– Эх, Данька… Вот ты и вырос. И машинки у тебя совсем другие. Очень дорогие. А глаза горят все так же.
Данил помолчал. А потом повернул голову – и прижался виском к кашемировому джемперу. Он оказался мягкий. И все-таки самую капельку колючим. Как отцовская щетина в те времена, когда…
Головы коснулась рука, быстро взъерошила волосы, снова, как в те времена, когда… Данил сильнее прижался виском к мягко-колючему кашемиру, и двое мужчин замерли.
