детям:
— Эй, малышня, печку мне не сломайте, а то стряпать будет завтра негде!
Но на печке уже царила тишина, потому что дети играли в папу и маму: молоденькой маме аист принес младенчика, и Аделке, которая не умела еще готовить свадебное угощение, поручили роль повитухи, а Вилим и Ян стали крестными; ребенка нарекли Гонзой. Затем
2 Ұнайды
Подымайся, подымайся, петух уже девять раз навозную кучу обошел, а ты все спишь! И не совестно тебе?
1 Ұнайды
Сват заявил, что «истинная свадьба должна играться не меньше восьми дней», что только так и надо, и пояснил свои слова: плетение веночков к свадьбе, сама свадьба, приготовление постели, пир в доме невесты, пир в доме жениха, пропивание веночка — вот неделя и выходит. И только потом молодые наконец смогут сказать себе с облегчением: «Вот мы и одни!»
На голову невесты надели чепец, и женщины в один голос заявили, что он ей к лицу.
— Ты в нем просто наливное яблочко! — уверяла мельничиха.
— А теперь пора нам подразнить жениха. Ну, кто из вас выйдет к нему? — спросила бабушка.
— Самая старшая, конечно, — решила пани мама.
— Погодите-ка, я придумала, — воскликнула вдруг Анча Томешова и, выбежав за дверь, воротилась скоро со старой пряхой, которая была нынче за судомойку. На голову ей набросили белую шаль, сваха взяла ее под руку и повела к жениху, чтобы тот «купил товар». Жених обошел ее со всех сторон, долго приглядывался, но наконец догадался все же откинуть покров — и увидел сморщенное старушечье лицо, да еще и перепачканное золой. Все рассмеялись; жених отказался от такого предложения, и бабушка увела пряху прочь. Потом она привела вторую «невесту». Эта понравилась свату и жениху куда больше, они даже чуть было ее не купили, но тут сват сказал:
— Да кто же покупает кота в мешке? — и откинул шаль, и все увидели круглое лицо и веселые черные глазки пани мамы.
— Купите ее, купите, задешево отдам, — ухмыльнулся пан отец, привычно вертя в пальцах табакерку;
Барунка уселась; бабушка устроилась рядом, чтобы удобнее было глядеть на бумагу, и принялась диктовать:
— «Слава Иисусу Христу!»
— Но, бабушка, — запротестовала Барунка, — письма так не начинают. Наверху нужно написать: «Дорогая Иоганка!»
— Так ваша мать курила? — удивленно воскликнула Барунка.
— В горах многие женщины курят, особенно старушки, правда не табак, а картофельную ботву или, если повезет, вишневые листья.
— Так уж заведено на этом свете: куда ни взглянешь — всюду муки и горе, и у богатых, и у нищих. А у кого горя нет, тот его сам себе создает, — сказал Байер.
Все хлебные кусочки и корочки, недоеденные внуками, бабушка прятала в свой кошель; если ей случалось идти мимо воды, она бросала их рыбам, а если гуляла с детьми, то крошила хлеб муравьям или лесным птицам; короче говоря, у нее ни единая крошка не пропадала
Каждый год ребята хотели поститься до самого вечера, чтобы увидеть золотого поросенка
Снежки. Бабушка подозвала к себе детей и сказала им:
— Я знаю там каждую тропинку, в тех горах лежит Кладско, где родилась ваша мать, а еще там Вамбержице и Варта... [53] Немало счастливых лет провела я в тех краях.