Реальность моих детей сокрушительна. Думаю, именно она пугает меня сильнее всего. Я, пустоцвет, создала два неопровержимых факта. Годами представляя, анализируя, теоретизируя материнство, теперь боюсь его материальности. Я думала о материнстве как о чем-то абстрактном, о жизненном проекте, модели семьи, даже как о политическом вызове. А в гуще плача, подгузников, сцеживаний я открыла нутряное начало, которое приводит меня в ужас, которое выше меня, не поддается осмыслению, взрывает любые предсказания, сметает в прах любое планирование.
