И, в общем, «ты» они друг другу только в важные моменты говорили. Когда беда какая-нибудь или, наоборот, большое счастье.
Десять носков без пары — не очень важный момент. Обыкновенный.
— Ну мама, я же мужчина. Вы же знаете, как это бывает.
— А тогда не можете ли вы в качестве мужчины разыскать и вернуть недостающие экземпляры?
1 Ұнайды
Однажды П. Осликов болел. Ну, как болел. Лежал в кровати и ел печенье. Хотя это было строго запрещено.
И сколько бы П. ни объяснял, что она ведёт себя безответственно, ничего не выходило. Мама лежала на диване, пряталась за телефоном и бормотала оттуда что-то невнятное, но очень решительное.
— Если его раньше не возьмёт полиция. Несовершеннолетний! В ночное время! Один!
— Дуракам везёт. Значит, и ему должно повезти.
Мама собралась побежать следом. Но это была опытная мама. Можно подумать, она не знала, что будет! Поэтому она побежала в другую сторону. В магазин.
Когда мама приехала, она велела немедленно сжечь труп, а то пахнет.
проспала. Она опять ночью думала, и вообще ночь у неё настала около четырёх часов утра, а может быть, и пяти. Но жестокие жизненные обстоятельства заставили её встать, разбудить проспавшего сына и немедленно приступить к составлению Очень Важного Документа.
— написала мама П. Осликова.
Посидела, поддерживая голову двумя руками, скомкала лист и взяла другой.
Здесь тоже вышло не особенно хорошо, потому что буквы слиплись, мама стала исправлять, получились каляки, потом три раза зачёркнуто, и вообще фамилия ребёнка сделалась такой трудночитабельной, что маме стало стыдно. Она собралась с силами, сходила умылась и написала так:
— Какого врача? — испугался П. Осликов.
— Какой тебе больше нравится. Терапевта. Зубного. Окулиста. Можешь даже про гастроэнтеролога сказать, если выговоришь. Только не запутайся.
И прибавила в сторону: «Тьфу!»
Это «тьфу» означало, что врать мама умеет, но не любит; что три часа утра настали, как всегда, через минуту после того, как она подумала, что ещё рано, и что пускание в ванной мыльных пузырей, чтобы немного расслабиться перед сном, никак этому сну не способствовало, а только заняло лишних двадцать минут. А П. Осликов, который, вообще говоря, врёт как дышит, когда его спрашивают, например, почищены ли зубы, сейчас стоял перед матерью с таким лицом, как будто он юная
А посуду он даже иногда моет. И плиту. Это просто мама всё портит. Сначала обрадуется, а потом сама всё испортит. Так не делают, любое дело нужно или делать хорошо, или не делать вообще, это не мелочь, жизнь — цепь, а мелочи в ней — звенья, нельзя звену не придавать значенья, и сколько это может продолжаться, и ты уже не такой маленький, чтобы закрывать глаза, и трам-там-там, и трам-там-там.
И ещё хочет чего-то.
Ей крошки на столе не нравятся. КРОШКИ! Не вытерли ей. Так их воспитывали потому что, это старшее поколение. Они боятся всегда. А бояться давно уже нечего. Что маме бабушка сделает? Ничего.
В ЧЁМ ПРОБЛЕМА?
Проблема в том, что мама из всего делает проблему.
Вообще же особых проблем
проспала. Она опять ночью думала, и вообще ночь у неё настала около четырёх часов утра, а может быть, и пяти. Но жестокие жизненные обстоятельства заставили её встать, разбудить проспавшего сына и немедленно приступить к составлению Очень Важного Документа.
— написала мама П. Осликова.
Посидела, поддерживая голову двумя руками, скомкала лист и взяла другой.
Здесь тоже вышло не особенно хорошо, потому что буквы слиплись, мама стала исправлять, получились каляки, потом три раза зачёркнуто, и вообще фамилия ребёнка сделалась такой трудночитабельной, что маме стало стыдно. Она собралась с силами, сходила умылась и написала так:
— Какого