посмотреть. Но мы с вами люди разумные и не будем делать пустые выводы.

Все складывалось так, как складывалось, и никто не был в этом виноват. Ходынская катастрофа случилась не по вине царя и уж тем более не по вине царицы. Отчасти в ней был виноват муж ее сестры Эллы — московский градоначальник великий князь Сергей Александрович. Но и его винить трудно, потому что в России не было опыта организации таких, как сказали бы сегодня, «массовых мероприятий».

На Ходынском поле 18 мая в ожидании царского подарка (кружки с вензелем императора, пряника, колбасы и сладостей) собралось около полумиллиона человек. Такие же подарки выдавались во время коронации Александра III, и тогда все прошло гладко. Но в этот раз случилось не так. Когда толпа направилась к раздаче, пронесся слух, что подарков на всех не хватит, и задние ряды стали напирать на передние. Началась давка. Люди затаптывали друг друга насмерть. По разным подсчетам, погибло до полутора тысяч человек и столько же было покалечено. Кто мог такое предвидеть?

Ходынскую катастрофу не случайно сравнивают с трагедией, которая случилась в Версале в 1770 году, и тоже в мае, во время бракосочетания французского дофина Луи-Огюста, будущего Людовика XVI, и австрийской принцессы Марии-Антуанетты. Тогда толпа народа, напуганная залпами фейерверков, рванула с дворцовой площади по узким улочкам. Следующее столпотворение было у реки. Люди падали в воду и тонули. Погибло около полусотни человек и сотни были ранены. Кто был в этом виноват? Французский двор? Пиротехники? А то, что впоследствии это событие стали воспринимать как символическое, было опять-таки роковым стечением обстоятельств. После Французской революции Людовик XVI и его супруга были казнены, как затем после Октябрьской революции были казнены Николай II, его жена и дети. Не думаю, что между этими историями была прямая связь.

КБ: Но событие было ужасное, согласитесь! Вот как об этом много лет спустя в беседе с иностранным журналистом вспоминала великая княгиня Ольга Александровна. В год коронации ей было тринадцать лет, и она не принимала участие в балах и банкетах. Но ей позволили посмотреть народные торжества на Ходынском поле. Когда они отправились туда утром 18 мая, то увидели, что к ним приближается вереница повозок. Сверху они были накрыты кусками брезента, из-под него было видно много покачивающихся рук.

”Сначала я было подумала, что люди машут нам руками, — продолжала Великая Княгиня. — Вдруг сердце у меня остановилось. Мне стало дурно. Однако я продолжала смотреть на повозки. Они везли мертвецов — изуродованных до неузнаваемости.

ПБ: Но надо признать, что Николай II, как и молодая императрица, в целом повели себя правильно. Всем пострадавшим и семьям погибших была выплачена солидная денежная компенсация, похороны погибших были устроены за счет личных средств царя. Сразу после этой беды Николай и Александра посетили раненых в больнице и лично говорили с ними, выслушивали их просьбы. Только ведь об этом не знал ни русский народ, ни московская публика. Но о том, что царская чета под давлением великих князей согласилась в день Ходынской трагедии присутствовать на большом балу, который в честь коронации давал французский посланник граф Монтебелло и куда специально из Франции были привезены старинные гобелены, столовое серебро и чуть ли не сто тысяч роз, — об этом судачили все. Здесь Николай, конечно, проявил слабость. Его убедили, что нельзя обижать французского посланника.

Другой его ошибкой было то, что он не отстранил своего дядю Сергея Александровича от должности генерал-губернатора. И здесь сыграла свою роль не только обширная Романовская семья, но и, подозреваю, молодая императрица, сестра жены Сергея Александровича Эллы. Ведь Элла и Сергей Александрович были главными посредниками в общении Ники и Алисы до помолвки и много ей поспособствовали. Но, повторяю, вины Николая и Александры в Ходынке не было. Тем не менее это страшное событие именно им стали вменять в вину. Ведь оно случилось во время их коронации.

Так начиналось правление Николая II. Одно несчастье за другим. И все это падало мрачным пятном не только на него, но и на жену. Начало ее царствования сопровождалось целой чередой «дурных» знаков и предзнаменований. А учитывая, что и Алиса и Николай были склонны к мистицизму, это не могло не отразиться на их психологии и понимании собственной судьбы.